Фантастика : Юмористическая фантастика : Глава 14. ЦАРСКИЙ БЕРЕГ : Андрей Чернецов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30

вы читаете книгу




Глава 14. ЦАРСКИЙ БЕРЕГ

Утро было на редкость теплым.

Последние клочья тумана рассеивались под легким ветерком. День обещал быть солнечным и жарким. Уже немного таких дней осталось — осень шла к середине. Скоро начнутся холодные дожди, а потом по утрам лужи начнет покрывать тонкий ледок. Глядишь, и снег выпадет.

Раненые из числа старых опытных воинов говорили, что хуже нет, чем зимняя осада: холодно, топить нечем, даже горячего поесть — и то проблема…

Орланда улыбнулась.

До зимы осада не продлится — должно же это безобразие закончиться?!

Сегодня она была свободна целый день.

Работы в их импровизированном госпитале меньше не стало, просто брат Нуфнуф, их главный лекарь, еще вчера днем освободил ее на два дня, сказав, что даже она должна когда-нибудь отдохнуть, и ему совсем не хочется, чтобы его лучшая помощница померла от усталости.

Вчера она спала почти весь день, а вот сегодня решила погулять по городу, который толком и не видела. Повидаться бы с сестрой, но Орландина почти все время проводит в казармах и никто со службы ее не отпустит.

И, вспомнив кое-что, решила зачем-то заглянуть на Царский Берег.

Даже дорогу спрашивать не пришлось: в госпитале кто-то из попавших туда бедняг, вспоминая прошлое житье-бытье, вспоминал, что дом его стоял «Позади старого храма Танит, аккурат за сто шагов до спуска к Царскому Берегу».

А старый храм Танит девушка знала — именно его служительницы занимались погребением тех, кто покинул сей мир, и, само собой, в госпитале они были нередкими гостями.

И вот она тут.

Вообще-то ей виделось, что Царский Берег должен быть какой-нибудь шикарной набережной, вымощенной резным камнем, с роскошными мраморными портиками и колоннадами…

А это было самое обычное побережье, безлюдное и поросшее травой и деревцами, где море разбивало волны о галечный пляж.

Разве что на обрыве то тут, то там стояли странные статуи, на вид очень древние. Древнее тех, что «украшали» набережную. И, как на вкус Орланды, весьма и весьма уродливые.

Она присела на выброшенное зимними штормами бревно. Отсюда неплохо было видно почти всю гавань и порт.

Десятки запертых смутой кораблей сонно покачивались у причалов.

На дальних пирсах поблескивали доспехи — стража тщательно охраняла побережье на тот случай, если пираты вздумают высадить десант. Разноцветные паруса рыбачьих баркасов маячили недалеко от берега — в бухте рыбаки могли выходить на промысел, не опасаясь морских разбойников.

Несмотря на это, рыба на базарах дико вздорожала, как и мясо. Хотя еды пока хватало. Но ходили упорные слухи, что в городе осталось муки лишь на пять дней.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, послушница решила получше рассмотреть статуи — те ли они самые, что она видела во сне?

Поднялась по древней лестнице к идолам.


Ряд начинался забавной скульптурой. Оседлав здоровенного морского конька, куда-то мчался, вытянув руку, еще молодой и совершенно голый человек, чьи волосы были собраны в хвост на затылке.

В руке он сжимал боевой молот или топор — теперь уже не разобрать.

— Это Ноденс, старший сын Хозяина Бездны, — послышалось у нее за спиной. — Мой прародитель… Да и половины Тартесса, наверное.

Повернувшись, Орланда увидела того самого мальчишку, которому помогала ловить странную кошку с крыльями. На нем была тога из тонкого полотна и золотая гривна на шее.

— Это хорошо, что ты пришла. Мне ведь и поговорить не с кем.

Орланда вежливо поздоровалась с представителем тартесской знати.

— Ты тут один гуляешь? — осведомилась она.

— Почти… Вот, кстати, и мой…

Позади послышался тяжелый топот.

— Ясный пан, почему вы прячетесь? — сипло проревел чей-то голос. — Зачем пану так шутить? О! Бей меня Перкунас своими молниями! — оторопело вытаращился на нее преклонных лет мужчина с седыми вислыми усами, облаченный в позолоченную церемониальную кирасу и малиновые шаровары. — Цоб мне больше не увидеть своего маетка! Панна шпионка!

Орланда узнала в разряженном стражнике леха, мечтавшего разоблачить заговор.

Вот незадача, теперь еще выкручиваться придется.

— Ты ее знаешь, Будрис? — недоуменно взирал на своего охранника парнишка. — Но… как…

— Так есть! — пригладил усы воин и многозначительно подмигнул девушке. — Мы с паненкой… — начал было он, но, уловив умоляющий жест, который ему сделала Орланда за спиной юноши, смешался.

— Что? — теребил его Кар. — Будрис, объясни. Вы что, раньше встречались? Орланда, может, ты растолкуешь?

— Орланда? — пробормотал Будря и принялся чесать затылок. — Как то есть Орланда? Панна шпион… э-э-э… пенкна паненка мувила, цо мае имя Орландина!

— Все в порядке, — пояснила растерянно хлопающему глазами мальчику послушница. — У меня есть сестра, на меня очень похожая…

— Сестра?! — Достопочтенный лех, похоже, был окончательно убит. — О, проше простить, ясный крулю, я испугался есть.

И тут Орланда оторопела. «Круль»?! И в один миг поняла, с кем разговаривает.

Все сложилось.

Собственный зверинец у мальчишки, одно имя с местным малолетним царем, погибшие родители… Царский Берег, в конце концов!

— Прошу простить меня, ваше величество, — низко склонилась Орланда. — Я не узнала вас.

— Не зови меня «вашим величеством»! — попросил чуть улыбнувшийся Кар. — По-дурацки звучит. Даже августа так не часто зовут.

— Ну хорошо, государь…

— И так не нужно. — И добавил вдруг печально и с обидой: — Надоело!

— Пан круль не может говорить с простолюдинкой просто так, — встрял оправившийся Будря. — Этикет!..

— Зато пан круль может приказать тебе, Будрис, немножко помолчать! — ледяным тоном распорядился Кар XXX. — И не называть меня паном крулем хотя бы сегодня!

— Воля паньска, — тяжело вздохнул лех. — Ясный пан круль сделал Будрю центурионом за просто так! Если пан круль мувит, цоб его не звали крулем, то пан Будря не будет звать круля крулем, а царя — царем, хотя то есть истинная правда.

И тут Кар звонко рассмеялся.

И Орланда засмеялась вслед за ним.

И печальный пан Будря тоже поддержал их. Может, даже просто потому, что неприлично не смеяться подданному, если смешно царю.

Тут из ее котомки выбрался сонный и недовольный Ваал.

— О, знов той ваш пасюк! — отшатнулся Будря.

— Это кусик, — поправила Орланда.

— Да, знаю, — поддержал ее Кар. — Когда-то они были священными зверьми в стране My, что лежит по ту сторону Заморских Королевств. Эти зверьки очень умные и добрые.

Вытащив из кармана белый ванильный сухарь, он протянул его Ваалу, и тот, умилительно взяв его двумя лапками, принялся обгладывать.

Они принялись обходить строй идолов.

— Эти статуи стояли тут с самого основания Тартесса атлантами. Говорят, пока они целы, то городу ничего не угрожает, но если с ними что-то случится, Хозяин Морей нашлет на нас своих слуг.

— Хозяин? — насмешливо прищурилась Орланда. — Это Посейдон, что ли? А, припоминаю. — И как истинная христианка пошутила: — Такой большой голый мужчина с трезубцем на главной площади.

— Это сейчас его зовут так, — вполне серьезно ответил мальчик. — А настоящее его имя — Хоренна. Было еще тайное имя, но его знали только жрецы, а теперь и они забыли. И он вовсе не мужик с трезубцем.

— А кто? — девушка не могла сдержать улыбки. — Неужели женщина?

— Нет, женщина с трезубцем — это Мать Тартесса, наша прародительница, — столь же серьезно ответил Кар, простодушно не заметивший в ее словах издевки. — А как выглядит Хоренна, никто не знает. Лишь старые надписи говорят, что он не человек.

Послушница промолчала, про себя посочувствовав Кару. С ее точки зрения, не имело значения, как выглядят несуществующие боги, а вот язычники, бывает, целыми днями спорят, кто там произошел от Венеры, а кто от Дианы!

— Орланда, взгляни! — позвал Кар. — Видишь, там, на дне?!

Она посмотрела.

Лучи восходящего солнца проникали в синеватую толщу воды, и на дне ясно виделись руины. Среди развалин возвышались непонятные статуи, окруженные настоящим лесом водорослей. Мелкие стайки рыбок серебристо мелькали, проносясь по прямым, как стрелы, улицам погрузившегося в воды города.

— Это Нижний Город старого Тартесса. Когда-то здесь селились богатейшие люди царства, самые важные жрецы и сановники. А теперь можно взять лодку и поплавать над останками их жилищ. Тут были мраморные дворцы и фонтаны с садами, и дети чужеземных правителей почитали за честь прислуживать на пирах здешних хозяев…

Из книг Орланда знала, что иногда при землетрясениях приморские города могут оказаться под водой. Но Кар развеял ее заблуждения.

— Он начал погружаться под воду больше двух тысяч лет назад, а последние жители ушли из затопленных домов при царе Маносе, когда наше войско было разбито ахайцами под Троей. А вот там стоял Летний дворец. — Его изящная ладошка указала туда, где сквозь синюю толщу моря проглядывали какие-то силуэты. — В нем была тысяча комнат, а в главном зале потолок был из чистейшего лазурита, на который днем подвешивали золотой диск, изображавший солнце, а ночью — серебряный, изображавший Селену… Когда нас завоевал Карфаген, башни Нижнего Города еще торчали из воды во время отлива… — И добавил: — Тогда вот этот берег был выше втрое, а стена оканчивалась у Совиного мыса…

* * *

— Нет, все-таки надо было использовать тот волшебный порошок, что хозяин привез из Чжунго!

Маленький плешивый ахаец недовольно похлопал по свежеструганной станине.

Катапульты, баллисты, онагры… Все это хлам в сравнении с тем, что даст нам этот порошок! Нет, при всем моем уважении к господину, ему бы лучше не влезать в мелочи, а лишь поставить задачу, предоставив толковым людям полную свободу действий…

— Ты, Стратопедавт, не умничай тут. — Синеглазый гигант в мешковатой атлантской тунике (шла она ему, как слону шляпа) нахмурился.

Тут, на пустынном берегу, за свеженасыпанным валом, в каких-то трех сотнях метрах от угловой башни Тартесса, возвышалось замысловатое сооружение.

С первого взгляда его можно было принять за обычную метательную машину. Но уже со второго даже обычный солдат понял бы, что это отнюдь не простая машина.

Поодаль толпилось с полдесятка немолодых уже усталых людей в одеждах ремесленников. Именно они всю ночь собирали страшилище из заранее заготовленных и привезенных на верблюдах частей.

А у самой машины расположились двое — маленький тощий и немолодой грек и вышеупомянутый здоровяк, в котором Орландина опознала бы старшего телохранителя Артория.

— Ты забыл, — продолжил телохранитель, — что хозяин вытащил тебя из александрийской сточной канавы, куда тебя вышвырнули из гимназии? А за что вышвырнули — запамятовал?

Стратопедавт вздохнул. Его действительно вытащили из канавы. Причем в самом буквальном смысле. Но не идти же на поводу у этого дикаря!

— Эти тупицы из Академии не смогли оценить моих идей! — гордо бросил он.

— Врешь, — беззлобно рыкнул исполин. —Тебя прогнали из гимназии за то, что ты таскал деньги из школьной казны. Нет, дело вообще-то хорошее. Я сам был вором…

— Золото нужно было мне для опытов! — возмущенно фыркнул мозгляк. — Впрочем, тебе этого не понять, Горро!

— Ладно, ладно… Только вот не надо думать, что ты умнее хозяина. Потому что если ему все это не понравится, то я дам тебе такого пинка, что ты полетишь отсюда аж до той канавы, откуда он по доброте своей тебя выволок. Или господин вообще скормит тебя той зверушке, которая нас сюда привезла…

Видимо, упоминание о «зверушке» всерьез задело ахайца.

— Ну, моя голова слишком ценная для этого… — буркнул механик.

— Твоя голова стоит ровно столько, сколько ты приносишь пользы хозяину, — отрезал кимр. — Кстати, эта твоя хреновина готова? — грубовато справился он. — Сюда уже наш королек прется посмотреть на твои деревяшки.

И действительно, в их сторону двигалась блестящая процессия (блестящая в самом прямом смысле — от сверкания золота и драгоценностей на утреннем солнце невольно щурились глаза).

В окружении дюжины солдат в золоченых доспехах (вызвавших у Горро презрительную усмешку) и придворных, путающихся в длинных парчовых одеяниях, двигалась пара богатых носилок. Тащили носилки полуголые слуги вовсе не богатырского вида, но при этом увешанные украшениями. То были дети тартесской знати и богатых купцов — Аргантоний полагал, что пользоваться услугами рабов и простолюдинов ниже его, потомка древних богов, достоинства.

Ахаец засуетился, прикрикнул на ремесленников.

Горро был невозмутим.

На местного царя ему было откровенно плевать: у себя в горах он и своих-то вождей в грош не ставил. А волнение механика его только позабавило.

С его точки зрения, Стратопедавт был немногим лучше колдуна. А по мнению кимра, лучший колдун — мертвый колдун. Правда, было одно исключение…

Но пославший его, собственно говоря, колдуном не был. Он, может быть, и человеком был от силы наполовину.

Вот паланкины приблизились и остановились. Задыхающиеся носильщики осторожно поставили их на песок, и занавеси отдернулись.

Из первого выбрался худой высокий человек, еще не старый, с длинными усами и жиденькой длинной (до пояса) бороденкой на вытянутом породистом лице, выкрашенной в зеленый цвет, что на фоне его пурпурного одеяния смотрелось весьма забавно. Со стороны он напоминал большую важную крысу — этакого крысиного министра.

Из второго паланкина вылезла молодая полненькая женщина в парчовом платье, впрочем, больше открывающем, чем прикрывающем тело, в безумно дорогой диадеме с вендийскими бериллами и алмазами на крашеных белых волосах и с выражением той очаровательной глупости на личике и в черных глазах, что почему-то привлекает мужчин.

Это была Магдалина Приск из Гадира, одна из самых дорогих куртизанок на всем Иберийском полуострове и нынешняя фаворитка новоявленного царя.

Поговаривали, что именно она станет царицей, ибо Аргантоний полгода назад как раз развелся с третьей женой, отчаявшись получить наследника.

Видать, боги были неблагосклонны к своим земным потомкам. Из обширной и древней династии, из которой вышло ни много ни мало — четыре августы, осталось лишь два человека: сам Аргантоний и его племянник, с которым дядя небезуспешно воевал.

При приближении «царя» все присутствующие поклонились. Ремесленники — до земли, Стратопедавт — в пояс, Горро же просто нагнул голову.

— Ну что, слуга? — Всех подчиненных Аргантоний имел привычку называть просто и ясно — слугами. — Мой дг'уг г'екомендовал тебя как знатока осадных орудий. Я хочу посмотг'еть, так ли твоя машина хог'оша, как ты обещал? Давай, показывай!

— Хорошо, ваше величество, — еще раз поклонился Стратопедавт. — Построенная мной машина превосходит даже скорострельный аллеманский полибол. Настолько, насколько вышеупомянутый превосходит обычную катапульту или баллисту. Все дело в том, что я применил совсем новый принцип, согласующийся с волей премудрых богов, устроивших мир. У прежних машин снаряды метались, в сущности, как стрелы из обычного лука — с помощью дерева и жильной тетивы. Ну, в лучшем случае делался железный лук… Я же пошел по другому пути. — Его рука ткнула в проглядывающую между рычагами и тягами, свернутую в спираль синеватую полосу стали. — Как известно, спираль воплощает в себе божественный принцип стремления к единству и совершенству. Не зря в форме спирали вашими почтенными предками, ваше величество, воздвигнуты лабиринты во всех частях света…

Вздохнув. Магдалина демонстративно отвернулась от мастера и принялась без стеснения разглядывать Горро.

— Вот эта пружина из превосходной толедской стали, — заторопился Стратопедавт. — Лучше было бы взять вендийскую или, на худой конец, персидскую, но они дорого стоят… Так вот, эта пружина сжимается вот этими рычагами и фиксируется вот этим крючочком. Как известно, сила упругости равна…

— Короче, Архимед… — капризно надув губки, изрекла Магдалина, рассматривая то длинные рычаги, явно вызывавшие в ней какие-то мысли, то могучую фигуру стража.

— Повинуюсь госпоже! Одним словом, при весе в сто куявских пудов она мечет снаряды в пять пудов каждый на две тысячи шагов.

— Две тысячи?! Что ты говог'ишь, слуга?! — восхитился Аргантоний. — Так далеко?!

— Ну, — скромно потупился ахаец, — дело тут не только в катапульте, но и в снарядах. Обычные баллисты заряжаются кое-как обтесанными камнями, в лучшем случае глиняными ядрами. Моя же…

Он сдернул чехол, и взорам собравшихся предстал штабель из пары дюжин вытянутых продолговатых снарядов, чьи корпуса в рост человека напоминали амфоры. Другие были толщиной в руку и отлиты из темно-серого металла..

Были тут и еще более странные боеприпасы — картонные (из старых папирусов), оплетенные просмоленным шпагатом.

— Вот, прошу. — Стратопедавт протянул к ним обе руки. — Как вы видите, они вытянуты и имеют на конце оперение, подобное тому, что на стреле. И поэтому летят куда дальше.

— Да, да, г'азумеется, — с важным видом кивнул Аргантоний.

Магдалина молча разглядывала изделия, томно приоткрыв свой ротик. Судя по выражению лица, вытянутые продолговатые тела смертоносных штук вызывали у нее какие-то свои, далекие от войны мысли.

— Вот эти, — жест в сторону серых, — отлиты из свинца. Он вообще дешев, а в ваших землях, ваше величество, где так много серебряных рудников, этот металл вообще почти ничего не стоит. Эти стрелы летят дальше всего — две тысячи пятьсот шагов… Почти, — уточнил он.

— Пг'екг'асно! — пришел в восторг царь.

— Это простые стрелы, правда, из обожженной глины — в любой гончарной мастерской сделают хоть тысячу в день. — А вот эти, — указал ахаец на пук железных стрел меньшего размера, — заряжаются по два десятка сразу…

— А бумажные? — заинтересовался Аргантоний.

— Это, ваше величество, особые снаряды, — пояснил мастер. — Внутри они набиты обычными стрелами для арбалетов. Если поджечь эту веревку (она пропитана смолой и серой), то в своей высшей точке полета снаряд рассыплется, и на головы ваших врагов упадет целая туча стрел!

— Пг'евосходно! — Претендент на престол был искренне восхищен.

— Ну, а здесь, — Стратопедавт любовно погладил толстый снаряд с деревянным хвостом, — мое последнее изобретение. Он тоже пустотелый, но его начиняют не стрелами, а «диким огнем». Вот, изволите видеть, через это отверстие.

Его палец с обгрызенным ногтем ткнул в смоляную печать с трезубцем — гербом Тартесса, из которой торчал кончик фитиля.

— Перед выстрелом вот этот фитиль поджигают, и когда смола тает, содержимое начинает стекать вниз. Да, конечно, зажигательные снаряды придуманы уже давно, но много ли с них было проку? Ну, подожжет он пару домов от силы. А после каждого выстрела вот таким вот будет оставаться самый настоящий огненный след…

В эти минуты Стратопедавт был по-настоящему счастлив.

Еще бы! Сколько месяцев и лет он обивал пороги военного министерства в Александрии! Сколько раз пытался втолковать заседающим там старым дуракам, насколько его изобретения будут полезны Империи! С каким презрением эти трибуны и легаты, у которых мозгов меньше, чем у их лошадей, смотрели на него. Как же, жалкий учителишка, ни разу не бравший в руки меча, смеет их учить! А находились и такие, которые даже называли его изобретения «бесчестными и жестокими, недостойными честного имени оружия»!

Ну, ничего. Нашелся, слава богам, человек, который понял его и оценил! Он, Стратопедавт, еще покажет всем, кто чего стоит!

Аргантоний, однако, слегка нахмурился:

— Так ты говог'ишь, слуга, он зажигательный? Но г'азумно ли будет поджигать г'ог'од, который принадлежит мне?

— О, ваше величество! — Стратопедавт забеспокоился: чего доброго, этот недоделанный монарх еще не разрешит провести испытания его изобретения. — Один-два снаряда не причинят большого вреда, — торопливо изрек ахаец. — Тем более если выбрать целью какой-нибудь нищий квартал. Но за то это до смерти напугает бунтовщиков и заставит немедля покориться вашему величеству!

— Ну, если ты так думаешь… Да, мой дг'уг Аг'тог'ий не ошибся, пг'исылая тебя. Твоя машина пг'осто чудо…

— Этого мало. — Стратопедавт развернул на песке большой лист папируса. — Вот, полюбуйтесь, ваше величество. Это, изволите видеть, план вашей столицы, удерживаемой узурпаторами, прикрывающимися именем вашего племянника. Что мы делаем? Вот этим циркулем мы измеряем расстояние по карте и устанавливаем на прицеле катапульты те же цифры, что и вот тут, на шкале циркуля. Вот, ваше величество, и все — можно стрелять. Я специально построил эту машину именно тут, — он ткнул пальцем в карту. — Здесь самое узкое место города, и наша «Большая Мессалина» (это я так ее назвал, ваше величество) будет простреливать его насквозь.

— А с моим двог'цом, надеюсь, ничего не случится? — спросил Аргантоний.

— О, что вы, государь, — махнул рукой изобретатель. — Самое большее — сгорит пара улиц в этом, как его… Черепичном квартале, — сверился он с планом. — Зато подумайте, как напугаются купцы при мысли, что один такой снаряд попадет в их склады!

— Ну, если так, то пг'иступай, — наконец выдал решение монарх.

Суетясь, как обезьяна, хитрый грек подкручивал рукояти и колеса, двигал рычаги, затем поднялся по лесенке наверх катапульты и взгромоздился на рукоять одного из рычагов.

Тот неторопливо пошел вниз. И одновременно с ним медленно пополз назад метательный брус.

Так продолжалось с минуту, но вот катапульта пришла в боевое состояние.

Повинуясь командам ахайца, четверо мастеровых вынули из штабеля первую стрелу свинцовую— и положили на направляющие.

— Вот, изволите видеть, все готово, — известил Стратопедавт, спрыгивая наземь. — Вы можете соблаговолить, если вам угодно, самолично сделать выстрел из этой чудесной катапульты по своим врагам. Это совсем легко — только нажать вот сюда, — рука его ткнула в небольшую бимбочку сбоку на станине.

— Да, моему величеству угодно, — выпятил грудь Аргантоний. — Ца'гь должен начинать битву.

И, аккуратно протерев платочком гашетку (батистовая тряпица была тут же выброшена прочь), коснулся своим длинным пальцем полированного дерева.

Внутри машины что-то щелкнуло, а затем гигантским кнутом ударила распрямившаяся пружина, отчего царек испуганно присел.

В следующую секунду послышался стремительно удаляющийся свист, переходящий в жуткое завывание.

Ничего не понявшая Магдалина завизжала, едва не заглушив странный вой.

— Что это такое?! — в гневе покраснел Аргантоний. — Что происходит, негодный слуга?! — от страха и злости он вмиг забыл свое утонченное грассирование. — Какого Нергала, Хоренна тебя задери?!

— О, ваше величество, прошу меня простить! Сущая мелочь: я забыл сказать, что к моим стрелам приделаны особые свистки, производящее вот эти звуки, которые вызовут у врагов страх и трепет, а ночью еще и не дадут им спать…

— Понятно, — кивнул успокоенный претендент на престол.

Магдалина, тоже успокоившаяся, тем не менее бросала на Стратопедавта полные злости взгляды. Впрочем, она быстро утешилась, принявшись разглядывать стоящего со сложенными на груди руками Горро. Зрелище могучего мужчины, возвышающегося над окружающими, как дуб над хилой осиновой рощицей, было для нее куда приятнее всяких дурацких машин и их противных изобретателей.

— Ваше величество велит продолжить? — справился меж тем мастер, уверившийся, что гроза миновала.

— Велю, конечно…

— Давайте! — скомандовал ахаец мастеровым, и те потащили к катапульте другой снаряд, на этот раз из обычной глины.

Пыхтя и отдуваясь, взвели они пружину. При этом только со второй попытки, вызвав недовольную гримасу Аргантония и ухмылку Горро.

И вновь снаряд, завывая, унесся к невидимой цели.

Глядя на потуги мастеров, уронивших очередной снаряд (кто-то из них вскрикнул, когда тяжелая глиняная корчага рухнула ему на ногу), Горро вдруг решительно сорвал с себя тунику, отодвинул оторопевших тартесситов, легко, как жених невесту, подхватил на руки пятипудовый зажигательный снаряд, зарядил катапульту и несколькими сильными рывками взвел пружину.

У Стратопедавта, лучше прочих знавшего, каким весом обладает его детище, буквально полезли на лоб глаза. Только сейчас он понял, что телохранитель Артория и в самом деле был нечеловечески силен.

* * *

Они прогуливались по этой своеобразной «аллее статуй», не очень сильно изменившейся с тех пор, как девушка видела ее во сне. Разве что теперь это были старые, изъеденные временем идолы, иные похожие на людей, другие — на зверей, одни — с двумя парами рук, иные — с двумя головами.

Языческая прелесть, одним словом.

Другое занимало и волновало ее.

Сейчас ведь, как-никак, война, а наследник престола разгуливает по осажденному городу почти без охраны. Вернее, совсем без охраны, потому что у Орланды создалось такое впечатление, что отбиться пан Будря смог бы разве что от кусика. Аргантонию достаточно было бы послать трех-четырех убийц с кинжалами или хотя бы одного арбалетчика…

Орланда сама испугалась этих мыслей.

— Знаю, о чем ты думаешь, — вдруг заявил Кар. — Не станет он меня убивать. У него наследника нет и, похоже, не будет. А по нашим законам, если династия прекращается, то последнего в роду, на ком обрывается династия, приносят в жертву Посейдону, и выбирают новую. Так что дядя будет ждать, пока у меня дети появятся… — И добавил: — Я вот думаю, может, и правду говорят те, кто против меня пошел? Пусть бы дядя Аргантоний с самого начала правил. Он взрослый, хитрый, хотя и дурак, друзья у него в Александрии. Может, и лучше было бы так?

Эта недетская серьезность заставила сердце Орланды сжаться. Ей еще больше стало жаль этого хрупкого подростка, которому, если вдуматься, ненамного лучше, чем им с сестрой. А потом решила, что, пожалуй, и хуже. У сестры есть она, а у нее, Орланды, — Ласка.

А у Кара только вот этот немолодой телохранитель, который, кажется, глуп как попугай. Или даже глупее, раз не понимает, что если Кар и представляет какую-то ценность, то он со своим новоиспеченным званием вполне может угодит на плаху.

Кар вернул ей кусика.

— Я бы тебе хоть сейчас дал титул «царского друга», — вдруг сказал он. — Хоть поговорить было бы с кем. Только вот боюсь, что тебе же хуже будет: моим друзьям скоро будет небезопасно тут жить…

Тонкий переливчатый свист донесся откуда-то сверху, оборвав на полуслове беседу. Принц встревоженно завертел головой.

Свист нарастал с каждым мигом, а потом что-то, Орланда успела разглядеть нечто длинное и стремительное, пронеслось прямо над их головами и рухнуло в море, подняв столб воды.

— Что это было?! — растерянно воскликнул Кар.

А с неба уже вновь неслось свистящее завывание, словно подавал голос какой-нибудь крылатый демон. А потом лежащий впереди валун внезапно взорвался тучей осколков, и прямо под ноги оторопевшим людям упало здоровенное изогнутое железное копье с расплющенным острием.

— Колдовство! — завопил пан Будря. — Чернокнижие! Не можно так далеко стрелять.

И вторя ему, испуганно заверещал кусик.

А потом стало не до рассуждений.

Шагах в двадцати от них упал здоровенный кувшин с приделанной сзади деревяшкой, и на песке расцвел огненный цветок. Стало почти нестерпимо жарко.

— Бежим!! — не своим голосом завопила Орланда, хватая Кара за руку.

Но далеко убежать не удалось.

Принц споткнулся и рухнул на камни, увлекая за собой девушку.

Рядом упал Будря, видать, решивший последовать примеру подопечного.

И вовремя — прямо над их головами пронеслась очередная исполинская стрела.

Другая ударила в спину грубо вырубленной из базальта сирены, держащей на руках человеческого младенца, отчего статуя разлетелась на куски, разбившись, видно, по старым трещинам, за десятки веков испещрившим ее тело. Еще один удар — керамический снаряд снес голову длиннобородому старцу, восседающему верхом на крокодиле. От сотрясений у крокодила обломились хвост и передняя лапа.

— Что они делают!! — голосил Кар, порываясь вскочить.

Орланда с трудом его удержала.

— Что они делают, безумцы?! Как они могут сюда стрелять?!

* * *

— И-э-э-эх!!! Трепещите, червяки! — ревел Горро, забрасывая в гнездо очередной снаряд.

— И-и-иах!! — В несколько движений он взвел пружину.

«Хрясь!» — удар кулака по гашетке.

«Вззю-у-у-у-у!!!» — керамическая стрела проносилась над Тартессом, заставляя горожан в страхе возносить молитвы богам.

Аргантоний только что не с умилением взирал на беснующегося дикаря. Магдалина подпрыгивала и хлопала в ладоши, созерцая его бронзовый торс с мышцами толщиной в канат, чресла, прикрытые одной набедренной повязкой.

А Стратопедавт, не обращая внимания ни на того, ни на другого, ни на третью, наблюдал за движением рычагов своего детища, да еще, если это было нужно, ловко подносил огонь к фитилям.

Когда десятый по счету снаряд пролетел половину пути, горящий фитиль расплавил смоляную пробку, и из отверстия потекла черная жижа. Остаток шнура подпалил ее, и вот уже исходящие черной копотью огненные капли падают вниз, на домики высыпавших наружу тартесских обывателей и на их головы.

И там, где падала каждая подобная капля, возникал маленький очаг пожара.

Загорались соломенные и камышовые кровли бедняцких хижин и развешанные на просушку сети. Жидкое пламя просачивалось сквозь щели в черепице, и отлично высушенные балки старого дерева тут же занимались веселыми язычками. Свечкой вспыхивало сено в амбарах, да и сами амбары.

В охваченных огнем хлевах ревела обезумевшая от боли и страха скотина.

А небо над городом уже рассекал второй такой снаряд. И за ним тоже оставался огненный след. А потом полетел третий…

— Недуг'но. — Аргантоний многозначительно поднял указательный палец вверх.

Взор его был устремлен на поднимающиеся в небо черные клубы дыма.

— Пожалуй, хватит с огнем. Попг'обуй-ка, пг'иятель, угости их стг'елами.

* * *

Орланде казалось, что это не кончится никогда.

Сначала тяжелые копья, затем огненные снаряды, теперь вот еще это!

Они бестолково метались по берегу, а вокруг них со свистящим шелестом падали арбалетные болты.

Втыкались в песок, со звоном рикошетили от щебенки, высекая искры.

Какой же дьявольской силой их забросили так далеко?

Когда страшный дождь закончился, они все трое, не сговариваясь, в изнеможении опустились на песок. Сил ни на что больше не было.

А черные клубы дыма уже заволакивали безоблачное небо. То и дело над крышами домов, тянувшихся вдоль побережья, вздымались полотнища пламени, на фоне которого жалко суетились человеческие фигурки.

Оттуда доносились вопли сотен и тысяч обезумевших от страха людей.

А потом вновь нарастающий свист заставил их распластаться на земле, отчаянно вжимаясь в твердь.

* * *

Вот наконец последний снаряд ушел в небо.

— Ну что ж. — К Аргантонию вернулась его прежняя важность.

Подозвав одного из носильщиков, он стянул с него толстую золотую цепь с большим изумрудом и царственным жестом надел на тощую шею Стратопедавта, подобострастно поклонившегося.

Горро достался кошель с золотыми монетами, правда, не слишком толстый.

— Сегодня вечег'ом я пг'иглашаю тебя, мастег', на ужин, — изрек царек, благосклонно глядя на ахайца.

— Дорогой, но будет несправедливо, если ты не пригласишь и этого могучего воина, — вдруг вмешалась Магдалина.

— Ты так думаешь, моя пг'елесть? — изумился тартессит. — Ну, если так, то пусть тоже пг'иходит. Итак, сегодня вы оба ужинаете в походном шатг'е моего величества. А после того как моя столица откг'оет мне вог'ота, вы будете почетными гостями на тог'жественном пиг'у.

И, погрузившись в носилки, отбыл.

Изобретатель проводил его взглядом с некоторым сожалением.

Он рассчитывал, что награда будет значительнее. Цепь, конечно, весила немало, но золото было дутым и низкопробным, а изумруд — хотя и большим, но самым дешевым — египетским.

Зато Горро был вполне доволен. На честь, которую оказал ему этот расфуфыренный имперский вельможа, пусть даже местный царек, ему было плевать. Тем более что Империю он презирал до глубины души. В ней не было почти ничего, что на его взгляд заслуживало доброго слова.

Наука и письмо являлись для него никчемной выдумкой. Философы и поэты — кучкой хилых импотентов, которых он мог бы передавить в пять минут голыми руками. Города — грязными клоаками, населенными жалкими людишками. Законы — кандалами, мешающими сильному взять то, что принадлежит ему по праву силы. Войско — побеждающей не благодаря храбрости, а хитрым маневрам и построениям толпой трусов, продающихся за деньги.

Но вот что в Империи было выше всяких похвал, так это женщины! Ни одна кимрская красавица даже близко не могла сравниться с ними в искусстве любви! И, кажется, сегодня вечером он познакомится еще с очередной такой!

* * *

Страшный свист давно прекратился, а они все лежали, недвижно распластавшись. Далеко не сразу после того, как кошмарные снаряды перестали падать вокруг, отважились встать.

Первым поднялся пан Будря.

— Определенно колдовство! — просипел он, выплевывая песок. — Бей меня Перкунас! Мувлю, не можно так далеко стрелять!

Кар начал было торопливо собирать обломки ближайшей статуи в подол тоги, но потом махнул рукой и вновь сел на песок, всхлипывая.

— Что с тобой?! — Орланда вспомнила об обязанностях сестры милосердия. — Ты не ранен?

— Нет, я не ранен… А вот они… — Он полубезумным взглядом указал на разбитые статуи. — Это же наши боги! Понимаешь, они стояли тут всегда! Им тысячи лет… И вот теперь! Ну, зачем он так!

По мнению послушницы, уродливые старые идолы не заслуживали особого сожаления, но она промолчала. Тем паче предстояло решать куда как более насущные вопросы.

Первой мыслью была та, что им немедленно нужно вернуться в город: ей — в госпиталь, где наверняка работы невпроворот, а Кару с Будрей — во дворец.

Но потом она решила, что наверняка в Тартессе сейчас творится такое, что лучше слегка обождать и не соваться в пекло.

Прищурившись, Орланда всматривалась в затягиваемый дымом городской пейзаж, старясь понять, что там происходит.

Половина Черепичного квартала была охвачена огнем, как будто духи подземного пламени вырвались на свободу. Стражники тщетно пытались водворить порядок, загоняя граждан в дома, ударами мечей плашмя и древками пик распихивая мечущиеся толпы, прокладывая дорогу пожарным.

Внезапно что-то переменилось в окружающем мире.

И все трое, даже туповатый и нечуткий пан Будря, для которого центром вселенной было Большое Дупло (при условии, что оно, разумеется, существовало), это почуяли.

Нечто ужасное надвигалось на город со стороны моря.

И никто не знал об этом, за исключением трех человек на Царском Берегу: мальчика, юной девушки и хвастливого и трусоватого воина.

Первой это услышала Орланда.

Со стороны залива ей послышался мерный шум, издаваемый сотнями и тысячами ног и трущихся панцирей, словно под водой шествовала огромная армия, готовая ударить по городу.

Затем все еще растерянная Орланда, а вслед за нею и Кар с Будрей увидели над замутившейся прибрежной водой сотни и сотни бурунчиков. Как будто ровные шеренги войска подводного императора в островерхих куявских шлемах наступали на берег, чтобы покарать возмутивших покой моря сухопутных человечишек.

А еще через считаные мгновения на берег полезли совершенно жуткие существа. То были огромные, футов десять каждый — синие и оранжевые членистоногие существа с большими длинными клешнями, в шипастых панцирях и с грозно поднятыми хвостами (они-то и показались Орланде навершиями шлемов).

Щелкая клешнями и треща сочленениями панцирей, они по-хозяйски маршировали по галечному пляжу.

Кар мелко задрожал и, побелев, покачнулся.

— Все… — отчаянно прошептал он. — Наши боги карают нас… Договор разорван и хранители разбиты…

Почувствовав себя вдруг взрослой и очень храброй, Орланда вцепилась ему в плечо.

— Не трусь, ты же царь! А это всего лишь животные, твари… божьи…

Последнее она уточнила, надо сказать, не без колебаний.

Орланда действительно почти не испугалась. Создания эти она узнала.

Хотя, слава всем святым, прежде она их живьем не встречала, но в книгах, посвященных жителям морей, их нередко упоминали. То были ракоскорпионы — редкостные создания, обитающие на глубине и питающиеся падалью. По словам некоторых языческих мудрецов — очень древние существа, жившие в морях задолго до появления человека.

Несмотря на твердый толстый панцирь и жало с изрядным запасом яда, для людей почти не опасные — в основном потому, что не любили покидать глубокие прохладные воды, и не способные долго пребывать на суше, ибо дышали жабрами.

Но эти оказались какими-то «неправильными».

Аккуратными рядами наползали на берег и замирали, чего-то ожидая. И было их очень и очень много, уже вся кромка Царского Берега была покрыта шуршащим ковром, ощетинившимся жалами и клешнями.

— Орланда, уходи, — попросил Кар, повернув к ней белое, как мука, лицо.

Бескровные губы еле шевелились.

— Это слуги Хоренны… Им нужен я, а ты даже не тартесситка… Может, они тебя не тронут…. Может…

— Да что с тобой! — встряхнула мальчика послушница, меньше всего думая о его монаршем достоинстве. — Подумаешь, морские тараканы! — выкрикнула она первое, что пришло в голову. И поперхнулась.

Саженях в ста от берега всплыла здоровенная каракатица — размером с два рыбачьих баркаса. Да какая — пурпурная! Хотя по установленному Господом порядку каракатице положено быть буровато-зеленой.

На миг девушка даже подумала, что это сам кракен, но тут же вспомнила, что кракен похож на осьминога и, если верить моряцким байкам, раз в двадцать побольше.

— Орланда, уйди, прошу… — Кар был готов заплакать, но старался держаться изо всех сил. — Это Гончий Пес Хоренны. Цепь Сумерек разбита, Тартессу конец, мы и так слишком долго живем…

И медленно осел наземь, закатив глаза. Видимо, для его нервов все случившееся оказалось слишком сильным испытанием.

Первым ее побуждением было схватить в охапку мальчишку, лишившегося чувств от страха, и утащить прочь. В конце концов, люди найдут управу на каракатицу, даже самую большую!

Но тут головоногая гостья вытянула длинную «руку», увенчанную чем-то вроде когтистых (Иисусе Христе!) пальцев, словно отдавая команду. И заполнившие Царский Берег клешнистые твари зашевелились, защелкали. Ну, точно войско перед атакой.

Одновременно прямо из воды появились сразу несколько дюжин огромных лупоглазых морд. Морские тритоны тоже не остались в стороне от надвигающихся событий.

А позади, в гавани, аккурат вблизи скрытых под водой развалин дворца, возникла и заклубилась какая-то тень — большая и навевающая безотчетную жуть.

И тогда…

Отвернувшись от царя, Орланда вдруг достала из-за пазухи медальон и протянула его в сторону каракатицы.

На устах вертелись слова молитв и экзорцизмов против нечистой силы.

Но сказала она совсем другое.

Сказала мысленно, всеми силами души, обращаясь даже не к этой самой гончей каракатице и уж подавно не к ракоскорпионам.

«Послушай, не знаю кто ты. Но прошу, уйди! Тут и без тебя так плохо, что хуже некуда! Ну что тебе стоит?! Или ты хочешь сыграть на стороне того, кто осквернил то, что сделано было предками Кара во славу тебе?»

И внезапно каракатица подняла вторую «руку», в которой что-то блеснуло, и разума девушки коснулось нечто непонятное. А затем пурпурный моллюск спрятался в свою раковину и скрылся под водой.

Ракоскорпионы, деловито треща, все разом поползли задом обратно в море. И вот уже их и нет, словно и не было. Тритоны тоже сгинули разом. Исчез и темный силуэт. (А может, он ей просто почудился.)

Все заняло от силы пару минут.

И только тут Орланда, еще толком ничего не понявшая, услышала за спиной жалобное кряхтение. Обернувшись, она, как ни была измучена, все же удивилась. Уж больно занятным был цвет лица пана Будри. Оно не покраснело и даже не побелело, а натуральным образом позеленело, приобретя нежный малахитовый оттенок.

— Ох, христианская дева, силой своего Бога прогнавшая морских гадов! Велик твой Бог… Когда вернусь… эк… в Большое… эк… Дупло… Пожертвую ему… эк… лучшего быка! — заикаясь, заявил он.

Девушка увидела, как со стороны порта к Царскому Берегу спешат люди — пара дюжин дворцовых стражников вперемешку с придворными, среди которых выделялся своей синей бородой Эргион.

Повинуясь внезапному побуждению (а своим побуждениям она уже привыкла доверять), Орланда, не оглядываясь и не обращая внимания на квохчущего над Каром леха, быстро, как лань, унеслась прочь с Царского Берега.


Содержание:
 0  Сети зла : Андрей Чернецов  1  Часть первая ОДНА И ВТОРАЯ : Андрей Чернецов
 2  Глава 2. НА ГОРЯЧЕМ : Андрей Чернецов  3  Глава 3. ЗАПАДНЯ : Андрей Чернецов
 4  Глава 4. ПОСЛУШАНИЕ : Андрей Чернецов  5  Глава 5. ВСТРЕЧА : Андрей Чернецов
 6  Глава 6. ПОДЗЕМЕЛЬЯ СЕРАПИСА : Андрей Чернецов  7  Глава 1. ЗАКАЗ : Андрей Чернецов
 8  Глава 2. НА ГОРЯЧЕМ : Андрей Чернецов  9  Глава 3. ЗАПАДНЯ : Андрей Чернецов
 10  Глава 4. ПОСЛУШАНИЕ : Андрей Чернецов  11  Глава 5. ВСТРЕЧА : Андрей Чернецов
 12  Глава 6. ПОДЗЕМЕЛЬЯ СЕРАПИСА : Андрей Чернецов  13  Часть вторая МИР ИНОЙ : Андрей Чернецов
 14  Глава 8. НЕРАДОСТНЫЕ МЫСЛИ : Андрей Чернецов  15  Глава 9. НОВЫЕ ЗНАКОМСТВА : Андрей Чернецов
 16  Глава 10. ПРОГУЛКА : Андрей Чернецов  17  Глава 11. ОКНО В ПРОШЛОЕ : Андрей Чернецов
 18  Глава 12. ВРАГ У ВОРОТ : Андрей Чернецов  19  Глава 13. ОСАДА : Андрей Чернецов
 20  вы читаете: Глава 14. ЦАРСКИЙ БЕРЕГ : Андрей Чернецов  21  Глава 15. БЕГСТВО : Андрей Чернецов
 22  Глава 7. СТРАННИЦЫ : Андрей Чернецов  23  Глава 8. НЕРАДОСТНЫЕ МЫСЛИ : Андрей Чернецов
 24  Глава 9. НОВЫЕ ЗНАКОМСТВА : Андрей Чернецов  25  Глава 10. ПРОГУЛКА : Андрей Чернецов
 26  Глава 11. ОКНО В ПРОШЛОЕ : Андрей Чернецов  27  Глава 12. ВРАГ У ВОРОТ : Андрей Чернецов
 28  Глава 13. ОСАДА : Андрей Чернецов  29  Глава 14. ЦАРСКИЙ БЕРЕГ : Андрей Чернецов
 30  Глава 15. БЕГСТВО : Андрей Чернецов    



 




sitemap