Фантастика : Юмористическая фантастика : НЕ ИНТЕРЕСУЙСЯ СВОИМ БУДУЩИМ : Любен Дилов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5

вы читаете книгу




НЕ ИНТЕРЕСУЙСЯ СВОИМ БУДУЩИМ

Циана сразу поняла, что этот мужчина из другого века. На нем неуклюже топорщилась грубо сшитая одежда, башмаки тоже были грубыми и грязными. На левой щеке розовел большой шрам. В двадцать четвертом веке мужчины выглядели совсем иначе.

Окружающая природа, неприглядная и запущенная, соответствовала виду мужчины. Поляна, на которой приземлилась Циана, была усеяна всякими банками, обрывками газет и всевозможными отходами; чуть поодаль лежала огромная резиновая покрышка.

Попытка установить, где и когда она приземлилась, оказалась неудачной, и Циана решила спросить об этом мужчину, показавшегося из-за кустов. Несмотря на жуткий шрам, лицо мужчины излучало ум и доброту. По правилам Циана обязана была избегать таких встреч, но она предпочла поступить по-своему. Если уж машина допустила такое большое рассеивание, а приборы не зарегистрировали его, непременно надо узнать, каково отклонение от нормы, и соответственно скорректировать программу. Иначе на обратном пути ее может занести неизвестно куда.

– С приездом! Добро пожаловать! – сказал мужчина на удивительно хорошем болгарском, и Циана облегченно вздохнула: значит, она приземлилась в пределах границ своей родины, хотя и в далеком прошлом.

– Откуда прибыли? Может, помочь чем? Видимо, он наблюдал за ее приземлением и наверняка был не робкого десятка, раз так храбро направился к ней. Но так же очевидно было и то, что мужчина ожидал чего-то иного, так как спросил ее, заикаясь от волнения:

– А разве вы не из другого мира?

– Можно и так сказать, – уклончиво ответила она. – А если точнее, скорее, из другой цивилизации. Но вообще-то из болгарской, человеческой.

Циана подумала, что своим ответом она не выдаст неизвестному каких-либо тайн своего времени, информация же, которую даст ему она, не будет являться вмешательством в их жизнь и в жизнь этого человека.

– Так, значит, это не летающая тарелка? – спросил он.

– Похожа на тарелку?

– Нет, не похожа. Она так странно приземлилась…

– Да, у вас нет таких машин. Извините, а какой нынче год? – спросила Циана и едва не присвистнула, услышав, что попала в двадцатый век – время, строжайшим образом запрещенное для посещений.

Ей следовало немедленно возвращаться, но обратный полет страшил ее. Мужчина же, хоть и выглядел испуганным, все же казался надежным. Словно угадав ее состояние, он сказал:

– Я расположился вон там! Очень удобное местечко – тенистое и прохладное.

– Да, не мешало бы отдохнуть немного. А я вам не помешаю?

Солнце палило немилосердно, и Циана распахнула костюм спереди чуть ли не до самого пупка, шокировав мужчину двадцатого века. Смущение его было очень приятно Циане, и она решила развлечься:

– Если у вас это не считается неприличным, я бы даже искупалась. Кажется, вода чистая?

– Почему же неприлично? Я не буду смотреть.

– А я вам не верю. Вы производите впечатление очень любопытного мужчины и наверняка любите подглядывать за купающимися женщинами.

Шрам на лице мужчины побагровел. Но он ответил с достоинством:

– Мужчина не был бы мужчиной, если бы не проявлял любопытства к женщине.

Она села на плащ, который он постелил у самой воды и, показав на корзинку с грибами, спросила:

– Зачем вы их собрали?

– Чтобы есть. Хотите, поджарю вам один?

– Но ведь они ядовитые!

– Будьте спокойны, я с детства грибник и знаю все грибы.

– Ay нас все грибы ядовитые. Все мутировали и пропитаны ядом.

– Где у вас?

– В двадцать четвертом веке.

– А-а, так значит, это машина времени?

– Я понимаю, вам трудно поверить в такое. Впрочем, меня тоже никто не сможет заставить есть ваши грибы, как бы вы не уверяли меня, что они съедобны.

– А я подумал, что вы Мата Хари, – сказал он насмешливо, вытаскивая из походной сумки термос.

Она отказалась от предложенного кофе, но настояла на том, чтобы он рассказал ей, кто такая Мата Хари. И он рассказал ей о знаменитой красавице шпионке времен первой мировой войны.

– Да, мы, историки, нечто в этом роде, – засмеялась она. – Значит, вы считаете меня красивой?

– Выходит, вы тоже историк? – забыв о комплиментах, спросил он.

– Пока еще не совсем. Я – третьекурсница. Учусь. На факультете истории древней Европы.

– Зато я уже кандидат исторических наук! – похвастался он.

– Чудесно! Значит, мы коллеги. И когда же вы будете сдавать кандидатский?

Возникла краткая пауза, он решил, что девушка разыгрывает его, но потом понял, что она действительно не знает, как присуждается кандидатская у них, в двадцатом веке. Он все объяснил ей. И будущая историчка уже не позволяла себе больше никаких насмешек, потому что знала: многое из жизни прошлых веков так и останется непонятным для людей двадцать четвертого века.

– Вас называть Мата или у вас есть свое имя? – осмелев, спросил кандидат.

– Зовите меня Цианой.

– Хорошо звучит! А означает ли что-нибудь ваше имя?

– Мой отец химик, и перед тем, как мне родиться, занимался цианистыми… А почему вы смеетесь? – спросила она, заметив, что он улыбается…

– Извините, но… я представил себе, что вашего отца зовут Калием, и получилось Циана Калиевна.

Она тоже засмеялась.

– Эй, прекрасная отравительница – напыщенно произнес он, пытаясь изобразить манеры древних болгар, жизнь и обычаи которых они изучали. – Вы скажете мне наконец правду о себе?

Она добросовестно рассказала ему и о темпоральной машине, и о том, как они в двадцать четвертом веке посещают на ней те времена, сведения о которых очень скудны. Еще она рассказала ему очень много интересного, чего не должна была рассказывать, и кандидат не поверил ей, ибо расценил эти россказни не более как «прекрасную мечту историка». Извинившись, он заметил, что хороший историк должен быть осторожным с фактами.

– Значит, сейчас я не должна верить своему первому впечатлению? Что вы красивый и приятный мужчина? Жаль, я хотела пригласить вас прогуляться в машине.

Кандидат смутился, и девушка поинтересовалась: свойственно ли смущение мужчинам двадцатого века вообще или только историкам и грибникам. Затем вскочила и спросила, разлепляя костюм спереди:

– В этой реке нет крокодилов?

Увидев ее обнаженной, кандидат окончательно смешался.

– Мне отвернуться или уйти? – спросил он.

– Поступайте соответственно требованиям вашей эпохи, – ответила она, нежными ножками ступая по траве, и вошла в реку. Грудь ее показалась над водой.

– Почему бы и вам не искупаться? Это все же неправильно: вы изучаете меня, а я не знаю, как выглядит мужчина из прошлого. К тому же, противоестественно. Только будущее имеет право знать, как выглядит прошлое, наоборот – запрещено.

Поскольку Циана изучала древнюю историю, то она, естественно, не могла догадаться, что если скажешь подобное не такому уж и древнему мужчине двадцатого века, то он вряд ли разденется. Мужчины двадцатого века очень боялись сравнений.

– А мне не жарко, – ответил on, поспешив стереть с лица пот несвежим платком.

Грязный платок не вызвал у Цианы отвращения. Она была тронута его умением лгать. Казалось, еще немного, и она влюбится в него. Особенно ее волновало, как он краснеет. Выходя из воды, она направилась прямо к нему и спросила:

– Я отвечаю современным требованиям?

– Вы божественны! Вы настоящая Фрина! Циана отметила, что он все время сравнивает

ее с какими-то неизвестными ей женщинами.

– Кто она такая, эта Фрина? – спросила Циана, стирая с себя ладонями воду.

Ее движения свидетельствовали о попытках соблазнить его, но Циана не знала, что в двадцатом веке это расценивалось именно так. Он повернулся к ней той половиной лица, на которой был шрам, и произнес возмущенно:

– Какой же вы специалист по древней истории, если имя Фрина ни о чем вам не говорит?

Она напомнила ему, что росла тремя веками позже него, а значит, и информации получено больше, но мозг жителей двадцать четвертого века за это время не увеличился ни на миллиграмм, поэтому, в силу необходимости, отбор информации более жесткий. Однако вся информация о прошлом у них зарегистрирована. И она, мол, посоветовала бы ему не очень-то задирать нос, что в двадцатом веке ученый историк представляет собой заметную фигуру. А под конец заявила: с какой это стати он сравнивает ее с неизвестной ей женщиной, что за нравы у них такие. А если уж заговорил о какой-то Фрине, пусть расскажет, кто она.

Пусть и древний, кандидат все же нравился Циане. Он рассказал ей необычайно красивую историю о великом древнегреческом скульпторе Праксителе и его натурщице Фрине. Циана всплеснула руками – так же делали девушки и в двадцатом веке, – и воскликнула:

– Ах, наверное, это очень здорово – быть гетерой! Для первой научной степени я обязательно возьму тему Праксителя!… Скажите, а что это у вас на лице, герб, что ли?

Шрам на щеке кандидата действительно напоминал герб.

– Нет, это след от подковы. На счастье, – ответил он и улыбнулся, и улыбка говорила о том, что у него есть какие-то комплексы, связанные с появлением шрама.

– А что такое подкова? – спросила она.

И кандидат объяснил ей, что у них принято подковывать лошадей, ослов и так далее (в цивилизации Цианы лошади жили в заповедниках и на свободе, и она никогда не слышала о том, что их подковывали). А под конец добавил, что лично у него подкова ослиная и счастье у него тоже ослиное. Но она не поняла шутки и спросила:

– Это ваш обычай?

– Да какой там обычай. Просто, когда я был маленький, меня лягнул осел. Вот и все.

– Настоящий осел?! – восторженно завизжала Циана, словно большего счастья, чем лягнувший тебя осел, трудно себе представить.

– Ненастоящие лягаются иначе, – добавил кандидат, и снова двадцать четвертый век не понял двадцатого.

– Можно я потрогаю? – протянула она руку к его щеке и вздохнула ностальгически. – A y нас уже и шрам нельзя заиметь. Есть специальные регенерирующие средства, и кожа моментально восстанавливается.

– Вам действительно нравится? – озадаченно прошептал «двадцатый век», замерев под ласками «будущего».

– Сначала я подумала, что это клеймо, тавро. Ведь когда-то рабов клеймили, чтобы они не убегали. Но поверьте, так даже очень хорошо.

– Э, коллега, вы совсем запутались в веках! Скажите спасибо, что вы не у меня на экзамене! – добродушно засмеялся он, и вдруг девушка вскочила и встревоженно произнесла:

– Конец контакта!

– Что? – неприятно удивился кандидат исторических наук.

– Я сказала, конец контакта! Мне пора возвращаться. А вы очень хороший рассказчик. Но для историка это опасно. Все же, историк должен больше доверять фактам, а не собственному воображению, – снова подшутила она над его сентенциями.

Он обратил внимание, что ей доставляло удовольствие злить его, и подумал: возможно, я ей понравился. – Останьтесь еще. Я очень прошу вас! – пошел он за нею следом.

– Нет, мне действительно пора. Я должна успеть стереть все то время, что была с вами. Иначе меня завалят на экзаменах. Ведь я не имела права вступать в контакт.

Кандидат не понял ее, в чем не было ничего удивительного, ведь он, историк, не разбирался в темпоральных машинах.

– Но зачем стирать? – спросил он. – Разве это время было для вас неприятным?

Циане тоже не хотелось расставаться с кандидатом, и она решила откровенно рассказать ему, что это ее первый самостоятельный полет и что по программе она должна была «привремениться» в другом времени (кандидат не сразу сообразил, что машина времени не приземляется, а привременяется) и сразу же лететь обратно, не нступая в контакт с эпохой, в которую попала по ошибке. И только теперь, говоря все это, Циана Вдруг поняла, какую непростительную ошибку совершила.

– Я очень прошу вас, забудьте о нашей встрече! – торопливо добавила она. – Скажите себе, что это был сон, иначе вам будет казаться, что вы сошли с ума и вы будете очень страдать! Он пылко схватил ее за руки. – Циана! Для историка нет большего кощунства, чем уничтожить целое событие! Неужели вы так сразу вычеркнете из сердца такое чудесное время?

Столь архаичная манера выражения своих чувств растрогала Циану до слез.

– Да, действительно, наша встреча – история! И все же, история, на которую человечество не имеет права!

Она высвободила руки из его рук и достала из кармана маленькую мягкую капсулу.

– Проглотите это! – сказала девушка.

Он испугался, подумав: вряд ли Циана, отец которой химик, будет раздавать безобидные капсулы.

– Вот как вы хотите уничтожить память о нашей встрече! – с горечью проронил кандидат.

– Милый мой дурачок! – весело обняла его Циана. – Глотай же, глотай! Я просто хочу поцеловать тебя.

– И чтобы я потом все забыл?

– Да нет же, это противовирусное средство. Чтобы ты не заразился чем-нибудь случайно. Ну, давай же, а то нет никаких сил!

Этих доводов оказалось достаточно, чтоб мужчина из двадцатого века решился проглотить нечто похожее на цианистый калий. Как только он проглотил капсулу, Циана поцеловала его.

– Да, я действительно люблю тебя! – сказала она чуть погодя. – А это уже почти эллинская трагедия.

– Да ладно уж, – сказал кандидат грустно и в то же время с насмешкой над собой и, помолчав, добавил: – И когда же ты пришла к такому выводу?

– Если я могу поцеловать тебя вот так, как сделала это сейчас, значит, я люблю тебя! – ответила Циана, целуя его шрам.

– Так можно целовать не только меня.

– Послушай, это уж слишком! Да, я занимаюсь древней историей, но помню кое-что и из своей собственной… Боже, какая это трагедия! – произнесла она страдальчески, затем, обратившись к нему, спросила, успокоившись: – Древние ведь именно так говорили?

– Да. они говорили «боже», но не выдавали за трагедию свои случайные знакомства.

– Но ведь это и есть трагедия! – чуть не заплакала Циана. – Для тебя я – случайная знакомая, которую надо немедленно забыть, я же люблю тебя безумно! О, Афродита, в чем я виновата пред тобою, какой из смертных грехов совершила?

Все происходившее было необычайно: историку двадцатого века объяснялась в любви девушка из двадцать четвертого, и объяснялась в таких выражениях, которые находились в обиходе в четвертом веке до нашей эры. Поэтому кандидат сказал Циане:

– Милая девушка, только давай без заученных некогда цитат.

Циана снова всплеснула руками, на этот раз уж совсем трагически:

– Боже, что же мне теперь делать? Подай мне знак, о волоокая мудрая богиня!

– Что делать? – спросил кандидат. – Ты ведь сама только что сказала: стереть время… А можно, я посмотрю, как ты это будешь делать? – спросил он, ухватившись обеими руками зa края открывшегося люка, и быстро шмыгнул внутрь кабины.

– Эй, только не трогай там ничего! – предупредила его Циана, входя следом, и в этот миг люк автоматически закрылся, а машина необычайно резко перешла от полета в пространстве к полету во времени.

Попытка юной летчицы прервать полет и возвратить историка-грибника обратно не увенчалась успехом. Управление машиной почему-то оказалось блокированным, и она уносила их в неизвестном направлении. Поэтому Циана страшно обрадовалась, когда на экране дисплея появилась взлетная полоса институтского полигона. Однако встретившие ее профессор по темпоральным полетам и его ассистент, инженер-эксплуатационник, казались не слишком обрадованными.

– До каких пор ты будешь притаскивать сюда мужчин? – закричал профессор, совсем забыв, что предыдущий мужчина, которого привозила Циана, инженер Монев, вычеркнут из ее памяти, так что нынешний для нее является первым. – И каждый раз с грязными башмаками!

– Я не виновата! Он сам вошел в машину, я не успела остановить его. Как вы можете давать мне машину, которая допускает разброс в три века?

Кандидат из двадцатого века недоуменно смотрел на спорящих.

– Ты обнаглела, девчонка! – отчеканил профессор. – Мне трудно будет дать положительное заключение о твоей пригодности для работы с темпоральными машинами…

– Но она действительно не виновата! – попытался защитить Циану инженер-эксплуатационник, глядя на нее влюбленными глазами.

– Она нарушила все правила, которые только можно было нарушить! – продолжал профессор. – Полет, Циана, управлялся автоматически. От тебя требовалось лишь выйти из машины и установить временную рассеянность, которая, кстати, тоже была запрограммирована. И даже если бы ты не смогла устранить, кстати тоже запрограммированный отход контакта, автопилот сделал бы это в нужный момент сам. Да, собственно, так оно и случилось.

– Вот-вот, именно поэтому все таки случилось, из-за ваших вечных запрограммированностей! – не сдавалась Циана. – Почем бы вам не разрешить мне самостоятельный полет? Зачем все эти бесчестные игры?

Инженер-эксплуатационник подавал Циане знаки, чтобы она помолчала, но она не реагировала. Тогда он подошел к профессору и попросил его отойти с ним в сторонку.

– Вины Цианы здесь нет, – сказал он. – Всему виной зев во времени, из-за него происходят эти повторения ситуации.

– Но теперь нам придется брать слово и с этого мужчины и его просить, чтобы он не появлялся в ближайшее время в том злосчастном месте, у заводи, – сказал профессор.

– А разве вы забыли, что время не терпит вакуума?… И все же, мы не можем оборвать эту историю так сразу!

– Циана, что ты делаешь?! – крикнул профессор, увидев, что его студентка обняла свою древнюю добычу и без всякого стеснения целует какой-то загадочный знак на его щеке.

– Не волнуйтесь, я дала ему имунную капсулу!

– Послушай, но ведь ты ведешь себя как… как!… – не нашел слов профессор, задыхаясь от возмущения.

– Amantes amentes, – простодушно возразила ему студентка. – Влюбленные безумны, пишет Теренций.

– Нет, в тебе решительно нет качеств, необходимых для историка!

– Извините, мне кажется, вам пора объяснить мне, что же происходит, – высвобождаясь из объятий своей похитительницы, обратился к профессору историк-грибник. – Я-то прибыл сюда не по собственной воле.

– И таким же образом отправитесь обратно! – выплеснул и на него свой гнев профессор по темпоральным машинам, после чего чуть спокойнее добавил: – А сейчас выслушайте меня внимательно и постарайтесь задавать поменьше вопросов! Через несколько минут мы возвратим вас туда, откуда вы прибыли, но только тремя днями раньше. Поэтому я очень прошу вас: не ходите на этой неделе туда, где произошла ваша встреча с Цианой. Не ходите туда и на следующей неделе. Это очень опасно для вас, иначе все может повториться. Понимаете? Нет, понять это трудно, надо принять на веру. И не требуйте от нас никаких объяснений, пожалуйста.

– Он останется здесь! – заявила Циана, подхватив своего древнего коллегу под руку, словно его собирались отнять у него прямо сейчас.

Профессор с инженером молча уставились на Циану. Кандидат, объект их спора, казалось, тоже не очень-то был воодушевлен неожиданно созревшим у Цианы решением.

– Наши века очень отдалены друг от друга, так что мы не способны совершить какие-то фатальные вмешательства в жизнь друг друга, – пояснила студентка профессору, прижимаясь к своему древнему любимому. – К тому же, мы любим друг друга. И еще, он историк и может быть полезен нам. Вот он рассказывал мне о Фрине – приятельнице эллинского скульптора Праксителя, о которой мы не знаем абсолютно ничего. Мы будем с ним вместе работать, мы будем счастливы! Вы не имеете права разлучать нас!

Профессор по темпоральным машинам вздохнул и произнес с досадой:

– На это нужно разрешение планетарного совета. И смею заверить тебя, что твое поведение – ребячество. Его генетическая линия исчезла уже три века тому назад, Если ты пожелаешь породниться с ним, то исчезнешь вместе со своим воображаемым счастьем.

– Но он не женат, – возразила Циана, однако тут же вспомнила, что это ей неизвестно. – Нет ведь? – обратилась она к нему. – И детей у тебя нет?

Историк-грибник задумчиво покачал головой, но как-то не очень уверенно.

– Сейчас, может быть, и нет, – сказал профессор. – В данный момент мы не знаем, останется он здесь или возвратится обратно к себе.

– А мы сейчас проверим! – воодушевилась студентка, собравшись бежать куда-то, но профессор остановил ее:

– Опять ты хочешь сделать то, на что не имеешь права! Ждите меня здесь! – приказал он им, а совсем сникшему инженеру-эксплуатационнику сказал: – Александр, последи, чтобы они ничего не трогали! А вы, пожалуйста, дайте свои данные: имя, профессия, адрес, место жительства. Если есть публикации, их тоже перечислите.

Историк настороженно взглянул на профессора, и на лице его застыла гримаса недоумения: как мог он, человек рассудительный и серьезный, оказаться в одной компании с этими безумными людьми. И все же он перечислил данные о себе, хотя и с некоторой опаской, также заявил о нескольких статьях в «Историческом обзоре». Профессор отдалился от них метров на двадцать, вытащил из кармана какой-то маленький аппаратик и тихонько, чтобы никто не слышал, стал нашептывать в него что-то.

– Сейчас все прояснится, – ободряюще пожала руку Циана своему древнему возлюбленному. – О вашем веке у нас исчерпывающие данные, так что компьютеры наверняка тебя вычислят. А ты не случайный человек.

– Послушай, что за шуточки вы со мной разыгрываете?

– Какие шуточки? Сейчас решается паша с тобой судьба, неужели ты не понял? – ответила она и чмокнула его в щеку. (У него давно уже создалось впечатление, что людям двадцать четвертого века очень недостает шрамов.)

– Не понимаю, – сказал он.

– Сейчас проверяют линию твоей жизни. Если она прерывается и ты исчезаешь в этом году, то есть когда мы с тобой прибыли сюда, значит, ты остался здесь.

– А если я возвратился? – спросил он, по-прежнему ничего не понимая.

Циана выглядела уставшей. Она ответила:

– Тогда мы узнаем, что произошло с тобой в будущем.

Циана уставилась на своего научного руководителя, избегавшего смотреть на троицу. Каждый из троих ждал своего варианта решения вопроса.

Наконец инженер-эксплуатационник не выдержал и скрылся в темпоральной машине, заявив в свое оправдание, что ему надо проверить программу. А им приказал никуда не отлучаться, да они и не собирались этого делать.

– Циана, может, мне и в самом деле вернуться обратно? – спросил историк, как только они остались вдвоем.

– Ты не любишь меня?… Разумеется, я не стану удерживать тебя силой, но… о Афродита! – схватилась она за голову. – Я так мечтала, что мы пойдем с тобой по дороге прошлого!

Несмотря на комизм обращения к древней богине любви, чувство Цианы было все же настоящим. Он обнял ее за плечи и сказал:

– Конечно, люблю!

Но в это время раздались быстрые шаги профессора, свидетельствовавшие о том, что он несет радостную весть. Однако для кого?

– Циана, я вижу, ты уже смирилась с законами истории? – обратился к девушке профессор.

– Нет! – ответила она, шмыгая носом.

– А следовало бы! Иначе какой историк из тебя получится?… Ну так вот, оказывается, наш гость был известным в своем времени человеком и у него существовали дети и внуки.

– Известный? – усомнился историк. (Люди его профессии редко добиваются известности.)

– Большего говорить я вам не имею права.

– Но почему?

– Разве вам не понятно, почему? Разве позволительно знать свою судьбу заранее?

– Да ладно, уж, ведь вы можете и обмануть, только чтобы спровадить меня обратно.

Сказанное потрясло не только профессора, но и Циану, которая все-таки любила его. (В двадцать четвертом веке даже намек, что кто-то кого-то обманывает, считался оскорбительным.)

– Хорошо, тогда докажите мне, что это не так, – заявил кандидат исторических наук, еще больше усугубляя свой проступок.

– Компьютер выдал сведения о вашей судьбе, как о давно завершившейся. Разве я имею право менять ее по собственному желанию? – поморщившись, произнес профессор. Недоверие этого человека из прошлого обижало его, хотя он и заслуживал снисхождения. – Ваш первый ребенок родился в год вашей встречи с Цианой. Значит, вы скрыли, что ваша жена ждет ребенка.

– Вот видите, да это же ошибка! Нет у меня жены! – обрадовался кандидат.

– Александр, машина для обратного полета готова. Вы будете сопровождать его, – кивнул профессор инженеру-эксплуатационнику, приближавшемуся к ним вместе с Цианой и просто светившемуся от счастья. Наверное, он не отказался бы отвезти незваного гостя хоть на другой конец Вселенной.

– Это действительно так? – спросила студентка своего профессора.

– Циана, неужели ты мне не веришь? Хорошо, я предоставлю тебе возможность удостовериться после того, как он уедет.

– Но как можно допустить, чтобы историк врал?! – возмутилась будущая историчка.

– Да не вру я, поверьте мне! – воскликнул кандидат. – И я не сделаю отсюда ни шагу, пока вы не проверите все еще раз. Вы не спутали случайно мое имя? – спросил он профессора.

Тот поджал губы, сдвинул брони, но не проронил ни слова. И кандидат еще раз заявил, что не сдвинется с места, пока ему нс ответят на его вопросы.

– Вы – писатель, известный писатель-фантаст! – бросил профессор.

– Я?! – расхохотался историк-грибник.

– Других имен компьютер не дал. Все остальное тоже совпадает с вашими данными.

– Да вы понимаете, что вы говорите?! – закричал кандидат.

– Знаю, знаю, в твое время было очень много вранья, все вы врали! – залилась слезами Циана. – Но почему ты обманул именно меня, почему именно меня?! Вы должны стереть его из моей памяти немедленно! – обратилась она к профессору. – Чтобы историк стал фантастом?! О Афродита!…

И студентка бросилась к институтскому метро, словно спешила убежать с места, где было совершено страшное преступление.

Кандидат воздел руки, точь-в-точь как это делали в древние времена, но профессор остановил его.

– Прошу вас, пройдите, пожалуйста, в машину. Вы и без того слишком долго находились у нас. Не исключено, что во времени произойдет еще большая путаница. И, как договорились, не выходите никуда в воскресенье. Лучше всего оставайтесь дома с супругой.

– Но у меня действительно нет супруги! Поверьте! – едва не заплакал историк, но профессор и ассистент уже дружно заталкивали его в машину.

– Скажите Циане, что я…

Но в это время люк закрылся, едва не пришемив историку нос, защемленными оказались и слова, которые историк из прошлого хотел передать историку из будущего. Когда же во время полета историк попросил инженера-эксплуатационника передать Циане его прощальные слова, тот посмотрел выразительно на безумно вращавшийся счетчик с цифрами-столетиями и сказал:

– Циана уже не помнит о вас. Все, что произошло во время темпоральных полетов, стирается из памяти его участников. После вашего возвращения моя память тоже будет скорректирована.

– А вот этого я не понимаю! – сокрушенно произнес кандидат.

– И не нужно, – ответил инженер и умолк. Заговорив снова лишь тогда, когда вышвыривал кандидата из люка возле реки, и то только затем, чтобы напомнить, чтобы историк никогда сюда не приходил.

Отсутствовали не только грибы, но и все оставленные здесь вещи! Прежде чем обматерить неизвестного вора, историк-грибник вспомнил, что говорил ему о времени профессор, и взглянул на свои наручные часы. На численнике действительно был четверг, тот самый день накануне воскресенья, когда он набрал грибов, теперь уже исчезнувших. Если верить тому, что сегодня четверг, то его сумка и плащ покоятся в прихожей его однокомнатной квартиры, плата за которую пожирала половину его заработка.

«Если вещи действительно дома, – подумал он, – я просто рехнусь». Однако, хотя вещи действительно оказались в шкафу, он не рехнулся. Этому помешал телефонный звонок, прозвеневший именно в тот момент, когда он был близок к помешательству. И зазвенел он, видимо, в знак того, что отделаться от всей этой путаницы всего-навсего сумасшествием, значило бы легко отделаться.

– Эй, что с тобой случилось? – пропищал в трубке голос секретарши института. – Ты почему не был на совете?

– А что, неужели у вас произошло что-то важное?

– – Произошло… что-то очень важное для тебя! – снова запищала возбужденно секретарша.

– И что же?

– Такое, о чем можно сказать только на ушко!

– Так я слушаю, – бросил он с досадой. В данный момент ему было не до кокетства.

– Ну так я скоро буду и скажу тебе обо всем сама! – сказала секретарша, бросив на прощанье: – Чао!

И положила трубку раньше, чем он успел сказать ей, что ему сейчас не до нее.

Обессиленный, он повалился на кушетку и попытался логически выстроить все, что произошло с ним, но оно никак не выстраивалось. Получалось, что пока еще ничего не произошло: и грибы он еще не собирал, и с Цианой не встретился. Словом, ничего не было. Нет, это невозможно! Да, но если все это произошло, он обязан до деталей помнить каждый день! Что, к примеру, он делал в пятницу?… А в субботу?…

Однако известно, что вот так насилуя мозг, трудно что-либо вспомнить. Историку же, мысли которого постоянно погружены в прошлое, и вовсе трудно упомнить, что происходило всего лишь несколько дней назад. Тем более, планировать, что должно будет произойти на днях. Это и вовсе глупо и бессмысленно, да и, пожалуй, удел не историков, а фантастов. А он таковым никогда не был. Он всегда поклонялся факту.

Но в данный момент кандидат не знал, кому лучше поклоняться. Секретарша Сия не дала ему возможности долго мучиться. Она появилась с огромным букетом, торжественная и встревоженная, и остановилась на пороге.

«Какая красивая девушка!» – мысленно воскликнул историк, но это восклицание относилось не к Сие, а к той, кого он увидел сейчас вместо нее и кто остался в будущем… Нет, он непременно пойдет в воскресенье на реку. Хотя бы нацелуется вволю! Потом отметил про себя с работу, или попытаться пробиться в печать со своими популярными статьями, что до сих пор не удавалось сделать. Или начать писать фантастику? Фантастика по крайней мере не настаивает на том, что все, о чем повествует, – правда. Кроме того, в фантастическом произведении ты – хозяин факта. А что касается тем, то в основе фантастического произведения может быть положен сюжет из древней истории.

Он вздохнул, но осторожно, чтобы не разбудить свою молодую жену, которая еще три месяца назад сказала ему, что до такой степени свыклась с его шрамом на щеке, что просто не замечает его, однако до сих пор ни разу не поцеловала почему-то. Он полежал еще немного и встал, движимый желанием перенести на бумагу все свои приключения, то есть то, что должно было приключиться… Ох, хоть бы справиться с этой путаницей во времени! Фантастам вон легко, насочиняют всякого, и им почему-то верят. А если то же самое на полном серьезе начнет рассказывать историк, его и слушать не захотят. И все-таки он обязан поведать о случившемся с ним, иначе это всю жизнь будет лежать на нем тяжким грузом.

Однако он решил сочинить, на всякий случай, более убедительное начало своей истории со студенткой из будущего. В его воображении эта любовная история была действительно фантастической, и мы, читатель, оставим кандидата наедине со своим счастьем.


Циана вышла из машины и осмотрелась по сторонам со смешанным чувством любопытства и страха. Интересно, в каких же безднах времени затерялся институтский полигон, на котором она должна была приземлиться? Всюду на траве валялся мусор, и это свидетельствовало о том, что она привременилась в другом веке. Однако обстановка и окружавшая природа казались Циане знакомыми. Но да разве мало насмотрелась она исторических фильмов?

Циана поддела ногой сплющенную пластмассовую банку и склонилась над грязным обрывком газеты, увиденные на нем число и год озадачили ее. Она снова огляделась, на этот раз в надежде, что вот сейчас из-за кустов, росших у реки, выглянет какой-нибудь здоровенный и красивый варвар, который… Ах да, что-то подобное уже, кажется, ей снилось.

Но никто не показался, и Циана подумала про себя: «Да, с таким воображением историка из тебя не получится! А если будешь продолжать торчать здесь, то даже прав на вождение темпоральной машины не получишь». И Циана решила запрограммировать обратный полет так, чтобы данные об этой недозволенной остановке и незнакомом времени отсутствовали.

Люк закрылся, и машина тотчас же взлетела, однако на высоте, где она должна была перейти от полета в пространство к полету во времени, неожиданно дала сбой. Циана без особой тревоги подождала, когда автомат устранит неполадки, по автомат бездействовал. Циана внимательно осмотрела все приборы на панели, расположенной вдоль кабины, и обнаружила, что на одном из них отошел контакт. Циана присоединила контакт, зеленый сигнальный глазок темпоральной программы мгновенно вспыхнул, и счетчик времени стал быстро вращаться.

Довольная собой, Циана улеглась в пилотском кресле и подумала: «Ну, я покажу этому инженеру-эксплуатационнику, этому ассистентишке профессора по темпоральным полетам, который строит из себя влюбленного, а отпускает меня в полет в неисправной машине! Ведь это же полнейшая безответственность! Ну да ладно, как говорили древние: слава богу, что ничего не случилось!»

Она несколько раз мысленно прокрутила в уме, как устроит взбучку Александру и как он будет краснеть и просить прощения. Но потом ей стало жаль его.

Встреча, которую устроили Циане профессор с Александром, спутала все ее планы. Профессор прямо-таки сиял, а Александр даже раздобыл где-то роскошную темно-красную розу.

– Поздравляем с первым полетом во времени! – пожал ей руку профессор. – Ты отлично справилась с заданием, Циана.

Она ответила скромно «спасибо», а про себя подумала: «Подождите, я вам еще покажу! Вот получу диплом, тогда…»

И увидела себя мчащейся сквозь века в прошлое. Но это была обыкновенная мечта начинающего историка.


Содержание:
 0  Незавершенный роман студентки : Любен Дилов  1  ИДИЛЛИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ : Любен Дилов
 2  ЗАКОН МЭРФИ : Любен Дилов  3  вы читаете: НЕ ИНТЕРЕСУЙСЯ СВОИМ БУДУЩИМ : Любен Дилов
 4  БОГ НА МАШИНЕ : Любен Дилов  5  Использовалась литература : Незавершенный роман студентки



 




sitemap