Фантастика : Юмористическая фантастика : Глава третья, : Мария Быкова

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35

вы читаете книгу




Глава третья,

где журчат фонтаны, цветут розы и линяют белкобли. Здесь ведутся разговоры о высоком, создаются картины и пишутся книги; маги рассуждают о политике, долге и утке по-кафски; а студентке де Трийе ну совершенно все равно, сколько брильянтов готов подарить ей некий кафский принц

1

Магистр Цвирт внимательно оглядел домик: маленький, уютный, с высоким крыльцом и ясными окошками, незамутненными, как взгляд адепта-двоечника на экзамене. Вокруг зеленели аккуратно подстриженные кусты, высаженные в строго определенном порядке, кое-где виднелись клумбы, заботливо обложенные речными камушками. На клумбах цвели полосатые розы, розовые бутоны виднелись и на кустах. Слева доносилось тихое умиротворяющее журчание. Ковенец глянул туда: журчал фонтан — подлинное достижение эльфийского искусства. Маг не разбирался в скульптуре, зато отлично помнил лекции по классической литературе Перворожденных и оттого сразу понял, что за сюжет воплощен в камне и бронзе.

На изящно вырубленном куске дикого гранита сидела, подобрав босые ноги, печальная бронзовая дева. Печаль ее можно было объяснить суровым лыкоморским климатом: из одежды на деве имелось одно только короткое платьице, да и то наполовину сползшее с плеча. У ног, в специальной выемке, лежал разбитый кувшин, и из бронзового горлышка неумолчно струилась вода. Бассейн был оформлен как естественный грот, к которому вели три ступени, сделанные из лучшего гномийского мрамора.

Сама легенда была довольно проста. На праздник Весенней Воды некая дева шла от родника и несла полный кувшин. Она поскользнулась на мокрых камнях, кувшин разбился — и дева от горя сама обратилась в камень. Но и в камне была она столь печальна и прекрасна, что боги сжалились над нею. Из презренных осколков чудесным образом забила чистейшая ключевая вода.

Каменной девы с ее безразмерным кувшином никто и в глаза не видел, но легенда о ней входила в «Зеленый круг», иначе «Весеннее кольцо, сплетенное из ивовых ветвей», а если совсем уж просто — в основной цикл эльфийских поэтических преданий. Потому все менестрели наперебой спешили воспеть ее в сонетах, лэ и лирических миниатюрах. Цвирт, который дважды пересдавал экзамен по эльфийской литературе, незамедлительно вспомнил подходящее случаю четверостишие:


Урну с водой уронив, об утес ее дева разбила.
Дева печально сидит, праздный держа черепок.
Чудо! Не сякнет вода, изливаясь из урны разбитой;
Дева, над вечной струей, вечно печальна сидит.

На бронзовых плечах эльфийской прелестницы играли лучи скудеющего света. Все, на что ни падал взгляд, казалось прекрасным, мирным и идиллическим, и Цвирт начинал испытывать вполне обоснованные подозрения. Уж слишком законченной была эта пейзанская картина. Не хватало разве что пчелиного гудения, которое доносилось бы с заднего двора.

Стоило ему лишь подумать об этом, как над головой раздалось гневное жужжание. Над магом возмущенно выплясывала одинокая оса. Цвирт замер. Не то чтобы он боялся ос, просто все, что он о них знал, можно было сформулировать короткой фразой: осы поодиночке не летают.

Словно в ответ на эту мысль из-за кустов вылетело черное гудящее облако. Магистр с тоской покосился на входную дверь, но не двинулся с места. Кто-то держит собак, кто-то ставит защитные заклинания, а кто-то — всего лишь заводит таких вот ос, держа их на надежной магической привязи. Рой, чуть растянувшийся в воздухе, облетел вокруг Цвирта и замер в полной боевой готовности. Маг подавил в себе малодушное желание закрыть глаза.

Вообще-то существовал определенный соблазн отгородиться от них Щитом. Но вот ведь в чем проблема: осы принадлежали учителю и вполне возможно, что они способны преодолеть еще не такую магическую преграду.

Вдруг Цвирт услышал короткий эмпо-призыв. Рой немедленно развернулся и четко, будто полк на параде, удалился восвояси. Только одна, самая подозрительная оса — возможно, та разведчица — прежде чем присоединиться к остальным, повисела напротив Цвирта еще несколько секунд.

Маг облегченно выдохнул.

Когда он поднял глаза, перед ним на дорожке стоял маленький ветхий старичок. Кажется, весь тот песок, которым посыпали дорожки, был обязан своим происхождением именно хозяину дома. Взгляд у старичка был добрым и немного рассеянным, так что Цвирт сам не понял, что именно заставило его выпрямиться, расправить плечи и втянуть живот, даром что живота как такового у него пока еще не было.

Старичок долго щурился на гостя, а после, просияв, всплеснул ручками.

— Поль, мальчик мой! — умилился он. — Вспомнил своего старого учителя? Как тебе мои пчелки?

— Хорошие… пчелки, — с некоторым усилием выговорил Цвирт. Спорить не приходилось — пчелки действительно были достойными.

— А мед какой дают! — бодро вещал старичок. — Не мед — бальзам! От всех болезней помогает, от эльфийских даже. Вот аунд Элдер не даст соврать… да где же он, аунд Элдер? А-а, в доме, я-то и забыл… вот она, старость!

Учитель Тэнгиэль подхватил Цвирта под руку, и тот всерьез напугался, что сейчас его поведут любоваться пасекой, а на пчелок между тем он насмотрелся на много лет вперед. Но учитель нацелился на дом, и это обнадеживало.

Сейчас он сам не понимал, зачем сюда явился. Визит в Академию оказался абсолютно нерезультативным — или результативным, но только со знаком «минус». Магистр Шэнди Дэнн, которую Цвирт тщательно обходил стороной все пять лет обучения, наверняка сделала из разговора с ним собственные выводы. Но если бы дело было в одной только Шэнди Дэнн!.. До определенного момента Цвирт полагал, что страшнее некромантки зверя нет, но он попросту не был еще знаком с белым слоном его новоприбывшего кафского величества. Едва скороходы успели объявить о приезде принца Саида, Буковец развил бурную деятельность — раньше Цвирт и не подозревал, что их меланхоличный директор способен на такую скорость. Ковенского эмиссара моментально припрягли к делу, и отказаться было просто невозможно: во-первых, для этого требовалось поймать директора, а Буковец был неуловим; во-вторых, Цвирт понадеялся поймать в этой мутной воде парочку упитанных рыбок. Рыбки не поймались, а работать пришлось много. К полудню ковенец твердо уверился, что вся эта суматоха, столь ловко переключившая внимание с беглого магистра на матримониально озабоченного принца, была не чем иным, как частью коварного рихтеровского плана. Принц, вынырнувший буквально из ниоткуда, внезапно и совершенно не вовремя, не оставлял места для иных объяснений.

Кое-как Цвирту удалось сбежать, но всю последующую ночь ему снились укоризненные глаза белого слона, которому вечером не вымыли ног и не отполировали бивней. Поутру, отогнав кошмарное видение подальше, магистр решил систематизировать полученную информацию. Увы, ее было так мало, что ни о какой системе и речи быть не могло. Собственно, все сводилось к одной фразе: Рихтера нет, не было и не предвидится.

Наскоро связавшись с КОВЕНом, Цвирт выяснил — волкодлак нигде не объявлялся. По идее следовало написать руководству отчет о проделанной работе, но магистр не без оснований полагал, что подробное описание повадок белого слона едва ли заинтересует Магистра Эллендара. У КОВЕНа до сих пор не было ни единой зацепки. Цвирт долго думал, что теперь делать, и от отчаяния решился на абсолютно нелогичный поступок.

Когда у него что-то не получалось, он всегда шел к учителю. А сейчас разве что-то сильно изменилось? Учитель всегда находил ошибку в вычислениях, даже если ответ совпадал с приведенной в учебнике цифрой… кроме того, учитель отлично знает этого мрыса. В смысле лучшего боевого мага Лыкоморья. Рихтер всегда считался любимым учеником Тэнгиэля — это было очень заметно, ибо учитель всегда действовал по правилу «кого люблю, того и уму-разуму учу».

Конечно, учитель Тэнгиэль сильно постарел, но в целом он остался прежним. Невысокий, бородатый, с длинным носом, вызывающим невольный вопрос, нет ли в семье этого мага гномов, он все так же излучал дружелюбие — и сейчас, и в былые времена Цвирт почти не обманывался на этот счет — и по-прежнему предпочитал обращаться к своим ученикам не иначе как «мой мальчик». В устах любого другого преподавателя это показалось бы глупо, нелепо или слащаво. Но перед Цвиртом был не любой преподаватель. Перед Цвиртом был учитель Тэнгиэль, за годы обучения в Академии выколотивший из адепта Поля Цвирта немало глупостей и пыли.

Если он не знает, где находится Рихтер, значит, этого не знает никто.

Не то чтобы Цвирт сильно хотел встретиться с исчезнувшим магистром Рихтером. Совсем наоборот — он понятия не имел, что станет делать, если обнаружит его сидящим на веранде у учителя и мирно потягивающим чай. Но Цвирту впервые досталось серьезное задание, и провал автоматически означал полный крах всей его последующей карьеры.

Пока Цвирт предавался воспоминаниям, планам и мечтам, учитель Тэнгиэль, цепко придерживая его под локоток (хватка у учителя осталась прежняя, и магистр даже не пытался освободиться), провел гостя по саду, показал — к счастью, издалека — семь ульев, на каждом из которых была изображена восьмилучевая иорданская звезда, и поднялся на летнюю веранду. Там, в тени плетеной решетки, стоял деревянный столик, на котором возлежала огромная растрепанная книга — не иначе как сборник заклинаний. Рядом на плетеном же креслице сидел унылого вида ученик в черной просторной хламиде, перехваченной в талии широким ремнем. «Станешь тут унылым!» — подумал Цвирт, которому было жарковато даже в полевой ковенской форме. Помимо хламиды безымянный пока ученик отличился и прической: волосы у него были короткие, но на левом плече лежала тоненькая длинная косичка.

На Цвирта ученик посмотрел с интересом, а на Тэнгиэля — с немой надеждой.

— Ну-с, — бодро сказал учитель, потирая сухие ладошки, — и на чем мы остановились?

Ученик тяжело вздохнул.

— Утка по-кафски, учитель, — печально поведал он. — «Взять три части кардамона и одну — мелко перемолотой василисковой чешуи…»

«Чешуя-то здесь зачем?» — ошарашенно подумал Цвирт, но вопросов благоразумно задавать не стал.

— Как ты думаешь, Поль, — немедленно поинтересовался учитель, — для чего в этом рецепте присутствует василискова чешуя?

Поль потупился. Будь Тэнгиэль один, он бы честно сказал, что не знает, но ученик смотрел на старшего собрата с нешуточной надеждой. Ясное дело: если не ответит Цвирт, отвечать придется ему — а он, похоже, отрабатывал здесь летнюю переэкзаменовку.

— Э-э… — осторожно начал Цвирт. — Вероятно, чтобы… это… лучше пропеклось!

Что еще можно делать с уткой, Цвирт попросту не представлял. Не сырой же есть, верно?

Учитель просиял:

— Поль, мальчик мой, ты обрадовал старика! Вот, вот именно!

Он так и лучился радостью, а Цвирт возносил немую мольбу небесам, чтобы его не спросили, с какой целью здесь применяется кардамон. С каждой минутой он все меньше понимал, что происходит, а уж о контроле над ситуацией даже говорить не приходилось.

Тэнгиэль отечески похлопал ученика по плечу.

— Ты, наверное, устал, мой мальчик? — ласково спросил он. — Иди, отдохни… попей чаю. На столе стоит банка с медом.

Ученика явственно передернуло. Очевидно, не только Цвирт сумел оценить местных пчелок.

— А ты, Поль? — Внимание Тэнгиэля переключилось на Цвирта, а его радушию не было конца. — Ты, вероятно, тоже проголодался с дороги? Идем-идем, давно пора обедать! А заодно мой родич покажет тебе свою картину…

Уже почти ничего не соображая, Цвирт позволил учителю отвести себя в дом. Он сам не помнил, как очутился за небольшим столом, накрытым клетчатой скатертью. Учитель бодро потчевал его всем подряд, но в какой-то момент Цвирт вдруг сообразил, что время уходит, и попытался изложить свою проблему. Однако он быстро выяснил, что стоит открыть рот, как на столе перед тобой будто по волшебству появляется новое блюдо — и все надо пробовать, а не то учитель обидится. Цвирт не желал лопнуть прямо здесь и сейчас, и с этим надо было что-то делать.

Арлаутар аунд Элдер, древний до прозрачности эльф, смотрел мимо него устремленным в вечность взглядом. Цвирт дважды оглянулся, но очень быстро зарекся это делать, потому что учитель всякий раз успевал подложить ему на тарелку добавки. Очевидно, Арлаутар видел что-то свое, недоступное простому взгляду. Не мог же он так пялиться на расшитый петушками рушник!

Молчаливый ученик притащил очередной судочек, и учитель уже потянулся снять крышку. Необходимо было срочно переключить его внимание, и Цвирт, в минуты опасности соображавший очень быстро, поспешно спросил:

— А что это за книга, учитель, — там, на веранде?

Тэнгиэль, почти дотянувшийся до крышки, вновь взмахнул руками:

— О-о, ты всегда был наблюдателен, мой мальчик! Вот если бы к твоей наблюдательности еще и капельку сообразительности!

Это было весьма в его духе. С одной стороны, он хвалил, с другой — подкалывал. Дать ложку меда и капельку яда. Все для твоей пользы, мой мальчик, только для твоей пользы!..

Цвирт поймал себя на мысли, что где-то даже жалеет несчастного Рихтера, который по долгу службы был обязан подолгу общаться с учителем Тэнгиэлем. Наверное, оттого и сбежал.

— Это не просто книга — это наброски труда всей моей жизни! Полный авторский сборник редчайших кулинарных рецептов Лыкоморья и прилегающих стран!.. В юности я желал составить сборник рецептов со всего мира, но с возрастом стал понимать подлинный масштаб этой проблемы и реально соотносить свои желания и возможности…

Цвирт ожидал услышать о сборнике боевых чар, но все едино почти не удивился. Учитель Тэнгиэль славился своей неординарностью, плавно перетекавшей в абсолютную непредсказуемость, — она была самым страшным его оружием, ибо никто на свете не мог предугадать, что он в следующий момент сделает или скажет. Он мог вывернуть проблему наизнанку и найти решение там, где никакого решения нет и быть не может. Конечно, лучшим боевым магом Лыкоморья считался Эгмонт Рихтер, но только потому, что учитель до сих пор был вне всякой конкуренции.

Мысль о Рихтере помогла вспомнить, ради чего Цвирт, собственно, приехал. Он настороженно посмотрел на Тэнгиэля — вроде у учителя не было под руками ни кастрюльки, ни банки, ни судка — и, откашлявшись, решительно сказал:

— Учитель, все это очень интересно и познавательно, но я пришел сюда не за этим. Мне нужен ваш совет… ваш и почтенного айлэри Арлаутара.

Помянутый айлэри медленно и с достоинством перевел взгляд из вечности в реальность — то есть с рушника на Цвирта.

— Мы слушаем тебя, — негромко произнес он.

«Есть!» — с совершенно неподобающей гордостью подумал магистр. И пока у него имелась такая возможность, обрисовал ситуацию — быстро и четко, короткими фразами, чтобы не утомлять почтенных стариков. Так кратко и емко он не отчитывался даже Магистру Эллендару. Рассказывая, он заново обдумывал проблему, так и сяк прокручивая отдельные ее части.

Из ковенской тюрьмы пропал заключенный — арестованный несколько лет назад волкодлак, который спустился с Драконьего Хребта с опаснейшим амулетом в кармане. Это раз, как говаривал известный герой целой серии лубков Эрастус Неподражаемый. Поблизости обнаружены следы телепорта, выстроенного столь мастерски, что обнаружить точку выхода практически невозможно. Сейчас над этим работают эксперты, но с каждой минутой шансов становится все меньше и меньше. Это два. Заклинание Решетки зарегистрировало, что около полуночи в тюрьму зашли двое: Эгмонт Рихтер и некий незарегистрированный маг. Если верить Решетке, здания они не покидали, но обнаружить их там не смогли даже «гончие». Да и телепорт рядом с тюрьмой сооружал подозрительно опытный маг. Это три. И, точно всего этого было мало, над тюрьмой витал четкий, удивительно яркий отпечаток ауры одного из Высоких Фэйри.

Это четыре.

А особенную прелесть ситуации придавало то, что полгода назад Рихтеру был передан на хранение другой амулет, принципом действия и степенью опасности весьма схожий с тем, из-за которого был в свое время арестован проклятый волкодлак!

Куда делся Рихтер? Кто его сопровождал? Каким образом они связаны с исчезновением волкодлака и как оно вообще могло произойти? И что, позвольте узнать, забыли здесь Старшие Существа? Цвирт с надеждой смотрел на Тэнгиэля, потому что только он мог разобраться в этом хитросплетении вопросов, которые плавно перетекали друг в друга, огибая даже намеки на возможный ответ.

Учитель сложил ладони домиком и многозначительно посмотрел на Поля через дырочку.

— Ты много выяснил, мой мальчик, — одобрительно сказал он. — В сложившейся ситуации твои действия были достаточно грамотными. Что скажешь, Арлаутар?

— Я согласен, — все так же неспешно ответствовал эльф. — Особенно меня радует установленный контакт с белым слоном.

Цвирт посмотрел на аунд Элдера, подозревая насмешку, но тот был смертельно серьезен.

— Вы смеетесь, айлэри, — почти обреченно сказал магистр.

Арлаутар приподнял тонкие брови.

— Отнюдь, — только и произнес он.

— Но я недоволен, Поль! — вмешался учитель. — Я недоволен, потому что ты снова и снова допускаешь свою старую ошибку. Пройдя весь путь, ты остановился, не сделав последнего шага! Да! Печально видеть, что я, хоть и приучил тебя видеть, не привил тебе способности рассуждать.

— Что вы имеете в виду, учитель? — выдохнул Цвирт.

— Только то, что сказал, — невозмутимо отвечал тот. — Добавлю еще кое-что: ты прав, мой мальчик, и я чувствую, что мой Эгмонт принял в событиях этой ночи немалое участие… Видна его рука. Да. Рука и стиль! А если так, ты быстро найдешь ответы, стоит тебе лишь подумать, кто такой Эгмонт и в чем его суть.

— Но…

Тэнгиэль оборвал его, приподняв руку:

— Я сказал, Поль, и прошел за тебя целых полшага. Остальное ты пройдешь сам. И запомни, что Магистр Эллендар никогда не дал бы тебе поручения, превышающего твои возможности. А теперь иди… или, быть может, ты хочешь взглянуть на картину моего друга и родича? Он ею очень гордится! Великолепное батальное полотно в лучших традициях панорамной эльфийской живописи…

— Нет-нет, — поспешно помотал головой магистр. Эльф загадочно посмотрел на него прозрачными глазами цвета морской воды, и Цвирт быстро уставился на скатерть. — Прошу меня простить, о достопочтенный айлэри, но я пока не чувствую в себе… э-э…

— Просветления… — шепнули из-за плеча. Цвирт скосил глаза — ему подсказывал давешний адепт с косичкой.

— Просветления! — ухватился маг за единственную подходящую мысль. — А засим спешу откланяться.

— Погоди, погоди, мой мальчик!

Учитель уже исчез в соседней комнатке. Было слышно, как он подтаскивает к стене табурет, вскарабкивается на него и открывает какие-то дверцы, гремя посудой. Цвирт ждал, переминаясь с ноги на ногу и избегая пересекаться взглядом с айлэри Арлаутаром. Адепту с косичкой он давно уже украдкой показал большой палец.

Наконец Тэнгиэль вернулся в обеденную комнату. Весь сияя, как новенький амулет, он вложил в руку Цвирту крошечный мешочек из красной кожи.

— Чешуя, — заговорщицким шепотом сказал он, предупреждая недоумение магистра. — Василискова чешуя, измельченная в глиняной ступке. Кто знает, Поль, мой мальчик, вдруг тебе захочется приготовить утку по рецептам земли Каф?

2

Зеленый круг погас, и Цвирт вышел из телепорта, прижимая к себе мешочек с толченой василисковой чешуей. Вокруг простирался главный столичный парк; магистр аккуратно перешагнул через невысокий заборчик, которым буквально на днях обнесли зону для телепортации, и медленно двинулся по посыпанной мелким гравием дорожке.

На круглых клумбах, обложенных крашеным кирпичом, цвели белые розы. Магистр посмотрел на них блуждающим взглядом и неожиданно припомнил, что именно этот сорт носит замысловатое название «Верность меня обязывает». Такие цветы очень любила некая Алехандрина, которая — Поль очень на это надеялся — со временем согласится стать госпожой Цвирт, но сейчас розы ассоциировались у магистра только с учителем Тэнгиэлем.

С вредным эльфом у него ассоциировался белый слон.

Что он узнал? Да ничего, о чем можно было бы написать в докладе, который завтра — уже завтра! — надлежит подавать Совету КОВЕНа! Что случилось? Где волкодлак? Где Рихтер? Кто этот неизвестный маг… Тут Цвирт понял, что мысли его ходят по кругу, и присел на удачно подвернувшуюся скамейку.

Между клумбами носилась туда-сюда маленькая девочка в коричневой тунике. За ней с криком: «Лизабелла! Лизабелла!» — гонялась девочка постарше. Цвирт мрачно наблюдал за резвящимися детьми, чувствуя жгучую зависть к каждому, кому не придется докладывать Эллендару о полном провале доверенной миссии.

Вдруг перед его внутренним взором встало лицо учителя Тэнгиэля, и Цвирт приподнялся со скамейки, чувствуя внезапное озарение.

Суть Эгмонта Рихтера!.. А кто он еще, как не учитель? Будь он в первую очередь боевым магом, зачем ему отказываться от места в Совете? А значит… значит, проблема незарегистрированного мага решается очень просто. Это всего лишь адепт — скорее всего, адепт старшего курса. Чтобы выяснить его личность, необходимо просто поднять все списки!..

Многое осталось непонятным, и особенно магистра смущали Великие Фэйри. Но появился хоть какой-то свет в конце туннеля!.. Цвирт уже соскочил со скамейки, готовый рыть землю носом, как вдруг сообразил, что списки означают Академию, Академия — директора Буковца, а там уж и до белого слона недалеко. Но сейчас ему море было по колено. У клубка загадок, кажется, обнаружился свободный хвост, и Цвирта переполняло желание осторожненько за него потянуть. Решившись, он уверенно зашагал туда, откуда только что пришел, — на мраморную плиту, исчерченную телепортационными символами.

3

— …И пассировать в течение двух минут. Записал?

— Да, учитель, — смиренно кивнул адепт. За неделю, проведенную в доме учителя Тэнгиэля, он узнал много разных слов, в том числе «пассировать», «бланншровать», «фуа-гра», а также заметно пополнил запас заковыристых эльфийских ругательств.

— Перепишешь вот отсюда и досюда. — Палец учителя отчеркнул расплывчатую строчку в старинной пожелтевшей тетради, оставив короткую, чуть светящуюся полосу. — А после этого, мальчик мой, возьмешь тот учебник, что лежит на шкафу. В твоем распоряжении два часа, а по истечении этого срока я проверю, как у тебя обстоят дела с призывающими чарами.

— Да, учитель, — еще смиреннее откликнулся адепт. Он уже успел уяснить, что это самая безопасная формулировка.

Тэнгиэль покивал, посопел, посмотрел, как студент выводит букву за буквой, нашептывая заклинание против клякс, и покинул веранду.

В большой комнате было очень светло — Арлаутар работал, отдернув все шторы. На массивном станке была натянута ткань — семь на восемь, восемь на семь — а на подставке, как краски у живописца, стояли одинаковые квадратные баночки, полные лучшего гномийского бисера. Арлаутар отходил на два шага назад, окидывал критическим взглядом полотно, нанизывал на иглу несколько бисерин нужного оттенка… Станок был установлен таким образом, чтобы на него не падал прямой солнечный свет, но бисер все равно лучился яркими цветами.

— Найдут или нет? — спросил эльф, не отрываясь от работы. Сейчас он работал над плащом короля Финденгейро, расцвечивая его по меньшей мере пятнадцатью оттенками красного цвета.

Тэнгиэль молча улыбнулся.

— Интересная задачка, — признал он некоторое время спустя. — Значит, из Высоких Фэйри?.. Я ждал чего-то подобного все эти двенадцать лет…

Арлаутар скептически посмотрел на последнюю пришитую бисеринку.

— Если волкодлак, значит, в игру вступят драконы. Рано или поздно, но этого не избежать… Кстати, — он резким движением приподнял голову, — а не выпить ли нам по стаканчику? Только условие: этому твоему, с косичкой, — не наливать. Молодежь совсем разучилась пить, а ведь это один из лучших!..


— К чему ты сказал про слона? — спросил Тэнгиэль получасом и пятью стаканами медовухи позднее.

Эльф посмотрел на него, хмыкнул и долил себе еще из кувшина. Адепт с косичкой хмуро косился на них из-за книги.

— Так все-таки — к чему? — Тэнгиэль умел быть очень настойчивым.

Арлаутар аунд Элдер, его младший брат, пожал плечами:

— Слон, друг мой, никогда не случается просто так…

4

Двадцать второго изока в без малого три часа дня Полин де Трийе сидела на кровати и уныло пролистывала пятый том конспектов по технологии лекарственных форм. Экзамены надвигались неотвратимо, как песчаная буря, а магистр Ламмерлэйк ясно дала понять, что на автомат студентка де Трийе может даже не рассчитывать. И не столь важно, что первую сессию оная студентка закрыла на все пятерки, а во втором семестре работала, как… как полторы Яльги, мрыс дерр гаст!.. То есть автомат Полин, конечно, предложили, но кому нужна эта унылая четверка!

Полин было печально. Она очень надеялась на этот конкретный автомат, ибо пять экзаменов — это, знаете ли, невеликая радость летом. Дни, как назло, стояли солнечные, во дворе этак ненавязчиво журчал фонтан, а вокруг ходил довольный гном-завхоз, невесть куда засунувший свою вечную лопату. Но гулять было нельзя: совесть не позволяла, идти же в библиотеку и готовиться по-человечески оказалось решительно невозможно.

В библиотеке засел принц. Можно сказать, он там окопался.

Разведка в лице близнецов аунд Лиррен, пронюхавших все раньше всех и сунувших везде свои длинные эльфийские носы, доносила весьма странные и противоречивые сведения. Сперва говорили, что принц спешно штудирует тактические трактаты, дабы осадить Академию (Межинград, царский дворец, сердце прекрасной Полин) по всем правилам военного искусства. Потом стали утверждать, что он учит лыкоморский язык, потому что на самом деле знает только слова «люблю» и «лыковка», а все остальное за него болтал специальный маг-говорун. Было еще мнение… ах, да много было мнений, но неужели Полин станет все это слушать?..

Она и не слушала, тщетно пытаясь сосредоточиться на технологии лекарственных форм. Портрет принца, развернутый лицом к стене, прожигал страстным взглядом обои.

…А ведь магистр Ламмерлэйк почти наверняка собиралась поставить ей автомат. Да кому же еще его ставить, если не ей? Может, в теории Полин разбирается не так ловко, как Китти, и терминами так не сыплет, зато любое зелье сварит с закрытыми глазами! А магистр всегда говорила, практика — она важнее, одними конспектами еще никто никого не вылечил.[3] Это все… это все принц этот дурацкий виноват! Свалился как снег на голову, преподаватели туда-сюда бегают, в день по четыре посольства принимаем! Ну конечно, ему-то экзамена госпоже Ламмерлэйк не надо сдавать!

Полин со злостью захлопнула конспекты и, шмыгнув носом, подперла кулачками подбородок. Принц — Саид этот, на слоне, понимаете ли! — упрямо не шел у нее из головы. Конечно, она поступила правильно, тут и думать не о чем; она не какая-нибудь там Викки, за ней и до этого разные выскочки ухаживали, уж будьте спокойны! Цену себе она знает. Но…

Но стоило вспомнить полный обожания взгляд, устремленный на нее поверх белкоблевой шубки (ах, этот белкобль… шоколадный оттенок, как в том каталоге… нет, нет, я не думаю об этом!), как Полин невольно смягчалась. На нее никто никогда так не смотрел — страстно, нежно, умоляюще… хотя, с другой стороны, взгляд почему-то казался алхимичке подозрительно знакомым.

Нахмурившись, Полин в очередной раз пыталась сообразить, где же она могла видеть подобное. Ну точно не на картинке — такого не нарисуешь. В театре? Да нет, уж больно воспоминание свежее. Может, Яльга какой фантом создала?

Яльга!

И тут Полин осенило. Она аж подпрыгнула на кровати от возмущения. Ну точно! Как же она сразу не сообразила!

Точно таким же нежным, ласкающим и одновременно требовательным взглядом ее соседка по комнате взирала на новые амулеты, которые, как правило, покупала на следующий же день после стипендии. Полин явственно припомнила, как сияющая Яльга рассматривала свои сокровища, разве что ручек к груди не прижимая от умиления, и окончательно разозлилась. Вот я, значит, кто для него, да?

«Ну и читай там свои книжки до посинения!»

Пытаясь отвлечься, Полин схватила со стола первый попавшийся учебник. Так… «Бестиология в алхимическом аспекте». Учебник был стареньким, тоненьким и бумажным, но по нему отчего-то удивительно ловко получалось гадать — наверное, потому что написан он был весьма вольным стилем. Сейчас Полин как никогда нуждалась в совете небес. Ну-ка, страница сорок два, второй абзац сверху…

«В далеких эльфийских лесах живет зверь белкобль — хищный, зеленый, с длинным пушистым хвостом. Бегает он быстро, прыгает далеко, хвостом умеет цепляться за ветки, и никакой лучник не сумеет попасть ему стрелой в глаз. Хотя бы потому, что охотиться в эльфийских лесах — себе дороже: ведь остроухие не знают худшего преступления, чем браконьерство.

Но вернемся к белкоблю.

Шерстку молодой белкобль имеет очень жесткую, почти колючую, но говорят, что на животе у него есть полоска шириной в палец, где мех не растет. Со временем мех становится все мягче, белкобль начинает испытывать дискомфорт, и на пятьдесят третьем году жизни наступает пора линять. Белкобль чувствует это заранее, дней за пять. Он находит себе убежище, строит тайное гнездо и ложится там, свернувшись в тугой комок. Так лежит он девять дней и восемь ночей: сперва старая кожа трескается по шву, потом медленно сходит, и белкобль постепенно вылезает из нее, мокрый, несчастный и зеленый, как еловая хвоя. Пока новый мех не высохнет, он прячется в гнезде, а потом навсегда покидает его.

Странным образом сброшенная шкурка меняет цвет: со временем она становится шоколадной. Она мягка, тепла, не пропускает влаги и ветра, и за каждую шкурку платят золотом значительно больше, чем по весу. Ведь найти гнездо линяющего белкобля трудно даже опытному эльфийскому следопыту…»

Опомнившись, Полин захлопнула книжку. Нет, ну так ведь нечестно! Они что все, сговорились?

Она же так мечтала об этом! Принц, романтика, любовь с первого взгляда… Что хотите делайте, а никому не позволено так топтать нежные девичьи мечты!

Полин хлюпнула носом еще раз, потом еще и еще, но вовремя сообразила, что сейчас потечет косметика. Да и нос распухнет и покраснеет… А все этот Саид, чтоб его там!.. Приехал, перевернул все в Академии с ног на голову, загубил бесповоротно всю жизнь ни в чем не повинной девушке — и хоть бы хны! Сидит себе, понимаешь, книжки спокойно читает — нет чтобы настойчиво добиваться взаимности!

Тут Полин поняла, что окончательно запуталась. С одной стороны, принц ей был совершенно даже и не нужен, с другой же — было обидно, что Саид не делает никаких попыток загладить вину. Алхимичка сама толком не знала, чего ей хочется больше: чтобы принц возник на пороге ее комнаты с огромным букетом роз (непременно белых, да!) или провалился пропадом туда, откуда и прибыл. Вместе с белкоблевой шубой и алмазными диадемами.

Да сдались они Полин, все эти сокровища!

Тут Полин как-то вдруг четко осознала, что, начиная с самого приезда злосчастного принца, она ни разу не смогла толком поесть. Сначала было некогда (торопилась к нему, это же надо!), потом кусок в горло не лез от обиды, потом было так тоскливо, что на еду и смотреть не хотелось. Ну уж нет, от голода она точно помирать не собирается!

Этого мрысов принц уж точно не дождется!

Девушка решительно отложила учебники и замерла. Откуда-то от двери явственно пахло корицей. И не просто корицей, а корицей и свежими булочками. Полин развернулась на запах и восхищенно прижала ладошку к губам.

На маленьком изящном столике с медальонами по краю столешницы — точно такой же, но попроще, Полин видела у тетушки Эллис в ее кабинете — стояло блюдо с горкой восхитительных крошечных плюшек, посыпанных сахаром и корицей. За ним виднелся круглый бочок хрупкой фарфоровой чашки, а дальше исходил ароматным паром начищенный до зеркального блеска кафийник. Оттуда явственно пахло превосходным какао.

Над всей этой красотой витала элементаль, ради такого случая приобретшая и форму, и цвет, и объем. Вид у нее был патриотический: по всему телу, от носа до хвостика, пробегали полоски цветов лыкоморского флага.

— Кушать подано, — возвестила она и поинтересовалась, умильно заглядывая снизу вверх: — Подкатить?

— Подкатить, — повторила ошарашенная Полин.

Ловко орудуя ложноножками, элементаль подкатила столик к кровати. Полин присмотрелась к нему получше: право слово, это того стоило. Идеально гладкая столешница представляла собой квадратную плиту синего мрамора, испещренного светлыми прожилками; ножки у столика были сделаны в виде старинных колонн с неглубокими каннелюрами и позолоченными штуковинами у основания. Медальоны, привлекшие ее внимание с самого начала, были вырезаны из красновато-оранжевого камня, напоминавшего своими переливами закат, и чередовались с овальными камеями, выбитыми на белом и темно-сером фоне.

Столик — это, конечно, хорошо, однако мебелью сыт не будешь. В конце концов, даже если плюшки и все прочее изъяты у принца (а откуда же еще?), то это в какой-то степени справедливо. А посуду мы потом вернем обратно.

Приняв единственно верное решение, Полин сразу повеселела и надкусила первую плюшку. Элементаль быстренько налила шоколаду в чашку и заботливо поинтересовалась:

— Нравится?

— Очень, — ответила честная Полин, прожевывая предпоследний кусочек и примеряясь к следующей плюшке.

— Может, маслица подать, а, вторая хозяйка? А то я мигом!

Полин задумалась. Соблазн был велик, но после стольких дней почти что голодания следовало ограничивать себя. И потому она со вздохом ответила:

— Лучше завтра. Или сегодня за ужином.


Плюшек было в самый раз: не много и не мало. В каком-то умном журнале Полин вычитала, что переставать есть надо именно тогда, когда чувствуешь себя еще не совсем сытой. Вот и сейчас она понимала, что с удовольствием съела бы еще одну… ну ладно, две плюшки. Стало быть, она не до конца сыта, и это правильно. Да и блюдце с плюшками… тарелка… хорошо, будем честными — блюдо — оказалось довольно маленьким, и булочки были разложены очень хитро, в соответствии с диетическими канонами.

— Поел — сердцем подобрел! — констатировала довольная элементаль.

В этот момент в дверь постучали. Полин сперва закончила доливать себе в чашечку какао и только потом сказала:

— Открыто… Кто там?

«Там» были близнецы — усталые, перемазанные землей, но донельзя возбужденные. Уже неделю они отрабатывали повинность и вскапывали для гнома-завхоза бесконечные грядки и клумбы. Гном туманно намекал, что в землю придется что-нибудь посадить, и авторитетно утверждал, что ничто так не насыщает, как овощ, посаженный своими руками. Но братья аунд Лиррен не хотели насыщаться гипотетическим овощем. По утрам, когда надлежало копать отсюда и до обеда, они желали спать, а днем, когда такая возможность подворачивалась, спать было решительно невозможно. Как же, столько дел не сделано, столько пакостей не придумано!.. И потом, можно подумать, каждый день кафские принцы в Академию приезжают!

Едва дверь приоткрылась, элементаль немедленно спрятала столик куда-то в глубины пятого измерения. Полин осталась сидеть с горячей чашкой в руке, прекрасная, сытая, но печальная. Такой ее и увидели братья аунд Лиррен.

— Привет! — сказал Эллинг.

— Яльга не появлялась? — спросил Яллинг.

— Ой, как я устал! — поведал Эллинг.

— Поесть чего-нибудь водится? — жалобно поинтересовался Яллинг.

— Уже нет, — меланхолично ответила Полин, допивая остатки какао.

— Хельги заходил? — понимающе спросил кто-то из близнецов, и довольные эльфы хором захихикали.

— Диета, — вздохнула Полин и сделала скорбное личико.

На это братьям сказать было нечего. Они одновременно плюхнулись на застонавшую Яльгину кровать, и правый заглянул под покрывало, а левый приподнял подушку.

— Чего надо? — недовольно проскрипела элементаль. — Ужо я вам!..

— Ладно, ладно, — благодушно отмахнулся Эллинг. — Яльга-то где?

— А я знаю? — пожала плечами Полин.

— Уж всяко не под кроватью прячется… — пробурчала недовольная флуктуация.

Тема Яльги и ее загадочного исчезновения исчерпалась — все предположения на этот счет закончились еще вчера, и самой разумной была идея, что Яльга отбыла куда-то с Рихтером, которого тоже не видать, но это как раз хорошо. Переглянувшись, близнецы перешли к тому, для чего, собственно, и явились. Перебивая друг друга и заканчивая чужие фразы, они поведали Полин, что далеко не все мужчины одинаковы, что их, можно сказать, переполняет сочувствие к младшей боевой подруге и что прямой долг каждого уважающего себя эльфа — помочь дамасели в беде.

— Мы ж ведь не какие-нибудь там… норданы! — гордо заявил Яллинг.

Полин не слишком разбиралась в эльфийских народностях и потому не смогла оценить пафоса этой фразы. Но на душе у нее все равно потеплело.

— И как там этот… как его… принц? — только чтобы поддержать беседу, осведомилась вежливая алхимичка.

— Да неплохо… — ляпнул, не подумав, Эллинг, но брат сделал ему страшные глаза и ткнул в бок локтем.

— Страдает! — авторитетно заверил он. — Очень страдает. Ну прямо кушать не может, как страдает!

Полин засветилась от восторга.

— Страдает? — переспросила она третьим бальным голоском.

— Страдает! — слаженным хором подтвердили близнецы.

Это было очень приятно. Тем более что плюшки при таком раскладе все равно пропали бы даром.

— Вот только того, Полин… — начал было Яллинг и замялся. Полин насторожилась. — Вот даже и не знаю, как тебе это сказать…

— Он, конечно, гад еще тот, — уверенно перебил Эллинг, — и от тебя, сразу видно, ну просто без ума…

— Однако же ваши алхимички времени даром не теряют. Мы, когда сюда к тебе сейчас шли… знаешь, где пальма стоит?

— Знаю, — нехорошим голосом сказала Полин. Своих однокурсниц она действительно знала хорошо. Вполне возможно, что под пальмой уже вовсю шел очередной тур кастинга на роль жены ее принца. Ее собственного принца, между прочим!

— Так вот, там были Ликки и Эриа. Мы думаем, они там и сейчас сидят, так что чего тебе говорить — сама иди да послушай. Они же как языками зацепятся, так раньше чем через час и не уйдут…

Последние слова он договаривал, уже обращаясь к спине Полин. Алхимичка, пылая праведным гневом, ринулась прочь из комнаты. В голове у нее роились тысячи планов, как заставить этих двух выскочек навсегда прибрать свои цепкие длинные лапки!

Ишь, пользуются моментом!

Негодяйки!..

5

Братья аунд Лиррен переглянулись и торжественно пожали друг другу руки.

— Дело в шляпе, — улыбаясь во весь рот, констатировал Эллинг. — Что там нам обещал Саид? Два рубина с голубиное яйцо и засадить все эти мрысовы грядки? Или рубины нам обещал визирь?

— He-а, Саид, — довольно сказал Яллинг. — И почетное место на свадьбе, забыл?

— Точно! Тогда в шатер к нему через полчаса?

— Не-э, рано! — Яллинг сурово помотал головой. — Ты что, Полин не знаешь? Лучше перед закатом — он как раз будет добрый, аж жуть.

Эллинг извлек из кармана длинную полосу пергамента. Там под разными порядковыми номерами шли левый визирь, правый визирь, главный казначей и западный придворный маг принца. Отдельным мелким шрифтом значился директор Буковец, туманно пообещавший некие послабления на дифференцированном зачете.

Под списком была проведена жирная черта и выставлена общая сумма. Она радовала глаз и приятно грела душу.

Посмотрев на это дело, элементаль пошла мелкой смущенной рябью. Одним движением она вытащила из воздуха столик попроще, без всяких изысков и каннелюр, зато с отпотевшей бутылью, запечатанной сургучом.

— Ялле, Элле…

Ошалевшие близнецы опасливо обернулись и замерли, не поверив своим глазам. Яльгина элементаль, которую давно уже прозвали «сторожевой», с радушной улыбкой вытаскивала одно за другим блюда с яствами и с ловкостью опытной хозяйки упихивала их на стол. Последней оказалась круглая тарель с восточными сладостями, варенными в меду.

— Это… — Эллинг откашлялся. Элементаль заулыбалась еще шире. — Ты это чего? Дразнишься?

— Как можно! — оскорбилась элементаль. — Друзья старшей и младшей хозяйки, разве ж я голодного студента не понимаю?

— Понимаешь, — подтвердил Яллинг. Острым как бритва кривым кинжалом он отмахнул от окорока приличный шмат и немедленно впился в него зубами. — Ой, понимаешь… — Дальнейшее было неразборчиво, ибо вещать с полным ртом было сложно даже близнецам аунд Лиррен.

Сложив ложноручки на животе и помахивая ложноножками, флуктуация с умилением смотрела на жующих адептов.

6

Полин сама не знала, что собирается делать, но, пылая справедливой яростью человека, которого почти что обокрали, она на цыпочках подобралась к знаменитой пальме. За ее стволом могло бы спрятаться целое войско коварных алхимичек, однако, на счастье Полин, девушек там было только две. Те самые. Ликки и Эрна, чтоб их белкобли закусали!

Ладно Эрна, но у Ликки есть Хельги Ульгрем, вполне себе благородный и красивый вампир, в меру щедрый, зато хозяйственный! Все в дом, все в дом! И эта туда же — за чужими принцами увиваться! Полин мигом припомнила, как Ликки ревновала Хельги абсолютно ко всем, включая Яльгу, что было уж вовсе бессмысленно. Любая здравомыслящая девушка знала, что Яльгу Ясицу интересуют только ее разлюбезные амулеты и жуткие инкунабулы. А теперь, стало быть, Хельги ей уже не нужен! Принца ей подавай!

Кое-как Полин справилась с желанием немедленно вцепиться сопернице в крашеные лохмы и прислушалась. Точно, речь шла об ее Саиде.

— Ликки, оцените — я только сегодня отрастила волосы чуть ниже талии. Говорят, у них в стране Каф не принято, чтобы у женщин волосы были короче двух локтей. Это просто неприлично, и потом, я прикупила новые башмачки с загнутыми носками, на высоком каблучке! Они делают походку такой летящей! А еще очень соблазнительно подчеркивают переход от икры к щиколотке!

Эрна выставила ножку и продемонстрировала башмачок.

— Дорогая, — промурлыкала Ликки, — мне жаль вас расстраивать, но вряд ли принцу понравится обувь, с которой камни отваливаются прямо во время ходьбы! Кроме того, сафьян, бесспорно, настоящий, а вот малахит точно поддельный. Уж я-то знаю! И потом, с вашим ростом, дорогая, высокие каблуки — это более чем неразумно. Женщина должна быть маленькой и хрупкой, чтобы ее хотелось носить на руках и защищать! Такая женщина смотрит на своего супруга снизу вверх, а мужчинам это всегда нравится, вы уж мне поверьте.

«Ах, супруга?!» — Полин была готова скрежетать зубами от ярости. Больше терпеть она не могла и возникла из ниоткуда перед двумя преступницами подобно богине возмездия… как бишь ее звали? А впрочем, какая разница!

— Дорогая, — почти прошипела Полин, обращаясь к этой змее де Моран. — Не все мужчины предпочитают маленьких собачонок. А на этот, с позволения сказать, сафьян не купится даже Хельги Ульгрем!

Этой стрелой она поразила сразу обеих. Эрна пошла пятнами — не иначе сафьян и вправду был поддельный, — а тонкий намек на знание привычек Хельги Ульгрема пришелся более чем не по вкусу Ликки де Моран.

— Я советую вам, — триумфально продолжала Полин, глядя прямо в глаза Ликки, — повнимательнее следить за своим имуществом, а не гоняться за чужой собственностью, иначе вы рискуете вообще остаться с носом! Неужели вы и впрямь думаете, что такая девушка, как Эрна, способна заинтересовать принца? Полагаю, ее цель более близка!

Ликки открыла было рот, но немного подумала, закрыла его и внимательно пригляделась к Эрне. Полин не стала им мешать. Ей и без этих двух драных кошек было чем заняться.

Гордо развернувшись, она прошла через пустой вестибюль и оказалась на крыльце. А Эрна-то, между прочим, не проронила ни слова! Вполне возможно, Полин угадала ее действительные намерения — поддерживать у Ликки желание заполучить принца, а самой тем временем завлечь Хельги в свои коварные сети, вырваться из которых он уже не сможет. Преисполненная гордости за свою проницательность, Полин стала быстро спускаться с крыльца — и вдруг ее каблучок попал в щербинку. Алхимичка споткнулась и непременно бы упала; но буквально в последний момент ее подхватили сильные надежные мужские руки, и взволнованный голос произнес:

— О звезда на… о несравненная Полин! Не случилось ли непоправимого? Не позвать ли мне лекаря?

Полин снизу вверх смотрела в эти черные, как южная ночь, глаза и остро жалела, что ничего не произошло не только с ней, с ее ногой и прочими частями тела, но даже проклятый каблук остался цел. Да что же это такое: когда не надо — ломаются, когда надо — крепче кости горгульи!

Или они и впрямь костяные, как утверждал гном в той лавке?

7

Напоследок остается сказать о нескольких важных событиях, произошедших еще до заката. Близнецы аунд Лиррен посетили всех отмеченных в списке и получили все, что им пообещали, исключая единственно зачет по эмпатии, да и то дело времени. Принц Саид, как и было договорено, торжественно вручил им по рубину величиной примерно с кулак (голуби в земле Каф, видно, были немногим меньше орлов). Кроме того, близнецам подарили два кривых кинжала, а принц, прижимая обе руки к сердцу, заверил своих дорогих братьев, что первых сыновей он назовет в их честь, что его дом — их дом, а их враги — его враги. Яллинг позже говорил, что его больше бы устроила формулировка «ваш зачет — мой зачет», но так далеко принц не заходил.

Придворные, заскучавшие без дела, споро посадили на свежевскопанных грядках редчайшие луковицы тюльпанов.

Белому слону почистили бивни и омыли ноги розовой водой.

Полин согласилась принять от своего нареченного в знак его серьезных намерений сундучок золотых браслетов, сережек и колец. После очень долгих настойчивых молений белкоблевая шубка также перекочевала в комнату Полин, а принц, задыхаясь от восторга, собственноручно застегнул на шее своей невесты замочек бесценного ожерелья, в котором было девять раз по девять алмазов редкого розового цвета.

От кобылицы Полин как-то удалось отвертеться.

— А щербинку кто подстроил? — говорила тем вечером главная элементаль замка. — Да чтобы без моего согласия, да на моем крыльце…

— Понятное дело, — солидно соглашался гном-завхоз.

Магистр Цвирт, пользуясь всеобщей суматохой, ловко миновал стоянку белого слона и беспрепятственно проник во владения магистра Зирака. Там ему предоставили списки адептов, на которых отдельным значком были помечены отсутствующие в замке. Точнее — отсутствующая.

Одна-разъединовая адептка боевого факультета.

— Яльга Ясица, — вслух прочел Поль Цвирт. — Первый курс. Да быть этого не может!

Однако же это было.


Содержание:
 0  Путь к золотому дракону : Мария Быкова  1  Глава первая, : Мария Быкова
 2  Глава вторая, : Мария Быкова  3  вы читаете: Глава третья, : Мария Быкова
 4  Глава четвертая, : Мария Быкова  5  Глава пятая, : Мария Быкова
 6  Глава шестая, : Мария Быкова  7  Глава седьмая, : Мария Быкова
 8  Глава восьмая, : Мария Быкова  9  Глава первая, : Мария Быкова
 10  Глава вторая, : Мария Быкова  11  Глава третья, : Мария Быкова
 12  Глава четвертая, : Мария Быкова  13  Глава пятая, : Мария Быкова
 14  Глава шестая, : Мария Быкова  15  Глава седьмая, : Мария Быкова
 16  Глава восьмая, : Мария Быкова  17  Глава девятая, : Мария Быкова
 18  Глава первая, : Мария Быкова  19  Глава вторая, : Мария Быкова
 20  Глава третья, : Мария Быкова  21  Глава четвертая, : Мария Быкова
 22  Глава пятая, : Мария Быкова  23  Глава шестая, : Мария Быкова
 24  Глава седьмая, : Мария Быкова  25  Глава восьмая, : Мария Быкова
 26  Глава девятая, : Мария Быкова  27  Глава первая, : Мария Быкова
 28  Глава вторая, : Мария Быкова  29  Эпилог : Мария Быкова
 30  Глава дополнительная, : Мария Быкова  31  Глава первая, : Мария Быкова
 32  Глава вторая, : Мария Быкова  33  Эпилог : Мария Быкова
 34  Глава дополнительная, : Мария Быкова  35  Использовалась литература : Путь к золотому дракону



 




sitemap