Фантастика : Юмористическая фантастика : Глава четвертая, : Мария Быкова

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35

вы читаете книгу




Глава четвертая,

в которой Яльга, Сигурд и Эгмонт наконец-то добираются до Арры и наслаждаются как благами цивилизации, так и общением с золотым драконом. Появляются здесь и иные интересные личности, а Эгмонт обнаруживает тот пункт, касательно которого он совершенно согласен с официальной политикой КОВЕНа

1

Падать в обморок оказалось совсем не так приятно, как это описывается в книжках Полин. Там, в обморочной реальности, не обнаружилось ни клубящейся мглы, ни розового тумана, ни прекрасного незнакомца в маске, с розой и на вороном коне. Собственно, там вообще ничего не было — все интересное поджидало меня здесь.

Я очнулась и несколько секунд лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к многочисленным ощущениям. Болело практически все, будто после практикума по боевой магии. Имейся у меня хвост, думаю, ломило бы и его.

— Яльга… — Меня осторожно потрясли за плечо. Я мрачно прикинула, что выйдет лучше: изобразить глубокий обморок или все-таки очнуться, — и выбрала второе. — Яльга, ты живая, да?

— Ага, — просипела я. — Воды дайте.

Произошло краткое шевеление; кто-то осторожно приподнял мне голову, и в губы ткнулось влажное горлышко фляжки. «И крышку открутили, молодцы какие!» Я попыталась сделать глоток, чуть не захлебнулась, облилась водой и поняла, что с открытыми глазами жить как-то лучше.

— Дай сюда…

Сигурд безропотно передал мне фляжку. Я встряхнула ею, проверяя, много ли осталось воды — по всему выходило, достаточно, — и отпила, как полагается товарищу, ровно одну треть.

Жить стало лучше, хотя и ненамного. Вернув оборотню его имущество, я приподнялась на локтях и осмотрелась.

Похоже, я пробыла без сознания довольно долго — уже смеркалось, в небе стояла бледная луна. Насколько я могла судить, мы так и не дошли до перевала. Рядом плевался искрами небольшой костер, над которым висел родной, пускай и немножко помятый, котелок. Оттуда исходил умопомрачительно вкусный запах. Я сглотнула; очень хотелось есть, и непременно — чего-то жидкого и горячего. В идеале хорошо бы еще чего-нибудь сладкого, да где ж его возьмешь?

Сигурд помаячил надо мной и сел, пытаясь закрутить фляжку. Крышка все время шла косо, и оборотень, шипя, вертел ее туда-сюда. Наконец количество перешло в качество — фляжка закрылась как надо. Тут Сигурд вспомнил, что он тоже хочет пить, и вновь открутил крышку. Я молча следила за его действиями, гадая, кто сдастся первым: оборотень или резьба.

— Сигри, дай фляжку, — подал голос Эгмонт.

Я осторожно повернулась к нему. Маг — бледный и осунувшийся — сидел слева от меня. Под глазами у него залегли такие роскошные синяки, какие у живого человека я наблюдала только один раз: в зеркале, перед последней пересдачей у Шэнди Дэнн. Допив воду, Рихтер одним точным движением закрутил фляжку и протянул ее Сигурду.

— А проку? — мрачно сказал волкодлак. — Все едино откручивать, когда воды набирать.

— Так это когда еще будет, — оптимистично ответил Эгмонт.

Сигурд молча встряхнул фляжкой. Внутри жалобно булькнуло.

— Есть хочу, — сказала я на правах самой больной и несчастной. Подумала и добавила: — Очень.


Не мне одной хотелось горячей пищи: в котелке оказался кулеш из пшенки, грибов и остатков ветчины. Мало этого, оборотень не пожалел даже шматка копченого сала, на который раньше никому не давал посягнуть. Помнится, мы с Эгмонтом еще интересовались, не из Хох-ландии ли происходят уважаемые предки Сигурда…

Я выскребла остатки своей порции и осторожно прислушалась к ощущениям. Ощущения были самые восхитительные. Тут мне припомнился некий осенний практикум, на котором мы отрабатывали волну Эллер-Минца, и я вкрадчиво намекнула:

— Эгмонт, а Эгмонт… Эликсирчику бы сейчас! Помнишь: осень, практикум, волна Эллер-Минца? Или ты все тогда выхлебал?

— Вовсе даже не все! — оскорбился Рихтер. — Я еще нового сварил!

— А, тогда не надо, — быстро отказалась я. — Знаешь, мне что-то уже не хочется. И вообще, я только жить начинаю…

— Ну не сварил. Купил.

Я приподняла бровь.

— Подарили! — процедил сквозь зубы весь красный Эгмонт.

Мы с Сигурдом развлекались вовсю.

— Ну, если подарили… — первым бальным голоском протянула я. — Тогда так и быть, давай сюда — продегустируем!

Вообще-то эту фразу надлежало говорить четвертым бальным голоском, но успехи мои были скромны, и дальше первого я так и не продвинулась.

Рихтер вытащил откуда-то металлическую фляжку и — я обиженно фыркнула — мерный стаканчик. Не обращая на меня ни малейшего внимания, маг налил в стаканчик ровно по вторую зарубку, а сам глотнул из горла и передал Сигурду.

— Так нечестно! — завопила я. — Дискриминация по этому… как его… гендерному признаку!

— Научили на свою голову, — пробормотал Эгмонт. — Пей давай, а то там чай стынет!

— С молоком? — с надеждой спросила я.

— С медом! — отрезал Рихтер.


В горах темнеет быстро. Когда мы допивали чай, уже стояла ночь. В небе ярко горели крупные звезды. Казалось, они были рассыпаны довольно далеко друг от друга, но стоило присмотреться — и в бархатной черноте вдруг вспыхивала незамеченная искорка.

Мы находимся в самом сердце мира… Эта мысль мелькнула и пропала, не оставив после себя ничего, кроме тихого умиротворения. Прищурившись, я смотрела на огонь и думала о том, что скоро все закончится. Закончится непременно хорошо! Если таковы Драконьи Горы, то с драконами, наверное, все же можно договориться. И Аррани Лерикас вряд ли выгонит тех, кто вытащил ее подданного из тюрьмы пострашнее ковенской…

Кстати, а где договор?!

— Яльга, Эгмонт… — как-то неловко начал Сигурд. Я перевела на него слегка замутненный взгляд; будто прочтя мои мысли, оборотень вытащил из-под куртки тот самый желтый лист бумаги, свернутый в трубочку. — Я хочу… я должен… да давно уже вообще-то…

— Сигри, — прервал его маг. — Здесь не то время и не то место. И потом, ты нам ничего не должен. Правда, Яльга?

Я кивнула не раздумывая. Если бы речь шла не о Сигурде, я непременно захотела бы выяснить, каков был предмет сделки, — но речь шла именно о Сигурде, и Эгмонт, разумеется, прав. Что бы ни произошло между оборотнем и Князем Игры, я знала точно: Сигурд не искал выгоды, а обстоятельства… обстоятельства бывают разными. Кому это знать, как не бывшей бродяжке!

— Дай мне это, Сигри…

Оборотень переложил договор из одной руки в другую, помедлил, но потом все же протянул его мне. Желтоватая, уже помявшаяся бумажка… я подожгла ее от костра и держала до тех пор, пока это было возможно. Дождавшись, пока сгорит последний клочок, я отряхнула руки от пепла и сказала, цитируя почти дословно:

— Мало ли что с кем может случиться! Ты, Сигурд, не думай, мы тебя все равно любим. Правда, Эгмонт?

Маг, уже привыкший к роли истины в последней инстанции, ограничился царственным кивком.

2

Всю ночь мне снилась золотая лестница без перил. Повиснув в бесконечной бархатной темноте, она уходила из ниоткуда в никуда, и никто не мог бы пройти по всем ее ступеням. Сон был странный, но именно что сон — без намека на какое-то магическое содержание. После предыдущих снов он мне даже понравился.

Перевал мы прошли как-то обыденно — утром, еще до полудня, не встретив ни демонов, ни драконов, ни поминаемой Сигурдом Великой Арведуэнн. Основной горный массив остался чуть сбоку, а мы прошли самым коротким путем. Тропа бодро побежала вниз. Лиственный лес понемногу стал сменяться хвойным. В основном это были сосны, и какие сосны! — высоченные, прямые, с красными стволами и длинными разлапистыми ветвями. В воздухе запахло смолой. Солнце просвечивало сквозь ветви, ярко обрисовывая каждую хвоинку.

— Дня через три будем в Арре, — радостно объявил Сигурд. — А я того, на секундочку…

Прежде чем мы успели что-то ответить, он сменил ипостась и нырнул в придорожные кусты — только хвост мелькнул. «Знакомиться пошел», — всплыла какая-то полузабытая цитата.

— Может, зайца добудет, — вслух размечталась я.

— Может, и добудет… потом, к вечеру. Дай человеку порадоваться: он все-таки домой вернулся.

Я глубокомысленно хмыкнула.

Некоторое время мы шли молча, искоса поглядывая друг на друга. Я чувствовала себя не в своей тарелке, но никак не могла понять почему. Несколько раз я порывалась начать разговор, но всякий раз тема казалась какой-то глупой. Мрыс, как не хватает Сигурда! Не мог до Арры потерпеть, что ли!

— Так, Яльга, — Эгмонт вдруг остановился, — погоди секундочку.

Я испугалась: и этот туда же! Махнет сейчас хвостом, и останусь я одна-одинешенька с тремя лошадьми… Но маг не стал превращаться ни в волка, ни в василиска. Он подошел к высокому кусту, раздвинул колючие ветви, и я увидела в глубине множество крупных ягод.

Это была малина — честное слово, лесная малина! Запах стоял такой, что я только диву давалась, как могла пройти мимо и ничего не заметить. Ягод здесь было столько, что хватило бы на всю Академию, и немножко осталось бы медведям.

Собирать малину вдвоем оказалось куда удобнее, чем в одиночку. Эгмонт плечом отводил колючие ветви, а я быстро обирала ягоды. Две, три, горсть… я остановилась, пытаясь сообразить, куда девать добычу, и Эгмонт молча подставил мне ладони, сложенные лодочкой.

Дело пошло гораздо веселее. Самые помятые, помятые с одного боку, чуть-чуть недозрелые, переспелые, ну и весь прочий брак я, разумеется, отправляла сразу в рот. А что? Это извечная привилегия сборщика. Потом мне стало немножко стыдно — у Рихтера руки были заняты коллективной добычей, — и я щедро сказала:

— Давай теперь я подержу!

Маг осторожно пересыпал малину из своих ладоней в мои. Как мы ни старались, а давленых ягод стало больше, и Эгмонт не преминул этим воспользоваться.

— А у вас на Западе малина растет?

— Растет, конечно. Что ей сделается!

Мы азартно объедали уже второй куст малины, когда из кустов на другой стороне тропы выбежал знакомый белый волк. Белый-то белый… я присмотрелась и поняла, что вернее называть Сигурда светло-серым. Хотя, может, если его помыть…

Да нам это всем не помешает.

— Вы, ребята, того, без фанатизма, — незнакомым голосом сказал знакомый волк. — Это ж как-никак лесная малина. Как бы не поплохело. Мне-то не жалко, вон ее сколько растет…

Я не выронила ягоду только потому, что была адепткой, — а адепты своего никогда не отдадут.

— Ну ладно, я побежал, — обтекаемо закончил волк и бесшумно исчез в кустах.

Я помотала головой, Эгмонт философски пожал плечами и продолжил собирать малину.

— Что это было? — спросила я через пару минут.

— Аборигены, — коротко ответил Рихтер.

Я подумала. Подумала еще раз. Ну и ладно! Что мы, оборотней не видели?

Малины и впрямь было много, но, похоже, мы съели всю крупную и сладкую, осталась только мелкая и кисловатая. Мы выбрались из кустов на тропинку и долго вытирали травой липкие от сока ладони. «Может, Сигурду оставить было надо?» — запоздало задумалась я, но тут же сообразила, что оборотня еще поймать для начала нужно — и по возможности нашего, правильного.

— Знаешь, о чем я все время думаю? — вдруг спросил Эгмонт. Я помотала головой. — О демоне игры. Получается, его все-таки можно обмануть?

— Ты это о чем?

— Ты сказала, что я тебе должен, и он поверил. — Маг смутился и поспешно добавил: — Не то чтобы я одобрял твой поступок, но…

«И кто из нас магистр?» — хотела вопросить я, но вовремя смекнула, что от магистра до декана один шаг, а вот тогда трудно будет оспорить его право одобрять или не одобрять мои поступки.

— С чего ты взял, что я его обманула? Сказала чистую правду.

Маг недоверчиво прищурился.

— И что я тебе должен?

— Деньги, разумеется. — Я слизнула с запястья капельку сока. — Другой ставки он бы не принял.

Несколько мгновений Эгмонт сосредоточенно вспоминал.

— Когда это я успел тебе задолжать?

Снег за окном; дрожащие огоньки свечей; эльфийский шелк, зеленый, как весенняя трава…

— А сам, значит, уже не помнишь? Так-так-так… — Я демонстративно скрестила руки на груди. — А кто мне место ассистента предлагал? Кто зарплатой соблазнял? Я, может, под эти деньги уже кредит в гномьем банке взяла!

— Так-таки и взяла?

— Почти совсем взяла!

— И на что, интересно знать? На амулеты, на книги или на очередного мгымбра?

— На улучшение жилищных условий, — гордо ответила я фразой из подслушанного разговора двух незнакомых гномов. — Под хороший, заметим, процент! Так что я никого не обманула и себя обмануть не дам! И не надейся!

Какое-то время мы шли молча. Эгмонт, судя по сосредоточенному лицу, производил в уме какие-то вычисления.

— Как только вернемся в Академию, — наконец сказал он, — я обращусь к магистру Зираку. Он точно знает, сколько я тебе должен заплатить. Но хочу вам сказать, студентка Ясица, что на означенные деньги вы сможете претендовать, только после… только если… короче, только в случае успешной сдачи сессии! Вопросы есть?

— Как скажете, магистр, — кротко ответила я. — После сессии так после сессии… даже лучше, процентик нарастет…

— Гномов у тебя в роду не было?

— Ой, не знаю… да кого там только нет!


Странные у них тут в Конунгате секундочки. Эта конкретная длилась до самого вечера. Сигурд объявился, когда мы уже развели костер и расседлали лошадей.

— Хорошо-то как! — Оборотень с размаху шлепнулся рядом со мной и, повозившись, положил голову мне на колени. — До-ома… Соснами пахнет… А что у нас на ужин?

— Заяц, — мрачно сказала я. — Ты же ведь о нас позаботился.

— Я о вас всю дорогу заботился! — отбрехался Сигурд. — На семь лет вперед ужинов наготовился! Как хочешь, Яльга, теперь твоя очередь.

— Да ладно… — Я аккуратно сдвинула оборотня и встала. — Не говорите потом, что я вас не предупреждала.

— Давай-давай, — поощрил меня волкодлак. — Я, если что, уже сытый. А Эгмонту не привыкать.

Я внимательно посмотрела на волка. Тот слегка занервничал.

— Эй, ты чего?

— Сигри, а это точно ты? То есть ты наш Сигри? А чем докажешь? Наш от еды никогда не отказывался!

— Потому и не отказывался, что сам готовил, — пробурчал волкодлак. На всякий случай он перебрался поближе к Эгмонту и уже оттуда добавил: — Вот картошки я бы поел. Круглой, со сметанкой, с солью… м-м-м…

Я мигом навострила уши.

— Эй, Сигри! А что, у вас картошка разная бывает? Ну раз круглая есть, то может, и квадратная найдется? Или… хм… треугольная?

— Сама ты, Яльга, треугольная! — оскорбился волкодлак. — Пирамидальная, мрыс эт веллер!

Эгмонт, сообразивший, что об ужине все позабыли, примирительно положил руку оборотню на холку.

— Сигурд, да городская она, что с нее возьмешь! — Из уст Рихтера это прозвучало как-то даже оскорбительно. Я насупилась. — Круглой, к твоему, Яльга, сведению, называют картошку, варенную неочищенной.

— И откуда вам, граф, это известно? А, деревенский вы наш?

Маг улыбнулся — причем было видно, что улыбается он не мне, а чему-то давно забытому. Я насупилась еще больше.

— Не всегда же у меня был свой замок. Квартировал я как-то у одной… — Эгмонт споткнулся, посмотрел на меня, на Сигурда и изящно закончил: —…милой дамы.

— Хм, — хором сказали мы с Сигурдом.

Теперь насупился уже Эгмонт.

— Яльга, мы есть будем? — спросил он. — Или продолжаем болтать до утра? Мужчин, чтоб ты знала, иногда надо кормить. Это если ты все-таки собираешься хоть когда-то выйти замуж.

Я изумилась. И этот человек обвинял меня в непоследовательности? Да я хоть раз выказывала намерение выйти замуж? Я ж не Полин, в конце концов! Но озвучивать эту мысль вслух я не стала. Если Эгмонт захочет, он и сам прочтет. Магистр он или где?

— Будет тебе ужин, — пообещала я, извлекая сумку из пятого измерения.


Мы поужинали хлебом и сушеным сыром. Сыр был жестким, страшно копченым и связанным в косички. Эгмонт грыз и морщился — похоже, ему досталась самая соленая косичка.

— Зато питательный! — оправдывалась я.

— Молчи уж, — ответил Сигурд и ободряюще добавил, обращаясь к Эгмонту: — Ничего, Арра уж недалече! Там по-человечески поедим. Матушка у меня так готовит — пальчики оближешь!

Оставалось надеяться, что до Арры мы доживем.

Меня, что характерно, никто утешать не торопился.

3

— Ну что, далеко еще? — безнадежно спросила я, прихлопнув очередного комара.

Над ухом уже вились три других — не знаю, как в этом лесу обстояло с волкодлаками, но комарам здесь точно было раздолье. Более того, комары эти явно читывали те же трактаты по тактике, что и Генри Ривендейл. Атаковали они, во всяком случае, грамотно, по науке — пока пара-тройка тварей отвлекала мое внимание настырным зудом, остальная стая налетала с флангов и поспешно наносила противнику максимальный урон.

— Да близко уже, — бодро ответил волкодлак. Кажется, он был рад и комарам — как же, свои, родные!

— А скоро дойдем? — не отставала я.

— Минут пятнадцать.

— Сигри, меня за пятнадцать минут совсем доедят…

— Что-нибудь да останется, — резко перебил Эгмонт. — Хватит ныть, Яльга, ты уже в пятый раз спрашиваешь.

— В четвертый, — буркнула я справедливости ради и замолчала.

Сигурд недоуменно покосился на друга, тот сделал вид, что не заметил.

Я сердито прихлопнула комара. Собственно говоря, я прекрасно понимала, чем вызвано раздражение Эгмонта, — уж никак не моей надоедливостью, ибо раз уж за два семестра не прибил, так и дальше вытерпит. Наш путь был уже пройден, мы находились буквально в двух шагах от цели — цели, которую, как мне порой казалось, мы никогда не сможем достигнуть. Мы прорвались через ковенские заставы, миновали Старые Земли, прошли Драконий Хребет и одолели демонов, целых двух, а этим не каждый похвастаться может. И теперь нам предстояло узнать, не зря ли мы все это сделали.

Это Сигурд возвращался домой. Мы шли в неизвестность, и с каждым шагом неизвестность становилась все ближе. Мне… мне тоже, если честно, было несколько неуютно. Я в жизни не видела золотого дракона, да и с правителями никогда не встречалась. Разве только Ричард Ривендейл…

Понимая все это, я шла молча и не настаивала на немедленной сатисфакции, тем более что настаивать было незачем — Эгмонта я знала как облупленного и смело предполагала, что трагическая пауза затянется не дольше двух с половиной минут.

— Ты… — начал Рихтер на исходе второй минуты, но договорить не успел.

Сигурд вдруг остановился с таким видом, будто напал на след. Будь он в волчьем обличье, я сказала бы, что у него шерсть встала дыбом. Мы с Эгмонтом быстро переглянулись, и я шагнула назад и чуть вбок. Кто его знает, какая тварь может бродить в этих лесах! Правда, некрасиво выйдет, если мы примем за врага обычного волкодлака…

В ближних кустах что-то зашевелилось и зашуршало. «Медведь!» — мгновенно промелькнула у меня паническая мысль, но тут ветки раздвинулись, и на тропинку вылезла растрепанная девица лет семнадцати. Увидев нас, она издала короткий нечленораздельный возглас и принялась торопливо приглаживать волосы свободной рукой.

— Айе виргас! — обрадованно воскликнул Сигурд, соскучившийся по соплеменникам. Впрочем, покосившись на нас, он выдал перевод: — Приветствую тебя…

— И тебя также, — откликнулась девица на чистейшем лыкоморском языке. Она с любопытством покосилась в нашу сторону, и я вдруг сообразила, что так и стою с поднятыми в атакующем жесте руками.

— Рады приветствовать прекрасную виргас, — коротко сказал Эгмонт.

Я кивнула. Девица, хмыкнув, потерла царапину на щеке. Средний палец у нее был обмотан какой-то тряпочкой.

— За прекрасную, конечно, спасибо, но обычно меня зовут Вэллари. А вы кто?

— Сигурд дель Арден, — с готовностью представился волкодлак. — Вот это — Яльга Ясица, а это — Эгмонт Рихтер. А ты — Вэллари даль…

— Так мы с тобой, получается, родственники! — обрадовалась оборотница. — И твою матушку, уважаемый Сигурд, прекрасно знаю. Сигрун даль Арден с Западного конца, верно?

— Верно. — Оборотень приосанился. Юная соплеменница оказывала на него весьма правильное влияние. — И с какой же стороны…

— В вашем доме все хорошо, — серьезно сказала девица. Она, кажется, не расслышала вопроса Сигурда, а повторять оборотень не стал.

— Как в городе? Все в порядке? Как новый конунг?

Оборотница чуть замялась. Она явно не знала, как отвечать на такие сложные вопросы.

— Да все вроде бы как надо… — неуверенно протянула она. — Гномы давеча приезжали, забавные такие…

У меня тоже имелось множество вопросов, но я благоразумно держала их при себе, решив не пугать юное создание — ей одного Сигурда хватит, с его патриотическим настроем. Но раньше мне не доводилось видеть оборотней-женщин, баек же про них ходило много, и я, не в силах сдержать любопытства, осторожно рассматривала случайную собеседницу.

Как я уже сказала, на вид ей было лет семнадцать. Среднего роста, с русыми волосами, заплетенными в косу, в простеньком платье чуть ниже колен — и как ее только комары не съели?! — она в общем-то не особенно отличалась от своих лыкоморских ровесниц. Впечатление усиливали светлые веснушки, чуть вздернутый нос и густые брови — их обладательница слыхом не слыхивала о межинградском стандарте «в ниточку». Как в любом оборотне, в ней ощущалась вторая ипостась, но ее волчица, наверное, была лохматой, чуточку нескладной, с длинными лапами и влажным любопытным носом.

Тут я поймала взгляд девушки и чуть смутилась. М-да. Кто бы тут распространялся про любопытный нос.

— Ежели вы до Арры, так нам по пути, — сообщила она. — Травы уже все едино собрала… вон полная корзинка…

В подтверждение своих слов Вэллари — я вспомнила ее имя — помахала этой самой корзинкой, и Сигурд на лету поймал выпавший оттуда пучок трав, обмотанный синей ниткой. Оборотница быстро улыбнулась и опустила ресницы. «А времени-то она не теряет!» — не без уважения подумала я.

— Идемте, господа, — нарушил идиллию Эгмонт. — Солнце садится.

4

Вэллари шла впереди, чуть помахивая корзинкой, за ней следовал Сигурд, за ним — я, замыкал процессию Эгмонт, хмурый и недовольный жизнью. Солнце и в самом деле уже клонилось на закат, но на комаров, к сожалению, это никак не повлияло. Очень хотелось поскорей куда-нибудь дойти. Я устала, проголодалась, хотела пить и вдобавок чувствовала себя очень грязной — наверное, по контрасту с чистой и пушистой оборотницей. Спрашивать ни о чем не хотелось, даже пресловутый вопрос: «Ну скоро или нет?» — забился куда-то далеко и не подавал признаков жизни.

У Сигурда с девушкой разговор тоже не клеился. Она тихонько насвистывала, он бодро вертел головой по сторонам, и я представляла, какое довольное у него сейчас лицо. Еще бы. Столько лет дома не был, а тут вдобавок и соплеменница симпатичная. Оборотни рано входят в брачный возраст, так что девушки вроде Вэллари здесь наверняка считаются невестами…

Очень хотелось есть, и мысли о быте волкодлаков против этого почти не помогали. Мне вдруг будто въяве представилась запотевшая кружка с молоком, и я срочно стала подыскивать другую тему для мыслей. Нехорошо, если гостя слышно за полверсты по голодным воплям его желудка.

Если эта девчонка вполне нормальная — ни клыков, ни шерсти, ни кровавого блеска в глазах, — так, может, и Лерикас Аррская окажется не хуже? В конце концов, я с магистром Буковцом договаривалась, а она же не магистр Буковец! Рихтер у нас — тот вообще дипломат… по крайней мере, должен быть дипломатом. Граф он или кто, я вас спрашиваю?

Я неожиданно вспомнила обложку той книги, на которой Аррани была изображена в кольчужном бикини. Стало как-то не по себе. Дыма без огня не бывает, верно?

Вэллари издала странный сдавленный звук. Я немедленно задумалась, что бы это могло означать.


Если бы не спутники, Сигурд бы помчался к дому со всех лап — места кругом были настолько знакомые, что аж сердце щемило. Под той сосной он в детстве закапывал клад. Вон под той — целовал Виленку с Нижней улицы. А вот у того камня ему пытались начистить физиономию три Виленкиных поклонника, ради такого святого дела решивших объединить усилия…

Впереди ждал дом. Ждали мама, отец, сестра и братишки. Сигурд вспомнил, как он уезжал из Арры, как гордо смотрел сверху вниз, из седла… он был тогда даже не волчонком, а щенком. Но он правильно сделал, что уехал. Мужчина и воин должен покинуть дом — хотя бы для того, чтобы потом вернуться.

Мама… Как же она обрадуется, когда он вернется! Обрадуется, а потом обязательно скажет, что все приличные люди в его возрасте давно имеют семью и волчат — ну хоть одного наверняка! — а вот ее старший сын… И будет, как всегда, права.

Сигурд не удержался и украдкой глянул на Вэллари, идущую на три шага впереди. Вон какие замечательные девушки выросли в Арре за время его странствий! Он многое повидал: и человеческих женщин, и эльфиек, — но девушки его народа, конечно, были краше всех. Взять хотя бы эту. И стройная, и крепкая, и волосы какие густые, а ресницы!.. На пол-лица тень отбрасывают. И хозяйственная — в травах хорошо разбирается. Мама бы такой помощнице только обрадовалась.

Увы, судя по тоненькому обручальному кольцу, Вэллари радовала чью-то другую мать. Но погрустнел Сигурд совсем ненадолго: он отлично понимал, что если первая встречная виргас, да еще и с кольцом на пальце, действует на него таким вот образом, — значит, ему и в самом деле пора обзаводиться семьей.


Эгмонт шел, слегка сутулясь и прихрамывая на обе стертые ноги. Раньше он был лучшего мнения о гномских сапожниках. Раньше он о многом был значительно лучшего мнения.

Он думал о том, что, если его не обманывают предчувствия — а они его до сих пор еще ни разу не обманывали, иначе какой он, к лешему, эмпат и магистр? — все скоро закончится, и закончится совсем не так, как думалось вначале.

Еще он думал, что Яльге непременно надо зачесть практику по предмету плюс еще бестиологию и историю боевой магии. А вот алхимию — нет, пускай Эльвира ее оставит на переэкзаменовку. С лечебными зельями у Яльги отношения гораздо хуже, чем с боевыми заклятиями. Это становится уже нехорошей традицией для боевого факультета, а с нехорошими традициями надо бороться.

Отпуск опять сорвался. Не считать же таковым полуторамесячные блуждания по северо-востоку Лыкоморья! Свои законные три недели он точно заслужил и выбьет их у начальства — хотя бы в конце лета. Яльга как раз закончит сдавать экзамены, можно будет свозить ее в графство, показать знаменитый донжон. Она много раз говорила, что хотела посмотреть на какой-нибудь замок.

Сигурду, наверное, донжоны не особенно интересны — он же оборотень, они существа лесные, а не башенные. Его можно пригласить немного попозже, а то его семья этого Рихтеру не простит. У Яльги семьи, помнится, нет. Или есть? Это надо выяснить подробнее.

Честно говоря, сам Эгмонт так и не успел толком обжить старый замок и ощущал себя там этаким заблудившимся экскурсантом. Но сейчас он вдруг явственно представил, как водит Яльгу по залам и лестницам, показывает шпалеры, помогает взойти на смотровую площадку, — и почувствовал что-то странное, теплое и одновременно тревожащее, не имеющее никакого отношения к историческим памятникам Западных Земель.

Опытный эмпат, он не знал, что это такое.

5

Вэллари опять издала все тот же звук, остановилась и начала поспешно рыться в корзинке.

— Ой, — сказала она, поднимая на нас невинные глаза. — Опять забыла… Но тут дорога прямая, вы ведь и сами дойдете?

— Разумеется, — весомо ответил Сигурд.

Девушка еще раз огорченно вздохнула и нырнула в кусты. Едва ветки сомкнулись за ее спиной, как мы услышали сдавленное хихиканье, а после из зарослей с обиженным звоном вылетела стая комаров. Им, наверное, не дали спокойно передохнуть после обеда. Не сговариваясь, мы прибавили шагу.

— Странная какая-то девица, — выразил общее мнение Эгмонт. — Сигурд, у вас все девушки такие… непредсказуемые?

— Ага, — подтвердила я. — Смех без причины — признак сами знаете чего…

— Да что вы понимаете! — возмутился оборотень. — Между прочим, ум женщину только портит! Вот, например, ты, Яльга, — у тебя ума явно перебор. Хотел бы я знать, какой дурак на тебе женится?

— Идемте лучше вперед, — легкомысленно фыркнув, предложила я. — Мне есть хочется. Сигри, у вас в Арре молоко есть?

— Есть, — обнадежил волкодлак. — У нас все есть — и молоко, и творог, и простокваша.

Живот взвыл совсем уж горестно.

Но Вэллари не солгала: до Арры и в самом деле было рукой подать. Тропинка становилась все утоптаннее и шире, и в один прекрасный момент за деревьями показалась широкая дорога, вымощенная желтым кирпичом. Идти стало легче, и я приободрилась.

По сторонам дороги жизнерадостно зеленела трава, красные сосны величественно вздымали ветви к небу, а солнце ярко освещало окрестности, превращая обычный лес в практически сказочный.

— Идиллическая картинка, — заметила я, почесывая очередной укус. — Только представьте: по дороге, мощенной желтым кирпичом, идет, помахивая корзинкой, девочка Вэллари, а следом за ней бежит маленький веселый песик…

— Аррский волкодав, — уточнил Эгмонт. — Чувства юмора у собачки и впрямь не отнимешь.

Но тут дорога сделала поворот, и впереди показались деревянные стены — судя по тому, как просиял Сигурд, за ними и скрывалась цель нашего путешествия. Я машинально прикинула размер соответствующего тарана и поняла, что по лесу такую махину не протащишь. Этого у оборотней не отнять — они всегда умели строить укрепления. Я разом вспомнила все легенды, связанные с Аррской стеной. Немедленно захотелось попытаться отколупнуть от нее хотя бы маленький кусочек, но это было бы по меньшей мере невежливо. Судя по тому, с каким задумчивым интересом на стену косился Эгмонт, наши мысли текли в сходном направлении.

— И что дальше? — спросила я, от греха подальше сунув руки в карманы.

— Дальше? — Оборотень просто светился от счастья, а обороноспособность родных стен была для него фактом не научным, а житейским. — Дальше все просто. Я сейчас постучу, выйдут два стражника и скажут нам что-то вроде: «Чужеземцы! Вы находитесь на земле Серого Конунгата. Что привело вас в Арру?» Где-то здесь был молоток…

— Этот? — Я ткнула пальцем в бронзовую колотушку.

Сигурд гулко постучал по воротной скобе — почти сразу же рядом с воротами отворилась неприметная дверь. Я с любопытством уставилась внутрь, но тут наружу и впрямь вышли двое стражников, двигавшихся на удивление слаженно. Чувствовалось, что им явно не впервой работать в паре и, если что, каждый знает, как именно станет действовать другой.

— Вечер добрый, иноземцы, — солидно поприветствовал нас тот, что выглядел постарше. — Вы находитесь на земле Серого Конунгата. Что привело вас… — Тут он запнулся, недоверчиво уставился на нашего волкодлака, а его младший собрат недоверчиво выдохнул:

— Дядя Сигурд?!

— Эйнар, да ты теперь стражник? — радостно удивился волкодлак. — И давно?

— Два года, — приосанился Эйнар. — Ну… почти два.

— Как семья? Сестренка уже, поди, замужем?

— Да нет еще. — Стражник хитро улыбнулся. — Пока еще нет.

— Сигурд, мы тебе рады, — вступил в разговор второй волкодлак. — Но кто твои спутники?

— Мои друзья, — уверенно сказал Сигурд.

— Люди? — Стражник чуть принюхался и уверенно сказал: — Еще и маги.

— Да, люди. — Сигурд чуть нахмурился. — А что, это важно?

— Да нет вообще-то, — пожал плечами стражник. — Но ты же знаешь, так полагается. — Он повернулся к нам. — Назовите свои имена, уважаемые гости, и цель визита.

— Эгмонт Рихтер, — спокойно сказал маг, опередив меня буквально на мгновение. — Это — Яльга Ясица, моя ученица. У нас дело к конунгу.

Стражник кивнул. Было ясно, что мы не первые и далеко не единственные, у кого к здешнему конунгу образовалось какое-то дело. Сдается, эта самая конунг пользуется просто невероятной популярностью — для того и дорогу промостили! — и стражникам уже изрядно опостылели всякие чужеземцы. Ну или просто были не в новинку.

— Что же, — чуть нараспев произнес он, очевидно, фраза была ритуальная. — Мы рады приветствовать вас в Арре, господа маги. Также мы рады возвращению Сигурда. Проходите, и да сопутствует вам удача.


— Сигурд, а почему у вас ворота закрыты? — спросила я, едва дождавшись, когда мы хоть немного отойдем от стены.

Во всех городах, даже самых маленьких, ворота открыты, пока не стемнеет. Обоз, может быть, подойдет или еще чего. Впрочем, вряд ли у Арры такие бойкие торговые отношения. Да и лес рядом, чего там только не водится.

Юные девы с корзинками, например. Или злобные комары.

— Так это ж не что-нибудь! — с гордостью откликнулся волкодлак. — Это ж Главные Врата! Через них послов водят, гостей важных, ну и так далее. Как гость подойдет, так Врата и откроют. Красиво получится. А дальше на восток есть другие ворота, так они до самой ночи открытые. Только туда идти далеко, вот я и подумал: зачем оно нам надо по бурелому бродить…

— Правильно подумал, — пробормотала я и ожесточенно поскребла ногтями укушенное запястье.

Прямо от ворот начиналась улица, выстланная широкими досками. По обеим ее сторонам виднелись домики — как правило, тоже деревянные, но попадались и каменные. Палисадники, огороды, хозяйственные постройки; у заборов бродили куры, и то там, то сям слышалось заливистое кукареканье. В канаве плавало несколько утят. Судя по всему, с живностью в Арре было неплохо, но меня немедленно заинтересовал вопрос — есть ли тут коровы, а если есть, то почему улицы такие чистые? Корова не утка, в луже плескаться не станет. Ее на пастбище гонять надо, а я сильно сомневалась, что даже золотой дракон способен повысить коровью сознательность.

Корова, это я знала твердо, дает два продукта: навоз и молоко. Если нет признаков одного, то есть вариант, что со вторым здесь тоже проблемы.

Я хотела прояснить у Сигурда молочный вопрос, но оборотню было не до меня. Он явно сдерживался, шагая куда медленнее, чем ему хотелось, но я все равно едва за ним поспевала. Мы прошли по улице вверх, миновав два поворота, свернули на третьем к северу и остановились у первого же дома. По мне, он почти не отличался от остальных — деревянный, в два этажа, с почти лыкоморскими наличниками, у окна растет береза, — но на лице у Сигурда была написана такая невероятная смесь эмоций, что я невольно отвела взгляд. Мрыс эт веллер, завистливо взвыла какая-то крошечная часть меня. Неужели вот это и называется «вернуться домой»? Почему, ну почему у меня нет дома?

Помедлив, волкодлак открыл калитку и прошел внутрь. Мы с Эгмонтом переглянулись, но Сигурд нетерпеливо сказал:

— Что вас там, василиски сожрали?

Рихтер пропустил меня вперед, потом зашел и закрыл за собой калитку. Оборотень шагнул к крыльцу, но тут дверь распахнулась — и на пороге возникла девочка лет пятнадцати, отдаленно похожая на Сигурда. Еще мгновение спустя она со счастливым визгом повисла у волкодлака на шее.

Естественно, такая акустическая атака не могла не возыметь последствий. Через несколько секунд во дворе собралась вся Сигурдова семья, включавшая помимо родителей, как выяснилось, еще двоих волчат неопределенного пола, ухитрявшихся быть одновременно во всех концах двора. Когда от них потребовали сменить облик и поприветствовать брата по-человечески, волчата оказались мальчишками лет по десять — двенадцать. Они и в человеческом облике были такие же шустрые.

Справедливости ради стоит отметить, что о нас вспомнили практически сразу.

— Сигурд, — минуты через три сказала его мать, мимоходом приструнив одного из младших сыновей, — возможно, ты представишь нам своих друзей? Хильда, оставь брата в покое, он и так устал!

— Конечно. — Волкодлак осторожно отцепил от себя сестренку. — Яльга Ясица, Эгмонт Рихтер. Люди, маги. Если бы не они, меня бы здесь еще долго не было. Возможно, вообще никогда.

Виргас серьезно склонила голову.

— Мы очень рады приветствовать друзей нашего сына. Наш дом — ваш дом. Я так понимаю, все голодны? — (В этот момент мой желудок отчетливо заурчал, и я с трудом выдавила смущенную улыбку.) — Значит, так, сначала вас надо накормить. Остальное — потом.

6

…Не далее как через час я сидела за столом напротив Сигурдовой сестренки и сосредоточенно решала вопрос, войдет ли в меня еще кусочек яблочного пирога. Посреди стола стоял высокий кувшин с холодным молоком, на который я смотрела ласковым, но сытым взглядом.

Зря говорили, что оборотни — негостеприимный народ. Так хорошо меня еще нигде не встречали, и мне было даже немного неловко. Утешало только то, что в нашей компании я негласно считалась младшей, и особенно умных речей никто от меня не ждал. Да и какие могут быть речи, когда Сигурд — сын и брат — вернулся домой?

Я была чистая, мрыс эт веллер, — о, какое же это блаженство! Вчера семья дель Арден топила баню, и сегодня понадобилось только подбросить немного поленьев. Меня как девушку пропустили вперед, а после Хильда, сестра Сигурда, одолжила мне платье — короткое, по обычаю оборотниц, едва прикрывавшее колени. Я попробовала было отказаться, но мать Сигурда сурово заявила, что, может, в Лыкоморье и принято, чтобы гости после бани в простынях ходили, так пусть в Лыкоморье и ходят, а здесь приличный дом, и нечего их перед людьми позорить. Возразить было нечего, да и кто бы мне дал!

Последние несколько лет я проходила в штанах, исключая разве что эпизод на новогоднем празднике, с наколдованным шелковым платьем. А эта юбка вдобавок была самой короткой в моей жизни, так что я чувствовала себя едва ли не Ликки. Но были у этого и отрицательные стороны: я едва не ойкнула от неожиданности, когда о мою голую щиколотку потерлось что-то пушистое. Кое-как сдержавшись, я заглянула под стол — разумеется, это был кот, большой серый зверь с белыми чулочками на передних лапах.

Хильда то и дело поглядывала на меня через стол, не очень искусно скрывая свое любопытство. Я уже успела выяснить, что рыжих оборотней не бывает, и намекнуть девочке, что замуж за ее брата точно не собираюсь. Мальчишки больше косились на Эгмонта — и правильно, я сейчас не слишком-то походила на всамделишного мага. Я лениво подумала, что его сегодня же попросят наколдовать какую-нибудь «страшнючую штуку, и чтобы огнем плевалась».

— А мы тут в лесу девушку встретили, — бодро сказал Сигурд. Все разговоры велись на лыкоморском, причем, как выяснилось, оборотни знают его куда лучше, чем мы — греакор. — Хильда, может, из твоих подружек кто? Косища до пояса, и царапина вот здесь. — Оборотень провел пальцем по щеке. — Вэллари звать. Знаешь такую?

Хильда, подумав, помотала головой.

— А про Виленку что не спрашиваешь? — хихикнула она.

— А что про нее спрашивать? Верно, замужем?

— Ага, угадал. С того равноденствия.

— И за кого… — начал Сигурд, но закончить не успел.

В дверь вежливо поскреблись, причем не рукой, а лапой. Хильда побежала открывать и вернулась с посланцем, выглядевшим ненамного ее старше. Очевидно, в человека он превратился только в сенях, ибо выглядел слегка растрепанным, а грязные руки прятал за спиной.

— Госпожа конунг Аррани Валери, — гордо возвестил он, обращаясь почему-то персонально ко мне, — желает видеть гостей Арры, у которых есть к ней какое-то дело.

Мы переглянулись и одновременно встали из-за стола.

7

Как ни странно, конунг Валери дислоцировалась не в палатах, где от века положено пребывать любому нормальному правителю, а на площади — «естественно, Главной!», как пояснил все тот же юный гонец. Дойти до нее оказалось делом пяти минут; впрочем, я не была уверена, что рискну в одиночку повторить наш путь, — Сигурд вел нас дворами, коротко объяснив, что так получится быстрее.

На площади было довольно людно, но, заметив нас, оборотни расступились — и впереди мы увидели знаменитый каменный трон.

Он и в самом деле был каменным — черный, маслянисто поблескивавший на солнце, вырезанный, кажется, из единого монолита, — и никогда в жизни я не видела такого сильного амулета. Точка, в которой сходятся все пути, море, в которое впадают все реки, зеркало, превращающее солнечный луч в пламя. Магическое поле вокруг него было настолько ярким, что я не сразу рассмотрела собственно материальную оболочку.

Оболочка была самая обыкновенная — высокое кресло на четырех ступенях, снабженное подлокотниками, — если бы не одна деталь. Вокруг трона, обхватив его серым кольцом, лежал огромный каменный волк. В такой позе, подогнув передние лапы и приподняв голову, любил лежать Сигурд. Вот интересно, мимоходом подумалось мне, где они только взяли камень такой волчьей расцветки?

На троне сидела женщина в длинном синем платье. Солнце светило ей в лицо, и я не стала вглядываться — подойдем поближе, увидим, а этак пялиться некрасиво. Издалека была заметна только категорически непротокольная поза: ноги скрещены, одна рука лежит на коленях, другая — на голове у каменного волка.

Мы подошли, и я увидела, как конунг непонятно зачем почесала статую за ухом. Та довольно зевнула, раскрыв широченную пасть, и продемонстрировала нам белоснежные клыки весьма скульптурных очертаний.

— Фенрир! — укоризненно прошептала оборотница; волк смущенно дернул ухом, вытянул передние лапы вперед и положил на них голову, виновато покосившись на хозяйку. «Ну, чего уж теперь? Так уж оно вышло!» — читалось в его взгляде.

Я сглотнула. Размеры животного как-то отказывались укладываться в моей голове. Если бы волк — нет, Волк! — встал на ноги, он оказался бы выше Сигурда; теперь же, лежа вокруг трона, он легко мог уткнуться носом в собственный хвост, охватив трон пушистым кольцом. Хотела бы я посмотреть на того, кто рискнет его переступить.

Что? Что она сказала?

Фенрир Волк?

— Яльга, что с тобой? — испуганно спросил Сигурд: верно, я очень изменилась в лице. Впрочем, и для него животное тоже оказалось приятной неожиданностью.

— Ничего, — деревянным голосом ответила я, пытаясь представить, каких размеров окажется Волк, когда встанет на ноги.

— Яльга, это конунг, — почти прошипел Эгмонт. — Возьми себя в руки! Ты сама заказывала собачку, помнишь?

— Ага, — машинально сказала я. — Веселенькую.

— Гости Арры, мы разрешаем вам приблизиться, — звонко сказала Валери.

Голос был подозрительно знакомый; я попыталась вспомнить, где я могла его слышать, и тут до меня дошло.

Наверное, я была бы изумлена — если бы не Фенрир Волк. Он был слишком большим и одним махом исчерпал весь мой запас удивляемости на много недель вперед. Я оторвала взгляд от его пасти и посмотрела на конунга.

Сейчас ее волосы были уложены в узел, а в серебряной короне переливался звездный сапфир. Все остальное вроде бы осталось прежним: чуть вздернутый нос, россыпь веснушек, густые брови и царапина на левой щеке. Но этой женщине было уж точно не семнадцать лет. Она была вне возраста, точно мраморная статуя. И глаза ее были пронзительно-синими, как небо весной.

Это были драконьи глаза.

Конунг Арры — золотой дракон. Все драконы — стихийные телепаты. Вспомнив, о чем я думала по дороге в Арру, я ощутила предательскую слабость в коленках. Мама! Да за одно кольчужное бикини меня сожрут три раза подряд!

Судя по тому, какой ужас отразился на лице у Сигурда, он тоже думал о чем-то неподобающем. Маг лучше владел собой, но и он казался слегка смущенным; и я мельком заинтересовалась, о чем именно думали мои собратья.

— Мы имеем честь лицезреть конунга Арры? — чуточку сдавленно спросил Эгмонт.

— Именно так, — по-прежнему звонко произнесла Валери. — Нам хорошо известно, что подданные соседних стран считают нас строгими, но справедливыми. Однако же наши подданные полагают, что мы в куда большей степени справедливы и в куда меньшей — строги. Подойдите же ближе, о чужеземцы, и объясните, что за дело привело вас в стольную Арру?

Все это было сказано с явным наслаждением, которого Валери даже и не пыталась скрывать. Народ кругом явственно хихикал, и я всерьез заподозрила, что со своими подданными конунг общается на более пристойном языке. Представления же, подобные этому, разыгрываются специально для варваров-людей в целях поддержания образа самовластного правителя и величественного дракона.

Я попыталась что-то сказать, но запнулась на первом же слове. Видят боги, я не знала, с чего начать; конунг благосклонно взирала на меня сверху вниз, и в глазах у нее плескался тщательно сдерживаемый смех. Бедный Сигурд, как-то заверивший меня, что своего конунга он везде узнает, потихоньку приобретал все более малиновый цвет. Большего позора для волкодлака и помыслить было нельзя; очевидно, конунг подумала о том же самом.

— Когда дракон хочет, чтобы его не узнали, его никто не узнает, — чуть мягче сказала она. — Я слушаю вас, иноземцы. Насколько я понимаю, вы оба — члены КОВЕНа?

— Нет, госпожа конунг. — Эгмонт, опомнившийся первым, шагнул вперед. — В КОВЕН входил только я — и только до нынешнего лета. Это моя ученица. И мы просим у вас защиты от КОВЕНа.

На площади разом стало тише.

— Защиты? — через несколько секунд в полной тишине переспросила Валери. — Маг людей просит у конунга волкодлаков защиты от Верховного Магистра КОВЕНа? Чего же такого вы сотворили, Эгмонт Рихтер, боевой маг экстракласса?

Мрыс, дошло до меня повторно, она же все про нас знает!

— Да, собственно, практически ничего, — хладнокровно ответил Эгмонт, и я с уважением подумала, что графство определенно пошло ему на пользу. — Всего лишь выкрали из ковенской тюрьмы нашего друга и вашего подданного.

Волкодлаки начали переглядываться. Кажется, нам все же удалось произвести некоторое впечатление.

— Два дня назад я побывала в Межинграде, — не без скептичности заметила Валери. — Ковенская тюрьма стоит, как стояла. Никаких признаков взлома. Зная же КОВЕН и тамошнюю систему защиты, осуществить… э-э… подобный теракт возможно, только снеся тюрьму до основания. И то еще вопрос, получится ли.

Маг пожал плечами.

— Еще древние говорили: не стоит бояться совершенства, ибо оно недостижимо. Бояться не надо, но вот «стремиться к…» — весьма похвально. О том, что и как именно мы сделали, госпожа конунг, вам расскажут ковенцы. Они, если не ошибаюсь, будут здесь завтра утром.

— Интересно, — задумчиво сказала оборотница. — Очень интересно. Так, значит, мой подданный был заключен в ковенскую тюрьму? Магическую, как я понимаю?

— Да, госпожа конунг, — без особенного энтузиазма признался Сигурд.

Походило, что ему мало хочется рассказывать своей повелительнице о столь нехорошей странице собственной биографии. Что с того, что посадили незаконно? Факт-то все равно был!

Конунг побарабанила пальцами по подлокотнику трона, потом решительно хлопнула по нему ладонью.

— Решение принято, — твердо произнесла она. — Вы просили защиты; мы вам отказываем.

Я не почувствовала ни разочарования, ни страха — просто на меня вдруг навалилась чудовищная усталость. Получается, вся дорога до Конунгата была проделана зря?.. Хотя поесть дали — тоже неплохо. Обидно, что волкодлачий конунг оказался совсем не таким, как трубят на всех перекрестках…

— Мы отказываем вам в защите, — громче повторила Валери, — ибо защита нужна виновным, а их я перед собой не вижу. Сигурд дель Арден! — Ее голос вновь зазвенел, но на этот раз он отчетливо ассоциировался со звоном меча о щит. По крайней мере, ручаюсь за явственные металлические нотки. — Ты волкодлак, и ты не маг. Никоим образом ты не подпадаешь под юрисдикцию КОВЕНа. Ни одна норма международного права не предусматривает твоего заключения в магическую тюрьму. Господа маги! Конунгат в моем лице благодарит вас за восстановление утраченной справедливости и напоминает, что в данный момент вы находитесь под его юрисдикцией. Сообразно вам совершенно не о чем беспокоиться. Более того, покуда стоит Конунгат, ваша помощь никогда не будет забыта. Ну а я, как заинтересованная сторона, с нетерпением ожидаю визита представителей КОВЕНа. С большим нетерпением. Ибо мне крайне любопытно, что они имеют сказать в свое оправдание.

По-моему, на площади похолодало — в самом прямом смысле, ну так чего еще ожидать от золотого дракона? Конунг не хмурилась, на лице ее оставалось прежнее собранно-спокойное выражение, но лучше бы она метала молнии и плевалась огнем. Вот сейчас я бы ни за что не назвала ее своей ровесницей — да и не приняла бы за обычную виргас. Валери была рассержена, и рассержена всерьез.

Легенды об аррском конунге не врали. Только сейчас я поняла, что имел в виду Эгмонт, когда рассказывал Сигурду о том, как три года назад Лерикас явилась с претензиями в КОВЕН. Да. На месте Великого Магистра я бы тоже не стала спорить — даже имея за собой полсотни магов высших квалификаций. Ибо разгневанный дракон есть явление стихийное, в чем-то подобное шторму или грозе. Кто осмелится шандарахнуть молнию в ответ?

Вот интересно: мне почудилось или от трона и впрямь потянуло раскаленным железом?..

«Бедные ковенцы…» — неожиданно для себя поняла я.

8

Сдается, не я одна в полной мере оценила, что такое разгневанный дракон. Какое-то время над площадью висела звенящая тишина; смотреть на конунга было страшновато, и я стала смотреть на Фенрира, в сравнении с хозяйкой потерявшего немалую часть исконной хтонической жути. Сигурд подергал меня за рукав, я кое-как сообразила, что надо поклониться и отойти.

Наверное, конунг ушла, потому что скоро напряжение спало — так вода уходит в землю, мелькнуло непрошеное, но удивительно точное сравнение. Послышались одобрительные выкрики, кто-то хлопнул меня по плечу, быстро проговорив длинную фразу на греакоре.

— Okka, ponviro,[9] — машинально брякнула я в ответ.

В Академии редко можно было услышать вампирский или гномский язык, а вот эльфы, весьма компанейские от природы, быстро собирались в кучки по национальному признаку и переходили на эльфаррин. Двух семестров, прожитых бок о бок, мне хватило, чтобы существенно пополнить словарный запас, заодно и привыкнуть, что непонятная речь почти наверняка окажется каким-то эльфийским диалектом.

Вот уж не знаю, что подумал обо мне тот волкодлак, — возможно, ему ответил Сигурд, но я этого не запомнила. Только сейчас я целиком осознала, что сказала нам Валери, и от облегчения у меня закружилась голова. Эта дорога пройдена, мы полностью выполнили свой долг, и больше от нас ничто не зависит. А кому и довериться, если не дракону? Я внезапно поняла, что устала от ответственности и совсем не прочь ненадолго передать ее кому-нибудь другому.

— Resse alliente, ana wiera,[10] — вдруг раздалось откуда-то сбоку.

Мы с Эгмонтом, не сговариваясь, развернулись туда. Не каждый день встречаешь волкодлака, который говорил бы на эльфаррине с характерным акцентом подлинного жителя старшей эльфийской столицы.


Чуть поодаль, не смешиваясь с толпой, стоял невысокий темноволосый мужчина, возраст которого определить было очень сложно, как это обычно бывает с эльфами. На эльфа он больше всего и походил — правда, глаза его были не зелеными, а скорее серыми, и чертам лица, бесспорно, тонким и выразительным, все же не хватало какой-то мелочи до истинно эльфийской завершенности. Точно не волкодлак: в нем не было и намека на волчью ипостась. Но и эльф из него получался какой-то… половинчатый.

Собственно, главный вопрос состоял не в этом. Эльф или человек, что он делает в столице Серого Конунгата?

А еще меня очень интересовало, собирается ли он переходить на лыкоморский язык. Мои познания в эльфаррине ограничивались двумя алфавитами, десятком этикетных фраз и четырьмя простенькими ругательствами, причем братья аунд Лиррен хором утверждали, что для поддержания светской беседы этого более чем достаточно.

— Госпожа конунг приглашает гостей Арры почтить своим присутствием ее дом, — на чистейшем лыкоморском продолжил потенциальный эльф, переводя взгляд с меня на Сигурда и обратно.

На Эгмонта он старательно не смотрел, и я сразу же это заметила. Рихтер, в свою очередь, весь подобрался, будто кошак перед прыжком, только что шерсть не вздыбил и уши не прижал.

— Госпожа конунг — это хорошо, — согласился Сигурд; он выглядел спокойным, но этому не следовало особенно верить. — Госпожа конунг — это, можно даже сказать, просто замечательно. А ты-то кем будешь, мил-человек? Что не воргас, я и так вижу…

Вроде-эльф улыбнулся — то ли вымученно, то ли просто устало:

— Извините. Разумеется, я должен был представиться — Эрик. Эрик Веллен.

Он замолчал и посмотрел на Эгмонта, явно ожидая, что тот продолжит. Но маг молчал, хотя чувствовалось — ему есть что сказать. А я между тем совсем не отказалась бы послушать, потому что фамилия вроде-эльфа была мне подозрительно знакома. В Академии про него упоминали, что ли?

Надо будет «Справочник» спросить. Он, в отличие от Рихтера, если имеет что сказать, говорит это непременно, а не отделывается фразами «а это, Яльга, вы будете проходить на пятом курсе».

— Я жду, — сказал воспитанный Сигурд. — И кто ты такой, Эрик Веллен?

— Да маг он, маг, — бодро заявили из-за спины.

Я чуть не подпрыгнула от неожиданности. В Арре, надо полагать, было принято подходить к гостям сзади, причем, наверное, чем тише подойдешь, тем вежливее получится.

Но оборачиваться не понадобилось — говоривший сам вышел вперед. Первое, что я отметила: двигался он просто изумительно и у него-то как раз имелась звериная ипостась. Меньше всего мне хотелось бы встретиться с ним на узкой горной тропинке.

При ближайшем рассмотрении, однако, чувство опасности, исходившее от незнакомца, как-то притуплялось. Он здорово походил на братьев аунд Лиррен, даже волосы такие же светлые. Впрочем, нет — при всей своей любви к эпатажу близнецы никогда бы не решились прокрасить отдельные пряди в нежно-розовый цвет. Смотрелось… вызывающе, но — вот ведь что интересно! — достаточно органично.

— Я — Сим, — коротко представился он, изобразив нечто вроде укороченной версии церемониального эльфийского поклона. — Местная достопримечательность. Рад приветствовать дорогих гостей… — тут его взгляд остановился на мне, — и особенно гостью. К нам, знаете ли, прелестные юные магички нечасто заезжают.

Так уж и прелестные, хм.

— Какой еще маг? — изумленно спросил Сигурд, временно пропустив «достопримечательность» мимо ушей.

— Обыкновенный, придворный, — охотно ответил Сим. — А что? У всех придворные маги есть, и у нас свой завелся. Чем мы хуже?

— Да, коллега, — медленно произнес Эгмонт, пристально глядя на Веллена. — Я всегда знал, что вы непредсказуемы и оригинальны. Но чтобы настолько…

Личный придворный маг золотого дракона хладнокровно пожал плечами. Мол, всяко бывает.

— Ну так что? — нетерпеливо поинтересовался Сим. — Мы идем или как?

— Идем, — решил за всех Сигурд.


…Значит, Эрик Веллен.

Аррани Валери была воистину непредсказуема. При всем желании Эгмонт не мог понять, на что золотому дракону вообще сдался придворный маг, и уж тем более зачем использовать на этой должности некроманта такого класса. Волчьи конунги властны над своими подданными и в жизни, и в посмертии. Кроме того, Веллен находился на очень плохом счету у КОВЕНа, и в данном случае Рихтер был полностью согласен с Эллендаром. Согласен настолько, что если бы не имя конунга, под защиту которого они пришли…

Додумать этой мысли он не успел. Яльга вдруг хлопнула себя по лбу и остановилась. Веллен, который шел на шаг впереди, обернулся, а девушка неожиданно вцепилась в некроманта обеими руками.

— Так вы… вы тот самый Эрик Веллен, да? — выпалила она, глядя на придворного мага сияющими глазами. — Вы… да я же ведь читала ваши книги!

— Что? — очень тихо спросил полуэльф.

Эгмонт сперва тоже не поверил своим ушам. Веллен, так его растак, отличался большой любовью к науке; прежде чем оказаться вне закона, он успел издать несколько пособий по практической некромантии. КОВЕН среагировал очень быстро, и пособия были занесены в список запрещенной литературы. Рихтер сам возглавлял последний рейд по книжным лавкам и до сегодняшнего дня был свято уверен, что никакой дряни там не осталось. Но Яльга… нет, студентка Ясица вполне могла откопать что-нибудь запрещенное. С нее станется.

Рихтер вспомнил пролистанную некогда книжку и похолодел. Судя по реакции Яльги, книга ее впечатлила. Веллен весьма увлекательно и вместе с тем скрупулезно описывал свои опыты, так что повторить их смог бы, наверное, и адепт. А Яльга всегда очень быстро переходила от теории к практике.

«Дайте только вернуться, я вам такой крестовый поход устрою — внукам рассказывать будете! И в Академии все перетряхну, чтобы ни единой книги из Красного списка!.. Р-развели свободу печати, мрыс эт веллер!»

Некромант тем временем тоже погрустнел и сделал робкую попытку высвободить из цепких Яльгиных пальцев если не рукав, так хотя бы руку. Не тут-то было. Студентку Ясицу, как всегда не вовремя, обуяла жажда знаний, а отделаться от нее в подобной ситуации было крайне сложно. Эгмонт глянул на Сима — тот себе ухмылялся, с интересом наблюдая за тремя магами. Кажется, только Сигурд помнил, что их вообще-то ждет аррский конунг.

— А можно, я вам несколько вопросов задам? — наступала Яльга. Эгмонт мельком подумал, что прежде не наблюдал за ней подобного интереса к некромантии. Экзамен, между прочим, едва не завалила. — Я помню, в обеих книгах есть примечания, но кое-что и оттуда неясно…

Пора было вмешиваться, иначе они рисковали остаться на этой улочке до самой ночи. Рихтер никогда не предполагал, что станет по доброй воле помогать Эрику Веллену, но у него просто не оставалось выбора. Преподавательские интонации вспомнились сами собой.

— Студентка Ясица, во-первых, отпустите коллегу Веллена… — «…он хочет в среду обитания», едва не закончил Эгмонт. — А во-вторых, поведайте нам наконец, о каких именно книгах вы говорите.

Он очень надеялся, что сумел замаскировать свою заинтересованность, чтобы второй вопрос показался заданным вскользь. Яльга, по крайней мере, послушалась, неохотно отпустив «коллегу Веллена» и сделав пару шагов назад.

— Какие книги вы читали? — напряженно повторил полуэльф.

Странно, но он тоже был встревожен. Неужели наконец дошло, что с теми силами не играют?

Яльга независимо хмыкнула.

— «Нордическая мифология», — гордо поведала она. — И еще монографию про разницу между троллями Нор Эгр и Длинных Островов…

Веллен вдруг рассмеялся, и Яльга замолчала, недоумевающе сведя брови. Что до Эгмонта, он постарался ничем не выдать своего облегчения. Гора родила мышь, но он был только рад. Нет, ну кто бы мог подумать, что знаменитый некромант в свое время занимался еще и фэйриведением!

— Вот как, — сказал полуэльф, все еще улыбаясь. — В таком случае я буду рад поговорить с вами о северных фэйри… если, конечно, ваш наставник не будет против.

— Он не будет, — бодро заверила Яльга, даже не глянув на означенного наставника. — Но я правильно поняла, что у вас и другие книги есть?

Яльга не была бы Яльгой, если бы не почуяла возможной добычи. Но Эгмонт уже знал, как с этим бороться.

— А это, студентка Ясица, вы будете изучать на пятом курсе, — отточенной формулировкой ответил он. О том, что изучать адептка будет интересующий ее предмет под присмотром коллеги Дэнн, Эгмонт говорить не стал. То, о чем Яльга не знает, не создаст ненужных проблем. Всему свое время, не так ли?

Эрик Веллен быстро взглянул на коллегу Рихтера, и в этом взгляде неожиданно мелькнули хорошо скрытая насмешка и злорадство.

— Ну что, теперь идти можно? — воззвал Сигурд.


Главная площадь, естественно, располагалась на территории гарда — центральной части города, укрепленной дополнительной крепостной стеной. По сути дела, это была крепость внутри крепости, последний оплот обороны, и если я хоть что-то понимала в логике градостроительства, именно она и дала начало всему городу. В Лыкоморье такую крепость называли бы кремлеником, кремельником или кремлем.

Палаты конунга находились на северо-востоке гарда и представляли собой несколько высоких бревенчатых строений довольно странной архитектуры — все они были вариациями на тему избы, только с надстройками, сенями, галереями и башенками. Они строились в разное время, и создатели уж точно не стремились к правильности и симметричности ансамбля, — но результат, при всей хаотичности, был довольно красив. Здания частично закрывали друг друга, а мы шли достаточно быстро, и я успела заметить только стены из круглых бревен, высокие терема с зелеными восьмигранными крышами и сказочные балкончики, отделанные резьбой, с витыми столбиками и трехстворчатыми окошками.

Эрик Веллен провел нас к первому же зданию — единственному, которое я рассмотрела более-менее подробно. Оно было не то двух-, не то трехэтажное: я привыкла считать этажи по рядам окон, а в этом доме их было два, но первый находился слитком уж высоко от земли. Подумав, я все же сочла его трехэтажным. Логичнее предположить, что на первом этаже окон вообще нет, нежели представить огромный зал высотой в два этажа с окошками под самым потолком. Два нижних яруса накрывала двускатная крыша, и с северной стороны над ней виднелся третий ярус — не то сильно выдающийся чердак, не то маленькая башенка. Он тоже был накрыт треугольной крышей и потому здорово походил на скворечник.

Мы обошли дом, и я увидела, что с торца к дому пристроена высокая лестница, которая вела, очевидно, прямо на второй этаж. Она была достаточно широкой, чтобы идти по двое. Мы поднялись на крыльцо, и Веллен открыл невысокую дощатую дверь.

«Я не ошиблась», — мелькнула мысль. Дом действительно был трехэтажный, а мы находились на втором этаже, в просторном прямоугольном зале с коричневато-красными стенами, расписанными золотом. Через частые окна падал солнечный свет. Слева от входа в углу стояла высокая круглая печь, отделанная изразцами. Вдоль стен имелись лавки, а в противоположной стене виднелась вторая дверь.

Конунга в зале не было.

Я недоуменно посмотрела на того, кто оказался ближе, — это был Сим, и он молча пожал плечами. Но почти сразу же за дверью послышались шаги. В зал быстро зашла Валери, похлопывавшая по ладони каким-то свитком.

«Может, поклониться надо?» — тоскливо подумала я. Меньше моих познаний по части этикета были только мои познания в деле изготовления лечебных декоктов. Я покосилась на шутников — они просто стояли, только смущенный Сигурд не отрывал глаз от пола.

— Господа маги, уважаемый Сигурд… — Валери-Вэллари потерла свободной рукой царапину на щеке и чуть улыбнулась. На среднем пальце, который раньше был замотан каким-то бинтом, тускло блеснуло крупное золотое кольцо. — Так уж вышло, что утром поесть мне было некогда, днем как-то не пришлось, но хотя бы раз в сутки должен питаться и золотой дракон, иначе Арра рискует вновь остаться без конунга. В общем, как насчет ужина в тихом семейном кругу? А заодно и о делах поговорить можно.

Есть мне не хотелось, думаю, что и Сигурду с Эгмонтом тоже, — но мы находились не в корчме, а в палатах аррского конунга. Ясное дело, что ужин намечался политический. Кроме того, меня очень заинтересовало слово «семейный». На Лерикас я уже посмотрела, теперь хотелось посмотреть на Нарроугарда — главным образом, чтобы сверить с той приснопамятной картинкой.

Вот интересно, а дети у них есть?

— Для нас это большая честь, конунг, — чуть поклонился Эгмонт.

Мы с Сигурдом негласно переложили на него обязанность вести с Лерикас протокольные беседы. Валери удовлетворенно кивнула и скатала свой пергамент потуже.

— Сим, — сказала она, — а ты что стоишь как неродной? Дороги, что ли, не знаешь?

Как оказалось, дорогу Сим знал хорошо. Он провел нас по сводчатым коридорам в какую-то дальнюю комнату — не такую парадную, как красно-золотой зал, зато на порядок более уютную. Стены там были просто из деревянных досок, но доски эти были так идеально вытесаны, так плотно пригнаны друг к другу и так искусно подобраны, что рисунок одной продолжался в другой. Это не бросалось в глаза, как золотые узоры, но, если бы мне позволили, я бы не один час провела, рассматривая эти стены. Даже на вид они были очень теплыми, и я едва подавила желание провести пальцем по изогнутым линиям.

Мы расселись за небольшим столом, накрытым довольно скромно, причем у Сигурда был вид человека, которого этак запросто пригласили отужинать разочек в Вальхалле или у Эгира на дне морском. Одно место осталось свободным. Лерикас и правда была голодна: пренебрегая этикетом, она не стала дожидаться опоздавшего и преспокойно наложила себе на тарелку какого-то салата. Сим разлил вино, и конунг, не вставая, подняла кубок.

— За удачу! — сказала она, внимательно глядя мне в глаза. Отхлебнула глоток и бодро стала орудовать вилкой.

Вино было густое, и я разбавила его водой. Потом подумала и осторожно надкусила маленький пирожок.

Минут через пять в комнату вошел новый персонаж — высокий оборотень с резкими чертами лица и светлыми, почти что серыми волосами. И я невольно подобралась, потому что первой, что я в нем почувствовала, была его звериная ипостась. В отличие от всех встреченных мною прежде волкодлаков.

Я ничуть не испугалась, впервые увидев Сигурда в волчьем обличье. Да что там Сигурд! — я не испугалась целой толпы волкодлаков на площади и честно считала, что все эти суеверные россказни об оборотничьей жути суть такая же чушь, как Аррани в кольчужном бикини. Но сейчас я отчетливо понимала, насколько была неправа. Сигурд — человек, который может становиться волком. Рэнтар Нарроугард — это волк, в котором слишком мало человека.

Лерикас издала уже знакомый нечленораздельный звук и торопливо проглотила ложку салата.

— Дорогой, — прощебетала она, — у нас гости. Ты не против?

Я застыла с недонесенным до рта пирожком и, только посмотрев на изумленного Рэнтара, поняла, что нас опять разыграли.

— Что ты, любимая, — в тон ответил Нарроугард. Он обошел стол и поцеловал жену в подставленную щеку. — Когда ты женат на конунге Арры, гости — это такая приятная неожиданность.

— Это ты на что намекаешь? — грозно поинтересовалась Лерикас.

Рэнтар молча пожал плечами и занял свое место.

Я наконец проглотила тот кусочек пирога и повертела в руках остаток. Больше в меня уже не лезло, и я, воровато оглянувшись по сторонам, запихнула его под край тарелки.

— Ну что, господин магистр, — Лерикас, похоже, свыклась с тем, что ответа ей следует ждать только от Эгмонта, — какое впечатление на вас произвела Арра? Надеюсь, нам удалось вас хоть чем-то удивить?

— Госпожа конунг. — Рихтер коротко глянул на Веллена, сидевшего как раз напротив. — «Удивить» — это не то слово. Я никак не могу взять в толк, для чего золотому дракону мог потребоваться некромант такого уровня. Особенно если вспомнить, что лет десять назад на его поимку КОВЕН затратил немало сил.

— Но так и не поймал, — встрял Сим.

Заинтересованная сторона, то бишь сам Веллен, упорно не вступала в разговор, интересуясь исключительно запеченным в сметане карасем. Зато я слушала очень внимательно. Так, стало быть, не только тролли и Эгиров котел? Некромантия — мрыс с ней, а вот благополучно разрешившееся противостояние с КОВЕНом… Это да. Это интересно.

Значит, и у нас есть шанс…

На секунду я представила, как возвращаюсь в Академию. Будто въяве увидела Полин, которая выговаривает мне за взятые без разрешения зелья и отдельно — за похищенный флакончик в полосочку; элементаль, подсовывающую мне что-нибудь вкусненькое; Генри Ривендейла, которого непременно надо поблагодарить за подаренные ножи; Хельги… хотя, впрочем, Хельги благодарить явно не за что. Я вынырнула из своих мечтаний и услышала обрывок фразы Лерикас:

— …нужно учиться теоретической магии. Я послала запрос в КОВЕН, и в качестве учителя Эллендар прислал мне господина Веллена. Мы вполне довольны друг другом, хотя я боюсь, что ему пришлось куда труднее, чем мне.

— Трудно — это мне пришлось, — опять встрял Сим. — До сих пор перелинять не могу.

Я вопросительно приподняла левую бровь, от души надеясь, что достаточно точно копирую госпожу Ламмерлэйк. Конунг — о чудо — смущенно поежилась.

— Я хотела изменить цвет обивки кресла, — призналась она, — но немного напутала с вектором. А в кресле спал Сим… И вообще, — Валери повернулась к нему, — ты тогда маленький был! Я тебя просто не заметила!

— А в кого превращается уважаемый Сим? — вырвалось у меня.

Уважаемый Сим ухмыльнулся и внезапно исчез. Раздался мягкий прыжок, и ко мне подошел, высоко держа чуть изогнутый хвост, холеный кот невероятной серо-розовой расцветки.

— Хорошо, хоть цвета выбрала геральдические, — мурлыкнул он, легко запрыгивая ко мне на колени.

— Могу и поменять, — хладнокровно парировала Лерикас. — Благо теперь я знаю, как это делается. Темно-синий с золотом подойдет?

На кошачьей морде отразился совершенно человеческий ужас.

Валери вновь посмотрела на нас.

— Если многоуважаемые гости получили ответы на все свои вопросы, я полагаю, они не откажутся ответить на несколько моих. Сигурд, — (оборотень вздрогнул и чуть не выронил кубок), — какой первый вопрос задали тебе ковенцы?


Разговор тек и тек; Аррани Лерикас оказалась недурным психологом, вытаскивая из Сигурда такие подробности, которым, кажется, удивлялся и сам волкодлак. Я слушала вполуха — эта история была мне отлично знакома. Было ясно, что отдавать нас на съедение КОВЕНу здесь не собираются, и даже Эгмонт впервые за все время немного расслабился.

Сим уютно разлегся у меня на коленях; я почесывала ему то за одним ухом, то за другим, а он тихонько урчал от удовольствия. Смеркалось, но никто не приносил свечей. Я ясно видела лицо Лерикас, которая сидела возле окна, и шестым, седьмым — каким угодно — чувством ощущала присутствие Нарроугарда. Вообще-то странная они были семья. Уравновешенный и мудрый золотой дракон — и волкодлак, не то переломанный, не то искаженный. Вдвойне же странно было то, как хорошо они друг другу подходили. Рэнтара явно не волновало, что его супруга правит Конуигатом. А Лерикас, с тех пор как он вошел, уже не казалась такой пугающе… предвечной.

— Ну что же, — наконец сказала конунг. Она положила ладони перед собой и еще раз обвела всех нас взглядом. — Повторю: между Конунгатом и КОВЕНом нет договора об обязательной выдаче всех, кого Эллендар считает преступниками. В подобных случаях все зависит от моей доброй воли, а сейчас она скорее злая. Вам нет нужды просить меня о политическом убежище; я сама даю его вам. Живите здесь столько, сколько потребуется. Сигурд, ты — мой подданный. Я надеюсь, и Лыкоморье, и КОВЕН успели уяснить, что моих подданных дешевле не трогать. Ступайте. Я думаю, не пройдет и недели, как все разрешится. Сим, ты и дальше собираешься там лежать?

Кошкодлак, очевидно, хорошо помнил о темно-синем с золотом. Он лениво потянулся, спрыгнул с моих коленей, а с пола поднялся уже в человеческом обличье.

— За мной, господа, — бросил он через плечо. — А ты, Эрик, останься, мне не улыбается от вас двоих улицу отскребать…

Рихтер тихо хмыкнул — наверное, оценил Симову предусмотрительность.

9

Лерикас Аррская проводила гостей взглядом. Потом встала, подошла к окну и выглянула наружу. Под яблоней темнота была гуще, чем повсюду, Фенрир Волк, свернувшись в клубок, смотрел на убывающую луну.

Стоя у окна, она повернулась к Рэнтару — темный силуэт на фоне более светлого прямоугольника.

— Скажи мне, Рэнт, — мягко спросила Валери, — неужели я тогда была такой же забавной?

— Разумеется, нет, — ответил ее муж. — Их забавность делится на троих, а тебе все досталось целиком.


Содержание:
 0  Путь к золотому дракону : Мария Быкова  1  Глава первая, : Мария Быкова
 2  Глава вторая, : Мария Быкова  3  Глава третья, : Мария Быкова
 4  Глава четвертая, : Мария Быкова  5  Глава пятая, : Мария Быкова
 6  Глава шестая, : Мария Быкова  7  Глава седьмая, : Мария Быкова
 8  Глава восьмая, : Мария Быкова  9  Глава первая, : Мария Быкова
 10  Глава вторая, : Мария Быкова  11  Глава третья, : Мария Быкова
 12  Глава четвертая, : Мария Быкова  13  Глава пятая, : Мария Быкова
 14  Глава шестая, : Мария Быкова  15  Глава седьмая, : Мария Быкова
 16  Глава восьмая, : Мария Быкова  17  Глава девятая, : Мария Быкова
 18  Глава первая, : Мария Быкова  19  Глава вторая, : Мария Быкова
 20  Глава третья, : Мария Быкова  21  вы читаете: Глава четвертая, : Мария Быкова
 22  Глава пятая, : Мария Быкова  23  Глава шестая, : Мария Быкова
 24  Глава седьмая, : Мария Быкова  25  Глава восьмая, : Мария Быкова
 26  Глава девятая, : Мария Быкова  27  Глава первая, : Мария Быкова
 28  Глава вторая, : Мария Быкова  29  Эпилог : Мария Быкова
 30  Глава дополнительная, : Мария Быкова  31  Глава первая, : Мария Быкова
 32  Глава вторая, : Мария Быкова  33  Эпилог : Мария Быкова
 34  Глава дополнительная, : Мария Быкова  35  Использовалась литература : Путь к золотому дракону



 




sitemap