Фантастика : Юмористическая фантастика : Трое за Ларцом : Екатерина Федорова

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1

вы читаете книгу

Бывает, что день не задался. Проснулся однажды тренер по тюк-до Тимофей Резвых, а на улицах его родного Мухолетова полно НЛО. Гуманоид какой-то, по виду точно рак вареный, про вселенскую катастрофу вещает, всем землянам эвакуироваться предлагает. Нет бы послушаться, вещички собрать, но Тимофей да десятка два братков — пальцы веером — вопросы инопланетянину задавать начали, умничать! Вот и оставили их на Земле одних. Да только одних ли? ан нет! Возвернулись на родную планету после тысячелетних скитаний эльфы да гномы, домовые да лешие, и все сплошь на летающих драконах.

Так и пришлось Тимофею вместе с Лехой-братком и эльфом Вигалой за утерянным когда-то Ларцом Сил отправляться.

* * *

Инопланетяне прилетели в среду.

Тимофей Резвых, скромный учитель боевого искусства под загадочным для русского слуха названием тюк-до, как раз шел на работу, когда сумрачное небо над его родным городом раза два переливчато мигнуло — сначала желтым, а потом красным. А затем на перекрестки посыпались летающие тарелки. Бледно-зеленые и пупырчатые — совсем как шляпки от грибов-поганок. В довершение сходства у них еще и наросты какие-то обрисовывались снизу.

Тимофей остановился на перекрестке. И внимательно поглядел на летающее чудо, косо присевшее на асфальт как раз в этом месте улицы. По пупырчатому бледно-зеленому борту, с близкого расстояния напоминавшему уже не шляпку от поганки, а кусок заграничного заплесневелого сыра, тянулась косая надпись: «Хай, земляки!»

Размеры у неопознанного летающего объекта, надо отметить, были несколько несолидными. Метров пять в диаметре, метра три в высоту. Тарелка придавила собой кусок газона и часть оградки.

Из откинутого люка на Тимофея сверху таращился громадный субъект с клешнями. И цвет у субъекта был еще тот — незамысловатый оттенок отварного рака, только что вынутого из котелка с кипятком.

Наступила недолгая пауза, которую Тимофей потратил исключительно на подтягивание своей нижней челюсти к верхней — ибо его нижняя челюсть, как это водится, удивления не снесла и отпала, едва он узрел НЛО с сидящим в нем инопланетянином. Пока Тимофей занимался этим нехитрым делом, пришелец небрежно брякнул клешней по борту своей посудины и с характерным акцентом заявил:

— Ну, чего уставился-то, зэмлянин? Гуманоид я.

— Э-э… — смутился в ответ Тимофей.

По-русски гуманоид говорил довольно прилично. Даже акцент у него был какой-то свой, родной. Напоминавший о рынках, персиках и прочем таком — близком и домашнем. «Па-акупай, дарагой, пэрсики па-а червонцу за штук…»

— Да знаю я, о чем ты думаешь, — сварливо проговорил субъект с клешнями уже без акцента. — Мол, гуманоид — это обязательно две руки и две ноги. А между ними еще и хвост. И трогать ее не моги за ее длинный хвост, о-хо-хо! Вот она, песня о нас, о суровых инопланетянах.

— Это у кошки четыре ноги, — решился внести ясность в вопрос о гуманоидах Тимофей. — И именно у кошки длинный хвост.

— Придираешьсяа землянин! — с печальной укоризной в голосе провозгласил гуманоид. — А ведь мы тебя спасать прилетели!

Сам факт того, что на улицах его родного города Мухолетова могут высаживаться инопланетяне, был для Тимофея достаточно поразительным. А уж заявление о том, что они прилетели не просто так, а с миссией спасения?!

А затем в голову Тимофея, слегка затуманенную вчерашним вечерним сорокаградусным возлиянием в компании еще двух учителей боевых искусств, пришли два простых и достаточно трезвых вопроса: а) от кого спасать-то? и б) а как, собственно, его будут спасать инопланетяне?

Ну и, как простой русский человек, он эти вопросы тут же и задал.

— Ну ты даешь, землянин, — изумился гуманоид алого цвета и постучал клешней по выступу на плечах — надо думать, именно этот выступ и заменял ему то, что у людей является головой. — Тебя что, в космояслях ничему не учили? К вашей планете приближается Пасть Дракара! Все четыреста последних лет она движется в направлении вашей звездной системы! И через семьдесят два ваших земных часа уже будет здесь! А это вам не что-нибудь, это — Пасть Дракара!

— И что это такое… и с чем его едят? — поинтересовался не искушенный в космических тонкостях Тимофей.

— Нет, ну ты и впрямь даешь, землянин! Пришелец вытаращил на Тимофея свои маленькие глазки-бусинки, расположенные по обе стороны головного выступа. Вокруг тарелки понемногу собиралась толпа. Каждый, кто спешил на работу в этот довольно ранний час, увидев вольготно расположившиеся на улицах города летающие тарелки, тут же останавливался и принимался глазеть на них. Некоторые даже подбирали камешки и швыряли их в бледно-зеленые пупырчатые борта космических аппаратов.

— Пасть Дракара — это колония проток-леток, — пояснил инопланетянин, отмахиваясь клешней от пролетающего мимо камушка, — способная внедряться в тела любой расы. Внедряться, управлять и использовать эти тела! В общем, трепещи, землянин. Для вас, слабой и неразвитой расы, это будет означать гибель. Они будут вселяться в ваши тела и управлять ими! А вы станете делать все, что им захочется! Рвать друг друга зубами, уничтожать собственные города и машины! О-о! И вам не выжить, мягкотелые беспанцирные креветки, обожающие заниматься сексом в любое время года, с освещением и без него!

Алый гуманоид выставил перед собой клешни и поскреб ими друг о друга с противным звуком трущегося хитина. Кидание камушков из толпы моментально прекратилось. Народ вокруг Тимофея теперь стоял с дружно вытаращенными глазами и широко открытыми ртами. Кое-где слышались выкрики типа: «А эта кто же такой, а?!» и «Нехристи! Всю Россию заполонили, вот уже и из космоса прилетают!»

Однако напрямую обращаться к алому субъекту никто из толпы не спешил.

— Вы там что-то говорили о спасении, — поспешно вставил Тимофей.

Толпа тут же притихла в ожидании продолжения спектакля.

— Мм… Ты правильно напомнил мне, землянин!

Субъект с клешнями вместо рук приосанился. И попытался было сложить свои клешни на груди — на манер бронзового Александра Сергеевича Пушкина. Но клешни с противным скрежещущим звуком тут же распались.

— Напомнил ты мне… о чем напомнил-то? А, да! Итак, земляне! Сейчас вам всем надлежит немедленно разойтись по местам вашего компактного проживания. И не выходить оттуда никуда! Как говорится у вас, не показывать носового отростка наружу! Сообщаю — в течение ближайших двадцати четырех земных часов всех землян навестят наши переписчики. Они запишут вас и укажут время и место эвакуации! Те, кто не послушается и не покинет место своего проживания в назначенный срок, погибнут! На вашу планету надвигается Пасть Дракара! Все слышали — вашей Земле предстоит погибнуть! Движется Пасть Дракара! А сейчас все по домам — и сидеть там тихо, как мыши! Если кого-то наши переписчики дома не застанут, я не виноват!

Инопланетянин в алом панцире надрывался, завывая и скрежеща клешнями. Народ вокруг Тимофея начал стремительно рассасываться. Побежали по домам, как понял Тимофей после непродолжительного поскребывания в собственном затылке.

Гуманоид тем временем продолжал вопить и скрежетать что-то неразборчивое.

Однако почесывание в затылке разбудило в мозгу Тимофея всякие мысли. Любопытство, например. С одной стороны, очень хотелось, в подражание прочему народу, тоже побежать домой и там спрятаться. И затем уже дома дожидаться неизвестных спасителей, как манну небесную. С другой — а вдруг у этих инопланетных раков сегодня как раз их галактическое первое апреля? Вот не явится он сегодня на работу, а завтра ему объявят выговор с предупреждением, а то и вовсе — уважаемый Тимофей Иванович, а не надоело ли вам наше скромное заведение?

А между тем работу он свою любил, поскольку работал тренером в достаточно приличной частной школе. И зарплату там ему платили вовремя, и спортзал был весь день в его распоряжении — тренируйся, сколько душе угодно…

— Ладно. Короче, заткнись, глас небесный! — после недолгой паузы, отпущенной на собственные раздумья, рявкнул на алого гуманоида Тимофей. — Требую объяснений. Что это за протоклетки такие?

Гуманоид умолк и несколько брезгливо посмотрел на него сверху вниз.

— Землянин! Все разбежались ждать переписки. А для тебя что — особый переписной участок открывать?

— Ты мне шарики не вкручивай, — продолжал упорствовать Тимофей. — Как говорится у нас в тюк-до, хехея не хехей… То есть не парь мне мозги, паря! И объясняй все толком. Вопрос первый — что такое протоклетки? Какого они размера, с чем их едят и так далее?..

— О горе мне, — с тоской затянул клешнерукий инопланетянин. — Немощный землянин желает знать, что такое протоклетки Пасти Дракара? Сейчас, вот только за правым щупальцем поковыряю — и тут же все тебе расскажу! А как же иначе, я ведь только для того сюда и прилетел, чтобы тебе все объяснить!

Тимофей хмуро поглядел по сторонам, прикидывая, чем бы таким пронять эту внеземную образину. Залезть наверх и банально дать в рожу — высоковато. Камнем запустить — так ведь гости вроде бы спасать их прилетели…

— Отсталый ты, землянин, — насмешливо произнес пришелец. — И агрессии в тебе многовато. А знаний, напротив, совсем мало. Ладно уж, снизойду до тебя. Просвещу отсталого! Как-никак братья по разуму. И сестры по гуманоидной расе. Как это у вас там поется — ты просвещай меня везде, и в болоте и в беде, я ведь взрослая воще… Ну, повтори свой вопрос.

— Что такое протоклетки? — послушно, как автомат, протараторил Тимофей, — Их размер, количество и так далее — все насчет них…

— А также уровень их агрессивности, ух! — возликовал субъект, покрытый красным хитином. — А ключ от моей квартиры тебе не дать? Там тоже иногда деньги лежат.

— Ты мне шарики не вкручивай, — с нажимом сказал Тимофей.

Вокруг опять начала собираться толпа — по самой простой причине. К перекрестку подоспели те, кто выходит на работу чуточку попозже Тимофея и прочих утренних пташек.

— Давай-давай, не стесняйся, расскажи мне про протоклетки, которые вот-вот нападут на нас несчастных! — несколько велеречиво заявил Тимофей.

— Ладно, слушай сюда, — смирился инопланетянин. — Пасть Дракара — это такое условное название для мобильной колонии протоклеток. Приблизительное количество протоклеток, составляющих Пасть Дракара, — около восьми миллиардов особей. Размеры… ну, они побольше ваших крыс, но поменьше ваших питбулей. Кстати, землянин, поистине чудесная собака! Очень помогает, когда в доме с тобой живут оба твоих брачных партнера. И еще шесть твоих тещ.

— Шесть? — не удержался и переспросил Тимофей.

Два брачных партнера — это еще было доступно его пониманию. Образцов такого многомужества-многоженства и у нас сколько угодно — скажем, шведская семья или восточный гарем… На Земле такое тоже бывает, и мы, собственно, не лыком шиты. Но вот шесть тещ при всего двух партнерах?

Или бедный инопланетянин уже несколько раз овдовел? Два раза по два, если быть точным. Или развелся. Ага, и тещ ему оставили в качестве моральной компенсации, чтоб не обидно было за печально угасшую любовь… И теперь он кормит и поит аж четырех тещ от первых двух браков плюс двух от своего нынешнего союза. Добрый он, однако.

— Темнота, — веско сказал алый субъект с высоты своей космической тарелки. — У нас, чтобы получить потомство, требуются три партнера, а не два, как у вас. А это значит, что у каждого моего брачного партнера тоже имеется по три родительницы. А не по две. Напряги мозги, землянин, и умножь двух партнеров на трех родительниц. Или сложи, в зависимости от силы своего могучего интеллекта, о многомудрый! Не знающий даже про Пасть Дракара.

— Э-э… И все именно тещи? — Тимофей провел рукой по щеке с остатками позавчерашней щетины.

— Мы все одного пола, землянин, — легко парировал пришелец. — Я, мои брачные партнеры, их родительницы… Конечно, в беседе с тобой я мог бы назвать их и тестями. Или даже свекрами. Но, видишь ли, землянин, дело в том, что мне очень нравятся ваши женщины. Так прикольно визжат, когда выскакиваешь на них из-за угла! Особенно по ночам. И поэтому — тещи. К тому же, землянин, мои тещи тоже так прикольно визжат, когда на них питбуль прыгает! Один в один — земная труженица, встреченная бедным инопланетянином часиков в двенадцать в каком-нибудь Замахайском переулке!

Толпа, вновь собравшаяся вокруг, опять зашумела. На этот раз слышались совершенно другие выкрики. Другие как по форме, так и по содержанию. Основная масса тяготела к следующим образцам высокой городской риторики: «А за каким хреном, в натуре, приперлись тут всякие, а?!» — а также: «Так, пацаны, а ну живо признавайтесь, кто из вас этим козлам на сегодня стрелку забил?!» Чувствовалось, что местные братки тоже уже проснулись и потянулись в окрестные магазины за опохмелкой.

Толпа, как машинально отметил про себя Тимофей, камней уже не поднимала. «И правильно, — прокомментировал он, — как-никак, булыжники — это оружие пролетариата. А братки — совсем уж не пролетариат».

Какие там камни, к черту… В толпе замелькали вороненые стволы. Но пальбы пока не было. Братки, как народ организованный, понимали, что стрелять, пока базар (то есть то самое действо, что у Даля старомодно именуется беседой) не окончен, — это дурной тон.

А базаром в данный момент занимался Тимофей.

— Мы про протоклетки говорим… то есть базарим, а не про питбулей, — громко и с нажимом напомнил инопланетному ракообразному Тимофей.

Чувствовал он себя уверенно, как никогда. Когда за спиной появляются пистолеты и земные братки, даже инопланетяне уже не так страшны.

Алое чудовище с клешнями тоже что-то такое почувствовало, потому что настороженно огляделось по сторонам и зябко засунуло клешни себе под мышку. Вернее, попыталось засунуть — потому что клешни тут же выскользнули и со стуком упали на бледно-зеленый пупырчатый борт космической тарелки.

— Ну, ты, землянин, того… — пробормотал инопланетянин.

— А ты не отвлекайся. Давай-давай, толкуй, что тут за твари на нас наезжать собираются! — загрохотали за спиной у Тимофея авторитетные басы.

— Да рассказываю я, рассказываю! — с надрывом в голосе прокартавил сверху инопланетянин. — Ну так вот… Прилетают эти протоклетки на какую-нибудь планету и тут же поселяются в тела ее разумных обитателей. То есть они типичные паразиты — залазят к вам в живот, ткут себе там капсулу, подсоединяются оттуда к спинному мозгу и начинают вами управлять. То есть пользуются вами как роботом-автоматом с компьютеризированными функциями…

— Чево-чево?! — заволновались братки за спиной у Тимофея. — Ты про че базаришь, братан?

— Пользуются вами как шестисотым «мерседесом» с наворотами, — громко и быстро перевел Тимофей для жаждавших познаний братков.

— А-а… — задумчиво отозвалась толпа. Мощный выдох долетел до ближайших домов и вернулся оттуда продолжительным эхом.

— Поясняю, — немного занервничал инопланетянин, — поподробнее. Эти протоклетки летают по космосу, посещают галактики, ищут в них разумные расы с достаточным количеством манипуляторов, как у вас, землян…

— Чево-чево?! — опять встрепенулись братки за спиной у Тимофея.

— Ищут расы с руками, как у вас, землян! А потом поселяются в их телах, — отчеканил инопланетянин. — Последней они захватили планету Эдельвейзе. Это произошло более, чем шестьсот лет назад. В шестистах световых лет от вас, если вам это о чем-нибудь да говорит…

Братки неясным шепотом засомневались в последнем.

— Нам все понятно, — со стальными нотками в голосе заявил Тимофей. — Значит, шестьсот лет они сидели себе на планете Эдельвейзе, а теперь решили пожаловать к нам?

— Э-э… Нет, все шестьсот лет они там не сидели. Они вообще на каждой планете не больше ста лет проводят. Видите ли, еще ни одна отдельно взятая планета больше ста лет их не выдерживала. Структура экономики на планете разрушается, инфраструктура городов летит к черту… Опять же и тела начинают стареть, а структура воспроизводства в них бывает нарушена вселением протоклетки… Экосистема планеты рушится, потому что с ней обращаются, как с дойной коровой, вытягивая из нее энергию для развлечений, пиров и зрелищ, — и при этом мало кто работает, потому что они же протоклетки, господа и хозяева. Так что примерно пятьсот лет назад они снялись с места. И полетели в сторону… погоди минутку, землянин, мозговые реле опять что-то заклинило… да, в сторону Гротара! Но мы, то есть наемники Лиги Спасения Наций, их опередили. И когда корабли Пасти Дракара, несущие на себе восемь миллиардов протоклеток, сидящих в телах бывших обитателей Эдельвейзе, достигли Гротара, их ждала там лишь пустая планета! Потому что мы заранее переселили всех обитателей Гротара в другую планетную систему. И вот сейчас, земляне! Сейчас Пасть Дракара нашла вашу планету и направляется прямо к вам! Трепещите же!

— А как ты думаешь, братан, — задумчиво предположил хриплый голос за спиной у Тимофея, — как эти самые… прокариоты прореагируют на пулю в живот? Прямо в то самое место, где они квартируют у этих самых… эдельвейсов.

— Я так думаю, братан, что плохо, — так же задумчиво рассудил в ответ другой голос, — даже очень плохо. Мне вот тоже не понравилось, когда в окно моей квартиры швырнули гранату!

— Но вы не бойтесь! — продолжал вещать инопланетянин, размахивая клешнями и опасливо поглядывая на поблескивающие там и сям стволы. — Уже пятьсот лет Пасть Дракара рыщет по вашей галактике, но каждый раз мы ее опережаем! И заранее переселяем разумные расы на планеты-убежища! И вас переселим, правда-правда! Вы только разойдитесь по домам и ждите там наших переписчиков! Мы всех заберем с Земли на другую планету! А сейчас идите по домам! Все немедленно идите по домам и ждите там, когда придут наши переписчики и сообщат вам время эвакуации!

— Ну ты чего, братан, — неуверенно зазвучал голос у Тимофея за спиной. — И впрямь по домам идти, что ли?.. И ждать, пока нас инопланетные омары спасать придут?

— Омары — это вещь, — авторитетно прогудел кто-то. — Вот помню, один раз на Ямайке пробовал в кокосовом соусе… В общем, вещь!

Но расходиться тем не менее никто не спешил.

— Слышь, братва, — солидно пробасил некто в глубине. — А они че, в натуре нас спасать будут? А нам, так сказать, идти по хатам и залегать на дно?

— А куда, ты скажи, нас переселят? — не менее весомо вопрошал другой. — Непонятно, братва… Как там нашим-то житься будет, на других планетах…

— В комфортабельные условия! — надрывался сверху инопланетянин в облике вареного рака. — Вас переселят в комфортабельные условия, которые специально для вас создадут! А сейчас идите по домам, складывайте веши в дорогу!

— И баксы тоже, что ли, взять?.. — продолжал рассуждать браток за спиной у Тимофея.

— Тихо! — рыкнул Тимофей, развернувшись лицом ко всем, кто стоял сзади него и в данный момент активно дискутировал на тему баксов и жилплощади на новой планете, которую вроде как обещают. — Дайте спросить!

— Да спрашивай, братан, — снисходительно разрешили ему сзади, — планета все одно гибнет, чего уж там… не стесняйся!

— Планета не гибнет, — буркнул Тимофей. — Это мы, в отличие от нее… Слышь, чудо неземное! А где гарантии, что все, что ты сказал, — правда?

— Пацан дело говорит, — поддержали его сзади.

— Расходитесь! — значительно изрек инопланетянин и принялся активно вращать круглыми черными глазками.

А потом Тимофея накрыло как волной. И очнулся он уже дома, с провалом в памяти и дико болящей головой.

Часа три он походил по комнате, вяло разглядывая пейзажи за окном. Время от времени на замусоренной улочке, где стоял дом Тимофея, показывались энергично шагающие куда-то вдаль группы сограждан. Он кисло смотрел на них, пока активно идущие куда-то в неизвестность люди не пропадали из его поля зрения. Затем отпивал очередной глоток из стакана с позавчерашним кефиром и вновь начинал слоняться по своей квартире, то и дело поглядывая в заоконные дали — благо окон в его однокомнатной малогабаритной квартирке было аж целых два. На кухне и в комнате.

Эти группы до какой-то степени косвенно подтверждали слова инопланетного рака. По всей видимости, на Земле уже вовсю шла эвакуация. И ему, Тимофею, оставалось только дождаться того заветного часа, когда придут и за ним. Неизвестным было другое — каким образом он очутился у себя в квартире? Тимофей то и дело задумывался над этим, но всякий раз его напряженные размышления прерывал взрыв острой головной боли. И он переключался на заветный кефир.

Следующее значительное событие этого дня произошло как раз тогда, когда он находился на кухне и любовался очередной процессией, целеустремленно бредущей куда-то мимо его окна.

За спиной зашуршало, и на правое плечо Тимофея неожиданно что-то навалилось. Тимофей озадаченно скосил глаза.

С плеча свисали небольшие ножки. Босые и поросшие шерстью. А повыше возвышался сам их хозяин — субъект с крохотным тельцем и головкой в форме луковицы. На плечо субъекта, ближайшее к Тимофею, непринужденно спускалась длиннющая, как у Будды, мочка уха.

Первой у Тимофея возникла именно та мысль, что и положена всякому нормальному русскому человеку в подобные моменты, — допился до белой горячки. До делириум тременса, говоря по-научному.

Тимофей выдохнул и вдохнул — медленно, до упора, как это рекомендуется в тюк-до. Внутренности помаленьку успокаивались, пережигая обилием кислорода бурлящий внутри них страх. Затем Тимофей на трясущихся ногах добрел до навесного шкафа в углу кухни, открыл косо висящие на петлях створки, по локоть засунул туда руку и пошарил в темной глубине за ними. Курить он бросил. Последний раз это «бросание» произошло ровно два дня назад. Но сейчас душа и нервы настоятельно просили никотина, дабы успокоить мятущуюся в сомнениях душу… а в шкафу покоилась заначка, каковую он лично спрятал, оправдываясь перед самим собой нехитрым тезисом — на всякий случай.

В данный момент этот самый «всякий случай» сидел на его плече и печально поглядывал на Тимофея круглыми черными глазками.

Пачка сигарет наконец нашлась. Он торопливо сунул в рот сигарету, поспешно затянулся. Затем повернулся к окну и, глядя на уже опустевшую от людских процессий улицу, принялся медленно считать: «Раз, два, три, четыре. Четыре с половиной, четыре с-четвертью…»

— Не ожидал? — кротко спросило сидящее у него на плече существо.

Тимофей судорожно закивал.

— А я ведь в вашем доме уже двадцать лет живу, — тоном Красной Шапочки на выезде сообщило существо. — Домовой я, Трегуб моя фамилия…

Тимофей затянулся еще глубже. Руки, державшие сигарету, мелко тряслись — то ли после вчерашнего развеселого празднества в компании Ивана и Сашки, учителей тэквандо и кекусинкай-до из соседней спортшколы, то ли после всех сегодняшних событий. И по-прежнему нудно болела голова.

— Нынче нас мало осталось… Вот и я — один-одинешенек на все ваши двести с лишком квартир. Присматривал за квартирами, обихаживал их. По ночам дозором обходил! Как Мороз-воевода.

— Плохо присматривал, — не слишком добрым голосом буркнул Тимофей, припомнив, как в прошлом году у него прорвало все трубы.

— Один я был на весь ваш дом, — помолчав, горестно дополнил свой рекламный ролик домовой Трегуб. — Как мог, так и старался. Всего себя вкладывал в работу! Ты уж прости меня, хозяин, коли что было не так!

— Э-э… Да ладно уж, чего там, — смилостивился Тимофей. И, вспомнив про белую горячку, с некоторым подозрением добавил: — А ты хоть настоящий? Я имею в виду — действительно домовой, а не мираж с акустическими галлюцинациями?

— Миражи в пустыне бывают, — солидно возразил домовой, — а в домах — мороки наведенные. Но я не морок, хозяин, а простой российский домовой.

— Ага, и живешь в этой комнате больше ста лет… — поразмыслив, дополнил Тимофей излияния домового.

— Не, всего двадцать три… Как строители сдали, так и принял!

Тимофей снова глубокомысленно затянулся. Голова болела уже меньше. Ну и жизнь пошла — НЛО прилетают, как к себе домой, домовые из углов лезут…

— Бросили нас с тобой, хозяин, — печально сообщил домовой Трегуб. И поболтал ножками, отстучав при этом барабанную дробь по широкой Тимофеевой груди. — Без нас все улетели!

— То есть как это без нас?! — ошарашенно спросил Тимофей.

— А так!

Тимофей кинулся к окну. Действительно, дрейфующих людских групп больше не было видно.

Хмурый октябрьский день за окном отличался поразительным безлюдьем.

— Ох ты ж е…

— Меня тоже с собой возьми, хозяин! — заверещал домовой и ухватился маленькими, но на удивление крепкими ручками за шею Тимофея. Даже чуть не придушил, мелкий негодник. — Не бросай меня здесь одного, сиротинушку…

— Цепляйся покрепче, — пробормотал Тимофей, в ускоренном режиме всовывая ноги в кроссовки и набрасывая на плечи куртку.

На улице свистел ветер, гоняя по пустым тротуарам пестрые бумажные обертки и прочий мусор. Сиротливо катались пустые пластиковые бутылки из-под пива и кока-колы. И звуки шелестящего и летящего над тротуарами мусора были единственными на всей улице. Стояла ужасающая тишина — ни работающих автомобильных моторов, ни шагов, ни детских криков.

Город опустел. Да что там город — весь мир, судя по тишине, был пуст. И произошло это скоропостижно и внезапно.

И только Тимофея в нем оставили. Просто взяли и забыли. В компании с домовым.

— Ну это уж, знаете ли… — пробормотал потрясенный до глубин души Тимофей.

Трегуб снова вцепился ему в шею.

— Чтоб им пусто было, инопланетным ракам! — продолжал мыслить вслух Тимофей.

— Они туда побежали, хозяин! Пошли, может, еще догоним! — заверещал домовой, тыкая волосатым пальчиком налево.

— Да знаю я… — досадливо произнес Тимофей. И побежал налево.

Место эвакуации сограждан было заметно сразу — вокруг него горой лежали баулы и чемоданы со всевозможным барахлом. Очевидно, добро, нажитое землянами в усердном труде и не менее усердных боях друг с другом за место под солнцем и у денежной кассы, спасению не подлежало.

Но Тимофея на данный момент это как-то не волновало. Его самого оставили — прямо как эти баулы и чемоданы. Вопрос теперь, похоже, заключался только в одном — намеренно ли его оставили, сочтя так же не подлежащим спасению, как и барахло, нажитое землянами в поте лица, или же просто случайно позабыли? И самое печальное было в том, что позабыли не где-нибудь, а на обреченной планете…

— Глянь, хозяин! — взвизгнул по-прежнему сидящий на плече домовой, дергая Тимофея за волосы.

По дороге, проходившей неподалеку от места последнего прощания землян с родной планетой, медленно ехала вереница джипов. Штук двадцать, не меньше.

Тимофей дико заорал и бросился к дороге, размахивая руками. Джипы затормозили. Этак слаженно, одновременно, как на параде внедорожников. Сидящие в джипах повыскакивали из салонов и тут же сгруппировались вместе. Тимофей в ускоренном темпе приблизился к группе.

Хозяева джипов все как на подбор — высокие и дюжие ребята. Вот только лица у них были почему-то до странности знакомыми. Тимофей, несколько смущенный этаким неожиданным приступом дежа-вю, порылся в памяти. И практически моментально нашел причину этого — именно эти самые ребята совсем недавно стояли вместе с ним у перекрестка. У того самого, на котором Тимофей впервые в жизни наткнулся на НЛО и побеседовал с живым инопланетянином.

— И тебя, братан, тоже бросили? — несколько подозрительно спросил один из крепких ребят, потирая могучую шею.

— Ага! — почти радостно выкрикнул Тимофей. — Бросили. Прямо как в песне поется — позабыт, позаброшен с молодых юных лет…

Приятно было осознавать, что ты не один тут оказался заброшенным и забытым. Да и вообще — приятно, когда и другим тоже неприятно.

— А это у тебя что, обезьянка? — поинтересовался другой парень и показал пальцем в сторону домового, по-прежнему сидевшего у Тимофея на плече.

— Домовой я, — угрюмо сообщил Трегуб с высоты Тимофеева плеча. — Меня тоже бросили. Ну, вас-то за что бросили — это всякому понятно, вы все мужики бессемейные, никому не нужные. Холостяки, одним словом. Опять же выходцы из криминальной среды! А меня-то за что? Я домовой работящий, трудился в поте лица, бдел за своим домом, старался. И вот меня, такого труженика, — и не взяли! Ну и гады на этих тарелках летают!

— Во, братки, первый раз в жизни домового вижу! — поразился парень. — И мало того что вижу, так еще и слышу, как этот запечный братан верные вещи говорит! Дело базаришь — гады эти инопланетяне!

— Да что ты так ласково выражаешься, Кирюха, — возмутился самый высокий и могучий из братков. — Ты не крути, ты прямо душевным словом припечатай!

— …, гады, …

Парень просьбу выполнил старательно и со рвением. Будь дело на голубом экране, знаменитое «пи-пи-и» заняло бы добрых минут десять. После наступившей паузы братки переглянулись. Затем слово взял самый высокий и могучий:

— Ну и что браток, что делать-то дальше будем?

— Не знаю, — с некоторой неловкостью в голосе и в душе признался Тимофей. — Может, наберем оружия и приготовимся к обороне? Раз эти самые протоклетки все равно сюда летят…

— Дело говоришь, братан, — с уважением в голосе констатировал самый высокий и могучий. — На вот тебе… — Он шагнул к переднему джипу, сунул руку в салон и выволок оттуда нечто, очертаниями напоминающее автомат.

— Это чего? — растерянно спросил Тимофей.

— Называется «печенег», — с гордостью заявил огромный браток, — ручной пулемет. Видишь, здесь и пламегаситель имеется, и окуляр ночной видимости наверчен. Не сомневайся, вещь! Бери. Дарю! Как-никак мы теперь заодно. Вместе будем чертовы клетки давить, чтобы они до наших животов не добрались…

— Э-э… Нам бы еще и укрепленное место найти, — нерешительно проблеял Тимофей, освежая в голове свои скудные познания по тактике и стратегии. Увы, знаний по военному делу в голове у него отыскалось до печального мало…

— Сделаем, братан! — Высокий и могучий энергично покивал. — Ты нам только скажи, где это самое укрепленное место найти, а уж мы его зраз отыщем!

— Э-э… — растерялся Тимофей. — Я… То есть… Где у нас здесь стоит… то есть теперь уже стоял ближайший гарнизон?

— Если ты насчет оружия, братан, то оно у них не очень…

— Чем больше оружия, тем лучше. — Тимофей очень старался не сбиться на назидательный тон, а то черт его знает, как эти ребята на него прореагируют. — Кроме того, там могут быть укрепления. Найдем хороший дот, стащим туда продовольствие… Там рации, линии связи. Может, на Земле еще кто-то остался, кроме нас!

— Зря надеешься, хозяин! — печально вздохнул домовой с Тимофеевого плеча. — Одни вы теперь на Земле-матушке! Всех остальных увезли. Всех до единого.

— А ты-то откуда знаешь? — подивился Тимофей, перебирая в уме варианты — дот или все-таки лучше занять здание городской мэрии, там стены из бетона толщиной в метр… А оружием можно разжиться и у милиционеров. Или в казарме местных омоновцев.

Хотя, похоже, у ребят из джипов его навалов. И качеством получше, чем у местных силовиков.

— Я все про всех знаю! — сообщил Трегуб, адресуясь главным образом в сторону внимательно его слушавших братков. — Нюхом чую! На всей Земле больше ни одной живой души, кроме вас, не осталось! Все-все улетели с инопланетянами! Точно говорю!

— Если ты такой умный и все знаешь, чего ж не вышел к инопланетянам, чтобы они и тебя с собой увезли? — поинтересовался Тимофей. — Или у тебя нюх только задним числом работает?

Домовой вздохнул и печально понурился.

— Как и ты, хозяин, все переписчика ждал…

— Вот и мы, братан! — немедленно посочувствовали крепкие братки крошке-домовому. — Мы, так же как и ты, пролетели, словом, как фанера над Парижем! Сидим, понимаешь, по хатам, ждем этого гада-переписчика, а он, подлюга…

И братки принялись и дальше характеризовать пришельца-переписчика, причем в крайне впечатляющих словах и выражениях.

— И все-таки почему тут оставили именно нас? — вполголоса пробормотал Тимофей, слушая краем уха перлы устного народно-братковского творчества.

— Я знаю, — немедленно порадовал его крошка-домовой. — Суть вещей и событий мне завсегда известна. Поелику я телепат. Ты, хозяин, больно много вопросов им задавал. А эти ребята, бедолаги, с тобой рядом были. Вот и их за компанию… Инопланетяне решили, что тот, кто слишком часто спрашивает, и на другой планете жить людям спокойно не даст!

К счастью, братки, занятые разбором нравов инопланетных жителей, этих излияний попросту не заметили. Вернее, не расслышали. Тимофей состроил домовому зверскую рожу и громко сказал:

— А может, в путь тронемся, ребята? До гарнизона-то неблизкий…

— Ага…

Братки быстро смолкли и организованно распелись по машинам. Тимофея самый высокий и могучий толкнул в сторону переднего автомобиля.

— Залазь, браток!

Тимофей послушно влез, придерживая на плече пригнувшегося домового — чтобы тот не свалился невзначай. Процессия тронулась с места и полетела по асфальту на запредельных скоростях. Лихо так полетела, под визг шин и свист рассекаемого воздуха.

— Меня, кстати, Лехой зовут, — представился здоровяк, сидевший за рулем рядом с Тимофеем.

— А меня — Тимофеем…

Гарнизон, расположение которого кто-то из ребят все-таки вспомнил, по меркам джиповских скоростей оказался совсем неподалеку — в сотне километров от города. Тимофей ехал, покачиваясь на высоком сиденье, и глядел во все глаза. Перед ним расстилалась брошенная планета. По дороге то и дело попадались пустые автозаправочные станции с автомобилями различных марок вокруг них, в одночасье потерявших своих владельцев. Которых, судя по всему, забирали прямо отсюда, с дороги. Они проехали пост ГИБДД, небольшую двухэтажную башенку, у стены которой стояли аккуратно прислоненные три автомата и три бронежилета… Для запасливых братков это было почти как объявление — не проходите мимо. Джипы остановились, оружие и бронежилеты в спешном порядке перекочевали к ним в багажники. Потом колонне внедорожников по пути попалась брошенная шашлычная. Шедший сзади джип радостно просигналил, и Леха, солидно оттопырив мизинец, лежащий на руле, весомо предложил:

— Слышь, браток, нам тут пообедать предлагают. Ты не против?

Кишки в животе у Тимофея согласно проурчали, не дожидаясь слов хозяина. Сам великий сенсей кивнул. Леха припарковал джип у шашлычной крутым разворотом, спешно выскочил из салона и опрометью кинулся к распахнутой двери. Тимофей вылез следом и потянул ноздрями воздух. Пахло остывшими шашлыками и углем. Вкусно пахло, короче.

Домовой на плече у Тимофея взвыл и затрясся, роняя слюни ему на ухо.

— Что ты ждешь, хозяин? Пошли скорей, а то без нас все съедят!

— А ты не заслуживаешь кормежки, — буркнул Тимофей, роясь в карманах в поисках вечно теряющегося там носового платка — чтобы утереть собственное ухо. — Если еще раз заикнешься про то, что их всех оставили здесь из-за меня…

— То что? — услужливо продолжил мысль домовой.

— То останешься без хозяина! Потому что меня просто-напросто пристрелят…

— Раз пристрелят — свежее мясо будет, хозяин! — порадовался домовой.

— У кого тогда на плече сидеть будешь, подлюга? — оскорбился Тимофей.

— Это да. Тогда молчу, хозяин, молчу…

Тимофей вошел вовнутрь. Хозяйственные братки уже развели огонь в холодном мангале и теперь деятельно подсыпали туда угольку. Кто-то нанизывал куски обнаруженной в холодильнике маринованной свинины на шампуры. Леха, держа в левой руке банку пива, дирижировал всем процессом. Тимофей ощутил, как кишки в животе буквально полезли друг на друга от голода. Единственной его едой за весь этот день был стакан позавчерашнего кефира. И причина тому была крайне прозаической — на его холостяцкой кухне просто-напросто ничего больше не оказалось.

А тут шашлыки пахли, прямо как…

И в этот момент воздух сотрясла долгая, длинная нота. Словно кто-то взял и тронул басовую струну на гитаре, снабженной двумя-тремя усилителями.

Тимофей недоуменно начал озираться вокруг, Леха выронил открытую банку с пивом. И оба, не сговариваясь, рванули к дверям.

Когда они заходили в шашлычную, небо уже начинало темнеть в преддверии близкого заката. А сейчас уже полыхало алым цветом, тревожным и насыщенным. И пульсировало кровавыми прожилками.

— Что, паразиты уже прилетели?! — громко предположил один из братков. — Вот и все, братаны, смерть к нам пришла…

— Если у тебя, Вектор, поджилки затряслись и в штанах потеплело, то ты у нас будешь за главное оружие! Молодец, словом! — громко поощрил высокий Леха говорившего. — Ты, главное, трусь побольше, а мы потом будем этих паразитов твоими штанами насмерть пугать!

— Как это?! — изумился Вектор.

— А так! Пахнуть станут так, что любой паразит задохнется!

— Газовое оружие вообще-то запрещено Гаагской конвенцией, — проинформировал Тимофей братка Леху, не отрывая глаз от тревожно полыхавшего на все небо зарева, — как бесчеловечное.

— Так они и сами — нечеловеки! Так что так им и надо! — блеснул логикой Леха.

Домовой бултыхнул ножками, вдарил пятками в грудь Тимофею.

— Нет, хозяин. Это не протоклетки, которых вы ждете.

Тон у домового был серьезный и авторитетный — дальше некуда.

— А кто ж тогда? — деловито поинтересовался браток Леха, передергивая затвор на пистолете.

Оружие появилось в его руке мгновенно, как бы само собой. Просто раз — и из громадного кулака уже торчит вороненый ствол. Тимофей внутренне восхитился. Да уж, гвозди бы делать из этих людей… и было б в России море гвоздей!

Домовой, как хороший актер, мастерски выдержал долгую томительную паузу, а потом таинственным голосом с придыханием заявил:

— Так небо алеет, только когда на Земле открываются Ворота Перехода! — И снова замолчал.

Прймо драмкружок на выезде.

— Так, — произнес Тимофей после небольшой паузы, — тебя сейчас припугнуть или сам дальше расскажешь все, что знаешь? Без перерывов.

— А что рассказывать-то? — бойко отозвался домовой и опять обслюнявил Тимофею ухо.

Тимофей вздохнул, поискал в кармане свой уже не первой свежести платок и утерся. Жест, ставший уже почти привычным.

— Все рассказывай. От начала и до самого конца. Что это за Ворота такие, откуда и куда ведут. И кто, собственно, к нам сейчас через эту кали-точку припрется…

— Во-во, кто к нам сейчас сюда ломится? — густым басом поддержал Тимофея братан Леха. — Поскольку мы теперь тут на Земле — комитет по встрече! Единственный и неповторимый. Так что колись, домовичок. А вы, братаны, пока волыны достаньте. Организуем оборону на всякий случай…

Ребята дружно бросились к джипам. Из недр внедорожников на свет божий начало появляться такое количество боевого вооружения, какое Тимофею и в страшном сне не могло присниться. И, надо думать, местному отделению ФСБ — тоже. Этакий маленький арсенал для одной небольшой отдельно взятой страны — автоматы, пулеметы, автоматические гранатометы… И все было новенькое, блестящее в оружейной смазке. А уж когда начали появляться минометы, челюсть у Тимофея отвисла еще больше. Отвисла не то что до пупка — аж до того самого неприличного места, что на двадцать сантиметров пониже упомянутого пупка. В общем, зрелище, достойное всяческого удивления…

— Ну вот, — скучным голосом тем временем вещал домовой с Тимофеева плеча, — рассказываю вам о Воротах Перехода. Как вы, наверное, знаете, некогда на Земле жили не только люди, но и существа моего племени. Вы их потом назвали гномами, эльфами, троллями, гоблинами, кобольдами, русалками… а также наядами, дриадами, инеистыми великанами …

— Короче, — распорядился Тимофей, орлиным взором потенциального Суворова озирая пятачок перед шашлычной. Все нараставшие груды оружия братки располагали по окружности. Пятачок все сильнее и сильнее начинал смахивать на походный бивуак какого-нибудь крутого шибко навороченного спецназа. — Отставить перечисление. Итак, жили-были — и что дальше?

— А дальше ничего, хозяин, — философски сказал домовой. — Людей становилось все больше, они, как это у людей водится, быстрый прирост дают. А затем они начали с моим народом воевать. Ну, как народ добрый и мудрый, мы решили вам уступить. Не убивать же нам бедных людишек всех до одного! А оставить из вас хотя бы пару — и все труды насмарку. Люди опять наплодятся, ситуация повторится… Мой народ решил проблему кардинально. Они открыли Ворота Перехода и ушли через них в Запредельные Миры.

— А ты остался? — поинтересовался Тимофей.

— Ну кто-то же должен был остаться? Вот я и не ушел. И со мной еще несколько. Две-три русалки, три-четыре наяды, восемь домовых, десять гномов, которых обуяла жадность и они не смогли покинуть свои подземные кладовые. Русалок потом замучили псы-рыцари, наяд сожгли, гномов подорвали при прокладке туннелей и добыче полезных ископаемых открытым способом…

— А домовые?

— Мы, домовые, народ живучий, — с гордостью заявил Трегуб. И опять, подлец, пустил слюну — но на этот раз Тимофею за шиворот. — И деловой. Мы всегда при деле, то есть при доме. Мы все выжили! Только остальные восемь улетели с инопланетянами. К ним-то переписчики заявились, их почему-то не забыли! Всех восьмерых. А меня бросили. И все из-за…

— Ты дальше давай! — поспешно перебил его Тимофей и дернул домового за пятку.

Пистолет в руках Лехи дрогнул — но сам браток почему-то промолчал. И не начал задавать домовому вопросов, дескать, а из-за кого это там тебя бросили, да и нас заодно, а?

М-да, в этот час Штирлиц, как никогда, был близок к провалу…

— А что дальше-то? — обиженно произнес Трегуб. — Я уж все рассказал. Раз небо так заалело, значит, мой народ вот-вот будет здесь. Похоже, решил навестить покинутую планету. А то и вовсе вернуться. Планету-то все равно бросили!

— Значит, это твои возвращаются, — рассудил Леха. — А к нам они как отнесутся?

— Мы народ добрый, — елейным голосом стал успокаивать их домовой. — В обиженных у нас ходить не будете…

— Ты кого это обиженным назвал, гнида?! — хорошо отработанным тоном прорычал братан Леха. — Сейчас за базар ответишь…

— Отставить разборки, — сдавленным шепотом выдавил Тимофей, подняв глаза вверх, — гляньте на небо…

Небеса полыхали уже темно-пурпурным огнем. И из этого пурпурного зарева в землю совершенно беззвучно били длинные серебряные молнии.

— Ну, теперь ждите гостей, — торжественно произнес домовой. — Наши уже на Земле!

Вдалеке на фоне серебряных молний появилась светлая точка, закувыркалась, выделывая между сияющими струями огня спирали и пируэты. Точка понемногу приближалась. Вскоре она превратилась в силуэт крылатой твари. А потом и вовсе в дракона.

— Ох ты же… — восхищенно воскликнул кто-то из братков.

— Да уж, е… — задумчиво согласился с ним Леха, скалой в коже возвышавшийся рядом с Тимофеем.

Дракон молочно-белого цвета торжественно кружил в воздухе. За ним из пурпурных далей выныривали все новые и новые искорки. Небеса постепенно заполнялись драконами всех цветов.

Они кружились, летели, снова кружились… И все действо происходило под непрерывным дождем из серебряных молний. Это выглядело как вальс цветов в известном мультфильме про Щелкунчика, но вот только драконы были во много раз красивее.

Тимофея продрал озноб. Картинка впечатляла…

— Присядем, что ли, братки, — дрогнувшим голосом предложил Леха. — А то у меня что-то ноги дрожат… Красотища-то какая!

— Точно! — подхватил домовой. — Всенепременно присядьте. Перед дорожкой дальней ведь посидеть полагается, так? Еще неизвестно, куда вас народ-то мой наладит. Может, сразу на тот свет!

— За что? — сипловатым голосом возмутился Тимофей.

— А за просто так! — зловредно ответил домовой Трегуб. — Или из жалости. Чтобы уж не мучились понапрасну, одни-одинешеньки на целой планете. И опять-таки — чтобы живоглотам этим не достались, которые сюда летят!

Танцующие в воздухе драконы приближались. Уже становилось видно, что на спинах у них частоколами расположились фигурки. Тимофей, успевший плюхнуться задницей прямо на асфальт, встал, походил по пятачку, отыскал среди моря стволов, разлившегося сейчас здесь, преподнесенный Лехой «печенег». Гладкая и холодная крепость ствола успокаивала. Остальные ребята тоже, похоже, почувствовали что-то подобное, потому что сидели в окружении шалашиков из автоматов, гранатометов и прочих военных цацек.

Все сидели на земле и не сводили глаз с первого приближающегося дракона.

Крылатая тварь подлетала медленно, торжественно. Затем, уже приблизившись к земле, распахнула во всю ширь свои крылья и начала часто махать ими — прямо как утка перед посадкой на воду. Наконец шипастые громадные когти со скрежетом и снопами искр коснулись асфальтового полотна — и дракон побежал по дороге, суматошными взмахами крыльев продолжая гасить скорость. Фигурки начали соскакивать с гладкой молочно-белой спины. Дракон пробежал еще метров сто, затем остановился и показательно так пустил из ноздрей длинную струю пламени, лизнувшую асфальт. И затем заревел — трубно, радостно, вздев длинные перепончатые крылья к небу.

— Драконы — дети этой планеты, — благоговейно вымолвил домовой. — Энфан тсанде — дитя грома вернулся наконец на свою родину! И приветствует родную планету пламенем и ревом! Совсем как раньше…

Крошка-домовой наконец слез со своего насеста, а именно с порядком подзатекшего под его весом Тимофеева плеча. И цеплялся он при этом за что попало — за уши, за волосы. Тимофей сморщился, но стерпел. Фигурки торопливо шли к людям.

— Эльфы идут, — тихо сказал домовой Трегуб, стоя рядом с Тимофеем. — А впереди них — сам король Михраэль. А он совсем не изменился за прошедшие две тысячи лет. Эх, сколько ж я его не видел-то… Трепещите, люди! Это великая честь — встретиться с Первым Эльфом!

— Щаз, только штаны подтяну — и враз затрепещу, — невозмутимо отозвался Леха. Затем подгреб к себе из ближайшей кучи вооружения нечто такое громадное, на манер базуки — и положил эту устрашающую шайтан-трубу себе на сгиб левой руки. Прямо как ребенка уложил, с нежностью. Еще и погладил по стволу.

Глядя на Леху, остальные крепкие парни тоже обложились оружием. Отряд людей все больше напоминал группу американских Рэмбо на выезде из Вьетнама — все сидели с пулеметными лентами наперекрест, с гранатометами и пулеметами на сгибах рук, с автоматами за могучими плечами.

Эльфы приближались. До ужаса похожие на людей, высокие, стройные, ладные, одетые во что-то вроде средневековых облегающих камзолов и штанов. На ветру развевались длинные серебристые волосы. И стлались легкие плащи нежно-зеленого цвета.

Тот, кто шел первым — высокий, повыше даже братка Лехи, хотя, казалось бы, куда уж выше? — миновал колонну джипов с откровенно брезгливой гримасой. Серебряная грива волос, откинутых назад, открывала большие заостренные уши. И полоскалась гораздо ниже пояса. Эльф, подойдя к кольцу из оружейных шалашиков, остановился. Его товарищи постепенно подтянулись и выстроились у него за спиной. Этакая шеренга высоких ребят в складчатых плащах — и все с серебряными головами, с неуловимо похожими друг на друга лицами, с высокими скулами и прямыми носами.

«Тридцать витязей прекрасных», — вспомнилось Тимофею. Идут себе чредой из вод, а с ними еще и дядька Черномор…

Надо было что-то делать. Игры в гляделки, которыми сейчас занимались и братки, и эльфы, лично Тимофею нравились мало. Он вспомнил, что Леха охарактеризовал их Комитетом по встрече.

Надо отметить, парень в коже тонко понимал момент. Действительно, они тут как бы за хозяев. И вести себя по отношению к гостям следует соответственно. Как-никак из всей человеческой расы на планете сейчас оставались только они одни — эти двадцать парней и он, Тимоха.

Так что Тимофей встал, прокашлялся и голосом квалифицированного сенсея по тюк-до объявил:

— Добрый день, э-э… — он чуть было не ляпнул «ученики», но вовремя спохватился, — уважаемые господа. Добро пожаловать обратно на Землю. Надеюсь, вас не слишком пугает тот факт, что тут вот-вот появятся какие-то паразиты? С гнусной привычкой лезть вовнутрь ко всем, кому ни попадя.

Он замолчал, мучительно соображая, что же говорить дальше. Строй эльфов по-прежнему безмолвствовал. Братки не менее сурово, хмуря мощные лбы и поглаживая стволы автоматов, не проронили ни звука.

После долгой паузы, показавшейся Тимофею чуть ли не вечностью, первый подошедший к ним эльф наконец заговорил. Заговорил на относительно чистом русском, медленно и протяжно, слегка растягивая слова. Выговор здорово напоминал персонажа знаменитых анекдотов — «не ссорьтесь, гор-рячие эсто-онские парни…».

— Паразитов мы не боимся, человек. Нельзя залезть внутрь того, кто способен услышать шорох падающего листа за две тысячи шагов от себя. И писк мышей за четыре… Но все равно — благодарю за предупреждение.

Позади на шоссе приземлялись все новые и новые драконы всех цветов радуги — алые, оранжевые, золотисто-желтые, голубые, синие, фиолетовые и зеленые. И тут же начинали радостно реветь, пуская огненные струи над дорогой. Пурпурное зарево на небе угасало, кое-где уже начали мелькать кусочки нормального, стремительно темнеющего вечернего неба.

— А вот тебе, человек, следовало бы их бояться, — продолжал медленно ронять слова эльф. — И вам, остальные, тоже. Кстати, позвольте поинтересоваться, что вы тут делаете?

— Вас поджидаем, — нахально ляпнул Тимофей первое, что пришло в голову.

И тут же об этом пожалел. Эльфы все-таки были лучше паразитов, и следовало поддерживать с ними более-менее приятельские отношения. Если получится, конечно.

Серебряноголовый эльф холодно улыбнулся уголком рта.

— Это хорошо, человек. Риск — благородное дело, ведь так? Итак, нас вы уже дождались… а немного погодя дождетесь и паразитов. Советую есть поменьше — будет не так больно, когда протоклетки Пасти Дракара будут входить в вас. А полезут они через естественное отверстие, кстати… Это вам о чем-нибудь говорит?

— Мужик, ты на что намекаешь?! — мгновенно взвился Леха.

— Тихо, Алексей, — вполголоса приказал Тимофей. — Он же нас просто подначивает.

— Верно подмечено, — холодно уронил эльф. — А ваш друг, как я вижу, из тех, кто не выносит подначек. И все остальные, похоже, тоже. Нет, не надо так страшно на меня глядеть и сопеть при этом. И сжимать свои стреляющие палки в могучих кулачках тоже не советую — еще стволы помнете. Я, собственно, намекаю на то, что вас должны были отсюда изъять. Всю расу, все племя. Так почему же вы все еще здесь, а, люди?

И прозвучало это в достаточной степени пренебрежительно, с этакой запинкой на букве «д»— «люд-ди…».

— А их тут забыли, — с готовностью пояснил домовой с высоты Тимофеева бедра. — И меня забыли тоже. Здравствуй, пресветлый король Мих-раэль. Давно не виделись.

Король Михраэль улыбнулся домовому чуть ли не с нежностью.

— И ты здравствуй, Трегуб. Как тебе жилось все эти годы?

— Неплохо, — с важностью сказал домовой, по-прежнему не отходя от Тимофея, точнее от его бедра. — Я же всегда при деле, то есть при доме. Правда, последние сто лет молоко под печку мне уже никто не ставил. Это, конечно, несколько задевает…

— Идем с нами, Трегуб, — ласково, как будто разговаривал с ребенком, предложил король Михраэль. — Ты же знаешь, мы тебе всегда рады. Люди ушли, тебя оставили…

— Не могу. — Домовой печально вздохнул и приобнял крохотной ручкой колено Тимофея. — У меня тут хозяин остался. Кодекс домовых, ты же знаешь, король. Пока он меня сам не бросит, я от него уйти не могу.

— Знаю, Трегуб.

Наступила пауза. По всей дороге радостно ревели драконы. Эльфы — или кто там еще прилетел вместе с ними на драконах — собирались группками на шоссе. Правда, сюда, к месту общения их короля с последними людьми Земли, никто не шел. Видимо, такой уж был у них политес — король беседует, остальные не встревают.

— Э-э… ваше величество, — решил вмешаться Тимофей, — нас действительно здесь забыл и. В некотором смысле оставили, как детей. А не могли бы мы присоединиться к вам? А то против такого врага нам в одиночку неуютно…

— Обговорим. — Король эльфов и прочего народа поднял глаза от крошки-домового и внимательно посмотрел на людей. — Но не здесь. Пахнет… пахнет, кстати, изумительно.

— А мы тут как раз шашлыки готовили! — радостно прогудел Леха и вскочил. — Пока вы сюда не приперлись… то есть не прилетели. А вы присоединяйтесь, братаны! У нас и выпить имеется.

— Э-э… вы нас приглашаете?!

Несмотря на всю церемонность, в тоне короля эльфов звучало изумление. Видимо, к простому общению с российскими братками его величество готов не был.

— Само собой, приглашаем! Аида, братан! — пророкотал Леха и легко перешагнул через оружейные валы. Затем по-дружески обнял его величество короля Михраэля за плечи.

У эльфов, плотной стеной стоявших по обе стороны его величества, челюсти медленно и неудержимо отпускались. Простой российский человек Леха их удивления не замечал в упор.

— Пошли, браток, перекусим. Шашлычок-коньячок, то да се, — продолжил он нежно уговаривать Михраэля, по-прежнему бдительно придерживая короля за плечи — очевидно, для того, чтобы эльфийский король не сбежал от широкого русского гостеприимства. — А вернемся в город — мы тебе там сауну с девочками сварганим…

— Леха, девочек-то нету! — трагическим шепотом оповестил Леху один из крепких парней в коже с оружием наперевес. — Их чертовы инопланетяне всех до одной забрали! Ни одну не забыли, гады…

— Они — продолжательницы рода, — авторитетно заявил домовой с уровня бедра Тимофея. — Они важнее вас, холостяки вы криминальные!

Братки наградили домового косыми взглядами, но возникать никто не стал.

— Шашлыки — это, конечно, очень заманчиво, — немного растерянно проговорил король Михраэль.

Леха уже вел его ко входу в шашлычную, приговаривая:

— Ты, браток, как я понимаю, уже две тысячи лет нормального мяса не пробовал…

— Ничто не сравнится со вкусом скота, выросшего на благословенных лугах Земли, — соглашался с ним король Михраэль.

Братки подходили к эльфам, молча и со значительными лицами жали им руки, затем тащили в шашлычную. Те шли с ошеломленными лицами. Тимофей вздохнул, подхватил домового под коленки, как ребенка, вскинул крохотное тельце себе на плечо и направился вслед за братками. Ему, увы, никто руку не жал, на шашлык с коньяком не приглашал…

Значит, оставалось позаботиться о себе самому.

Через два часа Тимофей, посмеиваясь, наблюдал со своего места в углу, как подвыпивший Леха учит короля Михраэля танцевать что-то навроде украинского гопака. У короля, порядком нагрузившегося к этому моменту, выходило забавно. Особенно получались высокие прыжки вверх со вскидыванием ног. И серебряная грива по воздуху летела, и ноги, и нежно-зеленый широченный плащ… А ведь Трегуб сказал, что последний раз видел короля Михраэля не меньше двух тысяч лет назад — стало быть, годков ему сейчас никак не меньше этого срока. Современник всего христианского летоисчисления. Как минимум лет на двадцать старше Христа. Надо отметить, для своего возраста его величество сохранился просто изумительно…

В углу братки учили парочку эльфов сложному искусству делать шашлыки, одновременно запивая этот процесс коньяком. Везде наблюдалось полное единение различных рас и народов. Домовой сидел неподалеку и детским голоском выводил: «Ой, цветет калина…»

А за окошком шашлычной тем временем уже полностью стемнело.

Где-то в темноте космоса стремительно неслась к Земле Пасть Дракара. И всего через трое суток — или чуть меньше — здесь должно было появиться многомиллиардное войско паразитов, питающих самое нехорошее пристрастие к чужим внутренностям. В общем, ничего хорошего не предвиделось. Особенно это касалось людей — в отличие от эльфов, которые шорох листа слышат за две тысячи шагов, а писк мыши — за четыре ловят. А эти тут, плюя на нерадостные перспективы, вовсю разыгрывают миниатюру на тему «Пир во время чумы»…

У самого Тимофея настроение было минорное. Не умел он жить только сегодняшним днем. А следовало бы научиться, наверное.

Через час, когда веселье все еще было в самом разгаре, король эльфов вдруг ни с того ни с сего хлопнул ладонью по столу. И абсолютно трезвым голосом возвестил:

— А теперь поговорим о деле.

Развеселая публика мгновенно притихла.

— Действительно, давай поговорим, — почти таким же трезвым голосом согласился с королем Леха. — Пусть и вон тот к нам подсядет… — Он окинул помещение внимательным взором, отыскал глазами и поманил пальцем к своему столу Тимофея. И почему-то при этом пьяно икнул. — У него мозги… соображает! А то меня уже развезло… — пробормотал Леха.

Король Михраэль размеренно сказал:

— Вы у них, как я понимаю, что-то вроде интеллектуального советника при простодушном хозяине?

«Я бы так не сказал», — подумал было Тимофей. Судя по тому, каким голосом ему до этого ответил Леха, простодушием в его натуре и не пахло.

— А то, — неожиданно с пьяной важностью согласился с королем Леха.

«То ли у меня уши чего-то не расслышали, — размышлял Тимофей, поднимаясь и идя к столу с коронованной персоной, — то ли Леха решил придерживаться предложенного ему самим королем образа простодушного человека. Очень разумно — сидишь себе рядом, притворяешься пьяным и все-все внимательно слушаешь, мотаешь на ус, анализируешь…»

— Когда-то давным-давно, — медленно начал король Михраэль, чуть отодвигая свой стул, чтобы Тимофей мог усесться рядом, — мы жили на этой планете бок о бок с людьми. Потом им это не понравилось, но мы, чтобы не доводить дело до конфликта, уступили первыми, как хорошая жена.

И ушли. А вы остались здесь, на нашей общей родине, между прочим. И чем все это кончилось?

Король Михраэль выдержал паузу.

— В смысле того чем кончилось… на что именно вы намекаете — на дыры в озоновом слое или на предстоящие события? — осторожненько так поинтересовался Тимофей.

Его эльфийское величество вольготно откинулся на спинку стула, от чего пластиковое белое сиденьице под ним жалобно скрипнуло.

— На все сразу.

— Ну, что касается озоновых дыр — так это еще не известно, мы ли их понаделали, — сдержанно проговорил Тимофей. — Ученые, кстати, по этому вопросу к соглашению так и не пришли. Говорят, может, и не виноватые мы, они сами появились… А что касается предстоящего, а именно летящей сюда Пасти Дракара, — так, опять-таки, при чем тут мы? Мы, собственно, никого сюда не приглашали…

— В том числе и меня? — с насмешкой поинтересовался его величество.

— Нет, вот как раз вас мы приглашали. Правда, только на шашлыки, не более того.

— Вы очаровательный собеседник, Тимофей, — все с той же насмешкой похвалил его король Михраэль, от чего Тимофею сразу стало как-то не по себе. — Вот только не понимаете вы всей сущности нынешнего исторического момента. Людская раса Землю бросила, предпочтя ей спасение своих шелудивых жизней…

— Ай-ай-ай, слова-то какие, — не выдержал Тимофей. — А я вот как-то слышал, что герцог — это не тот, кто с прачкой как с прачкой, а с герцогиней как с герцогиней… А тот, кто, совсем наоборот, с прачкой как с герцогиней…

— А с герцогиней как с прачкой? Сочувствую, вашим аристократкам. От всей души.

— Перестаньте. Вы меня прекрасно поняли. Мы, конечно, не такие храбрые и добрые, как вы. Или вас заводит тот факт, что нас тут всего двадцать? И можно говорить нам в лицо все, что угодно, потому как вас все равно больше, а стало быть, вы заведомо сильней?

— Тем не менее факт остается фактом — ваша раса сбежала, оставив Землю, практически бросив ее… А раз так, то мы имеем некоторое право эту самую брошенную Землю подобрать. Вы согласны? И учтите, про ваше согласие я спрашиваю просто так, исключительно проформы ради. Так сказать, ради приличия…

Тимофей задумчиво почесал затылок.

— Пока, при сложившихся обстоятельствах — согласен. Действительно бросили, действительно сбежали… Но обстоятельства могут и измениться — чем черт не шутит.

— Даже если обстоятельства и изменятся, не вы будете этому причиной, — отрезал король. — Так что будем считать, что тему Земли мы с вами всесторонне обсудили и закрыли. И больше к этому возвращаться не будем. А теперь поговорим про ваши жизни. Жалкие людские жизни. Что касается эльфов, то с нами протоклетки Пасти Дракара здорово помучаются — и в конце концов отступят. Мы им не по зубам. В отличие от вас, людей. Вы мягкотелые, слабохарактерные, с плохим слухом…

— Ну, у каждого свои недостатки…

— Да, и не у каждого так мало достоинств, как у вас. Итак, к делу. Если вы не присоединитесь к нам, вам не выжить. Надеюсь, все из вас это понимают? — Король Михраэль обвел помещение царственным взором из-под широких серебристых бровей. Грива откинутых назад волос неясно мерцала в полутьме помещения стальным блеском.

— Вполне, братан! — пьяным голосом высказался за Тимофея и всех остальных Леха. — Оч-чень даже все понимаем! Нам без вас — все равно как вам без нас!

Король Михраэль недовольно поднял брови.

— Итак. Вам нужно наше общество — для защиты и спасения. А нам на сегодняшний момент настоятельно необходимы два наемника. Всего два. Больше энфан тсанде Эскалибур не выдержит. Учитывая, куда придется лететь и что там может произойти.

— Энфан тсанде — это один из ваших драконов? — уточнил Тимофей. — А Эскалибур…

— Это его имя, — невозмутимо ответил король.

— Такое… знакомое, скажем так.

— Вспомнили про знаменитый меч короля Артура? — У короля Михраэля дрогнули в насмешке и приподнялись уголки рта. — Это был наш дар лучшему из представителей человеческого рода.

Знаменитый живой меч с душой и сердцем честного воина… Потом мы снова получили его назад — после смерти короля Артура. И перелили в не менее знаменитую чашу… Энфан тсанде Эскалибур назван в честь меча. Это очень хороший дракон, человек. Сильный, мощный, со степенью магистра полетов.

— И тоже цветной? А какого же… ик!.. цвета? — пьяно спросил Леха. И чуть заметно подмигнул Тимофею.

— У нас не принято спрашивать про цвета драконов, — сухо ответил его эльфийское высочество. — Это считается оскорблением. Вы же не спрашиваете друг у друга, какого цвета у вас кожа.

— Почему же, иногда спрашиваем… — сказал Тимофей исключительно ради того, чтобы не выглядеть в глазах коронованной особы персонами, вежества не знающими.

— Насколько я знаю, вы про цвет кожи не спрашиваете, — еще суше произнес король Михраэль. — Вы этим цветом оскорбляете. Например, черномазый или просто черный. И все такое прочее на эту тему… Хорошо, тогда приведу другой пример. Вы же не спрашиваете друг у друга, сколько у вас родинок на теле. Это личное дело каждого, не так ли? И закончим на этом. Двое из вас пойдут туда, куда мы их пошлем. Остальные останутся с нами здесь, под нашей защитой и покровительством. Есть шансы, и очень большие, на то, что эти двое так и не вернутся. Решать, конечно, вам — или возможная гибель для двоих, или обязательная погибель для всех. Но это все, что я могу предложить. Или даете наемников, или идете по Земле своим путем — но подальше от нас. И ответа я жду немедленно. Да или нет?

В одном из углов поднялся невнятный ропот. Но Леха поднял руку — и шепотки мгновенно смолкли. Глаза у него, как заметил Тимофей, блеснули при этом остро и трезво.

— Мы согласны, батя, — с пьяной интонацией заявил предводитель братков. — А как иначе?! Тут и выбирать-то не из чего! Согласны-согласны, чего уж там…

— Ваша логика меня просто восхищает, — говорил Михраэль таким тоном, словно предлагал кому-то из людей встать к стенке — для дальнейшего действа под стук барабанных палочек. — Итак, вы согласны. Теперь следующий шаг — кто именно из вас пойдет?

Леха подпер рукой щеку. Могучую физиономию товарища в коже украшала пьяная ухмылка — но взгляд, который он бросил на Тимофея, был трезв как стеклышко.

И во взгляде этом читалась могучая работа мысли. Тимофей покусал губы. В конце концов он был учителем, обязанным защищать своих учеников. Принцип обучения — защищай, оберегай и учи. И слово «учи» стоит в нем на последнем месте, после «защищай и оберегай».. Правда, мальчики в коже на его учеников походили мало… но все равно это были, если посмотреть с точки зрения не обычного человека, а учителя, именно мальчики. Сильно выросшие, до некоторой степени даже возмужавшие, но все-таки именно взрослые дети, судя по простоте их жизненных взглядов и запросов…

— Я пойду.

— Я почему-то в этом и не сомневался, — на удивление благожелательно отозвался король Михраэль.

— И я, — предварительно крякнув, сообщил обществу Леха.

Под наступившую тишину король эльфов побарабанил пальцами по столу.

— Итак, ваши герои свой шаг вперед сделали. Что ж, теперь о том, что вам предстоит. Земля обречена, как вы это уже знаете. Мы, конечно, можем здесь выжить, мы не люди…

— Успокаиваете раненое самолюбие, поливая род людской грязью? — предположил Тимофей. — В конце концов это не мы от вас сбежали, а вы от нас.

Эльф фыркнул, потряс головой. В полумраке серебряная королевская грива подернулась мерцающими искрами.

— Ну, ты и нахал, человечишка… Мы ушли потому, что пожалели вас. Не убивать же всю людскую расу вплоть до самого последнего человечка? Хотя, возможно, и стоило бы. Но вы всегда так забавно лезли на нас, прямо как котята на спящего льва…

— И потому вы умилились и ушли. — Тимофей попытался так же элегантно приподнять бровь, как это сделал сидевший напротив него эльфийский король, но у него ничего не вышло. «Да, не рожден ты, Тимофей, для красивых телодвижений лицом», — сообщил он сам себе. И продолжил: — А может, оставим оскорбления и перейдем наконец к делу? Какого рода услуг вы потребуете от нас как от своих наемников, куда именно нам придется лезть и лететь верхом на вашем бесценном энфан тсанде… Ну и все такое прочее по порядку.

— А знаете, Тимофей, вы мне нравитесь все больше и больше. Непременно вернитесь, умоляю! Наши эльфессы, сирень дамы, будут от вас просто без ума. Я это вам почти официально предрекаю. Обожают они эту твердость духа в слабых человеческих телах… Значит, какого рода услуг от вас востребуем? Отнюдь не любовных, не надейтесь…

— Не надеюсь, ваше величество. Как-никак я в таких делах даже с королями не участвую.

Михраэль опять усмехнулся.

— Вот я и говорю — забавно с вами, человечки. Кто еще посмеет так дерзить эльфийскому королю? Да еще подозревать его в гомосексуальных пристрастиях… Дело в том, человек, что мы не желаем жить на собственной планете, бегая по ней от какой-то мрази. Это наша планета, и делить ее с протоклетками, к тому же еще и сидящими в телах бывших обитателей Эдельвейзе, сами понимаете, это для нас не слишком большое удовольствие. Когда еще им надоест гоняться за нами!

— А еще если и вовсе не надоест…

— Даже при самом плохом раскладе — Запредельные Миры всегда открыты для нас, — отрезал король Михраэль. — Мы всегда можем вновь распахнуть Ворота Перехода и ступить на Дорогу Меж Миров и Звезд. Но это, как вы сами понимаете, только на самый крайний случай. Что же касается Пасти Дракара… Как сказал когда-то один поэт: «Все в мире жаждет повторенья, и стон любви, и боли крик, а то, что кажется нам новым, всего лишь поменяло лик…» Это я к тому, что некогда на Землю уже надвигалась угроза из космоса.

— Пасть Дракара здесь уже бывала? — быстро переспросил Тимофей.

Братан Леха пьяно икнул и подпер щеку рукой. В общем, все стороны выразили крайнюю заинтересованность в объявленной теме.

— Нет, Пасть Дракара здесь прежде не появлялась. Но та вошка была еще покрупнее, уверяю вас. Короче, чтобы не тратить зря слов, с вашего позволения я просто зачитаю. Это выдержки из эльфийских хроник эпохи Тега-Се-Гюр, приблизительно двести тысяч лет до начала вашей родной христианской эры…

Вопреки всем ожиданиям Тимофея, его величество после этих слов не стал рыться у себя за пазухой, выволакивая на свет божий конспекты или замшелые пергаментные свитки. Михраэль просто поглядел куда-то в пространство за Тимофеевой головой и нараспев заговорлл:

— «В черном провале Бездонной Тьмы красные искры родились, светом налились и к Эль-Зе…» Вижу легкое недоумение на ваших мудрых лицах, человечки, и посему сообщаю — именно так называлась и называется на эльфийском языке планета, на которой мы сейчас находимся… итак, светом налились и к Эль-Зе приблизились. Рифма, как видите, хромает, но это из-за перевода. «Искры в лодки потом перелились, лодки, что в темной бездне Бездонной Тьмы прыгают, словно птицы, с ветки на ветку, но веткою каждой для лодок была звезда… Те существа, что в лодках гнездились, злобною злобой к эльфам сочились. Двигалась тучею грозной к планете беда. Нескольких эльфов в плен хотели недруги взять, чтобы потомство покорных рабов от них потом получать. Всю же планету — просто взорвать». Как видите, в каком-то смысле это было пострашнее Пасти Дракара.

— Хроники — это не факт, — возразил Тимофей. — По прошествии времен легенды любят обрастать самыми махровыми подробностями. Устрашающими по большей части.

— Хроники, Тимофей, это не легенды. Эльфийские хроники — это практически документальный материал. Согласен, слог несколько цветист, но отчеты эльфийских ученых, приложенные к хроникам, полностью подтверждают все эти, как вы выразились, махровые подробности. Действительно были корабли, хозяева которых возжелали иметь рабов эльфийской расы. Из-за целого ряда уникальных свойств, присущих только нам. А всю остальную планету просто взорвать, дабы избежать мести эльфов. Да и вообще для упрощения ситуации. Дети эльфов всегда имеют связь с планетой прародителей. Это чревато последствиями вне зависимости от времени и расстояния. Сколько бы ни прошло лет, сколько бы ни пролегло звездных лиг между потомком эльфов и его родной планетой, они все равно будут чувствовать друг друга и звать… И вот тогда произошло следующее: «Король Лалэль коснулся Вод, и Воды застонали. Из Вод родился хоровод мерцающей печали. А из Огня родился смех, из Туч и Неба — слезы, а из Земли, венчая всех, родились счастья грезы». И так далее — из чувств, что живут без тел, соткались Силы Власти. Вам приблизительно перевести, что это такое?

Тимофей кивнул.

— Чувства и стихии, Тимофей — это великая сила. Стихии вечны, чувства неуправляемы… И все — могучи. Видите ли, мы, эльфы, уверены, что у каждой из стихий есть своя душа. И она, кстати, действительно есть. А там, где есть душа, всегда имеются и чувства. Чувства, конечно, нематериальны… но их можно преобразовать. То, что получится, будет называться плазматической субстанцией. Как бы вам поточнее объяснить… к примеру, огонь — это тоже плазма. Чувство, взятое из Огня, — это плазма из плазмы. И так далее — плазма чувства из Воды, Воздуха и Земли. В итоге — перед вами оружие. Самое мощное из всех возможных, ибо его ничем не отразить. Это и были так называемые Силы Власти, тщательно упакованные в Ларец. В свое время король Лалэль открыл этот Ларец перед подлетающей ордой звездных лодок, по-вашему — космических кораблей. И Силы, вырвавшись из Ларца, полностью уничтожили пришельцев. Попутно даже повредив слегка кое-какие окружающие планеты. Особенно тогда досталось Марсу. Увы…

— Стало быть, Ларец — это все, что вам нужно для спасения Земли от Пасти Дракара? — напрямик спросил Тимофей. — А судя по тому, что вы сказали до этого, сейчас этого Ларца при себе у вас нет…

— Да, это так.

— А ты, батя, снова его сваргань, — пьяненько посоветовал Леха его величеству. — И силы эти повытягивай, откуда надо. Чай, не только этот самый… Лель был королем, но и ты тоже! А если что не так пойдет… сила там какая-нибудь закочевряжится — так мы тебе поможем! За нами не заржавеет, ты не боись! Завалимся со всеми стволами…

— Чувства были изъяты у стихий, — мягко разъяснил король Михраэль. — Но назад их никто не позаботился вернуть. На этой планете Огонь уже больше не смеется, Вода не печалится, а Земля ничем не грезит.:.

— Так что вытягивать больше нечего?

— Именно. Итак, люди, это и есть ваша задача — добыть Ларец. Или, вернее, вернуть нам украденный Ларец. Однажды на трон эльфов уселся некий Маратаэль. Этот король… не буду вам описывать точно, что именно он совершил. Скажу лишь, что совершенное потрясло даже эльфов той поры, не отличавшихся в те давние годы особой чувствительностью. Король был низложен. И спасся бегством. И, как вы понимаете, он прихватил с собой Ларец.

— Понимаю, — сказал Тимофей. — А нам, стало быть… э-э… надо лететь по его следам на вашем энфан тсанде?

— Именно, человек. Ларец нужно добыть. К сожалению, следы Маратаэля ведут в мир Эллали. Это не лучшее место для розысков. Эллали — мир, занимающийся укрывательством беглых преступников. Их маги специализируются на этом — открытие проходов в миры-убежища, заметывание следов. Мы так и не смогли разузнать, остался ли Ларец на Эллали — в качестве платы, скажем. Или все-таки изгнанный король Маратаэль увез Ларец туда, куда переправили его маги.

— Если уж вы сами не смогли разузнать…

— Сейчас главным магом этой планеты стал ваш соотечественник. Человек по происхождению, — жестко уточнил король. — Все сто пятьдесят тысяч лет, что мы искали Ларец, главными магами на Эллали становились и были исключительно представители других рас… Это дает нам шанс. Кроме того, именно сейчас Ларец нужен нам, как никогда. Вы полетите туда в сопровождении одного из нас. Он присмотрит за вами… на тот случай, если вы вздумаете схитрить. Напоминаю — никаких сделок ни с кем, иначе ваши, как вы их называете, братки…

Король повел мизинцем в сторону притихшего зала. Кто-то тихонько ахнул, а кто-то тихонько матернулся.

— Представитесь на Эллали обычными людьми, спасающимися от Пасти Дракара. Там об этой напасти знают, объяснять не придется. Наш эльф якобы согласился перевезти вас на Эллали. И попросите аудиенцию у главного мага. А дальше — по обстоятельствам. Или добудете Ларец из какой-нибудь магической сокровищницы на Эллали, или полетите искать его дальше. Туда, куда укажет вам главный маг Эллали.

— Судя по вашим словам, он только нас и дожидается…

Михраэль улыбнулся, приподняв верхнюю губу. Под ней обнажились зубы — длинные, острые, как у зверя.

— А мне почему-то кажется, что скажет. Возможно, даже сам преподнесет вам этот Ларец.

— Ага. С поклонами и благодарностями.

— Скорее с проклятиями. — Губы эльфа задрожали в усмешке. — Ларец-то, по сути дела, краденый. А краденые вещи добра никому не приносят. Так что главный маг будет совсем даже не рад этому Ларцу… особенно после вашего появления там. Но вам-то что до его печалей? Летите. — И король Михраэль медленно начал подниматься из-за стола.

— Э, нет, ваше величество, — быстренько вставил Тимофей. — Мы тут еще один вопрос не обсудили. Ведь если все удастся и Ларец мы привезем, стало быть, Земля избавится от Пасти Дракара? Навеки, как я понимаю. А заслуги в этом деле будут не только ваши, но и наши — вы когда-то сделали этот Ларец, мы его вам вернули…

— Конкретнее, человек.

— Наверное, на спасенной Земле должны проживать не только вы, но и мы…

— Ты имеешь в виду всю вашу расу?

— Ее, любимую…

Король Михраэль вышел из-за стола, сложил руки на груди, стоя в профиль к Тимофею. Склонил голову, отчего серебряная грива волос с тихим шелестом переместилась на плечо.

— Я подумаю над этим. Большего пока не проси, человечек.

— Соглашайся, — прошептал Тимофею кто-то снизу тоненьким фальцетом. — Эльфы добры и всегда относились к людям хорошо… даже по-отечески относились! А не согласишься, он нас может вообще бросить! На произвол судьбы, слышишь!

Трегуб, давно уже успевший допеть свою «Калину», теперь жался к его колену.

— А как же отеческое отношение? — саркастически прошептал в ответ Тимофей. — Бросать — это, знаешь, не по-отечески как-то…

Трегуб сделал большие глаза и выразительно крутанул сразу двумя руками у обеих висков. Король эльфов холодно проронил:

— Я жду.

— Лететь так лететь. — Тимофей, пожав плечами, тоже встал. — Где там ваш энфан тсанде, ваше величество, ведите…

— Да, веди, братан! — Леха, покачиваясь, тоже выбрался из-за стола. — Только учти — я в таком состоянии за руль не сажусь, мне гаишников жалко…

— Рулей не будет.

На улице за машинами стоял дракон. Громадный, с размахом крыльев на полнеба. И цвет у него был самый впечатляющий — багровый и светящийся, с глубокими черными прожилками. Из могучих ноздрей то и дело вырывались струйки пламени.

— Вещички брать с собой будем? — с неожиданным энтузиазмом спросил Леха.

Михраэль чуть заметно кивнул. Леха стремительно кинулся к своему джипу, выволок из него объемистый чемодан и спешно примчался обратно. По пути прихватив пару единиц вооружения из ближайшей кучки.

Тимофей поправил на плече пожалованный Ле-хой с барского плеча ручной пулемет. «Печенег», увы, был его единственным багажом. Из своего дома он выбежал крайне спешно и налегке.

— Если будет нужно, Вигала позаботится о вас, — словно подслушав его мысли, сказал стоявший рядом Михраэль, — в том числе и об одежде…

Так… Почему «словно подслушав»? Похоже, его величество действительно прислушивается к чужим мыслям.

И от этого Тимофею сразу сделалось как-то не по себе.

Какой-то эльф обходил драконьи лапы, ощупывал их, охлопывал, заставляя дракона попеременно приподнимать в воздух могучие мослы — прямо как кузнец, оглядывающий кобылу на предмет потерянной подковы. Дракон поднимал лапы с готовностью, то и дело поворачивал голову, обнюхивал эльфа и выдувал над его головой длинную струйку синеватого пламени.

Что-то было не так. Слишком уж осмысленно дракон поворачивал голову, слишком уж часто… И пламя из ноздрей подавал только тогда, когда эльф вдруг застывал перед какой-нибудь из громадных лап, украшенных серповидными когтями в человеческий рост.

Тимофей вдруг понял, что дракон не просто так вертит головой. И пламя выдувает не просто так — он эльфу подсвечивает! Выдувая пламя исключительно для того, чтобы рассеять полумрак вокруг своего слабо светящегося тела.

Ничего себе паяльная лампа с подсветкой…

— Ну что, полетели? — прогудел Леха. — «Мерс» не роскошь, а средство передвижения… Это, понятно, не «мерс», но тоже катит. А ремни безопасности там предусмотрены?

Его величество чуть слышно фыркнул.

— Человек, ты у меня еще про подушку безопасности спроси.

— А что, есть?

Король эльфов хохотнул.

Эльф наконец закончил осматривать громадные драконьи лапы и неторопливо направился к людям. Лицо у него было на удивление молодое. Даже мальчишеское какое-то. Но в остальном все как у прочих эльфов — серебряная грива ниже пояса, могучие плечи и соответствующий рост.

— Вигала, — коротко отрекомендовал великана с мальчишечьим лицом король Михраэль, — ваш спутник и, как вы сами понимаете, прирожденный эльф… Вигала, Эскалибур в порядке?

— В полном, — звучным голосом сообщил Витала. — На перепонках ни одной заусеницы, когти в идеальном состоянии. Можем отправляться хоть сейчас.

— Что ж, пора! — Король эльфов кивнул, сдвинул брови и внимательно посмотрел в темное ночное небо над драконом. — Идите за Вигалой. Всех удач тебе, брат… И вам, люди!

Вигала быстро кивнул, лицо у него озарилось неподдельной радостью.

«Мальчишка», — подумал вдруг Тимофей с грустью. Сам он вызвался идти в эльфийские наемники с дрожью в душе и замиранием в сердце. Неведомые дали его самого нисколько не манили и не прельщали. Просто надо же было кому-то сделать шаг вперед — и он его сделал. Сработал самоедский принцип: «Кто же, если не я?» К тому же — долг сенсея перед необученными людьми…

А великан с мальчишечьим лицом, похоже, был один из тех полусумасшедших юнцов, кто вечно жаждет подвигов и приключений. И находят их — на свою беду. Дети-дети, ваши сети притащили мертвеца…

Сзади из шашлычной толпой вывалили братки, звучно заорав. Раздавался сплошь радостный мат и напутственные междометия. Вигала четко развернулся кругом — плащ взметнулся по ветру нежно-зеленым полукругом — и зашагал по направлению к дракону. Тимофей с Лехой гуськом потянулись за ним — Леха впереди со своим чемоданом, прямо как Чапаев на белом коне, а Тимофей сзади, как верный Петька. С пулеметом, но без Анки.

Он отшагал от джипов аж целых два метра, когда ему под ноги подкатился какой-то клубок. Тимофей покачнулся и спешно поджал одну ногу. Клубок со всхлипом развернулся.

Снизу круглыми глазенками глядел домовой Трегуб.

— Хозяин, возьми меня с собой!

— Э-э… — промямлил Тимофей. Брать домового в строй бесстрашных эльфийских наемников его как-то не тянуло. — Понимаешь, Трегуб…

— Детей не брать! — громко крикнул спереди Леха. — Мы тут на дело идем, понимаешь…

— Я не могу остаться, хозяин. — Домовой смотрел жалобно, моргал и сопел. — Все остальные квартиросъемщики у меня уже улетели, один ты остался! Не бросай сиротинушку-у…

— Возьмите его, — коротко посоветовал сзади король Михраэль. — Увидите, он вам пригодится. И не смотрите, что маленький — домовые поопаснее иных великанов. И инеистых, и огненных… Поскольку пролазят в любые щели!

— Нет, — упорствовал Тимофей. — Не могу. Жалость к меньшим братьям не позволяет. В смысле к кошкам там, к собакам и прочим домовым…

Неизвестно почему, но крошка-домовой вызывал у него стойкие ассоциации с ребенком. И вообще — трудно брать в неизвестность субъекта чуть выше твоего колена. Недоглядишь еще, а его возьмут и затопчут. Те же самые собственные соратники…

— Возьми, хозяин!

Тимофей упрямо покачал головой и попер к дракону. Багрово светящееся чудо-юдо вдруг раскинул свои крылышки на полнеба, горласто закричал, опустив громадную морду с клыками к одному из джипов. Как раз к тому, который сейчас огибал Тимофей, выходя к драконьему боку. Ему пришлось торопливо притормозить. Черт его знает, вдруг ненаглядное эльфийское чудо с крылышками проголодалось, а он тут как раз прет к нему прямо в пасть, на манер хот-дога на подносике…

Эльф бросился к клыкастой морде, о чем-то там посовещался, поглаживая гигантские ноздри, истекающие соплями. Дракон тихо урчал, пыхтел, выдувал струйки пара. Затем Вигала повернулся к остальным и мощно заорал:

— Эскалибур согласен! Он берет тебя, Трегуб!

Домовой промелькнул сбоку темной тенью. Тимофей вздохнул и двинулся к нависающему сверху, как пещерный свод, драконьему брюху, ворча по пути:

— Он тебя берет… А что хозяин законный сказал, на то всем начхать…

По драконьему боку шли скобы. Снизу и до самого верху. Скобы были багрово-черные, почти такие же грубовато-шершавые на вид и на ощупь, как и шкура дракона. «Вживили их сюда, что ли? — удивился Тимофей. — Или дракон их сам на себе нарастил, в порядке обратной любезности для заботливых братьев-эльфов?»

Вигала полез первым. Плащ цвета первой весенней листвы кружил по ветру, бил по драконьему боку. Следом за ним лез Леха, посапывая от напряжения. Внушительный чемодан, автомат и гранатомет должны были весить немало. Но браток тем не менее упрямо пер вверх, невзирая на баул в одной руке и два ствола за спиной. Тимофей перекинул ремень своего «печенега» через голову и правое плечо и с опаской глянул на удаляющийся ввысь зад в черных джинсах. Если Леха сорвется, тому, кто лезет следующим, придется побыть амортизатором. То есть как раз ему…

За спиной покашлял король Михраэль. Издевательски так покашлял, с ядовитым намеком. Тимофей, слегка смутившись, подошел к дракону, неторопливо уцепился за скобу. Хочешь не хочешь, а придется лезть… невзирая на опасность быть раздавленным Лехиным задом.

Сверху гулял холодный октябрьский ветер, мгновенно забиравшийся под куртку и заставлявший разом дрожать все тело. По драконьей спине, прямо по гигантскому позвоночнику, частоколом шел ряд импровизированных кресел. Они, как и вся остальная драконья плоть, были багрово-светящимися, с черными прожилками…

Кстати, скобы, багрово-шершавые и теплые на ощупь, под весом Тимофея нисколько не прогибались, будто их сделали из стали и только поверху обтянули драконьей кожей и плотью…

И снова Тимофей задался вопросом — эльфы ли соорудили эти седалища, тщательно подделав их под драконье тело, или они выросли у дракона сами? Развились из позвонков, точнее из их остей… Спросить бы у Вигалы, но тут, на высоте, гулял такой ветер, что перекричать его — пупок надорвешь.

Вигала пробрался вперед по небольшим оттопыренным скобам, ровной строчкой идущим по драконьему боку чуть ниже ряда кресел. И уселся в самое первое кресло, взметнув зелеными крыльями плаща над спинкой. Прыгнул в него, что ли? Прямо лихой есаул — с земли да и в седло… Леха с азартом двинулся за ним следом, бухнул свой ненаглядный чемодан в кресло сразу за Вигалой, повозился там, явно привязывая баул, чтобы его не снесло во время полета… Затем устроился рядом. Пора было и сенсею занимать свое место в ряду. Тимофей пробежался по скобам и шлепнулся на сиденье. Оно было теплым, даже горячим немного. Ладно хоть не прогибалось.

Вигала развернулся. На лице эльфа сияла такая неприкрытая радость, что Тимофея аж передернуло. Чему радоваться, спрашивается?

— Или мы и вправду на детский утренник отправляемся, или уж и не знаю что сказать… — пробормотал он себе под нос.

Потом пошевелился в кресле, устраиваясь в нем поудобнее. И чутко сторожа — не шевельнется ли оно под ним? Перекинул пулемет со спины на плечо.

Из-за плеча кто-то выскочил тенью, с размаху бухнувшись к нему на колени. Тимофей, с тоской опознав в этой неведомой зверюшке Трегуба, поинтересовался грозным голосом:

— А тебе чего? А ну слазь с моих коленок! Тебя этот энфан тсанде с собой берет, а не я!

— Хозяин, — тут же затянул домовой, предварительно жалобно шмыгнув носом, — не могу я один сидеть! Пожалей, замерзну же…

Тимофей молча распахнул куртку, сунул туда за шкирку домового, одетого в некое жалкое подобие рубахи и порток. И это в октябрьскую-то пору! Да еще и лететь придется на высоте, а эльфийский авиалайнер, как мог заметить всякий, кто имеет глаза и хотя бы изредка их разувает, пассажирским салоном оснащен не был. Значит, при подъеме будет дуть — и любитель теплых запечных уголков рискует замерзнуть.

В уме Тимофей для себя отметил — как только будет возможность, раздобыть для домового одежку. Хоть какую-нибудь. Только вот где ее достать? В «Детском мире», не иначе.

Ничего не придется покупать, поправил он сам себя. Товар, надо полагать, благополучно остался на прилавках. Раз уж весь прочий людской багаж оставили на планете. Заходи и бери…

— Как сидим?! Крепко?! — счастливым тоном завопил спереди Вигала.

«Ах, до чего ж он рад и до чего же весел», — прокомментировал про себя это ликование в голосе Тимофей. Хотя, спрашивается, чему радоваться-то? Пасть Дракара в пути, Ларец, единственное средство от этой болячки, у черта на куличках…

— А то! — довольным басом, легко перекрывшим свист ветра на этой высоте, отозвался Леха. Потом перегнулся вниз и вскинул над головой соединенные в рукопожатии руки.

Снизу, с земли заухали и засвистели. Бригада торжественно прощалась со своим героем.

— А ты… вы, Тимофей? — снова завопил Вигала.

— Да сидю я, сидю…

— Крепко держитесь?!

— Зубами! И прочими конечностями! — проорал Тимофей и на всякий случай вцепился покрепче в спинку кресла перед собой.

Вигала приподнялся и широко взмахнул рукой. Сейчас, надо понимать, прозвучит классическое «Земля, прощай, в добрый путь!».

Эскалибур дернулся, Тимофея вдавило в кресло. Дракон побежал по дороге, набирая скорость, часто взмахивая крыльями. Попадавшиеся по пути такие же гиганты спешно подавали в сторону. Наконец вокруг зашумело, засвистело — и земля, слабо обозначенная далеко внизу светящимися силуэтами драконов, стремительно провалилась вниз. Тимофей сжал на спинке кресла пальцы. До хруста сжал. Вот тебе и «Земля, прощай»…

Желудок сначала собрался в комок, а потом весело запрыгал внутри лягушкой. Ускорение вжимало в кресло могучей рукой. Эскалибур довольно стремительно набирал скорость. Странно, но ветер, буквально рвавший на них одежду, пока дракон спокойненько стоял перед шашлычной, теперь совершенно не ощущался. Как в салоне джипа. И никакого сквозняка — только свист и вой проносящегося мимо воздуха. Тимофей, искоса поглядывая на уменьшающиеся драконьи силуэты внизу, вытянул вбок руку. По ладони тут же хлестнула тугая ледяная струя, отбивая ее назад. Стало быть, что? Сиделось как в коконе — но стенок у этого кокона не было. Ни пластиковых, ни стеклянных — никаких. Таким образом, перед ними было просто колдовство…

«А может, у меня просто глюки такие? — проникновенно вопросил сам себя Тимофей. — Приличным людям черти мерещатся, а мне вот такое — НЛО, эльфы, драконы…» Странно, а ведь вроде бы он всегда был вполне приличным человеком, даже Толкиеном не интересовался…

Дракон, широко взмахивая крыльями, набирал высоту. Черное ночное небо на глазах наливалось краснотой и пурпуром. Невдалеке ударила первая серебряная молния, рассыпая искры и заливая все вокруг ослепительно белым сиянием. Дракон тут же с шумом вытянул свое правое крыло на всю длину, прижал другое к туловищу, огромному, куда больше, чем фюзеляж заслуженной «Аннушки». Летающая глыба накренилась. Далекая земля снова начала стремительно приближаться — дракон летел вниз и вбок, закладывая крутой вираж. Молнии били уже почти сплошь, слепя глаза. Они неслись под дождем из серебряных стрел. Тимофей шумно вдохнул и задержал дыхание. Сердце следовало срочно успокоить. А то неудобно было как-то перед крошкой-домовым — тот сидел за пазухой у Тимофея совершенно спокойно, даже не шевелился, а вот у него самого сердце колотилось об грудную клетку, как молекула в броуновском движении…

Дракон захлопал крыльями. И понесся вверх.

Изредка по телевизору Тимофею показывали заграничные народные гулянья. В том числе и знаменитые американские горки. Так вот, сейчас у него создалось полное ощущение того, что он сидит в одной из тех самых тележек с желтыми ремнями и возят его со страшной скоростью по всем имеющимся в этом аттракционе ухабам, спускам и мертвым петлям…

Небо сделалось ярко-пурпурным, а затем взорвалось радостной вспышкой голубого, зеленого и оранжевого света.

На миг Тимофею показалось, что он ослеп. Еще через мгновение он понял, что ему ничего не показалось — он действительно ничего не видел. Даже звездные крошки перед глазами не кружились. Дракон продолжал стремительно нестись куда-то в полной темноте, свистело и выло вокруг по-прежнему. Тимофей проморгался, потер глазные яблоки кулаками. Покрепче сжал веки, просчитал до трех. Затем сжал кулак на удачу — и открыл глаза уже в совершенно другом мире.

Дракон летел над неровным ковром из зеленеющих древесных крон, который прорезали частые жилки рек. Вода в них была почти такой же зеленой, как и лес вокруг. Речки радостно отблескивали целыми веерами зайчиков, переливались бликами, играли белыми барашками пены. Тимофей краем глаза глянул на окружающее их чужое небо. Оно было бледно-сиреневым, местами почти голубым. Здешнее солнышко — или как там оно у них называется — светило с неба розоватыми лучами. И озоном в воздухе пахло, как после грозы, и вообще смотрелось все замечательно.

Просто не мир, а заповедник из лесных джунглей.

Дракон мощными взмахами крыльев рассекал воздух. Впереди из лесной равнины показалась точка, начав расти по мере приближения. Тимофей смотрел во все глаза. Да и его спутники, судя по тому, что с его места виднелись только их затылки, тоже смотрели в ту сторону не отрываясь. Больше всего нарост смахивал на округлую крону громадного дерева, вздымающегося над всей остальной древесной равниной. Из кроны били зайчики света. Листья отсвечивают, что ли?

— Это Иггдрасиль! — радостно проорал сидевший впереди Вигала и порывисто приподнялся в кресле. — Самое священное древо всех миров!

Дракон суматошно хлопнул крыльями и начал выписывать крутой зигзаг вокруг священного древа. Пока они облетали этот самый Иггдрасиль, Тимофей успел вдоволь налюбоваться на гигантские ветви, усыпанные крупными зелеными листьями. С близкого расстояния ясно различались цветы, плотно сидевшие на ветках. Соцветия были двух цветов и располагались четко разграниченными группками — пятно черных цветов, пятно белых. Повыше — пятно белых и пятно черных. И так по всему дереву.

Перед ними была этакая громадная растительная пародия на шахматную доску, выписанная цветами по живому дереву.

В какой-то момент ближайшая к Тимофею ветка вдруг шелестнула, и с нее посыпались крохотные комочки прямо на него. Он инстинктивно вскинул руку, отбивая летящие в его сторону колючие шарики. Колючие, даже несмотря на куртку, прикрывавшую руку.

Вигала впереди гортанно закричал. Слов Тимофей разобрать не успел. Или просто не сумел? Создалось четкое ощущение того, что кричал эльф не по-русски. Совсем не по-русски. Дракон практически тут же спикировал. Скорость маневра была запредельной, просто невероятной для такой туши.

Шарики продолжали лететь. Эскалибур круто мчался вниз. Тимофей ощутил, как его начинает отрывать от кресла невесомость, и покрепче впился в спинку впереди. Домовой под курткой почти так же сильно цеплялся за его рубашку. Леха впереди отчаянно махал рукой, ловя медленно отплывающий от драконьей спины чемодан. В общем, все были при деле.

В какой-то момент дракон на лету изогнул шею, закинул голову назад. Громадная морда, скользнув к самому спинному хребту, вдруг глянула прямо в лицо Тимофею. Он на мгновение был удостоен счастья созерцать громадные, как тазы, выпуклые черные глаза. Вполне осмысленные глаза. Дракон обвел внимательным взглядом череду своих пассажиров — прямо осмотр произвел. И почти тут же драконьей головы перед Тимофеем не стало, Эскалибур стремительно, даже слишком стремительно для такой махины, выпрямил шею и снова понесся ноздрями вперед.

Перед самой лесной равниной дракон повернулся в воздухе, выравнивая угол атаки. Вертикальное направление полета сменилось горизонтальным. Древесные кроны вспученными холмами замелькали внизу. Движение потихоньку замедлялось. И свист рассекаемого воздуха начинал стихать. Похоже, они заходили на посадку. Во всяком случае, ничем иным этот сброс скорости Тимофей не мог объяснить. Правда, и познаний в тонком и сложном деле драконьего полета у него было — кот наплакал…

«И куда садиться-то будем?» — в смятении подумал Тимофей. В его мире самолеты чинно и прилично приземлялись на взлетные полосы, гладкие и заасфальтированные. А дракон, судя по всему, хладнокровно пер прямо на щетинившийся сучками и ветками лес.

Скорость упала практически до нуля, Эскалибур приземлился брюхом на дерево. Ветки под его весом хрустели и ломались. Драконья туша съехала по подламывающимся веткам вниз, прямо в создаваемый ею самой пролом. Внизу открылась поросшая зеленой травкой земля. Слишком уж далеко внизу, отчего Тимофей содрогнулся. Дракон камнем начал падать вдоль длиннющих стволов.

Это был лес из деревьев-великанов. Стволы в пять человеческих обхватов, высотой с десятиэтажный дом… Их авиалайнер стремительно просвистел сквозь них и с размаху плюхнулся на зеленую лужайку у корней одного из многовековых гигантов. Удивительно, но силы удара о землю Тимофей не почувствовал. Неужели громадное тело дракона сработало амортизатором? Маловероятно, но — факт… Он перевел дыхание и кое-как начал отцеплять свои пальцы от спинки Лехиного кресла. Костяшки, белые и затекшие, отделялись с трудом. Нет, непременно надо посоветовать этому дракону, чтобы он тут в дополнение к креслам еще и страховочные ремни нарастил… Вигала приподнялся над креслом и, не тратя времени на всяческие там ступеньки, просто спрыгнул вниз. С высоты трехэтажного дома.

Тимофей с уважением измерил взглядом высоту драконьей спины. Сам он на такое никогда бы не решился, несмотря на каждодневные тренировки, где было буквально все, в том числе и прыжки. Нет, есть что-то такое в этих эльфах, есть…

Он первым добрался до скоб-ступенек и осторожно спустился вниз на подрагивающих ногах. Сзади, не отставая, пер Леха, сопел и помахивал своим чемоданом как раз над его головой. Тимофей ступил на землю и огляделся. Вигала ходил вокруг тяжело отдувавшегося дракона, держа в руках кинжал. И надсекал плотную, скрипящую под острым лезвием шкуру. Почти тут же эльф выковыривал из звездчатого разреза что-то мелкое, быстро отбрасывал в сторону и переходил дальше. Тимофей пригляделся. Вся багрово светящаяся шкура дракона была покрыта небольшими вздутиями.

— Занозы? — громко предположил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Эльф глянул через плечо.

— Это не занозы, а семена Иггдрасиля. Дерево выпускает их, когда чувствует пришельцев из других миров. Они укореняются в теле, прорастают…

— Да уж, священное деревце… — пробормотал

Тимофей.

— Ты не понимаешь. — Вигала продолжал свое дело, скрип разрезаемой шкуры перемежался с гулкими драконьими всхлипами. — Иггдрасиль не просто священное дерево, он обладает разумом. Душой, если хочешь знать, чувствами… И страстно желает иметь своих наследников в других мирах. Такая вот простонародная крестьянская страсть к продолжению собственного рода. Гостей, то есть пришельцев из других миров, он чует — поскольку Иггдрасиль дерево не только разумное, но и, как это у вас говорится, еще и волшебное… И вместе с разумом обладает еще и магическими способностями. Когда чует чужаков, то каждый раз посылает свои семена, которые должны прорастать в телах гостей из других миров. И уже в этих телах уходить в те, другие миры. Поскольку в своем мире Иггдрасиль соседей не потерпит, даже если это будут его собственные дети…

— А как на это… э-э… реагируют тела гостей?

— О, ну это же очевидно, — просто объяснил эльф. — Они становятся удобрением для юного ростка и рано или поздно прекращают свое существование… А что это ты так подпрыгнул?

— Да так, — с напряжением в голосе проговорил Тимофей, стремительно охлопывая себя с головы до пяток. — Ищется мне тут что-то…

— На тебе ничего нет. На нас всех ничего нет, только на Эскалибуре.

— А мы, значит, им по росту не подошли? Это правильно, братан, на нас кушать почти нечего, кожа да кости… — задумчиво пробасил подошедший к Тимофею Леха.

— А ростку много и не надо, — утешил его эльф. — Вот тебя, э-э… братан, вполне хватило бы сразу на два ростка. На нас семян нет потому, что Эскалибур приманил их на себя. Он тоже владеет магией, не слишком сильной, правда, но на изменение направления полета семян его мощи хватает. А теперь вот, бедный…

— Защитил, значит? — изумился Леха.

Потом достал из-за пояса нож и потопал к задней драконьей лапе, с хрустом приминая высокую, сочную траву и с неожиданной нежностью приговаривая:

— Дело, похоже, нехитрое. Дай-ка я тебе помогу, братан…

— Буду премного вам обязан… э-э… уважаемый братан, — тут же с церемонной благодарностью в голосе отозвался хорошо воспитанный Вигала.

— Да я это не тебе, я это нашему летяге.

И Леха любовно погладил драконий коготь, возле которого стоял. Коготь, кстати, был с него ростом. Гигантская лапа дрогнула в ответ.

Тимофей вздохнул, тоже погладил, но уже своего земного друга-«печенега» по стволу. И пошел в глубь леса, предварительно сгрузив домового за шкирку на местную травку. Следовало срубить какое-нибудь деревце и сделать из него подобие лестницы — Вигала и Леха могли вырезать семена только на высоте своего роста, а припухлости, насколько он мог видеть, тянулись до самого верха. И еще неизвестно, насколько быстро эта гадость укореняется.

«Впрочем, пардон, — поправил он сам себя, — это же семена священного деревца Иггдрасиля. С тонкими чувствами и возвышенной душой, приправленными магическими способностями…» Такое семя гадостью назвать никак нельзя. Но вот как быть с тем, что этот священный кустик без зазрения совести радостно поливает всех проходящих и пролетающих мимо очередями своих семян-каннибалов? Похоже, в числе других чувств разумному деревцу Иггдрасилю не помешало бы заиметь совесть…

Топора у Тимофея не было, зато имелся нож. Он разыскал поблизости вполне подходящее деревце — если срубить все сучки и ветки на небольшом расстоянии от ствола, получится вполне подходящая лестница из одного ствола. Единственная проблема — деревце у комля было довольно толстым, размером с бедро взрослого мужчины. И ножом такое никак не перепилишь, сколько ни натуживай свои богатырские рученьки. А также и все прочие конечности — вплоть до пупка.

М-да, вот незадача…

— Проблема, хозяин?! — радостно пропищал кто-то снизу, примерно с уровня Тимофеева колена.

Домовой — не глядя, определил Тимофей. И смущенно признался:

— Да вот… Тяжело в лесу без топора, однако.

— Да, — с готовностью согласился Трегуб. — На вот, держи.

В дерн с размаху вонзился топор. Самый настоящий, с затертым ладонями блестящим топорищем и толстым вороненым лезвием. Вот только откуда этот топорик прилетел, было абсолютно непонятно.

— Мне удивляться или как? — после небольшой паузы поинтересовался Тимофей.

— А чему тут удивляться, хозяин? Всякому домовому положено иметь небольшой хозяйственный припасец…

Тимофей потер ладонью почему-то разом вспотевшую шею — и почему вспотевшую, спрашивается? Подумаешь, топор вонзился в землю буквально в сантиметре от его ступни. Мелочи какие…

Да еще и прилетел этот топор незнамо откуда. А это и вовсе пустяки.

— Так… Давай-ка сразу — где ты его хранишь? Я имею в виду — и топорик, и вообще припасец.

— О, ну это просто, хозяин, — обрадовано принялся объяснять домовой. — Берешь небольшое пространство, сворачиваешь его наподобие листа Мебиуса. Законы Ньютона для такого пространства уже недействительны, и ты можешь засовывать туда все, что твоей душе угодно. Веса все равно не будет. Его еще и сворачивать можно так, как тебе нужно. У меня оно вот такой формы, смотри…

И домовой с гордостью продемонстрировал Тимофею комок черного вещества размером с его собственный кулачок. Комок мерно мерцал.

— Все там, весь припасец, хозяин!

— Чудненько, — протянул Тимофей. — На всякий случай перечисли-ка, что у тебя там имеется…

— Да все нужное для ремонта. — Домовой переправил комок куда-то за пояс штанов, подтянул их повыше. — Пила, лобзик, молоток с гвоздодером, гвоздики-шурупы… Топор вот этот. Да ты не болтай, ты руби давай, хозяин!

Тимофей перебросил пулемет, ухватил топор за отполированную рукоять. Немного неумело замахнулся над стволом. Ничего не попишешь, дитя городской цивилизации… Деревце рубилось тяжело, щепки веерами летели во все стороны. Минут через пятнадцать он наконец закончил издеваться над бедной природой — и ствол рухнул, надломив недорубленный кусок древесины. Тимофей обрубил сучки, как планировал, на расстоянии двух своих ладоней от ствола. Воткнул топор в дерн. К нему тут же подскочил крошка-домовой, ухватил ручками топорище, начав его мять. Выглядело это так, словно топор был слеплен из мягкой глины. У Тимофея глаза лезли на лоб, пока он наблюдал, что Трегуб вытворяет с невинным орудием труда. Под конец весь топор исчез в комке черного мрака.

— Ну, что стоим-то, хозяин?

— Да так, — пробормотал Тимофей. — Любуюсь окрестностями… Ну ладно, пошли.

На зеленой лужайке, где он оставил своих спутников, уже произошли кое-какие изменения. Багрово-черный Эскалибур улегся набок, Вигала, четко различимый даже издалека благодаря своему плащу цвета первой весенней зелени, ползал по нему сверху. Леха топтался внизу, обслуживая хвост. Тимофей подволок лестницу, прислонил ее к жарко дышащему боку. Затем содрал с ложа «печенега» зазубренный нож и занес ногу над первой ступенью-сучком.

Леха снизу запротестовал:

— Э, нет, братан. С таким ножом на живого братка идти нельзя.

Опаньки! Стало быть, багровое чудо-юдо теперь — живой браток? Но вот насчет ножа… Тимофей оглядел лезвие. Действительно, зрелище было еще то. То ли нож, то ли пила… Для спецназа — в самый раз, но вот для медицинских операций?

— Да нет у меня другого.

— Держи. — Леха протянул длинный клинок, копию того, что был в его руке. — И оставь потом нож себе. Пригодится.

Тимофей поменял нож и полез на лесенку.

Втроем они еще часа три чистили Эскалибура со всех сторон. Дракон несколько раз переворачивался с боку на бок, тяжко вздыхал, надсадно ревел и пускал пламя. Хотя семена и были малы по сравнению с драконом, но проникли они глубоко. Из некоторых разрезов тонкими струйками выплескивалась кровь — траурно-черного цвета. Самые последние комки-семена, вытащенные Тимофеем, уже успели пустить внутри дракона острый, длинный корень с одной своей стороны— и бледно-зеленый росток с другой.

Наконец все было закончено. Они еще немного побродили по дракону и вокруг него. Затем Вигала скомандовал:

— Все. Если что и осталось, вырежем потом… Когда из кожи проклюнутся!

— А эти ранки, — опасливо поинтересовался Тимофей, — может, их прижечь?

— Да, — радостно вклинился в разговор Леха. — Давай перевяжем летягу, чего уж там! И вдоль и поперек…

— Нет. — Эльф качнул головой. — Дракон зарастит раны сам. К утру. Переждем это время здесь, а потом полетим дальше. — Он спрыгнул с дракона, еще раз прошелся вокруг него и с удовлетворением констатировал: — Неплохая работа. К утру заживет, как на земной собаке… Ну, пока не стемнело, сходим к местным? А Трегуб пока посторожит дракона.

— Как что, так сразу и Трегуб, — заворчал крошка-домовой. — Нашли Герасима! За Мумой вашей летучей смотреть…

Тимофей, сдвинув брови, строго сказал:

— Я тебе хозяин или не хозяин? Сторожи давай. Только не вздумай утопить бедного дракона в ближайшей луже, знаток классики…

«Местные» жили на речке, протекавшей совсем рядом с местом их высадки. Земляне с некоторым изумлением вылупились на подобие обычного прогулочного парохода, преспокойненько стоявшего на приколе у берега, поросшего гигантским лесом. Вдоль белых бортов шли иллюминаторы и квадратные окошки в шесть ярусов, возвышались белые мачты — труб, правда, не было, но яркие флажки на реях весело развевались… Даже флагшток торчал спереди — почти все было как у порядочного земного парохода, за исключением трубы…

Кораблик размером с пол-«Титаника» весело покачивался на мелких волнах, украшенных барашками пены. Сплошная идиллия.

— А у них тут еще и «Аврора» имеется! — восхитился Леха. — А кормят тут как? Борщами и макаронами по-флотски?

— Как матросов с броненосца «Потемкин», — порадовал его Тимофей, — мясом пополам с червями… Вигала, а можно будет у местных разжиться продовольствием? А то вот уже и Лехе кушать хочется…

Эльф, широкими шагами отмахивавший впереди, равнодушно посмотрел через плечо. Но кадык у него при этом выразительно дернулся, как заметил Тимофей. Ага, не только у нас одних имеются простые жизненные желания…

— Попробуем. До вас мне особого дела нет, но вот Эскалибура действительно следует покормить…

— Кормить? — озадачился Леха. — А я слыхал, что динозавры сами кормились. Простые ветки хавали, да еще и прямо с дерева!

— Эскалибур не динозавр, — снизошел до ответа Вигала. — Он относится к классу летающих драконов. Из рода огнедышащих.

— А… Так, раз летучий, тогда керосин надо заливать! Прямо в пасть…

Эльф это садистское предложение проигнорировал и начал молча спускаться по крутому бережку к белому пароходу.

— Слушай, Вигала… А что, все местные живут на речке? — догнав его, спросил Тимофей.

— В мире Эллали вся суша покрыта лесами, — не оборачиваясь, сообщил Вигала. — Но жить в этих лесах невозможно. Поэтому все эллалийцы строят себе убежища на реках. Где цепочка лодок, где вот такие пароходы…

— Лодки — деревни, а пароходы, значит, у них вместо города? — блеснул логическим мышлением Тимофей. — Постой-ка! А почему жить в лесах невозможно?

— Вот придет ночь, тогда и узнаешь!

Вигала оскалился и легко перепрыгнул на белый трап, перекинутый с парохода на берег. На палубах впереди замелькали фигуры.

Хлипкий трап раскачивался под ногами. Наверху ждала скромная группка встречающих — и лица у всех смахивали на обычные человеческие. За одним исключением — у людей не бывает такой желтой, иссеченной глубокими морщинами кожи, загнутого вверх носа и торчащих наружу клыков.

— Персонал тут какой-то… — неуверенно сообщил Леха в наступившей тишине, — нерадостный.

Тимофей сделал ему большие глаза, прошептал:

— Хороша «Аврора», да не наша…

Вигала, стоявший впереди, вполоборота глянул через плечо, указующе качнул бровями — заткнитесь, мол. И заговорил на странном, свистящем языке.

Торжественный комитет по встрече, набранный из местных, в ответ разразился целой волной свистящих реплик. Вигала слушал, снова что-то говорил. Снова замолкал, снова говорил…

Примерно через десять минут тесного общения Вигала развернулся к землянам.

— Они нас покормят, но приюта не дадут ни нам, ни нашему дракону.

— А зачем нам приют? — удивился Леха. — Переночуем в лесу на травке. К летающему братану привалимся, он теплый, как баба на печке!

Вигала поморщился и продолжил:

— За еду придется оставить какой-нибудь предмет. У вас есть что-нибудь? Любая вещь, которую можно носить или на которую можно смотреть…

— У меня только одежда, — смущенно сказал Тимофей. — И ручной пулемет. Что из этого…

— Вот, братан!

Леха быстро и с готовностью протянул Вигале кулак с торчащей из него толстой крученой золотой цепью.

— Это и носить, и смотреть… Только цену возьми побольше! В смысле — пожрать. Нам еще и на летучего братана надо рассчитывать…

— Возьму, сколько дадут, — спокойно ответил Вигала.

И повернулся к местным, протягивая им нашейное Лехино украшение.

Аборигены радостно загомонили. Откуда-то вынырнули полные корзины. Много корзин.

— Донести их нам помогут, — все так же невозмутимо произнес Вигала. — Ну что, пошли? Нам еще к ночи надо приготовиться…

Леха широко открыл рот, явно готовясь забросать эльфа градом вопросов, но тот опередил его, коротко распорядившись:

— Поговорим возле Эскалибура. А сейчас за мной, и не отставать…

Цепочка бледно-желтых носильщиков уже потянулась вдоль берега. А палуба парохода вновь опустела. Трепетали над бортами флажки, раздуваемые свежим речным ветерком, поблескивала под солнышком белая краска на поручнях. В общем, на судне была полная тишь да гладь.

И по-прежнему не слышалось ни криков детей, ни прочего шума-гама. Если это и был местный речной город, то с детьми в нем явно что-то случилось. Или они здесь молчаливые сверх всякой меры, или их тут и вовсе нет…

Зато на палубе сиротливо стоял и три громадные круглые корзины, оставленные чуткими аборигенами для своих гостей.

Земляне во главе с Вигалой взвалили ноши на широкие плечи и потащились по крутому бережку вслед за процессией из местных.

Там, где лежал их драгоценный дракон Эскалибур, вольготно завалившись на один бок и закрыв чуть ли не целую поляну громадным брюхом в нежно-розовых подпалинах, их ждала груда корзин, пирамидой уложенных друг на друга. Носильщики молчаливой цепочкой стремительно утекали назад.

— Странный народец, — решил наконец высказаться Тимофей. — А вы заметили, как тихо у них на корабле? Ни детей, ни местного варианта собак. Даже куры не квохчут. Местные куры, я имею в виду. Тишина — и только мертвые с косами стоят…

— Не обижай несчастных женщин, человек, — строго сказал эльф.

— Женщин?! — изумился до глубины души Тимофей. А ему-то показалось, что он видел сплошь мужиков, да еще и до крайности уродливых…

— Ну да. В этом поселении живут одни женщины. Всех мужчин забрали сигворты. И давно.

— А это еще кто?

— Пошли, покажу…

Эльф развернулся и широкими шагами направился куда-то в глубь леса.

Леха выпучил глаза, вопросительно уставясь на Тимофея. Тот в ответ только недоуменно пожал плечами, затем тоже выкатил глаза и состряпал на морде лица соответствующее выражение. Мол, раз уж сами проявили идиотское любопытство, то теперь хочешь не хочешь, а придется идти в лес с этим бо-ольшим и незнакомым дядей, смотреть, чего он там покажет… Хоть, мол, и страшно— аж жуть! И поспешил вслед за эльфом. Леха враскачку последовал за ним.

Метров через двести между гигантскими стволами-колоннами заблестела речная гладь. Еще одна речка? Или изгиб той, на которой стоял белый пароход? Тимофей уточнять не стал. Вигала стремительными шагами промаршировал до прибрежной кромки земли и спустился к самой воде. Затем встал на болотистой полоске берега. Два человека догнали его, выстроились по бокам.

В полупрозрачной зеленой толще воды плавали какие-то фигуры. Метрах в трех от них. Леха сквозь зубы восторженно матернулся, оперся о колени, наклонился вперед. Тимофей тоже вгляделся.

Фигуры не плавали, фигуры застыло держались на месте. Вытянуто и застыло, как подвешенные — или же просто прицепленные — к чему-то невидимому. Вполне человеческие фигуры, судя по их очертаниям.

Даже слишком человеческие. Тимофей ясно различал со своего места круглые очертания бедер, выступающие кое-где заостренные холмики грудей. Теперь понятно, почему Лехин мат звучал чуть ли не в поэтических тональностях. Приблизительно в духе оды из мата — «о, е.„, ну, а это вообще е…».

— Это что, опять женщины? — напрямик спросил Тимофей у Вигалы, успевшего шагнуть назад и теперь спокойно стоявшего на травке. — И там женщины, и тут женщины. Это что, планета амазонок?

— Мир, а не планета, человек.

— Тимофей, а не человек, Вигала.

Они смерили друг друга оценивающими взглядами. Эльф чуть заметно улыбнулся.

— Хорошо, человек Тимофей. Дело в том, что миры и планеты — вещи разные. И существующие, скажем так, в различных пространственно-временных континуумах. Планеты — в физической реальности, миры — в метафизической… Запомни на будущее — миры имеют те границы и то строение, которыми их наделил Создатель… и хотя Создатель у всех миров был один, но границы и строение у них, как правило, разные. Для метафизических миров не существует жесткой непреложности физических законов, они не движутся по орбитам, они просто существуют в пузырях своего пространства-времени. В противовес им планеты созданы из веществ периодической таблицы. И движутся по своим орбитам вокруг звезд, подчиняясь исключительно общегалактическим законам, которые, опять же, создал единый Создатель… Ты понял меня? Мир — это мир. Планета — это планета. Что же касается твоего вопроса насчет амазонок… В мире Эллали когда-то случилась беда. Собственно, она случилась тогда сразу с несколькими мирами, связанными Путями Перехода… Это вообще-то долгая история.

— А я и не тороплюсь, — успокоил эльфа Тимофей.

— Некогда один маг искал средство для покорения нескольких близлежащих миров. Суккубов создавал, то есть демонов обольщения, армию оживших скелетов пробовал. Однако скелетов быстро разгромили. Мужчины в этих мирах были крепкие, поднаторевшие в битвах и игрищах с мечом… А потом, после неудавшегося завоевания, мужики даже порешили — не запирать мага в какую-нибудь темную башню без света и просвета, а дать ему возможность еще что-нибудь выдумать. А то, мол, скелеты у него получились какие-то никудышные, слабенькие. Ни развлечься с ними как следует, ни подраться… Правда, уж и не знаю, что они там имели в виду под словом «развлечься». Со скелетами оно как-то… Или они там были сплошь некрофилы? В общем, маг разобиделся и создал специально для них чары мужского проклятия. И тут же их применил.

Эльф выдержал эффектную паузу. Парень явно всерьез и надолго увлекся ролью поводыря и учителя для глупых земных людишек… Тимофей, чтобы хоть чуток сбить с богатыря-эльфа спесь, скучающе так протянул:

— И что же это были за чары?

— Ну… — эльф слегка изменил тон, — он создал такое реверс-излучение, направленное на ослабление мужской игрек-хромосомы, после которого происходило свертывание и разрушение важнейших компонентов генной спирали…

— О… — уважительно протянул Леха, слушавший эту тираду развесив уши. — Ну ты и матюгнулся, братан…

Тимофей тут же издевательски захихикал. Вигала поежился, враз растеряв всю свою менторскую надутость.

— И тогда в этих мирах начались… э-э… некоторые проблемы с мужчинами. Их рождалось все меньше и меньше. А рождающиеся мальчики в большинстве своем наследовали от отцов все ту же облученную игрек-хромосому. Кончилось это тем, что началась элементарная борьба за выживание. Среди женского пола, как вы сами понимаете. Женщины начали воровать друг у друга мужчин.

— И тогда маг победил? — напрямую спросил Тимофей. — Поскольку мужчин не стало, а женщины переключились исключительно на стычки друг с другом…

— Почти победил. Он завоевал все эти миры, в том числе и мир Эллали. Но вот оставить эту империю было уже некому — его сын, увы, тоже попал под чары этого мужского проклятия. И вскорости умер, не оставив никакого потомства…

— А на Эллали, значит…

— Борьба женщин за мужчин продолжилась и после гибели мага. Мужчины по-прежнему вымирали, их становилось все меньше и меньше. Кое-какие женщины, объединившись, использовали свои магические способности.

— Для разведения мужчин? — заинтересовался Тимофей. — Или для выведения новой, улучшенной породы самцов… то есть мужиков?

Эльф качнул серебристой гривой, на мальчишечьем лице явственно проступило сожаление.

— Нет. Для улучшения собственных бойцовских качеств. Магическим путем.

— Понятно. К борьбе за дело отбивания мужиков будь готов…

— Вечно эти бабы берутся не за тот конец, за который надо! — возмутился Леха. — Нет чтобы всей толпой навалиться и спасти своих мужиков! Нет, они вместо этого друг другу в глотки… то есть в волосы!

— Э-э… в общем, смысл уловлен верно, — с некоторой осторожностью в голосе произнес Вига-ла. — Хотя и не совсем правильно по сути… В результате появились сигворты. Полуженщины, полурыбы. С длительным сроком жизни, почти не стареющие, очаровательные, сильные, беспощадные.

— И у тех, что на пароходе, враз украли всех мужиков? — с гордостью догадался Тимофей.

— Точно. Это поселение обречено. Рано или поздно умрут самые последние… э-э… дамы, многие из которых так и прожили всю свою жизнь в непорочности. Вот такая вынужденная девственность. Печально, но факт…

— И не говори, братан! — огорченно взвыл Леха. — Это же… да это же просто зверство какое-то! Эх, меня бы туда — да в их семнадцать лет! Подумаешь, клыки торчат! У каждой женщины есть свои недостатки! Подумать только, теперь так и умрут девками!

— А белый пароход будет по-прежнему качаться на волнах… поскольку сигвортам он не нужен. Прямо летучий голландец какой-то, — задумчиво протянул Тимофей, глядя на слабо колышущиеся в толще зеленой воды женские тела.

— Именно! Сигвортам судно не нужно, они весь день проводят в воде. В состоянии сна… А ночью вылазят на сушу, ищут мужчин…

— Ночные бабочки, значит, — авторитетно пробасил Леха.

— Ну, почти, — согласился Вигала и фыркнул в сторону.

— Странно… —логично рассудил Тимофей, — днем мужиков искать сподручнее, разве не так? Светло и видно лучше.

— Так, — терпеливо сказал Вигала. — Но ты забываешь, что мужчины в большинстве рас — это существа крайне тонкие. Мужчин-эльфов я сюда не причисляю. На нас такие мелочи не действуют. Рожа-кожа, фигура и прочее… Не все ли равно? Главное — получить потомство. Или хотя бы… отдохновение. Но всех остальных мужчин мало просто украсть — им еще и понравиться нужно. Чтобы не убежали назад, к той, что сидит дома и с надеждой ждет. Чтобы… э-э… был в рабочем состоянии. А вы заметили, какие лица у местных женщин? Старые, морщинистые… Солнце Эллали портит кожу. Достаточно одного часа в день, чтобы местный ультрафиолет сделал свое черное дело — и кожа пошла пигментными пятнами, покрылась морщинами. А мужчин это всегда, скажем так, разочаровывает. Так что, уважаемый братан Леха, они и в семнадцать лет уже были — о-го-го… А дамы-сигворты, в отличие от простых аборигенок, весь день отлеживаются под водой, трепетно берегут от местного солнышка физиономию, заодно отсыпаются… а уж ночью выползают на охоту. Или на развлечения с добычей. Украденные мужчины днем тоже отсыпаются в каком-нибудь логове, а ночью отрабатывают положенное. Впрочем, они все равно живут недолго. Особенно с сигвортами. Знаете, тяжелые жизненные условия…

— А ты, значит, братан, можешь наплевать на то, что у них там с кожей? — уловил самое главное из этой речи Леха. И тут же с хмурой завистью посмотрел на высоченного эльфа.

— Самое главное для самого себя, разумеется.

Вигала надменно вскинул брови и удостоил Леху ничего не выражающим взглядом. Тимофей обернулся к Лехе и выразительно так постучал пальцем по голове. Леха смутился.

— Да вы что, братки? Я ж без всякой задней мысли. Меня просто завидки берут…

Пока они глазели на местных водн


Содержание:
 0  вы читаете: Трое за Ларцом : Екатерина Федорова  1  Использовалась литература : Трое за Ларцом
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap