Фантастика : Юмористическая фантастика : Глава четвертая, : Мария Быкова

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35

вы читаете книгу




Глава четвертая,

где магистры совещаются, герои блуждают, телепорты работают в весьма странном режиме, а крестьяне оказываются умнее всех, — и в результате ковенский госпиталь переполнен

1

— Одно меня удивляет, — задумчиво сказал Сигурд.

Дело было на третий вечер после побега; мы сидели на берегу торфяного озера, и ветер, дувший от Межинграда, прижимал к земле пламя небольшого костра. Я мрачно почесывалась, поминая недобрым словом здешних комаров, оставленные в Академии настойки и собственную алхимическую несостоятельность.

— Только одно? — У Рихтера настроение было лучше, ибо его куртку не прокусывали даже злые лесные комары.

Сигурд пожал плечами:

— Раньше перекидываться было сложнее.

Перекидываться?.. Комариный яд, очевидно, обладает некоторым отупляющим эффектом, потому что я не сразу поняла, что имелось в виду.

— В волка превращаться, — пояснил оборотень. — До того, как меня… хм… В общем, раньше это было куда сложнее, больнее и дольше. А сегодня я за какие-нибудь пять секунд…

Я заинтересовалась. Про оборотней в Лыкоморье знали очень мало, причем половина того, что знали, приходилась на красочный городской фольклор в духе: «А пасть-то у него — во, а зубищи!..» «Справочник» — и тот испытывал на этот счет некоторый информационный голод.

— В камере же ты быстро перекинулся! Или это в человека легко, а в волка труднее?

Оборотень мотнул головой:

— Одинаково — что туда, что сюда. Но камера — другое дело, там с самого начала легко было. А вот здесь… Я-то думал, выберусь — все по-прежнему станет.

— Так радуйся, что не по-прежнему.

— Я-то радуюсь, но… — Сигурд упрямо покачал головой. — Случилось что-то. Вот нюхом чую, что-то не так!

— У вас конунг сменился, — заметил молчавший до того Эгмонт. — Может, в этом дело?

И тут я опять поняла, как мало мы знаем о волкодлаках. Вроде бы магистр не произнес ничего невероятного, но будь у Сигурда сейчас в руках котелок — он бы однозначно его выронил.

— Как? — быстро спросил оборотень; прежде он говорил довольно чисто, но теперь я с трудом понимала его из-за акцента. — Откуда ты знаешь? Это действительно так?

— Об этом все знают, — пожал плечами Рихтер. — Очень громкая была история… да она не была, она и есть. Ваш новый конунг Валери выполнила какое-то пророчество и объединила Конунгат.

— Точно, — подтвердила я, спешно припоминая все, что знала из новейшей истории. — Говорят, она золотой дракон, и я слышала что-то о Королевском пути…

— Она прошла Дорогой Королей? — медленно переспросил волкодлак. Выглядел он — будто жертва того самого пыльного мешка, что водится исключительно за углом. На всякий случай я покивала, но он этого, кажется, даже не заметил. — А что с Фергюсом, прежним конунгом?

— Я не знаю наверняка, — осторожно сказал Эгмонт. — Но, по-моему, он умер.

Сигурд молча кивнул, бездумно глядя в костер. На него явно свалилось слишком много информации. Посидев так несколько секунд, он вытащил нож, отсек прядь волос и бросил ее в костер.

— Арве Фергюс, — глухо сказал он. — Он был хорошим конунгом. — Мы помолчали, и я всерьез заподозрила, что истории о магической связи между оборотнями и их властителями не имеют к пресловутому фольклору ни малейшего отношения. — Расскажите мне про эту Валери. И, может, еще что произошло…

Я уже раскрыла рот, чтобы поведать о начавшейся было войне между Лыкоморьем и Конунгатом — скорее всего, Сигурд и ее пропустил, — а еще Конунгат с Аль-Буяном давеча ссорился! — но тут Эгмонт опять вмешался, изумив на этот раз нас обоих.

— Я видел ее, — буднично сказал маг, — три года назад, когда она явилась в КОВЕН утверждать свои права.

— Ты видел нашего конунга?!

— Вы видели золотого дракона?!

«Что ж вы раньше-то молчали!» — вертелось у меня на языке.

— Тогда как раз случился ежегодный ковенский съезд, все маги были в сборе. И я в том числе. А я еще не хотел ехать! — Рихтер неожиданно рассмеялся. — Знал бы, какое будет зрелище…

— То есть? — напряженно перебил Сигурд.

— Я не про конунга… то есть и про нее тоже. Картина маслом: КОВЕН, резиденция, полный зал магов, Магистр Эллендар в мантии и с алмазным посохом — словом, полный набор. Открывается дверь, — увлекшись, Эгмонт начал жестикулировать, чего раньше я за ним как-то не замечала, — и на пороге возникает неинициированный дракон, разозленный настолько, что от него разве что дым не валит. Вся прелесть ситуации была в том, что вашей Валери было лет так шестнадцать и про свою магию она знать не знала. Я не только маг, я еще и учитель, так что такие вещи вижу наверняка. И не только я, разумеется. Согласиться с ее требованиями — политически невыгодно, оспорить их — просто страшно, потому что никто не знает, что способен сделать дракон, который себя еще драконом-то не осознал. Редкостно любопытная дилемма.

— Однако, — после паузы сказала я. Вообще-то все россказни о невероятной силе аррского конунга я считала едва ли не наполовину выдумкой, но Эгмонту не было свойственно преувеличивать. Если он говорил — значит, дело обстояло именно так.

— И как разрешили эту дилемму? — настороженно спросил волкодлак.

— КОВЕН еще стоит, — нейтрально заметила я.

Рихтер усмехнулся:

— Точно. Все удачно сложилось.

— Как ее зовут полностью? Как она выглядит?

— Ты ее что, по описанию искать собрался? — съехидничала я, но стрела пролетела мимо цели.

— Я оборотень и арран. Если я собственного конунга при встрече не узнаю…

Я заинтересовалась. Достоверной информации о Валери было разве что чуточку побольше, чем об обыкновенных волкодлаках. Слухи же, весьма противоречивые, сходились в одном: сердится она быстро, а в гневе ужасть как страшна.

— И что тогда будет? Съедят?

Оборотень изумленно глянул на меня, только что пальцем у виска не повертел.

— Нет, — помолчав, ответил он. — Но позору не оберешься.

— Она — дракон, — медленно сказал Рихтер. — И это первое, что бросается в глаза. Второе — резкий диссонанс: только что это была девчонка, даже не первокурсница, которая и десяти заклинаний, наверное, не знает, щелчок — все меняется, перед тобой уже стоит нечто… нечеловеческое. Сверхчеловеческое. Настолько древнее, что жутко становится.

Сигурд молчал — обдумывал услышанное. Я тоже пыталась представить, но единственное, чего добилась, — стаи мурашек, забегавшей между лопатками.

— А конкретнее вы не помните, магистр Рихтер?

— Не называйте меня так, — Эгмонт сразу помрачнел. — Я утратил право на это звание.

— А как мне вас тогда называть?

Он ненадолго задумался.

— По имени. Я же вас по имени называю… Конкретно — я ее прекрасно помню, но описать будет непросто. Русая. Стройная. Лицо скорее круглое… что еще? Глаза ярко-синие, но это общее для золотых драконов.

— Красивая? — уточнила я.

Эгмонт пожал плечами:

— Эльфы считают, что властитель отвечает за свой народ перед богами и оттого сам становится им сродни. По умолчанию, он должен быть умнее, сильнее, удачливее и красивее. В нем все лучшее, что есть у народа.

— Правы остроухие, — буркнул Сигурд. — Конунг стоит между небом и землей. А если она и впрямь прошла Дорогой Королей… Мрыс эт веллер келленгарм! — Оборотень жалобно глянул на небо, будто надеясь, что оттуда спустятся двенадцать богов, готовых вернуть мироздание на привычные круги. — Пророчество выполнено, Конунгат объединен, проклятие снято… может быть, и до конца света недалеко?

— Вот уж чего не знаю, того не знаю, — серьезно сказал Рихтер.

2

Где-то с неделю мы провели в правильных романтических странствиях по правильным лыкоморским лесам. Воистину леса были правильнее не придумаешь: глухие, сумрачные и настороженные, ибо ельник, как просветил нас Сигурд, только таким и бывает. Солнце сюда пробивалось с большим трудом, под ногами мягко пружинил мох, и к концу второго дня пути я поняла, чего хочу больше всего на свете.

Больше всего на свете я хотела увидеть солнце.

Травы здесь почти не было, зато мох вымахал как на дрожжах — густой, зеленый и мохнатый (пушистым его назвать просто язык не поворачивался). Кое-где в виде исключения появлялись небольшие кустики кислицы. Вполне возможно, что это была не кислица, — в биологии вообще и ботанике в частности я разбиралась не сказать чтобы сильно хорошо.

На исходе не то шестого, не то седьмого дня — я довольно быстро сбилась со счета, только сейчас сообразив, как удобно было в этом плане студенческое расписание, — ели начали немного расступаться. Но местность от этого веселее не стала. Если раньше елки были как на подбор, толстые, прямые и высоченные («корабельные», как сдуру ляпнула я и заслужила сразу два изумленных взгляда), то сейчас они понемногу начинали мельчать и кривиться.

— Здесь болото рядом, — авторитетно заявил волкодлак.

Рихтер, выполнявший ответственную функцию хранителя карты, не менее авторитетно кивнул.

— И как мы его перейдем? — тоскливо осведомилась я. Недели странствий мне вполне хватило, чтобы понять: из нас троих один только Сигурд в полной мере осознавал, что такое Лес. Эгмонт, даром что тщательно это скрывал, был таким же горожанином, как и я.

Оборотень пожал плечами. Вообще, словам он часто предпочитал жесты, скупые, но довольно выразительные. Не знаю, все волкодлаки такие или Сигурд был исключением, но при ближайшем рассмотрении он оказался удивительно простым и удивительно надежным. Врать он, кстати, просто физически не умел, сразу краснел и начинал путаться в словах. Имелось у него и другое неоспоримое достоинство, странное для подданного Серого Конунгата, которым, ежели что, управляет женщина. Сигурд был твердо уверен, что я, будучи существом женского пола, по умолчанию слаба и ранима. Этим я под настроение беззастенчиво пользовалась.

— Основные топи — они там, на западе, — пояснил он. — А мы здесь пройдем легко, даже не заметим. Ты, Яльга, не бойся, оно не так страшно.

Ага, правильно, оно еще страшнее! На привале я достала из сумки конспекты по фэйриведению и, положив их на колени, мрачно уставилась на схему кровообращения у болотника обыкновенного. Схема была обширна, я ее к зачету-то не выучила.

Теперь есть возможность закрепить недополученные знания на практике.

Ужин готовил Сигурд. Так уж сложилось, что этим занимался, как правило, именно он. Обязанности мы поделили еще в начале дороги, но первой готовить выпало мне. Результаты готовки были плачевными; их съели, из вежливости — молча, но больше мне кашеварить никто не предлагал. Как от этой обязанности отделался Эгмонт, я так и не поняла. Похоже, он просто затаился, когда пришла его очередь, а Сигурд, уже привыкший к котелку, просто об этом не вспомнил.

Но сегодня волкодлак явно рассудил, что его норма выполнена на много ужинов вперед.

— Завтра ты готовить будешь, — непререкаемо заявил он магу.

— Завтра Яльгина очередь, — совершенно спокойно парировал тот.

Я возмущенно вскинулась. Забывчивость забывчивостью, но я почему-то тут же вспомнила, что мы идем всего только пятый день. Моя очередь наступала каждый первый день, Сигурда — каждый второй, а назавтра именно Эгмонт обязан был выполнить долг перед родиной.

Но оборотень нашел значительно более весомый аргумент:

— То, что она нам сварит, я бы лучшему врагу не предложил! Да и она того… молодая совсем. Понятное дело, ничему еще толком не обучена. Или, — волкодлак подозрительно взглянул на Рихтера, — или вы, маги, все такие?

— Боевой маг, — с великолепной надменностью ответствовал мой магистр, — должен уметь действовать в любой ситуации. Яльга всего лишь студентка. А что касается меня лично, я умею готовить превосходную уху. Принеси рыбу — и убедишься сам.

— Я запомнила, — пригрозила я, не отрывая взгляда от конспекта.

На следующий день мы совершили переход через болото. Сигурд оказался прав — это и болотом-то назвать можно было только с натяжкой. Пара кочек и хлюпающий мох под ногами. Да, елки здесь были не чета прежним: невысокие, кривоватые, со свисающими лохмотьями серого лишайника.

Зато к вечеру мы вышли на берег небольшой реки. Мы с Сигурдом многозначительно посмотрели на мага, и оборотень ушел ловить рыбу.

Я развела костер. Эгмонт тем временем перебирал содержимое своей сумки, так что я периодически косилась в его сторону. На земле аккуратными рядами выстраивались бутыльки, баночки и мешочки; количество их все росло, и, перебирай эту сумку я, все ряды давным-давно утратили бы и намек на упорядоченность. Но Рихтер был куда зануднее… то есть, прошу прощения, аккуратнее и организованнее.

Собственно, на магистра я косилась не просто так: если Сигурд вспомнил про очередность готовки, то, вполне вероятно, завтра к этому общественно-полезному делу привлекут уже меня. Готовить мне не хотелось уже потому, что оборотень делал это на порядок качественнее, да и Эгмонт, в самом деле, должен был чему-то да научиться за свои тридцать с лишним лет. Ха, да когда мне будет столько же, я, может, конфи из утки приготовить смогу, причем в походных условиях!

Рихтер составлял свой алхимический арсенал обратно в сумку, ничуть не догадываясь о моих коварных планах. Я тем временем припоминала, что на эту тему говорила Полин. Так. Уху он, значит, варить умеет. Превосходную. Ну так от этого и спляшем.

— Эгмонт, — обращаться к нему по имени было, мягко скажем, непривычно, но «магистр Рихтер» уже успело морально устареть, — а как готовится правильная уха? Ну, в смысле, по всем правилам?

Тон был найден верный и тема тоже. Полин бы мной гордилась. Рихтер с готовностью заглотил наживку, а я только потом сообразила, что ему и в самом деле привычно объяснять и рассказывать, так что он играл на своем поле.

Следующие десять минут маг вещал соло — я только периодически вмешивалась, дабы направлять сей поток информации в нужное русло. Иногда я вставляла поощрительные реплики («Хм… как интересно!», «А я и не знала, что это так сложно!» и далее в том же духе). Честно говоря, в этом не было большой необходимости, просто мне хотелось применить технологию Полин в полном объеме. Чтобы интереснее было. Но Эгмонт прекрасно обошелся бы и без; он явно привык, что его слушатель поспешно конспектирует сказанное, а все вопросы следуют уже после лекции, если время останется.

— Так вы, получается, ухист со стажем, — подытожила я, поняв, что лекция все же приближается к концу.

— Кто?.. А, понятно. — Рихтер улыбнулся и покрутил в пальцах оставшуюся баночку, явно прикидывая, куда ее можно запихнуть. — Можно и так сказать.

— Так, может, вы и посуду точно так же моете? — вкрадчиво предположила я, приступая к финальной части беседы. Полин именовала это «кодой», но в моем авторском названии точно фигурировала бы губозакаточная машинка. — Давно, профессионально и с творческим подходом?

На какую-то долю секунды Эгмонт аж онемел.

— Слушайте, Яльга, но имейте же совесть! — наконец нашелся он. — Мы с Сигурдом и так взяли на себя всю готовку, а ваша роль…

Это да, как выражается наш волкодлак. Роль мою вкратце можно было выразить двумя словами загадочного древнего диалекта, весьма любимого эльфами. «Минимум миниморум» или что-то в этом духе.

— Но я слышала, что подлинный мастер обычно сам доводит дело до конца. Полагаю, что было бы преступлением готовить столь изумительное блюдо в непрофессионально промытом котелке! И разве вы, магистр с многолетним опытом мытья лабораторных колб и пробирок, сможете доверить такой ответственный момент неопытной студентке-первокурснице? Одно дело — стряпня Сигурда, но вы…

— Так что, посуду сегодня мыть тоже мне? — возмутился Эгмонт.

Я вопросительно приподняла бровь:

— Разве я сказала «сегодня»?

Рихтер задохнулся от возмущения. Сдается, у него было не так много опыта общения с женщинами, иначе он раскусил бы меня уже давно. Все было так, как и объясняла мне Полин. Нужно запросить несоразмерно большой кусок, чтобы потом, когда ты получишь то, что тебе на самом деле было надо, это выглядело бы как победа с его и уступка с твоей стороны.

— Яльга, вы… ты… это просто нечестно!

Я смутилась. Неплохо было бы покраснеть, но до этого уровня мастерства мне было еще далековато. Потом подошла, подергала Эгмонта за рукав и сказала:

— Знаешь… наверное, я была неправа. Давай так: сегодня и завтра готовишь ты, а посуду буду мыть я. Идет?

Стоит ли говорить, что Эгмонт согласился в два счета? Правда, побухтел для порядка.

Таким образом, к возвращению Сигурда мы решили целых две проблемы. Во-первых, твердо установилось, кто готовит, а кто моет посуду. Во-вторых, мы неожиданно для обеих сторон перешли к другому стилю общения. По крайней мере, стали обращаться на «ты». С оборотнем в этом смысле у меня с самого начала не было никаких проблем, а вот скажи мне кто еще неделю назад, что я до хрипоты буду спорить с собственным деканом, кто пойдет мыть посуду…

Надо сказать, что предыдущую неделю вопрос наименования и обращения не то чтобы стоял ребром, но постоянно присутствовал. С одной стороны, после клятвы на холме мы все трое стали друг другу более чем близки. С другой же — обращаться к магистру по имени несколько… хм… непривычно. Да и вообще, обращение на «вы», весьма удобное в городе, в лесу как-то удивительно быстро становится досадной помехой. С Сигурдом, как сказано выше, никаких вопросов не возникало, но мы с Эгмонтом долго и вдумчиво ходили кругами, пытаясь решить эту проблему, а для начала понять, решаема ли она в принципе. Я ждала, когда перейти на «ты» предложит он — как старший и по званию, и по возрасту. Он ждал, когда предложу я — по праву женщины. Сигурд, надо думать, ждал, когда два представителя весьма недальновидной расы закончат наконец пудрить друг другу мозги.

Но не зря говорят, что этикет придуман для того, чтобы отражать реальное положение дел. Нынешняя я, вероятно, немногим отличалась от той меня, что жила в Межинграде и бегала на лекции по разнообразным предметам. Зато нынешний Эгмонт был совсем не то же самое, что межинградский магистр Рихтер. Бесспорно, он остался все тем же язвой и занудой, но это был свой, практически родной человек, в отличие от застегнутого на все пуговицы магистра. Сложно было сказать, в чем именно это выражалось, — уж явно не в небритости и общей помятости. Прежний Рихтер, полагаю, жестко держал дистанцию в любом виде и в любых обстоятельствах. А этот — нет.

И мне это нравилось гораздо больше.

По крайней мере, вопрос, возникший было наутро после нашего побега, никогда больше меня не волновал.

Итак, Сигурд вернулся с рыбой, и Эгмонт в очередной раз блистательно доказал, что не бросает слов на ветер. Уха была превосходна. Я, коварно усмехаясь, вымыла котелок в реке.

Весь следующий день мы шли вдоль этой речки, и ельник понемногу сменялся сосняком. Почва под ногами становилась все тверже, мох отползал, сменяясь травой, а вечером Сигурд опять отправился за рыбой. Рихтер, ничуть не возмущаясь, приготовил уху повторно, а я подумала, что Полин все-таки была права. Есть случаи, когда заявить о своих притязаниях прямо означает сгубить все дело на корню.

Восьмой день нашего путешествия прошел по накатанной колее. Вечером, когда мы устроили привал, я ненадолго отлучилась — вернувшись же, увидела, что волкодлак обреченно подхватывает ведро и отправляется к реке за водой, а Эгмонт уже привычно потрошит рыбу.

— Только не уху! — не своим голосом завопила я.

Эгмонт малость смутился, а до меня, кажется, стало доходить.

— Слушай, надежда эльфийской кулинарии, ты что вообще готовить умеешь?

— Я же говорил, — обиженно ответил Рихтер. — Уху. Что, разве не вкусно? Сама добавки просила!

— Просила, — согласилась я. — Позавчера. Но позавчера уже прошло, а ты не говорил, что умеешь готовить только уху!

Обрадованный Сигурд, поняв, что ужин, возможно, чем-то разнообразят, убрал ведро с глаз подальше под кустик.

Есть хотелось. Разделанная сырая рыба вопияла. Желудок сосредоточенно внимал. И тут меня осенило:

— Слушай, можно же сделать по-другому. Сигурд, глина здесь есть?

— Есть, — настороженно ответил оборотень.

Я тем временем вспоминала, как Хельги с Генри готовили рыбу в Треугольнике.

— Тащи ее сюда. Эгмонт, все, что тебе нужно, — это посолить рыбу, замазать ее глиной и запечь в углях. А мы, пока светло, пройдемся по лесу, может, черемши наберем. Говорят, к рыбе самое то.

Черемши мы не нашли. Зато Сигурд нашел полянку грибов и куст ягод. Поскольку в грибах я ничего не смыслила, а с ягодами ошибиться сложнее, мне даны были четкие инструкции: собирать только эти вот красненькие сверху, а черненькие снизу не трогать ни за что на свете.

Именно так я и поступила.

К тому моменту, как вернулся довольный Сигурд с грибами, у меня в ведре было уже на треть набрано ягод. Еще бы — в высоту куст был больше чем я, а в обхвате больше чем три Сигурда как минимум.

У костра нас встретил голодный и недовольный Эгмонт.

Я бодро разворошила угли и вытащила рыбу. Как это удалось Рихтеру, я так и не поняла, но снаружи наш ужин сгорел, а внутри остался совершенно сырым.

После моих гастрономических достижений критиковать неудачу Эгмонта как-то язык не повернулся. Костер развели заново, на прутиках пожарили собранные хозяйственным волкодлаком грибы, мои ягоды пошли на десерт. Заметим, пошли на ура.

Вечер удался. Спать мы легли сытые и довольные, но какое-то время спустя Сигурд беспокойно заворочался, вздрогнул и опрометью побежал прочь в кусты. Следующим был Эгмонт, после чего пришла и моя очередь. В силу определенных обстоятельств нам пришлось поделить прилежащие окрестности на сектора, чтобы, так сказать, не пересекаться. Где-то перед рассветом я поняла, что пора принимать меры.

Стараясь не слишком громко шипеть сквозь зубы, я отыскала конспект с лекциями магистра Ламмерлэйк, нашла нужный рецепт, и через полчаса зелье было готово. Это были едва ли не самые длинные полчаса в моей жизни.

Магистр не зря всегда отмечала мою тягу к знаниям. Зелье подействовало, пусть я и варила его впервые в жизни. Проблемы с нижними отделами пищеварительного тракта прекратились как по волшебству. Хотя почему «как»?

Несколько минут мы наслаждались тишиной и покоем, наступившими в организмах, — но эти минуты очень быстро прошли.

Первым, по сложившейся традиции, среагировал Сигурд. Зажимая ладонями рот, он стремительно умчался по уже знакомому направлению. Я проводила его печальным взглядом и горько вздохнула. Ну не виноватая я, меня не учили варить зелья для волкодлаков!

Очень скоро выяснилось, что меня не учили варить зелья и для магистров. А еще чуть позже — что и для полукровок, похоже, тоже.

Какое-то время мы надеялись, что все само пройдет. Потом Эгмонт наконец вспомнил, что он дипломированный специалист, и предложил свои лекарские услуги. Сигурд заявил в ответ, что более из рук магов он, окромя холодной воды, ничего не возьмет, да и то еще подумать надо. И уж лучше он пойдет поищет помощи у матушки-природы. И пошел, предварительно обернувшись волком.

Это, скажу я вам, было то еще зрелище: белый волк с шерстью, свалявшейся на боках, задравший хвост торчком и поминутно отворачивающий морду то вправо, то влево, чтобы не забрызгать себе лап. Словом, ужас да и только.

Сигурд скрылся в кустах, а Эгмонт со вздохом подтянул поближе сумку, порылся, достал довольно объемистый мешочек и высыпал немного себе на ладонь. Заинтересовавшись, я пододвинулась поближе. Это оказались комочки разного размера, достаточно плотные, с резким маслянистым запахом. Я понятия не имела, что это могло быть, зато точно знала: проглотить ничего не смогу, это факт.

Рихтер отделил от общей кучки три комочка побольше, посмотрел на меня, добавил еще один маленький и сказал:

— Положи под язык и рассасывай. Подействует почти сразу. Или не подействует совсем, но хуже все равно не будет.

Это была чистейшая правда: хуже было некуда. Я покорно запихнула лекарство в рот. Рихтер тем временем ссыпал себе под язык оставшиеся восемь или десять штук лекарства.

Какое-то время я прислушивалась к ощущениям, а потом просто заснула. Первое время мне было отчаянно холодно, но вставать за плащом было выше моих сил. Потом то ли я притерпелась, то ли меня укрыл Эгмонт.

В итоге обе версии оказались ложными. Проснувшись, я поняла, что лежу, вцепившись руками и ногами в спящего волка, большого, теплого и лохматого, а на морде у него написано просто неземное блаженство. Он явно нашел свою лечебную травку.

Как мало надо, чтобы почувствовать себя счастливым…

Желудок деликатно напомнил, что утром полагается завтрак. И я поняла — жизнь продолжается.

3

В Большом зале заседаний КОВЕНа сегодня было даже несколько тесновато. Кроме членов Совета с Магистром Эллендаром во главе здесь присутствовал почти весь педагогический состав Академии Магических Искусств, в которой, как известно, работают лучшие маги Лыкоморья. Был здесь директор Буковец, как всегда нервный и печальный, была магистр Дэнн, преспокойно перебиравшая нефритовые четки, была магистр Ламмерлэйк в эльфийском платье тончайшего шелка. Присутствовали также магистры Зирак и Фенгиаруленгеддир. Словом, из старшего педагогического состава отсутствовали только двое: магистр Эгмонт Рихтер, по непонятым еще до конца причинам, и магистр Марцелл Руфин Назон, но с этим как раз все было понятно. Нельзя же оставить Академию совсем без присмотра!.. К тому же кресел и так не хватило — пришлось посылать магистра Цвирта, как младшего, в Малый зал. Так что если отсутствие магистра Назона кого-то и огорчало, так только его одного.

Помимо вышеперечисленных специалистов в зале присутствовали еще два мага высочайшей квалификации. В нарушение всех протокольных принципов оба они восседали не в знаменитых ковенских креслах, а в том, что сочли достойным (чему, заметим в скобках, был невероятно рад магистр Цвирт). Учитель покачивался в кресле-качалке, блаженно щуря глаза и греясь в лучах летнего солнца, а Арлаутар аунд Элдер, с одухотворенным эльфийским лицом и глядящими в вечность глазами, сидел на чем-то плетеном, воздушном и настолько хрупком, что страшно было на это «что-то» даже смотреть. Эльфа оно как-то выдерживало, но вот лишний взгляд мог оказаться роковым.

Оба ветерана магических служб благосклонно взирали на Цвирта, который, со стульями в руках, бегал из зала в зал. Некромантки — госпожи Дэнн и Бранниган — негромко переговаривались на профессиональные темы. Прислушавшись, можно было различить: «На третьи сутки… да, вяз над могилой… а руническая надпись?» Звучало невинно, но больше прислушиваться отчего-то никто не хотел. Миллендира Предсказательница вертела в пальцах бледный цветок, Эльвира Ламмерлэйк полировала ногти специальной подушечкой, а Зирак, которому Мерлин вежливо уступил свой стул, о чем-то разговаривал с ним на гномском языке.

Словом, магам было чем заняться. Магистр Эллендар внимательно оглядел собрание и ни на одном лице не увидел усиленного желания отлавливать беглого Рихтера с этой его адепткой. Оборотень — другое дело, но половина присутствующих даже не подозревала, чем именно он так опасен.

Наконец вопрос со стульями был решен. Запыхавшийся Цвирт занял свое место, и Эллендар, встав, стукнул посохом о пол. Маги и магички замолчали, дисциплинированно глядя на высокое начальство.

— Полагаю, нет необходимости еще раз напоминать, что побудило нас собраться в этом зале, — внушительно сказал Эллендар, еще раз обводя собравшихся взглядом. — Магистр Цвирт, доложите нам, как продвигается дело.

Цвирт встал и, откашлявшись, вытащил откуда-то кусочек пергамента.

— Нам удалось проследить точку выхода телепорта, который магистр Эгмонт Рихтер построил для всех вышеперечисленных лиц на площади перед тюрьмой КОВЕНа, — бодро проговорил он и сделал многозначительную паузу. Собственно, это было единственное, чем Цвирт мог гордиться, потому что другой информации со знаком «плюс» у него не было. У него вообще больше не было никакой информации, и он изо всех сил надеялся, что кто-нибудь из магов выручит его, взяв слово.

Слово взяла Шэнди Дэнн, которая, увы, зрила в корень.

— И что это нам дало, коллега? — безразлично спросила она.

Маги заинтересованно посмотрели на Цвирта.

— Увы, ничего, — со вздохом признался он. — Далее след обрывается. Но, я думаю, всем понятно, что их конечная цель — Конунгат. Поэтому во всех пяти пограничных с Конунгатом городах, включая Солец и Крайград, будут выставлены наши дозоры. Я полагаю, — осторожно уточнил Цвирт, — колле… э-э… Рихтер не рискнет пойти в горы без проводника.

— В Крайграде спокойно? — уточнил Эллендар.

Цвирт утвердительно склонил голову. Эти два пограничных городка, которые по размерам и влиятельности были не то что столичному Межинграду, а какому-нибудь Олень-городу и то не соперники, доставляли КОВЕНу немало хлопот. С первым все было понятно. Последние несколько столетий Солец усиленно боролся за статус вольного города и совершенно неожиданно сумел его получить — тамошний князь оказался настолько глуп, что согласился отдать старинные вольности взамен на энное количество денежных знаков ежегодно. По этому поводу Солец даже учредил народный праздник, День Независимости, но умные люди, едва заслышав о солецком перевороте, только головами качали. Это ж надо, платить и царю налог, и князю денежку, а всей радости — звездочка на гербе!

Умные люди опять-таки видели, что наследник глупого князя удался не в папашу. Не сегодня, так завтра он заберет власть обратно, ибо что было продано один раз, может быть продано повторно.

Но с Сольцом худо-бедно можно было договориться. А вот Крайград, так и норовивший отойти под руку Конунгата (Аррани Лерикас, правда, утверждала, что это все одно невозможно, — разве только перетащить весь город через Драконий Хребет), был печальным напоминанием о недальновидности самого КОВЕНа. Конечно, и это можно было списать на покойного Т’ари аунд Велленсдара, но Магистр Эллендар понимал, что тот и так выглядит в глазах общественности уж вовсе не вероятным злодеем практически мирового масштаба.

А если объявлять, что и это его рук дело, придется признать, что КОВЕН пошел у презренного эльфа на поводу.

Дело было четыре года тому назад, когда будущая Аррани Лерикас, в те поры никому не известная Валери даль Ками, не понять с какого перепугу забрела в этот самый Крайград. В те поры Лыкоморье по указанию КОВЕНа (а тот, в свою очередь, по указанию Т’ари) объявило Конунгату войну. Верховный маг Крайграда, желая выслужиться перед начальством, радостно потащил будущего конунга Арры на костер. Сложно сказать, чем могла закончиться попытка сжечь золотого дракона, пусть и не осознавшего своей драконьей сущности, но ситуацию — вместе с городом — спас Рэнтар Нарроугард, выхвативший свою будущую супругу практически из языков пламени.

Все закончилось хорошо, и крайградцы даже думать забыли о несостоявшемся сожжении, когда о нем вдруг узнал Скупидонус. Для него Крайград был практически родной город, и такого позора берегун терпеть не стал. Он немедленно объявил себя оскорбленным до глубины души, и экономическая жизнь Крайграда начала чахнуть на корню.

Всем и каждому известно: гномы не сдаются. Но зато они прекрасно понимают, когда дальнейшее противодействие не просто бессмысленно, но губительно. Если говорить по-простому, в один прекрасный солнечный день в Арру прибыла делегация из Крайграда, каковая попросила незамедлительной аудиенции. Делегация была представлена крайградской гномьей диаспорой, потому как всем известно, что к ним Аррани относится доброжелательно.

На аудиенции гномы рыдали, рвали бороды в клочья и умоляли государыню не губить за-ради малых детушек. Конунг ошарашенно внимала: как полагается властителю, она давным-давно забыла про столь давний мелкий инцидент. Тогда-то и узнали, что тот маг давно уже снят и с позором изгнан из города, ради чего горожане не пожалели ни гнилых яблок, ни заморских помидоров, а одних тухлых яиц ушло не менее чем четыре дюжины.

В этот момент из сумки Скупидонуса, откуда прежде доносилось только гневное сопение, вдруг раздалось:

— Крохоборы! Яйца и те пересчитали! Ужо я вам!

И гномы недолго думая рухнули на колени.

— Встаньте немедленно, — потребовала Аррани, которая начинала понимать, кого ей надо за эту делегацию благодарить.

Гномы напрочь отказались повиноваться, и конунг повторила повеление, пригрозив, что иначе разгневается. Тогда гномы поспешили исполнить приказание, объяснив свое неповиновение тем, что стары, мол, и так быстро подниматься им сложновато. Далее они были отправлены в гостевые покои, дабы великая и ужасная владычица оборотней подумала и решила, что с ними делать.

Кончилось-то все хорошо, экономику восстановили, но вот к ковенским магам в Крайграде отношение осталось весьма нехорошее. Но хитроумный магистр Цвирт отыскал способ обойти это препятствие! Было найдено трое ковенцев, у которых имелись родственники в Крайграде. Ударная троица была проинструктирована, вооружена и отправлена в Крайград к этим самым родственникам со вполне безобидным визитом. Однако даже самый милый родственный визит вряд ли мог затянуться более чем на шесть дней, не вызвав никаких подозрений. Выходило, что не сегодня-завтра их придется отзывать.

— Продолжим, — весомо сказал Магистр Эллендар, возвращая Цвирта в сегодняшний день. — Что еще было сделано вами за это время?

Цвирт, сообразивший, что последние минуты три он стоял с задумчивым видом, припоминая события новейшей истории, вздрогнул и вытянулся в струнку.

— Мы продолжаем перехватывать все телепорты, — доложил он и запнулся от удивления: красивое лицо магистра де Трийе исказила недовольная гримаса. — Телепорт, построенный из любой точки на территории Лыкоморья, замкнется на площади перед резиденцией КОВЕНа. Так сказать, с доставкой на дом. Однако Рихтер по-прежнему избегает телепортации. Эта мера еще не принесла должного эффекта, но мы смело можем предположить, что рано или поздно Рихтер попытается осуществить телепортацию, ибо ему прекрасно известно: никогда прежде КОВЕН не продлевал этой меры более чем на четыре дня. Сейчас идет восьмой.

— Вы себя недооцениваете, — резко бросила магистр де Трийе. — Эффект есть, и еще какой! Правда, боюсь, вы на него не рассчитывали. Вы плохо знаете народ, коллега Цвирг! Он очень быстро сообразил, что к чему, хоть и не без помощи наших деревенских коллег. На Межинградский госпиталь обрушился такой неиссякаемый поток больных изо всех уголков Лыкоморья, какого я не помню за всю свою профессиональную деятельность, а я этот госпиталь курирую, хвала богам, уже сорок лет! Они просто телепортируют в никуда, а выбрасывает их к нам под окна. И куда, спрашивается, мне девать очередную роженицу, когда все койки заняты и даже в коридоре некуда положить?..

За окном раздался тихий хлопок, и магистр де Трийе обреченно закрыла лицо руками.

— Только не это! — патетически взмолилась она.

Магистры переглянулись и кинулись к окнам. Цвирт, к услугам которого оказалась целая половина оконного проема, увидел, как на площади распахивается стандартный грузовой телепорт, рассчитанный, как известно, не более чем на двенадцать человек. Оттуда — госпожа де Трийе как в воду глядела — под руки вывели охающую роженицу. Вокруг нее толпилась небольшая свита: муж, родители, родители мужа, братья, две не то старших дочери, не то младших сестры и маленькая горластая собачонка. Мужики хмуро оглядывались по сторонам и сжимали в руках чупаги, женская часть сопровождения, напротив, поразевала рты.

Кроме этой процессии в телепорт каким-то чудом поместилось еще с пять-шесть увечных, которых, на счастье, никто не сопровождал. Помимо скарба увечные имели с собой несколько овец, двух истошно визжащих свиней, а последней телепорт покинула пестрая, с одним обломанным рогом корова.

— Да, — с мелодичным эльфийским акцентом констатировал аунд Элдер, который, заметим, не вставал со своего сиденья, — здесь не хватает только боевого верблюда.

— Я вас очень уважаю, айлэри, — обреченно сказала магистр де Трийе, — но умоляю, не подавайте таких идей! Верблюда мне уж точно некуда будет деть…

Она извинилась и поспешила покинуть зал Совета.

— Продолжим, — повторил Магистр Эллендар, проводив Эллис взглядом. — Это все, что вы можете нам сказать, коллега?

— Нет, — возразил Цвирт, на всякий случай глянув на свой пергамент. — Есть еще одно. Ориентировки. Я считаю, сообразно будет разослать ориентировки, чтобы каждый, случайно встретив Рихтера, Ясицу или оборотня, понял, с кем имеет дело.

И тут в разговор вступил учитель Тэнгиэль.

— Вот как, — сказал он тем самым доброжелательным тоном, от которого половину собравшихся кинуло в дрожь. — И как ты себе это представляешь, мой мальчик? Если я тебя правильно понял, Поль, ты планируешь развесить на всех площадях Лыкоморья плакаты с изображениями нашей троицы?

— Нет! — быстро отрекся Цвирт, которому эта идея все равно очень нравилась. — Разумеется, нет, учитель! Как всем известно, каждый маг имеет строго индивидуальное магическое поле. Именно это я имел в виду, говоря об ориентировке!

— Похвально, — сказал учитель. Аунд Элдер тоже кивнул. — Но тогда у меня остается только два вопроса. Первый: как будет выглядеть магическое поле волкодлака, который, насколько мне известно, вообще не маг? И второй: как вы думаете, коллеги, насколько скоро весть о том, что мы разыскиваем оборотня, сбежавшего из ковенской тюрьмы, услышат в Арре? Нет, если кто-то из присутствующих так соскучился по Аррани Валери…

Присутствующие одновременно повернули головы к крайнему слева окну, на подоконнике которого весьма вольготно разлеглась толстая разлапистая ветка. Именно из-за нее окно никогда не закрывалось, ввиду чего заседания Совета зимой были невероятно краткими. Дерево вместе с этой и прочими ветками появилось в ковенском дворе четыре года назад, и весь Совет прекрасно помнил, кого им за это следует благодарить. Оно еще и росло — и вширь, и ввысь. Вполне возможно, что скоро резиденцию придется переносить: спиливать у этого дерева ветки не рискнул бы, наверное, даже покойный Т’ари, уж на что рисковый был человек. Да и ситуация получалась какая-то двусмысленная. Здание КОВЕНа, находящееся под сенью дерева, что было пробуждено к жизни конунгом Арры… в политике таких намеков не прощают.

— Я предлагаю другой вариант, мой мальчик. Если эти трое вместе покинули Межинград, то они и дальше не станут разделяться. Где Эгмонт и Яльга, там и Сигурд. Вполне достаточно будет ограничиться описаниями их магических полей, благо дело, в этом нет ничего невозможного. Они оба обучались в Межинградской Академии, и в архивах наверняка пылятся слепки.

На том и порешили.

4

Через полчаса Цвирт был уже в Академии. Гном-завхоз, успевший привыкнуть к его визитам, молча предоставил ему указанные слепки; правда, поиски их несколько затянулись, — но что такое два часа, когда речь идет о гноме-завхозе? Цвирт расписался в ведомости, поклялся вернуть оригинал сразу же после создания необходимого количества копий и помчался в лаборатории.

Слепки размножили и упаковали по два для экстренной ковенской рассылки.

Радость от быстро выполненной работы омрачала одна мелочь. Если слепок с магического поля Рихтера был профессионально четким, то слепок поля студентки Ясицы можно было разобрать только с большим трудом. Это вполне понятно — кто будет стараться, снимая слепок с магического поля какой-то первокурсницы? Но Цвирт все равно предпочел бы иметь слепок почетче. Впрочем, учитель Тэнгиэль был прав. Где один, там и другие. Найти бы Рихтера, а с оборотнем и адепткой справиться будет уже на порядок легче.


Содержание:
 0  Путь к золотому дракону : Мария Быкова  1  Глава первая, : Мария Быкова
 2  Глава вторая, : Мария Быкова  3  Глава третья, : Мария Быкова
 4  вы читаете: Глава четвертая, : Мария Быкова  5  Глава пятая, : Мария Быкова
 6  Глава шестая, : Мария Быкова  7  Глава седьмая, : Мария Быкова
 8  Глава восьмая, : Мария Быкова  9  Глава первая, : Мария Быкова
 10  Глава вторая, : Мария Быкова  11  Глава третья, : Мария Быкова
 12  Глава четвертая, : Мария Быкова  13  Глава пятая, : Мария Быкова
 14  Глава шестая, : Мария Быкова  15  Глава седьмая, : Мария Быкова
 16  Глава восьмая, : Мария Быкова  17  Глава девятая, : Мария Быкова
 18  Глава первая, : Мария Быкова  19  Глава вторая, : Мария Быкова
 20  Глава третья, : Мария Быкова  21  Глава четвертая, : Мария Быкова
 22  Глава пятая, : Мария Быкова  23  Глава шестая, : Мария Быкова
 24  Глава седьмая, : Мария Быкова  25  Глава восьмая, : Мария Быкова
 26  Глава девятая, : Мария Быкова  27  Глава первая, : Мария Быкова
 28  Глава вторая, : Мария Быкова  29  Эпилог : Мария Быкова
 30  Глава дополнительная, : Мария Быкова  31  Глава первая, : Мария Быкова
 32  Глава вторая, : Мария Быкова  33  Эпилог : Мария Быкова
 34  Глава дополнительная, : Мария Быкова  35  Использовалась литература : Путь к золотому дракону



 




sitemap