Фантастика : Юмористическая фантастика : Глава 16 ТЫКВА : Пирс Энтони

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18

вы читаете книгу




Глава 16

ТЫКВА

Возможность мчаться как ветер не могла не радовать изрядно намучившуюся продираясь сквозь заросли Ким, однако как бы ни нравились ей кони вообще и кентавры в частности, она чувствовала, что будет рада не в меньшей степени, когда эта скачка кончится. Не будучи умелой наездницей, она довольно быстро натерла с внутренней стороны ноги и отбила мягкое место. Какова же была ее досада, когда кентавры ни с того ни с сего понеслись еще быстрее.

— В чем дело?

— Нада увидела что-то на обочине и попросила нас живее проскочить мимо. А я толком и не разглядел, что там было: вроде как люди, пойманные в большой сачок.

Ким, само собой, ничуть не хотела угодить в какой-то там странный сачок и не имела ничего против того, что они оставили его позади, вот только решение это предпочла бы принять сама. Кто, в конце концов, здесь игрок, она или Нада? Все-таки Нада берет на себя слишком много, хотя не исключено, что так ведут себя все принцессы. До сих пор Ким с принцессами дела не имела, да ее и не тянуло. Она и игру предпочла бы пройти до конца с Дженни и согласилась на обмен спутниками лишь по просьбе Дага.

— Ну теперь-то сачок остался позади, — сказала она. — Можем мы не нестись сломя голову, а ехать чуточку помедленнее?

Кентавры сбавили аллюр, тряска уменьшилась, и Ким снова смогла сосредоточиться на своих мыслях. Похоже, игра шла неплохо, и она успешно продвигалась к своей цели. Правда, она чуточку жалела о разлуке с Дагом, хотя умом и понимала, что едва ли смогла бы произвести на него нужное впечатление. И вообще, он наверняка такой же тупой и самодовольный, как большинство мальчишек его возраста. А что собой хорош, так это еще хуже. Эти красавчики думают, будто все девушки только и мечтают повеситься им на шею.

Прекрасно отдавая отчет в полной справедливости приведенных соображений, Ким тем не менее в глубине души не могла не признаться себе, что представься ей такая возможность (повеситься на шею), она бы постаралась ее не упустить. И уж во всяком случае не могла запретить себе мечтать о чем-нибудь вроде случайной встречи или мимолетного поцелуя.

Ну а пока ей приходилось довольствоваться общением с Грезой. Ким держала собаку перед собой, что было непросто, если учесть, что ее вес составлял больше половины веса девушки. Тряска нравилась Грезе не больше, чем ее хозяйке, однако собака не скулила и не вырывалась. Поведение Грезы вообще отличалось сдержанностью, однако Ким уже научилась распознавать ее настроение по положению ушей или движениям хвоста. В любом случае было ясно, что собака рада возможности быть вместе с Ким, стремится помогать ей во всем и ради нее готова смириться с куда большими неудобствами, чем верховая езда.

По траве скользнула стремительная тень, и Ким, подняв голову, увидела виверна — небольшого крылатого дракона. Тот с интересом присматривался к наездницам, но лишь до того момента, как оба кентавра взяли в руки луки и наложили стрелы на тетивы. Интерес хищника мигом улетучился, а вдогонку за интересом улетел и он сам. Кентавры невозмутимо вернули луки в чехлы, а стрелы в колчаны. Похоже, они не опасались чудовищ, чего нельзя было сказать о самих чудовищах. Тропа не была зачарованной, однако желающих померяться силами с двумя вооруженными кентаврами не находилось.

Но через некоторое время один из них стремительно выхватил лук и метким выстрелом сразил какое-то несуразное маленькое существо, похожее на ящерицу с петушиными крыльями и гребешком.

— Зачем было убивать ящерку? — спросила Ким. — Она, конечно, противная, но ведь маленькая. Вреда от нее никакого.

— Это от василиска-то никакого вреда? Да он собирался на нас взглянуть, — промолвил второй кентавр.

Ким похолодела. Она читала о василисках. Эти крылатые ящерицы убивали взглядом, однако кентавр пристрелил чудовище словно бы между делом, а его спутник настолько полагался на меткость товарища, что даже не стал натягивать лук.

Через некоторое время кентавры замедлили бег.

— Замок Доброго Волшебника перед вами, — сказал Ким кентавр, на котором она ехала. — Мы свое дело сделали, а вот вам, чтобы попасть туда и получить Ответ, придется еще преодолеть три препятствия. Желаю удачи.

— Спасибо, — ответила Ким, неуклюже слезая на землю. Нада спешилась с изысканной, свойственной змеям и принцессам, грацией. Кентавры развернулись и, даже не передохнув, ускакали назад. Обещание свое они выполнили, а усталость и прочие проявления слабости этот народ презирал почти так же, как и магию.

Ким, Нада и Греза остались перед замковым рвом. Ровное чудовище со скучающим видом зевало во всю пасть: оно не думало, что просители сунутся в воду, поскольку мост был опущен.

Правда, чтобы взойти на него, следовало миновать гигантскую разваленную пополам сливу. Но ладно бы только сливу: между двумя половинками фрукта сидел весьма злобный с виду зубастый зубр.

— Р-р-р… зарычал он, показав острый зазубренный зуб.

— Вообще-то я могла бы превратиться в гигантскую змею и попробовать прогнать его шипением, — сказала Нада.

— Мне кажется, что это было бы не по правилам, — возразила Ким. — Это ведь испытание, и, стало быть, преодолевать его следует игроку.

Это была правда, но не вся. Ким хотела действовать самостоятельно: слишком уж часто Нада брала инициативу на себя.

Нада молча пожала плечами.

— Интересно, что эта зверюга хочет? — пробормотала, размышляя вслух, Ким. — Загнать меня в сливу и слить в ров, где я буду проглочена ровным чудовищем?

Она уже достаточно хорошо освоилась в игре, чтобы понимать: любое препятствие, сколь бы трудным оно ни казалось, преодолеть можно. Нужно только сообразить как.

Зная по опыту, что ключ к победе должен находиться где-то неподалеку (главное — понять, что это именно он), девушка огляделась по сторонам, и ее внимание привлек большой короб. Она сама не знала, что ожидала там увидеть, — в голове теснились всякие мысли, связанные с зубрежкой, но внутри оказались кисточка и большая банка с надписью: «Краска Ч/Б. магич.».

Ким задумалась. Очень глубоко задумалась. На это у нее имелись две весьма веские причины. Во-первых, она понятия не имела, как можно одолеть зубра с помощью хоть самой магической-размагической краски, а во-вторых, не представляла себе, какой цвет может быть обозначен буквосочетанием Ч/Б. Поскольку размышлять над двумя проблемами одновременно представлялось весьма затруднительным, девушка начала со второй, с цвета краски. А присмотревшись к колеру банки, пришла к выводу, что содержимое ее едва ли является черепахово-бледным или червиво-бриллиантовым. Краска была черно-белой. Поняв это, Ким тут же сообразила, что ей делать.

Схватив кисточку в одну руку, а банку в другую, она смело направилась к зубру.

— У-у-у! — подал угрожающий голос зверь, но девушка обмакнула кисточку в краску и полоснула его по морде.

Грозное «У-у-у» сменилось испуганным «Я-е-е!».

— А-а-а! — завопило животное, когда его полоснули краской во второй раз, а после еще нескольких взмахов кистью повалилось набок и забило в воздухе копытами. Спустя мгновение это было уже совсем другое животное, больше похожее не на быка, а на лошадь, то ли черную в белую полоску, то ли белую в черную.

— Что ты сделала? — поинтересовалась Нада. — И что это за зверюга?

— Я покрасила зубра черно-белой краской, сменила «у» на «е» и добавила «а». Иными словами, превратила зубра в зебру.

— Но с чего ты взяла, что эта твоя зебра пропустит нас, а не столкнет в сливу, чтобы мы слились в ров?

— Да потому, что у нас в Обыкновении зебра это знак перехода.

— Так то в Обыкновении.

— Каламбур везде каламбур.

Ким оказалась права. Слива сама собой растеклась по земле и слилась в ров, а зебра покатилась кувырком по мосту, оставляя на настиле отметины в виде полосок.

Девушкам и собаке оставалось лишь ступать по этим полоскам.

Впрочем, ушли они недалеко. На середине моста зебра оборвалась у подножия здоровенного стула, на котором восседала весьма неряшливого вида птица. Хуже всего, однако, было то, что стул покрывал нестерпимо вонявший птичий помет.

— Вам не пройти! — ехидно ухмыльнулась птица. — Сунетесь, так я сделаю свой стул жидким — вовек не отмоетесь.

— Фу! — сморщила носик Нада. — Я туда не пойду. Принцессам не положено соприкасаться с нечистотами.

Греза принцессой не была, однако вперед тоже не рвалась.

Ким растерянно оглянулась и вдруг устремилась назад. Нада с Грезой поспешили за ней к стоявшему возле рва приземистому возу. Девушка, ничего не объясняя, стала закатывать его на мост, и Наде не оставалось ничего другого, кроме как помочь ей. Как только воз оказался рядом со стулом, птица, издав недовольный крик, подхватила стул когтями, швырнула на воз и улетела.

— Я поняла, — сказала Нада, посмотрев на, Ким с уважением. — Стул — это то, из чего состоит навоз, вот он и оказался на возу. Но воз и ныне там, на мосту. Куда он отсюда денется?

— А как можно назвать воз по-другому? — спросила Ким.

— Ух ты, а ведь точно! — воскликнула Нада. — Это же подвода!

Подвода заскрипела колесами и скатилась с моста под воду.

На самом мосту больше препятствий не было, но сойти с него на берег оказалось невозможно: путь преграждала… сначала Ким показалось, что это ощерившая пасть баррикада, потом — что сооруженная из чего попало барракуда, но при ближайшем рассмотрении препятствие оказалось кучей, в которой, перепутавшись и беспорядочно размахивая торчащими в разные стороны ногами и руками, барахтались люди. И не только люди — особенно выделялись огромные плоские ступни гоблинов.

Ким завертела головой, но на сей раз не увидела поблизости ничего заслуживавшего внимания. Потом взгляд ее упал на Грезу — вдруг хоть собачка что-нибудь углядит, — и оказалось, что та обнюхивает какой-то овощ. Без особой надежды девушка подняла его — это оказалась репа — и машинально почесала.

В тот же миг ее осенило.

— Эта куча-мала! — воскликнула она, указывая на хаотическое переплетение тел. — Очень мала!

Куча стала стремительно уменьшаться, и вскоре оказалась столь мала, что через нее можно было просто перешагнуть. Путь был открыт.

Правда, ворота замка оставались закрытыми. Ким постучалась, и створки распахнулись. В проеме стояла миловидная девушка лет восемнадцати: волосы ее гармонировали по тону с коричневыми туфлями, а глаза с розовым платьем. Что несколько удивляло.

— Чем могу помочь? — учтиво поинтересовалась девушка.

— Э… меня зовут Ким, я… это… участвую в игре и хочу встретиться с Добрым Волшебником, чтобы узнать, как мне раздобыть приз. Это можно?

— Конечно, — улыбнулась девушка. — Ты одна?

— Конечно, нет, — фыркнула Ким. — Не видишь, что ли?

— Нет, — ответила привратница. — Наверное, мне следовало сказать тебе сразу… я Вира, подружка сына Доброго Волшебника. Я слепая.

Ким почувствовала, что краснеет. Ну кто, спрашивается, тянул ее за язык?

— Со мной Нада, принцесса нагов, и собака Греза.

— Неужто настоящая собака? — восторженно воскликнула Вира. — Это ведь такая редкость. Правда, в замке порой подрабатывает пес Цербер, но сейчас он в отлучке. А твою собачку можно погладить?

— Вообще-то она не слишком жалует незнакомцев, — ответила Ким, чувствуя еще большую неловкость, чем когда ляпнула глупость насчет зрения.

Однако Греза, виляя хвостом, шагнула вперед и не стала противиться, когда Вира ее погладила.

— Ты, должно быть, знаешь подход к животным, — изумленно пролепетала Ким.

— Таков мой талант, — скромно ответила слепая девушка. — Животные меня очень любят. Однако, — она выпрямилась, — не стану тебя задерживать. Пойдем к Айви.

— К принцессе Айви? Я была бы рада ней познакомиться, но у меня Вопрос к Доброму Волшебнику.

— Айви следит за Книгой Приемов. Раньше ее вели жены Хамфри, но они все время меняются, и от этого возникает путаница. Айви сделает соответствующую пометку и скажет тебе, когда твоя очередь на прием.

«Ну конечно, — подумала Ким, — опять я не то сморозила. Нет чтобы помолчать».

Она плотно сжала губы и вместе с Надой и Грезой последовала за привратницей. Та привела их в кабинет, где за большим письменным столом сидела, делая карандашом пометки в толстой книге, молодая женщина.

— Ты ведь принцесса! — воскликнула Ким, забыв о своем намерении попридержать язык. — Чудно видеть, как настоящая принцесса занимается канцелярщиной.

— А ты, надо думать, игрок, — с улыбкой отозвалась Айви, оторвавшись от книги.

— Она игрок, а я спутница, — промолвила Нада. — Привет, Айви.

— Ой, Надушка! — Айви, с вовсе не подобающей принцессе резвостью, вскочила из-за стола и бросилась подруге на шею. — Где ты пропадала? Тебя уже несколько месяцев не видно.

— Да вот, глотнула в тыкве вина и оказалась виновата. Теперь отрабатываю вину, участвуя в игре в качестве спутницы. Вот пришла к тебе с Ким.

— Ким хочет задать Вопрос Доброму Волшебнику, — вставила Вира.

— Ну да, конечно… Сейчас взгляну.

Подойдя к столу, Айви перелистала книгу и сказала:

— Ким, тебе назначено через час. Как раз успеешь перекусить и привести себя в порядок.

— Я отведу их к Маре-Энн, — сказала Вира.

— К кому? — переспросила Ким.

— Это дежурная жена Доброго Волшебника, — пояснила Вира, уверенно двинувшись по коридору. Очевидно, Вира так хорошо ориентировалась в замке, что ей не было нужды видеть дорогу очами. — Она была его первой любовью, но женой стала только пятой с половиной, потому что вышла за него не сразу. Ее талант — вызывать копытных.

— А ведь точно, — припомнила Ким, читавшая в книжке и про Мару-Энн, и про Виру.

Последнюю погрузили в сон ее же родные, по той простой причине, что не видели в слепой девочке никакого проку. К счастью, в Сонном Царстве ей довелось познакомиться с семьей Хамфри и благодаря этому знакомству вернуться в Ксанф. Странно, но хотя Ким вроде бы прочитала о Ксанфе все, что только было написано, при встрече персонажи из любимых книг казались ей… какими-то другими. Впрочем, так оно, надо полагать, и было. Живой человек всегда отличается от своего описания, пусть даже самого лучшего.

Мара-Энн сидела на кухне, где выпекала печенье в форме единорогов. Вообще-то на берегах Выпечной реки печенья растет сколько угодно, но вдали от нее его бывает проще испечь, чем вырастить. Пятая с половиной жена Хамфри была миловидной и совершенно обычной с виду пожилой женщиной. Ким же, по книжкам, помнила ее юной красоткой с каштановыми локонами и карими глазами в тон хвостам и гривам единорогов, которых она в ту пору легко вызывала. И с ногами изумительной формы, образовавшейся из-за привычки ездить на этих единорогах верхом. Мара-Энн повстречалась с Хамфри и полюбила его, когда оба они были моложе, чем Ким сейчас, но единороги ни за что не хотели выдавать девушку замуж, ведь в этом случае она лишилась бы невинности, а стало быть, и их общества. То была весьма трогательная, даже душещипательная любовная история. В результате возлюбленные расстались, и Хамфри, хоть и продолжал любить Мару-Энн, женился на демонессе. А бедняжка Мара-Энн умчалась на верном единороге, с развевающимися волосами и глазами, полными слез…

Ким встрепенулась, осознав, что стоит посреди кухни, и все на нее смотрят.

— Прошу прощения, — пробормотала она. — Мне тут привиделось…

— Конечно-конечно, — ласково промолвила Мара-Энн. — Здесь сейчас Ромашка, она и навеяла тебе этот сон. Кстати, я от нее услышала и про грезу с пузырьками. Это тоже ее копыт дело.

— Да, — кивнула Ким. — Это было странное видение, еще более странным образом воплотившееся в жизнь. В результате у меня осталась овеществленная Греза, — она погладила собаку и продолжила: — А сейчас, только что, она показала мне тебя молодой. Молодой и красивой… — Ким осеклась, поняв, что опять допустила бестактность. — Ох, прости, пожалуйста. Я не хотела сказать, что сейчас ты…

— Сейчас я гораздо более счастлива, чем была тогда, — прервала ее Мара-Энн. — Правда, единороги, по причине утраты невинности, со мной больше не водятся, но есть ведь и другие копытные. Они не оставляют меня своим вниманием.

И она с довольным видом погладила Ромашку. Легендарная дневная кобылица встряхнула невидимой гривой и навострила невидимые уши. Потом она сорвалась с места и, проскочив сквозь стену, исчезла. Поняв, что лошадка поспешила к кому-то со светлой грезой, Ким по-доброму позавидовала этому человеку.

По предложению Мары-Энн Ким и Нада вышли в сад, полный раскидистых туалетий, умывалий и гардеробий, что позволило им привести себя в порядок. Чистые и посвежевшие, они вернулись на кухню, где радушная хозяйка предложила им подкрепиться пищевой цепочкой, оставленной конем-призраком. Ким знала, что эти лошади носят цепи, но весьма удивилась, услышав, что они бывают съедобными.

Пищевая цепочка, как оказалось, состояла из разных по фактуре и вкусу звеньев — мясных, мучных, овощных, фруктовых и так далее. Отломив колбасную секцию, Ким угостила Грезу, принявшую угощение весьма благосклонно.

Тем временем приблизился назначенный час, и Вира повела просительницу в каморку Доброго Волшебника. Идти туда пришлось по темным, путаным переходам, но слепая девушка дорогу прекрасно помнила, а полный мрак не имел для нее никакого значения. Наконец Ким вошла в тесную комнатушку, где, скрючившись над огромным томом, сидел сморщенный, похожий на гнома человечек.

— Отец Хамфри, к тебе игрок Ким из Обыкновении, — доложила Вира.

— Угу, — хмыкнул угрюмый гномик, однако когда он посмотрел на Виру, в уголках его глаз промелькнуло нечто похожее на улыбку. Ким поняла, что он заботится о девушке и относится к ней очень хорошо, но старается не подавать виду.

— У меня есть Вопрос, — промолвила Ким, — но не знаю, имею ли я право его задать ввиду невозможности отработать Ответ. Я из Обыкновении и вряд ли смогу задержаться здесь на целый год.

— Отработка Ответа за игрока входит в обязанности спутника, — буркнул Хамфри. — Тут все давно согласовано и улажено. Спрашивай и проваливай.

Ким открыла было рот — и тут же закрыла, сообразив, что встретилась с очередным испытанием. Вопрос о призе напрашивался сам по себе, но за последнее время (особенно после встречи с Дагом) как раз этот вопрос стал волновать ее гораздо меньше. Теперь ей хотелось спросить о том, что не относилось к игре. Только вот разрешается ли это правилами?

А впрочем, какая разница? Она вовсе не обязана добиваться приза и вправе задать Вопрос по своему усмотрению. А если в результате и вылетит, значит, так тому и быть. Замешкавшись примерно на две трети мгновения, девушка выдала свой вопрос:

— Как мне получить то, чего я больше всего желаю?

— Желаю у нас на «Ж», — пробормотал Хамфри, листая свой фолиант. — Так… жабы, жабры, жадины… Ага, желания. Разновидности: плотские, скотские… хм, вроде не то… Ага, похоже, вот это… девушки, игроки, Ким…

Волшебник поднял глаза.

— Ну да, ты и есть Ким. Твое самое заветное желание недавно изменилось.

Девушка не могла не признать, что справочник у старого сморчка что надо.

— Боюсь, что да. Но разве это…

— Это не имеет никакого значения, — махнул рукой волшебник. — Отправляйся в тыкву, там и получишь что тебе надо.

Греза завиляла хвостом.

— В тыкву? — растерянно переспросила Ким.

— Ну не в брюкву же, — буркнул Хамфри, снова уставясь в книгу. — Ты же не за брюками отправляешься.

— Тебе надо в Сонное Царство, а попасть туда можно через глазок гипнотыквы, — пояснила Нада. — Тыкву я для тебя найду.

Ким, однако же, знала и про владения Коня Тьмы, и про то, как туда попадают. Удивление ее проистекало от непонимания того, каким таким хитрым манером Сонное Царство может помочь ей в осуществлении желания, которое не только к снам, но и вообще к этой игре не имело ни малейшего отношения. Впрочем, возможно, о ее подлинном, не предусмотренном программой желании игра попросту не догадывается. Какое ей дело до чувств, относящихся не к сказочной, а самой что ни на есть реальной действительности?

— Спасибо, — промолвила она, стараясь не выдать разочарования. — Я непременно там побываю.

Впрочем, ее учтивость пропала втуне. Хамфри зарылся в текст и уже не обращал на нее ни малейшего внимания.

Когда они спускались по каменным ступеням, заговорила Нада:

— Знаешь, Ответы Доброго Волшебника частенько кажутся поначалу туманными, невразумительными, а то и просто нелепыми, но на поверку всегда оказываются точными. Я ничуточки не сомневаюсь, что раз он так сказал, то ты и вправду можешь осуществить самое заветное желание, побывав в Сонном Царстве. Так и со мной было.

— Спасибо, — сказала Ким и ей, но сомнения ее вовсе не развеялись.

— Волшебник Грей Мэрфи как раз вчера принес три свежие тыквы, — сказала Вира. — Они сейчас в гостиной.

— Значит, вы еще вчера знали, что они потребуются? — спросила Ким.

Не то чтобы это произвело на нее особое впечатление, скорее она просто смирилась с неизбежным. Видимо, для игроков, прошедших путь до замка, программа предусматривает стереотипный Ответ, переводящий их на следующий уровень игры. Наверное, этот этап происходит в тыкве, и там действуют правила Сонного Царства. Ну что ж, надо будет их припомнить. В конце концов, компьютерные программы пишутся не в расчете на взбалмошных идиоток вроде нее, которые в ходе игры меняют одно желание на другое, вдобавок еще и к этой игре не относящееся.

Вира проводила их в гостиную и, показав три лежащих на полу тыквы, предупредила:

— Заглядывая в глазок, вы должны держаться за руки, иначе окажетесь в разных местах.

— Слушай, а ты-то как туда угодила? — спросила Ким. — Ты ведь слепая.

— Ну… есть и другие способы. Усыпили-то меня в гробу, причем в волшебном, так что его магия перенесла мою душу в Сонное Царство.

По мнению Ким, все это походило на реальную смерть. С другой стороны, про сон в гробу ей тоже случалось слушать, да и вообще… На сей раз девушка сумела-таки воздержаться от ненужных комментариев и обернулась к Наде.

— Слушай, ты вроде бы уже заработала себе в тыкве неприятности, стоит ли соваться туда снова? Я знаю тамошние законы и могу справиться сама.

— Нет, я с тобой! — возразила Нада с каким-то озлобленным упорством.

Ким это показалось странным, но она, будучи больше озабоченной своими собственными проблемами, просто махнула рукой.

Все трое, считая собаку, легли на матрасы. Одной рукой Ким сжала руку Нады, другой лапу Грезы, и Вира безошибочно развернула первую тыкву глазком к лицу обыкновенки. Слепота ничуть не мешала ей справляться с этим делом не хуже зрячей. «Даже лучше, — сообразила Ким, — любая зрячая рискует оказаться захваченной глазком, а вот Вире этого бояться не приходится».

В следующий момент все мысли о Вире вылетели из головы Ким, уступив место испугу: она обнаружила себя на мрачном поле, посреди еще более мрачного кладбища. Совладав с растерянностью, обыкновенка решила, что попала в место обитания ходячих скелетов. Ну что ж, с ними тоже можно иметь дело, хотя она предпочла бы попасть к молочной реке с кисельными берегами или на пастбище ночных кобылиц.

Почти в то же мгновение рядом с ней объявилась Греза.

— Грезушка, милая! — воскликнула Ким. — Я даже не спросила тебя, хочешь ли ты пойти со мной. Но ведь правда хорошо, что мы не разлучились?

Она погладила собаку, которая лизнула ей руку. Следом материализовалась Нада.

— Ночное кладбище, — пробормотала она без особого энтузиазма. — Не скажу, чтобы это местечко относилось к числу моих любимых.

— Я тоже не любительница кладбищ, — призналась Ким, — но ведь это всего лишь отправная точка следующего этапа игры. Приз может находиться в каком-нибудь другом месте.

— Но где бы он ни оказался, он будет огражден самым сложным испытанием, — напомнила Нада таким тоном, что Ким стало чуточку не по себе, хотя в чем причина, она сказать не могла.

В конце концов, до сих пор Нада добросовестно исполняла свои обязанности, а некоторые ее странности вполне объяснимы. Принцесса, она где угодно принцесса.

— Ну что ж, приступим к поискам, — промолвила Ким, подумав, что Ответ Доброго Волшебника (как, впрочем, и многое другое в Ксанфе) мог считаться правдивым именно потому, что позволял более чем широкое толкование. Однако, даже если этот этап сложнее, игра остается игрой и не предлагает непреодолимых испытаний. Какой-нибудь намек, наводка, ключ к правильному образу действий — что-нибудь да найдется. Главное не проглядеть.

Однако стоило им направиться к выходу с кладбища, как их окликнул ходячий скелет:

— Привет, девушки. Что-нибудь ищете?

Ким поняла, что путь через кладбище предусмотрен программой и избежать его не удастся.

— Привет, — отозвалась она, поворачивая назад. — Я Ким из Обыкновении, участница игры. Ищу приз.

— Да ну? — ошарашенно громыхнул костями скелет. — Приз? Здесь? А я-то думал ты явилась за тем, чего больше всего желаешь.

Судя по тому, что он сказал «думал», а не «думала», то был скелет мужского пола. Говорят, их еще можно отличить по числу ребер, но считать ребра на ходу у ходячего скелета — дело неблагодарное.

— Ну… вообще-то я задавала Вопрос как раз об этом, — удивленно призналась Ким. — Но ты откуда знаешь?

— Тьфу, вот ведь лопухнулся! — добродушно выругался скелет. — Мне не следовало тебе ничего говорить, просто подвести к испытанию, но я был сбит с толку твоим заявлением насчет приза. Прошу прощения.

И тут Ким осенило.

— Ты ведь Косто! — воскликнула она.

— Ну вот! — скелет огорченно постучал костями. — Как ты догадалась?

— Я тебя видела в комнате ожидания для спутников, — ответила девушка, не удержавшись от, улыбки. — Думаю, что все, кого не выбрали в спутники, исполняют в игре эпизодические роли и, само собой, им поручают то, что ближе к их основной специальности.

— Ты права, — согласился Косто. — А вот я не скелет, а первостатейный лопух. Нет бы дураку облик сменить. Но надеюсь, ты простишь мне эту оплошность?

— С превеликим удовольствием, — искренне ответила обыкновенка. — Я очень рада тебя видеть. Мне случалось про тебя читать, и у меня такое чувство, будто мы знакомы.

— Приятно слышать, — откликнулся Косто. — А вот с принцессой Надой мы и вправду знакомы, познакомились, когда ей было лет восемь.

— Вообще-то на самом деле мне было четырнадцать, — промолвила Нада. — Я вынуждена была притворяться маленькой из-за принца Дольфа: ну каково было бы девятилетнему мальчишке заполучить почти взрослую невесту. Он очень огорчился, когда узнал правду.

— Ну ничего, главное, все хорошо кончилось, — сказал скелет. — Не в обиду тебе сказано, но Электра ему больше подходит.

— Какие там обиды, ты совершенно прав, — согласилась Нада. — Я все равно никогда бы не смогла полюбить юношу, который моложе меня.

— А вот с этой особой, — промолвил Косто, указывая на Грезу, — мы, кажется, незнакомы.

— Это Греза, моя собака, — сказала Ким, ощущая прилив горечи.

Она привыкла к собаке, успела полюбить ее и, хотя умом понимала, что это всего лишь персонаж игры, о неизбежном расставании думала с болью. И доверяла Грезе куда больше, чем Наде.

— Хм, — проскрипел Косто, — должен признаться, что я не очень хорошо представляю, что делать дальше. По сценарию мне следовало тебя испугать, но какие тут страшилки, раз ты меня узнала.

— Ну и ладно, — махнула рукой Ким. — Давай тогда просто посидим и поболтаем.

— Эй, — вмешалась Нада, — я не уверена, что это разрешается правилами.

— Пошли они на фиг, эти правила, — заявила Ким. — Если мне не удастся осуществить самое заветное желание, то я хочу получить от игры все возможное удовольствие.

Она уселась на мраморную могильную плиту. Греза улеглась у ее ног.

— Слушай, Косто, — промолвила девушка, — мне хотелось бы узнать, откуда пошел ваш род. Вряд ли ваши предки с самого начала были скелетами.

— Вообще-то это не самая приятная история, — промолвил Косто, пожав костяными плечами. — Вряд ли она тебе понравится.

— Ничего, я послушаю, — сказала Ким, устраиваясь поудобнее. Она твердо решила вести себя так, как ей хочется, а что из этого выйдет — будет видно. Не исключено, что ей даже удастся как-нибудь обхитрить программу и добиться… неважно, чего, главное — своего.

— Ладно, будь по-твоему. В прежние времена, до того как Конь Тьмы овладел магией гипнотыквы, многие люди оказывались в плену глазка, не зная, что существует простой способ освобождения — достаточно, чтобы кто-нибудь сдвинул в сторону или тыкву, или лицо. В результате пленники Царства Снов оставались таковыми навечно. Телесно они пребывали снаружи, не ели и не пили, а потому должны были умереть. Парадокс заключался в том, что умереть по-настоящему им не удавалось, поскольку их души пребывали в тыкве, однако их облик в Сонном Царстве постепенно изменялся. Надеюсь, ты меня понимаешь; ты выглядишь здесь точно так же, как и снаружи, а они, эти несчастные, снаружи… хм… ветшали. Мир тыквы оказался населенным сначала разлагающимися трупами, а потом и скелетами. Сами они сильно переживали по этому поводу: больше всего их огорчало лишение тех элементов плоти, которые составляли различие между мужчинами и женщинами. Но проблема заключалась не только в этом, тыквы, при всей своей магии, являлись живыми овощами. Достигнув зрелости, они лопались, и пленники оказывались на свободе. Однако снаружи они уже умерли, а потому, освободившись окончательно, прекращали существование. Просто исчезали из мира снов. Таким образом, судьба их была более чем незавидной: угодив в плен, они неминуемо истощались, превращались в скелеты, а потом исчезали.

Но однажды мужской и женский скелеты разговорились и почувствовали друг к другу симпатию, переросшую со временем в любовь. Общение это первоначально носило сугубо духовный характер, поэтому состояние тел не так уж отвращало их друг от друга. А потом и вовсе перестало. Ну, а где любовь, там и дети. Первая пара скелетов… хм… нашла способ изготовить скелет младенца. Это было непросто, поскольку им пришлось использовать кости собственных тел, что, понятное дело, не облегчало их существования. Однако им удалось совершить великое деяние, положить начало новой разновидности разумных существ. Разумеется, они поделились своим открытием с другими скелетами, и те тоже начали создавать собственных отпрысков. Родители ничего не рассказывали маленьким скелетикам о неизбежном исчезновении. «Зачем огорчать детишек? — думали они — Пусть радуются своей недолгой жизни». Чтобы скрыть от малышей неприглядную истину, они постарались представить жизнь в Сонном Царстве как нечто совершенно естественное, разработали особую мифологию и придумали историю.

При этом взрослые скелеты не сообразили, что их отпрыски не происходили из Ксанфа, не были изначально существами из плоти и крови, а стало быть, не могли исчезнуть, когда лопалась та или иная тыква. Ведь в действительности глазки тыкв есть не более чем скважины, переносящие сознание пленника в Сонное Царство точно так же, как глаз передает изображение в мозг, и население тыкв пребывает в них не в большей степени, нежели образы в глазных яблоках. Наружных тел эти маленькие ске-летики не имели, но в своем мире — мире, который для них был единственно своим! — они оказались способными к росту. Правда, не таким способом, как обычные дети, скелеты ведь ничего не едят и, прошу прощения за вульгарность, ничего не выделяют. Дети стали увеличиваться в размерах, присоединяя к своим телам случайно найденные кости. Заметив это, родители стали добровольно отдавать им свои кости, которым в противном случае пришлось бы в свое время просто исчезнуть. Таким образом достигло зрелости первое поколение уроженцев Сонного Царства, никогда не бывавших во внешнем мире. Они стали воспринимать его как так называемый «Тот Свет», ужасное место, где обитают пародии на скелеты, облеченные безобразной плотью. Со временем стало ясно, что в дело можно пускать не только человеческие кости, к тому же из костей можно составлять самые разнообразные комбинации. Причем не только индивидуальные: мы, например, можем соединяться в цепочки, что весьма удобно, когда приходится преодолевать утесы или пропасти.

Одновременно существенные перемены произошло и в самом Сонном Царстве, пришедший к власти Конь Тьмы стал направлять в Ксанф ночных кобылиц с кошмарными снами. Спрос на эту продукцию был огромный, слишком многие имели нечистую совесть, и дурные сны шли нарасхват. Дело стало расширяться, сны становились все более разнообразными и причудливыми, давая населению тыквы работу. Многие освоили профессии художников, декораторов, костюмеров и гримеров, другие занялись организацией постановок, кто-то стал писать сценарии, а некоторые подались в актеры. Сонное Царство стало полноценным миром.

Косто немного помолчал, а потом продолжил:

— Таковым оно и остается для большинства представителей моего племени. Но я, в силу превратностей судьбы и под воздействием магии, потерялся в тыкве и, будучи вызволен одним благородным огром, угодил во внешний мир. Оказалось, что, несмотря на неприглядность внешнего облика его обремененных вульгарной плотью обитателей, сам он не так уж ужасен. По правде говоря, я освоился в нем настолько, что даже стал предпочитать его родине. Ну а потом Скриппи Скелли изгнали из тыквы за несанкционированное вмешательство в дурной сон, который она считала неправильным. В результате она познакомилась и с внешним миром, и со мной. Теперь у нас уже двое детей — мальчик и девочка — прелестные, милые скелетики. Им тоже нравится жить снаружи.

— Это прекрасно, — сказала Ким. — Я очень рада за тебя и твою семью, но мне кажется, что у вас, скелетов, нету душ. Как же вы здесь без них обходитесь?

— Да, это затруднительно, — отозвался Косто. — Выкручиваемся как можем; в душ ходим, духами душимся… — он затрясся, давая понять, что это следует воспринимать как шутку. — Вообще-то, конечно, любому из нас хотелось бы получить половинку души в подарок от кого-нибудь из смертных. Душа все равно потом регенерирует, так что для донора потери никакой, но пока желающих не нашлось. Так что не исключено, что снаружи наш вид обречен на исчезновение. Но уж тебе-то, обыкновенке, до этого точно нет никакого дела. Твоя задача попытаться выиграть, а моя — попробовать тебе помешать. Таковы правила.

— Наверное, ты прав, — вздохнула Ким. — Не скажу, чтобы эти правила меня очень уж радовали, но раз они таковы, поступай как тебе положено. Что там у нас дальше по программе?


Содержание:
 0  Демоны не спят : Пирс Энтони  1  Глава 2 ОГР-ОГРАДА : Пирс Энтони
 2  Глава 3 ПЕРЕШЕЕК : Пирс Энтони  3  Глава 4 ВОДА : Пирс Энтони
 4  Глава 5 ПУТЕР : Пирс Энтони  5  Глава 6 ВОДОРОД : Пирс Энтони
 6  Глава 7 ЧЕРНАЯ ВОЛНА : Пирс Энтони  7  Глава 8 ПУЗЫРИ : Пирс Энтони
 8  Глава 9 ЗЕРНО : Пирс Энтони  9  Глава 10 ПРОВАЛ : Пирс Энтони
 10  Глава 11 ДРАКОН : Пирс Энтони  11  Глава 12 МЕРСИ : Пирс Энтони
 12  Глава 13 ВИРУС : Пирс Энтони  13  Глава 14 ОТСТОЙНИК : Пирс Энтони
 14  Глава 15 ТАЛАНТЫ : Пирс Энтони  15  вы читаете: Глава 16 ТЫКВА : Пирс Энтони
 16  Глава 17 ОСЯ : Пирс Энтони  17  Глава 18 ПРИЗ : Пирс Энтони
 18  ОТ АВТОРА : Пирс Энтони    



 




sitemap