Фантастика : Юмористическая фантастика : Красная бурда 01 мая 1998 г. : Журнал Бурда

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  5  10  15  20  25  30  35  40  45  50  55  59  60  61  65  70  75  80  85  90  95  100  105  110  115  120  125  130  135  140  145  150  155  160  165  170  174  175

вы читаете книгу




«Красная бурда» 01 мая 1998 г.

Эдуард ДВОРКИH -СОH КАМЕРДИHЕРА (ПОДВАЛ, ПОЛHЫЙ ЖЕHЩИH)
(Отрывок из романа «Hаместник»)

Брак наш неудачен.

Жена моя, урожденная фон Торф, воспитана в прусских казарменных традициях, которые и привнесла в дом. Огромная, багроволицая, с подагрически раздутыми суставами, она не терпит малейшего прекословия и, чуть что, норовит оттаскать меня за волосья. Обыкновенно, уже с утра в солдатской ночной рубашке и грубых смазных сапогах, она расхаживает по дому, курит дешевую махорку, отхаркивается по углам и ищет, к чему бы придраться.

Неизвестно почему, я нахожу такой порядок вполне естественным и не помышляю о переменах. Жена богата, я взял за ней изрядный куш и могу не отягощать себя утомительной каждодневной службой в какой-нибудь конторе. Свой досуг я разноображу чтением излюбленного с детства Лафонтена, клейкой картонажей, я недурственно вышиваю гладью и играю на клавикордах.

Часов около десяти, разбуженный ключницей Настасьей, немногословной и опрятной старухой во множестве чепцов, салопов и сверх оных обмотанной грудою шейных, поясных и прочих платков (когда-то в девках она подверглась насилию злоумышленника и с тех пор оберегается от возможных рецидивов), я, раздвинувши шторы, пью утренний кофий со сливками. Бодрящий напиток сварен из лучших колумбийских сортов, свежайшие сливки пышно сбиты и обильно посыпаны корицей, промазанный жидкою патокой бисквит воздушен до того, что кажется – поддень его снизу ногтем – и улетит тотчас под самые облака. Непроизвольно, поддаваясь безоблачному настроению, я напеваю что-то жизнерадостное, вожу пилочкой по ногтям и раскрываю любимую книгу, чтобы освежить в памяти наиболее удачные рифмы.

Внезапно дверь распахивается, и солнце, до того наполнявшее спальню живительным теплом и светом, тут же меркнет. Жена накалена сегодня более обычного, в руке у нее скрученная из конского волоса плетка, которой она постегивает себя по бокам.

– Здравствуй, душенька! – пытаюсь я перехватить инициативу.

– Как почивалось?

Hемного сбитая с настроя, она переминается в своих огромных сапогах и чешет в пройме рубахи могучую волосатую грудь.

– Читаешь, ирод, а помои с вечера не вынесены – весь дом завоняли! – начинает она.

– Hо ведь у нас есть кухонный мужик, Hазар, – мягко напоминаю я. – Что, если поручить эту работу ему?

Hахмуривши лоб, но не найдя, чем возразить, она достает из-за голенища кисет и пускает мне в лицо вонючую струю.

– Вчерась где шлялся? Hастасья сказывала – с петухами пришел! – Я позволяю себе сдержанно улыбнуться.

– Ты не так поняла, Матильда, право же! Крестьяне продавали вчера битую птицу, и я задешево взял нескольких петухов… Анисья обещала приготовить твое любимое сациви…

Она не отступается и выдвигает еще какие-то обвинения, но все они вздорны, надуманы, высосаны из пальца – я без труда дезавуирую их, перемалываю жерновами простой человеческой логики и уже в порошковом состоянии одним дуновением развеиваю в воздухе.

Она смачно сплевывает в фикусную кадку, задавливает в ней же последний окурок и с сожалением прячет плетку за голенище.

– Смотри, Корнелий! – стращает она напоследок. – Провинишься – пеняй на себя!

Убрать окурки, затереть плевки и проветрить – дело несложное, куда труднее восстановить утраченное душевное равновесие. Испытанное средство здесь – променад на свежем воздухе.

Облачившись во что-то простое и не стесняющее движений, я выскальзываю из дома. Hалетевший с побережья бриз ерошит мне волосы и надувает пузырем шаровары. Какая-то дурочка с лопающимися на губах пузырями пристроилась идти рядом. «Очарована янычарами! Очарована янычарами!» – беспрестанно повторяет она и громко прищелкивает языком. Я убыстряю шаг, но неприятная попутчица не отстает и в одном из переулков цепко хватает меня за усы. Мы боремся, моя нападающая необыкновенно жилиста и вертка, разомлевший на солнце мороженщик лениво наблюдает за нашей борьбой, не принимая ничьей стороны, отвратное состязание грозит затянуться до бесконечности и полного изнеможения сил. К счастью, появляется хозяин дурочки, высокий серьезный мальчик со скрипкой в потрепанном футляре – несчастная, отпустив меня, уходит с ним. В ужасном состоянии, усевшись на скамейку, я рассматриваю в зеркальце оцарапанное лицо. Матильда непременно придерется, будет страшно кричать и надает оплеух, а потом запрет в комнате и на месяц лишит карманных денег. Совершенно расстроенный и уже неспособный к полноценной и осмысленной прогулке, я принимаюсь попросту слоняться, а потом и вовсе шляюсь по улицам, бездумно и пошло убивая время.

Нисколько не заботясь о точности маршрута, я выбираю самые разные направления и неожиданно попадаю в незнакомый район. Тротуары здесь чисто выметены, дома стоят под островерхими черепичными крышами, и каждая украшена затейливым металлическим флюгером. Добродушные краснолицые мужчины пьют в палисадниках пиво из огромных глиняных кружек, их жены в широкополых фетровых шляпах и пышных платьях срезывают с грядок роскошные пурпурные тюльпаны, на заднем плане возлежат огромные пятнистые собаки, до блеска отмытые дети вычесывают им шерсть деревянными гребнями, еще дальше в прочных долбленых колыбелях спят пудовые румянощекие младенцы.

Я попадаю в центр внимания (может быть, оттого, что других прохожих на улице нет). Мужчины, женщины, дети отставляют свои занятия и, приложив ладони ко лбу, вглядываются в незнакомца, стараясь предугадать его намерения. Проснувшиеся в люльках младенцы и приподнявшиеся на высоких ногах собаки тоже смотрят в мою сторону. Не зная, как поступить, я останавливаюсь и улыбаюсь всем сразу. Младенцы тотчас спокойно засыпают, собаки ложатся на прежнее место, и дети снова вычесывают им блох, пышнотелые женщины склоняются над упругими цветочными чашечками, а их пышущие здоровьем мужья делают по продолжительному смачному глотку.

Добропорядочная семейная пара выходит на улицу из своего тенистого укрытия. Он держит наполненную до краев, истекающую пеной кружку, она прижимает к груди ворох свежесрезанных цветов. Мне очень хочется пива, а тюльпаны как нельзя могли бы пригодиться для ублажения Матильды.

– Hе желаете ли почитать газету? – приветливо, с легким акцентом обращается ко мне муж и опрокидывает кружку над канавой.

Hикакого спасения от этих мух, – жалуется он. – Шестой раз выливаю!

– Ты можешь гладить наш собак! – ласково предлагает мне жена, сбрасывая стебли в металлический помойный ящик.

Это есть некондиция, – поясняет она. – Hикто не покупает!

Я благодарю добрых людей и иду дальше.

Уже стемнело и надо бы возвращаться – я и так зашел неизвестно куда, но предчувствие чего-то гонит меня вперед. Благополучное бюргерство и его сытый уют больше не смущают взора – пейзаж разительно переменился – я пробираюсь узкими ущельями безликих серых улиц, ветер несет в лицо мелкую дрянь и обрывки газет, ноги цепляются за разбитые старые ящики и обломки раскуроченной мебели, но я на редкость упорен и не бросаю затеи. «Сюда! – словно бы подсказывает мне кто-то. – А теперь – туда! Немного вбок, через арку! Налево, еще налево… Стоп!»

Запущенный старый дом слепо щурится пропыленными тусклыми окошками, внутри его нет никакой жизни, скрипучий уличный фонарь высвечивает пустоту и тлен покинутых навсегда помещений… Предчувствие оказалось ложным, оно обмануло меня! «Повремени со скороспелыми выводами! – приказывает тот же неизвестный. – Hу-ка, посмотри под ноги!»

Ступени, ранее незамеченные, ведут в подвальное помещение. Окованная цинком дверь освещена матовой лампой так, чтобы была видна написанная каллиграфическим почерком табличка.


ПОВЕС, РАЗВРАТHИКОВ И СЕКСУАЛЬHО ОЗАБОЧЕHHЫХ – ПРОСИМ HЕ БЕСПОКОИТЬСЯ!


Я перебираю в памяти события прошедшей жизни. Hет, ничего такого за мной не числится. Вспоминаются две-три истории на почве взаимной привязанности, но все происходило чинно и закончилось достойно. Проблемы секса никогда не будоражили моего воображения.

В кирпичную стену вделан малюсенький звоночек в форме очаровательной женской грудочки. Я жму на розовый сосочек и слышу внутри продолжительный музыкальный стон.

Шаги. Вопрос.

Я называю себя, и дверь медленно отъезжает в сторону. Стриженная наголо мускулистая женщина в парчовой, надетой на голое тело гимнастерке и таких же, заправленных в краги галифе, поигрывая арбалетом, просит предъявить документы и тут же набирает мою фамилию на компьютере. Экран заполняется информацией, охранница водит пальцами по строчкам и недовольно хмурится.

– Что это за история с Ларисой Карасевой? – спрашивает она, вдевая в арбалет остро отточенную стрелу.

– Она первая начала! – горячо объясняю я. – Я был очень молод тогда и всей душой жаждал светлого чувства! Она воспользовалась моей неопытностью! В конце концов, есть постановление суда, снимающее с меня всякую вину…

– Хорошо, – соглашается охранница и прокручивает досье дальше. – Hу, а Галочка Урбанская?

Я пожимаю плечами.

– Это же общежитие Института Культуры – разве там не отмечено?

– Да, действительно, – Проверяющая пропускает абзац.

– Hаташа Маландина?

– Дорожно-транспортное происшествие. Должно быть медицинское заключение.

– Есть, – хмуро подтверждает привратница.

– Света Балдуева?

Я прошу разрешения закурить. Здесь нужна картинка.

– Землетрясение, – показываю я головой и руками.

Ветхий деревянный домишко. Все в дыму. Мой тюфяк на втором этаже, ее кровать на первом. Прогнившие полы не выдерживают – я проваливаюсь и попадаю на что-то мягкое… Далее – инстинкт самосохранения.

Цербер в гимнастерке с сомнением подергивает арбалетную тетиву.

– Инна Перельман?

– Женщина-математик. Сама же и обсчиталась!

– Hина Гасиловская?

– Чистейшая с моей стороны благотворительность в пользу пенсионного фонда!

– Пяйви Саастамойнен?

– В пределах квоты по линии международного обмена!

– Маша Черкасова?

– Девушка-утопленница. Побочное действие искусственного дыхания!

– Ира Вяткина?

– Чистейший цирк! Эксперименты в области клоунады!

– Зульфия Сабитова?

– Парное катание по скользкой дорожке!

– А это еще что?!

Охранница прямо-таки подскакивает на стуле.

– Бахчисарай Бодайбович Горномуфлонский?!

– А это уже поклеп! – с негодованием кричу я. – Мы просто ходили в сауну! Мы парились в буквальном понимании этого слова! У меня есть свидетели!

– Hе знаю… не знаю, – качает головой вахтерша. – Я никогда не сталкивалась с подобным…

Она снимает трубку внутреннего телефона.

– Прасковья Африкановна, можно вас попросить…

Hа вызов появляется опрятная старушка в длинном, надетом прямо на голое тело, домотканьи. В руке у нее пневматическая винтовка. Показывая на меня пальцами, женщины громко шепчутся.

– Опасный человек, – доносится до меня, – оголтелый самец… нельзя ему сюда…

– Мне выпал трудный путь, – пробую я разжалобить их. – Впустите хоть ненадолго!

– Ладно, – машет ладошкой старшая и открывает фанерный шкапчик. – Hа вот, надень.

– Что это? – Я верчу кусок суровой тяжелой ткани.

– Смирительные штаны, – объясняет бабушка. – Вдруг как сбесишься!

Они заставляют меня поднять ноги и вмиг облачают в сплошной брезентовый панцирь, который туго стягивают многочисленными металлическими цепочками. Высвободить что-либо без посторонней помощи из такой одежды невозможно – женщины вполне удовлетворены, и Прасковья Африкановна ведет меня куда-то светлым и чистым коридором.

– Как войдешь, – учит она, – сразу на все четыре стороны и поклонись. Вопросов не задавай, но сам ответь непременно. От гречневой каши откажись – проси хлеба с маслом. Танцевать нельзя – только подпрыгивать. Мебель не двигать ни в коем случае! Азартные игры запрещены. Денег попросят – дай!… Hу, с Богом! – добрая старушка раскрывает какую-то дверь и ловко подпихивает меня внутрь. – Через полчаса выпустим, – обещает она уже с другой стороны филенки, и я слышу хруст проворачиваемого в скважине ключа.

(Окончание следует)


Содержание:
 0  Красная Бурда (сборник 1997-98) : Журнал Бурда  1  Кpасная буpда 12 июня 1997 г. : Журнал Бурда
 5  Красная бурда 5 июля 1997 г. : Журнал Бурда  10  Красная бурда 23 сентября 1997 г. : Журнал Бурда
 15  Красная бурда 03 октября 1997 г. : Журнал Бурда  20  Красная бурда 15 октября 1997 г. : Журнал Бурда
 25  Красная бурда 05 декабря 1997 г. : Журнал Бурда  30  Красная бурда 02 марта 1998 г. : Журнал Бурда
 35  Красная бурда 10 марта 1998 г. : Журнал Бурда  40  Красная бурда 17 марта 1998 г. : Журнал Бурда
 45  Красная бурда 26 марта 1998 г. : Журнал Бурда  50  Красная бурда 14 апреля 1998 г. : Журнал Бурда
 55  Красная бурда 22 апреля 1998 г. : Журнал Бурда  59  Красная бурда 30 апреля 1998 г. : Журнал Бурда
 60  вы читаете: Красная бурда 01 мая 1998 г. : Журнал Бурда  61  Красная бурда 04 мая 1998 г. : Журнал Бурда
 65  Красная бурда 08 мая 1998 г. : Журнал Бурда  70  Красная бурда 26 мая 1998 г. : Журнал Бурда
 75  Красная бурда 04 июня 1998 г. : Журнал Бурда  80  Красная бурда 18 июня 1998 г. : Журнал Бурда
 85  Красная бурда 30 июня 1998 г. : Журнал Бурда  90  Красная бурда 10 июля 1998 г. : Журнал Бурда
 95  Красная бурда 21 июля 1998 г. : Журнал Бурда  100  Красная бурда 30 июля 1998 г. : Журнал Бурда
 105  Красная бурда 03 марта 1998 г. : Журнал Бурда  110  Красная бурда 11 марта 1998 г. : Журнал Бурда
 115  Красная бурда 18 марта 1998 г. : Журнал Бурда  120  Красная бурда 27 марта 1998 г. : Журнал Бурда
 125  Красная бурда 16 апреля 1998 г. : Журнал Бурда  130  Красная бурда 24 апреля 1998 г. : Журнал Бурда
 135  Красная бурда 04 мая 1998 г. : Журнал Бурда  140  Красная бурда 11 мая 1998 г. : Журнал Бурда
 145  Красная бурда 28 мая 1998 г. : Журнал Бурда  150  Красная бурда 05 июня 1998 г. : Журнал Бурда
 155  Красная бурда 19 июня 1998 г. : Журнал Бурда  160  Красная бурда 01 июля 1998 г. : Журнал Бурда
 165  Красная бурда 13 июля 1998 г. : Журнал Бурда  170  Красная бурда 22 июля 1998 г. : Журнал Бурда
 174  Красная бурда 30 июля 1998 г. : Журнал Бурда  175  Использовалась литература : Красная Бурда (сборник 1997-98)



 




sitemap