Фантастика : Юмористическая фантастика : Глава вторая, : Мария Быкова

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35

вы читаете книгу




Глава вторая,

в которой звучат свадебные марши, завязываются новые отношения и рушится старая дружба, а невест оказывается больше, чем ожидалось

1

Существует множество мнений насчет того, что именно является лучшим подарком. Некоторые утверждают, что это книга. Другие, вроде принца Саида, делают ставку на бриллианты, бриллианты и еще раз бриллианты, а в промежутке, чтобы нескучно было, обращаются к золоту и белкоблевым манто. В конце концов, существует классическая формулировка: «Лучший твой подарочек — это я!» По слухам, автором этого афоризма был некий вампирский граф, забывший поздравить жену с годовщиной свадьбы. Жаль, история не сохранила ответа графини — вампирши, особенно благородные, отличаются редкой кротостью и незлобивостью.

Мы с Генри Ривендейлом решили подарить Полин песню.

Конечно, это было не так уж оригинально: едва ли алхимичка забыла бессмертное «ай нанэ!». Но, во-первых, она сама просила что-нибудь в моем духе. Откуда я знаю, что она считает «в моем духе»? А во-вторых, я смело полагала, что великолепный герцог Ривендейл, поющий о любви, станет лучшим подарком для любой невесты. Другое дело, что к невесте прилагается жених, и жених ревнивый…

Складывалась забавная ситуация, напоминавшая старинную задачу про волка, козу и капусту. Если выпустить Генри на сцену в одиночку, то можно уже начинать продумывать, чем именно оглушить разъяренного Саида и как потом заново налаживать поставки кафия в Лыкоморье. Если мы с Генри споем хором, то ревновать, скорее всего, станет Полин. И вряд ли у меня получится доказать, что я вовсе не набиваюсь в младшие любимые жены.

На первый взгляд, задачка решалась очень просто. Нам нужен был дуэт, причем такой, где исполнители признаются в любви друг другу, а не вымышленному собеседнику. Желательно, чтобы он оказался не очень сложным (сразу отметались все эльфийские арии, ариозо и ариетты), не очень длинным (увы, пришлось отказаться от гномских баллад) и чтобы в финале все были счастливы (пункт самый трудный и практически невыполнимый). Мы перерыли груду книжек, свитков и глиняных дощечек, но нужная песня никак не находилась. А день свадьбы между тем становился все ближе и ближе.

Я уже начинала подумывать, не написать ли клятый текст самой (до Лариссы-Чайки мне далеко, но в лирических песнях главное — это завывать погромче). Саида однозначно ждал культурный шок. Ситуацию спас Генри, отыскавший в каком-то манускрипте текст древней вампирской народной песенки.

— М-да, — сказала я, ознакомившись с текстом. — Ну неплохо вроде бы. Очень даже неплохо. Опять же о цветах говорится. Можно будет в подходящий момент вытащить из шляпы букет и преподнести невесте…

— Кто будет преподносить? — заинтересовался Генри.

— Ты, конечно. — Я пожала плечами. — А я рядом постою, чтобы наш принц тебя не… того.

Вампир задумался. Он явно представил, как вручает букет Полин, по ходу дела отбиваясь шпагой от охраны принца.

— Может, все-таки ту альбу споем? — с тоской предложил он. — Помнишь: «Беседуя, лежал в объятьях милой рыцарь…»

— Не надо лежачих объятий, — решительно сказала я. — На сцене наверняка будет грязно. Вдобавок там еще есть голос рассказчика, а где мы найдем третьего солиста? Разве что Хельги взять…

Генри презрительно фыркнул.

— Так уж и быть. Оставим альбу в покое.

Я забралась на подоконник с ногами и еще раз перечитала текст. Да. Сразу было видно, что песню создал братский вампирский народ. Лирический герой пылко объяснялся своей девушке в любви, убеждая, что она достойна всего на свете, и еще немножко. При этом он дарил ей облака, острова и звезды, то есть вещи прекрасные, романтические и абсолютно бесплатные. Самой большой его тратой, которой и была посвящена песня, стал букет из белых роз — количество цветков благоразумно не уточнялось. Неизбалованная девушка была так поражена, что восторгалась несчастным букетом буквально через слово.

Над словами были подписаны странные хвостатые значки.

— Это ноты, — с готовностью пояснил Генри. — Понимаешь…

Я честно помотала головой.

Последующие пятнадцать минут вампир честно пытался мне объяснить сущность нотной системы. Кое-что я поняла, но главное оставалось тайной: каким образом можно запомнить, какой закорючке соответствует тот или иной звук?! Моя тренированная память, из которой еще не вылетели сорок пять билетов по боевой магии, напрочь отказалась воспринимать все, что не связано с учебой, наукой или Рихтером лично.

— Ладно, — сдался наконец герцог. — Я тебе лучше так… напою.

Действительно, так оказалось гораздо лучше. По крайней мере, понятнее.

Когда мы худо-бедно домурлыкали текст и оторвались от листочка, на нас в молчании смотрели все флуктуации Академии.

2

Время шло. День свадьбы приближался с пугающей скоростью. Каждое утро Полин, ахая, зачеркивала квадратик на самодельном календаре; каждый вечер она, с ногами забравшись на кровать, фантазировала о своем счастливом будущем. Нет — об их счастливом будущем! Я узнала о принце Саиде столько мелких подробностей, что могла бы уже начать рисовать биографические лубки. Я знала, что он любит есть на обед, каких кобылиц предпочитает, с каким именно племенем враждовали его предки и сколько когтей у геральдического льва на его стяге.

Каждый день мы с Генри репетировали наше выступление.

Вампир все лучше входил в роль. Его пение приобретало невероятную страстность и пылкость; когда в финале он опускался на одно колено, протягивая воображаемой Полин воображаемый букет, пронимало даже меня. Ну если Полин и это не понравится!..

Дня за три до премьеры я решила устроить себе выходной и прогуляться по Межинграду. Погода стояла отличная. Я купила пирожок с земляничным повидлом, побродила по историческому музею и тайком от служительниц потрогала пальцем знаменитые доспехи князя Мечеслава Лыко-в-Строку. Дальше в программе значились мост, балаганчик и букинистический магазин.

Едва я успела выйти из музея, как послышался зычный вопль:

— Яльга!

Я чуть не споткнулась на ровном месте.

— Где ж это тебя носит, хотел бы я знать! — Удивительно знакомый гном стоял у меня на пути, уперев руки в боки. — Ищу ее, ищу, с ног сбился, нигде нетути! В эту, как ее… експидицию, говорят, отбыла. В дальние, говорят, страны уехала. А мне как быть, спрашивается? — Гном воздел руки к небесам.

Я присмотрелась. По всему выходило, что это мой прежний работодатель, который прошлой зимой рассчитал меня за отсутствие сертификата. Сейчас-то ему чего от меня надо?

— И долго ты еще стоять столбом собираешься? — осведомился гном. — Или денег тебе уже не надобно?

Неверно расценив мое молчание, он сменил тон на более ласковый и предложил:

— Я, ежели что, добавлю, ты не сомневайся! Такой… специалистке да не добавить! Разве ж можно? Ну что, но рукам?

— Подожди, — осторожно сказала я. — Ты что, меня обратно зовешь? Так у меня ж чер… сертификата нет! Сам же говорил, что без него никак…

Гном сморщился и махнул рукой.

— Э-э, когда это было! Таперича, ежели не на полный рабочий день, то и без энтой бумажки можно. Главное, чтоб жетон был, да справка, что долгов у тебя нету, что учишься исправно… А мы и не будем на полный день! На полный у меня есть кому работать, мне на немного надобно. Так ты как, согласна?

Я задумалась. Заработать лишним не будет, это факт, вопрос только в наличии свободного времени. Я припомнила свиток с заданиями и поежилась. Вряд ли Рихтер резко подобреет в следующем семестре. С другой стороны, может у меня быть хоть какая-то жизнь, кроме учебы?

— Ну… по субботам можно, — осторожно сказала я. — Субботы у меня пока свободны. Пойдет?

— Пойдет! — просиял работодатель.

3

Я должна была приступить к работе с началом учебного года — даже гном не смел посягать на законные студенческие каникулы. А деньги между тем таяли на глазах. Впрочем, время уходило еще быстрее. Вот уже Полин в предпоследний раз съездила на примерку свадебного платья, вот уже ей доставили наряд для официальной кафской церемонии, вот юркий эльфенок из лучшей обувной лавки принес коробку с атласными башмачками, расшитыми розовым жемчугом… От мелькания нарядов рябило в глазах, и однажды утром я не выдержала. Где там были мои новенькие, даже не штопанные еще, штаны?..

Полин листала журнал и с интересом смотрела на меня поверх страниц. Я с некоторым трудом влезла в штаны — они были эльфийские, со шнуровкой по боковому шву, и сидели плотно, будто вторая кожа. Сверху я надела широкую рубашку, завязала волосы лентой и смело сочла, что выгляжу достаточно экзотично.

— Неплохо, — кратко оценила Полин. — Интересненько так. Чувствуется народный лыкоморский колорит.

Я с сомнением покосилась на соседку. Как-то иначе представлялся мне народный лыкоморский колорит.

— А обуть ты что собираешься?

Я красноречиво показала на свои единственные туфли. Они прилагались к платью, подаренному Рихтером на Новый год, и устраивали меня всем, кроме высоты каблуков. Но других все едино не было, так что я, не заморачиваясь, села на обитый лиловым бархатом пуфик и принялась возиться с застежками.

— Нет-нет, это не подойдет! — Алхимичка отбросила журнал и соскользнула с тахты. — Нужно что-нибудь полегче, в таком… этническом стиле… подожди-ка!

— В каком стиле? — не поняла я, но Полин было не до того, чтобы отвечать.

Щелкнув пальцами, она заставила боковую стенку гардероба раствориться в воздухе, и моим глазам предстали ряды полок, уставленные обувью. Принц Саид не терял времени даром и штурмовал сердце возлюбленной с разных позиций.

— Так-так-так… — Полин пробежалась взглядом по обуви и задумчиво потерла подбородок. — Ну, эти не годятся, каблук высоковат. Эти по цвету не подойдут… эти замшевые, ты их махом обдерешь, тут сноровка нужна… А если…

Она быстренько подтащила второй пуфик, взлетела на него и, сияя, сняла с верхней полки узкую коробку.

— Вот, примерь! Тебе должно подойти, если только это твой размер.

Я сняла крышку и вытащила из коробки простенькие босоножки, чем-то напоминавшие сандалии аррского конунга. Они состояли из плоской подошвы и нескольких ремешков, украшенных небольшими зеленоватыми камешками.

— Примерь! — потребовала алхимичка.

Поколебавшись, я так и сделала. Отрегулировать ремешки оказалось несложно; босоножки сидели вполне привычно, по крайней мере, пальцы из них не высовывались.

— Прям как на тебя сделаны, — гордо сообщила Полин. — Носи на здоровье!

— Ну, даже не знаю, — растерянно сказала я. — Неудобно как-то…

— Где неудобно? — насторожилась Полин. — Давят? Давай ремешок ослабим!

— Нет! — Я мотнула головой и почувствовала, как экзотично-эльфийско-этническая лента начинает понемногу сползать с волос. — Я хотела сказать…

Неожиданно послышалось довольное хихиканье, и у двери материализовалась наша элементаль.

— А к тебе гость идет, хозяйка! — доложила она и хищно потерла ложноручки. — Молодой, красивый, с цветами…

— Саид? — вспорхнула Полин.

— Какой Саид? — удивилась флуктуация. — Саид — он к тебе ходит, а ты — младшая хозяйка! Лыкоморским же языком сказала — просто хозяйка! К Яльге то есть идет.

Полин смерила меня нехорошим взглядом.

— А зачем это мой Саид идет к Яльге?

— Тьфу на тебя! Да не Саид это! Как там его, то бишь… Сейчас сама увидишь!

Полин, мрачнее тучи, скрестила руки на груди. Послышались шаги, гость остановился, но не успел он постучать, как дверь сама открылась перед ним, не издав ни малейшего скрипа. «Ай да элементаль!» — подумала я, пытаясь вспомнить, когда в последний раз смазывала петли.

На пороге стоял Жоффруа Ле Флок. И в руках у него был небольшой букет желтых роз.

— Добрый день, мадемуазель! — бархатным голосом произнес араньенец, перешагивая порог. Молодец, правильно понял: если ждать, пока тебя пригласят, так и до вечера недалеко. — Ядвига, это вам. Надеюсь, вам нравится желтый цвет?

— У нас говорят, что желтые цветы — это к разлуке, — не подумав, брякнула я. Никто никогда не дарил мне цветов — ни желтых, ни полосатых, так что я была несколько ошарашена.

— Да? — ничуть не огорчился Жоффруа. — А мне просто понравились эти розы. У вас найдется куда их поставить?

— Конечно-конечно! — пропела Полин. В одно мгновение она раздобыла вазочку, ловко выдернула у Ле Флока букет, и вскоре цветы уже красовались на подоконнике, будто какой-то тайный шпионский знак.

Этого времени мне хватило, чтобы вспомнить о политесе.

— Полин, это магистр Ле Флок…

— Жоффруа Ле Флок, к вашим услугам, — поправил меня араньенец.

— А это Полин де Трийе, — продолжала я. — Она невеста кафского принца.

— Очень приятно, — нежно улыбнулась алхимичка.

— Мадемуазель, — Ле Флок чуть поклонился в сторону Полин, — я с удовольствием задержался бы дольше, но день обещает быть жарким. Я хотел бы, чтобы мы вышли пораньше. Ядвига — я надеюсь, я могу вас так называть? — очень удачно, что вы уже одеты. Как насчет небольшой прогулки, которую вы мне обещали?

«Какой куртуазный!» — просигнализировала мне бровями Полин. Но тут за окном запели трубы, а это, как я успела узнать, всегда предваряло визит кафского принца к своей нареченной. Алхимичка побледнела. Если Саид застанет в ее чертогах чужого мужчину, то сначала убьет всех, до кого дотянется, а уже потом будет разбираться, кто к кому и зачем пришел.

— Яльга, брысь отсюда! — прошипела она. — Давай-давай, дверь вон там!

Выскакивая из комнаты, я успела заметить, как Полин быстренько прячет розы под кровать.

А утро и впрямь выдалось замечательное. Солнце заливало весь город, заглядывало под каждую крышу; все предметы отбрасывали четкие тени, а на скамейке, рядом с забытым ведром, лежал и загадочно щурился большой черный кот. День обещал быть жарким. Я даже пожалела, что не надела никакой косынки. Но тюльпаны уже отцвели, вместо них на клумбах распустились роскошные бархатцы; ягоды на рябине начинали краснеть, а в зеленых кронах берез появились первые желтые пряди.

Скоро осень. Лету не длиться вечно.

Мы вышли за ворота Академии и сразу окунулись в пеструю шумную суету. Предусмотрительно взяв меня под локоть, Жоффруа миновал множество лотков и прилавков, отмахнулся от четырех гадалок и указал мне на невысокий каменный домик, из открытой двери которого доносились умопомрачительные запахи.

— Ядвига, — заговорщицким тоном поведал телепат, — хозяин этого заведения готовит превосходнейший кебаб. Вы же еще не завтракали?

Я не успела ответить — Жоффруа уже провел меня внутрь, вывел во внутренний дворик и усадил за небольшой деревянный стол. Рядом тихонько журчал фонтан в виде простой каменной чаши.

Хозяин заведения больше всего напомнил мне ифрита, как их рисуют в научно-популярных изданиях для детей младшего возраста (ну или воина из личной охраны принца Саида, что в принципе почти одно и то же). Он был выбрит налысо, мрачен и зловещ настолько, что я не сдержалась и проверила, из кого сделан наш кебаб, — может, из предыдущих несговорчивых покупателей? Мясо оказалось бараниной и такой вкусной, что я сама не заметила, как исчезла моя порция. Но ифрит уже спешил со следующей.

— Жоффруа, я…

Договорить мне не дали. Ифрит, оскорбленно воздев руки к небесам, произнес что-то страстное и неразборчивое.

— Он говорит, — перевел Ле Флок, — если его еда так плоха, что юная девушка отвергает ее, значит, он опозорен навеки. Лучше ешьте, Ядвига, не то сейчас случится страшное. А кебаб просто великолепен, правда?

— Правда, — согласилась я, — просто мне хочется пить. Это не будет оскорблением для хозяина?

— Что вы!

И Ле Флок в двух коротеньких фразах перевел мою просьбу. Ифрит просиял, выругал себя по-кафски и убежал на кухню.

— Жоффруа, делайте что хотите, но третья порция в меня не войдет, — быстренько прошептала я. — Иначе страшное случится уже со мной!

По счастью, третьей порции не полагалось. Взамен хозяин принес закопченный пузатый чайник, тонкие, почти прозрачные белые чашки и большое блюдо сладостей. Я попыталась расплатиться, но Ле Флок так оскорбился, что я быстренько спрятала деньги и на всякий случай извинилась.

— Я достаточно обеспечен, чтобы угостить даму небольшим завтраком! — серьезно заявил он, и на этом тема была исчерпана.

Мы вышли обратно на торговую площадь. Башенные часы пробили полдень. А я-то думала, мы провели у фонтанчика не меньше двух часов!

Я посмотрела на Жоффруа, и он поймал мой взгляд. Несколько мгновений мы молчали, потом я отчего-то смутилась и опустила глаза. Так! Надо быть осторожнее. Все-таки я имею дело с телепатом.

Ле Флок взял меня под руку и осторожно отодвинул с дороги. Мимо нас продребезжал невероятный гибрид лыкоморской телеги и кафской арбы.

— Ядвига, — произнес мой спутник, — в свое время я неплохо изучил Межинград. Мне было бы приятно показать его вам таким, каким вы вряд ли его знаете. Если, конечно, вам этого хочется!

Я задумалась. Хочется ли? А с другой стороны, что я в Межинграде видела, кроме ковенской тюрьмы да еще пары общеизвестных мест? И почему я не могу прогуляться с человеком, чье общество мне приятно? Ну или хотя бы не досаждает? Это по-любому лучше, чем болтаться по Академии и не знать, чем заняться…

— Я согласна, Жоффруа. Только я хотела бы попросить вас об одной услуге…

— Все, что в моих силах, Ядвига. Чем я могу вам помочь?

— Жоффруа, если уж мы друзья… Мои друзья не говорят мне «вы».

— Тогда вперед? — Он улыбнулся так, будто был не дипломированным магом, а обыкновенным студиозусом. — Начнем со старых казарм!

…Нет, я не прогадала. Тот Межинград, где я прожила без малого год, не имел ничего общего с городом, который мне открывал Жоффруа Ле Флок. Мы блуждали по узеньким улочкам и неожиданно выходили на блистательные проспекты; мы видели дворцы, и маски, и статуи, когда величественные, а когда смешные. Перед Ле Флоком распахивались многие двери и многие решетки; мы побывали в старинных внутренних дворах, где время будто остановилось, видели стены, покрытые мозаикой, и стены, разрисованные забавными, чуточку наивными сюжетами. Кто мог догадаться изобразить на фасаде собственного дома солнышко, небо, облака и двух щенят?

В букинистической лавке, затертой между двухэтажными домиками, было прохладно и темно. Пахло книжной пылью. Мы с упоением рылись в книгах, перебирая разноцветные корешки; у нас с Жоффруа были совершенно разные интересы, и это оказалось очень удобно — не нужно драться за понравившуюся книгу. Как бы я стала делить, например, с Рихтером эту замечательную «Историю боевой магии Темных веков»?

Из переплетения улочек мы выскочили на просторную площадь, где тоже вовсю шла торговля. Самым большим спросом пользовались товары, связанные со свадебной тематикой, и сувениры. Кажется, весь Межинград решил срочно вступить в брак!

— Зайдем? — Жоффруа уже распахнул передо мной дверь очередной, ничем особенным не отличавшейся лавочки.

Над запыленным окном висела стершаяся вывеска. Внутри царила уже привычная полутьма, перечеркнутая яркой солнечной полоской: длинные шторы неплотно прилегали друг к другу. Под ноги мне немедленно сунулось что-то подвижное, теплое и мяучащее. Второе такое же, только полосатое, важно лежало на груде книг и при виде нас зевнуло, продемонстрировав розовую пасть и острые маленькие клыки.

На полках красовалось множество сувениров. Я присмотрелась и вдруг с изумлением обнаружила почти родного подкузьминского князюшку. Компанию ему составляла куколка поменьше, рыжая и конопатая, судя по платью происходящая из окрестностей Даркуцкого кряжа.

— А у вас неплохой вкус, госпожа, — лениво заметил эльф-продавец. Он стоял у соседней полки и задумчиво водил по огромной расписной вазе крохотным батистовым платочком. Было видно, что ваза изрядно ему надоела, но он еще не уверен, что поговорить со мной окажется занимательнее.

— Мм? — выказала я заинтересованность.

Эльф аккуратно свернул платочек, положил его в карман и снял с полки одну из рыжих паненок.

— Это последние экземпляры, — поведал он и дунул на статуэтку. С нее полетела пыль. — Расходятся как горячие пирожки. Не успеваем подвозить.

Я недоверчиво приподняла бровь. Сложно было представить, чтобы в этой лавчонке хоть что-то происходило быстро, — жизнь будто обтекала ее, не рискуя заглядывать за плохо пригнанные занавеси. Эльф прекрасно меня понял. Он насмешливо прищурился, покрепче облокотился о полку и напрочь сразил меня неожиданным потоком красноречия. Через пять минут я уже знала, что:

— я держу в руках скульптурное изображение легендарного подкузьминского князя, основателя лыкоморской династии, великого воителя, мудрого мага, известного картографа и просто хорошего человека, с которым эльф был знаком лично;

— девица, идущая с ним в комплекте, — вовсе никакая не девица, а законная подкузьминская княгиня, Ядвига Ольгердовна, дочь подгиньского князя и сильнейшая магичка;

— на Подгини же испокон веков самыми красивыми считаются рыжие. И если бы госпожа, для примера, съездила к Даркуцкому кряжу, она убедилась бы в этом на собственном опыте;

— впрочем, госпожу и здесь никто не назовет некрасивой — вот хотя бы господин маг подтвердит. Правда, господин маг?

Господин маг подтвердил — а куда бы он делся?! Эльф удовлетворенно кивнул и отправился упаковывать статуэтку Ядвиги Ольгердовны в подобающий пакет. Он долго обвязывал его куском бечевки, потом вручил мне покупку, молча получил от Жоффруа несколько серебряных монет и с чувством собственного достоинства ушел в глубину лавки. Правда, по дороге он не глядя подхватил под пузо очередного кота, пробиравшегося меж раскрытых музыкальных шкатулок.

Из лавки сувениров мы отправились к каруселям и там крутились до упаду, едва не выронив фарфоровую княгиню из открывшейся сумки. Потом мы стреляли из луков по мишеням, и я каким-то чудом ухитрилась выиграть маленький приз — петушка на палочке, которого сразу же засунула в рот. А вечером зашли в кафийню, где кафий варили в раскаленном песке и подавали в крошечных чашечках.

Когда мы вернулись в Академию, уже начинало темнеть. Голоса духов, живущих в фонтане, звучали призрачнее и громче. Жоффруа проводил меня до лестницы на жилой этаж. Я поднялась на две ступени, а он остался внизу и смотрел на меня с неуловимой, чисто араньенской улыбкой.

— Спасибо, — сказала я и тоже вдруг улыбнулась. Позади был замечательный день; весь вечер я буду рассказывать о нем Полин, а потом стану вспоминать сама, и…

Тут за фикусом послышалось сдавленное ойканье, и я увидела краешек шелкового платья. Алхимички!..

— Что вы, Ядвига, — церемонно сказал Жоффруа; глаза его смеялись, и я была уверена, что он тоже заметил подсматривающих магичек. А, разумеется, как я могла забыть — он же телепат! — Это я должен вас благодарить. Если позволите…

Мгновением позже я поняла, что протягиваю ему руку, а Жоффруа с самым серьезным видом целует мне кончики пальцев. За кадкой ахнули; маг приподнял голову и неожиданно подмигнул.

— Кгхм, — сухо раздалось сверху.

Даже не вздрогнув, я посмотрела туда. На верхней ступеньке стоял магистр Рихтер собственной персоной — весь в черном, мрачный, как привидение, с тремя или четырьмя книгами под мышкой — и сверлил нас взглядом.

А чего, собственно, такого? Моя личная жизнь никого не касается!

— Добрый вечер, магистр Рихтер! — пропела я вторым бальным голоском. От неожиданности мне даже удалось не сбиться на первый. Ого! Да Полин может мной гордиться!

— Здравствуйте, коллега, — небрежно кивнул Ле Флок и вновь повернулся ко мне. — Ядвига… В субботу дают новый спектакль. Вы… Ты не возражаешь, если я заскочу за тобой пораньше — часам, допустим, к десяти?

Он продолжал держать мою руку. Я зачем-то шевельнула пальцами и пришла к выводу, что освобождаться пока не хочется.

— К десяти — это слишком рано. Давай лучше к половине одиннадцатого.

Когда я посмотрела наверх, Рихтера там уже не было.

4

Первое свадебное утро началось еще затемно. Когда меня растолкала взволнованная элементаль, не было даже пяти часов. Полин уже носилась по комнате — растрепанная, в одном халатике и с выражением невероятного ужаса на лице. Она хваталась то за одно, то за другое, все время что-то роняла, пыталась что-то найти, находила и тут же теряла.

Вчера мы легли очень поздно — от переживаний Полин долго не могла заснуть, и мы говорили, говорили и говорили, пока элементаль не пригрозила, что вот прямо сейчас она позовет магистра Ламмерлэйк и кому-то будет очень-очень стыдно. После этого мы убрали пульсар и забрались под одеяла, немножко поболтали шепотом, но все-таки уснули.

И вот теперь нужно было действовать… хуже того, нужно было думать, а голова напрочь отказывалась соображать.

Я вздохнула, прошлепала босиком в ванную и умылась холодной водой. Предстояла тяжелая миссия: успокоить Полин, запихнуть ее в свадебное платье номер раз и сдать готовенькую невесту с рук на руки жениху. На этом мои сегодняшние обязанности исчерпывались, и я смело могла возвращаться в кровать. В полтретьего меня, правда, ждал Жоффруа… Но ведь это же будет только в пол третьего!

Три чашки кафию сделали свое дело. Втроем с Полин и элементалью (Полин, правда, только мешала и сеяла панику) мы разыскали четыреста пятьдесят восемь важных мелочей, расправили все складочки, подцепили булавкой оторвавшуюся оборку, отчистили то крохотное пятнышко на левой туфельке и с громадным облегчением встретили куафера. Куафер, разумеется, был эльфом, и эльфом бывалым: от него сразу повеяло таким спокойствием, что Полин махом прекратила подскакивать и причитать. За каких-то четыре часа он превратил обыкновенную алхимичку в сказочное создание — такое воздушное и невероятно прекрасное, что в нее просто невозможно было не влюбиться. Заметим, ни капли гламурии! Вот что значит высокое искусство!

«А может, и мне замуж сходить?» — подумала я и тут же ужаснулась. Боги, как я могла так низко пасть!

Новая Полин не носилась по всей комнате — она неподвижно сидела в кресле и не отрываясь смотрела в зеркало. Я успела убрать все лишнее, навести на комнату хоть какой-то лоск и даже переодеться.

Снаружи привычно завыли трубы. Полин нехотя отдала мне зеркало и перевела взгляд на дверь. Я открыла, поулыбалась всем, начиная с принца и заканчивая маленьким церемониальным попугайчиком, и с огромным удовольствием передала жениху его сокровище. На жениха страшно было смотреть — он просто светился от счастья и, похоже, завидовал сам себе. «Ничего, — злодейски подумала я, — это на тебе теперь будут испытывать все новые эликсиры!»

Полин отбыла во дворец, а я с чистой совестью вернулась в постель.


Бракосочетание Саида Кафского и Полин де Трийе состояло из двух частей — лыкоморской и кафской. Лыкоморская в свою очередь подразделялась на торжественный прием во дворце царя-батюшки, народные гуляния с хождением новобрачных в народ (по слухам, царю это не понравилось, но он смолчал) и, наконец, вечеринку для своих. Все это должно было длиться не менее недели. Покончив с лыкоморскими традициями, молодожены отправлялись в Каф, где их еще раз соединяли узами брака — наверное, для надежности. И только после этого их ожидало свадебное путешествие.

Самое интересное, что по законам земли Каф Полин давно уже пользовалась всеми правами законной супруги — с того самого момента, когда у шатра принца поставили ее шатер. Саид мог безнаказанно любоваться ее красотой, проводить с ней сколько угодно времени в приятных беседах и советоваться по важным делам, не посягая, однако, на большее. Это время — не меньше месяца — дается невесте, чтобы привыкнуть к новой роли, обжиться в чужой семье. Если девушка за «время невесты» приходила к выводу, что ее решение было поспешным, она была вправе расторгнуть брак, при этом не несла никаких моральных и материальных потерь. То есть все свадебные подарки по умолчанию оставались за ней.

Поэтому женихи вели себя весьма благоразумно, а замужние дамы впоследствии вспоминали это благословенное время со светлой грустью.


Не знаю уж, что происходило во дворце, но не заметить народных гуляний было просто невозможно. Лыкоморцы — основательные люди, и Межинград гулял, что называется, на широкую ногу. Были песни, пляски, игрища, дармовое угощение. Утверждали, что два часа в сутки — один час до полудня и один час после — один из фонтанов бьет чистейшей лыковкой, так что у межинградцев неожиданно появилась новая традиция: каждый час обегать все фонтаны, зачерпывая из каждого ладонью. Предприимчивые гномы выдавали желающим чарки и ковшики — разумеется, незабесплатно.

Но самое веселое началось во второй день. Принца Саида ждало знакомство со свадебными обычаями Лыкоморья.

Я дорого бы дала, чтобы посмотреть, как он преодолевает препятствия, — их выдумывал весь алхимический факультет, далеко славящийся изощренностью ума. Самым простым испытанием было подняться по лестнице, на каждой ступеньке называя какое-то качество, за которое он любит Полин. Все бы ничего, но ступенек было сто двадцать шесть. По слухам, принц заранее узнал об этом от своих тайных агентов, скрывающихся под псевдонимами Э. и Я., и требуемые качества выдумывали всем двором. Однако на сто двадцать четвертой ступеньке кончились воображение и словарь.

Увы, мне было не суждено увидеть все это своими глазами. Я играла совсем другую роль и томилась в маленькой комнатке вместе с Полин, Шэнди Дэнн, незнакомой девочкой лет пяти и белой пушистой кошкой. На всех, исключая кошку, были длинные белые платья. Кошке пришлось довольствоваться роскошным бантом. У каждой из нас на руке или лапке была повязана длинная розовая лента, тянувшаяся в коридор. Принцу предстояло вытащить себе невесту и жениться на ней — либо откупиться, если получится.

Полин нервничала, Белая Дама поправляла бант у девочки, та норовила вырваться и потискать кошку. Издалека доносились почти неразличимые голоса; понемногу они приближались, и можно было различить взрывы смеха, веселую скороговорку алхимичек и серьезные (а как иначе?) ответы жениха.

— А теперь, Саид, ты можешь выбрать себе жену! — кокетливо сообщила Викки, у которой неожиданно прорезались таланты свахи. — В Межинграде много красивых девушек! Может, ты не всех еще видел? Может, еще тебе кто по нраву придется? Выбирай, нам не жалко!

Саид точно не знал, в чем здесь подвох. Секрет нашей задумки хранила Шэнди Дэнн, а в ее случае фразеологизм «нем как могила» имел самое прямое истолкование. Ленты были заколдованы, и Полин должна была появиться во всем великолепии самой последней.

Первой задрожала лента на моем запястье. Я встала, поправила шуршащие юбки (спасибо близнецам, кружев здесь было не просто много, а невероятно много!), попыталась подтянуть корсаж повыше и решительно вышла из комнаты невест. По контрасту коридор показался мне очень ярким и шумным; впрочем, шум моментально стих.

На лице Саида появилось очень довольное выражение. Он смотрел на меня как-то… оценивающе, что ли? Я немного занервничала. А ему вообще объяснили, что я — не добавочная жена, а просто средство розыгрыша?

Пауза затягивалась. Я уже физически начинала ощущать напряжение, исходящее из комнаты невест, но тут вмешались агенты Э. и Я. С двух сторон сунувшись к принцу, они быстренько заговорили:

— Вот, Саид! Если это твоя невеста — значит, забирай и пошли скорей отсюда, будем пировать! А если нет, то ты должен откупиться, дать бедной девушке приданое, чтобы она смогла найти себе другого достойного мужа! Пусть и не такого… хм… качественного, как ты!

— А что, двух не… — на чистейшем лыкоморском пробормотал принц.

Я в панике оглянулась. Где-то на заднем плане виднелись преподаватели, в том числе и Рихтер. Он-то меня точно Саиду не отдаст — через неделю уже выходить на учебу, какая тут свадьба?!

Близнецы, тоже почуявшее неладное, подсунули Саиду ларец с украшениями. Принц с негодованием произнес что-то по-кафски, и ларец тут же заменили на другой, побольше и потяжелее. Эллинг что-то шепнул Саиду, тот кивнул, распорядился — и мне всунули что-то продолговатое, завернутое в тяжелую шаль.

— Возьми это, о достойная дочь своей матери, радость наставников и украшение… — Тут Саид запнулся, махнул рукой и протянул мне ларец. Руки были заняты, так что я, не задумываясь, сунула продолговатое под мышку, подхватила тяжеленный ларец и ответила, как договаривались:

— Ты щедр и благороден, и я не держу на тебя зла!

Саид опечалился, но ненадолго. Ему уже подсовывали вторую ленточку.

Вторым номером шла кошка, от которой откупились золотой миской, полной сливок. Животное, которого с вечера никто не кормил, не стало привередничать и сразу припало к миске. Третьей была девочка — ей подарили кошку, миску и тот ларец, который изначально предназначался мне. Но гвоздем программы стала Шэнди Дэнн. Когда она явилась нашим взорам, в коридоре повисло натуральное гробовое молчание.

Она была не просто красива — она была невероятно красива. Четкая в каждой линии, исполненная чего-то темного, женского, изначального и почти змеиного. Ее красота завораживала, как темная вода. Бедный принц!..

— Я не люблю тебя, но мне придется взять тебя в жены, — сказал Саид, и я с ужасом поняла, что он не шутит. — Ибо я не знаю ничего, что было бы достойно тебя, женщина. Я подарил бы тебе золото, много золота, но что значит золото для такой, как ты? Скажи мне, чего ты хочешь, — если оно в моей власти, я дам тебе это, если нет — я женюсь на тебе!

— Чего может хотеть женщина? — негромко спросила Шэнди Дэнн и вдруг улыбнулась. — Я хочу магистра Буковца — в праздничной упаковке и с бантиком! Вот с этим бантиком. — И она протянула Саиду свою ленту.

Магистра Буковца быстренько вытолкнули из рядов сплотившегося преподавательского состава. Директор был красный как рак, но особенно не протестовал. Саид торжественно связал руки Шэнди Дэнн и Ирия Буковца нелепой розовой лентой.

— Как властитель земли Каф, — нараспев произнес Саид, — я отдаю тебе, женщина, этого человека в мужья. И союз ваш отныне будет нерушим. Я сказал!

— Горько! — нестройным хором выкрикнули близнецы, но под ласковым взглядом Шэнди Дэнн тут же спрятались за спину Саида.

Некромантка улыбнулась и, подняв свободную руку, щелкнула пальцами. В тот же миг ее платье стало темно-зеленым. На ней больше не осталось ни единой белой нитки — по крайней мере там, где это было заметно.

Счастливую пару тут же обступили коллеги. Послышались поздравления и пожелания семейного счастья. Про Саида и Полин все как-то позабыли, и их можно было понять — пожелай Шэнди Дэнн, ей точно так же вручили бы любого другого, хоть Фенгиаруленгеддира, хоть Рихтера, хоть гнома-завхоза. Хотя нет, Рихтера — это вряд ли. Он все же как-никак лучший боевой маг Лыкоморья, да и скрываться от закона ему уже не привыкать…

Даже удивительно, как среди всего этого шума мы услышали скрип отворившейся двери. Саид медленно тянул за последнюю оставшуюся ленту, и шаг за шагом к нему подходила самая прекрасная из всех невест.


Разумеется, Саид не сразу получил свою нареченную: в коридор набился почти весь алхимический факультет, а тамошние девицы отлично знали, как развести жениха на выкуп. Но принц остался на высоте. Он одарял девушек золотом направо и налево, справедливо рассудив, что украшений много не бывает. Барышни ахали, вскрикивали и бойко уступали место товаркам. Кое-где уже начинали образовываться отдельные группки: там обменивались кольцами, если те оказались не по размеру, и прочими финтифлюшками, если те пришлись не по сердцу.

Я бы с удовольствием посмотрела, что будет дальше, но нужно было спешить. Через двадцать минут нам с Генри уже нужно быть на сцене, а мне предстоит сменить одно платье на другое, еще раз пробежать глазами текст и, если получится, повторить выступление. Будь моим партнером Хельги Ульгрем, я добавила бы пункт «найти этого клятого вампира и отлепить его от алхимички», но Генри был почти безупречен. По крайней мере, на него можно было рассчитывать.

Скрывшись в комнате, я честно постаралась сама распустить шнуровку. Но уже через минуту стало ясно: без помощи тут не обойтись. Утром мне помогла Полин, однако сейчас, по понятным причинам, она была далеко. Я представила, как поворачиваюсь к Генри спиной и прошу расшнуровать мне платье, и поняла, что этот вариант оставлю как запасной. Если иначе не получится.

Но тут мой взгляд упал на дверь, и я вспомнила, как здорово наша флуктуация управлялась со вполне себе материальными жареными курицами.

— Помоги, а? — Я красноречиво подергала плечами.

Элементаль побурчала, но все-таки взялась за шнуровку.

Она управилась с ней куда быстрее, чем Полин: не прошло и минуты, как я выскользнула из одного платья и сразу же кинулась к другому. Стоило поторопиться, потому что Генри был уже на подходе.

Разобравшись с кучей юбок, прозрачных, полупрозрачных, кружевных, атласных и газовых, я еще раз пережила процесс зашнуровывания. Платье мне обеспечили близнецы, и я отлично представляла, с какими ухмылками они его выбирали. Помимо бешеного количества юбок оно отличалось длинным шлейфом и ослепительным декольте, открывавшим спину до лопаток, а грудь — до верхней границы приличия. Лямок там не водилось, и лиф выглядел так, будто он вот-вот с меня соскользнет. Наверное, как раз на этот случай к платью прилагался воздушный газовый шарфик.

— Ить сюдой! — прикрикнула элементаль, и я послушно отошла от зеркала. Не переставая бурчать, она укрепила у меня в волосах двенадцать серебряных звезд. Весь вчерашний вечер я потратила на то, чтобы уменьшить их вес, насколько это возможно. И все-таки не стоило двигать головой без крайней необходимости.

Я посмотрела на себя еще раз. Да. В таком виде выступать было уже не страшно. Вряд ли кто-то будет меня слушать: мужская часть, скорее всего, попытается понять, куда дели настоящую Яльгу и кто это говорит Яльгиным голосом, а женская заключит пари, на какой минуте из меня посыплются эти клятые звездочки.

А вообще-то девица в зеркале и впрямь почти не походила на ту Яльгу Ясицу, которую я знала уже двадцать лет. Это была скорее уж вельможная панна Ядвига Леснивецкая. Поколебавшись, я достала мнемо-талисман и, чувствуя некоторую неловкость, создала автопортрет. Ну и плевать, что это нескромно. Зато когда у меня будет плохое настроение, я достану талисман, вспомню этот вечер и порадуюсь.

Или не порадуюсь — зависит от того, как мы исполним наш будущий хит…

Генри все не было. Я перечитала текст и, напевая, подошла к окну. Внизу шел весьма оживленный обмен — жениха и невесту давно уже поджидали дети. Всем и каждому известно: если ребенок поздравит невесту и преподнесет ей цветы, то брак будет крепким, а потомство — здоровым и многочисленным. Невесте взамен полагалось одарить дитятю конфетами. Далеко не у всех местных детишек были деньги на цветы, а если и были, то тратить их так глупо было просто немыслимо. Поэтому палисадники Межинграда подверглись массовому набегу юных вредителей. Дети, выстроившись в очередь, вручали Полин астры, георгины, гладиолусы, наломанные ветки какого-то кустарника, сплошь усыпанные мелкими сиреневыми цветочками. Полин зачерпывала конфеты из огромной вазы обеими руками и высыпала в подставленные подолы рубашек и платьиц.

Саид с умилением наблюдал за этой картиной, не забывая подгонять слуг с новой порцией сладостей.

Если пожелания хотя бы малой части дарителей сбудутся, у него, похоже, будет десятка два наследников…

Полюбовавшись на предприимчивых детишек, я вдруг вспомнила про честно заработанный ларец с украшениями. Звезды звездами, но шарфик прикрывал не все, и декольте просто вопияло. Покопавшись в ларце, я отыскала там самое скромное ожерелье из белого золота. Я защелкнула замочек перед зеркалом и почувствовала себя немножко более одетой.

— Перчатки! — сурово напомнила элементаль. — И веер не забудь! А то знаю тебя!

Я досадливо хмыкнула, не рискуя передергивать плечами. Флуктуация разгадала мой секретный план: не зная, что делать с веером, я собиралась ненароком забыть его в комнате.

Когда я расправляла краешек второй перчатки, раздался быстрый стук. Элементаль не глядя открыла дверь, и в комнату вошел Генри Ривендейл.

Вот теперь передо мной стоял настоящий герцог. Фрак цвета горького шоколада, столь любимого нашей невестой; шейный платок в тон; узорчатый жилет теплых коричневых оттенков и белоснежная рубашка, из которой был виден один только жестко накрахмаленный воротничок. Жилет меня впечатлил, брюки и туфли — не особенно. Я очень настаивала, чтобы Генри надел сапоги, — ему романтического героя играть, а я помнила, что все романтические герои в книжках Полин изображались в сапогах и распахнутой мокрой рубашке. Однако герцог наотрез отказался и от того, и от другого. Памятуя о Саиде, приходилось признать: в чем-то Генри был прав. Ему, наверное, хотелось пережить эту свадьбу.

— А ну иди сюда! — скомандовала я.

Вампир подошел к зеркалу, и я придирчиво изучила наше совместное отражение. Ну, что сказать… Смотрелись мы неплохо, а кремовый оттенок моего платья отлично сочетался с цветовой гаммой герцогского костюма. Белые розы сюда вообще прекрасно подойдут. Кстати, где они?

— В запасниках, — успокоил меня Генри. — Я установил морозильное заклинание, чтобы раньше времени не повяли…

— Нет чтобы девушке чего приятное сказать! — донеслось из косяка. — И чему только этих герцогов учут!

Вампир очень серьезно посмотрел мне в глаза.

— А я не знаю, что сказать, — негромко произнес он. — Я даже не думал, что ты можешь быть такой… прекрасной.

Я быстро глянула в зеркало. Генри смешался.

— Банально, да? — чуть усмехнулся он.

— Не банально, а справедливо, — отрезала я. — И вообще, честность — вот главное достоинство дворянина! Если девушка прекрасна, ей прямо так об этом и надо сказать! Сразу, как увидел — так и сказал!

Издалека донеслись знакомые фанфары.

— Мрыс дерр гаст! — вырвалось у меня. Герцог посмотрел на меня с немой укоризной. — Генри, бежим скорее! Там же без нас начнут, а Полин мне этого вовек не простит!.. А-а, мрыс, куда же этот шлейф…

— Яльга, — мягко, но убедительно сказал вампир. — Ты, конечно, прекрасна, но постарайся выбирать выражения. Барышни в подобных платьях просто не знают таких слов.

Я осторожно кивнула, перебрасывая шлейф через руку. Где там этот мрысов веер? И чем, спрашивается, мне придерживать газовый шарфик?!

5

Свадьба праздновалась под открытым небом: на площади возле Академии, где раньше вольготно раскинулся восточный базар, всю неделю устанавливали шатры, столы, цветочные арки и прочую праздничную атрибутику. Последние работы заканчивали этой ночью, поэтому как мы ни торопились, а все-таки не могли сдержаться и с любопытством оглядывались по сторонам.

В центре площади стоял огромный стол в форме подковы («На счастье!» — авторитетно утверждал эльф-оформитель). Стол был обширен, как просторы Лыкоморья, и покрыт снежно-белой скатертью с серебряными узорами. Вокруг него уже толпились приглашенные. Молодожены еще не появились: Полин собиралась выходить замуж только один раз и потому желала получить от этой свадьбы максимальное удовольствие. Сейчас они с Саидом, как обычные жених и невеста, бросали монетки в фонтан с олененком (на счастье), гладили сверкающее правое ухо кошки перед зданием городской ратуши (так полагается, Саид, и не спорь!), и прочее, прочее, прочее… Как я узнала позже, больше всего принцу понравился обычай вешать замок на Мосту Любви с последующим выбрасыванием ключа в реку. Счастливые новобрачные еле-еле смогли найти свободное место.

Список достопримечательностей оказался обширен, как свадебный стол, а Полин, в отличие от гостей, сегодня была сыта любовью. Поэтому гостям оставалось только уповать на голодных и оттого весьма убедительных близнецов аунд Лиррен.

Вообще-то мне, как подружке невесты, полагалось быть сейчас вместе с ней. Но в этом случае я не успевала подготовиться к выступлению. И Полин пришлось пойти на эту жертву.

Поддерживаемая Генри Ривендейлом, я поднялась на сцену по семи («А как же, счастливое число!» — утверждал все тот же эльф) ступенькам, застеленным красным ковром. Сцена располагалась как раз напротив мест жениха и невесты. Я проскользнула за кулисы, вытащила из-за корсажа листок с текстом, перечитала еще пару раз, переговорила с Муинной, отвечавшей за музыкальное сопровождение, и выслушала восемь комплиментов и один совет сменить платье на розовое. Или сиреневое, на самый худой конец.

Наконец снаружи послышался оживленный шум. Я выглянула и удостоверилась, что молодые уже выходят из кареты. Можно начинать.

И торжество началось.

Эллинг и Яллинг, в одинаковых элегантных костюмах, одновременно управляли ходом праздника и бодро уничтожали всю провизию, до которой только могли дотянуться. Радиус охвата у среднего эльфа составляет длину руки и еще немножко, а братья аунд Лиррен ни в чем не были средними. Я выглянула из-за кулисы и поняла: если мы хотим успеть к свадебному столу, стоит поторопиться.

К Полин между тем давно уже тянулся ручеек дарителей. Тут тоже существовал определенный ритуал: гость вручал невесте подарок и получал взамен специально испеченную булочку в виде сосновой шишки. Как объясняла Полин, булочка символизировала богатство, здоровье, удачу и что-то там еще, «ну, в общем, додумаешь сама». Не знаю, додумывали гости или нет, но все выглядели довольными.

Наконец близнецы объявили о нашем подарке.

Заиграла музыка. Мы с Генри переглянулись и вышли навстречу друг другу из разных кулис. В зале — тьфу ты, за столом! — постепенно установилась тишина, только изредка доносились странные сдавленные звуки: это самые голодные из гостей торопливо доедали свой салатик.

Проигрыш закончился. Генри повернулся ко мне и с чувством пропел начало своей партии — первые три строки. В зале стало совсем тихо, и я понимала отчего. Роль романтического героя, как и ожидалось, полностью захватила нашего герцога. Незамысловатые слова песенки в его устах прозвучали как какое-то откровение — возможно, потому, что услышать от Ривендейла причудливо срифмованное: «Ты моя, ты любимая», — мечтала половина алхимического факультета. А уж если учесть, что на лице у Генри отражалась вся гамма необходимых чувств, как то: страсть, нежность, обещание скорого совместного светлого будущего… «Одной мне лучше пока не гулять!» — трезво подумала я, глядя в ласковые глаза подружек невесты. Как бы так понезаметнее сделать знак от порчи?..

Следующие три строки были моими.

— Мне так мало в жизни надо! — с выражением пропела я, мысленно обращаясь не к Генри, а к Хельги. Вот уж поистине девушка его мечты!

Припев мы исполнили хором.

На втором куплете я зачем-то глянула на Саида и похолодела. На лице у принца было печатными буквами написано, о чем он думает. А думал он о том, что две жены — это куда лучше, чем одна, и очень удобно, что они уже подружились. Можно немного сэкономить на свадьбе. Принц, конечно, человек щедрый, но и о государственном бюджете подумать надо. Вообще все прекрасно получается: одна жена красивая, другая — умная! А если прекрасная пери будет ревновать, то он построит два дворца, один побольше, один поменьше…

Пока я в панике решала, что делать (может, хотя бы сфальшивить, а?!), Саид глянул куда-то вбок и изменился в лице. «Нет-нет, — теперь читалось в его взгляде. — Оно мне надо — две жены! Да мне и одной пока за глаза хватит!»

С чувством растягивая последнюю строчку, я посмотрела туда, куда смотрел Саид. Там сидел очень мрачный Рихтер, который внимательно рассматривал окружающее поверх бокала с вином.

Музыка закончилась. В моих руках сам собой материализовался роскошный букет белых роз, но не успела я сделать и шагу к заветным семи ступенькам, как что-то щелкнуло, скрипнуло, и музыка заиграла по новой. Я сразу узнала начальные аккорды нашей песни.

Генри, не растерявшись, запел первый куплет. Страсть, нежность и обещание неба в алмазах со второго раза удались ему еще лучше.

Когда мы во второй раз пели первый припев, вампир чуть заметно кивнул и спустился со сцены. Мы так не договаривались, но он уже протянул мне руку, и ничего не оставалось, как пойти следом. До сих пор не понимаю, как мне удалось спуститься, если одной рукой я держалась за Ривендейла, в другой сжимала букет, а чем-то нужно было придерживать шарфик, шлейф и злосчастный веер.

«Хоть бы она на третий круг не пошла!» — подумала я, медленно приближаясь к новобрачным.

Но проигрыш закончился, и музыка стихла. Я посмотрела на стол и поняла, что мне придется либо залезать на него, либо по-простому перекинуть букет Полин в руки. Но это как-то нечестно получается. Это она тут невеста, это она должна кидать букет незамужним девицам…

— Э-э… — сказала я, на ходу вспоминая подходящее заклинание.

Два белоснежных голубка, сотворенных прямо из воздуха, спустились ко мне и подхватили клювиками букет. Полин восхищенно всплеснула руками. Птицы, слаженно работая крыльями, доставили розы по назначению, под шумок стащили по крекеру из огромной вазы и исчезли туда, откуда явились.

Успех был ошеломительный. Полин стояла, прижав цветы к груди, и в глазах ее были слезы. Саид косо поглядывал на великолепного Ривендейла, но все-таки произнес краткую энергичную речь по-кафски. Его никто не понял дословно, но поддержали все.

— Горько! Горько! — закричали близнецы, в совершенстве изучившие человеческий свадебный этикет.

Мы с Генри, как те голуби, прихватили свои подарочные шишки и смылись под шумок.

Впрочем, «смылись» — это сказано так, для красного словца. Кто бы дал смыться подружке невесты и наследнику герцога Ривендейла!.. Для нас были приготовлены лучшие места. Так что слева от меня сидел парадный, отутюженный и очень недовольный жизнью Рихтер. Я с большим интересом косилась в его сторону — что-то подсказывало, что не скоро мне доведется увидеть любимого декана в праздничном камзоле и при шпаге. Шпага ему отчаянно мешала, но деваться было некуда. На этой свадьбе его сиятельство граф фон Рихтер был обязан соблюдать этикет.

Место справа изначально предназначалось Жоффруа. Я специально договорилась об этом с Полин, и невеста, как никто другой понимающая обычные человеческие желания, устроила все лучшим образом. Но в последний момент вмешались судьба и Магистр Эллеидар. Жоффруа срочно отправили с секретной миссией в дальние страны. А пустующее место досталось двадцать первому герцогу из рода Ривендейлов.

Я отпила белого вина из тончайшего бокала, заела это дело тарталеткой и огляделась. Здесь было за чем — и за кем! — понаблюдать.

Вот магистр Цвирт с молодой женой — бледный, официальный и немного настороженный. Когда мы встретились с ним взглядами, он вздрогнул, нахохлился, но тут же выпрямился и сделал вид, что мы незнакомы. Госпожа Цвирт дотронулась до его плеча изящной ручкой, затянутой в кружевную черную перчатку, и ковенец немедленно забыл о всяких там рыжих Ясицах. Алехандрина Родригес Диас Цвирт знала толк в кружевах. Ее черная мантилья, закрепленная на ажурном черепаховом гребне, вызвала шквал зависти у наших алхимичек.

— Ка-акие кружавчики… — томно выдохнула Ликки де Моран. — Энджи, мне пойдет такая? Только цвет мрачноват…

Госпожа Цвирт сверкнула на Ликки черными южными очами. Чтобы заслужить право надеть мантилью черного цвета, ей пришлось выйти замуж за Поля Цвирта. Кроме того, назвать такое кружево кружавчиками… Да что!.. Да как!..

Услышь это ее маменька — свадьба очутилась бы на грани срыва. Но госпожа Цвирт знала, какие обязанности на нее накладывает ее новое положение, и училась владеть собой. Вместо того чтобы затеять скандал, она сказала мужу, что хочет танцевать, а уж в танце постаралась несколько раз пройтись мимо этой юной незамужней нахалки, чтобы та в полной мере оценила красоту гребня и изысканность кружева, спадающего сзади почти до колен.

Дальше, за отдельным наборным столиком, располагался Магистр Эллеидар в компании двух коллег. Одним был ветхий старичок, жестикулировавший настолько живо, что на него было боязно смотреть — а вдруг развалится. Другой — хрупкий до прозрачности эльф — пил чай и снисходительно улыбался. Эллендар и старичок о чем-то азартно спорили и громко хохотали, не забывая, впрочем, поднимать бокалы за молодых. Вино им доливал ученик в черной подпоясанной хламиде. То и дело он откидывал на спину длинную тоненькую косичку. Эта косичка определенно заинтриговала половину алфака, и вскоре молодой человек мог похвастаться множеством полезных знакомств.

Не знаю, чем меня так зацепила эта троица, но я наблюдала за ними несколько минут и потом, не выдержав, повернулась к Рихтеру:

— Магистр, подскажите, пожалуйста, — а кто это вон там, рядом с Магистром Эллендаром? А то Генри интересуется, а я никак вспомнить не могу…

Выдержке Генри Ривендейла можно было только позавидовать. Он даже бровью не повел. Рихтер косо посмотрел на меня; я улыбнулась еще умильнее, но на всякий случай сделала под столом знак от сглаза.

Высокий шейный платок по моде Западных Земель — этакая многослойная удавка, для надежности закрепленная булавкой, — выглядел, спору нет, весьма сообразно. Но двигать головой в полном объеме Рихтер уже не мог. Он развернулся всем корпусом, как волк, несколько мгновений смотрел на хохочущих магов и кратко ответил:

— Это Арлаутар аунд Элдер и учитель Тэнгиэль.

— Кгхм, — вот и все, что я смогла ответить. В этот момент я как раз сделала глоток и чуть не захлебнулась белым аль-буянским.

— О, — уважительно произнес Генри, как всегда оказавшийся на высоте.

Свадьба потихоньку перетекала в ту стадию, когда основной поток дарителей уже иссяк, гости разбиваются на группки, где-то звучат песни, где-то — разговоры относительной задушевности, а где-то начинаются игры и конкурсы для желающих. Среди последних я вдруг увидела подозрительно знакомого мальчишку. Он только что выиграл какой-то приз и теперь со всех ног мчался показать его матери.

— Мистрис Рэгмэн? — ошарашенно пробормотала я.

— Ну да, — прохладно подтвердил Эгмонт. — Чего здесь такого?

И тут я аж подпрыгнула от неожиданности. Рядом с Ардис уверенно стоял не кто-то-там, а Сигурд дель Арден! Даже отсюда было видно, что он никому не даст посягнуть на эту женщину.

— Эгмонт! — забывшись, я вцепилась в его руку. — Ты смотри, и Сигри здесь! Ты же ведь знал, да? Так мне почему не сказал?! Так нечестно, Эгмонт!

Не удостоив меня взглядом, Рихтер высвободился и холодно произнес:

— Знаете ли, студентка, свадьба — это прекрасно, но обращаться к своему декану по имени — признак дурного тона. Вам стоило бы помнить, что я не поощряю фамильярности.

Значит, вот так. Ну что же, магистр, как скажете.

— Прошу прощения, ваше сиятельство. — Я улыбнулась краешками губ. — Я забылась. В самом деле, мне надлежит знать свое место. Благодарю вас, что вы сочли возможным напомнить мне об этом.

«Я говорю слишком много», — мелькнула отстраненная мысль. Эгмонт… магистр Рихтер, чтоб ему! — все так же смотрел перед собой, и я испытала огромное, ни с чем не сравнимое желание разорвать его в клочья прямо здесь и сейчас. Вот ведь гад. Испоганить такое настроение…

Ну нет, испортить себе праздник я не позволю ни одному Рихтеру на свете!

— Какая замечательная музыка, Яльга! — Генри был очень смелым человеком: меня прямо трясло от бешенства. — Пойдем потанцуем?

Желающих потанцевать было не так много: на лужайке кружилось три или четыре пары. Я была так зла, что даже не подумала, как буду танцевать, но Генри всегда оставался прекрасным партнером. Танцевать с ним оказалось еще приятнее, чем петь.

— Между прочим, тебе удивительно идет этот цвет, — прошептал мне вампир. — Нет, правда! Я думал, тебе подходят только яркие цвета, но этот мягкий тон… С ума можно сойти!..

— Ты правда так думаешь? — тоном ниже спросила я.

— А зачем мне врать?

Я немного посопела. Слышать такое от Ривендейла, признанного знатока по части женской красоты, было очень приятно.

Когда мы натанцевались до упаду, предусмотрительный вампир повел меня к специальным скамейкам и предложил соку. Я уже немного отошла, поэтому смогла выдать улыбку, а не оскал. Генри улетучился, я глянула на Полин — и поняла, что изумилась бы, не утрать я уже эту способность. К молодоженам как раз подходили запоздавшие гости, и среди них была Лерикас Аррская с супругом. Хвала богам, она была не в том коротеньком платьице, но все равно — явление золотого дракона Арры должно было вызвать невероятный переполох!

— Если золотой дракон хочет, чтобы его не узнали, его не узнают, — прозвучал у меня в голове негромкий голос. Я машинально кивнула. Ваша правда, конунг, — ведь не узнают!

Рэнтар тем временем вручил Саиду их подарок — настоящую аррскую колыбель. Ручная работа, эксклюзив и все такое прочее.

«Интересно, — мелькнула шальная мысль, — Рэнтар ее сам делал, или как?»

Лерикас обернулась и кивнула. Похоже, все-таки сам. Однако!

«Как же так? — напряженно думала я. — Ведь по ним же сразу видно, что они волкодлаки! Ладно Лерикас, но Нарроугард — в нем же волка даже больше, чем человека! Если никто не видит дракона, это еще куда ни шло. Но почему никому даже в голову не приходит спросить, что в столице Лыкоморья забыла эта оборотничья ячейка общества?!»

Лерикас вновь посмотрела на меня. Взгляд можно было расценить как приглашение. Она явно была не прочь поговорить, и я вдруг поняла, что настроение, испоганенное господином графом, резко пошло в гору. Да пусть он лесом идет, этот господин граф. У него своя свадьба, у нас своя.

— Яльга, вот ты где! — подскочили близнецы аунд Лиррен. — А кто мне танец обещал? Вот и верь после этого женщинам! Все танцы, говорит, твои — а сама после этого от Ривендейла не отходит! Конечно, где нам равняться с герцогами…

…Я дважды танцевала с каждым из близнецов, потом — с Валентином, потом набралась храбрости и пригласила Рэнтара Нарроугарда. Лерикас, кажется, веселилась от души, зато ее муж несколько опешил, но отказываться не стал. И правильно — не каждый день его приглашают девушки в таких платьях! Дотанцевав с волкодлаком, я посмотрела на невесту и поняла, что Полин тоже отчаянно хочется веселиться. Но принцесса Кафская уже не принадлежит себе, и оттого Полин оставалось только смотреть, как развлекаются другие. Это непорядок! Это ее день, ее праздник.

Я пошептала на ухо Генри, и мы подошли к новобрачным. Как я и думала, Саид не смог отказать мне в такой пустячной просьбе, а после того, как он пошел танцевать со мной, то запретить Полин танцевать, допустим, с близнецами было уже как-то нелогично.

Потом Полин пригласила Эллендара.

Потом мы станцевали парный танец: мы с Генри и Полин с Саидом. Пару раз мы менялись партнерами, и принца всякий раз раздирали самые противоположные чувства.

Но это пустяки. Главное, что Полин была счастлива, правда?


За опустевшим преподавательским столом, как монумент самому себе, восседал его сиятельство граф Эгмонт фон Рихтер. С каменным выражением лица он ковырял вилкой в почти нетронутой тарелке. Шпага лежала рядом, на освободившемся стуле.

6

А букет невесты поймала Матильда ле Бреттен.


Содержание:
 0  Путь к золотому дракону : Мария Быкова  1  Глава первая, : Мария Быкова
 2  Глава вторая, : Мария Быкова  3  Глава третья, : Мария Быкова
 4  Глава четвертая, : Мария Быкова  5  Глава пятая, : Мария Быкова
 6  Глава шестая, : Мария Быкова  7  Глава седьмая, : Мария Быкова
 8  Глава восьмая, : Мария Быкова  9  Глава первая, : Мария Быкова
 10  Глава вторая, : Мария Быкова  11  Глава третья, : Мария Быкова
 12  Глава четвертая, : Мария Быкова  13  Глава пятая, : Мария Быкова
 14  Глава шестая, : Мария Быкова  15  Глава седьмая, : Мария Быкова
 16  Глава восьмая, : Мария Быкова  17  Глава девятая, : Мария Быкова
 18  Глава первая, : Мария Быкова  19  Глава вторая, : Мария Быкова
 20  Глава третья, : Мария Быкова  21  Глава четвертая, : Мария Быкова
 22  Глава пятая, : Мария Быкова  23  Глава шестая, : Мария Быкова
 24  Глава седьмая, : Мария Быкова  25  Глава восьмая, : Мария Быкова
 26  Глава девятая, : Мария Быкова  27  Глава первая, : Мария Быкова
 28  Глава вторая, : Мария Быкова  29  Эпилог : Мария Быкова
 30  Глава дополнительная, : Мария Быкова  31  Глава первая, : Мария Быкова
 32  вы читаете: Глава вторая, : Мария Быкова  33  Эпилог : Мария Быкова
 34  Глава дополнительная, : Мария Быкова  35  Использовалась литература : Путь к золотому дракону



 




sitemap