Фантастика : Юмористическая фантастика : Глава 12. ВРАГ У ВОРОТ : Андрей Чернецов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30

вы читаете книгу




Глава 12. ВРАГ У ВОРОТ

Вернувшись и вполуха, выслушав невнятный рассказ сестры о том, как та провела день, Орландина сняла со стены лютню, стерла рукавом пыль. Играла она последний раз года два назад, да и то могла взять пару аккордов. Но почему-то песня случайного знакомого тронула ее душу и не уходила из памяти.

— «Десять стрел на десяти ветрах, лук, сплетенный из ветвей и трав, — пропела Орландина, несколько раз тронув струны. — …С ним идет единорог, он чудесней всех чудес…»

Орланда вдруг вся ощетинилась, на лице ее отразилось явное недовольство и едва ли не ужас.

— Не пой, пожалуйста, больше таких песен! — испуганно вскрикнула она. — Нельзя!

— А что такое? — с невинным видом осведомилась воительница. — Чем тебе не нравится?

— Это друидическое песнопение, — неохотно пояснила бывшая послушница. — Одно из их священных песен-заклинаний.

— Ладно, не буду, раз тебе не по вкусу, — немного подумав, пожала плечами Орландина. — Только вот одного не понимаю. Если все боги, кроме Христа и Симаргла… Ну, ладно-ладно, одного Христа — выдумка, и их нет, то почему тогда поклоняться им и даже поминать — смертный грех? И еще, ты вот христианка, а я, как у вас говорят, язычница некрещеная! Но вот я про этих твоих друидов ничего не знаю и вообще вблизи видела их раза два только. А ты, вижу, вполне соображаешь, что там у них к чему. С чего бы это?

Следующие пять минут Орланда объясняла сестре, что истинно верующие должны знать все, дабы по незнанию не прельститься языческой прелестью и не согрешить случайно.

— Вот, например, у тебя внизу живота татуировка нехорошая…

— А что в ней особенного?

— А то, — назидательно произнесла сестра, — что это знак ложной богини Хатхор, которой поклоняются в Египте. Богиня похоти…

— Не похоти, а любви… — поправила Орландина. — Кроме того, это ж всего-навсего картинка.

— Ну вот это самое и называется языческой прелестью, — припечатала Орланда.

Пожав плечами, амазонка отвернулась к стене.

В кои-то веки последнее слово в споре осталось за ее сестрой. Оно и неудивительно — в богословских спорах Орландине прежде участвовать не приходилось.


Ночью Орланда поднялась по вполне прозаической причине и направилась в то место, куда и августы ходят пешком.

На обратном пути ей попался давешний знакомец, Пульхерий Крикс. Девушка лишь поприветствовала его, слегка смутившись. И когда тот вдруг схватил ее и потащил куда-то, она не сразу испугалась. Просто не поняла…

— Пойдем, птичка, ко мне в номер, — сипел Пульхерий в ухо Орланде, волоча ее по коридору. — Ну что ты упираешься, дурочка! Ничего от тебя не убудет, что я, не вижу, что ли, кто вы с сестрой такие? Можно подумать, в первый раз…Да если даже и в первый! Говорю тебе — лучше уж я, чем какой-нибудь грязный матрос тебя оприходует.

Она пыталась вырваться из цепких лап, но старый потаскун имел немалую сноровку. Ни освободиться, ни даже укусить ладонь, зажимающую рот, ей не удавалось.

— Эй ты, урод, а ну живо отпусти мою сестру!

На лестнице стояла Орландина, полностью одетая, но к глубокому сожалению послушницы — без оружия.

Воспользовавшись замешательством артиста, несостоявшаяся жертва его похоти рванулась, что есть сил, мгновенно оказавшись вне досягаемости иллирийца. Тот не слишком уверенно двинулся в ее сторону.

— Ты слышал, жирный козел, оставь мою сестру в покое!

— Так, — изрек антрепренер сальным голоском, — а с близнецами я еще не развлекался. Давай, бери сестренку, живо ко мне в номер — и солид ваш.

Орландина несколько оторопела от такой наглости.

— Я с тобой, педрило-мученик, и срать на одном поле не сяду, — сообщила она, спускаясь по лестнице и как бы между делом запихивая за спину шмыгнувшую как мышка сестру. — Разве что за миллион!

В следующий миг боль взорвалась в ее голове роем огненных звездочек.

Отлетев к стене, она машинально потерла челюсть, при этом проверяя языком, не выбиты ли зубы.

«Все боги и демоны! — подумала она, отгоняя подступившую к голове боль. — Как он мне врезал!»

Она, может, и не так хорошо, но знала людей искусства. Как-никак у наемников водились деньги, и в надежде вытрясти их из карманов вояк в Солдатскую слободку наведывались не только дешевые танцовщицы, но и исполнители похабных куплетов.

Это были люди, обожающие выпить и закусить (особенно за чужой счет), не пропускавшие ни одной юбки и свысока смотрящие на «неотесанных солдафонов».

Но никто из них, тех, с кем она сталкивалась, не был способен ударить или даже просто грубо оскорбить женщину. И вот теперь опыт первый раз ее подвел.

Отлетев к стене, девушка несколько секунд оторопело смотрела на Крикса, машинально потирая ноющую челюсть.

— Ну что, сучка, — высокомерно процедил он, — получила?

Несколько секунд она была в растерянности.

Дело в том, что Орландину не били никогда в жизни. Нет, конечно, и в боях, и на учениях ей случалось получать крепкие удары. Но чтобы ее били? Вот так, просто, по лицу…

В Сераписском легионе розгами пороли только в одном случае — перед тем как с позором выгоняли со службы за воровство у товарищей или еще что-то подобное. Матушка тоже никогда не наказывала ее. Был лишь один раз, когда та ее отхлестала ремнем, — когда в тринадцать лет застала с очередным ухажером, шестнадцатилетним Сервием, за курением конопли.

Сервию тоже крепко влетело, даром, что он был племянником и одним из лучших учеников самого Теренция, учителя кулачного боя. У сопляка хватило ума пожаловаться дяде, после чего его вздули вторично. Во-первых, за то, что курил дурманное зелье, во-вторых, что жаловался на то, что избит женщиной.

Когда растерянность прошла, Орландина вовсе не кинулась на обидчика, вопя от ярости и норовя вцепиться в глаза. Вся подобравшись, она осторожно двинулась в его сторону. Дешевые понты, как говорят в определенных кругах, оставим дешевым шлюхам, а сейчас пойдет серьезный разговор.

Перед ней стоял, хотя жирный и грузный, как ниппонский борец, но еще вовсе не старый и достаточно сильный человек. «Раза в полтора тяжелее меня будет, если не в два», — определила Орландина. И, судя по остановившимся глазам, он не только нажрался, но еще чего-то накурился. Ну что ж, тем лучше.

Видя, что его жертва собирается с ним моментально расправиться, Пульхерий слегка наклонился, протягивая вперед руки. Видать, этот актеришка кое-чему учился.

Но и мы не лыком шиты!

Подпрыгнув, она взмахнула ногой, метя в пах. Крикс был готов к этому и попытался перехватить ее сапог и резко вывернуть вбок, свалив девушку на пол.

Не тут-то было — ее нога резко вернулась назад, а затем устремилась вверх. Антрепренер попытался поставить блок, но поздно — подбитый медью каблук ударил его в подбородок.

Упав на спину (пол вздрогнул, словно от падения десятипудового тюка с шерстью), он растерянно пытался удержать выбитую из сустава челюсть.

Орландина всегда аккуратно возвращала долги, что денежные, что другие.

Пульхерий было взвыл, хватаясь за низ живота, но тут же замолк, подавившись криком и хватая ртом воздух — носок сапога амазонки вонзился ему в солнечное сплетение.

Оставалось только высоко подпрыгнуть, отталкиваясь обеими ногами, и приземлиться на его грудную клетку, после чего хозяин труппы тупых мимов и певичек, которым красная цена — сестерций за час, был бы трупом.

— Сестра, ты чего, сестра! — обхватила ее сзади Орланда. — Ты же убьешь его! Сестра, сестра, прекрати, ты его убьешь!

Наклонившись над корчащимся антрепренером, амазонка ткнула его носком сапога, как падаль.

— Смотри на меня, урод, деланный тремя медведями и пьяной свиньей!! — прошипела Орландина, старясь изобразить самый зверский оскал, на который была способна. — Смотри и слушай! Если вздумаешь настучать стражникам или, не дай святой Симаргл, пойти в суд, то завтра тебя вытащат из канавы с перерезанным горлом. Понял? И скажи спасибо, что сейчас у меня полно других дел и заниматься тобой нет времени. И если не хочешь, чтобы тобой занялись здешние ребятишки, забудь обо мне и о сестре! Понял, нет?!

Антрепренер только жалобно закивал.

— Ну гляди…

Подхватив сестру за руку, Орландина утащила ее в номер.

Корчась и обливаясь кровью из разбитого носа, Пульхерий, несмотря на то что проклятое зелье уже изрядно попортило его мозги, ясно понимал; он жив только потому, что у Орландины под рукой не оказалось кинжала или другого острого предмета. Сейчас надо встать, добраться до номера и проглотить щепотку этого волшебного синего зелья. Но только щепотку, ведь если жрать его много, то можно стать настоящим наркоманом…

Тем временем отошедшая от боевого ража воительница не на шутку обеспокоилась. Ладно, если Крикс испугается ее угроз. А если нет? Вот пойдет и пожалуется на злых девок! Конечно, вряд ли стража и судьи поверят в то, что она первая на него напала. В крайнем случае можно откупиться теми камешками, что у них есть. Но вдруг дело получит огласку?

Кроме того, ее угораздило сослаться на местных преступников. А этот народ очень не любит, когда посторонние пытаются к ним примазаться. Ох, не любят!

И защитить их некому, что самое обидное. Не побежишь же жаловаться квестору!

Ремесленника защищает цех. Земледельца — община. Легионера — центурия (не говоря уже обо всем прочем). Наемника — его товарищи. Даже нищего — его убогое братство. Даже раба нельзя обижать безнаказанно, ибо тогда за него вступится господин.

А вот им и опереться не на кого. Они одни-одинешеньки.

А против них Арторий с Мерланиусом, Драко с бандюками и даже вот этот паршивый распутник.

Словом, почти весь мир.

Сбросив одежду, она полезла в постель, рассудив, что утро вечера мудренее.

— Ты чего, сестра?!

— В смысле? — приподнялась Орландина.

— Ну ты что, без ничего ложишься?

— А что, я одетая спать должна? Надоело уже.

— Ну а вдруг кто-то войдет?

— И что с того? Я ж под одеялом.

— А все-таки…

— Да и увидит, ничего страшного.

— А если… этот… полезет к тебе?

— За попытку изнасилования по тартесским законам полагается каторга с предварительным отрезанием того, что так ценят в себе все мужики. А тут и отчекрыживать ничего не придется. Сама видела, как я его уделала!


…Снилось ей что-то мутное и противное.

Будто она на какой-то войне, в лагере среди болот под низким облачным небом, сочащимся холодным дождем. Что за война и как она сюда попала, Орландина не помнила и никак не могла вспомнить.

А тут как назло затрубили боевые трубы и рога, поднимая тревогу. И нужно было куда-то бежать и с кем-то сражаться…

Амазонка вынырнула из серого сна и вначале не поняла, в чем дело. А в следующий миг вскочила с кровати и, как была голая, подлетела к окну.

Внизу, по улице торопливо пробегали какие-то люди; размахивая факелами, протопал патруль с вечной лампой.

А над Тартессом плыл громкий тревожный рев боевых труб-букцинов.

Пять коротких, перерыв, еще два подряд и вновь пять взвизгов.

Один из самых неприятных сигналов, означающий «Враг у ворот».

Святой Симаргл и все боги войны! Да откуда тут может взяться враг?! Ближайшая граница в пяти сотнях миль южнее, за Мелькартовыми столпами, да и та — с друзьями-маврами. Норманны высадили десант? Да какие сейчас норманны?!

— Сестра, что такое?! — Испуганный голосок Орланды вернул девушку к реальности.

— Не знаю пока, — фыркнула она. — Но помолись хорошенько своему богу, потому как, чую, плохи дела.

В коридоре послышались шаги и чье-то горестное кряхтение и причитание.

Небрежно прикрывшись одеялом, Орландина сбросила крюк засова и выглянула за дверь. У входа в соседний номер бренчал ключами пожилой мужчина с кривым мечом на поясе.

— Уважаемый, что там происходит? — поинтересовалась она.

Сосед обернулся, и девушка с удивлением узнала в нем своего недавнего знакомого, пана Будрю из Большого Дупла.

— А, юная воительница? — визгливо бросил он. — Не знал, цо мы живем в одной гостинице. Жаль, жаль! — Он по-молодецки разгладил седые усы, стрельнув глазами по тем частям тела, которые не были прикрыты одеялом. — Вы хотите знать, что там? Там происходит очередной конец света! Плебеи взбунтовались. Говорят — царь ненастоящий! О, горе мне! — по-бабьи всплеснул он руками. —Сегодня я как раз был записан в царскую гвардию! За год мне должны были заплатить чуть поменьше, чем приносило Большое Дупло! И вот на тебе! Ведь предупреждали меня, что тут неспокойно! О-о!! Мой отец, который дожил до девяноста семи лет и трех месяцев и сохранил свою жизнь даже тогда, когда Ракшаву захватил этот злодей Атаульф, говорил мне: «Будря, не вздумай соваться туда, где пахнет хорошей войной! Потому что хорошая война — это самое плохое, что может быть с тобой и твоей задницей! И упаси тебя Перкунас, — говорил мне мой родитель, — пытаться на войне заработать! Потому что заработать там можно вдвое, а проиграть — вдесятеро, и причем еще и свою голову! Будря, говорил он мне, запомни, что если ты потеряешь деньги, то это будет полбеды. Но если какой-нибудь пьяный холоп таки отрежет тебе голову, то тебе не поможет даже Перкунас! Потому что никто не помнит, чтобы бог твоих отцов пришил кому-то башку, пусть и самую шляхетную!»

— Зачем же было лезть в эту вашу гвардию?! — В Орландине взыграла ущемленная гордость наемника — того, кто как раз зарабатывает деньги, прикрывая собой таких вот, как этот самовлюбленный старый хрен!

— Ну да! — нахмурился он, тщетно пытаясь попасть ключом в скважину. — Но то ж дворцовая гвардия. Чтоб, так сказать, охранять священную особу круля, участвовать в парадах… Но чтобы воевать?! Храни меня Перкунас! Кто же тогда станет поднимать Большое Дупло, охранять его от посягательств зловредного пана Мудри из Козлиных Кучек? Эх, паненка, паненка, видно, что у вас нет своего маетка.

— Вы угадали! — развела амазонка руками.

— То-то же! — назидательно поднял палец вверх ясный и вельможный пан. — Я думал, что умнее своего отца! И вот что получилось! Нет, бежать, бежать отсюда, пока еще не все перекрыто, надо дезертировать!! И вам, юная паненка, я советую уносить отсюда ноги как можно быстрее! Потому что поверьте старому человеку, который годится вам в дедушки: на войне юной девицей быть ох как опасно… Она может перестать быть девицей и даже вообще перестать жить…

— Сестра, объясни, в конце концов?! — настойчиво обратилась к ней Орланда, когда та захлопнула дверь и принялась одеваться. — Что творится?

— Собирай барахло, — распорядилась воительница. — Похоже, нам надо убираться отсюда!

— Что такое, чем тебе эта гостиница не нравится?

— Мне этот город не нравится… Давай собирайся и не умничай.

Орландина была экипирована уже через пять минут.

Вытащила из тюка стеганый подкольчужник, тщательно завернутый в холстину, старательно его зашнуровала, а поверх натянула глухой кафтан.

Меч она решила не брать. Сейчас город, судя по шуму за окнами, стоит на ушах, и человека при оружии могут схватить под горячую руку. Зато взяла три кинжала. Один сунула за голенище, другой — в рукав, третий не без колебаний, повесила на пояс.

И, строго наказав сестре собирать вещи и никуда не выходить, а буде начнут ломать дверь — бежать в окно, она решительно спустилась вниз и зашагала рассветным Тартессом по направлению к морю.


Ее собственный военный опыт плюс рассказы старших подсказывали, что сейчас множество народу в панике ломится в городские ворота, скандаля со стражниками, не менее напуганными, а потому злыми и непреклонными. Кроме того, сигнал, который время от времени повторяли трубы с городских башен, подается в случае, когда враг действительно появляется уже в виду городских стен.

Но море будет свободным еще день-другой.

Конечно, за место на корабле придется заплатить. Но, слава всем богам, деньги у них есть!

При виде толпящихся у входа на причалы галдящих моряков и торговцев она с холодным отчаянием поняла, что опоздала.

— Нептун-Моревладетель! Да откуда они тут?..

— Шесть стай…

— Проклятый Аргантоний!

— Главное, как чувствовали…

— Нет, это неслыханно! За что мы платим десятину Империи? У нас ведь договор!

— Куда смотрит август!

— Известно куда — за пазуху Клеопатре! На другое он уже лет десять как не годен!

— Не кощунствуйте!

— Это с каких пор правда стала кощунством?

— Да хватит вам! Вы лучше про другое думайте! До богов высоко, до августа далеко! А вот эти ребятки, — взмах рукой в сторону моря, — близко!

— Тридцать вымпелов… Со времен последней войны с викингами такого не бывало.

Протиснувшись между толстым тартесситом и высоким мавром в длинной хламиде, Орландина наконец добралась до ворот.

В этот момент солнце поднялось над горизонтом, и девушка явственно разглядела то, о чем уже догадалась.

Десятки разноцветных парусов поднимались над хищными низкобортными телами пиратских галер. Прищурив глаза, она даже разглядела крошечные черные стяги на мачтах.

На палубах нескольких вражеских суден замерцали зеркала — они передавали сигналы кому-то на берег.

Амазонка повернула обратно, испытывая нелепое и недостойное истинного воина желание пырнуть кого-нибудь мечом, которого при ней не было.


В номере она упала на койку, не снимая сапог, и смотрела в потолок, пока не пришлось встать и успокоить разревевшуюся сестру, твердившую, что они чем-то прогневили ее Бога и всенепременно погибнут.

Только она уняла хнычущую Орланду, как в дверь постучали.

Взяв кинжал (вдруг это очухавшийся Пульхерий пришел разбираться), она отворила.

За порогом стояли двое стражников.

— Белинда, сераписская амазонка, тут проживает?

Отрицать смыла не имело, и она покорно побрела за ними. Что ж ей, побоище устраивать, что ли? Может, обойдется.

Брести, впрочем, было недолго.

Они добрались до какого-то трактира, вокруг которого стояло оцепление, а внутри него бродили напуганные притихшие бабы — человек двести.

«Не иначе, ищут кого-то», — подумала Орландина.

Но надпись на куске холста над трактиром буквально убила ее.

«Женская когорта Тартесского царского ополчения».

И вместе с облегчением испытала откровенную злобу на жизнь. Похоже, ее ждут неприятные сюрпризы.

Высокий худой человек с седой бородой и хмурым лицом внимательно ее оглядел.

— Ты, что ли, будешь амазонка сераписская?

— Да, я, — буркнула Орландина. — Только вот я… в отпуске и на ратную службу наниматься вроде не собиралась.

— Ты работу искала, так? — пожал плечами начальник городского ополчения. — Искала. Чем тебе не работа?

— Но я даже не жительница Тартесса и вообще не подданная этого вашего князя, — попыталась возразить воительница.

— Царя, — поправил он. — Запомни, титул наследственного правителя Тартесса — царь. А начет того, чья ты подданная, так это никого не волнует, — отрезал седой. — У нас тут война, как ты, может, заметила, и на счету каждый, кто знает, с какого конца держать копье. С Империей у Тартесса военный союз. Так что считай себя мобилизованной в союзническое войско. Впрочем, можешь попробовать сбежать. Те, кто торчит за стенами, уже успели соскучиться по женам. Знаешь, что бывает во время смуты и мятежа с молоденькими хорошенькими девушками? Впрочем, где тебе…

— Знаю, — с обидой прошипела Орландина. — В Сиракузах побывала как-никак, не совсем сопливая.

Он с сомнением посмотрел на нее.

— Молодая ты больно для Сиракуз. А, ладно… — махнул рукой. — Тогда тем более понимать должна. Теперь, поскольку из всех наших баб ты единственная, кто знакома с нормальной солдатской службой, я назначаю тебя своим помощником.

— Ух ты! — Впервые Орландина подумала, что дело не так уж плохо. — Это чего же, я буду сотником, так, что ли? Центурионом? А жалованье тоже соответствующее?

— Сотником ты не будешь, — грубо фыркнул, как отрезал, он. — Еще чего не хватало! Под сотником — еще куда ни шло. Тут тебе не Серапис и не твой легион, слава богам. Будешь опционом, и скажи за это спасибо. А жалование тебе будет двойное. За должность — тридцать дисм, то есть круглым счетом два солида в месяц.

— Сколько-сколько?! — вытянулось лицо амазонки. — Да за такие деньги не то что солдата, и козу-то толком не прокормишь…

Тут, конечно, она малость преувеличила. Козу и даже небольшое стадо можно было прокормить.

Ее обычное жалованье в Сераписе составляло двадцать пять денариев в месяц — ровно один золотой. Но ведь это в мирное время. Здесь же другая ситуация. Война. А на войне и платить полагалось больше. Только за помянутый сицилийский поход она получила аж восемьдесят денариев серебром! Целых три ауреуса!

Хотя если прикинуть, то выходит не так уж и плохо. Тартесский золотой солид в полтора раза тяжелее имперского ауреуса. Прилично.

— Сколько положено, столько и будет! — вновь отрезал хилиарх. — У нас забранный на службу в войско вообще зарабатывает десять дисм. Кстати, жалованье первый раз получают на третий месяц службы. А до этого еще надо дожить. Хе-хе! Но ты, как-никак, мой помощник. Поэтому радуйся…

На стол выкатились два больших и массивных золотых кружка.

Он улыбнулся, и белые зубы сверкнули из полуседой бороды.


Содержание:
 0  Сети зла : Андрей Чернецов  1  Часть первая ОДНА И ВТОРАЯ : Андрей Чернецов
 2  Глава 2. НА ГОРЯЧЕМ : Андрей Чернецов  3  Глава 3. ЗАПАДНЯ : Андрей Чернецов
 4  Глава 4. ПОСЛУШАНИЕ : Андрей Чернецов  5  Глава 5. ВСТРЕЧА : Андрей Чернецов
 6  Глава 6. ПОДЗЕМЕЛЬЯ СЕРАПИСА : Андрей Чернецов  7  Глава 1. ЗАКАЗ : Андрей Чернецов
 8  Глава 2. НА ГОРЯЧЕМ : Андрей Чернецов  9  Глава 3. ЗАПАДНЯ : Андрей Чернецов
 10  Глава 4. ПОСЛУШАНИЕ : Андрей Чернецов  11  Глава 5. ВСТРЕЧА : Андрей Чернецов
 12  Глава 6. ПОДЗЕМЕЛЬЯ СЕРАПИСА : Андрей Чернецов  13  Часть вторая МИР ИНОЙ : Андрей Чернецов
 14  Глава 8. НЕРАДОСТНЫЕ МЫСЛИ : Андрей Чернецов  15  Глава 9. НОВЫЕ ЗНАКОМСТВА : Андрей Чернецов
 16  Глава 10. ПРОГУЛКА : Андрей Чернецов  17  Глава 11. ОКНО В ПРОШЛОЕ : Андрей Чернецов
 18  Глава 12. ВРАГ У ВОРОТ : Андрей Чернецов  19  Глава 13. ОСАДА : Андрей Чернецов
 20  Глава 14. ЦАРСКИЙ БЕРЕГ : Андрей Чернецов  21  Глава 15. БЕГСТВО : Андрей Чернецов
 22  Глава 7. СТРАННИЦЫ : Андрей Чернецов  23  Глава 8. НЕРАДОСТНЫЕ МЫСЛИ : Андрей Чернецов
 24  Глава 9. НОВЫЕ ЗНАКОМСТВА : Андрей Чернецов  25  Глава 10. ПРОГУЛКА : Андрей Чернецов
 26  Глава 11. ОКНО В ПРОШЛОЕ : Андрей Чернецов  27  вы читаете: Глава 12. ВРАГ У ВОРОТ : Андрей Чернецов
 28  Глава 13. ОСАДА : Андрей Чернецов  29  Глава 14. ЦАРСКИЙ БЕРЕГ : Андрей Чернецов
 30  Глава 15. БЕГСТВО : Андрей Чернецов    



 




sitemap