Фантастика : Юмористическая фантастика : Глава 5. ЯНЕ : Пирс Энтони

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17

вы читаете книгу




Глава 5. ЯНЕ

Яне была найденышем. Однажды одна нимфа нашла близ Фавновой горы, видимо, оброненную аистом малютку и принесла ее в Долину нимф.

Ее появление вызвало там настоящий переполох: каждая из нимф хотела понянчиться с младенцем. Девочку уложили в колыбельку, устланную листьями и цветами, и нанесли ей целый ворох сучков молочая.

Легкомысленные нимфы рады были повозиться с любой малышкой, однако было очевидно, что это не маленькая нимфочка, а человеческое дитя. Это не укрылось и от одной наблюдательной болотной мымры. Мымры народ хоть и неказистый, но сострадательный. Зная, что в Долине нимф по ночам действует позабудочная магия, они решили избавить девочку от превращения в красивое и беззаботное, но совершено безмозглое существо. Ночью, когда нимфы погрузились в сон, мымры выкрали дитя, переплыли с добычей болото и устроили ее в своем уютном логовище.

Правда, пребывание девочки среди нимф все равно сказалось на ее памяти. Когда она подросла, память улучшилась, но не восстановилась полностью. Однако мымры сумели внушить своей воспитаннице, что проводить ночи в Долине нимф опасно, и она не делала этого, хотя очень любила бывать там днем. И то сказать — разделять с нимфами их беззаботное веселье было очень приятно.

Правда, будучи человеком, она никогда не участвовала в некоторых забавах, которым предавались нимфы с фавнами, а лишь наблюдала за всем этим со стороны.

Со временем ее воспитатели решили, что раз девочка относится к людскому племени, ее нужно растить не болотной мымрой, а человеком; поскольку лучшими наставниками человеческого рода считались кентавры, они пригласили ей учителя, странствующего ученого по имени Перебрал. (Что или чего он перебрал, когда и с какой целью, никто не знал, да так и не узнал. Точно так же, как никому не ведомо, почему обычные бродяги «болтаются», «шатаются» и все такое, а ученые непременно «странствуют».) Взявшись за дело со всей свойственной его народу ответственностью, Перебрал научил ее говорить на человеческом языке, есть человеческую пищу, расчесывать волосы и носить человеческую одежду. Ей больше не разрешалось резвиться с нимфами голышом: нельзя сказать, чтобы ее это радовало, но Перебрал умел настоять на своем.

Становясь старше, она начинала понимать, в чем особенность жизненного уклада нимф и фавнов. И те и другие были, по существу, беззащитны, но их это ни капли не тяготило. Бывало, что топавший мимо огр хватал нимфу. которая начинала визжать, и откусывал ей голову, после чего она умолкала. Огр уносил ее куда-нибудь в укромное местечко и там съедал, хотя бывало, что не утерпев, съедал по дороге. Нимфам не нравилось, когда с одной из них случалось нечто подобное, но уже на следующий день они напрочь забывали об этом огорчительном происшествии. Бывало, что залетный дракон-огневик поджаривал фавна огнем, или паровик варил его на пару. Фавнов, само собой, это тоже не радовало, но проходила ночь, и они резвились как ни в чем не бывало. Девочка пыталась рассказывать им о вчерашних событиях: слушали ее с интересом, как слушают детишки страшную сказку, но не верили ни единому слову. В конце концов она бросила попытки их переубедить, решив, что, может быть, так для них и лучше. Какой толк от горьких воспоминаний: прошлого ведь все равно не исправить. Правда, самой ей лишаться памяти не хотелось, и в этом смысле она предпочитала жить с мымрами.

— Вообще-то твое место среди людей, — сказал Перебрал, когда она поделилась с ним такими соображениями. — Во-первых, ты из их племени, а во-вторых, внешностью многие из них (я, конечно, говорю о женщинах) не уступают нимфам, а умом иные (тут уж речь больше о мужчинах) приближаются к кентаврам. Помни об этом, когда придет время держать экзамен.

Эти наставления ей запомнились. Правда, когда указанное время пришло, ей не только не дали этот столько раз помянутый экзамен подержать, но даже не показали, как он выглядит, а вместо того задали ей кучу вопросов.

Успешно ответив на многие из них, воспитанница была вознаграждена шипучкой из озера Сода-Пробка, поскольку Перебрал считал, что поощрение усердия в учебе педагогически целесообразно. В переводе с ученого языка на обычный это обозначало, что за хорошую учебу ученикам надо давать что-нибудь хорошее. Яне (мымры назвали так свою воспитанницу, поскольку, когда спросили, как ее зовут, она попыталась ответить «Я не знаю», но запнулась, успев произнести только «Я не…») не видела в этом смысла, поскольку и без того считала учение занятием увлекательным, ведь узнавать новое так интересно.

Когда ей исполнился двадцать один год — эту дату кентавр без труда определил по зубам — мымры решили, что ей пришла пора устроить свою судьбу. И сказали, что ей, такой умнице и красавице, место не в болоте, а среди людей, ее сородичей. Яне, находившая болото совсем недурным местом, а мымр — достойнейшими существами, обратилась за советом к Перебралу, который подтвердил сказанное.

— Ты не мымра и не нимфа, так что тебе не пристало ограничивать свое бытие узкими горизонтами их примитивного существования. Ты должна воссоединиться с сородичами и найти счастье среди них.

— Но я даже не знаю, где их искать! — воскликнула девушка. — Мне неизвестно, где находится Людское болото, Мужская гора или Долина женщин.

— К сожалению, мне тоже не доводилось слышать о таких топонимах, — признался кентавр. — Но ты могла бы поискать не эти места, а замок Доброго Волшебника.

Как я понимаю, он вернулся к своим делам, и ты сможешь узнать у него, как устроить свою судьбу.

— А что, он не занимался своей работой? — спросила она с легкой заинтересованностью.

— Да, несколько лет. Но потом в замке появился исполняющий обязанности, так что Ответ получить можно.

Конечно, тут не обойдется без трудностей. Мало найти замок, нужно еще и попасть туда, преодолев препятствия. К тому же за Ответ ты будешь обязана прослужить Доброму Волшебнику целый год. Но многие считают, что дело того стоит.

Яне уже давно заметила, что Перебрал не любит говорить прямо, предпочитая подводить слушателя к нужному решению исподволь, и полагала, что такая манера выражаться свойственна ученым. Или кентаврам. Или ученым кентаврам. В любом случае ни других ученых, ни других кентавров ей до сих пор встречать не случалось.

Однако ей хотелось услышать четкое наставление.

— Так ты советуешь мне отправиться туда?

Он задумался, поскольку был весьма осторожен в высказываниях и суждениях и не любил однозначности.

Про таких как он принято было говорить «ему копыто в рот не клади», и этого действительно не следовало делать. Из-за противной привычки ковырять копытом во рту Перебралу пришлось покинуть кафедру в Академии и пуститься странствовать. Собственно, лишь благодаря этому мымрам удалось заполучить кентавра в наставники своей питомице. Даже сейчас, при всей однозначности вопроса, он попытался ответить уклончиво.

— Ну, я полагаю, что по здравому рассуждению такой выбор не был бы лишен определенных преимуществ.

Так и получилось, что спустя некоторое время Яне отправилась на поиски замка Доброго Волшебника. В дорогу она захватила подаренную ей мымрами волшебную торбу с нарядным платьем, расческой, сменой того, что не заслуживает упоминания, и волшебным бутербродом, чтобы подкрепиться в пути. На ее запястье красовался защитный магический браслет. Все эти вещи были подобраны нимфами и фавнами, а мымры уберегли их от забвения. Совершенно бескорыстно, потому что сами их использовать не могли.

Печально попрощавшись с добросердечными мымрами (девушка опасалась, что больше с ними не встретится и что сородичи могут не отнестись к ней с таким участием), она ступила на тропу, ведущую в Центральный Ксанф.

И в неизвестность.

Поначалу тропа пролегала по знакомым местам, благо за два десятилетия Яне облазила все окрестности. Она обладала необходимыми для путешественниц знаниями: умела распознавать обманные, ведущие к путанам или логовищам драконов тропы или несъедобные, опасные фрукты — лимонки, ананаки и те же бамбуховые вишни. Но со временем девушка забрела в совершенно незнакомую ей местность и, как назло, оказалась перед развилкой. У нее не было решительно никаких оснований для того, чтобы предпочесть одну тропку другой, но ошибиться и выбрать неверный путь очень не хотелось.

— Она уже не находилась в Долине нимф, где слоняться без дела было нормой жизни. Ей, хоть и со скрипом, удалось добиться от Перебрала совета не терять время попусту, и этому совету она следовала так рьяно, что сомневалась, вправе ли остановиться для удовлетворения естественных потребностей. А вдруг это считается пустой тратой времени? Одной из странностей ее наставника-кентавра являлось то, что сам он эти пресловутые надобности удовлетворял где и когда хотел, но при этом уверял, будто бы человек обязан делать вид, будто ничем таким вовсе никогда не занимается. И ей будто бы нужно поступать также, потому что «с людьми жить — за куст ходить».

Потом на тропе показался гоблин, и Яне решила обратиться к нему. Конечно, гоблины не самый приятный народ, но при правильном подходе и они могут оказаться полезными. Ей пришло в голову, что если ее подход сработает насчет надобностей, о которых будто бы неприлично упоминать, то можно будет спросить у него и по какой тропке лучше пойти.

— Эй, рыгайло, где тут самое неподходящее место, чтобы справить нужду, о которой будто бы неприлично упоминать? — спросила она.

Гоблин уставился на нее, потом огляделся и указал на развесистый куст.

— Да хоть бы и вон там.

Яне скрылась за кустом, но тут же взвизгнула. Потому что Перебрал говорил, что в таких случаях девушкам из людского племени положено визжать.

— Ты куда меня послал? — сердито крикнула она гоблину. — Этот куст щекочется.

— Ясное дело. Это же щекотиха.

— Но это не по правилам. Я спросила тебя, где самое неподходящее место, а ты должен был солгать. Тогда я выбрала бы другое.

— Я и солгал. Самое неподходящее место — вон та душица с плющом. Пристроишься — разом сплющит и задушит.

— Ладно, — махнула рукой девушка, решив, что ее подход все-таки сработал. — А какая из этих троп опаснее?

— Трудно сказать, — насупившись пробормотал гоблин.

— Чего тут трудного. Просто соври, укажи ту, которая лучше.

— Рад бы, но не получается. Они обе плохие.

Это означало, что обе тропы совершенно безопасны.

— Ладно, вопрос снят. Топай дальше, сморкайло.

Гоблин, явно очарованный ее учтивой манерой выражаться, продолжил путь.

Итак, ее замысел удался. Ей вообще многое удавалось, правда, в основном, когда она следовала советам Перебрала. Видимо, кентавр не зря называл себя квалифицированным педагогом, что в переводе с ученого языка на нормальный означало толкового учителя.

Яне выбрала ту тропку, которая, как показалась ей, должна привести в какое-нибудь хорошее место. И верно, к тому времени, когда стало темнеть, она приблизилась к маленькой, но аккуратной хижине. Девушке очень захотелось, чтобы ее хозяйкой оказалась милая, добродушная старушка, у которой найдется и уютная комнатка на ночь, и вкусный горячий ужин.

Она постучалась, и дверь действительно открыла улыбчивая старушенция.

— О, как я рада. Мне так хотелось, чтобы какая-нибудь юная путница заглянула ко мне и скрасила мое одиночество. У меня найдется и уютная комнатушка, и вкусный, горячий ужин.

— Как хорошо, что вечер застал меня у дверей твоего дома, — откликнулась Яне. — Мне бы вовсе не хотелось заночевать в лесу.

— А спишь ты, внученька, спокойно?

— Нет, ворочаюсь до утра. Я гиперактивна, — этим великолепным словом кентавр обозначал ее излишние возбудимость и подвижность.

— Это просто замечательно.

Оказалось, что старушка живет с мужем, однако дедок отправился за бобами на дальний рынок и вернуться должен был лишь на следующий день. Без него в доме стояла удручающая, раздражавшая привыкшую к кряхтенью, покашливанию и прочим звукам бабульку тишина. А перспектива провести в такой тишине ночь ей тем более не нравилась.

После ужина хозяйка и гостья уселись у камелька, чтобы обменяться новостями. Правда, обмениваться было особо нечем: Яне никогда не покидала окрестностей Долины нимф, а старушка выходила из дома только на свой же дворик. Таким образом, они не стали засиживаться допоздна и, малость поговорив, разошлись по своим комнатам. Проведенный в пути день утомил девушку, и ей очень хотелось спать.

Но когда Яне переоделась в ночную рубашку и легла в постель, ее вдруг начали одолевать сомнения. Лучшим способом покончить с ними было бы заснуть, но они, видимо, тоже знали это и изо всех сил отгоняли желанный сон. В результате вместо того, чтобы отдыхать, девушка ворочалась с боку на бок, думая о том, все ли правильно она сделала. И не грозит ли ей какая-нибудь неприятность? Например, не скрывает ли эта старушенция мрачную тайну, грозящую обернуться для гостьи страшной опасностью? Мысли эти Яне совсем не нравились: она находила их неадекватными (то есть, ежели не по-ученому, а по-простому, дурацкими), но отделаться от них никак не могла. Ну, а поскольку если человек чего-то боится, то он непременно с этим чем-то столкнется, то едва она задула свечу в спальне, само собой, объявилось привидение.

— Уууу! — завыло оно, размахивая призрачными руками.

— Оооой! — запищала Яне, прячась под одеялом.

Привидение, похоже, смутилось.

— Ты почему пищишь, словно девица? — поинтересовалось оно.

— Я и есть девица.

— Вот как? В таком случае прошу прощения. Я приняла тебя за этого грязного старикашку.

— Грязного?

— Еще какого грязного. Он никогда не моет ноги, так с грязными ножищами и ложится на чистые простыни.

Я этого на дух не переношу, поэтому его и пугаю. А у тебя как… — с подозрением спросило привидение, — ноги чистые?

— У меня чистые, — заверила Яне. — Наставник учил меня, что у девушки должны быть изящные ноги, и я стараюсь соответствовать самым высоким требованиям.

В доказательство она высунула из-под одеяла ножку и показала привидению.

— Да, — сказало то, оставшись весьма довольно увиденным. — Ножки вполне, хм.., соответствуют, А когда вернется старый грязнуля?

— Говорят, завтра.

— Ну что ж, завтра с ним и увидимся… — привидение растаяло в воздухе.

Утром, за завтраком, Яне спросила старушку:

— Ты знаешь, что у тебя в спальне завелось привидение?

— Надо же, завелось? Не иначе как от грязи, от нее чего только не заводится.

— Да Оно сказало, что твой старичок не моет ноги и пачкает простыни. Привидению это не нравится.

— По правде сказать, и мне тоже, — заявила старушка. — Надо будет заставить его вымыть ноги.

После того как бабулька накормила Яне бобами, та продолжила путь, но едва вышла за порог, ее стало одолевать любопытство: а что встретилось бы ей, выбери она другую тропку? Девушку так и подмывало пойти да проверить, но уроки Перебрала не пропали даром, и Яне понимала, что это был бы нерациональный поступок. Ведь чем скорее она доберется до замка Доброго Волшебника, тем скорее узнает свою судьбу. Которая должна быть счастливой, потому что девушкам, ведущим себя как положено, положена награда. Правда, куда она положена, кентавр не говорил, но уж Волшебник-то это наверняка знает.

Размышляя о таких приятных вещах, она шагала и шагала, надеясь, что скоро тропа выведет ее к замку. Но та вывела ее прямиком к драконьему логову. За мечтаниями Яне едва не ступила туда, и лишь в последний момент остановилась и попятилась.

Разумеется, такая образованная особа не могла не знать того, что драконьи логовища представляют собой места, куда порядочным девушкам лучше не попадать.

Туда вообще не стоит попадать никому, кроме самих драконов, живущих, как каждый знает, по своим драконовским, неприемлемым для всех прочих законам. Девушка поняла, что теперь ей не остается ничего другого, как вернуться к развилке и испробовать другую тропу. Предстоящая потеря времени несколько искупалась в ее глазах возможностью удовлетворить-таки любопытство. Однако пока она размышляла об этом, на тропу опустилась тень, а следом за ней и сам дракон. Который, таким образом, отрезал ей путь к отступлению.

— Честь имею представиться — дракон Драгоман, — промолвил он. — Могу ли узнать, кто осчастливил мое скромное жилище своим появлением?

— Я всего лишь навсего хрупкая, невинная девушка, — правдиво ответила Яне.

— Вот как? А ты знаешь, как я обычно поступаю с хрупкими, невинными девушками?

Она помнила, как обходились драконы с попадавшимися им нимфами, и знала, что воспитанным девицам от этой публики ничего хорошего ждать не приходится, однако магический браслет должен был надежно оберегать ее от всякого зла. Поэтому она ни капельки не испугалась.

— Я догадываюсь, что ты делаешь с девушками, но мне эта участь не грозит. Меня тебе придется отпустить.

— Вот как? А не согласишься ли удовлетворить мое любопытство и сообщить, что дает тебе основание для подобного предположения.

— Мои чары.

— Не смею спорить, ты действительно очаровательна.

Однако должен заметить, что именно к очаровательным девушкам я испытываю особый интерес.

— Но я вовсе не называла себя очаровательной, это было бы нескромно, хотя, возможно, и соответствует действительности. Говоря о чарах, я имела в виду обыкновенную магию. У меня есть амулет.

— Хм… — сказал дракон. — Вообще-то женские чары тоже представляют собой некую разновидность магии, но тем не менее твое заявление требует особого рассмотрения. Не согласишься ли ты показать мне твое сокровище?

— Пожалуйста.

Яне сняла браслет и протянула дракону.

— Ты права, — промолвил Драгоман, внимательно рассмотрев оберег. — Здесь действительно запечатлены могучие чары: никто не может причинить вред тому, Кто носит этот предмет.

— Именно это я имела в виду, — кивнула девушка. — А теперь позволь мне получить мою вещь обратно.

— Боюсь, тут могут возникнуть некоторые затруднения, — промолвил дракон, выпустив несколько колечек дыма. — Видишь ли, сейчас ты не носишь браслета, а стало быть, я могу сделать с тобой что угодно. Вернув тебе эту вещицу, я потеряю возможность причинить тебе вред.

Между тем мы, драконы, существа вредоносные, а долго носить в себе вред, никому его не причиняя, вредно для здоровья. А вредить себе строго-настрого запрещено нашими драконовскими законами. Так что, увы, кажется, мне придется оставить амулет себе, а с тобой поступить так, как я привык поступать с очаровательными, но не зачарованными девушками.

Яне поняла, что допустила промашку, однако сдаваться не собиралась. Пусть у нее и выманили оберег, но способность рассуждать логически осталась при ней, а кентавр Перебрал называл логику всепобеждающим оружием.

— Да, — сказала она. — Не могу не признать, что в настоящее время я не обладаю браслетом, а стало быть, уязвима. Но в тот момент, когда ты попросил меня передать оберег тебе, он был у меня, и, следовательно, ты не мог причинить мне вред. Но если отсутствие у меня браслета открывает для тебя возможность подобного деяния, стало быть, ты уже причинил мне вред, выманив это защитное приспособление. Однако такое действие невозможно по определению. Получается, что мы имеем дело с тем, что мой наставник-кентавр назвал бы имманентным парадоксальным противоречием. Скажи, можешь ли ты его разрешить?

Драгоман покачал головой и выпустил целое облако дыма.

— Софизмы и парадоксы — моя страсть, — сказал он. — Меня девушками не корми, только дай решить логическую задачку. А та, которую задала ты, весьма непроста. Надеюсь, ты не возражаешь, если я подумаю над ней некоторое время?

— О, ничуть. Но, надеюсь, для тебя не составит труда передать мне на это время браслет?

— Ни малейшего, — сказал дракон, с готовностью протягивая ей оберег.

— Спасибо, — вежливо промолвила Яне и надела браслет на запястье.

Спустя несколько мгновений дракон закончил осмысливать парадокс.

— Да, — промолвил он, — не могу не признать твою правоту. Думаю, будь у меня намерение причинить тебе вред, я не смог бы заполучить браслет, а сам факт его получения свидетельствует об отсутствии злоумышления.

Таким образом, противоречие снимается.

— Очень мило, — согласилась Яне. — И весьма логично.

— Мне тоже так кажется, — сказал дракон и заключил ее в объятия.

— Оооой! — воскликнула Яне, как и полагается в таких случаях порядочной девушке.

— Видишь ли, — промолвил он, — у меня есть подозрение, что твоя догадка насчет того, что я делаю с очаровательными, хрупкими девушками, не совсем верна. Я их вовсе не хрупаю, а коллекционирую. А никто и ни о чем не заботится так, как настоящий коллекционер о своей коллекции Можешь не сомневаться, всех своих девушек я держу в идеальной сохранности. Таким образом, у меня нет намерения причинять тебе вред, а стало быть, у твоего браслета пет причин препятствовать мне в удовлетворении моего скромного и понятного желания.

С этими словами он распростер крылья и, бережно сжимая Яне в передних лапах, взмыл в воздух.

Полет завершился в изумительной красоты хрустальной пещере, заполненной гигантскими кристаллами, в каждый из которых была вморожена прелестная девушка.

— Но я вовсе не хочу оказаться заключенной в кристалл! — возмутилась Яне.

— У тебя нет выбора, — сказал Драгоман.

— Нет?

— Нет. Тебе суждено быть заточенной и хранить свою нетленную прелесть до тех пор, пока кто-нибудь не найдет тебя и, плененный твоей красотой, освободит. В легендах этим занимаются в основном принцы, но на твоем месте я бы на это особо не рассчитывал Принцы вообще попадаются на дороге не часто, так что кто освободит, тому и будь рада. Ну, а сейчас переодевайся в свое лучшее облачение.

— Что?!

— Облачение — это одежда.

— Я знаю, такой термин используют кентавры. В моем случае «что» представляло собой не вопрос, а негодующее восклицание. Я не вижу логического основания для сотрудничества со своим похитителем.

— Постараюсь его тебе подсказать. Чем лучше ты будешь выглядеть, тем выше вероятность того, что потенциальный (раз уж ты училась у кентавров, то наверняка знаешь и это словечко) спаситель не пройдет мимо. Ну кому захочется вызволять оборванку и замарашку?

Обдумав услышанное, Яне признала доводы Драгомана убедительными, а потому надела нарядное шифоновое платье и изящные туфельки, подчеркивающие красоту стройных, чисто вымытых ног.

Тем временем дракон осмотрел помещение и ворчливо сказал:

— Коллекция разрастается, экспозиционных площадей не хватает. Нельзя же громоздить экспонаты один на другой. Пещеру придется реконструировать, а тебе тем временем постоять в запаснике.

— Где?

— Ну, можно сказать, что в кладовке.

— В кладовке?! — вознегодовала девушка. — Неужто я недостойна ничего лучшего?

— Достойна, разумеется, достойна, — поспешил успокоить ее дракон. — Честное драконье, это только временно. При первой возможности я переставлю тебя на самое лучшее место.

Разумеется, Яне предпочла бы немедленно освободиться, но поскольку выбора у нее не было, удовлетворилась и этим. Она расчесала волосы и приготовилась к замораживанию.

— Да, ты действительно очаровательна, — промолвил Драгоман с восхищенным вздохом. — А сейчас я сделаю тебя еще и зачарованной. Будь любезна, встань, пожалуйста, на этот пьедестал.

Девушка влезла на постамент, и дракон выдохнул на нее облачко пара. Оно сгустилось вокруг, застыло.., а потом все изменилось. Драгоман куда-то исчез: вместо него перед ней стояла великолепно сложенная, похожая на нимфу женщина.

— Очнись! — кричала она. — Выходи!

Ничего не понимавшая Яне лишь покачала головой.

Неожиданно чьи-то сильные руки сняли ее с пьедестала и вынесли из кладовки за миг до того, как выход из нее перекрыла тяжелая каменная дверь.

Обладательница сильных рук — как оказалось, рослая и плечистая молодая женщина, поставила Яне на землю.

— Как тебя зовут? — спросила особа, похожая на нимфу.

Девушка несколько растерялась. По правде сказать, настоящего имени у нее не было, ведь наставник прозвал ее Яне по недоразумению. Знакомые ее, в подавляющем большинстве, являлись безымянными существами: нимфы и фавны все равно позабыли бы свои имена за ночь, а мымры не видели в именах проку, поскольку все равно не отличались одна от другой. Изо всех, кто встречался ей до сих пор, имена имели лишь кентавр Перебрал и дракон Драгоман.

— Я.., не… — она хотела сказать «я не знаю», но язык у нее заплетался, и обнаженная красавица, как в свое время ученый кентавр, не дослушала.

— Яне? Очень приятно. А меня Мела, морская русалка. А это огрица Окра.

Огрица? Девушка воззрилась на новую знакомую с изумлением, но потом сообразила, что женщин из огрского народа до сего дня не встречала. Вполне возможно, что у огров, как и у гоблинов, женщины, в отличие от мужчин, не так уж безобразны.

Мела засыпала ее вопросами, но Яне пребывала в растерянности и отвечала невпопад. Слишком уж много всего на нее обрушилось. Оказалось, что ее судьба, которую она так стремилась узнать, состояла в том, чтобы оказаться заточенной в кристалл, а потом спасенной. Причем среди спасителей, как и предупреждал дракон, принца не было. Девушка понятия не имела, куда подевался Драгоман, и сколько времени ей пришлось провести в заточении. Но вот имя ей определенно нравилось, оно пришлось по ней, словно было дано при рождении. Теперь ей казалось, что ее всегда называли именно так, и никакого недоразумения тут не было. Перебрал наверняка назвал бы это как-нибудь умно, например, ретроспективной ономастической реверсией.

Но так или иначе ее спасительницы оказались милыми женщинами, которые, как оказалось, направлялись не куда-нибудь, а на поиски Доброго Волшебника. Яне с удовольствием приняла предложение присоединиться к ним, хотя и испытывала некоторую неловкость: ее освобождение из кристалла привело к тому, что зачарованную тропу, проходившую как раз через драконью кладовку, перегородило камнем. Спасительницам и ей пришлось возвращаться и искать новую дорогу, что вполне можно было счесть пустой тратой времени.

Мела шла первой, Окра замыкала шествие, а Яне держалась посередине. Через некоторое время они дошли до источника, где смогли утолить жажду и где нашли красную лодку, по-видимому, оставленную там ее спасительницами. Окра легко взвалила лодку на спину и понесла дальше, к берегу озера. Как выяснилось, оно называлось Чмок-Поцелуй. Все уселись в лодку, и Окра стала грести к маячившему вдалеке острову.

— На берегу полно всяких опасностей, — пояснила Мела. — Конечно, на острове их тоже хватает, но все тамошние опасности нам известны, и мы можем принять меры предосторожности.

На острове и вправду оказалось совсем недурно: Яне особенно понравился пруд, воду в котором, хотя она и не горела, Мела называла огненной. Русалка пояснила, что она, как исконная обитательница соленого моря, терпеть не может пресную воду, но что касается огненной, то ее пресной никак не назовешь. Отведав этой водички, Яне согласилась, что вкус у нее и вправду отнюдь не пресный.

Потом Яне рассказала спасительницам свою незамысловатую историю. Окра в ответ поведала ей о своей мечте стать Главным Действующим Лицом, а при особом везении еще и избавиться от астмы. Мела сказала, что она относится к породе морских чудовищ-долгожителей, и поэтому полная ее история была бы слишком длинной, однако сейчас она занята поисками подходящего мужа.

Конечно, ей понятно, что хорошие мужья на зачарованных тропах не валяются, и поэтому требования у нее самые умеренные. Ей подойдет любой красивый и умный принц, способный оценить ее по достоинству.

Яне в жизни не видела ни одного принца, но, имея возможность созерцать достоинства Мелы, ничуть не сомневалась, что любой принц оценит их так, как следует.

Неожиданно у Окры возник вопрос.

— Слушай, — спросила она Яне, — а как тебе удалось понять, что говорит дракон?

— А разве он говорил непонятно?

— Я не в том смысле. Он должен был говорить на другом языке. Люди и все человекоподобные — как вот мы с Мелой — говорят по-человечьи, но у чудовищ другой язык. Для нас их речь звучит невнятным рычанием или ревом.

— Надо же, — огорчилась Яне, — а я и не знала.

Странно, у меня никогда не возникало затруднений в общении с самыми разными существами. Воспитывали меня болотные мымры — они все в меху, живут в воде, ловят рыбу и мало похожи на людей, однако мы с ними прекрасно друг друга понимали. А как же иначе я могла бы среди них вырасти?

— Конечно, не могла бы, — сказала Мела. — Мы просто удивились тому, что ты обладаешь такой способностью. Наверное, это твой талант.

— Талант?

— Ну, у каждого человека есть магический талант. Ты разве не знала?

— Нет, даже не подозревала. Но у фавнов и нимф, по-моему, никаких талантов нет.

— Фавны и нимфы не совсем люди. Вообще у большинства полулюдей таланты не личные, а родовые — например, все русалки могут дышать под водой. Но человек должен обладать индивидуальной магией.

— Вот ведь чудно. Я всю жизнь со всеми разговаривала и даже не думала, что это может иметь какое-то отношение к магии.

— Ладно, вот встретим в следующий раз дракона или другое чудовище, ты с ним поговоришь, а мы послушаем. Может, что и прояснится, — заявила Мела и отправилась к деревьям нарвать пирогов на ужин. Яне пошла с ней, потому что порядочная девушка должна заботиться о себе сама.

Перекусив, они принялись обсуждать план дальнейшего путешествия. У Мелы имелась карта, по которой выходило, что замок Доброго Волшебника находится на западе. Кратчайшую дорогу к нему теперь преградил камень, так что надо было искать другую.

Рассмотрев карту втроем, они углядели то, чего Мела раньше не замечала: невидимую реку, бравшую начало у Железной горы и несшую свои воды к озеру Чмок-Поцелуй через страну копуш. Не на карте, а на местности эту реку можно было отыскать единственным способом: по рыжим пятнышкам сносимой с горы ржавчины.

Приободрившись, спутницы решили заняться этим с утра и совсем уж было собрались спать, но тут у Яне возник еще один вопрос:

— А кто мне скажет, почему это озеро так чудно называется?

— Говорят, раньше это озеро очень располагало к поцелуям, — пояснила Мела. — Как и вытекающая из него Люблю-река, ведь где любовь, там и поцелуи. Но потом демоны-инженеры спрямили реку, лишив ее всего очарования. Ее даже назвали Убью-рекой. Правда, потом реке вернули и прежнее русло, и прежнее название, но ни она, ни озеро полностью своих былых свойств пока не восстановили. Может, это и к лучшему: а то мы чего доброго стали бы целоваться друг с другом.

Яне была вынуждена удовлетвориться этим объяснением. Самой ей целоваться не доводилось, но фавны с нимфами занимались этим чуть ли не беспрерывно, так что о чем речь, девушка прекрасно знала.

Утром они сели в лодку, и Окра направила ее к берегу. Яне сняла праздничный наряд и надела тусклое повседневное платье. Двигаясь вдоль берега, они пытались углядеть невидимую реку, и со временем Яна отметила место, где вода озера была окрашена рыжеватыми разводами. Оттуда в глубь суши уходил овраг, воздух в нем волновался и подрагивал: по поверхности плясали рыжеватые крапинки, которые сносило в сторону озера.

По всей вероятности, то был никакой не воздух, а невидимая вода.

— Кажется, я нашла! — воскликнула она. — Это там!

Окра направила суденышко в указанном направлении. Мела сначала усомнилась в находке: ей показалось, что это просто ветер, несущий к озеру рыжую пыль, но скоро лодка вошла в устье и, одолевая силу невидимого течения, двинулась вверх по невидимой реке. Весла с плеском опускались в невидимую воду, поднимая невидимые брызги.

Течение было небыстрым, и Окра, сила и упорство которой вызывали у Яне искреннее восхищение, справлялась с ним без особого труда, но вот русло реки оказалось весьма извилистым. Она без конца петляла между холмами, причем во многих местах не была заключена ни в какое ложе и не растекалась в разные стороны лишь благодаря могучей магии. Лодка плыла словно по воздуху.

Неожиданно над лодкой зависло облако. Яне подняла на него глаза, и тут облако сформировалось в пухлые губки.

— Ну, чего вытаращилась? — спросило облако.

— Ой! Оно разговаривает! — испугалась девушка.

— Конечно, разговариваю, — фыркнуло облако, добавившее ко рту глаза. — А ты как думала, недотепа?

— Но ты же облако! Разве облака разговаривают?

— А как же иначе? Конечно, разговаривают, просто люди не понимают их языка.

— А, наверное, с ними дело обстоит так же как с драконами.

— В той же породе.

— В чем?

— Народе, природе, уроде…

— Может быть, «в том же роде»?

— Неважно, — фыркнуло облако.

— О, да это никак Метрия! — воскликнула, оглянувшись, Мела.

— А как ты сообразила? — с этими словами облако преобразовалось в красивую, почти столь же соблазнительную, как Мела, молодую женщину.

— Да так, случайно догадалась. Но решительно не понимаю, что тебя сюда привлекло. Вроде бы с нами ничего интересного не происходит.

— Так ведь с вами же Яне, — отозвалась Метрия. — А она сейчас самая интересная особа во всем Ксанфе.

— Я? — недоверчиво переспросила Яне.

— Она? — удивилась Мела. — А что в ней особенного?

— Ее судьба. Раньше такой никому не выпадало.

— Но моя судьба сводилась к тому, чтобы быть заточенной в кристалл, — возразила Яне. — А кристалл у него был не один, так что и судьба моя не уникальна.

— Ишь, какие словечки знает, — хмыкнула Метрия. — Но эту идею тебе наверняка внушил дракон, а драконы наипервейшие вруны.

— Да ну? Я и не знала.

— Это понятно. У тебя ведь нет особого опыта общения с драконами.

— Что правда, то правда, — признала Яне. — Мне даже было невдомек, что люди и драконы говорят "на разных языках.

— Вот к чему приводит воспитание в изоляции, — промолвила Метрия.

— Но, может быть, мой магический талант состоит в умении преодолевать языковый барьер при вербальном общении с чудовищами?

Метрия рассмеялась.

— Ну ты загнула! Манера выражаться у тебя что надо, но талант.., нет, твой талант вовсе не в этом.

— А ты знаешь, в чем он заключается? — заинтересованно спросила Яне.

— Конечно, знаю.

— " А мне скажешь?

— Если ты спросишь, то, может быть, и скажу…

— Так скажи, в чем он?

— ., а может быть, и нет.

Демонесса расхохоталась и растаяла в воздухе.

— Мне надо было предупредить тебя, что она очень любит дразнить смертных, — сказала Мела. — Вполне возможно, она ничего не знает про твой талант.

— Ты хочешь сказать, что демоны похожи на гоблинов? И с ними тоже надо обращаться невежливо.

— Не совсем. В отличие от гоблинов, демоны вовсе не обязательно грубияны, но добрых дел от них ждать не приходится. Правда, Метрия в общем-то особа не злая и особых каверз не устраивает. Просто ей скучно, и она пытается развлечься, наблюдая за смертными. Ей ничего не стоит принять любое обличье, но вот подобрать нужное слово порой бывает трудно, и это ее частенько выдает.

— Я заметила.

— А вот мне хотелось бы знать, почему демонесса назвала Яне самой интересной особой во всем Кеанфе, — сказала Окра.

— По правде говоря, как раз это меня не волнует, — промолвила Яне с подобающей порядочной девушке скромностью.

— Метрия говорила что-то насчет судьбы, — припомнила Мела. — И должна признать, что хоть порой она и несносна, назвать ее вруньей или обманщицей было бы несправедливо. Раз уж Метрия так считает, в судьбе Яне и впрямь должно быть что-то особенное.

— Возможно, это выяснится, когда мы доберемся до замка Доброго Волшебника, — предположила Окра.

Между тем они продолжали двигаться вверх по течению, причем не только в переносном смысле, но и в буквальном — поднимались вверх по склону. Вода по-прежнему оставалась невидимой, но ржавчина на поверхности стала гораздо заметнее, чем в низовьях.

— Неужто ты не устала? — спросила Яне у Окры. — Гребешь и гребешь без передышки.

— Не знаю, — отозвалась огрица. — Я не задумывалась об усталости. Как ты ни о чем не задумывалась, разговаривая с драконом.

— Интересно, — сказала Мела, — а что будет, если мы приблизимся к краю потока? Берегов здесь нет: неужто мы просто выпадем из воды на сушу?

Они попробовали, и ничего особенного с ними не случилось. Окра подогнала лодку к краю, спутницы вылезли из нее и встали на сушу. После этого огрица вытащила на берег и суденышко. Все уже успели проголодаться и принялись искать чем перекусить. Яне нарвала пирожков, Мела, любительница водянистых блюд, отыскала арбуз, а Окра набрала разных фруктов и своим ножиком искрошила их в окрошку.

Поедая свои пирожки, Яне приметила гриб с симпатичной широкополой шляпкой. Вот что нужно, чтобы защитить волосы от дождя и солнца.

— Шляпка — необходимый элемент гардероба всякой порядочной девушки, — сказала она, срывая шляпку с гриба и нахлобучивая себе на голову.

В тот же миг лицо ее побледнело от ярости.

— Что с тобой? — спросила Мела.

— Заткнись, рыбина несчастная! Не твое дело! — она вскочила и, чтобы дать выход распиравшей ее злости, изо всех сил пнула лодку.

Посмотрев на нее с недоумением, русалка вытащила справочник, торопливо пролистала его и воскликнула:

— Ага, нашла! Это бледная поганка. Кто наденет шляпку от такого гриба, тут же бледнеет, и становится такой поганой…

— От поганки слышу! — взвизгнула Яне. — Не смей меня оскорблять!

— Пожалуйста, сними шляпку.

— И не подумаю!

Однако Окра без лишних слов протянула руку и сорвала шляпку с головы девушки.

— Что случилось? — растерянно пролепетала та, изменившись в лице. — Я, кажется, говорила какие-то…

— Ты не со зла: просто случайно надела на голову шляпку от бледной поганки. Это растение придает лицу нездоровую бледность.., и на характер влияет не лучшим образом. Видишь, об этом сказано в моем справочнике.

— О… — теперь бледность сменилась румянцем стыда. — Неужто я могла вести себя таким, образом?! Ведь порядочные девушки…

— Ну, твоей вины тут нет. Я сразу поняла: с тобой что-то случилось. А поскольку ты изменилась, нацепив эту шляпку, стало ясно, что дело в ней.

— Ой, эту гадкую вещь надо выбросить!

— Совершенно не обязательно, — возразила Окра. — Она может нам пригодиться.

С этими словами огрица засунула шляпку в карман. весьма удивив Яне. Не своим поступком, а самим фактом наличия карманов. Весьма любопытным, — поскольку никакой одежды на ней не было.

Вернувшись к невидимому потоку, они поставили лодку на покрытую ржавыми разводами поверхность, сели в нее, и отдохнувшая Окра принялась грести с удвоенной энергией. Яне не переставала изумляться ее силе, хотя то была всего лишь часть родового таланта огров.

Как известно, он заключается в силе, тупости и безобразии, так что Окра обладала им далеко не в полной мере.

Следуя невидимой рекой, они добрались до вполне видимого озера, на гладкой поверхности которого виднелись следы ступней.

— Ну-ка посмотрим, что это за водоем, — промолвила Мела, доставая справочник. — О, пожалуй, нам лучше обогнуть его волоком.

— Почему? — спросила Яне.

В это время по водной глади, истошно завывая и подпрыгивая, промчалась стая каких-то безумного вида существ.

— Видели? Слышали вопли Водоплясов? Вам не кажется, что с ними лучше не сталкиваться?

Все согласились и выбрались на берег. На обходном пути им повстречался многоголовый змей.

— Привет, многоголовастик, — вежливо поздоровалась Яне, но все головы ответили невразумительным шипением.

По-видимому, Метрия была права, и таланта разговаривать с чудовищами у нее не имелось. Впрочем, девушка сомневалась, что хотя бы у одной змеиной головы было что ей сказать. Во всяком случае, такое, что стоило бы послушать.

Оказавшись на дальней стороне озера, они нашли реку и продолжили путь.

Через некоторое время впереди показалась высокая, крутая, но основательно проржавевшая Железная гора.

Источник, питавший невидимую реку, находился не у подножия, а выше, так что она низвергалась с железного уступа невидимым водопадом. Оставив лодку у подножия, спутницы стали подниматься по железному склону. Он был почти отвесным, но к счастью на нем имелись железные ступени и железные же перила, за которые можно было держаться. Но когда они одолели примерно половину пути наверх, в небе появился дракон. Яне узнала его и страшно перепугалась.

— Это Драгоман-коллекционер! — в ужасе воскликнула она. — Неужто моя горестная судьба и вправду в том, чтобы вечно оставаться экспонатом? Да еще и храниться не в экспозиции, а в запаснике?

— Мы этого не допустим! — сказала Окра.

— Но как? Здесь, на железном склоне, нет никакого укрытия, и мы совершено беззащитны.

— Положись на меня, — уверенно заявила Окра. Настолько уверенно, что Яне так и поступила. Разумеется, будучи девушкой образованной, она знала, что такие выражения следует понимать не буквально, а фигурально, и ложиться на огрицу не стала. Тем паче что сделать это на крутой лестнице было бы затруднительно. Девушка просто поверила, что Окра имеет возможность каким-то образом убедить дракона отказаться от его гнусного намерения.

Дракон издал хриплый рык и спикировал на них, выставив ужасные когти. Яне не поняла ни слова, но догадалась, что он сердится. Не иначе как злится на нее за побег из его хранилища Окра выхватила из кармана шляпку бледной поганки, нахлобучила на темечко и тут же побледнела от злости. А когда Драгоман попытался схватить Яне, огрела, его кулаком по лапе, да так, что она бессильно обвисла.

— Здорово! — воскликнула Мела. — Если кто и годится против дракона, так это разъяренный огр.

Однако дракон, видимо, еще не уразумел, что одна из трех спутниц не девица, а огрица. Сделав круг, он атаковал снова.

Окра на сей раз избрала другую тактику: одной рукой схватила его за шкирку и потянула на себя, а другой нанесла встречный удар кулачищем в рыло.

— Будешь знать, как прятать девиц в стекляшки, головешка горелая! — прорычала она.

Дракон сорвался в штопор, однако это встряхнуло ему мозги и помогло уразуметь, с кем он имеет дело.

Выйдя из штопора, Драгоман описал круг, готовясь к новой атаке. Полученный отпор не обескуражил его: даже самый тупой, безобразный и сильный огр не очень-то обескуражит дракона, а Окра была отнюдь не такова. Однако Драгоман имел такой вид, словно задумал не обычное нападение, а что-то особенное.

Дракон распахнул пасть.

— Ооой! — завизжала Яне. — Он хочет крисТаллизировать нас. Выдохнет облако, и та, кого оно коснется, окажется в кристалле. Не дайте ему дыхнуть на нас!

Вообще-то у нее не было ни малейшего представления о том, каким образом можно помешать дракону дыхнуть, однако не зря же Окра велела ей на нее положиться?

Оказалось, что и вправду не зря. Как только Драгоман выдохнул свое облако, огрица надула щеки и дыхнула ему навстречу. Остановленное встречным потоком воздуха облако зависло между ними, образовало взвесь довольно гадких с виду (а какие еще могли образоваться при столкновении драконьих и огрских выхлопов?) кристаллов, которая рухнула вниз и разлетелась в хрустальное крошево, в свою очередь истаявшее вонючим дымом.

Дракон посмотрел вниз, пожал плечами и улетел прочь. Будучи существом разумным, он разумно решил не связываться с теми, на кого не действует самое действенное его оружие, и доказал тем самым, что вовсе не все драконы являются безмозглыми тварями, у которых на уме одни драки.

Но тут Окра обернулась к спутницам. Ее бледная физиономия была обезображена злобой, дыхание обдавало зловонием.

— Шляпу сними! — закричали в один голос Яне и Мела.

Огрица сердито взревела, однако смахнула шляпу с головы. И тут же обрела свой обычный облик. Сейчас Окра выглядела растерянной, и Яне прекрасно понимала, какие чувства она испытывает.

— Ты молодчина! — пылко воскликнула она. — Без тебя мы все превратились бы в экспонаты.

— Похоже на то, — согласилась Окра. — Видишь, шляпка все-таки пригодилась. Вообще-то для нас, огров, всякого рода поганство в порядке вещей, но мне до сих пор ничего подобного делать не приходилось. И хотя я чувствую себя довольно погано, то что мне удалось испоганить этому поганцу его поганую затею, совсем даже не плохо.

— Просто здорово! — горячо подхватила Мела.

Они продолжили восхождение. Карабкаясь вверх, Яне размышляла о случившемся: по ее разумению, Окра едва ли не осуществила свою заветную мечту. Ведь в эпизоде с драконом Главным Действующим Лицом являлась несомненно она.



Содержание:
 0  Цвета ее тайны : Пирс Энтони  1  Глава 2. ГВЕННИ : Пирс Энтони
 2  Глава 3. ОКРА : Пирс Энтони  3  Глава 4. ЧЕ : Пирс Энтони
 4  вы читаете: Глава 5. ЯНЕ : Пирс Энтони  5  Глава 6. ДЖЕННИ : Пирс Энтони
 6  Глава 7. ПРИМЕРКА : Пирс Энтони  7  Глава 8. ГОДИВА : Пирс Энтони
 8  Глава 9. ХАМФРИ : Пирс Энтони  9  Глава 10. ГОРБАЧ : Пирс Энтони
 10  Глава 11. НАДА : Пирс Энтони  11  Глава 12. ИСПЫТАНИЕ : Пирс Энтони
 12  Глава 13. СИМУРГ : Пирс Энтони  13  Глава 14. РОКСАНА : Пирс Энтони
 14  Глава 15. СПАСЕНИЕ : Пирс Энтони  15  Глава 16. ПРИБЫТИЕ : Пирс Энтони
 16  Глава 17. ВОЖДЬ : Пирс Энтони  17  ОТ АВТОРА : Пирс Энтони



 




sitemap