Фантастика : Юмористическая фантастика : Глава 6. ПОДЗЕМЕЛЬЯ СЕРАПИСА : Андрей Чернецов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30

вы читаете книгу




Глава 6. ПОДЗЕМЕЛЬЯ СЕРАПИСА

— …Так, значит, всю жизнь провела в монастыре и через три месяца должна была принять обед?.. То есть обет. И кроме медальона — ничего. Так? И родителей не помнишь, и дома…

Орланда только кивнула.

— И не понимаешь, за что твоя настоятельница тебя хотела пришить?

Вновь кивок и жалобное выражение на лице.

— Весело, сестренка, очень весело!

Послушница никак не могла преодолеть не отпускавшее ее жутковатое чувство. Что глядит в зеркало, в котором отражаешься вовсе не ты. В то самое, показывающее невесть что Черное Зеркало черных магов, о котором прописано в свитке матушки Кезии.

Молодая девушка (по ухваткам и выражению лица скорее даже девка), противно закону и благодати облаченная в мужскую одежду, увешанная оружием и, с хищным выражением на лице. И при всем том — с ее лицом, ее ростом, ее родинкой на запястье, ее ямочками на щеках, ее глазами разного цвета, ее бровями. Да, так легко поверить, что с ней сейчас говорит Орландино отражение в чародейском полированном камне, ее темный двойник — так и тянет перекреститься. Впечатление усиливал еще и голос — голос новоявленной сестры ее звучит как-то странно, хотя в чем эта странность, она понять не могла. (Орланда не знала, что именно так воспринимает свой собственный голос со стороны любой человек.)

Или она уже умирает в руках безжалостных убийц и это предсмертный бред? Ведь говорят же египетские мудрецы, что перед концом к человеку с того света является его двойник Ка, чтобы забрать с собой.

Орланда про себя обратилась ко всем святым, моля отогнать дьявольское наваждение.

Словно уловив ее мысли, амазонка хлестко и презрительно сплюнула сквозь зубы. Послушницу прямо передернуло — сколько раз в детстве сестры-воспитательницы шлепали ее именно за такую манеру плеваться!

«Неужели это моя сестра?! Не может быть!» — про себя всхлипнула Орланда, созерцая хищное выражение лица амазонки.

«И это моя сестра?! Быть того не может!» — подумала Орландина, глядя на мелко подрагивающие губы и расширенные в страхе зрачки послушницы. И тут же подумала, что хотя и не может быть, но именно так и обстоят дела.

А значит, нужно спасать не только себя, но и ее.

— Ладно, я тебя поняла, сеструха! А вот теперь послушай меня. Сегодня с утра прихожу я в контору к Малышу Захесу и спрашиваю — нет ли, мол, какой работы для честной воительницы?..


Рассказ занял минут пять.

Орланда слушала молча, при этом изредка лишь шмыгая носом. Сидевший у нее на коленях Ваал (как он, интересно, ухитрился залезть обратно в сумку?) недовольно принюхивался. Впервые кусик столкнулся с таким — кто-то пах очень похоже на его хозяйку.

Орландина про себя продолжала думать: куда же она (вернее, они с сестрой) угодили и как оттуда выбраться. Хотя… как раз «куда» вполне понятно. Хотя половина всего случившегося была по-прежнему окутана для нее глухим туманом, но общая ситуация прояснилась. Их обеих, ее и сестру, подрядили втемную таскать всякие противозаконные вещи. Орландину — контрабандные драгоценные камешки и всякие векселя, а Орланду — «синюю пыль» (ну и «невесты Христовы», ну и смиренные монашенки: они-то тут с какого боку.)

По милости богов или демонов случилось так, что они обе оказались в одном месте, и те, кто должен был забрать товар, просто их перепутали.

Были еще всякие «мелочи», вроде участия во всем этом Клавдия Пизона, Драко тож, но тут уж пусть разбирается тот, кто имеет досужий интерес.

Однако ж крутая каша заваривается. И ясен пень, дело очень скверно пахнет. Тут уж не до загадок-разгадок — уцелеть бы самой!

— Ну и что теперь делать? — жалобно спросила Орланда.

— Что делать, что делать?! — фыркнула Орландина. — Ты знаешь, что бывает с тем, кто уличен в торговле «пылью»?

— Ну, смерть… Ой!! — Послушница испуганно прикрыла рот ладошкой.

— Верно, смерть. Всем, кто к этому прикасался. А мы с тобой, Ланда, к этому именно прикасались. А какая смерть, кстати, не помнишь?

В ответ только отрицательное мотание головой.

— Так вот, за это положена казнь вне разрядов. Должны нас с тобой посадить в Гладоморню, вот так-то, сестричка.

— Но мы же…

— Это если преторы разберутся. А если не будут разбираться? Что-то, знаешь, неохота мне свою жизнь молодую поручать милосердию наших судей…

И вполголоса добавила пару слов, Орланде неизвестных, но в которых она чутьем определила площадную брань.

Послушница (теперь, наверное, уже бывшая) внимательно осмотрелась.

Вокруг были густые заросли, чуть ли не настоящий лес, а крошечный пятачок, на котором они расположились, зарос густой и высокой травой.

Солнце наполовину зашло, и стало ощутимо прохладней.

Честно говоря, Орланда почти не помнила, как сестра притащила ее сюда. После того как страшный рыжий бандит вдруг истошно завопил, укушенный Ваалом, она потеряла сознание.

Потом как сквозь сон — хлесткие удары по щекам, помнит, как ее поставили на ноги и приказали бежать, как безжалостно волокли через какие-то закопченные руины… И вот она тут. Спасена от смерти и того, что не лучше ее.

У амазонки мысли были куда как более мрачные. Конечно, хорошо, что она сумела уйти и от стражи, и от бандитов и даже вытащить сестру. Но что же они будут делать дальше? Ведь как ни крути, а смертную казнь они себе, считай, заработали! Да еще не самую легкую!

Видов смертной казни в Империи за века накопилось много — в эдиктах, указах, рескриптах и кодексах… Пожалуй, не меньше, чем в Чжунго. Там, говорят, особые чиновники сидят и день-деньской думают, какое бы еще зверство измыслить на радость богдыхану, а людям на устрашение.

А у них и чиновников никаких не надо.

Вот лет двести назад август Хероний Весельчак придумал казнь через защекотание. И это было не смешно. Бывало, люди по нескольку дней мучались, пока не умирали, задохнувшись или сойдя с ума.

Да, шутник был Хероний. Даже когда его прирезали, успел пошутить: «Какой комик умер во мне…»

А их сераписская Гладоморня известна едва ли не во всей Империи. Спустят тебя на веревке в жуткий колодец, что в подвале Старой Тюрьмы, обрежут канат, и все… Вой, кричи, молись, обещай раскрыть заговор против августа или сообщить, где зарыл миллион ауреусов, — все равно не поможет. И труп твой так и останется гнить, крысам на поживу — их ведь и не хоронят. За пять веков туда не спускался никто, и кости, говорят, лежат там в три слоя.

Хорошие у них в городе законы! Топор и виселицу в Сераписе надо еще заслужить. Но как бы то ни было, что-то надо делать.


Утром следующего дня по Краснофонарной улице Припортового квартала Сераписа шагал вихрастый босоногий паренек лет шестнадцати, в мешковатой длинной рубахе и обтрепанных до невозможности кожаных штанах, местами протертых почти насквозь.

К груди он прижимал старую корзинку с каким-то свертком, должно быть, шел на базар или с базара.

На него никто не обращал внимания. Разве что в одном месте из переулка выступил испитой тощий тип неопределенного возраста в когда-то дорогой, а ныне грязной и рваной тоге и поманил юношу к себе движением грязных пальцев, в которых была зажата серебряная монета. Не замедляя шаг, парнишка согнул руку в локте недвусмысленным жестом, при этом ловко перехватив ручку корзины зубами.

Парень вышел к одному из входов в гавань, куда вливался людской поток. Стражник, стоявший тут больше для порядка, кажется, дремал, привалившись к арке ворот.

Зато не дремали другие. Перед воротами взад-вперед бродили, словно прогуливаясь, несколько мужчин потрепанного вида. И еще пара женщин, одетых в широкие юбки и нарочито распахнутые на груди блузки. Казалось бы, гуляют и гуляют. Но мальчишке это почему-то очень не понравилось, и он чуть не сбился с шага.

Медленно, неторопливо прошествовал пацан мимо поста, и только самый внимательный взгляд мог бы отметить изо всех сил скрываемое напряжение, проступавшее на юношеском лице.

Только отойдя шагов на пятьдесят, Орландина позволила себе перевести дух. Рукавом рубахи она утерла пот со лба, размазав ореховый сок и сажу.

Ее ожидания подтвердились. Ее (вернее, их) искали. Хорошо, конечно, то, что ищет их не стража, значит, не за проклятое зелье.

Святой Симаргл, естественно, она знала, что их будут искать. Но сейчас творилось нечто из ряда вон выходящее! Три лба из команды Хромого — это так-сяк. (Хромой не самый крутой из ночных хозяев Сераписа, и за свои услуги дорого не берет.) Но там околачивалась еще пара девчат из «Ночных кошек»! А всякий знает, что «Кошки» с Хромым в контрах.

И еще стража… То есть стража их пока не ищет, но в этом-то все и дело!

Ага, вот и район пристаней.

Выйдя к причалам, она так и замерла на месте. Ну и ну!

На набережной, у входа на пристани, не прячась и не скрываясь, по-хозяйски расхаживали люди, которых тут вообще-то быть не должно.

Серые куртки «Крыс» — один, два, три… пять. Оборванцы в нарочито драных лохмотьях — отличительный признак швали с Восточной окраины — чуть ли не десяток. И вдобавок блестящие полуголыми торсами парни из числа портовых «крючников» — семь или восемь. Всего два десятка без малого, если, конечно, тут еще не околачиваются «тихари». И это в то время, когда обычно и недели не проходило, чтобы «крючники» не отметелили кого-то из «Крыс», а «восточные» не устроили драку с поножовщиной с «крючниками»!

Портовые стражники подчеркнуто не замечали их, как будто всем видом давая понять, что дела этих уважаемых обывателей их не касаются.

Вот один из крючников вразвалочку подошел к спешившей в порт молодой женщине в широкополой зюйдвестке — рыбачке, а может, матросской жене, — внимательно оглядел в упор оторопевшую горожанку и, помотав головой, вернулся к товарищам.

Совладав с собой, Орландина двинулась неторопливым шагом, повернув налево, к Рачьему рынку. Сердце ее буквально выскакивало из груди. И это все ради них с сестрой?

Можно было еще для очистки совести сунуться в Рыбный порт, к Старым причалам или на кладбище кораблей, но там наверняка тоже все перекрыто.

Во имя всех богов, сколько их там есть на земле, в небесах и на море! Да что, в конце концов, происходит?! Это какие же деньги надо вбухать в это дело?! И, главное, зачем?

Ее взор устремился туда, где в мареве покачивались на рейде, как отдыхающие киты, огромные корабли, слишком большие, чтобы войти в гавань. Суда, ходившие за Туманное море, в Вендию, в Чжунго и африканские земли. Построенные в заморских королевствах — Аунако, Эфиопии, королевстве Зангези и Конбо — в Империи уже не так много хорошего дерева. Гиганты, в трюмах которых полно всякой всячины — от сицилийского и куявского зерна, до строевого леса и огромных, с быка величиной, бочонков с вином. На таком корабле масса мест, где можно спрятаться. А если еще сунуть первому встретившемуся матросу пригоршню меди…

Однажды она уже плыла в трюме подобного судна. Когда их везли на Сицилию.

И потом видела, как горит такой корабль. Горит дымным смолистым пламенем несколько дней, и плавучий костер видно ночной порою на сотню миль.

Она еще раз прикинула расстояние. Пожалуй, если постараться, можно доплыть. Ей, но не сестре. И потом, те, кто так старательно перекрыл им все пути бегства, наверняка позаботились, чтобы на всех шести зерновозах уже знали о них, а также о том, куда их оттащить в случае чего. Сотня или даже пятьдесят монет за голову — достаточно большая сумма для простого матроса, чтобы кто-то решился спрятать их.

Ноги, непривычные к босому хождению, саднило. Пару раз Орландина наступала на острые обломки крабьего панциря и клешни омаров и еле-еле удерживалась от крепких солдатских выражений.

Если бы они изначально оказались по ту сторону стен, в Новом Городе или в Нахаловке… Но что толку думать о том, что было бы, если бы у бабушки был не тот орган, который есть!

Так, ругаясь и сетуя про себя, переодетая мальчиком амазонка покинула порт, добралась до квартала тряпичников, нырнула в почерневшие развалины, спугнув двух дряхлых бродяг (на всякий случай показав им кастет), и выбралась к Косматой горе — островку дикой природы среди огромного Сераписа.

На гору она, пожалуй, не тянула — это был хотя высокий и обрывистый, но холм. Склоны его круто уходи вверх. Они густо поросли ежевичником, колючим держидеревом, барбарисом и диким виноградом, которым из-за его неимоверной кислоты брезговали даже птицы.

Люди пробовали строиться тут, но регулярные оползни согнали прочь даже самых непритязательных. А после того, как полвека назад город тряхнуло подземными толчками и сразу несколько сотен обывателей оказались похороненными под обвалами, на Косматой больше никто не селился и даже бродяги почему-то избегали это место.

Только дети по своему детскому бесстрашию или глупости иной раз играли тут, и именно поэтому Орландине гора была неплохо знакома. И к счастью (определенно им с сестрой помогают какие-то боги), тот пустырь, где она впервые увидела Орланду, был недалеко от горы, так что дотащить едва пришедшую в себя монашку туда было хотя и нелегко, но вполне возможно.

Она бесстрашно углубилась в заросли, на вид совсем непроходимые. Впрочем, об осторожности не забывала. Ее шаг стал крадущимся и мягким, кошачьим, хотя если быть точнее, то шла не кошка, а скорее дикая северная рысь или юная самка леопарда. Осторожно, с пятки на носок, нащупывая дорогу перед собой, стараясь не стронуть камешек, не задеть ветку.

И когда она выскользнула на крошечную полянку, которую безошибочно нашла в почти непроходимой чаще кустарника, первой ее увидела не Орланда, сидевшая уставившись в землю, а устроившийся у той на плече Ваал.

— Сестра! — воскликнула послушница, подскакивая на месте (зверек скатился в траву, недовольно пискнув). — Ну как, ты нашла выход?

И столько истовой веры было в ее голосе, что у амазонки вдруг что-то защипало в глазах.

— Не так все просто, — сообщила Орландина. — Давай, садись и слушай…

По-военному быстро и коротко она изложила все, что увидела за свои пятичасовые странствия по Серапису.

— Вот оно как, — вздохнула, закончив рассказ. — Пока не так уж все плохо, — приободрила она явно приунывшую сестру. — Наши неприятели не понимают, в чем тут дело, и думают, что это какая-то сложная подстава. Сейчас все они разбираются между собой, и поэтому нас ищут только нанятые ими ребята. Подрядили их наспех, далеко не лучших, а тех, кто под руку подвернулся, не считая монеты. И чую, наниматель кто-то серьезный. Не стали бы «Кошки» так просто с Хромым заодно работать. Кто-то их… хорошо уговорил, скажем так. Знаешь, одно хорошо: делу с «синей пылью» хода не дали — иначе стража бы зверствовала. Так что голодом нас не уморят в любом случае.

Орланда, только недавно пришедшая в себя, не понимала и половины из того, что говорила ей обретенная вчерашним вечером при столь жутких и невероятных обстоятельствах сестра, осознавая лишь, что дела их плохи, очень плохи. И Орландина не замедлила подтвердить ее вывод.

— Ну это-то еще так-сяк, а вот что дальше будет… Завтра или послезавтра они там договорятся и за нас возьмется городская стража. А то еще подключат нищих. М-да, вот это будет номер!

Амазонка усмехнулась, но смеяться, если честно, было нечему. Сераписские нищие давно стали силой, с которой приходилось считаться не только властям, но и многочисленным городским бандам.

Или еще объявят на нас большой розыск и назначат по сотне монет за голову — так полгорода нас ловить начнет.

— Но мы же ничего не сделали… противозаконного… — жалобно пропищала Орланда. — То есть… раз это не дошло до преторов… За что же нас будут ловить?

— Не делай мне смешно, сеструха, — вздохнула Орландина. — Говорю же: ясно, что в деле замешаны большие люди, не Захесу с твоей настоятельницей чета! Кому надо в магистрате золота сунут или словечко шепнут — и зачитают на площадях указ о розыске двух ужасных преступниц. Скажут, например, что ты пыталась изнасиловать половину своего монастыря, а я по ночам резала пьянчужек и продавала на колбасу в Нахаловку, — и все дела. Начнут нас ловить, как крыс в амбаре! Народу только скажи — он хоть во что поверит. Вон, в Новом Карфагене пару лет назад вообще сумасшествие было — будто появились какие-то летающие миски из серебра, в которых зеленые люди сидели! А ты говоришь…

— Может быть, уйдем из города через канализацию? — робко произнесла послушница, вспомнив прочитанный ею как-то роман.

— Ты чего? — выразительно покрутила пальцем у виска Орландина. — Как тебе такое в голову пришло?

— Ну я в книге прочитала. — Девушка уже поняла, что сморозила глупость, но вдруг ожившее упрямство не позволило ей это так просто признать.

— Не пори чушь, сестренка!

Про себя Орландина подумала, что сочинившего подобную книгу следует в воспитательных целях сунуть в городскую клоаку хотя бы на сутки, и пусть Плутон ее проглотит, если писака сможет сочинить еще что-нибудь в своей жизни.

— В этих твоих книжках случайно не упоминалось, что когда на чистке наших сточных каналов использовали рабов, то редко кто из них жил дольше года и трех месяцев? Сама подумай головой своей! Как ты пойдешь по пояс в дерьме без бахил? Да и в бахилах тоже, кстати? А еще этот, как его, газ болотный со всеми прочими миазмами? Ты что, не слышала, что люди даже у сливных колодцев, бывает, замертво падают? А как рвануло в прошлом году, тоже не помнишь, да? — не скрывая издевки, продолжила юная воительница. — Бабахнуло не хуже «дикого огня»!

Орланде оставалось только удрученно кивать в ответ.

Прошлым летом, оказавшимся особенно жарким, в подземельях взорвался болотный газ, в изобилии производимый гниющими отходами Сераписа. К счастью, древние своды оказались достаточно прочными, иначе бы облаком поднятого взрывом дерьма накрыло полгорода. А так провалилось лишь полторы дюжины домов, раскурочило несколько общественных уборных, а выброшенные взрывом из главного устья нечистоты образовали дорожку длиной чуть ли не в четверть лиги.

Но что же делать?

Давай, Орландина, садись и думай. Шевели мозгами. Ты прознатчица, в конце концов, или нет? Вспоминай же, чему тебя учили старшие, а не то быть тебе дохлой прознатчицей. Да еще не простой, чай, смертью умереть доведется. Потешатся с тобой… Да и с сестрой! Ох, демон и Десять тысяч демонов и Плутонова задница в придачу!

Может, переодеть и сестру в мужское барахло и в таком виде выйти из города?

Нет, отвергла эту мысль наемница, одеть-то ее можно, но вот все равно будет видно, что это девчонка. Фигурка у нее такая, что ничем не скроешь: как грудь не перетягивай, как на плечи накладки не делай, а все равно будет видно. (В другой ситуации она позавидовала бы сестре.) К тому же, как вспомнила Орландина, если женщина до этого ни разу не носила мужскую одежду, то это будет сразу видно.

Сунуть пару камешков хозяину какой-нибудь повозки, чтобы он вывез их, закопанных в сене? Не пойдет. Сдадут ведь, вина ей не пить, сдадут.

А морем?

Привязать сестру к бревну, а самой поплыть рядом, так обогнуть сторожевой мол и стену и выбраться на берег с другой стороны? Акулы, большие мурены, каракатицы, морские змеи.. Не дай боги, еще и кракена принесет нелегкая. А ночи еще прохладные, и морская вода бодрит только первые пару часов… Да и дозорные на башнях…. В ночную стражу отбирают тех, кто хорошо видит в темноте.

Но, похоже, именно это и придется сделать.

Да, а ведь еще вчера, когда она снимала с мертвяков оружие и барахло, ей казалось, что самое сложное теперь — пересидеть два-три дня, а потом все же дать о себе знать матушке…

— Сестра, сестра! — встревоженный голосок Орланды вернул ее к действительности. — Сюда идут!

И в самом деле, кто-то, шумно чертыхаясь, ломился через заросли в их направлении.

Обругав себя за потерю бдительности (это ж надо, монашка все раньше засекла!), Орландина прислушалась. Шел один человек, причем не скрываясь.

Кого, интересно, сюда несет? Какой-нибудь пьянчуга хочет тайком от жены раздавить бутылочку?

Кусты раздвинулись, и на полянку осторожно высунулся…

— Чижик!! — воскликнула Орландина.

Действительно, перед ней стоял не кто иной, как сын лучшего оружейного мастера легиона, Фульвий Антоний по прозвищу Чижик, — симпатичный парень, товарищ ее детских игр, как казалось амазонке, слегка в нее влюбленный. За спиной его был объемистый мешок.

— Чижик, как ты меня нашел?!

— Я, просто… — запинаясь, сообщил тот, — я знал это место. Подумал, может, ты спрячешься тут… А это кто с тобой? Ой-йе!! — выпучил глаза молодой кузнец, переводя взгляд с одной девушки на другую.

— Это моя сестра, — представила Орланду воительница.

— Ну дела-а… — произнес Чижик.

— Ну дела! — в тон ему молвила и Орландина, глядя на фигуру в шелковой полумаске, бесшумно выскользнувшую из зарослей вслед за ее воздыхателем.

— Что, поросюшка, доигралась?! — саркастически и зло осведомилась Смолла Смолёная, живая легенда Сераписского вольного легиона.

— Смолла?! Но почему ты?.. — только и нашлась молодая амазонка.

— Потому, — с той же саркастически осуждающей интонацией отбрила Смолёная. — Двадцать лет назад Сэйра вытащила меня с поля боя, а потом помешала прирезать из милосердия, хотя я была похожа на хорошо прожаренную свинью. Так что запомни хорошенько: то, что я делаю сейчас, я делаю именно ради Сэйры, а вовсе не ради тебя! Раз у тебя хватило глупости влезть в такие дела, то сама и выкручивайся. Но Сэйре я отказать не могу. Кстати, за ней уже следят. Ты представляешь? — сдавила она до боли вовсе не слабую ладонь Орландины. — В нашей Солдатской слободке, в лагере славного Сераписского легиона открыто бродят «тихари» Капеллы! У домика твоей матушки аж трое! Наши ребята уже морды им бить хотели, да центурионы придержали. Хорошо хоть, не следят за всеми, кто входит и выходит! Да, — она окинула взглядом сослуживицу, — вид у тебя… Какого нищего ты ограбила?

— Да так, — поморщилась Орландина. — Был тут один такой…

Рубаха и штаны, бывшие сейчас на ней, принадлежали сицилийскому сопляку, которого она вчера прикончила. А вот сандалии стянуть с него забыла.

— Ладно, — пожала Смолла плечами. — Есть хочешь?

— Сыта. Вот, может, сестра…

Смолла внимательно осмотрела Орланду — с ног до головы. Скривилась, непонятно от чего.

— Они привычные, постятся через день, — бросила. — Давай, быстро, четко и понятно излагай, что было и как.

— Орландина меня спасла… — начала было послушница.

— Без сопливых обойдемся! — отрезала Смолла, и девушка замолкла, сжавшись в комочек.

Быстро сориентировавшись, Смолла взяла дело в свои руки.

Чижик был отослан куда-то, чтобы через час вернуться с двумя объемистыми мешками.

Потом Смолёная отсчитала ему еще пару монет (трогать злополучные драгоценные камни она запретила категорически, сказав, что обойдутся ее собственными сбережениями), что-то прошептала Антонию на ухо, и парень вновь исчез.

— Дождемся вечера и двинемся. Век тут не просидишь, хотя местечко и тихое. На всех воротах дежурит стража и, кажется, жрецы-заклинатели. Опять же наши «ночные работнички» прямо взбесились. Но вот про одно они забыли. Пойдем через канализацию.

— Проще в ней сразу утопиться, — убито ответила амазонка.

«Ну, что за дела, и Смолла туда же!»

— Помолчи, когда старшие и умные с тобой говорят! — прикрикнула на нее огнеметчица. — В костюмах наших пойдем. Не бойтесь, девчата, не заблудимся.

Тут только Орландина поняла, что за мешки притащил Чижик.

Едва сумерки сгустились над Сераписом, женщины покинули Косматую гору. На всех троих были нормальные платья из все тех же мешков запасливой Смоллы, причем старуха изображала немолодую купчиху, прикрывшую лицо по староимперской моде вуалью, а Орланда с Орландиной — ее служанок, тащивших довольно приличные корзины и, может, сопровождающих хозяйку в термы или к портному…

Орландина поработала немного с лицом сестры (да и над своим заодно), так что теперь они были друг на друга не очень похожи.

— Как мама Сэйра? — спросила вдруг Орландина, когда они уже спускались по склону.

— Ага, только вспомнила о матери! — зло фыркнула Смолла. — Вырастила себе дочку, называется! Сидит дома, горе заливает свое, что ж ей еще делать? Трое «тихарей» вокруг дома топчутся, тебя, дуру, ждут. Ох, определенно прирежу кого-то из сучат!


Они прошли грязными извилистыми улицами трущоб с заброшенными дворами и домами. Только кое-где светили костры и слышалась громкая речь, женский хохот, нестройное пение — такие места они старались обходить.

Затем пару кварталов им пришлось двигаться более-менее приличными районами.

Несмотря на позднее время, народ был еще на ногах, веселые компании следовали одна за другой, опрятно одетые горожане вместе с женами и друзьями весело прогуливались по хорошо мощеным улицам. Ярко светились окна трактиров и кабаков.

В этих местах беглянки чувствовали себя еще неуютнее, чем в безлюдных трущобах. Но вот, наконец, следуя за Смоллой, они оказались на заднем дворе заброшенного храма непонятно какого бога. Тут не было ничего интересного, за вычетом одного — обложенного камнями колодца, судя по затхлому запаху, давно заброшенного и пересохшего.

Тут старая воительница скомандовала остановиться, забрала корзину у взмокшей от усталости Орланды и начала священнодействие.

Во-первых, с полминуты она простояла, приложив ладонь ко лбу, будто к чему-то прислушиваясь. Во-вторых, вынула из корзины сверток, в котором оказались какие-то цилиндрики.

Миг, и вокруг разлился бледно-зеленоватый свет.

Орланда удивилась. То были волшебные «вечные» лампы, монополия на производство которых приносит неплохие доходы египетским жрецам.

Затем настал черед орландининой корзины. Оттуда были вытащены странные одеяния. Штаны, сшитые вместе с сапогами, и рубаха с глухим капюшоном, где лицо закрывал лист тончайшей слюды, — все из свиной кожи. А от капюшона отходила кожаная кишка (наподобие элефантова хобота), соединенная с дыхательным мешком. В мешке был обернутый в холстину толченый древесный уголь, который полагалось еще слегка смочить перед употреблением. По закону, открытому алхимиками и чародеями, подобное притягивает подобное — уголь задерживает дым и прочую грязь, очищая воздух и спасая надевшего этот костюм от удушья.

Это были придуманные недавно костюмы для пожарной стражи — вигилов. Их изобрел какой-то жрец, должно быть, очень умный. И начальство тех, кто занимается «диким огнем», сочло, что придумка будет нелишней в их опасном хозяйстве.

— Одевайтесь! — скомандовала Смолла. Как ни странно, в незнакомые прежде костюмы, называвшиеся мудреным ахайским словом «скафандр», девчата влезли без проблем. Единственное — Орланда замешкалась, пристраивая на груди Ваала. Она очень боялась, что эта суровая женщина с обожженным лицом не разрешит взять с собой ее маленького друга, но Смолла, напротив, отнеслась к кусику даже с некоей долей уважения. Взвесив в руках два оставшихся мешка, Смолёная один взвалила себе на спину, а другой сунула Орландине.

— Вот это ты понесешь. Тут сверху еда кое-какая, что мать твоя на первое время собрала, ниже — всякое барахло.

— Тяжеловато, — пожаловалась девушка, взваливая суму на плечо.

Еще бы! Там еще деньги — триста монет. Все, что нашлось у твоей матери и у меня, да еще полсотни Гордиана, за которого тебе давно бы пора было выйти замуж, будь у тебя хоть капелька ума в твоем пустом котелке. Давай, быстро заканчивай одеваться и полезай вниз, непутевая дочь достойной женщины.

— Пойдем, сестра, — подтолкнула Орландина скукожившуюся послушницу.


По веревочной лестнице они спустились в темную глубину колодца. Футов пятьдесят или около того.

Стены были выложены потрескавшимися старыми кирпичами — неровными, словно даже набухшими от времени.

Когда спускавшаяся последней Смолла спрыгнула на осклизлый камень пола, она дернула тонкую веревочку, и лестница бесшумно упала вниз.

Потом она вынула из сумки светильник, открыла крышку, и тот засиял зеленоватым сиянием.

Орландина осмотрелась. Сводчатые стены сходились довольно высоко над головой — не только она, но и их проводница не достала бы потолка, даже встань Смолла на цыпочки.

— Это Третья большая труба, — объяснила Смолёная. — Она идет через весь город, но нам нужно лишь до Второго рыночного сборника! Там свернем, и почти по прямой, до самого конца.


…Серапис, как уже говорилось, был одним из самых больших городов мира, если вообще не самым большим. Полтора миллиона человек — больше, чем было до недавней эпидемии чумы в старом Риме. Может, даже больше, чем в далекой Магадхе, больше, чем в Бейджине, не говоря уже об Ильменске с Толланом.

И соответственно, его канализационная система могла быть причислена к чудесам света.

Была канализация, построенная еще при основании города и действующая до сих пор. Была канализация недолгой эпохи владычества Эйрина. Была новая канализация, из соединенных свинцом кирпичей, ведущая от кварталов дорогих вилл и особняков. Были обычные сточные канавы окраин, кое-как накрытые каменными плитами.

И все это образовывало знаменитую далеко за пределами города Великую Клоаку.

Пожалуй, самую важную часть Сераписа. Ведь даже без магистрата и претории вполне можно было бы обойтись. Но исчезни она — и город просто утонет в собственном дерьме. Власть это понимала, и дошло даже до того, что под страхом штрафа и порки нужду полагалось справлять в специально отведенных для этого учреждениях, где за проход взимали плату от медного асса с поденщика до бронзового сестерция с купца и серебряного денария с нобиля. «Золото не воняет», — так объяснил оторопевшим горожанам тогдашний проконсул.

Помогало это, честно говоря, мало. Был совершенно дикий случай, когда одного из квесторов, спешившего на важное заседание, окатили полным ушатом помоев, выплеснутым с шестого этажа, буквально в центре города. Происшедшее имело то последствие, что покрытый с ног до головы зловонной жижей член магистрата не смог появиться в ратуше, из-за чего важнейший подряд в два миллиона сестерциев уплыл к купцам из враждебной корпорации.

Власти Сераписа ставили на главных сливах и самых больших водопропускных колодцах решетки, чтобы не забивать жизненно важную часть городского организма.

И с этими решетками и возникали проблемы. Керамические ломались колесами телег и копытами волов, или их били вездесущие хулиганистые мальчишки Сераписа. Железные ржавели, превращаясь в труху буквально за один сезон. Не долго думая, железо заменили бронзой. Некоторое время шла борьба между канцелярией благоустройства, в ведении которой находилась канализация, и сераписскими ворами, выламывавшими ценный металл и обращавшими его в звонкую монету. Бронзу сменил свинец, прочность которому придавала толщина изделий. Красть меньше не стали. Наконец, плюнув на все, магистрат пригласил из Армянского царства несколько артелей каменотесов, славящихся умением творить с гранитом чудеса, и те за полгода изготовили потребное количество каменных решеток, употребив на это базальтовые плиты от складов Старой Гавани.

Впрочем, проблем от этого убавилось мало. То забивались подземные потерны канализации, то из стоков выползали табуны на редкость злых и смелых крыс, то какой-нибудь отводок проваливался — и как назло под людной улицей, купеческим особняком или трактиром.

И вот в этот лабиринт им предстояло нырнуть.


Коридор шел с заметным уклоном вниз. Стены, выложенные из глыб известняка, некогда белого, а ныне темного от въевшейся грязи, спускались в обе стороны, словно повторяя изгиб склонов холма.

— Это где мы? — спросила Орландина.

— Тут когда-то стоял дворец эйринского наместника, — пояснила Смолла. — Потом его растаскали на строительство фортов, даже фундамент раскурочили: больно хороший камень был. А сток остался.

Девушка хотела было спросить, а откуда про него знает старая огнеметчица, но тут сестра громко взвизгнула — у стены сидел наполовину рассыпавшийся скелет.

Крик улетел в темноту и вернулся многажды отраженный эхом.

Даже под комбинезоном было видно, как воительница презрительно пожала плечами. Подойдя к скелету, Смолла показала на треснувший свод черепа.

— Должно быть, заполз сюда уже раненный, да так и умер, бедолага. Пошли. Давайте, девки, вперед.

«Девки» молча повиновались.

Они все дальше углублялись в лабиринт сераписских подземелий. Под ногами чавкало — вода (если это можно так назвать) достигала икр.

Несколько раз им приходилось идти по колено, а то и по пояс в гнусной жиже, однако, слава всем богам, костюмы выдерживали едкую зловонную смесь. С потолка капали крупные капли.

Порой попадались крысы, причем не по одиночке, а по две-три, но грызуны не проявляли нехороших намерений, наоборот, завидев свет магического светильника, проворно удирали во мрак.

Они проходили через залы, вырубленные в забытые уже времена, куда стекались сразу несколько коллекторов. Мимоходом Смолла называла улицы и главные здания, которые находились сейчас у них над головой. Иногда вверху виднелись зарешеченные отверстия, ведущие на улицу. В этот момент Смолёная предусмотрительно прятала светильник в сумку, хотя возможность того, что за ними наблюдают сверху, была ничтожной.

Миновали какую-то мощную каменную кладку.

— Это старая городская стена, — сказала огнеметчица. — Ее снесли лет триста тому, когда город расширился. На поверхности ничего не осталось, только фундамент.

Известняк тоннеля вновь сменился кирпичом. Запах понемногу стал пробиваться сквозь фильтры.

В одном месте Орланда сдавленно вскрикнула. На скрещенье трех вырубленных в скале тоннелей сверху, из узкой щели, стекал кровавый ручеек.

— Не боись, монашка, — прокомментировала Смолла. — Это кровь жертвенных быков. Над нами храм Сераписа, покровителя нашего города.

Они возобновили движение, продолжая двигаться среди городских отходов.

Не раз Орландина с удивлением замечала на стенах у некоторых выходов какие-то непонятные знаки.

— Говорят, — сказала она вдруг, — что есть такие тоннели, которые при свече или факеле видны, а на самом деле их нет. Попадешь в такой и не выберешься.

— Не поминала бы в таком месте всякие страсти, — буркнула их проводница. — Бывает и такое. Под землей ведь не так, как на земле. Только у нас светильник не обычный и в его свете все, что надо, видно. Да и знаю я, куда идти, не потеряемся. А кроме того… Если такие штуки в Сераписе и есть, то не в этом дерьмовом царстве, а в старых эйринских подземельях. Там, говорят, есть еще штольни, при атлантах пробитые. А в дерьме какое ж волшебство?

Вновь чавкающий под ногами ил, нарастающая вонь, пот, пропитывающий одежду под провощенной кожей.

Если ей нелегко, то сестренке каково?

Поэтому сообщение Смоллы, что они уже вышли за пределы Сераписа и скоро покинут катакомбы, было воспринято Орландиной с энтузиазмом.

Но прошло где-то полчаса, и старая воительница начала проявлять признаки беспокойства.

Она что-то бормотала, так что из-под капюшона доносилось лишь неразборчивое, но сердитое бу-бу-бу.

— Кажись, малость заплутали… — изрекла она спустя какое-то время. — Вернуться, что ли?

Потом вдруг прислонилась к стене, как будто к чему-то прислушиваясь. Недоуменно подняла левую руку.

— Ах, вражий уд мне в печенку!! — прошипела она. — Мало что заблудились, так еще и это… Сколько уж лет прошло!

— Смолла, ты в порядке? — обеспокоенно спросила Орландина.

— Хрен в грядке! — огрызнулась старая воительница. — У тебя меч далеко?

На секунду Орландина решила, что Смолёная и впрямь слегка тронулась умом или, может, ядовитые пары одурманили ее мозг: что тут мечом рубить прикажешь? Дерьмо? Но, глядя, как та пытается развязать мешок, где лежал арбалет, обеспокоенно вспомнила все те мрачные слухи, что ходили в Сераписе о Бледной Подземной Тетке, Чумном Жреце, Большеротом Черве и тому подобном. Ей стало откровенно страшно. Кажется, слова насчет несовместимости магии и нечистот не вполне соответствовали истине.

— Медленно отходим назад, — процедила сквозь зубы огнеметчица.

Но неожиданность пришла именно сзади. Сперва Орландина даже решила, что их волшебная лампа внезапно увеличила яркость, и только в следующую секунду поняла, что свет бьет из-за спины.

Она обернулась…

Можно было бы подумать, что трое детей лет семи-восьми непонятно как оказались в этом зловонном аду. Если бы…

Если бы не зеленый цвет кожи. Если бы не большие желтые глаза. Если бы не короткая пегая шерсть, похожая на кошачью, заменяющая существам волосы. Если бы не заостренные уши и острые маленькие клыки. Если бы не костюмчики из неизвестной серебристой ткани и не высокие сапожки из фиолетовой чешуйчатой кожи. И не жезл с ярко светящимся навершием (много ярче их «вечной лампы») в руке одного из них.

Две троицы молча смотрели друг на друга.

Люди совершенно не представляли, что делать. Нелюди, видимо, тоже.

— Батюшки светы, гоблины! — прошептала Смолла.

Из-под маски голоса было почти не слышно, но существа тем не менее различили ее слова.

— Не хоблин — файри, — уточнило одно из них, то, что с фонарем.

— А-а-а! — размахивая руками и ногами, кинулась вперед послушница. — Вот я вас сейчас, нечистая сила!

Легкое движение посоха в ее сторону.

Словно наткнувшись на невидимую преграду, Орланда споткнулась и молча рухнула навзничь, так что Орландина с трудом успела ее поймать.

Инстинктивно амазонка собралась сорвать с сестры капюшон.

— Что творишь?! — рявкнула на нее Смолёная, к которой, похоже, вернулось самообладание. — Она ж задохнется!

Метательница «дикого огня» шагнула вперед, зачем-то протянула к чужакам левую руку и заговорила на странном чирикающем языке. Явно с трудом, запинаясь, но уверенно.

И маленькие создания как будто потянулись к ней, отмякли, и настороженность в их позах исчезла.

«Все боги! Нечисть испугалась людей?!»

— Дай им что-нибудь, — скомандовала Смолла. — Ну, не знаю там вино, мед, золото…

Недолго думая, Орландина, прислонив сестру к стене и придерживая плечом (было это весьма неудобно), вспорола ножом одну из сумок с припасами и вытащила первое попавшееся. Это оказался замшевый мешочек с дорогим лакомством — вендийским тростниковым сахаром.

— Крейк?! — чирикнул тот человечек, что выглядел старшим.

— Крейк! Крейк! — зачирикали его спутники, каким-то чудом унюхавшие аромат сладкого сквозь здешнее зловоние.

Один из них, самый маленький, подбежал к Орландине, протянул крохотную ручку, заискивающе заглядывая девушке в лицо своими огромными золотистыми глазищами. Неожиданно тронутая, амазонка вложила сахар в лапку создания.

Что-то прочирикав, существа скрылись во мраке. Причем сделали это в буквальном смысле слова. Просто яркий свет, исходивший от жезла старшего из них, погас, а когда зрение людей привыкло к полумраку подземелий, тех уже и след простыл.

— Промахнулись мы малость, — сообщила Смолла, попытавшись вытереть пот со лба и усмехнувшись, когда перчатка наткнулась на толстую кожу капюшона.

— Нам нужно на тысячу шагов назад и влево — там ход к главному стоку. Его почти и не видно…


Волоча пребывающую в полуобмороке Орланду, они двинулись в обратном направлении и минут через пятнадцать уже были возле огромной каменной решетки — выхода из западного коллектора, лежавшего в двух милях от предместий Сераписа.

Вот уже между колонн в тусклом свете Селены виден густо заросший высокой, в человеческий рост, травой и корявыми кустарниками каменистый склон.

Они выбрались наружу, осторожно оглядываясь. Но никого рядом не было. Видать, те, кто охотился на сестер, считали канализацию непроходимой, а может, просто забыли о ней. Посторонних же людей надежно отпугивал крепкий дух городских отходов. Лишь окрестные земледельцы время от времени наезжали сюда за ценным удобрением, но набирали его подальше от устья.

Пройдя топким болотцем, над которым вились стаи мух, отошли на пару сотен шагов, и тут им улыбнулась удача — на их пути попался ручей, куда все они (включая начинающую приходить в себя Орланду) немедленно залезли, сев на корточки. Сполоснувшись, выбрались из кожаных доспехов, после чего обе сестры тут же растянулись на травке.

Смолла тем временем, без всякой брезгливости, скатала все еще густо благоухающие костюмы и упаковала в плащ. Потом принялась накладывать туда землю и камни. Еще пара минут, и тяжелый сверток упал в протоку.

— Вот так, — прокомментировала она, обратившись к Орландине. — Понятно, что я делаю? И не лежать на голой земле! Ночь, простыть можно.

Орландина кивнула. Случись найти тут кому-то защитные комбинезоны, да еще пропитанные соответствующими ароматами, сразу будет ясно, что кто-то покинул Серапис через канализацию.

— Сестра, я, кажется, бредила, — простонала послушница, только теперь окончательно пришедшая в себя. — Мне привиделись зеленые черти!

— Бывает, — лишь пожала плечами Смолла.

Затем стащила перчатки и, отшвырнув их прочь (Орланда охнула, увидев покрытые жуткими шрамами кисти рук), поманила за собой воительницу. Отойдя шагов на десять, огнеметчица стащила с пальца тяжелый перстень старинной работы из бледного низкопробного золота с вставленным в него зеленоватым опалом.

— Это не на продажу, — пояснила. — Просто вдруг вы окажетесь в Александрии, отдашь этот перстень Потифару, жрецу премудрого Тота. Помнишь, я как-то говорила тебе про него? Он сейчас вроде как в силу вошел, при дворе обретается. Вручишь с приветом от меня и все расскажешь, как есть.

— А… — начала было Орландина.

— Не время сейчас мемуары разводить, — бросила Смолла. — Ну, я ж тоже была когда-то молодая, и не Смолёная. Не была бы дурой вроде тебя, сейчас бы в золоченой карете ездила и в столице жила. Вот. Запомни: херихеб Потифар из Фив… А еще вот. — Она стянула с мизинца маленькое черное колечко. — Его тоже береги. Это перстенек, дающий власть над всякими Древними Народцами. Вернее, не то чтобы власть… Ну, с ним ты сможешь попросить помощи у разных «соседей», если твоя сестра их не распугает. Не факт, что они тебе помогут, но поговорить ты с ними сможешь.

Орландина только что не села.

Впервые, пожалуй, за свою жизнь она видела доподлинно волшебную вещь, причем эту вещь ей дарили просто так.

«Вот прочему „зелененькие“ нам помогли!» — промелькнуло у воительницы.

Она приготовилась было отказаться, мол, это уж слишком.

— Бери, говорю. Сэйра просила сделать для тебя все, что могу. Мне самой, если разобраться, не особо оно помогло. Вот только разве у этих зеленых дорогу спросила.

— Чего это они нам явились? — спросила Орландина, ни к кому не обращаясь.

— Исида их знает! — искренне пожала плечами Смолла. — Спасибо им, конечно, за подсказку… У нас-то, в Корнуолле, сеидхе с сидами и прочие не особо в диковинку… Думаешь, чего это я не испугалась? В прежние годы от них даже дети рождались. Может, родную кровь почуяли? Кольцо опять же…

— А если бы не было кольца, так бы нас и бросили? — поинтересовалась Орландина.

Огнеметчица мрачно уставилась на нее.

— Не знаю. — А потом посмотрела еще внимательней на амазонку, слегка напрягшуюся под этим взглядом. — А я вот подумала: может, они не нам, а тебе помогли? — Потом вдруг крепко обняла девушку. — Эх, если бы я под огнемет тогда не попала, у меня, может, такая же дочка была… Сэйра да ты — вот и вся моя родня… Вот, думала свое добро тебе завещать, а эвон как все получилось. Наверное, уже не свидимся.

— Ничего, — невпопад заявила Орландина. — Как устроимся, дам знать…

— Не вздумай! — прикрикнула на нее Смолла. — Не вздумай, пока не будешь уверена, что тех, кто все это провернул, нет в живых. Сэйре, конечно, будет паршиво без вестей от тебя. Но куда хуже будет смотреть на твою казнь.

Послышался тележный скрип и перестук копыт. Смолёная совсем не обеспокоилась. Кусты раздвинулись, и появился Чижик. За ним маячила морда впряженного в набитую сеном телегу старого меринка.

— Ну, все, — махнула рукой огнеметчица. — Давайте, грузитесь.


Содержание:
 0  Сети зла : Андрей Чернецов  1  Часть первая ОДНА И ВТОРАЯ : Андрей Чернецов
 2  Глава 2. НА ГОРЯЧЕМ : Андрей Чернецов  3  Глава 3. ЗАПАДНЯ : Андрей Чернецов
 4  Глава 4. ПОСЛУШАНИЕ : Андрей Чернецов  5  Глава 5. ВСТРЕЧА : Андрей Чернецов
 6  вы читаете: Глава 6. ПОДЗЕМЕЛЬЯ СЕРАПИСА : Андрей Чернецов  7  Глава 1. ЗАКАЗ : Андрей Чернецов
 8  Глава 2. НА ГОРЯЧЕМ : Андрей Чернецов  9  Глава 3. ЗАПАДНЯ : Андрей Чернецов
 10  Глава 4. ПОСЛУШАНИЕ : Андрей Чернецов  11  Глава 5. ВСТРЕЧА : Андрей Чернецов
 12  Глава 6. ПОДЗЕМЕЛЬЯ СЕРАПИСА : Андрей Чернецов  13  Часть вторая МИР ИНОЙ : Андрей Чернецов
 14  Глава 8. НЕРАДОСТНЫЕ МЫСЛИ : Андрей Чернецов  15  Глава 9. НОВЫЕ ЗНАКОМСТВА : Андрей Чернецов
 16  Глава 10. ПРОГУЛКА : Андрей Чернецов  17  Глава 11. ОКНО В ПРОШЛОЕ : Андрей Чернецов
 18  Глава 12. ВРАГ У ВОРОТ : Андрей Чернецов  19  Глава 13. ОСАДА : Андрей Чернецов
 20  Глава 14. ЦАРСКИЙ БЕРЕГ : Андрей Чернецов  21  Глава 15. БЕГСТВО : Андрей Чернецов
 22  Глава 7. СТРАННИЦЫ : Андрей Чернецов  23  Глава 8. НЕРАДОСТНЫЕ МЫСЛИ : Андрей Чернецов
 24  Глава 9. НОВЫЕ ЗНАКОМСТВА : Андрей Чернецов  25  Глава 10. ПРОГУЛКА : Андрей Чернецов
 26  Глава 11. ОКНО В ПРОШЛОЕ : Андрей Чернецов  27  Глава 12. ВРАГ У ВОРОТ : Андрей Чернецов
 28  Глава 13. ОСАДА : Андрей Чернецов  29  Глава 14. ЦАРСКИЙ БЕРЕГ : Андрей Чернецов
 30  Глава 15. БЕГСТВО : Андрей Чернецов    



 




sitemap