Фантастика : Юмористическая фантастика : Время гарпии : Пирс Энтони

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12

вы читаете книгу
Очаровательная крылатая гоблинша Глоха начинает поиск мужчины своей мечты… И хотя она, как дочь папы-гарпия и мамы-гоблинши, является крылатым чудовищем — это умная, любознательная девушка с чувствительным и добрым сердцем. Глоха легко приобретает друзей, и с ней происходят веселые и удивительные события. И, конечно, как всегда, дело не обходится без Доброго Волшебника Хамфри, а также старых знакомых: скелета Косто, Волшебника Трансформации Трента, голема Гранди и других разного рода магических существ, легко и непринужденно обитающих в сказочном Ксанфе, в этом Зазеркалье нашей Обыкновении.

Глава 1

ГЛOXA 

Взмахивая крыльями, Глоригардия, которую чаще звали просто Глоха, поднялась над гнездилищем гарпий на высоту, откуда перед ней открывался изумительный вид чуть ли не на весь Ксанф от озера Огр-Ызок, на берегах коего обитали свирепые огры, а в водах не менее свирепые зубастые пресмыкающиеся, до Великого Провала, охраняемого страшным шестиногим Провальным Драконом. Внизу расстилались джунгли, населенные многочисленными чудовищами.

Зрелище это радовало взгляд, однако сейчас Глоха не могла позволить себе задержаться и насладиться им, ибо у нее имелось важное и неотложное дело — повстречаться с Добрым Волшебником Хамфри и задать ему Вопрос. Если повезет, то ей удастся получить Ответ и, отслужив за это год, добиться исполнения своего маленького заветного желания.

Выровняв полет, Глоха устремилась к замку Доброго Волшебника. Точно зная его местоположение, она, однако, никогда прежде не предполагала, что ей придется туда отправиться. Такая необходимость возникла лишь после того, как тоскливое, полное всяческих придуманных взрослыми ограничений детство кончилось и ей, по достижении восемнадцати лет, открыли Взрослую Тайну. В результате Глоха к немалому своему изумлению узнала, что для счастливой и полноценной последующей жизни — взрослой жизни — она должна познакомиться с представителем своего племени, относящимся к мужскому роду. Каковых, как ей было прекрасно — хотя что уж тут прекрасного — известно, в Ксанфе не имелось.

Проблема, таким образом, являлась неразрешимой, а стало быть, решить ее можно было единственным способом — обратившись к Доброму Волшебнику Хамфри. Тогда она сможет найти мужчину своей мечты и поселиться с ним вместе, а вскоре они получат возможность безжалостно мучить собственных детей, не позволяя им проникнуть в удивительно простую тайну того, каким манером вызывают аиста.

Глохе минуло девятнадцать, и она надеялась соединиться со своим возлюбленным лет в двадцать и насладиться счастьем прежде, чем по прошествии года они превратятся в скучных, занудных взрослых. Она вовсе не была столь наивной, чтобы вообразить, будто станет другой, непохожей на всех прочих, когда-либо существовавших взрослых. Что поделаешь, если жизнь состоит из двух одинаково унылых периодов детства и зрелости, и лишь вклинившийся между ними краткий миг романтической юности, когда ты уже причастен к Заговору Взрослых, но аист еще не принес тебе младенчика, заставляет сердце взволнованно биться. Глоха знала, что у всех человекоподобных существ дела обстоят именно так, а она, несмотря на крылья и способность летать, несомненно состояла в родстве с людьми.

За этими раздумьями Глоха незаметно приблизилась к замку, но тут ей пришлось замедлить полет, ибо над строением витало весьма неприятное с виду косматое облако, напоминавшее с виду худшую из туч Ксанфа, известнейшую вредину Тучную Королеву. Правда, оставалось непонятным, как она могла здесь появиться — при всей скверности своего нрава Тучная Королева никогда не посмела бы потревожить Доброго Волшебника.

Успокоив себя этой мыслью, Глоха продолжила полет, но по мере ее приближения к замку туча становилась все громаднее и безобразнее. Вскоре девушка поняла, что дело тут не в чарах так называемой «перспективы», волшебным образом заставляющей одни и те же предметы казаться большими вблизи и маленькими вдалеке — туча и вправду надувалась, пыжилась и разбухала от злости. Теперь стало ясно, что это действительно Тучная Королева.

Глоха пошла на снижение, надеясь проскочить под облаком, но Тучная Королева свесила вниз необъятное туманное брюхо. Не удалась и попытка облета — злюка распростерла в сторону загребущие облачные лапы.

— Хо-хо-хо! — злорадно выдул сформировавшийся из водяных паров толстогубый рот.

Вот уж не повезло так не повезло. Глоха всегда недолюбливала Тучную Королеву, но сейчас прямо-таки возненавидела эту гадкую фукалку. Такое впечатление, будто противная туча поджидала ее здесь специально, чтобы позабавиться, не дав ей добраться до цели. Многие замечали, что Тучная Королева обладает магической способностью чувствовать, когда кто-то затевает что-нибудь важное под открытым небом. Соберется, скажем, кто-нибудь на пикник, а она уже тут как тут, висит над головой, ожидая возможности пролиться дождем и испортить все удовольствие.

Глоха была настолько рассержена, что, зависнув в воздухе, погрозила большущей туче маленьким кулачком и — представьте себе — едва не произнесла очень плохое слово.

— Хо-хо-хо! — издевательский хохот Тучной Королевы долетел до Глохи вместе с порывом ветра, бесцеремонно задравшего ее юбчонку и открывшего маленькие стройные ножки.

— А ну прекрати! — в сердцах воскликнула Глоха, торопливо одернув юбку и жалея о том, что не надела в полет брюки. А не надела потому, что хотела выглядеть элегантно и женственно на тот случай, если повстречается с одной из пяти с половиной жен Доброго Волшебника. Такая встреча, разумеется, могла состояться лишь после того, как она справится с тремя испытаниями. Всякому, кто пытался обратиться к Хамфри с Вопросом, приходилось сначала преодолевать препятствия, с помощью которых Добрый Волшебник отпугивал тех, кто пытался беспокоить его по пустякам.

И тут в маленькой хорошенькой головке Глохи вспыхнул свет. Испытание! Должно быть, противная туча оказалась в долгу перед Хамфри и теперь отрабатывает этот долг, отпугивая просителей. Но если так, стало быть, Тучная Королева оказалась здесь не случайно, и на все происходящее следует смотреть совсем иначе. Испытания бывают трудными, даже очень трудными, но никогда не бывают непреодолимыми.

Это представляло ситуацию в совершенно другом свете, и миловидное личико Глохи просветлело. Есть Тучная Королева, есть замок, и есть она — третья, но вовсе не лишняя. Ей всего-то и надо найти способ пробраться в замок, миновав тучу. Способ есть, его не может не быть, только вот в чем он заключается?

Конечно, было бы неплохо обругать Тучную Королеву так, чтобы она надулась да и лопнула или попросту вышла из себя, то есть взяла да и собственным ветром выдулась наружу. Голем Гранди, тот наверняка поступил бы именно так, но острому языку Гранди завидовали даже гарпии: по части насмешек, оскорблений и ругательств ему не было равных. Будучи наполовину гарпией, дочерью гарпия Гарди, Глоха, конечно же, знала все бранные слова, но, увы, очень не любила их произносить. В этом отношении она походила на свою матушку, красивую и добрую гоблиншу Глори. Окажись здесь брат Глохи Гаргло, он наверняка смог бы своей непристойной бранью прожечь в туче дырку и, понося ее поносными словами, заставить понестись прочь. Однако данное испытание предназначалось для Глохи, и ей надлежало справиться с ним самой, без посторонней помощи.

Итак, на то, что Тучная Королева выйдет из себя и отправится в какое-нибудь другое место, рассчитывать не приходилось. Не было и надежды проскочить мимо — туча нависала над самым замком, надежно перекрывая все подступы. Оставалось одно — перехитрить противную вредину. Конечно, девушка с мозгами в симпатичной головке просто обязана быть умнее какой-то там тучи, у которой если и есть голова, то в ней только туман клубится и ветер свищет, да много ли толку от ума, если Тучной Королеве для достижения ее целей вовсе не надо ни о чем задумываться. Знай виси где висишь да поливай дождем любого, кто сунется к замку.

Ну что ж, решила наконец Глоха, «дождя бояться — по замкам не летать». Мокнуть ей, само собой, не хотелось, но она решила, что это не самое страшное. Не растает, небось не сахарная, вне зависимости от того впечатления, какое она любила производить на окружающих.

Придав своему милому личику очаровательно-серьезное выражение, Глоха решительно взмахнула крыльями и устремилась прямиком к замку.

Тучная Королева вздулась, словно волдырь, сложила трубочкой толстые туманные губы и выдала порыв зловонного, холодного и влажного ветра, мгновенно покрывшего очаровательные крылышки Глохи тонким слоем грязного льда. Ее милые глазки заслезились, взор затуманился, носик скривился от противного смрада. Глоха начала терять высоту и, наверное, могла бы упасть и разбиться, но совершенно неожиданно девушку выручило именно то, что ее противница оказалась такой противной. Не выдержав смрада, она чихнула, да так, что сила чиха выбросила ее за пределы гадкой воздушной струи, что и позволило остановить неуправляемое падение, проморгаться и оглядеться.

Первым делом Глоха вытащила маленький изящный носовой платочек и вытерла личико. Над ней по-прежнему нависала безобразная и злобная физиономия Тучной Королевы, выдувавшей разноцветные клочья вонючего тумана. Запас пахучих ветров у этой особы казался неисчерпаемым и крылатая гоблинша поняла, что по воздуху ей до замка не добраться.

Что, впрочем, ничуть ее не обескуражило. Обладая крыльями гарпии и проведя большую часть жизни среди крылатых чудовищ, Глоха во всем остальном, представляла собой очаровательный образец прекрасной юной гоблинши, не только с прехорошенькими, но и вполне пригодными для ходьбы быстрыми маленькими ножками. Воспользоваться которыми ей не помешает никакая туча.

Прежде чем Тучная Королева успела сдуть ее в сторону очередным порывом вонючего ветра, Глоха плавно опустилась на землю. Она надеялась найти зачарованную тропу, но когда ее туфельки коснулись земли, оказалось, что таковой поблизости нет, и ей пришлось довольствоваться обычной. Впрочем, девушка еще в полете заметила, что тропка идет в нужном направлении и приведет ее куда следует; просто, следуя ей, следовало следить за окрестностями, остерегаясь чудовищ.

При виде ускользающей жертвы Тучную Королеву охватила холодная ярость, такая холодная, что вместо дождя она разразилась снежным бураном. Столь сильным, что спустя два с половиной мгновения тропу полностью замело.

Глоха растерялась: ведь, двигаясь сквозь пургу наугад, она запросто могла сбиться с пути. У нее даже не было возможности ориентироваться по собственным следам: их заметало чуть ли не то до того, как они успевали появиться. Вдобавок ко всему ее изящные, обутые в легкие туфельки ножки начали замерзать.

Бурю следовало переждать, но для этого необходимо было найти укрытие. Лучше всего подошла бы хорошая одеялия — сорвав одеяльце-другое, можно было укрыться ими и ждать, когда запорошит снегом так, что туча потеряет ее из виду да и улетит восвояси. Только вот ни одеялии, ни подушечницы, ни чего-либо в этом роде поблизости не наблюдалось. Полянка оказалась просто на удивление обделенной мало-мальски полезными растениями, и Глоха чуть было не отчаялась. Ни тебе куста, ни деревца, только какой-то дурацкий сугроб!

«Стоп! — сказала себе девушка. — А откуда здесь мог взяться этакий здоровенный снежный ком?»

Снег только что пошел, везде покрывал землю рыхлым ровным слоем и никак не мог скататься в шар сам собой. Скатать его было под силу невидимому великану, однако им тут и не пахло. А окажись он причастен к этому делу, пахло бы, да еще как — невидимые великаны не отличались чистоплотностью, и от них вечно разило потом.

— Может, этот шар поможет мне нашарить путь? — рассеянно пробормотала Глоха и тут же сообразила, что у нее получился каламбур. А это подсказало ей решение.

Подойдя к сугробу, она протянула руку, которая прошла насквозь, не ощутив холодной поверхности. Набрав воздуху, девушка шагнула вперед и оказалась внутри сугроба, где было тепло и сухо. Сообразительность и удача помогли ей одержать верх над злобной яростью Тучной Королевы и успешно справиться с первым испытанием.

Правда, впереди ее ждали еще два, которые едва ли окажутся легче предыдущего, а удача вовсе не обязательно будет сопутствовать ей и впредь. Однако отступить и вернуться — означало обречь себя на вечное одиночество; такая участь представлялась Глохе еще более тоскливой, чем так называемая семейная жизнь. По здравому размышлению выходило, что лучше уж попытаться добиться своего, ну а отчаяться да поплакать можно будет и потом, если ничего не получится. С этими мыслями она снова решительно шагнула вперед.

Перед ней открылась просторная, хорошо освещенная пещера с затемненными нишами по краям. В дальнем конце начинался коридор, вход в который преграждало чудовище. Встреча с этим чудовищем — тут уж и гадать было нечего — представляла собой следующее испытание. Теперь вместо зловредного облака ее путь преграждало хищное страшилище.

Однако должен же быть какой-то способ проскочить мимо, не угодив ему в пасть. Возможно, ей удастся додуматься до него, если она осторожно и внимательно присмотрится ко всему, находящемуся в этой пещере.

Глоха так и поступила — обошла пещеру, заглядывая в каждый альков. Надо сказать, что результаты, хотя помещение и являлось проходным, едва не поставили ее в тупик.

В первой нише на возвышении лежали две хрупкие, выбеленные временем человеческие косточки, имевшихся у Глохи скромных познаний в анатомии вполне хватило для того, чтобы понять, что это ключицы. Покачав головой, она двинулась дальше к следующей нише, где к немалому своему удивлению обнаружила не слишком приятного с виду человека в странной полосатой одежде. Перед ним стояла металлическая решетка, а сам он сидел на дощатой скамье. То, что это именно человек, следовало из его роста, каковым этот малый вдвое превосходил Глоху. Как известно, гоблины вполовину выше эльфов и вполовину ниже людей, и крылатая гоблинша, понятное дело, сочувствовала тем и другим: одним по причине их излишней миниатюрности, а другим из-за их прискорбной неуклюжести. Однако, будучи воспитанной девушкой, она никогда не позволяла себе заострять внимание на чужих недостатках и потому решила заговорить с человеком, тем более что тот показался ей ровесником (сами знаете, с ровесником найти общий язык легче). Впрочем, тут она могла и дать маху: не так-то просто определить, каких лет такая здоровенная орясина.

— Послушай, ты умеешь говорить? — спросила она.

— Ну.

— А как тебя зовут? Меня Глоха.

— Сэм.

Похоже, парень не отличался разговорчивостью.

— А можно тебя спросить, Сэм, что ты тут делаешь?

— Сижу. За решеткой.

— А почему? Это что, часть испытания?

— Да.

— А какая у тебя в нем роль?

— Я заключенный.

— Вот тебе на — никогда о таких не слышала.

Сэм промолчал. По всей видимости, он только отвечал на вопросы, причем по возможности кратко. Что и естественно, ему наверняка не велели делиться сведениями с испытуемыми.

— А чем занимаются эти злоключенные? — спросила Глоха.

— Заключенные, — поправил Сэм. — Сама, что ли, не видишь? Сидят. За решеткой.

— А мне от тебя какой прок?

— Никакого.

На сей раз она предпочла бы получить не столь прямой и однозначный ответ, однако, поняв, что ничего другого не добьется, двинулась дальше.

В следующей нише находился горшок с каким-то неказистым растением; покопавшись в памяти, Глоха решила, что это обыкновенская верблюжья колючка, но это ей решительно ничего не подсказало. Оставалось лишь продолжить обход.

Что она и сделала, придя со временем к заключению, что все без исключения странные существа и штуковины, находящиеся в альковах, имеют нечто общее. Но что может объединять обыкновенское магическое устройство под названием то ли тыключатель, то ли мыключатель, то ли выключатель, с толстенной и, наверное, интересной книженцией под названием «Волшебные приключения»? Конечно, в том, что все эти вещи имеют самое прямое отношение к испытанию, сомневаться не приходилось, но следовало понять, какое именно. От этого мог зависеть успех, а стало быть, и ее судьба.

Наконец Глоха остановилась перед четвероногим чудовищем с поджарым задом, широкой грудью и огромной пастью с мощными челюстями. Даже сидя зверюга была много выше крылатой гоблинши, а жуткие клыки могли размолоть девичьи косточки в считанные мгновения.

В отличие от всех прочих, чудовище не сидело в нише, а загораживало проход, и Глоха поняла, что суть испытания как раз в том, чтобы пройти мимо. По приближении девушки страшилище приподнялось и зарычало, однако, хотя и не было сковано или стреножено, не попыталось на нее броситься. Вероятно, по условиям испытания ему полагалось хватать, рвать, кусать и жевать лишь тех, кто норовил проскочить в коридор, не выполнив необходимых условий. Знать бы еще только, каких.

Глоха отчетливо сознавала, что если она хочет пройти, то ей так или иначе придется иметь дело с этим существом, а потому собралась с духом, постаралась унять дрожь в коленках и, держась на весьма почтительном расстоянии, самым любезным тоном, на какой только была способна, сказала:

— Д-д-добрый день. Можно узнать, кто ты?

— Можно, — ответило чудовище, плотоядно глядя на девушку и облизывая страшные зубы. Его длинная, лохматая шерсть была грязной, всклоченной и спутанной, что, похоже, не добавляло ему хорошего настроения. Тем паче что на этих космах болтались какие-то металлические висюльки. — Я Ги-гиена.

Глоха заморгала — имя показалось ей женским, тогда как чудовище вроде бы являлось особью мужского пола. Украдкой присмотревшись — и при этом мучительно покраснев, — она по безошибочному признаку определила, что на сей счет не ошиблась и робко уточнила:

— Ги-гиена?

— Именно, гоблинская пташка, — рыкнуло существо, неожиданно оказавшееся наделенным признаками, столь же безошибочно указывавшими на принадлежность к женскому полу.

— Спасибо, — растерянно пролепетала Глоха, не зная, за что, собственно говоря, благодарит. И кого. Ведь за миг до этого она собственными глазами…

Оказавшись посвященной во Взрослую Тайну, Глоха испытала определенное разочарование: неужто на протяжении всего детства она безуспешно стремилась узнать всего-навсего это? Однако, даже если замеченная ею несколько мгновений назад штуковина была не совсем такой, как у мужчин-гоблинов (каковых она все равно не видела в обнаженном виде), то все-таки… Впрочем, у странного существа менялись не только… некоторые признаки, но и голос.

— Уважаемая Ги-гиена, — промямлила сбитая с толку девушка, — правильно ли я понимаю, что мое испытание заключается в том, чтобы пройти мимо тебя, и сделав это, я смогу перейти к следующему?

— Правильно. Но я, знаешь ли, люблю чистоту, а чтобы расчистить путь, ты должна будешь найти ключ. А не найдешь, я живо схрумкаю твои славные косточки.

Что-то такое Глоха и предполагала. Однако сейчас ее внимание привлекали странно неопрятная по сравнению с вылизанными брюхом и лапами существа грива и скреплявшие космы железяки.

— А могу ли я спросить, — нерешительно промолвила она, — что у тебя с гривой? Она такая косматая, нечесаная… И эти железные штуковины.

— Да, — хмыкнула Ги-гиена, обнажив удручающе острые зубищи, — это действительно не ги-гиенично. Не то чтобы мне нравилось расхаживать этакой лахудрой, но поди-ка расчеши гриву, если чуть ли не каждый локон пропущен через скважину замкнутого замка. Вот если бы его разомкнуть, я…

— Что бы ты сделала? — торопливо осведомилась Глоха, почувствовав, что наступил решающий момент.

— О, все что угодно, — вздохнула Ги-гиена. — Конечно, особых сокровищ у меня нет, откуда им взяться у бедного чудовища, но я могла бы…

— Посторониться и пропустить кого-нибудь мимо, не схрумкав аппетитных косточек?

— А ты сообразительная малышка, — хмыкнуло чудовище. — Действуй. Расчеши меня и чеши куда угодно.

Глоха поняла, что разгадка найдена лишь наполовину. Что нужно сделать, дабы пройти мимо чудовища, теперь было понятно, но вопрос, как это сделать, оставался открытым. Уж конечно, этакую гривищу, да еще и с железными висячими замками, не расчешешь ее изящным маленьким гребешком.

Однако решение следовало искать где-то поблизости, в пещере, скорее всего, в одной из ниш. Не зря ведь туда понатыкано всякой всячины, наверняка имеющей отношение к испытанию. Другое дело, что выбрать нужный вариант из множества других совсем не просто, иначе испытание не годилось бы для того, чтобы отпугивать от замка Доброго Волшебника просителей, на самом деле не так уж сильно нуждавшихся в Ответе. А устраивались испытания именно с этой целью: Хамфри не желал встречаться с теми, у кого не было по-настоящему веских оснований. По-видимому, его время было столь драгоценно, что он не мог позволить себе растрачивать его впустую.

Глоха снова пробежала взглядом но нишам, пытаясь сообразить, что из находящегося там могло бы ей помочь. Никакой особой расчески, которая годилась бы для столь спутанной гривы, поблизости не было, да и вряд ли расческой можно отомкнуть замок. Но — тут девушку осенило — замки открываются ключами, а все представленное в нишах так или иначе связано именно с ключом. И выбеленные косточки-ключицы и обыкновенский злоключатель, или как там его, и описанные в книжке приключения и даже не слишком разговорчивый заключенный. Вспомнив о последнем, Глоха покосилась в сторону его алькова, она увидела, что он уже не сидит, а валяется под скамейкой. Не иначе как выпил чего-нибудь не того и отключился.

Правда, оставалось непонятным, какой из этих ключей для нее подходит, и подходит ли хоть один. Не может же она взять да подтащить к Ги-гиене отключившегося заключенного, чтобы попытаться расчесать ее космы его пятерней. Это просто нелепо. Тем паче что ей его и не поднять. Конечно, в том, чтобы принести ключицу, ничего трудного нет, но вдруг тут нужен совсем другой ключ? Ошибешься — и угодишь Ги-гиене на зубок, а она, по челюстям видно, косточки хрумкать мастерица. Боясь попасть впросак, Глоха вернулась к чудовищу и присмотрелась к замкам. Их было множество, разнообразнейших форм и размеров. Некоторые даже сочетали в себе несколько типов одновременно. При ближайшем рассмотрении ее внимание привлек один из них, имевший весьма странную и необычную форму.

— А можно спросить, что это за замок? — обратилась Глоха к Ги-гиене.

— Какой?

Девушка, не зная как правильно описать эту необычную штуковину, указала пальцем. Чтобы взглянуть куда требовалось, Ги-гиене пришлось основательно изогнуться, но в конце концов она сообразила, о чем речь.

— А, тот… Самая паршивая вещица из всех, какие понавешаны на мою прическу. Называется «Замок с привидениями». Что-то непременно должно привидеться, только вот когда он замкнут либо разомкнут — это я запамятовала.

— Но мне кажется, что если подобрать ключ к нему, то разобраться с остальными будет полегче.

— Плевое дело, — охотно согласилась Ги-гиена. — Просто безделица. Но вот если кто-нибудь обнадежит меня, заявив, будто знает как его открыть, но так ничего и не добьется, я очень огорчусь. А от огорчения рассержусь. А сердить меня никому не советую. Кто меня рассердит, тот и минуты не проживет.

Нечто подобное Глоха и предполагала, а потому, не расстраиваясь попусту, вернулась к нишам. Что-то из выставленного там несомненно представляло собой ключ к этом странному замку — «Замку с привидениями». Но что именно? Вот, например, лежит металлическая петля — уключина для весла. Возможно, она и сгодится? Но, с другой стороны, при чем тут весла? Ладно бы замок был сделан в форме если не весла, то хотя бы лодки, а так… Или колючка — кажется, что ею замок колоть, что колотить — все едино. Но если это только кажется?

— Думай, — строго сказала себе крылатая гоблинша, — шевели мозгами. Хоть и говорят, что женщинам для счастья необходимо нечто — не будем уточнять что именно — совершенно иное, но сейчас твое грядущее счастье зависит от твоей сообразительности.

Итак, что мы имеем? В нашем распоряжении множество ключей и ничуть не меньше замков, однако решить вопрос можно, и не подбирая по ключу к каждому из них. Ключевым, если можно так выразиться, замком является «Замок с привидениями». А поскольку замок, он замок и есть, попробуем взглянуть на вопрос другой стороны. Со стороны этих самых привидений. Что сгодится для них, подойдет и к замку.

Какая либо связь привидений с обыкновенскими тыключателями, уключинами для весел и всякого рода колючками представлялась более чем сомнительной. Отключившийся заключенный имел, конечно, шанс обратиться со временем в привидение, однако для того ему надлежало так и умереть в своем заключении, а такой исход маловероятен. Даже если Хамфри за полученный Ответ заставит Сэма просидеть за решеткой весь положенный год, то уж голодом всяко не уморит. Что же остается?

Ключица. Но какое отношение может иметь она к привидениям? На первый взгляд вроде и никакого, но если поразмыслить… Привидениями, как известно, чаще всего становятся беспокойные покойники, от тел которых остаются скелеты. Да и сами привидения порой не прочь привидеться кому-нибудь в виде скелетины, еще и обвешанной скрипучими ржавыми цепями. А ключица, она, как ни крути, часть скелета.

Неужто это и есть ключ?

Глоха отнюдь не была уверена в безупречности своих рассуждений, однако поскольку все прочие варианты представлялись еще менее подходящими, она собрала по углам пещеры всю свою норовившую спрятаться подальше отнюдь не великую храбрость и сделала первый шаг. А именно — шагнула в нишу и взяла в руку одну из отбеленных косточек, которая никак этому не противилась.

— Мне кажется, — промолвила девушка, повернувшись к Ги-гиене, — вот этот ключ может подойти.

— Кажется! — фыркнуло чудовище. — А ты помнишь что окажется, ежели тебе не то кажется? Ты уверена?

— Не… не совсем, — со вздохом призналась девушка. — Но лучшего варианта у меня нет.

— Ну что ж, попробуй. Но если твой ключик не подойдет — не обессудь. Мне придется обглодать твои косточки почище, чем обглоданы эти.

— Чему быть, того не миновать, — вздохнула Глоха и вставила ключицу в выполненную в виде ворот скважину «Замка с привидениями».

Послышался щелчок. Косматая грива Ги-гиены вздыбилась, словно под порывом ветра, и опала успевшими мгновенно распутаться чуть волнистыми, чарующими шелковистым блеском локонами. Многочисленные висячие замки пропали, будто их и не было. Впрочем, как поняла Глоха в следующий миг, их и не было — они, точно так же как колтуны и грязь, просто привиделись ей. Но виделись они, лишь когда замок был замкнут, теперь же Ги-гиена предстала перед ней в своем природном виде — сверкая безупречной, гигиенической чистотой.

От облегчения крылатая гоблинша чуть не упала в обморок.

— Что ж, — молвила Ги-гиена, отступая в сторону и освобождая проход. — С этим испытанием ты справилась. Можешь переходить к следующему.

— Я так рада, что мне удалось не ошибиться и найти подходящий ключ, — пролепетала Глоха, совладав с дрожью в коленках.

— Ну, тут риска никакого не было. Они все подходили.

— Так что же? Ты блефовала, когда угрожала меня съесть?

— Ни капельки. Если бы ты не смогла открыть замок, я бы тебя, само собой, слопала и не поморщилась. Но мне трудно представить, как можно что-то тут не открыть, если все ключи подходят ко всем замками.

— Вот те на, а я голову ломала! Но если все так просто, в чем же заключалось испытание?

— Ну, не знаю, по-моему, тебе оно далось не так уж просто. А испытание… испытание было на храбрость. Ты не спасовала, а потому можешь пройти.

— На храбрость? Но ведь я же отчаянно трусила.

— Эка невидаль, трусила. Храбрость не в том, чтобы ничего не бояться — это только дуракам никогда не страшно, — а в том, чтобы уметь справляться со страхом. Всякий разумный человек перед чем-нибудь робеет, но только трус позволяет робости управлять собой.

— Надо же, а я до этого и не додумалась.

— Ну а додумайся ты, какой прок был бы от этого испытания? Оно ведь на храбрость, а не на догадливость.

— Интересно, а на что будет следующее испытание? — задумчиво пробормотала Глоха.

— Ясное дело, на сообразительность, — буркнула Ги-гиена и, свернувшись клубочком так, что шелковистый хвост прикрывал безупречно чистую кожаную нашлепку носа, погрузилась в мирную дрему.

Крылатая гоблинша двинулась по коридору дальше. Два испытания остались позади, однако радоваться она не спешила. Чему тут радоваться, если ей уже дважды пришлось пускать в ход всю свою догадливость и способность к рассуждениям, а испытание на сообразительность, как выяснилось, еще только предстояло. Однако деваться было некуда: оставалось только идти вперед.

Коридор оказался длинным, и чем дальше она шла, тем теплее становилось вокруг. Скоро сделалось по-настоящему жарко, до такой степени, что Глохе захотелось снять блузку. Однако сделать это, не говоря уж о том, чтобы остаться без юбки, было бы неприлично, поэтому чтобы охладиться, она выбрала единственно приемлемый для благовоспитанной крылатой гоблинши способ — распростерла свои оперенные крылышки и стала обмахиваться ими, как двумя опахалами или веерами. Это дало некоторое облегчение, однако приходилось признать, что у Тучной Королевы холодные вьюги получаются куда лучше.

Жар усиливался. Пол раскалился настолько, что подметки туфелек начали дымиться, и хотя Глоха, чтобы не обжечь ножки, начала приплясывать, ее вскоре окружило дымное облачко.

Гоблинша была близка к отчаянию, но неожиданно увидела у стены маленький фонтанчик. Он не работал, однако, когда девушка подбежала к нему и нажала магическую кнопку, из него забила струйка восхитительной, просто волшебно прохладной воды. Подставив пересохшие губки под живительную струю, Глоха сделала несколько больших глотков, и ей стало гораздо легче. Да и дым рассеялся.

Переведя дух, девушка двинулась дальше. Жара ей больше не досаждала, и обмахиваться крыльями не было нужды, однако она так радовалась избавлению от зноя, что продолжала приплясывать и подскакивать, расправляя крылья. Коридор был не настолько высок и просторен, чтобы в нем можно было летать по-настоящему, но его размеры вполне позволяли пролететь несколько шагов. Это забавляло и ускоряло движение, а позабавиться Глоха была не прочь. Тем более что впереди ее ждали не забавы, а нечто весьма серьезное.

Наконец коридор расширился, и перед ней открылся небольшой зал, посреди которого находилось какое-то растение. Разглядеть с такого расстояния, какое именно, Глоха не могла, но все равно порадовалась — растения, особенно с красивыми цветочками, ей всегда нравились.

Она двинулась к нему, но тут произошло нечто странное — ее продвижение замедлилось. То есть ножки девушка переставляла в том же темпе, но вот вперед почти не продвигалась.

Поняв это, Глоха ускорила шаги, а потом побежала, еще и помогая себе крыльями, но результат оказался более чем плачевным — с каждым шагом скорость падала: создавалось впечатление будто она увязает во все более и более уплотняющемся, густом как патока воздухе.

Подпрыгнув и расправив крылья, Глоха медленно воспарила к потолку, а потом так же медленно стала опускаться на пол.

А опускаясь, задумалась. Чувствовала она себя вполне нормально, из сил вовсе не выбилась, а вот двигаться почти не двигалась. Чем это можно объяснить?

Разумеется, не чем иным, как испытанием. Поскольку же, как ее предупредили, испытание предстоит на сообразительность, то придется соображать.

И она начала соображать. Прежде всего следовало уяснить, с какого рода явлением ей придется иметь дело. С этой целью Глоха поставила опыт: подняла кошелек и выпустила его из рук. Он стал медленно опускаться, но когда она попыталась перехватить его в падении, оказалось, что и рука ее движется ничуть не быстрее. Поймать кошелек было трудно, тем более что ножки ее еще не коснулись пола после оказавшегося прямо-таки затяжным прыжка. А когда коснулись, девушка уселась на пол и задумалась, поглядывая на растение. Теперь она знала, что это такое — хвойная времяника, вызывающая замедление времени. Некоторые называли это колючее дерево также и елью, по той простой причине, что время в зоне его действия текло еле-еле.

Испытание, таким образом, оказалось нешуточным. Чтобы попасть в замок, Глохе надлежало пройти мимо ели, однако чем ближе она подходила к ней, тем медленнее шла. Еле двигаясь, девушка рисковала или не добраться до волшебника вовсе, либо добраться в таком возрасте, когда вопрос о суженом потеряет свою остроту.

Однако из комнаты имелся только один выход, и располагался он непосредственно за растением. Она не могла попасть туда, не пройдя мимо дерева, и не могла пройти мимо дерева, не затратив на это вечность. Да, тут было над чем поломать голову.

Впрочем, решила Глоха, первым делом необходимо отступить, чтобы вернуть себе нормальную скорость движений. А может быть, и мышления. Кто знает — возможно, на самом деле она размышляет над случившимся не несколько мгновений, а гораздо дольше? С этим замедлением времени нужно держать ухо востро.

Девушка осторожно подалась назад. Сначала она двигалась очень медленно, словно маленькая речная баржа, плывущая против течения, потом просто медленно, потом побыстрее, потом… потом она оказалась на краю комнаты, где время текло нормально. Здесь можно было спокойно подумать.

Представлялось очевидным, что никакого другого пути к замку Доброго Волшебника нет. Ей придется пройти мимо дерева, а значит, необходимо найти способ сделать это прежде, чем наступит старость. Способ есть, его не может не быть, и все необходимое для преодоления препятствия должно находиться недалеко от самого препятствия. Как и в двух предыдущих случаях.

Оглядевшись по сторонам, она приметила на краю комнаты семь стеклянных чашек, каждая из которых, как ей показалось, стояла на точно такой же, только перевернутой. Потом она поняла, что все перевернутые чаши вделаны в прозрачные кубические контейнеры и в сочетании с верхними представляют собой, во всяком случае с виду, не что иное, как песочные часы. Только вот вместо песка в каждой чаше находились семена. Каждый куб имел этикетку. На одном значилось СЕК., на другом МИН., на третьем Ч., дальше СУТ., потом НЕД., затем МЕС., и наконец, ГОД. Все это было столь же интересно, сколь и загадочно.

Глоха непроизвольно потянулась к одной из чашек, чтобы взять щепоточку семян и разглядеть получше, к какому сорту они относятся, однако отказалась от этого намерения. До тех пор, пока ей не удалось понять, что это за чашки, часы и семена, лучше было ничего не трогать. Опрометчивый шаг вполне мог свести на нет все достигнутые успехи, а ей вовсе не хотелось, справившись с двумя испытаниями из трех, остаться ни с чем из-за собственной неосторожности. Прежде чем к чему-либо прикасаться, надо понять, что это такое, тем более что здесь есть этикетки с надписями. Не зря же их сделали: что-то они несомненно означают.

Девушка задумалась, и через некоторое время ее посетила робкая, стеснительная, но очень правдоподобная догадка. И растение, ель-времяника, и песочные часы имеют прямое отношение к одному и тому же явлению. Ко времени. Так, может быть, семена в чашах как раз и являются семенами времени, которые и прорастают времяникой. Не исключено, что какие-то из них помогут пройти мимо дерева, понять бы только, какие. Дело обстояло примерно так же, как и в случае с ключами, но на сей раз испытывалась ее догадливость и рассчитывать на то, что в дело пойдут любые семена из любой чаши, не приходилось. Тем более что раз на них разные этикетки, то и они все наверняка разные. Что же скрывается за надписями? Уж не… ну конечно, так оно и есть! СЕК. — не что иное, как секунда, кратчайший промежуток времени. Надпись МИН. наверняка означает минуту, буква Ч. — час. Можно побиться об заклад, что СУТ. — это сутки, то есть день вкупе с ночью, ну а дальше идут неделя, месяц и год. Это и по виду заметно — в чашке СЕК. семена совсем крохотулечки, тогда как семя ГОД всего одно — больше в чашу не влезет.

Скорее всего, семена ускоряют ход времени тем же манером, каким выросшее из них дерево его замедляет.

Но какое из них пустить в ход? ГОД? Нет, это, пожалуй, чересчур — этак год пройдет за миг. СЕК, тоже не годится, секунда сама по себе слишком мала, так что ни секундное замедление, ни секундное ускорение ни на чем существенно не скажутся. Какое же семя подойдет лучше всего? Или взять несколько разных?

Поломав голову над этой загадкой, Глоха решила снова поставить опыт. Безопаснее всего было начать с мельчайшей единицы времени, и потому она, собравшись с духом, взяла семечко из чаши с надписью СЕК. Свет в помещении мигнул, и семя исчезло из ее руки. Вот так фокус, подумала она, что же произошло?

Поразмыслив над этим, Глоха решила, что в миг мигания время перескочило вперед на одну секунду, которая, собственно говоря миг и есть. Теперь она была на секунду впереди себя.

Глоха повторила свой опыт с кошельком, но на сей раз, уронив его, прихватила из чаши три семечка.

Свет трижды мигнул, и кошелек оказался на полу гораздо быстрее, чем должен был при обычном падении. Теперь сомнений не осталось: коснуться семени времени означало испытать на себе его воздействие, противоположное воздействию времяники.

Впрочем, решив одну загадку, она оказалась перед другой — как переместить какое-либо семя в зону действия растения. Проблема заключалась в том, что чаши стояли в отдалении, а семена срабатывали при первом же прикосновении. Пока возьмешь семечко и метнешься с ним к дереву, эффект уже сойдет на нет.

Глоха опечалилась, но очень скоро хлопнула себя по лбу.

— Ну какая же я все-таки глупышка! Все ведь так просто!

С этими словами она взяла из прозрачного куба с надписью СЕК. саму наполненную мелкими семенами чашу. По здравому размышлению выходило, что думать о секундах свысока не стоило — для ее целей они подходили наилучшим образом. С ними легче управляться, а понадобится ускориться, так их можно брать пригоршнями.

Итак, черпая из чаши секунду за секундой, Глоха зашагала вперед. Продвигалась она неравномерно, то быстрее, то медленнее, но этого и следовало ожидать. Ближе к дереву она стала брать по два семечка, потом по щепотке, а оказавшись совсем рядом, взяла маленькую горсточку. Семена следовало беречь, их должно было хватить до конца комнаты.

К счастью, их и хватило. Пройдя мимо и начав удаляться от дерева, она стала расходовать на каждый шаг все меньше и меньше времени, а когда с облегчением поняла, что добралась до дальнего коридора, у нее осталось еще несколько секунд.

Однако главное было сделано — так, во всяком случае, ей казалось.

Решив, что испытание пройдено, Глоха поспешила вперед, но за первым же поворотом путь ей преградил здоровенный заваленный бумагами письменный стол, за которым сидело строгое существо женского пола.

— Ты кто? — спросила оторопевшая Глоха.

— Не видишь, что ли, — буркнула суровая мымра, указывая на табличку с надписью «НАЛОЖНИЦА».

— А что ты тут делаешь? — растерянно пролепетала девушка. Про наложниц ей доводилось слышать лишь краем уха: они вроде бы занимались тем, что без конца вызывали аиста, но делали это, кажется, на ложе и уж во всяком случае не на письменном столе.

— Налоги собираю, что же еще. Посажена тут, чтобы собирать плату с таких, как ты.

— Но за что? — не поняла крылатая гоблинша.

— Ты курила, пила, выплясывала в неположенном месте и занималась сексом.

— Это мои подошвы курились! — возразила Глоха. — Пила я воду, жарко ведь было, а если чуточку и пританцовывала, так ведь от радости. Ну а насчет последнего, так я тут и вовсе ни при чем. Это ведь имеет отношение к Взрослой Тайне.

— Что?

— Ну это… последнее.

— При чем тут Тайна? Речь о том, что ты израсходовала чуть ли не все секунды. Возьмись ты за минуты, оказалась бы в минусе, схватись за год, пришла бы в негодность, ну и все в этом роде. А ухватилась за секунды, так изволь за это и расплачиваться. Как говорят, «уплати налоги, и спи с кем хочешь».

— Это в каком смысле?

— Извини, я хотела сказать «…спи спокойно». Но суть дела от этого не меняется.

Глоха тяжело вздохнула, понимая, что наложница права. Незнание не оправдывает того, кто сует палец в улей или запускает пятерню в чашу с сек… то есть с семенами.

— И как мне расплачиваться? — осведомилась она.

— Разумеется, отработкой, — сказала наложница и быстро произвела подсчет. — С тебя причитается за четыре погрешности. Стало быть, за питье произведешь мытье, за курение — осушение, за пляску задашь встряску, а за се…

Глоха протестующе подняла руку.

— А за се… мена… ну, это и вовсе семечки. Чтоб за них заплатить, придется поколотить.

— Стало быть, я должна что-то вымыть, высушить, задать встряску и… кого-то отколотить, что ли? Не могла бы ты объяснить поподробнее?

Вместо ответа наложница нажала кнопку, и сдвинувшаяся стенная панель открыла помещение, где находилось очаровательное с точки зрения Глохи создание — существо, имевшее голову и передние ноги лошади, тогда как задняя часть туловища принадлежала крылатому дракону. Так или иначе существо являлось крылатым чудовищем, а стало быть, в известном смысле состояло в родстве с ней самой.

— Это Глиф, лошадрака, — промолвила наложница. — Твоя задача в том, чтобы подготовить ее к отправке.

Она вернулась к своим бумагам, а Глоха вошла в загон, где тут же увидела, что бедное существо пребывает в весьма плачевном состоянии. Крылья были перепачканы, на копыта налипли комья грязи, шкуру покрывала копоть, чешуйки не блестели. Бедняжка нуждалась в уходе, и Глоха, конечно же, с удовольствием помогла бы и безо всяких там налогов.

Рядом со стойлом девушка обнаружила корыто, ведро, щетки и тряпки. Зачерпнув воды, она шагнула к стойлу, но Глиф, испугавшись, отпрянула.

— Не робей, — сказала ей Глоха. — Я тебя не обижу. Посмотри, я ведь тоже из крылатых чудовищ.

В подтверждение последних слов девушка пару раз взмахнула крыльями.

Лошадрака успокоилась, и Глохе без особого труда удалось отмыть до блеска и шкуру, и чешуйки, и перья, а потом обсушить свою подопечную полотенцем. С мытьем и сушкой все было ясно, но вот два последующих пункта вызывали недоумение. Каким манером могла она задать Глиф встряску — поднять да встряхнуть? Но ведь нелепо думать, будто юная гоблинша, хоть сто раз крылатая, способна поднять взрослую лошадраку. Да и с чего бы ее трясти?

Потом Глоха оглядела стойло и увидела, что, кормушка пуста. Правда, в стороне стоял ларь с овсом, но туда, к сожалению, попало много песка. Глиф выглядела не слишком сытой, и девушке захотелось задать ей корму, так что, увидев лежавшее неподалеку сито, она не колеблясь насыпала туда овса и принялась встряхивать, чтобы просеять его и отделить от песка.

Лишь пересыпав очищенный овес в кормушку, она сообразила, что вопрос со встряской, пожалуй, тоже решен.

Оставалось последнее задание, но вот оно повергало Глоху в полнейшее недоумение. Не мог же кто-то и вправду рассчитывать, будто она набросится на милую, добродушную Глиф с колотушками. В конце концов здесь не Обыкновения, чтобы устанавливать такие дурацкие налоги. Это там, по слухам, налогов налагают столько, что людям не продохнуть. Возможно, она неверно поняла задание?

Осмотревшись, Глоха сообразила, что так оно и есть. В углу были сложены жерди, явно предназначенные для того, чтобы из них сколотили клетку. Девушка совсем было собралась заняться этим, но что-то ее остановило.

Оглянувшись, она встретила печальный взгляд лошадраки, и ей стало не по себе. Глохе Глиф доверяла, но вот затея с клеткой ей определенно не нравилась.

Отложив жерди, девушка вернулась к столу наложницы и требовательно спросила.

— С чего это я должна заколачивать бедняжку Глиф?

— Ну, не такая уж она бедняжка, ведь тебе не ее велено сколотить, а клетку. По той простой причине, что так указано в накладной, — наложница продемонстрировала листок бумаги. — Видишь, что тут написано? «Лошадрака закол. в кл. Одна шт.».

— Это неправильно! — возразила Глоха.

— Что? — не поняла наложница.

— Все. Глиф нельзя заколачивать в клетку, потому что она ручная, и нельзя называть «шт.», потому что она живая. Тебе понравится, если про тебя напишут: «Наложница посаж. за ст. Одна шт.»?

— Ну это не одно и то же. Глиф предстоит… — наложница сверилась с записями и кивнула, — …так и есть, ей предстоит стать скульптурным украшением здания, куда ее необходимо доставить в клетке. Так что берись за дело.

— И все-таки я не понимаю!

— Чего?

— Глиф живая, умная и чувствительная. То, что ее загнали в стойло и держали там немытой, нечищенной и некормленной, уже само по себе плохо, но заколачивать бедняжку в клетку и везти куда-то, чтобы превратить в скульптурное украшение, уж и вовсе никуда не годится. Я просто не понимаю, как можно так поступать. И никогда не пойму!

— Не понимаешь? — вкрадчиво осведомилась наложница.

— Не понимаю.

— И никогда не поймешь?

Глоха заколебалась. Вопрос явно был с подвохом, особенно если учесть, что она проходила испытание на сообразительность. Но Глиф ей нравилась, и она не могла допустить, чтобы несчастное существо обижали ни за что ни про что. Кому охота попасть в клетку, а потом оказаться на крыше в роли скульптурного украшения?

— Никогда! — выпалила девушка.

— Ну что ж, коль скоро ты проявила к ней участие, то сделалась соучастницей, а стало быть, должна будешь разделить ее участь. Садись верхом.

— Ты хочешь, чтобы я поехала? Но она, по-моему, не очень-то подходит для верховой езды. И куда она направляется?

— Куда бы она ни направлялась или не направлялась вовсе, ты тоже направишься или не направишься именно туда. Это и называется «разделить участь». Таковы правила, а я здесь поставлена следить за их исполнением.

И тут Глоху в очередной раз осенило.

— О, так ты, наверное, отрабатываешь Ответ Доброго Волшебника?

— Конечно. А с чего бы иначе мне приспичило сделаться наложницей?

— А можно полюбопытствовать, о чем ты его спрашивала?

— О том, как мне стать писательницей. Он ответил… бормочет скороговоркой, невнятно, поди его разбери… Короче говоря, мне послышалось, что я должна буду поработать над слогом, а на поверку пришлось заняться налогами. Правда, как оказалось, это дает полезный опыт. В промежутках между наложением налогов я уже успела накропать два романа.

— Выходит, отбывая службу, ты уже становишься писательницей?

— Пожалуй, так оно и есть. Возможно, я напишу и повесть об одной крылатой полукровке, полугоблинше-полугарпии, подружившейся с полулошадью-полудраконицей. Как думаешь, моим читателям такой сюжет понравится?

— Надеюсь. Мне эта тема кажется очень интересной.

— Ну что ж, садись на Глиф, — велела наложница, не склонная даже за приятным разговором забывать о своих обязанностях.

Спорить Глоха не стала, решив, что раз она не может облегчить участь нового друга, то по справедливости должна ее разделить. Попрощавшись с наложницей, девушка вернулась в стойло и забралась на Глиф, усевшись между крыльями.

— Прости, что не смогла тебя выручить, — промолвила она, поглаживая шелковистую, аккуратно расчесанную гриву. — Но уж, во всяком случае, я не позволила посадить тебя в клетку и отправить на крышу, чтобы ты работала там скульптурой.

Внезапно потолок исчез, и над головой открылось чистое небо. Глиф распростерла широкие крылья и, прежде чем Глоха успела хоть что-то сообразить, взмыла ввысь.

— Ой, да ты свободна! — воскликнула девушка, и ответом ей послужило радостное ржание. Теперь ничто не мешало Глохе взлететь самой и спуститься вниз, однако она не спешила расстаться с новой подругой. Та целеустремленно взмахивала крыльями, и было интересно узнать, к какой же цели она так стремится.

Потом внизу показался замок, и Глиф пошла на снижение. Замок покрывала прочная плоская крыша, присыпанная толстым слоем соломы.

— Куда это мы попали? — пробормотала девушка себе под нос, оказавшись на крыше.

— В замок Доброго Волшебника, куда же еще, — послышался откуда-то снизу женский голос.

Взглянув вниз, Глоха увидела стоявшую на вершине ведущей на крышу лестницы миловидную особу.

— Но мне здесь нечего делать, — возразила Глоха. — Я не выдержала третьего испытания.

— А по-моему, выдержала, — возразила незнакомка. — Я Вира, невестка Доброго Волшебника, и пришла сюда, чтобы проводить тебя к нему.

— Не может быть. Я сама призналась наложнице что не понимаю и никогда не пойму, как можно обижать ни в чем не повинную Глиф, делая из нее украшение какой-то там крыши. И если это было испытание на сообразительность…

— Опять Ги-гиена все перепутала, — махнула рукой Вира. — Не на сообразительность, а на сострадательность. Но это уже не важно.

Глоха была приятно удивлена, причем не только этим известием, но и тем, что Глиф доверчиво потянулась к Вире, а та угостила ее кусочком сахара. Похоже, они были хорошо знакомы.

— Ну что, пойдем? — поманив Глоху за собой, Вира стала спускаться вниз.

Девушка с улыбкой последовала за ней, тогда как Глиф осталась щипать травку на крыше, являясь для последней прекрасным украшением.


Содержание:
 0  вы читаете: Время гарпии : Пирс Энтони  1  Глава 2 ВТОРОЙ СЫН : Пирс Энтони
 2  Глава 3 ПРИМИРЕНИЯ : Пирс Энтони  3  Глава 4 ПРЕПОНЫ : Пирс Энтони
 4  Глава 5 ххххххх : Пирс Энтони  5  Глава 6 КОСТО : Пирс Энтони
 6  Глава 7 БЕЗУМИЕ : Пирс Энтони  7  Глава 8 ПЬЕСА : Пирс Энтони
 8  Глава 9 НИМФОМАНЬЯК : Пирс Энтони  9  Глава 10 ВЕЛКО : Пирс Энтони
 10  Глава 11 МЕТРИЯ : Пирс Энтони  11  Глава 12 ЛЮБОВЬ : Пирс Энтони
 12  ОТ АВТОРА : Пирс Энтони    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap