Фантастика : Юмористическая фантастика : Глава 27 И СНОВА ЗДРАВСТВУЙТЕ! : Александр Дон

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41

вы читаете книгу




Глава 27

И СНОВА ЗДРАВСТВУЙТЕ!


Появление Вована с волшебником в Флей-замке произвело эффект разорвавшейся бомбы.

Посмотреть на счастливцев, вырвавшихся из лап варваров, сбежалась вся флей-канцелярия. Вована и волшебника провожали десятки выглядывавших из приоткрытых дверей любопытных глаз. Следом за путниками густым шлейфом стелился испуганный шепот.

Придя к приемной статс-секретаря Вован принялся колотить могучим кулаком в дверь так, что весь замок ходил ходуном.

На стук из приемной выскочил помощник статс-секретаря — вертлявый молодой человек с портфелем. Фальшиво улыбаясь и приседая, он затараторил:

— Добро пожаловать в Флей-замок! Очень, очень рады видеть вас в добром здравии! Проходите, пожалуйста! Статс-секретарь сию минуту примет вас.

Вован с волшебником прошли в зал. Через минуту дверь распахнулась и в зал вступил статс-секретарь господин де Колляк.

Лицо его было так же бесстрастно, как и в первый раз, и не выражало ничего, кроме брезгливого равнодушия, и только побелевшие костяшки крепко сжатых кулаков выдавали скрытую ярость. Помощник, бросив взгляд на господина де Колляка, пришел в ужас, и тихо скуля, попытался спрятаться под столом.

Статс-секретарь подошел к пюпитру, на котором уже был установлен очередной пухлый доклад. Он достал из кармана очки в золотой оправе, водрузил их на нос и приготовился читать.

Однако его намерениям не суждено было сбыться. Вован отнюдь не собирался тратить время на всякие канцелярские условности. Он вразвалочку подошел к секретарю, достал завернутый в носовой платок золотой Зуб Счастья и шмякнул его на пюпитр.

— Задавись, падла! — с чувством сказал он.

Секретарь перевел взгляд на пюпитр. На мгновение на его лице мелькнуло искреннее удивление и даже восторг, но в следующую секунду господин де Колляк справился с эмоциями и лицо его вновь приняло равнодушно-казенное выражение.

— Вижу, вы отлично справились с первым заданием, — кисло сказал он.

— А то! — гордо ответил Вован.

— Ну что же, в таком случае, для вас не составит труда выполнить второе условие.

— Валяй! — разрешил Вован.

Секретарь вскрыл конверт и со зловещей улыбкой объявил:

— Вам надлежит добыть лунный оберег короля вервольфов!

И не дожидаясь реакции Вована и волшебника, господин де Колляк развернулся и покинул зал.

Следом поспешил помощник.

— Путешествие в страну варваров не прошло даром для этих ужасных чужеземцев. Одного они все-таки потеряли, — подобострастно сказал он, глядя на господина де Колляка снизу вверх.

— А что, разве их было трое? — высокомерно спросил статс-секретарь.

— Так точно, трое, ваше превосходительство!

— Я не заметил, — поджал губы статс-секретарь. — Впрочем, это не имеет значения. Сколько бы их ни было, из империи вервольфов не вернется никто.


* * *

Вернувшись в гостиницу, Вован стал деятельно готовиться к путешествию.

Волшебник, чьи познания в вервольфологии оказались чрезвычайно скудными, смог вспомнить лишь, что оборотни любят луну и боятся серебра. Вован, для которого было совершенно непонятным, как можно бояться серебра, золота, платины или бриллиантов, недоверчиво хмыкнул и предложил волшебнику вместо того, чтобы гнать пургу, лучше разузнать у хозяина гостиницы дорогу в империю вервольфов.

К огромной радости Вована оказалось, что больше половины пути можно проделать по чугунке — до столицы сопредельного с империей вервольфов королевства Акирема поезда ходили исправно.

Вован, по горло занятый предотъездными хлопотами, принял решение послать за билетами волшебника. Прекрасно осознавая возможные риски, он счел необходимым провести с волшебником небольшую профилактическую беседу.

— Смотри, фраер! — честно предупредил его Вован. — Если напутаешь чего — ноги выдерну!

Волшебник изо всех сил старался оправдать высокое доверие.

Всю дорогу до зеленой будки «Чугунных дорог Семимедья» он твердил как заклинание: «два билета первым классом», укрепляя свой дух и закаляя волю глотками из фляги, так что когда показался знакомый плакат с серебряным паровозом, волшебник чувствовал себя вполне готовым к бою. Он подобрался к будке поближе, засунул голову в окошечко и заорал из всех сил:

— Два билета до Акиремы первым классом и ресторан!

— Не кричи! — поморщилась кассирша. И оглядев волшебника, подозрительно спросила:

— А виза у тебя есть?

Волшебник понятия не имел, что такое виза. Тем не менее он изобразил оскорбленную невинность и высокомерно ответил:

— У волшебников есть всё, глупая женщина!

Кассирша обиженно фыркнула, выписала волшебнику два билета до Акиремы и в отместку дала сдачу самыми мелкими монетами, так что волшебник при каждом шаге звенел, как свинья-копилка.

Придя в гостиницу, он гордо предъявил Вовану два зеленых квитка. Вован, занятый укладкой чемоданов, коротко кивнул, и довольный волшебник целиком отдался любимому занятию — опустошению многочисленных емкостей с коньяком и водкой.

Однако где-то глубоко в его сознании червячком засело беспокойство. Волшебника томили непонятные слова кассирши насчет какой-то визы. Он промаялся до вечера, и все-таки рискнул спросить у Вована:

— А что такое виза?

— Блямба в ксиве, — коротко ответил Вован. Он был явно не в духе, и волшебник предпочел не тревожить его дополнительными расспросами, хотя после вовановых разъяснений ситуация усложнилась еще больше: к одному непонятному слову «виза» добавилось еще два: «блямба» и «ксива».

Утром друзья проснулись ни свет ни заря, отправились на вокзал и вскоре поезд уже уносил их на юг, в далекую и загадочную страну Акирему.


* * *

До границы королевства Акирема друзья добрались без особенных приключений, если не считать одного мелкого происшествия, когда волшебник, вволю надегустрировавшись коньяку, в три часа ночи застрял в туалете и поднял своими воплями на ноги весь вагон.

А в Акиреме начались неприятности.

Как только мимо окна проплыл полосатый пограничный столб и поезд остановился, дверь открылась и в купе протиснулся толстый потный человек в форменном фраке, в шляпе с пышным плюмажем и с большим медным жетоном на груди.

— Здравия желаю! — сказал он. — Предъявите, пожалуйста, ваши визы!

Вован, которого визит толстяка поднял с постели, спросонья ничего не понял и только растерянно хлопал глазами.

Волшебник же, услыхав страшное слово «виза» понял, что пробил его последний час. Он в ужасе попытался залезть под полку, но обнаружил, что все пространство там занято чемоданами. Тогда он попытался выскользнуть в коридор, однако намертво застрял между вагонной дверью и толстяком.

— Честное благородное слово, — пропищал он. — У нас была виза. Но сейчас она вышла… в туалет… купить соленых огурчиков на станции… Э-э-э… В общем, в данный момент она занята. Я отправил ее по делам… в вагон-ресторан…

— Значит, визы у вас нет, — довольным тоном сказал толстяк.

— Нет, — вынужден был признать волшебник. — А как она вообще выглядит, эта виза?

— Обыкновенно, — пожал плечами чиновник. — Вот, например простая виза. — Он достал из-за пазухи плоскую глиняную табличку рыжевато-серого цвета. — Вот дипломатическая, — на свет появилась табличка синего цвета. — Вот транзитная, — он вытащил зеленую табличку. — Есть еще студенческая, торговая и для посещения могильных курганов родственников.

— Ну и зачем эта виза нужна?

— Как это — зачем? — возмутился толстяк. — Виза — это важнейшая составляющая государственного механизма. Это защита от нежелательных элементов!

— Нежелательных… кого?

— Элементов. Контрабандистов, воров, разбойников, шпионов.

— И что, помогает? — поинтересовался волшебник.

— Не очень, — неохотно признался толстяк. — Шпионы без труда получают визу, воры ее покупают, а разбойники и контрабандисты проникают в Акирему без всякой визы — потайными тропами.

— Так зачем же тогда нужны эти визы?

— Ну… это такая традиция… И потом, это дает работу многим людям.

— Кому?

— Сотрудникам конторы по выдаче виз, например. Потом, нам — таможне…

Вован, который услыхав слово «таможня», наконец-то разобрался в ситуации, облегченно вздохнул и воскликнул:

— Так ты, блин, таможня?

— Так точно. Я старший таможенный стражник Акиремской чугуннодорожной таможни, — и толстяк указал на свой значок.

— Таможня берет добро! — радостно объявил Вован, и улыбаясь, вручил толстяку горсть золотых монет. — Так бы сразу и сказал!

— Премного благодарен! — сказал таможенник. Воровато озираясь, он вытащил из-за пазухи десяток глиняных табличек, выбрал две синих и вручил Вовану и волшебнику.

— Вот вам дипломатические визы. С ними вам обеспечен свободный проезд по всей территории Акиремы.

Толстяк посерьезнел, откозырял и произнес официальным тоном:

— Королевство Акирема приветствует вас и желает приятного путешествия!

Когда толстяк вышел, оставив в купе устойчивый запах пота и дешевых сигар, пораженный волшебник спросил Вована:

— Откуда ты знаешь, как надо обращаться с таможней?!

— Ха! — презрительно хмыкнул Вован. — Я их вот где имел! — и Вован продемонстрировал, где он имел таможню.

И это была чистая правда.


* * *

Увы — короткая заминка с визой была только слабым предзнаменованием тех ужасных несчастий, которые ожидали волшебника впереди. Судьба попыталась намекнуть ему на эти несчастья, но поняв, что ее усилия пропали даром, плюнула, отвернулась и занялась своими делами.

В столице Акиремы путешественников встретила необыкновенная суета. В городе царило нервозное воодушевление. Все здания были увешаны плакатами: «Смерть Нунстрадамусу!», «Долой ненавистного ковосского сатрапа!», и «Вернем несчастным ковосцам свободу и демократию!». По городу шатались люди со значками «Я ненавижу Нунстрадамуса. Спроси меня, как!».

Путешественники прошли в харчевню.

Волшебник с подозрением изучил диковинный многоэтажный бутерброд с зеленой котлетой.

— Странная какая-то у них свинина, — сказал он. — Я согласен, что снаружи свинья может быть любого цвета — смотря по тому, в какой грязи она вывалялась. Но чтобы свинья была зеленой изнутри — такого мне еще не приходилось видеть!

Вован, никогда не придававший значения подобным мелочам, отмахнулся и принялся за бутерброд, запивая его ядовито-синим пивом.

В это время под окнами харчевни прошла демонстрация горожан под лозунгами «Свободу Ковосу!» и «Свергнем проклятого Нунстрадамуса!».

— Интересно, — сказал волшебник. — Они все время поминают какого-то Нунстрадамуса. Уж не наш ли оракул тут прославился?

Неприметный человечек в коричневом котелке, сидевший за соседним столиком и внимательно прислушивавшийся к разговору путешественников, после этих слов встал и подошел к ним.

— Я извиняюсь, — сказал он, приподнимая котелок. — А вы что же, знакомы с Нунстрадамусом?

— Еще бы! — горделиво сказал волшебник. — Мы его самые близкие друзья. А я вообще его кумир! Бывало, помню, так и говорил мне Нунстрадамус: ты, дорогой Романчиш, мой кумир!

Волшебник разошелся не на шутку.

— Да он без меня вообще ничто! Если бы не я, он бы до сих пор в лесу сидел! Это я его открыл! Это я его вывел на широкую дорогу! Я дал ему путевку в жизнь!

— Ага! — удовлетворенно сказал котелок. Он вытащил большой серебряный свисток и издал пронзительную трель.

— Хватайте их! Это ковосские шпионы! — завопил он.

Посетители кабачка вскочили со своих мест и бросились на Вована с волшебником.

Началась потасовка. Волшебника сразу же повалили на пол и принялись вязать. Более опытному Вовану удалось без особого труда отбить первую атаку и занять стратегически выгодное положение у стойки. Отсюда ему было очень удобно крушить нападавших табуретом.

На некоторое время установилось шаткое равновесие, но взглянув в окно, Вован обнаружил, что назревают серьезные проблемы. К кабачку бежали около сотни полицейских, вооруженных пиками и короткими мушкетами.

Вован понял, что настало время прощаться. Он запустил табуретом в стеклянную витрину. Огромное стекло разлетелось дождем осколков.

Вован выскочил в образовавшийся проем, и профессионально петляя, помчался по улочке. Вслед ему загремели выстрелы. Пули защелкали по кирпичным стенам, выбивая фонтанчики пыли.

Вован резко завернул за угол. В последнюю секунду он вдруг почувствовал короткий толчок в спину. Ноги вдруг стали ватными, в глазах потемнело, огромное темно-синее небо навалилось на Вована, и он рухнул на булыжную мостовую.


* * *

Связанного волшебника провели через весь город. Это были, пожалуй, худшие минуты в его жизни. Поглазеть на ковосского шпиона собралась огромная толпа. В волшебника плевали, бросали яблочными огрызками и капустными кочерыжками, награждали пинками и тумаками. Все это сопровождалось разнообразными угрозами и проклятиями. На площади Полной Свободы Романчиша едва не растерзала демонстрация акиремских домохозяек. Стражникам с огромным трудом удалось отбить несчастного волшебника, но синяков ему понаставили порядочно и вдобавок порвали в клочья балахон.

Наконец показались очертания королевского замка. Волшебника провели через высокие каменные ворота. Процессия вступила в пределы Замковой горы.

Со всего замка сбегались придворные. В первых рядах зевак стояли бывшие ковосские советники. Они радостно потирали руки и выкрикивали:

— Смерть агенту Нунстрадамуса! Сжечь его! Утопить в яме!

Волшебник, едва живой от страха, сжался в комок, и если бы не пики стражников, то и дело толкавшие его под ребра, он давно бы упал в обморок.

Волшебника ввели в тронный зал.

«Осталась последняя надежда, — подумал несчастный Романчиш. — Добрый, мудрый и справедливый король Шубин Второй. Он не даст погибнуть невинной жертве. Недаром же его называют источником мудрости и глубокомыслия!»

Запели фанфары, и под своды зала вбежал король Акиремы Шубин Второй.

Королю было за пятьдесят. Был он невысок ростом, лысоват, на его сморщенном розовом личике держалась как приклеенная широкая улыбка.

— Гы-гы-гы! — засмеялся король. — Ты шпион? Гы-гы! Классно! А я король. Здорово, правда! Давай играть! Чур, тебе водить!

У волшебника подкосились ноги.

«О нет! — с отчаяньем подумал он. — Наверно, этого короля назвали источником мудрости потому, что мудрость в нем захлебнулась и утонула. И притом очень давно. Лежит сейчас где-то глубоко на дне, погруженная в ил, остекленевшая и неподвижная. А у меня нет никаких шансов на спасение!».

Все же он решил попробовать.

— Ваше величество! — с чувством воскликнул он. — Это оговор! Я вовсе никакой не шпион. Я мирный путешественник. Мы с моим другом идем в королевство вервольфов, чтобы убить короля и добыть лунный оберег.

Тут волшебник умолк, почувствовав какую-то нестыковку. Мирные путешественники обычно не ставят целью убийство главы государства и похищение национальных святынь.

Но его величество Шубин Второй Мудрый не слушал объяснений.

— Гы-гы! — засмеялся король. — Ты шпион, тебе водить!

Волшебник беспомощно оглянулся.

Тут в зал величественно вступила высокая седая дама в строгом черном платье. Присутствующие склонились в почтительном реверансе.

— Первая фрейлина, — прошелестело по залу.

Дама проследовала по залу и остановилась у трона. Его величество король Шубин Второй сразу присмирел, тихонько влез на трон и уселся на краешке, сосредоточенно ковыряя в носу и болтая ногами.

Фрейлина тем временем внимательно разглядывала волшебника.

Больше всего она была похожа на большую тощую рыбину. Глаза ее, такие же тусклые и холодные, как у рыбы, в упор уставились на волшебника. Волшебник оробел.

— Так ты говоришь, что хорошо знаешь Нунстрадамуса? — спросила она высоким скрипучим голосом.

— Нет! — завопил волшебник. — Нет! Я не знаю никакого Нунстрадамуса! Мне ничего не известно! Я ничего не знаю! Я больше не буду! Отпустите меня!

— Ты лжешь! — проскрипела первая фрейлина. — Я вижу по твоим лживым глазам, что ты нагло врешь! Ты шпион! И ты получишь по заслугам! В ближайшее воскресенье ты будешь повешен на рыночной площади! Увести его!

— Не надо! — захныкал король. — Не надо его вешать! Я хочу играть в шпионов! Мы будем играть в шпионов! Он будет шпионом, а я буду его ловить!

Первая фрейлина резко обернулась к королю. Обезумевшему от ужаса волшебнику на мгновение показалось, что во рту ее мелькнул раздвоенный змеиный язык, с которого закапал яд.

— Ваше величество! — прошипела она. — Этот человек — опасный шпион! И он будет повешен! А если вы будете капризничать, то немедленно отправитесь спать!

Король мгновенно успокоился и принялся обиженно елозить пальцем по золоченому подлокотнику.

Фрейлина кивнула стражникам. Несчастного волшебника подхватили под руки и поволокли вон из зала.


* * *

Нунстрадамус выслушал донесение начальника тайной разведки.

— Хм, — задумчиво сказал он, попыхивая трубочкой. — В Акиреме пойман наш шпион? И вы говорите, что в списках шпионского департамента он не значится?

— Никак нет!

— Странно, — сказал Нунстрадамус. — Но мы не должны забывать о патриотах Ковоса! Даже если они не значатся в списках шпионов. Его нужно освободить! Поручаю вам подготовить и провести операцию «Освобождение героя».

— Слушаюсь. Разрешите, ваше величество, доложить свои соображения. Есть несколько неплохих идей…


* * *

Тетушка Олинье в третий раз раскинула карты и недоуменно пожала плечами.

Карты вели себя крайне подозрительно. Прежде всего вместо привычных шестерок и семерок пик, предвещавших мелкие хлопоты, сплетни и бесполезную суету, в колоду назойливо лезли бубны и червы. Если верить картам, тетушку Олинье ожидали радостные свидания, любовные утехи и целые моря плотского удовольствия. Тетушка Олинье вытащила очередную карту и не поверила своим глазам. Поверх восьмерки червей нагло разлегся бубновый король. Это было уже слишком. Карты прочили тетушке скорую и пышную свадьбу.

Тетушка недоверчиво хмыкнула и принялась тасовать колоду в четвертый раз. Не то чтобы она поверила картам, но читать подобные предсказания в ее возрасте было чертовски приятно.

Тетушка Олинье была ведьмой.

Всем известно, что если женщина до сорока лет не обретает личного счастья, то неизбежно становится ведьмой. Тетушка Олинье не была исключением.

В юности она была весьма хороша собою. К очаровательной дочери лавочника сватались и молодые подмастерья, и мушкетеры из королевской стражи, и даже один придворный сановник из департамента мелких поручений. Олинье была справедлива и непредвзята, она не давала никаких поводов для сплетен и не делала никаких различий. Она отказывала всем. Прекрасная Олинье искренне верила, что достойна большего, чем простой подмастерье или солдафон-мушкетер.

Проведя первую и лучшую половину молодости в ожидании принца на белом коне и высокомерно отвергая многочисленные предложения, она не замечала, что поток женихов постепенно иссякает, превращаясь в жалкий ручеек, как вдруг в один прекрасный день с удивлением обнаружила, что желающих осчастливить ее любовью и браком больше нет.

Олинье (а к тому времени ее уже можно было смело назвать тетушкой) энергично принялась за обустройство личного счастья. Она бросалась на все движущиеся объекты мужского пола, попадавшие в поле ее зрения. Она прослыла ненормальной и озабоченной, соседки при ее появлении дружно замолкали, а старики, завидев Олинье на улице, укоризненно качали головами и осуждающе перешептывались, но увы! — все эти усилия пропали втуне. Ухажеры если изредка и попадались, то их предложения были меркантильны и недобросовестны. Со временем тетушка Олинье смирилась с неизбежным и прекратила поиски личного счастья. Она целиком отдалась ремеслу практикующей ведьмы — наводила и снимала порчу, составляла магические микстуры, участвовала в сходках и шабашах. Но где-то в глубине ее души продолжала жить юная прекрасная Олинье, и глубоко-глубоко под слоем обид и житейских разочарований слабой искоркой теплилась надежда.

Тетушка Олинье в четвертый раз тасовала карты, когда ее внимание привлекли громкие крики, долетавшие из открытого окна. Тетушка насторожилась. Крики несомненно свидетельствовали о каком-то происшествии. А в их квартале, к великому огорчению тетушки, происшествия случались непозволительно редко. Тетушка Олинье была любопытна как все женщины, и кроме того, была профессионально любопытна как все ведьмы. Тетушка обожала всякие происшествия, скандалы и сплетни. Она непременно должна была находиться в центре всех городских событий. Если ей и не удавалось стать непосредственной участницей или свидетельницей какого-либо происшествия, то уж знать, что и где произошло, она была просто обязана. Благодаря таким, как тетушка Олинье, главный редактор газеты «Акиремский бульвар» ездил в золоченой карете и выстроил себе трехэтажный особняк на главной улице.

Крики повторились. К ним добавились топот множества ног и выстрелы мушкетов.

Тетушка решительно отложила колоду в сторону. В конце концов, предсказания, даже самые радужные, можно будет посмотреть как-нибудь потом, а происшествие на улице может не повториться.

Она накинула шаль и выскочила на улицу.

Но не успела тетушка Олинье сделать и трех шагов, как споткнулась обо что-то большое и мягкое и кувырком полетела на землю.

— Святые угодники! — изумилась тетушка, вставая и потирая ушибленное место. — Да ведь это мужчина!

Тетушка Олинье была совершенно права. Прямо у ее порога лежал мужчина. Он был без сознания.

— Хороший мужчина на дороге не валяется! — сказала себе тетушка Олинье. — Точнее, не должен валяться, — поправилась она.

Она не без труда взвалила неожиданную находку на плечи и поволокла по лестнице. Сопя и отдуваясь, тетушка втащила бесчувственного Вована в свою квартиру и осторожно уложила на узенькую девичью кровать.

И вовремя. Через мгновение внизу загремели шаги и в подъезд ввалились стражники.

— Ищите! Он где-то здесь! Он не мог далеко уйти!

В двери тетушки загремели тяжелые удары.

Тетушка быстренько задвинула кровать ширмой, поправила прическу и отправилась открывать.

На пороге стоял капитан королевских мушкетеров Ди Хавиль.

— Здравствуйте, тетушка! — вежливо поздоровался он.

— Доброго здоровья, господин капитан. Как действует любовный эликсир, что вы брали у меня на прошлой неделе? — поинтересовалась тетушка.

— Благодарю, — покраснел капитан. — Действует прекрасно. Моя невеста передает вам самую горячую благодарность.

— Не стоит, капитан… В смысле, благодарить не нужно — это моя работа. Что же привело вас сегодня? Требуется увеличить размер или уменьшить объем? Или может, желаете попробовать универсальное зелье «Волосин»? Помогает ращению волос на темени и выведению волос на ушах.

— Никак нет. Я здесь по долгу службы. Мы ловим опасного шпиона. Он должен быть где-то здесь.

— Кто? — искусственно удивилась тетушка.

— Шпион, — терпеливо пояснил капитан. — Плотный такой мужчина, выше среднего роста, хорошо одетый.

— Мужчина? — переспросила тетушка, стараясь казаться удивленной и оскорбленной одновременно. — У меня?!

Капитан осмотрел декольте тетушки.

— Да, действительно, тут его быть не может, — сказал он. — Прошу прощения за беспокойство.

Тетушка возмущенно фыркнула и мысленно поклялась в следующий раз добавить в любовный эликсир капитана изрядную дозу слабительного.

Когда шаги капитана затихли внизу, тетушка, сгорая от любопытства, раздвинула ширму и принялась жадно разглядывать Вована.

Настоящий шпион! Вот это происшествие! Она, тетушка Олинье, прячет у себя настоящего шпиона! Соседки полопаются от зависти!

«Стоп! — сказала себе тетушка и прикусила язычок. — Пожалуй, это событие не стоит афишировать. Неприятностей потом не оберешься. Хотя… Элизе можно сказать… и Мари… и еще Софии, и Карине, и Полли. Шелла тоже не из болтливых, и Рина, и Кати, и Нино. Еще можно довериться Агате, Берте, Дане, Гизели, Долорес, Лале, Марте, Оливии и Гретхен…»

Вован застонал.

Тетушка спохватилась и заторопилась на кухню — варить исцеляющее зелье.


* * *

В просторных кабинетах здания тайной разведки Ковоса до утра горел свет. Утопая в густом табачном дыму, лучшие умы ковосской секретной службы напряженно обсуждали план освобождения героя.

Собственно говоря, в идеях у присутствующих недостатка не было. На совещании было озвучено несколько превосходных планов, каждый из которых вполне мог привести к успеху.

Все упиралось в отсутствие приличной агентуры. Списки старых агентов были утеряны во время революционных потрясений, новых шпионов завести еще не успели, и оттого задача по освобождению героя представлялась чрезвычайно трудновыполнимой.

После того, как был распечатан второй ящик с табаком и открыта двадцатая банка кофе, начальника отдела особо неважных дел осенило:

— Постойте! Когда-то со мной в разведшколе учился некий Проня. И кажется, попал по распределению в Акирему. Не знаю, где он сейчас, но это можно выяснить.

На том и порешили. Через пять минут ковосскому атташе флажковым телеграфом ушла шифровка. Ему предстояло немедленно разыскать агента ковосской разведки в Акиреме майора Проню и снабдить его новым заданием.


* * *

Майор Проня сладко зевнул и уютно свернулся калачиком в большом кресле. Семейный вечер обещал быть чрезвычайно приятным. В камине потрескивали дрова, наполняя комнату нежным, домашним теплом. Из кухни, где жена майора Линда готовила запеченную утку, доносился восхитительный аромат.

Годовалый сын майора возился в своем манеже с новыми игрушками, купленными отцом, время от времени восхищенно агукая и глядя на майора такими же голубыми, как у него самого, глазами. Средний сын, трехлетний карапуз, сосредоточенно сопя, собирал игрушечную чугунную дорогу. Старшая дочь Лайла листала большую книжку с яркими картинками.

Когда жена внесла в гостиную большое блюдо с уткой, майор почувствовал себя на вершине блаженства.

И в этот самый момент раздался звонок в дверь.

— Кто бы это мог быть? — удивился майор.

Жена вышла в прихожую и вернулась с мятым серовато-желтым конвертом, заляпанным грязью.

Сердце майора тоскливо сжалось.

Он узнал конверт. Именно в таких конвертах — серых, мятых и всегда почему-то заляпанных грязью, майор получал задания из центра.

Майор Проня был шпионом. Сам он впрочем, предпочитал называть себя разведчиком. Вот уже десять лет он был резидентом ковосской разведки в Акиреме.

Чувствуя неприятный холодок, майор вскрыл конверт. Мутные коричневые строки запрыгали перед его глазами:

«Дарагой друк!

Мы рады што вы ноходитес в добрам здравеи. У нас для вас есть новае зодание очинь атветственое нада асвабадить гироя катораво далжны павесить в васкрисенье и вашы друзия из центра»

Это была шифровка. Порывшись в пыльных книгах на дальней полке и найдя неприметный томик, содержащий ключ, майор принялся за расшифровку. Спустя полчаса он смог прочитать послание:

«Дорогой друг!

Мы рады, что вы находитесь в добром здравии. У нас есть для вас новое очень ответственное задание. Вам надо освободить героя, которого должны повесить в воскресенье. Ваши друзья из центра».

Настроение у майора совершенно испортилось.

Дело было не в том, что задание было сложным и было сопряжено с известными трудностями и опасностями. Всего год-полтора назад он с удовольствием взялся бы за подобное задание, и можете не сомневаться, выполнил бы его. Если бы понадобилось, майор не задумываясь, отдал бы жизнь за родной Ковос. Но сейчас ситуация резко изменилась.

Дело в том, что майор Проня, он же бригадный генерал Ронни, в данный момент возглавлял секретную службу Акиремы.

Он и сам не смог бы объяснить, как это могло получиться.

Проня родился в небольшой деревушке в самом центре Ковоса, в так называемом Пескоземье. В деревенской школе Проня учился только на отлично и слыл самым прилежным учеником. Была у него, впрочем, одна страсть. Проня бредил разведкой. Истории про королевских шпионов и сыщиков из секретной службы, про полную тайн и загадок жизнь разведчика, про засады и погони вызывали у него душевный трепет такой силы, что Проня напрочь забывал обо всем на свете. Он перечитал все книжки про шпионов в деревенской библиотеке. Как только в уездный город приезжал очередной бродячий театр с пьесой из жизни шпионов, отличник Проня немедленно сбегал из дома. В эти дни его можно было видеть в театральном шатре, в первом ряду, где он с открытым ртом следил за незамысловатыми перипетиями шпионской пьески.

По окончании школы Проня отправился поступать в университет. Конечно, больше всего на свете ему хотелось стать разведчиком. Но об этом Проня не смел и мечтать. Ему казалось, что разведчики — это особые люди, которые рождаются сразу в плаще, в темных очках и с шифровкой за пазухой. Уж во всяком случае его, простого деревенского парня никогда не возьмут в разведчики, и об этом лучше сразу забыть.

На экзамене, который Проня выдержал блестяще, за ним внимательно наблюдал неприметный господин в сером сюртуке, тихонько сидевший с краю стола. После экзамена серый господин пригласил Проню в кабинет. Тут Проню ожидал оглушительный сюрприз. Серый господин оказался самым настоящим разведчиком. Он предложил Проне поступить в разведшколу. Проня, который от неожиданно свалившегося на него счастья временно утратил дар речи и только восхищенно мычал, закивал головой так энергично, что едва не оторвал ее от шеи.

В разведшколе Проня трижды удостаивался звания лучшего ученика. Его портрет, искусно нарисованный цветными мелками, не покидал школьной доски почета.

После выпускных экзаменов, когда новоиспеченные офицеры уже готовились по старому гвардейскому обычаю обмыть только что полученные погоны, Проню неожиданно вызвал начальник школы.

В просторном кабинете его дожидались двое представительных господ. Они с места в карьер предложили Проне отправиться шпионом в Акирему, после чего долго говорили о священном долге, о необходимости блюсти и защищать, а также свято хранить, беречь как зеницу ока и охранять от посягательств. Но их усилия были напрасны — Проня в подобных напоминаниях не нуждался. На предложение представительных господ он ответил гордым согласием.

Через месяц Проню забросили в Акирему. Благодаря блестяще разработанной легенде ему без труда удалось устроиться мелким чиновником в Акиремскую секретную службу. Трудолюбивый и исполнительный сотрудник постепенно продвигался по служебной лестнице, неустанно укрепляя безопасность Акиремы и одновременно выполняя ответственные задания ковосской разведки. Рос по службе чиновник секретной службы королевства Акирема Ронни, не отставал от него и офицер ковосской разведки Проня.

Когда и тут и там Проня был майором, в Ковосе произошла смена власти. Тайную разведку Ковоса возглавил варяг-акиремец.

Два месяца Проня спал одетым, ежеминутно ожидая разоблачения и ареста. Однако этого не произошло. В суматохе реформ о нем, как и о сотнях других агентов, попросту забыли. Из Ковоса перестали поступать указания. Вместе с указаниями перестало поступать и жалование. Впрочем, зарплата сотрудника секретной службы Акиремы была вполне приличной, и Проня не голодал.

И тут произошло нечто непредвиденное. Знаменитый акиремский пьяница и разгильдяй Опуэл, один из высших чиновников секретной службы, на спаивание которого Проня потратил в свое время колоссальные деньги, был неожиданно назначен шефом секретной службы Акиремы. Старина Опуэл не забыл своего друга, и Проня-Ронни в одночасье стал его заместителем и вторым человеком в секретной службе Акиремы. На посту вице-шефа разведки он проявил себя с самой лучшей стороны, и когда спустя полгода Опуэл ушел советником к премьеру, Ронни — а к тому времени он стал бригадным генералом — занял его кабинет, став шефом секретной службы Акиремы.

Он оставался таким же доброжелательным и трудолюбивым, одинаково ровным и приветливым со всеми. Временами совесть его подавала какие-то смутные сигналы, намекая, что было бы не худо поставить в известность о своем новом положении ковосскую разведку, и что это новое положение может весьма пригодиться его старой доброй родине. Он даже написал две шифровки, но так и не нашел времени их отправить.

К этому времени у него была жена, трое детей, трехэтажный особняк в элитном поселке и собака Альфа. Жалованье шефа секретной службы было очень и очень пристойным, и Ронни — теперь он все чаще называл себя этим именем даже наедине с собой, и все реже осознавал себя Проней — чувствовал какой-то дискомфорт при мысли, что его нынешняя, благополучная и устроенная жизнь может пойти прахом.

Вначале он успокаивал себя тем, что родина готовит для него новое, более сложное задание, и оттого старается раньше времени не беспокоить. Потом вдруг ему в голову пришла мысль, что все его задания перехватываются, что он разоблачен, и давным-давно под колпаком у акиремской секретной службы. От этой мысли его едва не хватил удар. К счастью он вовремя вспомнил, что является шефом секретной службы, и что все донесения разведки проходят через него. Наконец он решил, что родина о нем забыла. А раз родина о нем забыла, значит, он не ей больше не нужен. А раз он больше не нужен великому Ковосу, то может с чистой совестью посвятить себя служению своей новой родине — великой Акиреме.

И тут вдруг этот конверт!

Проня отложил шифровку в сторону. В конце концов он начальник секретной службы Акиремы, и жалованье получает как шеф секретной службы, и он не допустит, чтобы подобные подозрительные письма, дискредитирующие главу секретной службы…

Проня решительно взял шифровку, и разорвал ее пополам, а потом еще раз пополам.

И почувствовал острый как игла, укол совести.

Он, патриот Ковоса, офицер ковосской разведки, получил новое ответственное задание. И он не может спокойно смотреть, как глава секретной службы пытается помешать его выполнению. Он, как истинный патриот Ковоса, должен помешать этому наглому шефу секретной службы помешать офицеру тайной разведки Ковоса помешать акеримской секретной службе помешать славному ковосскому патриоту… Проня запутался.

Он вздохнул, взял разорванную шифровку и принялся складывать обрывки.

На следующий день Проня пришел на работу мятый и невыспавшийся. Проходя через приемную, он хмуро кивнул секретарше.

— Вызовите ко мне агентов Муху и Нетопыря, — распорядился он. — И приготовьте побольше кофе.

В кабинете Проня разложил на столе бумаги, отхлебнул из принесенной секретаршей чашки густой черный кофе и погрузился в размышления.

Накануне он долго думал, кому можно поручить выполнение столь ответственного задания, и в конце концов остановился именно на этих двоих.

Агент Нетопырь был непроходимо глуп. Он был глуп настолько, что не смог бы отличить собственную задницу от улыбки Джоконды. Мышление его было до такой степени убогим, что четверо его учителей из начальной школы покончили с собой, отчаявшись вбить в Нетопыря хотя бы начатки школьного образования. Если бы Нетопырь умел писать, он безусловно стал бы выдающимся мастером юмористической фантастики.

Но, как это часто бывает, сила Нетопыря была обратно пропорциональна его умственным способностям. Большего силача невозможно было сыскать во всем королевстве. Нетопырь гнул подковы двумя пальцами, одной рукой валил вековые дубы и легко разрывал большую сам-баровскую колоду, состоящую из тысячи двухсот карт. Говорили, что среди предков Нетопыря были погребищенские горные тролли. Это объясняло своеобразное соотношение ума и силы Нетопыря, которое математики Семимедья определяли как минус бесконечность к плюс бесконечности. Разумеется, агента Нетопыря разоблачали сразу же по его прибытии во враждебную страну, но сказать ему об этом так никто и не решился. Человек, рискнувший произнести в присутствии Нетопыря фразу «Вы арестованы», должен был сначала привести в порядок свои дела, попрощаться с родными и сделать распоряжения насчет наследства.

В противоположность ему агент Муха был чрезвычайно хитер. Собственно, именно это его обычно и губило. Там, где требовались самые примитивные и обыденные действия, Муха изобретал сложнейшие комбинации.

В королевстве Тоглу его взяли при попытке проехаться по чугунке. Вместо того, чтобы как все нормальные люди пойти в кассу и не вызывая никаких подозрений купить билет, Муха, путая следы, послал фальшивую телеграмму о якобы внезапно заболевшей бабушке одной из своих знакомых. Та бросилась в кассу и купила билет в интересующий Муху город. Предварительно Муха договорился с карманником, который вытащил билет из сумочки Мухиной знакомой, когда та отходила от кассы. После этого Муха нанял двух грабителей, подкарауливших карманника в темном переулке и отобравших у него билет. Затем он вышел на банду разбойников, поймавших грабителей и завладевших билетом. После этого Муха внедрился в крупнейший мафиозный клан, который после тяжелой и длительной войны сумел разгромить банду. Билет вместе с другими трофеями перешел к главарю клана. При помощи хитроумной комбинации, ежесекундно рискуя жизнью, Муха пробрался на виллу главаря, чтобы выкрасть заветный билет. Там его и взяли полицейские, третьи сутки караулившие в засаде главаря мафиозного клана.

В королевстве Сугак его поймали на попытке выкрасть секрет нового сорта бешеных ананасов. Эти фрукты были специально выведены для диверсионной деятельности в стане врага и деморализации противника. На вид они ничем не отличались от обычных ананасов, но сугакским ученым путем кропотливой селекции удалось добиться того, что вместо сочной мякоти такой фрукт содержал от пяти до двадцати фунтов тринитротолуола, а в основании мясистых листьев вызревал мощный детонатор. Стоило повернуть зеленую ножку из листьев, и ананас с оглушительным грохотом взрывался, а осколки кожуры разлетались с бешеной скоростью, нанося противнику неисчислимые потери.

Прибыв в Сугак, Муха довольно быстро наладил контакт со сторожем ананасной плантации, и тот предложил Мухе за символическую цену купить весь годовой урожай и секрет разминирования в придачу. Но Муха, не признававший простых решений, гордо отказался. Дождавшись подходящей ночи, он тайком отправился на плантацию.

Был сезон тропических ливней. Свистел ураганный ветер. Мухе едва-едва удавалось продираться сквозь сплошную стену дождя. Рядом с ним то и дело падали огромные деревья, поваленные ураганом.

С большим трудом, ежесекундно рискуя жизнью, добрался он до плантации. Поле, на котором вызревал урожай бешеных ананасов, было обнесено тремя рядами специального особо колючего терновника высотой в три метра. Чтобы перебраться через терновник, Мухе пришлось тащить с собой специальную шпионскую складную лестницу шести метров длиной и весом около ста фунтов. Когда Муха, потратив несколько часов, преодолел два ряда терновника, на нем не было живого места. Оставался последний, третий ряд. Бедный Муха не знал, что терновник в нем был не простой. Буквально накануне сугакским ученым удалось вывести новый сорт, скрестив терновник с электрическим скатом. Как только Муха коснулся терновника, раздался оглушительный треск. Полетели голубые искры. Муха, оглушенный разрядом, перелетел через терновник и шлепнулся на плантацию бешеных ананасов. Потревоженные фрукты, большинство из которых уже созрело, сдетонировали и начали один за другим взрываться.

Это было потрясающее зрелище! Огромная плантация напоминала поле праздничных фейерверков. Ананасы взрывались поодиночке, группами и очередями. На поле было светло как днем из-за ослепительных вспышек. Фонтаны острых как бритва осколков взрезали воздух. Огромные комья земли со свистом носились над плантацией. А посреди поля отчаянно прыгал обезумевший от ужаса несчастный Муха.

Неизвестно, каким чудом Муха уцелел. Год ему пришлось провести в гипсе, нервный тик остался на всю жизнь, а при виде ананасов у него начинался судорожный припадок.

Но даже приключение с ананасами не заставило Муху пересмотреть свою тактику хитроумного продвижения к цели окольными путями. Он был готов снова использовать свои таланты на благо родной Акиремы.

Таким образом, Муха и Нетопырь были полными противоположностями. Выбирая эти две крайности, Проня надеялся, что при сложении они дадут в итоге золотую середину.

Пристально оглядев притихших агентов, Проня прокашлялся и начал плести сети:

— Быть агентом секретной службы великой Акиремы — это большая честь и большая ответственность. Вы работаете на благо нашего королевства, и должны быть исполнительными и ответственными. Вы должны неукоснительно выполнять приказы, любой ценой и не считаясь с потерями…

Агент Муха вопросительно посмотрел на шефа.

— Если вы имеете в виду вчерашний случай с демонстрацией против повышения цен на свечи, мой генерал, то мы старались быть предельно аккуратными. Хотя потерь среди демонстрантов мы действительно не считали…

— Кстати, чем там все закончилось? — поинтересовался Проня.

— Все закончилось очень мирно. Когда мы прибыли на площадь, там было около тысячи демонстрантов. Все они практически сразу согласились покинуть площадь, и притом совершенно добровольно. Правда, после вмешательства Нетопыря на площади оставалось еще несколько демонстрантов, но никаких претензий они не предъявляли.

— Значит, они не пострадали?

— Так точно, — ответил Нетопырь. — Эта… как его… Обделались легким испугом!

Проня вздохнул. Крылатые слова в исполнении Нетопыря всегда приобретали особенное значение. Обучить его правильному произношению пословиц было все равно, что пытаться научить буфет делать реверанс.

— Не пострадали, — подтвердил Муха. — По крайней мере, жалоб у них не было. Правда, они до сих пор без сознания… Впрочем, их совсем не много. Человек тридцать-сорок… Ну, может, полсотни… Но мы не можем утверждать, что ухудшение их здоровья наступило в результате действий Нетопыря. Возможно, они пришли на демонстрацию больными, или, скажем, отравились на площади некачественными рисовыми чипсами…

Проня кивнул. Всего пятьдесят пострадавших означали, что Нетопырь вчера был настроен весьма благодушно. В противном случае статистика была бы обратной — из тысячной толпы едва бы удалось вырваться больше чем пятидесяти демонстрантам, да и то в сильно потрепанном виде.

— Так вот, — продолжил он. — Вы должны неукоснительно исполнять приказы, независимо от их содержания. Вот, например, вам приказали повесить агента ковосской разведки… Как его там?

— Романчиш, мой генерал.

— Да, да. Романчиш… И вы должны выполнить приказ, потому что приказ — это основа основ, и на этом держится безопасность государства…

— Смерть ковосским шпионам! — в патриотическом порыве рявкнул Нетопырь.

Проня поперхнулся, забрызгав кофе манишку.

— Ну зачем же так грубо? Э-э-э… Во-первых, не шпион, а разведчик… А во-вторых, э-э-э… есть некоторые обстоятельства, которые не могут не приниматься во внимание… С одной стороны, у вас имеется приказ, который обязывает повесить… э-э-э… разведчика… И вы должны выполнить этот приказ как сознательные агенты секретной службы… э-э-э… И в то же время, вы должны постоянно думать о последствиях… э-э-э… Если приказ может иметь вредные последствия для нашего государства… э-э-э… В данном случае, скажем, ну, для примера… Если бы я приказал вам освободить… э-э-э… разведчика… и отпустить его… э-э-э… то возможно, этот приказ бы более… э-э-э… соответствовал бы интересам королевства… Поэтому если вы получаете приказ, который кажется вам не соответствующим интересам национальной безопасности… э-э-э… преступным… то высшие соображения… э-э-э… могут дать вам некоторое право не выполнить такое… э-э-э-… вредное… э-э-э… и… э-э-э… безнравственное приказание… Вы не обязаны выполнять преступные приказы! — решительно закончил он.

— Понимаю, мой генерал, — догадался проницательный Муха. — Значит, мы не должны выполнять ваш приказ об освобождении шпиона? Ведь он противоречит интересам национальной безопасности и является преступным. Это была проверка, так?

Проня смутился. Все шло как-то не так.

— Э-э-э… — сказал он. — Не совсем… Дело в том, что с одной стороны… э-э-э… интересы безопасности государства требуют, чтобы так называемый агент Нунстрадамуса был казнен. Но с другой стороны интересы государства требуют, чтобы он был освобожден.

Нетопырь, который не понял абсолютно ничего и совершенно запутался, недоуменно спросил:

— Так эта… Не понял… Его убить или освободить надо?

Проня вздохнул. Предстояло сделать последний, самый главный шаг. Еще не поздно было отступить. Еще можно было сказать: «Все нормально, парни. Это была проверка. А сейчас отправляйтесь на дежурство, да смотрите мне — чтобы без жертв!» — и все встало бы на свои места. Муха и Нетопырь отправились бы на дежурство, довольные, что так удачно выдержали проверку, а Проня, (нет, не Проня, а Ронни — потому что после этого он уже никогда бы не смог назвать себя Проней!), так вот, Ронни вызвал бы секретаршу и велел принести коньяку, а вечером вернулся бы с работы к жене и детишкам, и все было бы как раньше… Но Проня не мог так поступить. Он на мгновение закрыл глаза, мысленно перенесясь в родное Пескоземье, окинул взглядом знакомые поля и торфяники и обнял кривую березку с вырезанной перочинным ножом надписью «Проня дурак».

Вдохновившись таким образом, Проня встал и решительно сказал, отрезая все пути к отступлению:

— Вам предстоит освободить агента ковосской разведки Романчиша и доставить его в целости и сохранности до границы, где его встретят сотрудники тайной разведки Ковоса. А теперь слушайте план операции!

Через два часа взмыленные агенты Муха и Нетопырь вышли из кабинета шефа разведки Ронни. В ответ на молчаливый вопрос секретарши оба недоуменно пожали плечами, переглянулись и отправились на рыночную площадь — туда, где второй день стучали топоры и визжали пилы плотников, возводящих виселицу для шпиона.

Операция «Освобождение героя» началась.


* * *

Вован очнулся под вечер. В маленькое окно, забранное широкой деревянной решеткой, мягко струился сиреневый закатный свет. Было тихо, только с улицы изредка доносился шум шагов, негромкий говор и цокот копыт по брусчатке. В маленькой комнатке пахло домашним хлебом, молоком и какими-то травами.

Вован попробовал приподняться и застонал. Тело, казалось, состояло из множества отдельных кусков, кое-как сшитых нетрезвым портным. Особенно мучительной была боль в правой половине груди. Вован закашлялся и обессилено упал на подушки.

Сейчас же невысокая ширма у его кровати раздвинулась и появилась женщина. Она осторожно сняла с Вована одеяло, быстрыми точными движениями разрезала старую повязку и стала промывать рану. Делала она это так умело и осторожно, что Вован почти не чувствовал боли. Он отдышался, пришел в себя и повернув голову, стал разглядывать женщину.

Высокая, полноватая — местами даже чересчур, одетая как обычная горожанка, она находилась в том возрасте, когда определить, сколько лет женщине без подсказки с ее стороны (умножив при этом результат на два) невозможно. Одно можно было утверждать наверняка — восемнадцатилетие она отпраздновала очень давно. Пышные формы горожанки на время отвлекли Вована, заставив забыть о ране. Сделав перевязку, женщина сказала:

— А теперь спи. Тебе нужно набраться сил.

Вован откинулся на пышно взбитых подушках. Вдруг он приподнялся и спросил:

— А где этот… баклан тут со мной был…

— Твой приятель? Плохи его дела. Завтра его повесят на рыночной площади.

— Как?! — подхватился было Вован. Но тут же резкая боль пронзила грудь, в глазах замелькали круги и Вован снова потерял сознание.


* * *

Агенты Муха и Нетопырь прибыли на рыночную площадь примерно в полдень. Виселица была почти готова, и сейчас плотники наводили последний лоск: покрывали лаком перила, шлифовали деревянные завитушки у перекладин и отделывали разноцветными красками резных голубков и херувимчиков, украшавших виселицу.

— Да-а-а, — сказал Муха, оглядывая площадь. — Ну и задачку задал нам генерал!

— Ага! — подтвердил Нетопырь. — Эта… как его… Замудил воду, а мы расхлебывай!

Задачка и впрямь была не из легких. Если быть точным, она представлялась абсолютно неразрешимой.

Виселица возвышалась посреди огромной площади, со всех сторон окруженной домами. Справа вдоль всей восточной стороны площади тянулся большой серый дом, в котором помещалась акиремская биржа. Слева беспорядочно громоздились домики многочисленных лавочек и контор. С северной стороны возвышалась глухая стена городской ратуши, завешенная чудовищных размеров ядовито-синим плакатом с рекламой Какакулы — вонючей жидкости с привкусом ржавого железа, выдаваемой торговцами за любимый напиток акиремцев. Южная сторона целиком была застроена разномастными харчевнями, постоялыми дворами и домами терпимости. Увы — все здания были непроходные, и даже если бы Мухе и Нетопырю каким-то чудом удалось захватить волшебника и пробиться сквозь многотысячную толпу, окружавшую эшафот, они все равно не смогли бы покинуть площадь — пройти сквозь дома невозможно, а четыре узкие улочки, ведущие к площади, в дни праздников, подобных завтрашнему, бывали так забиты толпой, что по ним не проскользнула бы и мышь.

Опечаленные агенты зашли в харчевню. Хозяин принес им по большой кружке, и Муха с Нетопырем принялись сосредоточенно цедить пиво, надеясь, что вместе с напитком в них прольются и свежие идеи.

— А что, если пострелять стражу из арбалетов, как в той книжке про Рубин-вуда, которую читал вчера в казарме глухой Буки? — предложил Нетопырь.

— Нет, нельзя, — покачал головой Муха. — Завтра в карауле будут Сноки, Вики и Пуки. Сноки должен мне два реала, Пуки — четыре. Вики попросил на выходные мои новые лаковые башмаки, которые обещал вернуть только на следующей неделе. Нет, стрелять никак нельзя…

Агенты снова погрузились в раздумье. Муха рассеянно разглядывал синий плакат Какакулы.

— Интересно, из чего делают эту Какакулу? — сказал он. — Один мой знакомый утверждал, что одной бутылки хватает, чтобы вывести всю ржавчину на железной крыше сарая. Он сам пробовал.

— Эта, как его… алфизика! — брякнул Нетопырь.

— Что? — насторожился Муха. — Что ты сказал?

— Алфизика… — неуверенно повторил Нетопырь. — Ну эта… которая железо в свинец превращает…

Муха неожиданно просиял.

— Гениально! Алхимия! Вот что нам нужно! Алхимик! Нам нужен алхимик! С помощью философского камня и волшебного эликсира он превратит нашего шпиона во что-нибудь компактное, например, в таракана, и тогда мы сможем спокойно покинуть площадь! А потом мы превратим его обратно и переправим через границу. Вперед, к алхимику!


* * *

Алхимическая лавка находилась неподалеку.

Кривоватое здание венчала яркая вывеска «Распродажа философских камней по сниженным ценам».

Запыхавшиеся Муха и Нетопырь принялись отчаянно дергать колокольчик.

— Иду, иду! — игриво послышалось из-за двери, и на пороге показался алхимик. На его розовом кукольном личике, щедро вымазанном белилами и румянами, с густо наведенными углем бровями, появилось выражение хищного восторга, свидетельствовавшее о том, что алхимик почуял крупную добычу.

Алхимик слегка привзвизгнул и радостно улыбнулся, продемонстрировав агентам полный рот гнилых зубов.

— Добро пожаловать, друзья мои! — завопил он. — Желаете омолодиться? Вот замечательный эликсир на основе философского камня. Взгляните на меня — как потрясающе я выгляжу! Мне никак нельзя дать больше двадцати пяти, а ведь мне уже триста пятьдесят лет!

Муха, которому было доподлинно известно, что возраст алхимика составляет пятьдесят семь лет, при том, что выглядел он, несмотря на белила и румяна, на все семьдесят, поморщился.

Алхимик между тем продолжал наращивать темп:

— Или вот к примеру специальный состав для обращения золота в свинец. Позволяет с легкостью превращать чистейшее золото в неблагородные металлы… То есть, что я говорю! Превращать чистейшие металлы в неблагородное золото… Тьфу! Совсем запутался! Короче, имея в кармане всего пару унций этого снадобья, вы станете настоящим миллионером! Вот, взгляните! — и алхимик издали продемонстрировал грязно-желтые кругляшки, подозрительно напоминавшие медные плашки для изготовления солдатских пуговиц. — Это чистейшее золото я получил сегодня утром с помощью волшебного порошка!

Муха решительно прервал его:

— Нам нужен эликсир для превращений, — и не успел алхимик открыть рот, как Муха еще решительнее добавил: — И ничего больше!

На лице алхимика мелькнуло разочарование, но он быстро оправился и снова ринулся в атаку:

— Разумеется, мои торопливые друзья! Вы обратились точно по адресу! Именно тут продают самый лучший превращательный порошок во всем Семимедье! Только сегодня и только в моей лавке проводится уникальная акция по распродаже превращательного порошка! Каждый десятый пуд вы получаете бесплатно! Прошу!

Через десять минут довольные агенты покинули лавку. Муха сжимал в объятиях большую бутыль с грязно-бурой жидкостью, а Нетопырь небрежно придерживал здоровенной лапищей огромный ящик с кривой надписью: «Осторожно! Толуол!». Надпись была наспех замазана углем.

Алхимик вился ужом:

— Вам невероятно повезло! Это была самая удачная сделка в вашей жизни! Триста фунтов великолепного превращательного порошка по такой мизерной цене! Это просто фантастика!

— Так значит, непосредственно перед превращением вылить бутыль в содержимое ящика? — в десятый раз переспросил Муха просто для того, чтобы прервать поток словоизвержений алхимика.

— Так точно, мой господин! Останетесь довольны! — закивал алхимик и тут же завел снова:

— Это просто потрясающее везение! Невероятная удача! Превращательный порошок наивысшего качества по такой невероятно низкой цене! Как я вам завидую! Я просто умираю от зависти! Такая удача случается один раз в жизни!

Он проводил друзей до конца квартала и долго махал им вслед рукой, выкрикивая:

— Ах, какая удача! Великолепная сделка! Превосходно! Вам просто невероятно повезло! Замечательный порошок по самой низкой цене!

Когда агенты скрылись за углом, алхимик сплюнул и вернулся в лавку.

— Чего там? — лениво спросила его жена, ворочая шваброй под столом.

— Приходили два олуха. Помнишь, у меня оставалось триста фунтов толуола, которые я никак не мог продать? Ты не поверишь! Я всучил им весь ящик и бутыль азотной кислоты в придачу! Выдал за превращательную смесь!

— И что теперь будет? — равнодушно спросила жена.

— Что будет? — засмеялся алхимик. — Сегодня у нас будет роскошный ужин! Я содрал с этих олухов целых пятьдесят реалов! Айда в харчевню!


* * *

Когда счастливые агенты появились на площади, уже почти стемнело. Воспользовавшись сумерками, Муха с Нетопырем без особого труда проскользнули сквозь жидкое кольцо оцепления, состоявшее из полусонных стражников, и пробрались под эшафот.

— Предстоит бессонная ночь, — сказал Муха, раскладывая плащ на брусчатке и пристраивая в ногах бутыль.

— Эта… как его… ночные бздения! — бухнул Нетопырь, зевая.

— Угу! Главное… это… бди… бдитель… бди-ы-ы-ы-а…

Через минуту друзья уже храпели вовсю. Их храп сливался с храпом стражников, охранявших площадь.


* * *

Разбудил их многоголосый шум.

Ничего не понимающий Муха протер глаза и осторожно выглянул в щель между досками.

Площадь была полна народу. Поглазеть, как будут вешать ковосского шпиона, собралось едва ли не полгорода. Центр площади, где возвышался эшафот, окружало плотное кольцо стражи.

— Вот незадача! — озабоченно сказал Муха. — Кажется, мы проспали! Надо срочно готовить превращательный порошок. Распаковывай ящик!

Нетопырь поддел дощатую крышку пальцем и взорам агентов предстали странного вида грязно-желтые бруски, весьма напоминавшие хозяйственное мыло.

— Чертов алхимик! — огорчился Муха, разглядывая подозрительный брусок и пытаясь отколупнуть от него кусочек. — Кажется, вместо превращательного порошка он всучил нам ящик мыла! Ну ничего, мы с ним еще поговорим! Будет знать, как обманывать государственных шпионов!

— Ага! — подтвердил Нетопырь. — Будет ему небо в тычинку!

Тут шум снаружи внезапно усилился. Толпа на площади радостно заревела. Муха бросил брусок обратно в ящик и прильнул к шели.

— Ведут! — сказал он. — Вот он!

В дальнем конце площади показалась процессия. Несчастный волшебник, окруженный двумя десятками стражников, едва передвигал ноги. Ему понадобилось не меньше четверти часа, чтобы доковылять до подножия эшафота. Тут силы оставили его. Стражники подхватили почти бесчувственного волшебника под руки и втащили на эшафот.

Глашатай стал зачитывать приговор. Когда он дошел до слов «приговорить к смерти через повешение», Романчиш совершенно потерял голову от отчаяния.

— Вы не имеете права! — закричал он. — Я волшебник! Я вас всех превращу в тараканов!

Ответом ему был дружный хохот собравшихся. Муха услышал, как какой-то зевака из толпы издевательски крикнул:

— Если ты волшебник, то исчезни с площади! Прямо сейчас!

Эти слова потонули в новом взрыве хохота. Когда он стих, над головой агентов прозвучала команда:

— Приготовиться к казни!

Затрещала барабанная дробь. Через минуту помост задрожал.

Муха опомнился.

— Заливай! — лихорадочно зашептал он.

Нетопырь, недолго думая, вышиб горлышко у бутылки и перевернул ее. Послышалось громкое шипение. Из ящика повалил белый дым. Через мгновение шипение перешло в рев, а дым из белого стал черным.

Первым почуял неладное Муха.

— Спасайся! — отчаянно завопил он.

Раздался оглушительный грохот, и площадь заволокло дымом.

Когда дым рассеялся, толпа дружно ахнула.

На виселице раскачивалась пустая веревка.

Волшебник исчез.


* * *

— Нетопырь! Миленький! Ты жив?

— Ага!

— Ты уже пришел в себя?

— Ага! Это… Как его… Пошел на оправку!

Перемазанный копотью Муха с трудом поднял гудевшую как большой Сам-Баровский колокол голову и посмотрел вверх.

Они находились на самом дне глубокого колодца. Высоко наверху виднелся кусочек синего неба. На его фоне одиноко покачивался обрывок веревки.

Муха огляделся.

Это был тоннель. Неширокий, вымощенный старинным кирпичом проход уходил куда-то в темноту.

Рядом послышалось кряхтение и из темноты появилось перепачканная пылью физиономия Нетопыря.

— Это… Как его… Что это было?

— Не знаю, — задумчиво пробормотал Муха. — Похоже, мы куда-то провалились… Постой, постой, а это что такое?! Да ведь это подземный ход!

Он вскочил и ринулся в проход, но тут же зацепился за что-то большое и мягкое и кубарем полетел на землю.

— Что за черт! — воскликнул он, вставая на четвереньки и потирая ушибленные места. — Это еще кто?!

Нетопырь легко подхватил с пола какой-то темный мешок и встряхнул его. Луч света упал на мешок.

— Это он!!! — завопил Муха.

— Кто? — не понял Нетопырь.

— Как кто?! Шпион!!!

— Какой шпион?

— Наш! Наш шпион! Тот самый, за которым мы сюда приехали!!!

— Где?

Тут свет, льющийся сверху, накрыла тень. Кто-то заглядывал в колодец.

— Скорее! Вперед! — завопил Муха и бросился по проходу.

Нетопырь не стал дожидаться разъяснений, подхватил волшебника в охапку и ринулся вдогонку.

К вечеру они были уже на берегу пограничной реки.

Операция «Освобождение героя» успешно завершилась.


* * *

Нунстрадамусу доложили, что его задание выполнено. Герой освобожден и доставлен в Ковос.

— Прекрасно, — сказал Нунстрадамус, похлопав по плечу начальника тайной разведки. — Поздравляю вас с большой удачей и жалую звание старшего барона!

— Служу великому Нунстрадамусу! — радостно гаркнул начальник

— Наиболее отличившихся сотрудников наградить! — распорядился Нунстрадамус. — А героя немедленно доставить во дворец!

— Он здесь, ваше величество! — доложил начальник разведки. — В приемной дожидается.

— Просите!

Грянул оркестр, и под сводами тронного зала раздались шаги гулкие шаги. В зал вступил освобожденный герой в сопровождении почетного эскорта из лейб-мушкетеров.

Процессия была слишком далеко от трона, и подслеповатый Нунстрадамус никак не мог разглядеть лицо героя. Вот он все ближе и ближе, славный сын Ковоса, не побоявшийся выступить против акиремских псов на стороне великого Нунстрадамуса. О-о-о, Нунстрадамус не забывает таких людей! Нунстрадамус мудр и справедлив. Он не оставит героя, совершившего подвиг в его честь. Он воздаст герою по заслугам!

Процессия подошла к трону. Яркий свет хрустальных люстр лег на лицо героя.

Нунстрадамус побледнел и с размаху шлепнулся на трон.

Он не верил своим глазам.

— Ты?! — воскликнул пораженный оракул.

— Ты?! — воскликнул пораженный волшебник.

— Я, — ответил оракул.

— Я, — ответил волшебник.

Нунстрадамус охнул и безжизненным кулем обвис на золотом троне.


* * *

Тетушка Олинье как раз заканчивала перевязывать Вована, когда в комнату вбежала взволнованная соседка.

— Ой, что было, что было! — с порога закричала она. — Этот шпион… Этот шпион… Шпион…

От волнения и быстрого бега она тяжело дышала и больше не смогла вымолвить ни слова.

— Что? Что случилось? — всполошилась тетушка. Вован тоже насторожился.

— Пс-с-с-с! Ш-ш-п-п! — только и могла выговорить соседка. Она никак не могла отдышаться.

— Да говори же скорее! Что там стряслось?

Но соседка только отчаянно мотала головой и нетерпеливо перебирала ногами, как застоявшаяся лошадь.

Тетушка метнулась на кухню, налила полный стакан валерианового отвара и поднесла соседке. Благодаря этому уже через каких-то пару минут тетушка и Вован смогли услышать историю таинственного исчезновения волшебника прямо с площади.

Соседка, видевшая все своими глазами, клятвенно уверяла, что тут не обошлось без самого настоящего волшебства. По ее словам, волшебник, произнеся заклинание, растворился в воздухе.

Вован, хорошо знавший волшебника, сильно сомневался в его волшебных дарованиях. Он подозревал, что разгадка намного проще и уж точно не имеет никакого отношения к волшебству. Тем не менее он был искренне рад за своего друга.


* * *

Прошло три дня со времени появления волшебника в Ковосе.

Все это время Нунстрадамус пребывал в наихудшем расположении духа.

Волшебник был последним из всех, кого он хотел бы видеть в своем замке да и вообще в окрестностях своего королевства ближе чем на тысячу миль.

Дело было даже не в том, что волшебнику были известны некоторые не вполне приглядные подробности биографии Нунстрадамуса. Если бы волшебник держал язык за зубами, Нунстрадамус, возможно, позволил бы ему остаться в замке и исправно обеспечивал бы скромные потребности волшебника в еде и нескромные — в выпивке. Но увы — волшебник молчать не желал. Нунстрадамус попытался было подкупить Романчиша, выдав ему ключ от королевских винных погребов, но это только усугубило ситуацию: выпив, волшебник чувствовал непреодолимую потребность поговорить.

И он говорил.

Рот его не закрывался ни на минуту. Волшебник болтал. Волшебник хвастался. Волшебник распространял гнусные сплетни. Волшебник вспоминал. Наконец, волшебник выдумывал, и надо сказать, что отдельные его фантазии могли бы довести до нервного припадка намного более терпеливого человека, чем Нунстрадамус.

Когда Нунстрадамусу принесли записи этих речей, составленные агентами тайной полиции, он разбил хрустальную чернильницу, порвал обивку на троне и запустил короной в голову начальника тайной полиции. Но неприятности на этом не закончились.

По замку поползли слухи и сплетни. На Нунстрадамуса косились и перешептывались. На третий день начальник тайной полиции сообщил об учреждении в замке тайного общества. В общество с многообещающим названием «Нет пророка в своем отечестве!» вступали придворные, наслушавшиеся речей волшебника. Почетным председателем общества был единогласно избран Романчиш.

Нунстрадамус понял, что настал час решительных действий. Он собрал Тайный совет.

Выступление Нунстрадамуса на совете прошло под девизом «Наше ковосское отечество в опасности!». Нунстрадамус вложил в свое выступление все красноречие, на которое был способен. Он напомнил членам тайного совета о недавних временах правления реформаторов, о сопровождавших это правление войнах и потрясениях и о том, что только его, Нунстрадамуса, вмешательство спасло страну от неминуемого распада. Он не жалел черной краски, чтобы описать будущее, ожидавшее Ковос, если бы он, Нунстрадамус, не взялся решительно за искоренение чужеземной заразы и выкорчевывание гнилых ростков реформаторства. После этого он огорошил членов тайного совета заявлением. Речь шла ни много ни мало о государственной измене. Враг пробрался в самое сердце Ковоса. Под личиной так называемого Романчиша скрывается опаснейший акиремский шпион и диверсант. Он поставил цель уничтожить Ковос, посеять смуту и раскол, развалить страну. Безопасность государства под угрозой.

Нунстрадамус обвинил членов Тайного совета в потере бдительности. Некоторые из придворных, заявил он, поверив лживым измышлениям и опасным выдумкам волшебника, даже встали на путь прямой измены, создав тайное общество. Следующим шагом, по заявлению Нунстрадамуса, должен был стать государственный переворот, возврат к власти варягов-реформаторов, развал страны и гибель цивилизации.

Совет ахнул. Министры и не предполагали, что дело зашло так далеко.

Волшебник был немедленно приговорен к повешению, четвертованию, сожжению, расстрелу, утоплению, удушению, закапыванию живьем в землю и варению на медленном огне.

Но тут выступил Нунстрадамус. Он одобрил патриотические устремления членов Тайного совета, однако призвал их быть милостивыми и великодушными. Волшебника, сказал он, разумеется, следует умертвить, но сделать это нужно тайно, негласно, дабы не будоражить неокрепшие умы и не давать повода для слухов.

Предложение Нунстрадамуса было с восторгом принято.

Так Романчиш, которого в Акиреме приговорили к смерти как агента Ковоса, был приговорен к смерти в Ковосе как агент Акиремы.

Прямо из дворца Нунстрадамуса начальник тайной полиции направился в свой кабинет, куда были немедленно вызваны лучшие агенты Ковоса. Было решено схватить волшебника ночью, спрятать в большой мешок и утопить в реке.

Операция «Ликвидация героя» началась.


* * *

Вован быстро шел на поправку. Искусство тетушки Олинье творило чудеса. Ее отвары и микстуры, припарки и настои исцеляли раны Вована не по дням, а по часам. Тетушка не зря носила титул лучшей знахарки Акиремы. Наибольшие хлопоты причиняла рана от мушкетной пули, но и она быстро затягивалась.

Но чем здоровее становился Вован, тем печальнее делалась тетушка Олинье. Она понимала, что близится час разлуки.

Появление Вована она воспринимала как подарок судьбы. Впервые за много лет в ее доме появился мужчина. И пусть это был не самый умный мужчина на свете, но зато он был сильным, решительным и немногословным. Тетушка Олинье уже не столь переборчива как в молодости, и понимала, что на каждое достоинство мужчины всегда приходится по три недостатка.

Вовану также пришлась по вкусу пылкая и истосковавшаяся по мужской ласке тетушка. Но ему и в голову не приходило оставаться в Акиреме. Едва почувствовав себя лучше, он стал собираться в путь.

Тогда тетушка решила поговорить с Вованом. Она поведала ему все, что знала об оборотнях. Тетушка не сомневалась, что это заставит Вована одуматься.

И в самом деле — путешествие в царство оборотней никак не могло претендовать на звание легкой и безопасной прогулки.

Империя вервольфов располагалась посреди огромного, простиравшегося на сотни миль леса.

Последнее было отнюдь нелишним. Ибо каждый месяц при наступлении полнолуния все население империи вервольфов от мала до велика превращалось в волков. Оборотни покидали свои дома в городах и селах и устремлялись в чащу.

Само собой разумеется, границы леса были запретной зоной для всех акиремцев. Даже отъявленные самоубийцы предпочитали вешаться на деревьях, отстоявших от леса не менее чем на сто шагов. Встреча с оборотнем не сулила ничего хорошего. Опасность была даже не в том, что вас могли съесть — хотя и это не исключалось. Намного страшнее был укус вервольфа. Укушенный оборотнем сам превращался в оборотня. Он бросал свой дом и уходил в лес, чтобы пополнить население громадной империи вервольфов. Отныне и навеки за сутки до полнолуния несчастный начинал ощущать непонятную тоску и тревогу, затем его лицо начинало стремительно меняться: рот растягивался, превращаясь в волчью пасть, на ставших лапами руках появлялись когти, человек стремительно обрастал шерстью, и наконец в ночь полнолуния из жилища человека выскакивал волк.

Оборотни собирались на улицах и площадях, поднимали морды к небу, к полной белой луне, и окрестности оглашал жуткий вой. Утром оборотни уходили в леса, чтобы жить там жизнью волков. Лишь спустя три дня к ним возвращался человеческий облик. Оборотни становились людьми, чтобы в следующее полнолуние опять превратиться в волка.

Сама мысль о подобной участи приводила тетушку в содрогание.

Впрочем, Вован остался равнодушен к этим ужасным рассказам. Он справедливо полагал, что переживать до встречи с неприятностью неоправданно, во время неприятности — некогда, а после неприятности — бесполезно. Он стал готовиться к отъезду.

Сцена прощания Вована и тетушки Олинье могла бы тронуть самое черствое сердце и растопить самый холодный лед. Причитаний, отчаянных возгласов и рыданий, прозвучавших со стороны тетушки, вполне хватило бы чтобы проводить на войну целый эшелон новобранцев.

Вволю наплакавшись, тетушка вручила Вовану узелок с домашними пирожками, глиняную кринку с домашней сметаной и серебряную ложку, чтобы Вован мог есть эту сметану, не вступая в конфликт с правилами гигиены и хорошего тона.

К вечеру Вован уже подходил к границам заповедного леса.

Он поужинал тетушкиными пирожками и уютно устроился на большой опушке. Через несколько минут ночной лес огласился могучим храпом.

Высоко в небе над Вованом висел большой, похожий на половинку бублика, серп молодого месяца.


* * *

Волшебник проснулся от жажды. Он потянулся за стаканом и с удовольствием отхлебнул ароматную, слегка маслянистую жидкость. Коньяк в Ковосе и Акиреме делать не умели, но местный напиток, именуемый «визги», был великолепен. Всякий раз пробуя его волшебник тихонько повизгивал от восторга. Волшебник опустошил один стакан, и потянулся было за вторым, как вдруг его внимание привлек непонятный шорох за дверью. Волшебник прислушался. Шорох повторился. За дверью кто-то скребся и царапался.

«Мыши» — подумал волшебник, но тут же понял, что ошибся. Мыши, звенящие ключами и шепотом обсуждающие, кому заходить справа, а кому слева, выглядели подозрительно. «Неужели белая горячка?! — похолодел волшебник. — Говорил мне Нунстрадамус, завязывай с пьянством! Вот вам, пожалуйста — уже и галлюцинации начались!»

Но тут же ему в голову пришла другая мысль. «А вдруг это грабители?!» — подумал волшебник. Красть у него, разумеется, нечего, но ведь грабители могут об этом и не знать. Стукнут по голове — и привет! Волшебник лихорадочно заметался. Что же делать?

Тут взгляд его упал на большую мраморную статую, украшавшую спальню. Волшебник, стараясь ступать бесшумно, соскочил с постели, подбежал к статуе, схватил ее в обнимку и поволок к постели. Он едва успел уложить статую и укрыть ее одеялом, как в замке звякнул ключ и дверь, тихонько поскрипывая, приоткрылась.

Волшебник бросился к выходу и спрятался за дверью.

В тусклом свете месяца он увидел три тени в темных плащах и масках. Тени осторожно, на цыпочках подкрались к постели и окружили ее.

— Спит, — прошептал один грабитель.

— Как убитый! — подтвердил второй.

— А сейчас будет и взаправду убитый, — проворчал третий. — У кого ломик?

Послышался глухой удар. Волшебник похолодел.

— Готов! — сказал первый грабитель.

— Точно. Не дышит, — сказал второй.

— И сердце не бьется, — подтвердил третий. — Все чисто. Берем его, ребята! Давай мешок!

Волшебник, ни жив ни мертв смотрел, как троица быстро засунула статую в большой мешок, и поволокла к выходу.

— Тяжелый какой, гад! — проворчал первый грабитель.

— Ничего, тут недалеко, — ответил второй. — С Луковского моста сбросим.

— Там мелко, — возразил первый. — Всплывет!

— А мы камень привяжем, — сказал третий. — Авось не всплывет!

И с этими словами налетчики покинули комнату.

Волшебник, не помня себя от страха, опустился на корточки и тихо завыл.

Внезапно он подумал, что налетчики могут заметить подмену и в любой момент вернуться.

Волшебник вскочил. Надо бежать! Скорее бежать из этого замка, из этого города, из этого королевства!

Волшебник бросился к двери, но вовремя остановился. Ведь налетчики, если они вдруг обнаружат подмену и захотят вернуться, пойдут этой же дорогой. И тогда они неминуемо встретятся! Нет, бежать через дверь нельзя!

Волшебник подошел к окну. Его комната располагалась на третьем этаже. Прыгать вниз было никак невозможно — он неминуемо свернул бы себе шею. Волшебник в отчаянье сжал кулаки.

Прямо перед окном рос огромный вяз. Толстые сучья и массивные ветви вполне могли бы выдержать не слишком грузного волшебника. Правда, до дерева было не меньше пяти шагов, но если хорошенько помахать руками перед прыжком, допрыгнуть можно. По крайней мере, других вариантов все равно не было.

Волшебник взобрался на подоконник и принялся ритмично размахивать руками, готовясь к прыжку. Когда он уже был готов оторваться от подоконника, какая-то мысль внезапно остановила его. Волшебник лихорадочно замахал руками, балансируя на узеньком подоконнике и стараясь удержать равновесие. С большим трудом ему это удалось. Волшебник спрыгнул обратно, подбежал к столику, взял бутылку визги, привязал ее полотенцем к поясу и вернулся к окну.

В проеме окна мелькнула тень, и ночные птицы с криками поднялись над старым вязом. Волшебник, с маху приземлившийся прямиком на толстенный сук, некоторое время свыкался с ощущениями, изо всех сил стараясь не завизжать. Наконец боль в паху несколько ослабла, и волшебник стал осторожно спускаться с дерева.

Через дыру в заборе он покинул королевский сад. Ночные улицы были пустынны, и никто не видел, как волшебник торопливо пробирался к городским воротам. Вскоре он нагнал большой купеческий караван. Волшебник перевалился животом через край последней крытой повозки и удобно устроился на каких-то тюках.

Вскоре караван благополучно миновал городские ворота. Волшебник облегченно вздохнул, достал бутылку с визги и несколькими глотками опустошил ее. После этого он наконец почувствовал, что переживания последних часов понемногу притупляются. Через несколько минут измученный волшебник крепко уснул.

Разбудил его громкий шум. Волшебник продрал глаза и высунул голову из повозки.

Караван находился на огромной площади, плотно заставленной торговыми рядами и купеческими повозками. Волшебник вылез из повозки и озираясь побрел по площади.

Обстановка показалась ему знакомой. Определенно, эту площадь он уже видел… Вон тот большой серый дом напротив, и изящное здание городской ратуши… Волшебник повернул голову и увидел знакомую харчевню, в которой путешественникам подавали зеленую свинину и синее пиво.

Сомнений не было. Он уже бывал здесь. Все вокруг было ему знакомо. И все же волшебника не покидало странное ощущение, что на площади чего-то недостает.

Волшебник повернул голову и увидел огромный ярко-синий плакат «Какакулы».

И тут он вспомнил.

Теперь он понял, чего не хватало на площади.

В прошлый раз тут стояла большая виселица.

Это была Акирема.



Содержание:
 0  Полусредний мир : Александр Дон  1  продолжение 1
 2  Глава 1 ЗВЕЗДНАЯ БОЛЕЗНЬ И ЕЕ ПОСЛЕДСТВИЯ : Александр Дон  3  Глава 2 ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ : Александр Дон
 4  Глава 3 МАГИЯ ЧЕРНАЯ И БЕЛАЯ ИЛИ СТРАННОСТИ НАЧИНАЮТСЯ : Александр Дон  5  Глава 4 ПЕРВЫЙ СОН ВОВАНА ПАВЛОВИЧА: КТО ВИНОВАТ И ЧТО ДЕЛАТЬ? : Александр Дон
 6  Глава 5 МЫ ЕДЕМ, ЕДЕМ, ЕДЕМ… : Александр Дон  7  Глава 6 КРАТКИЙ ОЧЕРК МАГИЧЕСКОЙ ЭВОЛЮЦИИ : Александр Дон
 8  Глава 7 КЕРАМИР И ПОВОЗКА ДЬЯВОЛА : Александр Дон  9  Глава 8 НАШИ В ГОРОДЕ : Александр Дон
 10  Глава 9 ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В АД : Александр Дон  11  j11.html
 12  Глава 11 ВОЛШЕБНИКИ БЫВАЮТ РАЗНЫЕ : Александр Дон  13  Глава 12 СКАЗКИ СТАРОГО МОРЯКА : Александр Дон
 14  Глава 13 В ПОИСКАХ БРАТЬЕВ ПО РАЗУМУ : Александр Дон  15  Глава 14 ОСТРОВ НЕВЕЗЕНИЯ : Александр Дон
 16  Глава 15 СУМАСШЕДШИЙ ЗАМОК : Александр Дон  17  Глава 16 ПОГОНЯ : Александр Дон
 18  Глава 17 УЧЕНИК ЧАРОДЕЯ : Александр Дон  19  Глава 18 БРИГАДА : Александр Дон
 20  Глава 19 СВОЙ СРЕДИ ЧУЖИХ, ЧУЖОЙ СРЕДИ СВОИХ : Александр Дон  21  Глава 20 ЦЕНТРОВОЙ КОНСИЛИУМ ИЛИ ВРАЧЕБНОЕ ТОЛКОВИЩЕ : Александр Дон
 22  Часть вторая ИСПОЛНЕНИЕ ЖЕЛАНИЙ : Александр Дон  23  Глава 22 АТАМАН : Александр Дон
 24  Глава 23 ЗАГАДКИ И ОТГАДКИ : Александр Дон  25  Глава 24 ПЕРВОЕ ЗАДАНИЕ : Александр Дон
 26  Глава 25 ПОЭТЫ И ПОНТЫ : Александр Дон  27  Глава 26 ПРОРОЧЕСТВА НУНСТРАДАМУСА : Александр Дон
 28  Глава 27 И СНОВА ЗДРАВСТВУЙТЕ! : Александр Дон  29  Глава 28 КАПРИЗЫ СУДЬБЫ : Александр Дон
 30  Глава 29 ОБЩЕСТВО СЕМИМЕДИЙСКИХ ЭМАНСИПИРОВАННЫХ ЖЕНЩИН : Александр Дон  31  Глава 30 ИСПОЛНЕНИЕ ЖЕЛАНИЙ : Александр Дон
 32  Глава 21 ТАЙНА СТАРОГО ЗАМКА : Александр Дон  33  Глава 22 АТАМАН : Александр Дон
 34  Глава 23 ЗАГАДКИ И ОТГАДКИ : Александр Дон  35  Глава 24 ПЕРВОЕ ЗАДАНИЕ : Александр Дон
 36  Глава 25 ПОЭТЫ И ПОНТЫ : Александр Дон  37  Глава 26 ПРОРОЧЕСТВА НУНСТРАДАМУСА : Александр Дон
 38  вы читаете: Глава 27 И СНОВА ЗДРАВСТВУЙТЕ! : Александр Дон  39  Глава 28 КАПРИЗЫ СУДЬБЫ : Александр Дон
 40  Глава 29 ОБЩЕСТВО СЕМИМЕДИЙСКИХ ЭМАНСИПИРОВАННЫХ ЖЕНЩИН : Александр Дон  41  Глава 30 ИСПОЛНЕНИЕ ЖЕЛАНИЙ : Александр Дон



 




sitemap  

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение
WhatsApp +79193649006 грузоперевозки по Екатеринбургу спросить Вячеслава, работа для водителей и грузчиков.