Фантастика : Юмористическая фантастика : Остров Русь 2, или Принцесса Леокады : Юлий Буркин

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52

вы читаете книгу

Эта книга — настоящий подарок для тех, кому полюбились герои прикольной трилогии Юлия Буркина и Сергея Лукьяненко «Остров Русь». Это — новые приключения Кости и Стаса, их друзей Кубатая и Смолянина, сфинкса Шидлы и других — в прошлом и будущем, в реальности и виртуальности, на Земле и на Венере. А так же на таинственной и зловещей планете Леокада.

В «Принцессе Леокады» герой «Острова Русь» Стас выступил как соавтор. Станислав, сын Юлия Буркина, — ныне писатель, лауреат национальной литературной премии «Дебют».


Художник А. Е. Дубовик

Компьютерный дизайн С. В. Шумилина

Сергей Лукьяненко: — Ну-ну, посмотрим, может ли один из персонажей заменить одного из авторов… :)

Предисловие.

О том, как мы замечаем разные странности и приступаем к спасению мира. И про гигантские глыбы льда

В тот вечер мы со Стасом отправились в кино на очередного «Терминатора». То, что на афише была приписка: «новая версия», беспокойства у нас не вызвало. Мало ли какие теперь бывают версии — то режиссерская, то «от Гоблина», то еще какая-нибудь. Новая так новая. Всяко лучше, чем старая.

Что Шварценеггера не будет, это мы заранее поняли, все-таки губернатор, не дело ему по экрану с берданкой скакать. Но мы думали, хотя бы терминаторша из третьей серии будет. Она, не смотрите что робот, девица хоть куда. При этом еще и ногами, и руками дерется, только шум стоит.

Но нет. Терминаторши тоже не было. А прилетел из будущего на этот раз какой-то пацан лет десяти. Хотя, конечно, и жидкометаллический. Но вместо того чтобы всех мочить, как давай он изо всех сил со всеми дружить, старушек через дорогу переводить и подбирать бездомных собачек…

Мы со Стасом смотрели на все это безобразие, выпучив глаза.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросил он меня на ухо.

— Это какой-то хитрый ход, — догадался я. — Сначала он будет хороший, хороший, а потом всех котят передушит и покажет всем, где раки зимуют.

— Точно, — успокоился Стас. И мы стали смотреть дальше.

Но вот уже полфильма прошло, даже больше, а ничего не изменилось. Малец этот всем помогает и нотации читает. Просто достал.

Наконец о том, что прибыл новый терминатор, узнал Джон Коннор и сообщил об этом своей матушке Саре в психбольницу. Где ж ей еще быть? Та, конечно, сразу сбежала, нашла этого пацаненка и хотела его на каком-то заводе расплющить огромным прессом.

Вот это была правильная идея! Единственная правильная за весь фильм. Но не тут-то было! Пацаненок подарил Саре букетик незабудок и напомнил, что когда-то и ее сын тоже был таким же маленьким, как он. И повернуть рубильник у этой дуры не поднялась рука. Вот так вот.

Да-да, тут еще можно было думать, что хитрый ход продолжается, хотя и подзатянут… Но слушайте дальше! Когда Сара пошла на завод, она оставила Джона на стреме у входа — вдруг полиция или еще чего… И когда оттуда вышел этот маленький терминатор — целый и невредимый, Джон сразу решил, что мамочке его крышка, и пальнул в мальца из гранатомета. Да промазал.

Но зоркий глаз юного терминатора засек вылетевшую из ствола гранату, высчитал траекторию и установил, что она мчится прямиком в серого котенка, который жмется у входа в цех. И тогда он прыгнул навстречу гранате и закрыл котенка своей грудью.

Шарахнуло, котенок юркнул в здание, а пацана разорвало на несколько кусочков жидкого металла. И каждый из этих кусочков слился в нового пацана, только поменьше, и теперь их получилась целая орава — штук семь, но совсем уже маленьких, годика по два.

И все они стали хныкать, хлюпать носами и просить Джона: «Дяденька, дяденька, мы хотим домой…», «Дяденька, а где киса? Она хорошая…», «Дяденька, зачем ты в нас стреляешь, ты же добрый?..»

Тут Джона слеза прошибла, бросил он свое орудие, сел на землю и ревет. А жидкокристаллические детки вокруг него в кружок сбились, и ну его по головке гладить да конфеты в рот пихать, откуда только взяли. А тут и Сара с завода вышла, с букетиком.

Джон ее как увидел, так от удивления онемел. А она его обняла, детки-терминаторы завели вокруг хоровод, и все вместе грянули песенку. А переводчик загундосил:


— Будь и ты послушным, тихим,
Не дерись и не буянь,
Быть агрессором, ребята,
Это просто божья срань…

Я понял, что это конец фильма, и чуть не заорал: «Гады, верните деньги!» Хотя не в деньгах, конечно, дело…

Я посмотрел на Стаса, а у того аж зрачки позеленели и кулаки сжаты, будто он сейчас в экран влезет и отметелит всех этих терминаторов-беби вместе с Джоном, Сарой, режиссером, оператором и всей съемочной группой.

Тут под какую-то очень знакомую попсовую песенку на английском языке пошли титры, и в зале стал медленно загораться свет. Мы огляделись по сторонам и не поверили своим глазам. Лица у всех были довольные, счастливые, кое-кто даже подпевал. Да что ж это происходит-то, а?!

Пока по экрану шли титры, мы выползли на свежий воздух, перешли через дорогу и уселись на лавочку в небольшой аллейке. Я ожидал, что Стас начнет возмущаться, но вместо этого он сказал:

— Костя, а ты не заметил, что с людьми вокруг нас вообще что-то не то в последнее время делается?

— Нет, — признался я. — Например?

— Ну… Я вчера в церкви был. Там один батюшка проповедь читал. Рассказывал, какие замечательные братья наши во Христе — католики.

Я присвистнул и сказал:

— Ни фига себе!

— Вот-вот, — кивнул Стас. — Прямо «глобальное подобрение» какое-то.

— Ну, глобальное оно или не глобальное, это еще рано говорить. Но что-то такое происходит, это факт.

— Да, надо внимательнее понаблюдать, — согласился Стас. — Усилить, так сказать, бдительность.

Только он это произнес, как из кустов к нашей скамеечке вышла толпа, человек десять, и окружила нас. Была уже почти ночь, но рядом на столбе светил фонарь, и мы отчетливо видели спортивные штаны с полосками, хмурые рожи и бритые головы.

— Закурить есть? — спросил тип, больше остальных похожий на гориллу.

— Нет, — сказал я, морально готовясь к драке. Драться я не люблю, но с детства знаю: в такой ситуации на жалость давить бесполезно.

— Не курим, — вякнул Стас. Вот же болван, сразу дал повод для наезда: «Спортсмены, что ли? А давай посмотрим, кто здоровее…»

— Не курите? — переспросил гориллонодобный и сплюнул. — Ну и правильно. Вредно это. А чего вы тут сидите-то?

«На нашей скамейке», — продолжил я про себя.

— Христос сидел и нам велел, — заявил Стас.

— Где это он сидел? — удивился тип. — Он же вроде висел.

— Тебя не спросил! — продолжал наглеть Стас. — Что вы к нам пристали? Хотим и сидим!

— А-а, — протянул гориллоподобный. — Ну, тогда другое дело, раз хотите. А то, может, по темноте идти боитесь. Может, до дому вас проводить? С нами не обидят.

У меня аж челюсть отвисла. Или он так шутит?

— Не надо нас провожать! — заорал Стас. Перенервничал, видно. — Смотрите, чтобы вас самих не обидели!

— Нас-то? — хохотнул гориллоподобный, и вся компания загоготала. — Кто ж нас обидит? Люди-то все добрые вокруг… Ну ладно. Не хотите — не надо. — Он снова сплюнул. — Пойдем мы тогда, поищем, кому другому помочь.

Тимуровцы!.. Вся стая, шаркая ногами, двинулась прочь по аллейке, а мы со Стасом переглянулись. Стало окончательно ясно, что глобальное подобрение наступает по всем фронтам.

* * *

Домой мы пришли поздно, папа с мамой уже легли, и мы тоже сразу завалились спать. О происходящем больше не говорили, потому что, кажется, оба чувствовали: грядут большие перемены. Но говорить пока не о чем, надо понаблюдать. Было тревожно, но лично мне это ощущение даже нравилось. Пять лет мы жили без приключений. А это, знаете ли, довольно скучно.

Я лежал и вспоминал о том, что изменилось в нашей жизни за эти годы, словно прощаясь с этим спокойным, но сереньким временем. Мама ушла из музея и организовала косметический салон «Нефертити». Слоган ему Стас придумал: «Не ищите целлюлит у мумий». А все потому, что в музее ей стало нечего делать: все мумии продали в частную коллекцию какой-то странной египетской личности. Почему странной? А вот вам нужна мумия, чтобы стояла в углу спальни и радовала взгляд вам и вашей девушке?..

Папа перестал искать следы инопланетян и древних цивилизаций, потому что один раз уже нашел, потому что упорный. Зато теперь он увлекается аномальными явлениями, лозоходством, целительством и еще черт знает чем. Периодически обнаруживает в себе всякие паранормальные способности, а по всем углам квартиры валяются разные энергетические рамки и номера газеты «Голос Вселенной». Я, бывает, ее тоже почитываю, а вот Стас терпеть не может, он ведь у нас теперь великий христианин и даже собирается после школы в семинарию.

А я пока не придумал, куда собираюсь. Не определился. Вот, пожалуй, и все наши новости. Не густо, согласен.

Проснувшись, я сразу подумал: что-то не так. А потом понял что. Я проснулся сам, хотя сегодня — будний день. Времени уже до фига, а папа с мамон перед уходом на работу нас почему-то не разбудили. Пожалели? Неужели тоже добренькими стали? Я растолкал Стаса и поделился с ним своими подозрениями.

— Боюсь, ты прав, — сказал он. — Давай-ка посмотрим, что в мире творится.

Он сел на кровати и щелкнул пультом телевизора. По Первому каналу шел клип Леокадии, и Стас немножко полюбовался на то, как она двигается. Да, классная. И голос приятный. Песни вот только идиотские.

— Давай, давай дальше, — поторопил я.

На Втором шли новости. Очень интересные новости. Диктор рассказывал, что отныне израильтяне и палестинцы — друзья навек, и показывали сцены их братания… Мы дождались следующего сюжета. Он был о том, что Гарлем в Нью-Йорке признан районом образцового поведения…

— Ужас, — сказал Стас и вырубил телик. — Да, у них-то это еще раньше началось: вон какого «Терминатора» сделали. А еще раньше — негра в президенты выбрали.

— Нет, но это же хорошо, — возразил я неуверенно, — ни войн, ни преступности теперь не будет…

— Дурак ты, — отозвался Стас. — К добру люди должны приходить сами, по собственной воле. А это не доброта, а болезнь какая-то заразная получается.

— Думаешь?

— Да факт! Они заболели, а мы — пока нет.

— А вот это, между прочим, не факт, — заметил я. — С чего ты решил? Вдруг ты уже тоже стал добреньким?

— Почему я?! А ты?

— Я — нормальный.

— А чем докажешь?

— Ну, могу, например, дать тебе в лоб прямо сейчас. А ты смог бы?

Не успел я это произнести, как получил такую затрещину, что искры из глаз посыпались.

— Ах ты гад! — замахнулся я, но Стас отпрыгнул, встал в стойку киба-дачи и быстро сказал:

— Это был научный эксперимент. И хватит об этом. Мы уже прекрасно убедились в том, что мы не изменились. Ты агрессивен, это очевидно. Этого вполне достаточно!

Но я уже и без него остыл.

— Ладно! — махнул я рукой. — Мы оба нормальные, это факт. Пойдем-ка на улицу, на людей посмотрим…

Мы быстро оделись и вышли. Народ по тротуару двигался как-то сонно и вяло. И машины тоже.

— Все ясно, — сказал Стас. — Знаешь, сколько людей ежечасно в ДТП гибнет?

Мы свернули за угол и обнаружили возле мини-маркета небольшую толпу. Тут народ часто тусуется, выпивает. Но сегодня здесь было особенно шумно, как будто люди собрались на митинг. И по всему было видно, что они — нормальные. Разговор был на самую что ни на есть актуальную тему, потому мы примолкли и стали слушать.

— …Я с такой бабой жить не согласен! — говорил один пролетарского вида товарищ. — Раньше была баба как баба. Настоящая! Приду домой пьяный, она на меня наорет, да еще и скалкой в глаз заедет. А теперь что? Сама мне спирт в аптеке покупает! Лекарство, говорит. Позор, да и только…

— И чего тебе не нравится? — встрял другой, слегка припухший.

— Как это? — удивился первый. — Непорядок. Всякий характер человек потерял. Не женщина, а кукла какая-то!

— Ну, это еще ладно, — заявил припухший. — Вот на работе у меня что делается, это да! Атас просто. Я на птицефабрике тружусь. Трудился… Накрылась моя работа, ядрить вашу мать, третий день уже пью, поминаю.

— Что, никто кур резать не хочет? — догадливо прищурился пролетарий.

— Хуже! — сморщился припухший. — Они их, понимаешь, на волю выпустили! Директор самолично плакат нарисовал: «Свободу пернатым!» Эти чокнутые с ним по фабрике прошли и все клетки открыли. Я им объясняю: это же не чайки, ядрить вашу мать, куры это! Они ж все равно передохнут на воле, только зазря! Нет, им хоть кол на голове теши. Это их личное право, говорят. Всех повыпускали!

— Может, это птичий грипп на людей перекинулся? — крепко обняв сумку, предположила пожилая женщина.

— Да не! — выкрикнул кто-то. — Я слыхал, это комары какие-то народ покусали.

— Какие комары?! — вклинился в беседу смуглый, по-военному подтянутый мужчина. — Теракт это! Враги воду отравили. Они ж нас, добреньких, голыми руками теперь возьмут!

— А если в кране нет воды, значит, выпили, простите, жиды? — задал риторический вопрос дяденька интеллигентного, но потрепанного вида. — Это, смею вас заверить, откровеннейшая демагогия! Если бы дело было в воде, тогда почему беда не коснулась нас с вами? Меня, например?

— А ты, профессор, когда в последний раз воду-то пил?! — возразил «офицер».

Интеллигент смущенно взъерошил волосы, но не отступил:

— Вода, с вашего позволения, содержится в любых напитках!

— Оно, конечно, так! — вмешался пролетарий. — Однако сдается мне, алкоголь эту заразу убивает. Я вот, например, безалкогольных напитков не пью уже лет сорок и, как видишь, человеком остался.

— И я воду не пью… И я! — загомонили вокруг. — А я и пиво-то редко…

— Что ж, ваша гипотеза кажется вполне жизнеспособной, — признал интеллигент. — Вот только чем вы, любезнейший, докажете, что вас действительно не коснулось это… Э-э-э… — Он запнулся, пытаясь найти подходящее слово.

— Подобрение, — подсказал Стас.

— Вот-вот! Подобрение! Спасибо за термин, молодой человек.

— Получи доказательство! — рявкнул пролетарий и так влепил ему в ухо, что тот едва не свалился с ног. Но удержался, резко принял боксерскую стойку и стал подскакивать, как какой-то неадекватный Тайсон. Пролетарий удивился, опустил руки и тут же получил в глаз. И они стали мутузить друг друга так, что только перья в стороны полетели. Народ, окружив дерущихся, азартно болел. Видно, здорово уже по агрессии люди соскучились.

— Прямо как мы с тобой, — заметил Стас. — Такие же придурки.

— Ну а как по-другому проверишь? — заступился я.

В самый разгар потасовки у меня из кармана запел голосок Леокадии: «Кис-кис, брысь, кис-кис, мяу…» Только вчера этот ринггон себе закачал.

— Алле?! — крикнул я в трубку, прикрыв ее рукой, уж очень народ шумел.

— Костик, — услышат я мамин голос. — Вы проснулись?

— Да, конечно, — говоря, я немножко отошел в сторону. — А чего это вы нас не разбудили?

— Ну… — смутилась мама. — Жалко было… Чем занимаетесь?

— Да так, ничем. Отдыхаем.

— А, ну молодцы. Отдыхайте. Я к обеду домой вернусь, что-нибудь вкусненькое приготовлю. Хухры-мухры[1]?

Та-ак… Совсем с ней плохо. Она с нами по-древнеегипетски пять лет не разговаривала.

— Хухер-мухер, ардажер[2], — ответил я таким голосом, каким беседуют с тяжелобольными, и отключился.

А когда сунул мобильник в карман и вернулся, то оказалось, что все кардинально изменилось. Пролетарий и интеллигент стояли, смущенно потупившись, а люди в окружавшей их толпе ласково улыбались друг другу.

— Вот теперь верю, теперь мы — нормальные, это уж точно, — сказал пролетарий.

— Как славно! — воскликнул интеллигент. — Как все-таки славно, что мы смогли избавиться от разъедавшей наши души вражды! А ведь еще минуту назад мы готовы были нанести друг другу самые тяжкие телесные повреждения!

— Вот что, дружище, — смущенно сказал пролетарий, — пойдем-ка со мной. Тут неподалеку есть кафе-мороженое. С детства в таких не бывал, а теперь вот захотелось. Угощаю всех.

Очередь встретила это предложение овациями.

— Почему бы и нет? Пойдемте! — воскликнул интеллигент. — Не вижу оснований отвергать приглашение такого прекрасного человека. Не пить же, действительно, вредное для здоровья пиво. То ли дело — пломбир со взбитыми сливками.

Взявшись за руки, они двинулись прочь, а за ними потянулись и остальные. Мы же со Стасом стояли совершенно убитые.

— Почему?! — наконец заорал Стас. — Что с ними случилось?!

— Я-то откуда знаю? — откликнулся я мрачно и сел на скамейку.

— Знаешь, что я думаю? — сказал Стас, садясь рядом. — Я думаю, у этой болезни длинный инкубационный период. Как у свинки, например. Может, мы с тобой уже тоже заразились, но подобреем позже.

— И что, у них у всех одновременно инкубационный период закончился?

— Да, ерунда какая-то получается, — согласился Стас. — Значит, все-таки что-то происходит именно в момент подобрения… Какое-то воздействие. Облучение, что ли…

— Если облучение, — сказал я, — то возникают два вопроса: что это за облучение и почему оно не берет нас.

— Облучение… Обучение… — повторял Стас, слегка покачиваясь. — Мобильник дает какое-то облучение, но если бы дело было в нем, все бы уже сто лет назад подобрели…

— Постой! — воскликнул я. — А ведь когда они подобрели, я как раз с мамой по телефону разговаривал!

— Что-то в этом есть… Что-то есть… — пробормотал Стас.

И вдруг меня осенило.

— Песенка! — заорал я и даже вскочил на ноги.

— Какая еще песенка? — снизу вверх уставился на меня Стас.

— Про «кис-кис»! Песенка Леокадии! Она же везде! Она и на английском есть! И в «Терминаторе» этом уродском на титрах как раз она шла, непонятно с какой стати!

— Точно, — прошептал Стас. — Точно. Костя, ты — гений.

Мы замолчали и двинулись в сторону дома. Не знаю уж, о чем думал Стас, а я думал о том, что моя догадка выглядит очень убедительно. Эта песенка уже несколько дней крутится по всем радиостанциям на двух языках, и клип — по всем каналам.

Я даже расстроился. Песни у Леокадии, конечно, тупые — самые что ни на есть попсовые, но голос приятный, и на мордочку она миленькая… На вид — лет шестнадцать, только это обман, конечно. Как-то мы со Стасом об этом разговорились, и я ему сказал:

— Стас, она — старуха, я тебе точно говорю! Это все вранье и спецэффекты.

— С чего ты взял? — насупился он. Ему-то она нравится еще больше.

— Да уж слишком профессионально танцует. Какая там Бритни Спирс, там Волочкова отдыхает. А что она на компьютере «подчищена», так этого никто даже не скрывает. Вспомни, как у нее цвет глаз все время меняется!

Но Стас мне в тот раз, по-моему, не поверил.

Мы вошли в наш двор и снова уселись на скамейку. Выходит, в эту песенку заложена какая-то программа, типа двадцать пятого кадра? Тогда ясно, почему алкаши так долго держались: радио не слушают, телевизор не смотрят, а если смотрят, то только футбол и уголовную хронику… Додумать я не успел, потому что Стас тихонько ткнул меня в бок:

— Есть возможность проверить.

Когда я увидел, кто к нам приближается, то сразу понял, что он задумал. Шла соседская бабка, которую мы в детстве прозвали Горгоной. Уже тогда даже самые отчаянные пацаны боялись ее дразнить, потому что она и палкой могла огреть, и кирпичом запустить. Сколько себя помню, ни разу не слышал, чтобы она говорила спокойно, без ругани.

Немного волнуясь, я достал из кармана телефон, нашел опцию «звуки», там — «вызов» и нажал на «ввод».


Милый, милый, милый,
Поцелуй меня, —

запел звонкий, почти детский голосок Леокадии, и я выставил трубу перед собой.


Милый, милый, без тебя
Я не могу ни дня.

Милый, помнишь, мы в «кис-кис»
Играли во дворе?
Нравится такой сюрприз
Не только детворе…

Кис-кис, брысь,
Кис-кис, мяу!

Горгона остановилась как вкопанная.


Кис-кис, брысь,
Кис-кис, мяу!

Горгона повернулась к нам. «Будет нам сейчас сюрприз, — подумал я мрачно, — будет и кис-кис, будет и мяу…» Но старуха молчала. На короткий миг в ее глазах мелькнул настоящий ужас. Потом они вдруг остекленели, как у куклы. Потом исказился, обнажая золоченые челюсти, рот:

— Ага! Хулиганите, — констатировала она голосом Бабы Яги, искоса смерила нас взглядом и стала копаться в своей чудовищной торбе. — «Сникерс» хотите?

Мы, признаться, несколько растерялись и не нашли, что ответить. Наконец она выудила помятый батончик, сдула с него какой-то мусор и, щурясь на один глаз, добавила:

— Шоколадочку американскую?

— Нет, спасибо, бабушка, — сказал я, чувствуя, как волосы у меня встают дыбом.

Мы разом поднялись со скамейки и быстрым шагом двинулись к подъезду.

— Не хотите, как хотите! — крикнула Горгона нам в спину. — Сама съем, не побрезгую!

— Уф-ф, — выдохнул Стас на лестнице. — Ужас. Мне так страшно никогда в жизни не было.

— Мне тоже, — признался я.

— Но заметь, — сказал он. — Мы-то — не добреем!

— Не добреем, — согласился я. И тут же засомневался: — А точно?

— Точно, точно, — сказал Стас. — Хочешь, я тебе по башке дам?

— Нет, не стоит, — покачал я головой. — И так верю.

— А знаешь что? — встрепенулся Стас. — А ведь в мире, получается, еще довольно много нормальных людей осталось!

— С чего это ты решил?

— Раз все из-за песенок, то ведь есть глухие! Они-то Леокадию не слышат!

Нет, все-таки Стас у меня — голова! Мы поднялись домой, я машинально включил телевизор, и мы буквально прилипли к экрану, потому что там шла чрезвычайная пресс-конференция правительства, и она как будто продолжила наш разговор. Хотя и не сразу.


За длинным столом Кремлевского дворца во главе с премьером сидели министры с ноутбуками.

— Итак, подведем некоторые итоги, — сказал премьер. — Рыболовецкий флот упраздняем, никто не против?

Министры не отозвались, что-то дружно обсуждая между собой. Тук-тук-тук — постучал премьер по столу, и те притихли.

— Мы сюда работать пришли или что? — спросил он строго. — Тех, кто пришел поболтать, мы сюда больше не позовем. Повторяю вопрос. Рыболовецкий флот упраздняем, потому что рыбку жалко, так? Тут нет возражений?

Министры дружно замотали головами.

— Отлично. Люблю, когда согласованно. Что дальше? Внешний долг нам простили, и мы всем тоже все простили, тут ясно… С массовыми требованиями опасных преступников заменить им срок на высшую меру мы тоже вроде разобрались. Пусть сами что хотят, то с собой и делают, никто этим специально заниматься не будет. Что еще? Наркодилеры мешками раздают наркотики… Тут тоже ничего страшного: все равно никто не берет, потому что они вредные. Что еще?

— Еще верующие, — подсказал один из министров. — Уговаривают случайных прохожих предать их мученической смерти.

— Не все, я надеюсь? — уточнил премьер.

— Только некоторые, — подобострастно кивнул министр.

— Вот и слава богу, — двусмысленно сказал премьер. — Я думаю, беды большой в этом нет, потому что никто их слушать не станет.

— Так жалко же их. Они плачут, в ногах валяются… Некоторые все-таки не выдерживают, берут какую-нибудь штуковину потяжелей…

— Хорошо, хорошо, я поговорю с патриархом… — нетерпеливо кивнул премьер, перебирая бумажки. — Вот! — воскликнул он, держа одну. — Добычу нефти, газа и угля однозначно прекращаем, да? Хватит нам уже истощать недра планеты. Так?

— А где деньги будем брать? — робко спросил кто-то из журналистов.

— Деньги?! — воскликнул премьер так, словно его спросили о какой-то безделице. — Ну, если понадобятся, где-нибудь, наверное, уж возьмем. У олигархов, например. Мне только сегодня двое звонили, взять уговаривали! Что у нас там дальше по списку?

Мы со Стасом ошалело уставились друг на друга.

— Конец мировой экономике! — сказал Стас. — Хана!

Мы снова вперились в экран. Что-то мы пропустили, потому что разговор перекинулся как раз на глухих.

— …Что значит «не слышат»? — строго спросил премьер, отзываясь на чью-то невнятную реплику. — Не слышат — заставим. В смысле… Э-э… Попросим. Я консультировался с медиками и ответственно заявляю, что процент по-настоящему глухих людей крайне низок. Большинство так называемых глухих являются слабослышащими. Улавливаете разницу? Слабо, но слышащими.

— Господин премьер, — обратился к нему сухощавый и подтянутый человек, кажется, министр иностранных дел. — А есть ли принципиальная разница между глухими и слабослышащими, если последние слышат настолько слабо, что нас они не слышат вовсе?

— Я, конечно, не специалист, — кокетливо прищурился премьер, — но передовая отечественная наука, господин министр, не стоит на месте. Да что там говорить о новейших достижениях, если у нас на вооружении давным-давно имеется элементарный ме-га-фон. Подходишь к такому, извините, слабослышащему, подставляешь ему к уху мегафон и говоришь все, что он должен услышать.

— А если он не хочет?

— То есть как не хочет? Гражданский долг, по-моему, еще никто не отменял. А тех, кто не понимает значение этих слов, мы должны, как вы уже, наверное, догадались, мочить… Э-э… Ну, не в том, конечно, смысле, мочить, а как бы вам это объяснить… Э-э…

— Водичкой, — подсказал кто-то.

— Вот именно, — кивнул премьер благодарно. — Чтобы в себя пришли.

— Газета «Правда и истина», — раздался женский голос. — Господин премьер-министр, но будет ли такой подход действенным? Разве мокрый глухой менее глухой, чем сухой?

— Очень верное замечание, — отозвался тот. — Более того. Возможно, интересы государства требуют сегодня даже большей жесткости, чем всем нам хотелось бы. Возможно, мочить следует не в прямом смысле, а, так сказать, в переносном… Ну а менее ли глухой мокрый, чем глухой сухой, это, знаете ли, вопрос скорее философский, чем насущный. Но я обязательно предложу разобраться с ним президенту.

— Ничего не понял! — потряс головой Стас.

— Думаешь, он сам понял? — отозвался я. — Он же специально запутывает. У него работа такая — делать вид, что все под контролем. А то паника начнется.

— Кстати, — продолжал премьер, — а как у нас там обстоит дело со слуховыми аппаратами? Доложите, Красномордин, — обратился он к полному, похожему на шкаф мужчине с соответствующим цветом лица.

— Так не носят же! — вскочил тот. — У нас же как? Надо как надо, а все как один!

— Спасибо, — скептически произнес премьер. — Вы у нас известный мастер афоризма.

Раздались жидкие овации, смешки и гул голосов.

— Слушай, они что, вместо того чтобы бороться с подобрением, думают, как глухих подобрить?! — спросил меня Стас. Я пожал плечами и предположил:

— Просто они сами уже добренькие, вот им и кажется, что это нормально.

Стас сделал большие глаза. Тем временем премьер постучал по столу и осадил весельчаков:

— Дома наговоритесь! У кого еще имеются соображения по существу вопроса?

— Позвольте мне, — поднялся моложавый улыбчивый человек, похожий на индейца.

— Пожалуйста, пожалуйста, господин Втайгу.

— Господин председатель правительства, мне кажется, более важной проблемой является не то, как заставить глухих слушать, а определиться, ЧТО они должны услышать, чтобы перестать быть такими нехорошими.

— Костя! — воскликнул Стас. — И про Леокадию они, выходит, тоже не знают!

Я согласно кивнул.

— Не понял? — нахмурился премьер. — Мне доложили, что суть проблемы такова: те наши граждане, которые слышат, противоправных поступков не совершают, а вот те, кто не слышит, — представляют угрозу для общества.

— Это не совсем так, господин премьер, — настойчиво сказал Втайгу. — Противоправные поступки сейчас совершают все, но те, кто слышит, делятся с остальными, а вот глухие — не делятся. Бандами глухих захвачены ГУМ, Бабаевская шоколадная фабрика и ряд других стратегически важных объектов помельче. И они туда никого не пускают. А на другие объекты люди заходят спокойно и выносят все, что им нужно.

— Меня неверно информировали, — сказал премьер беспокойно. — Наверное, не хотели меня расстраивать… Вы, Кожемяка Гермагентович, садитесь, садитесь, в ногах правды нет… Я вас, простите, не обидел? О вашей кристальной честности нам хорошо известно. Это не про ваши замечательные ноги сказано. Это пословица такая. Нашего замечательного народа.

— Позвольте вмешаться, — раздался высокий голос, и на экране возник толстенький розовощекий человек.

— Валяйте, — разрешил премьер.

— Я понимаю, что отклоняюсь от темы, но то, что я скажу, кажется мне весьма важным.

— Что именно? — нахмурился премьер.

— Дело в том, что в связи с изменением поведения наших граждан наметилась и еще одна нехорошая тенденция.

— Какая? — спросил премьер. — Только, пожалуйста, не расстраивайте меня еще сильнее. Я вас предупреждаю.

— Я постараюсь, — кивнул розовощекий. — Дело вот какое. Наши граждане в последнее время практически перестали заниматься, простите, сексом…

— То есть у нас его снова пет? — хихикнул премьер. — Как раньше, в Советском Союзе?

Журналисты загомонили.

— Вот именно, — подтвердил министр, повышая голос. — А это не может не повлиять на демографическую ситуацию…

— Знаете что, — нахмурился премьер. — Не сгущайте. Мы с вами не вправе вторгаться в интимную сторону жизни наших граждан. У нас не полицейское государство. Или, может, — игриво погрозил он пальцем, — вы переносите на государственный уровень свою личную проблему? — Журналисты зашумели еще громче. — Демографический вопрос, господин министр, у нас и раньше стоял, и еще, извините, постоит… — посерьезнел премьер. — Что-то еще у вас есть?

— Да много чего, — пробормотал смущенный чиновник. — Одни хирурги операции делать отказываются, другие, наоборот, любую болячку эфтаназией лечат…

— Вот и разберитесь с этим сами. Привыкли, понимаете, что за вас каждую мелочь решают! Зря вы перебили Кожемяку Гермагентовича. Так как вы сказали, господин Втайгу? Проблема в том, ЧТО должны услышать глухие?..

Тут Стас треснул по пульту, и телевизор отключился.

— Ты чего? — удивился я.

— Костя, а ведь мы вымираем, — зловещим голосом сказал он.

— Да брось, с чего ты взял?

— Фрейда надо читать! — заявил он так, как будто сам его читал. — Секс и агрессия — вещи взаимосвязанные!

— Ерунда это все, по-моему.

— Что значит «ерунда»?! Ты слышал, что министр здравоохранения сказал?

— Мало ли что он сказал. Да даже если и так, это все равно ничего не значит. Ну, станут люди этим в десять раз реже заниматься, зато про противозачаточные средства добренькие точно забудут. Не вымрем.

— То есть тебя все устраивает?

— С чего ты взял? Все это мне сильно не нравится. Люди становятся какими-то безвольными, бессмысленными идиотиками…

— Короче, мир, Костя, надо спасать, — заявил Стас веско.

— И спасать его будем мы? — уточнил я.

— А кто ж еще?! — усмехнулся он. — Конечно, мы. С Кубатаем и Смолянином было бы сподручнее, но где ж их взять-то?

— А от кого спасать?

— «От кого, от кого», — передразнил Стас. — От злодеев, от кого же еще! От тех, кто эту песенку выдумал, чтобы поработить человечество.

— И кто это? А, понятно. Инопланетяне, — сказал я скептически.

— «Голоса Вселенной» начитался, — констатировал Стас и вздохнул. — Я не знаю, кто это… — и вдруг, шлепнув ладошкой по столу, он воскликнул: — Зато я знаю, кто нам сможет это сказать!

— Кто?

— Леокадия, Костя! Надо ехать в Москву и искать ее!


Стас забегал по комнате, бормоча:

— Подожди, подожди, подожди…

Когда на него нападает вот такая бешеная лихорадочность, его лучше не трогать. Он схватил телефон и набрал 09.

— Алле! Девушка! Мне нужно срочно позвонить в Москву, в «Останкино»! Да-да, телецентр! Куда? В приемную генерального директора, конечно!

Я понял ход его мыслей. Действительно, по Первому Леокадию крутят непрерывно.

— Да, я знаю, знаю, что не даете. Но мне очень, очень надо… Ну, пожалуйста! Ну, девушка! Если не дадите, мне будет очень-очень плохо… — В его голосе послышались надрывные нотки… — Хорошо, хорошо, я подожду!

Он прикрыл трубку ладошкой и скомандовал:

— Бумажку и ручку! — потом добавил: — Все-таки есть кое-какие плюсы в том, что люди стали добренькими. Хрен бы она раньше мне стала этот номер искать… Да?! — вернулся он к разговору с трубкой. — Да, записываю!

— На! — сунул он мне в нос трубу и бумажку. — Звони генеральному. Его фамилия Эрнестов. Я про него передачу видел, как он свою карьеру на телевидении начинал. — Стас говорил, пока я послушно набирал код Москвы и номер. — Носильщиком. Они с другом в две смены работали — один заносилыциком, другой выносильщиком, потом наоборот…

— Алле?! Слушаю вас? — раздался в трубке предельно приветливый женский голос, и я показал Стасу, чтобы он заткнулся.

— Я хочу поговорить с Эрнестовым.

— К сожалению, он в командировке, но я могу соединить вас с его заместителем Хемингуэевым. Как вас представить?

— Э-э… — замялся я. — А можно без представления?

— Конечно!

Я прямо зрительно представил себе ее ослепительную улыбку.

— Это я по привычке спросила. Шеф будет счастлив поговорить с вами и без всякого представления.

В трубке заиграла музычка.

— Эрнестова нет, — сказал я Стасу, прикрыв трубку, — есть какой-то Хемингуэев…

— Вот-вот, — закивал Стас, — вот с ним они по очереди и работали…

Музычка прервалась, и в трубке раздался хрипловатый мужской голос:

— Да-да?

— Здравствуйте, — сказал я, слегка смутившись и снова затыкая Стаса. — Простите, пожалуйста, я звоню издалека… Скажите, как мне найти певицу Леокадию?

— Леокадию… Леокадию… — повторил голос. И вдруг заговорил быстро и горячо: — Всякий бы хотел знать! Мы ее и сами мечтали к рукам прибрать! У нее ж популярность бешеная, Зефирова отдыхает! Рейтинг просто невыносимый. Золотая жила. Но никто не знает, где ее искать.

— Как же так? — удивился я. — Она же по всем каналам выступает!

— Так ведь не живьем! Это все клипы! Концертов она не дает, а ролики на все канаты приходят неизвестно откуда. И за непрерывную ротацию бабки перечисляются просто чумовые! Чумовые!!!

Стас прав, в подобрении есть и плюсы. Фиг бы он со мной так раньше откровенничал. Скорее всего вообще бы разговаривать не стал.

— А от кого они перечисляются? — поинтересовался я.

— В том-то и дело, что никто не знает от кого. Но по секрету вам скажу, всем известно, что ведет ее продюсер Перескоков.

— Дайте мне его телефон, — попросил я.

— Чей? — холодно отозвался Хемингуэев. Я почувствовал, что сделал что-то не так, но все равно пояснил:

— Продюсера Перескокова.

— Что-то мне не хочется, — с поразительной для добренького честностью признался телевизионщик. — У меня-то не получилось найти Леокадию, вдруг у вас получится…

— Я сказал, дайте телефон! — потребован я более настойчиво. — Дайте!

— Не дам.

— Дайте, или я что-нибудь с собой сделаю!

— Ладно, ладно, пишите!

И он продиктовал.

По следующему номеру снова звонил Стас. Разговор с Перескоковым был подозрительно коротким. Стас что-то записал и отключился.

— Не человек, кремень, — сказал он. — Вот адрес. Разговаривать о Леокадии он будет только при личной встрече.


Еще десять минут сидения на телефоне помогли нам выяснить, что авиаперевозки ввиду их высокой рискованности отменены, но поезда пока еще ходят. И московский рейс отправлялся через пятьдесят минут. Если мы сядем на него, то в столице будем завтра утром.

— Надо ехать! — воскликнул Стас. — А то и поезда отменят!

Сборы заняли ровно три минуты. Маме мы позвонили уже по пути на вокзал. Наш отъезд ее, похоже, ничуть не удивил и не огорчил.

Времени на покупку билетов у нас не было, но в пустом вагоне никто нас о них и не спросил. До отправления было еще несколько минут, а наш вагон был первый от головы состава, и Стас заявил:

— Костя, что-то у меня душа не на месте! Вдруг машинист добренький, мы тогда три дня ехать будем, а потом еще и не доедем… — говоря это, он уже выбрался обратно на перрон и побежал вдоль локомотива.

— Постой! — крикнул я, но куда там, он уже лез по лестнице в кабину. Вот он постучал, распахнулась дверца, и здоровенный детина-машинист рявкнул:

— Чего тебе?!

— Про-про-простите, — перепугался Стас, — а мы по расписанию поедем или как?

Нецензурные выражения в ответе машиниста я буду, как это делают по телевизору, «запикивать»:

— Ты что о… <ПИК!>, придурок е… <ПИК!>? Три минуты до отправления! Пошел на <ПИК!>, пока я тебе не у… <ПИК!> как следует!

Стас кубарем скатился вниз, и через минуту мы сидели в вагоне.

— Ф-фу… — облегченно выдохнул Стас. — Слава богу, нормальный!


Поезд тронулся, и мы проводили взглядом уходящий в прошлое город. Потом застелили нижние полки и завалились на них. Мы лежали молча, пока я не высказал вслух назойливую мысль о том, что все происходящее все-таки действительно происки инопланетян.

— С чего ты взял? — скривился Стас.

— Ну а кому еще нужно, чтобы такая ерунда случилась сразу во всех странах? — пояснил я. — Если бы только в России, я бы сказал, американцам или там китайцам. А если это на всей Земле, значит, виноватых надо искать за ее пределами.

— Про китайцев, между прочим, мы, кроме Олимпийских игр, ничего не знаем, — сказал он, — да и про многие другие страны. Про Зимбабве, например. Может, это негры устроили?

— А на фига им это надо?

— А я откуда знаю? На фига талибы белый порошок с чумой в конвертах рассылали? Не, я думаю, это все-таки кто-то наш. Сильно хило для инопланетян. Инопланетяне масштабнее должны мыслить.

— Например? — поинтересовался я.

— Например, они устроили бы какое-нибудь ужасное стихийное бедствие, — сказал Стас. — Типа град размером с арбузы. Только представь: глыбы льда падают с неба, проламывают крыши домов, сминают автомобили… А Брюс Уиллис в последний момент выводит президента США через секретный ход к тайному подземному аэродрому…

— Ну и как, интересно, они полетят, если с неба льдины валятся?

— Маневрировать будут. С риском для жизни! Ты что, Брюса Уиллиса не знаешь?! Ему и огонь, и лед нипочем! Не, но это если бы в кино, а если на самом деле, то все — конец нам.

— А почему именно лед? Почему, например, не камни или не песок? Или, если уж тебе масштабности хочется, не гигантские алмазы?

— Откуда у них столько алмазов? — со знанием дела усмехнулся Стас.

— Из другой галактики! — легко объяснил я. — Там этих алмазов, как у нас воды в океане, даже больше. Они запустили гиперпространственный тоннель и через него качают алмазы на Землю.

— Нет, не пойдет! — возразил Стас. — Лед экологичнее. Им же Земля чистенькая нужна. Алмазы твои все завалят, фиг разгребешь, а лед растаял — и все. Они базируются на Южном полюсе, там режут лед и швыряют его во все стороны. Знаешь, что нас может спасти? Глобальное потепление! Нужно заправить ракету фреоном и запустить, чтобы она над Южным полюсом взорвалась. Озоновая дыра станет больше. Земля потеплеет, полюс растает, и им негде станет брать лед.

— Ага. А Японию затопит.

— Да и фиг с ней. Зато Землю спасем.

Тут я пришел в себя:

— Стас, потепление нам не поможет, потому что мы должны бороться с подобрением!

— Да брось! — воскликнул он. — Подобрение — это ерунда, детский лепет! А вот когда ледяные глыбы с неба валятся — это да!

— Но они не валятся, Стас, очнись. Ты ведь это сам только что придумал!

Он помолчал. Потом сказал:

— Но, согласись, здорово придумал? — Он задернул на окне шторку, отвернулся носом к стенке и пробормотал напоследок: — Намного лучше твоего дурацкого подобрения.

— С чего это оно мое? — удивился я. Но он молчал и делал вид, будто спит. Тогда и я отвернулся к стенке.


Содержание:
 0  вы читаете: Остров Русь 2, или Принцесса Леокады : Юлий Буркин  1  Часть первая Добрые ужасы : Юлий Буркин
 2  Глава вторая. Бег по крыше и блистательные перспективы : Юлий Буркин  3  Глава третья, в которой мне все не нравится, а Стасу, как всегда, наоборот : Юлий Буркин
 4  Глава четвертая. Последний дюйм и радушный совхоз : Юлий Буркин  5  Глава пятая. Жуткий дебют : Юлий Буркин
 6  Глава шестая. Про страшный амбар и про поющие гранаты : Юлий Буркин  7  Глава седьмая. Вольфрамовы метаморфозы : Юлий Буркин
 8  Глава восьмая. Перископов — герой… : Юлий Буркин  9  Глава девятая. Перископов — учитель… : Юлий Буркин
 10  j10.html  11  Глава первая. О ласковых ментах, громкой музыке и экстремальных видах спорта : Юлий Буркин
 12  Глава вторая. Бег по крыше и блистательные перспективы : Юлий Буркин  13  Глава третья, в которой мне все не нравится, а Стасу, как всегда, наоборот : Юлий Буркин
 14  Глава четвертая. Последний дюйм и радушный совхоз : Юлий Буркин  15  Глава пятая. Жуткий дебют : Юлий Буркин
 16  Глава шестая. Про страшный амбар и про поющие гранаты : Юлий Буркин  17  Глава седьмая. Вольфрамовы метаморфозы : Юлий Буркин
 18  Глава восьмая. Перископов — герой… : Юлий Буркин  19  Глава девятая. Перископов — учитель… : Юлий Буркин
 20  j20.html  21  Часть вторая Ужасная доброта : Юлий Буркин
 22  j22.html  23  j23.html
 24  Глава четвертая. На Леокаде, № 1. Знакомство : Юлий Буркин  25  j25.html
 26  Глава шестая. Перепончатый пенсионер и тайна Кубатая : Юлий Буркин  27  Глава седьмая. На Леокаде, № 2. Турнир : Юлий Буркин
 28  Глава восьмая. На Леокаде, № 3. Охмурение и фиаско : Юлий Буркин  29  j29.html
 30  j30.html  31  Глава первая. О неоднозначной трактовке цветов родного флага и о пользе шага на месте : Юлий Буркин
 32  j32.html  33  j33.html
 34  Глава четвертая. На Леокаде, № 1. Знакомство : Юлий Буркин  35  j35.html
 36  Глава шестая. Перепончатый пенсионер и тайна Кубатая : Юлий Буркин  37  Глава седьмая. На Леокаде, № 2. Турнир : Юлий Буркин
 38  Глава восьмая. На Леокаде, № 3. Охмурение и фиаско : Юлий Буркин  39  j39.html
 40  j40.html  41  Часть третья Долгожданное зло : Юлий Буркин
 42  Глава вторая. О пользе домашних заготовок и ветрености инопланетных красавиц : Юлий Буркин  43  Глава третья. Очень короткая. О том, как полезно публичному человеку иметь двойника : Юлий Буркин
 44  j44.html  45  Глава пятая. Сон + свадьба без баяна, или о том, как все-таки приятно сеять зло : Юлий Буркин
 46  Глава первая. В тюрьме на Леокаде. О да :((( Зато в какой компании! : Юлий Буркин  47  Глава вторая. О пользе домашних заготовок и ветрености инопланетных красавиц : Юлий Буркин
 48  Глава третья. Очень короткая. О том, как полезно публичному человеку иметь двойника : Юлий Буркин  49  j49.html
 50  Глава пятая. Сон + свадьба без баяна, или о том, как все-таки приятно сеять зло : Юлий Буркин  51  Послесловие, в котором я узнаю, что где две, там и три… : Юлий Буркин
 52  Использовалась литература : Остров Русь 2, или Принцесса Леокады    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap