Фантастика : Юмористическая фантастика : Глава 2 : Надежда Федотова

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32

вы читаете книгу




Глава 2

Пир был в самом разгаре. Одна за другой поднимались серебряные чаши с вином, звучали поздравления и пожелания семейного благополучия, подносились свадебные подарки. Гости пили и ели, принесенные из дому платки уже лопались от угощения, которое предстояло взять с собой[7], а столы все равно ломились от всевозможных яств. Лэрд Вильям, уже основательно захмелевший, подсев к новоиспеченному зятю, что-то вдохновенно рассказывал. Ивар кивал и улыбался. Сидящий тут же его величество Кеннет Мак-Альпин изучал взглядом гостей. «Весь Лоуленд собрался, – думал он. – Ты погляди, распри распрями, а на дармовщинку, как воронье, со всей Шотландии слетелись! Опять же и королю почтение засвидетельствовать. Дагласы, Бойды… Гамильтоны… Да тут и Гектор Гордон, глава клана Гордонов, собственной персоной! Сидит, с Морганом Гамильтоном любезничает. Кто бы мог подумать, что они на дух друг друга не переносят? С другой стороны, оба еще из ума не выжили, чтобы в моем присутствии отношения выяснять! – Его величество чуть повернул голову и внутренне усмехнулся: – Ну, разумеется, без лордов Нагорья тоже не обошлось. И Мак-Грегоры здесь, и Шон Кэмпбелл… Нокс Маккензи – ну, он скорее мой гость! Мак-Дональд не явился, это понятно. Монаршего гнева опасается. Как только лэрду Максвеллу удалось их всех здесь собрать? И… ему ли эта идея пришла в голову? Я бы скорее предположил, что благородные лорды сами напросились, наступив на горло собственной спеси. Не будь тут меня, они бы, вероятно, и знать не знали какого-то там торговца с побережья! Хотя… – пытливый взгляд государя переместился на левую сторону стола, где сидели гости лэрда Вильяма, – хотя, если за твоей спиной стоят норманны, ты по определению не «какой-то там». Конунг Олаф Длиннобородый с сыновьями, ярл Ренгвальд Фолькунг и ярл Ингольф Рыжий, сэконунг[8] Асгейр с дружиной… Надо полагать, их-то уж точно пригласили. Со всем уважением… Лэрд Вильям далеко не дурак. И, похоже, Ивару с родней повезло больше, чем мне».

На левой стороне стола произошло шевеление, и с лавки медленно поднялся сэконунг Асгейр с чашей в руке. Он ничего не сказал, но разговоры в зале смолкли в одно мгновение, и глаза всех присутствующих обратились в сторону высокого гостя, имя которого, как храброго воина и опытнейшего морехода, гремело не только по всему Северному морю, но и по близлежащим землям. Асгейр поднял чашу и посмотрел в лицо также поднявшемуся лэрду Максвеллу.

– Вильям! – сказал он.

– Асгейр! – ответил хозяин.

Они залпом осушили кубки и снова уселись на свои места. Кеннет вздернул бровь, но промолчал.

– Это древний обычай северян, – тихо шепнула сидящая рядом Нэрис, заметившая королевское недоумение. – Как бы… знак уважения! Сэконунг Асгейр – большой друг моего отца.

– Вот как? – улыбнулся Мак-Альпин. – Понятно… А конунг Олаф? Я смотрю, он тоже поднимается?

– Я не знаю, как насчет дружбы… – начала было девушка, но замолкла.

Слово взял Олаф Длиннобородый.

– Красиво говорить я не умею, – басовито сказал он, – а длинно не люблю. Поднимем чаши за молодых! Пусть отныне идут по жизни рука об руку, и да обойдут их стороной шторма жизни! – Все потянулись к чашам, но Длиннобородый сделал знак рукой, как будто говоря, что он еще не закончил. – Прежде чем мы осушим кубки, я хотел бы, как и положено, принести свои дары. Помимо золота, шелка и мехов, Вильям, что ты даешь в приданое своей дочери, я хочу, в знак моего уважения к тебе, сделать не менее ценный подарок. Мой младший сын Эйнар, вместе с его дружиной в сорок человек, останется здесь и будет служить твоей дочери… и ее супругу. Я так решил.

– Олаф… – не веря своим ушам, выдохнул благодарный лэрд.

– Примешь дар конунга? – посмотрел на него Длиннобородый.

Вильям поднялся со скамьи и поклонился:

– Приму.

– Добро, – удовлетворенно кивнул Олаф, поднимая повыше чашу с вином.

Зазвенели, сталкиваясь, кубки. Кеннет Мак-Альпин едва удержался от ухмылки, исподтишка глядя на слегка вытянувшиеся после заявления конунга лица своих лордов. Не ожидали, собачьи дети? Ну, так получите! Если уж по правде, он и сам такого поворота не ждал. Ему, пожалуй, хватило бы и того, что теперь за Иваром (если точнее – за семьей его молодой жены, что, в сущности, практически одно и то же) стоят норманны. А уж при таком раскладе… Конунг Олаф Длиннобородый – могущественный человек. Он оставил здесь своего сына. А все прекрасно знают, что для норманнов значит кровное родство! Это вам не наша наполовину продажная знать… Кеннет даже немного огорчился, что сам не может поступить по примеру своего советника и жениться на дочери того же конунга. Норманны – это, конечно, сила, но посади дочку одного из них на трон – и папаша тут же озаботится расширением своих владений. А жаль. Король Шотландский философски вздохнул и взял с блюда кусок пирога с зайчатиной.


Нэрис потихоньку стянула со стола пару печенных в меду яблок и присовокупила их к уже уложенным в льняную салфетку пирогам и румяной жареной тушке перепела. Пожалуй, хватит ему. Нечего объедаться… Да и все равно, после пира на кухне ведь что-то останется! Сливки лакомка брауни получил еще утром, так что, думается, ворчать ему сейчас будет не на что. Девушка завязала салфетку узелком и потихоньку огляделась. Гости шумно пировали, его величество с видимым удовольствием поглощал уже третий кусок пирога, лорд Мак-Лайон, с чашей в руке, беседовал с Вильямом Максвеллом. Леди Максвелл не было. После пережитого утром у нее разыгралась мигрень, да и видеть строптивую дочь ей, по всей вероятности, сейчас не хотелось. «Ну, что уж поделаешь, – вздохнула про себя Нэрис, – сделанного не воротишь. Да, в сущности, коли и можно было бы повернуть время вспять, она бы все равно поступила так же! А что до мамы – погневается и простит. Не в первый раз. Как бы так потихоньку выскользнуть из-за стола? Быть невестой, конечно, приятно, но когда на тебя по большей части обращены все взгляды… И ведь скоро начнутся танцы – тогда уж точно будет не до брауни. А он, чего доброго, еще и обидится».

Нэрис еще раз огляделась, отметила, что гости заняты трапезой и разговорами, и тихонько поднялась.

– Вы нас покидаете? – улыбнулся Кеннет, заметивший этот маневр.

Девушка сконфузилась:

– Я выйду на минутку, ваше величество. Мне… Я… Маме нездоровится, придется мне за всем присмотреть! Стол пустеет, а слуги, видно, увлеклись на кухне празднованием. С вашего позволения!

Она отодвинула стул и, пряча в складках подола узелок, шагнула к двери, из-под опущенных ресниц наблюдая за остальными. Кроме короля, кажется, никто не обратил внимания. А, нет! Ее муж (даже как-то странно его так называть: вчера был еще незнакомым человеком, а сегодня уже – законный супруг!), заметив, что место невесты опустело, пересел поближе к королю, воспользовавшись тем, что лэрд Вильям повернулся к соседу слева. Ну, по крайней мере, никто, кажется, не против ее временного отсутствия! Она сделала шаг назад и спиной налетела на кого-то. Этот «кто-то» ойкнул и весело проговорил:

– Осторожнее, леди Мак-Лайон! Вас едва не зашибли подносом! Ивар, между прочим, я только что спас твою супругу от неминуемого столкновения и винного душа! Мне это зачтется?

– Я подумаю, – фыркнул Ивар, оглянувшись через спинку высокого деревянного кресла. – Вы не ушиблись, дорогая?

– Нет, ничего, – пролепетала Нэрис, смущенно улыбнувшись мужу, и обернулась в сторону невидимого спасителя. – Простите, я не имела чести…

– Томас Нивен, – представился стоящий перед ней рыжеволосый молодой человек с лютней через плечо. – Для вас, моя леди, просто Том! Я друг вашего супруга и волынщик его отряда… Осторожнее, поднос! – Он прикрыл девушку плечом и сердито шикнул на красноносого слугу со злополучным предметом в руках: – Обойти нас не можешь?! Что ты здесь топчешься? Простите, леди, не смею вас задерживать…

– Благодарю, – еще раз кивнула она и с облегчением выскользнула из залы.

За спиной у нее возмущенно пыхтел Томас, сцапавший за шиворот нерасторопного слугу:

– А ну-ка, голубчик, постой! Ты морду-то не отворачивай. Ну конечно! Уже «отпраздновал»! Дай сюда этот треклятый поднос, иначе ты еще и собственного короля с головой окатишь. Дай сюда, говорю, и брысь с глаз! Ваше величество, позвольте…

– Дай мне кувшин, Том, – сказал Ивар. – Аккуратнее, чуть не опрокинул же! Ты, по-моему, не намного трезвее того бедняги. Томас, брысь, сказано тебе, вон уже рукавом в миску влез! Я налью. А ты лучше спой!

– Это мы с удовольствием! – обрадовался тот, стряхнув с вышитого рукава рубахи капли соуса, и снял с плеча свой инструмент.

Последнее, что успела услышать Нэрис, сворачивая в длинный коридор, ведущий к кухне, это мелодичные звуки лютни. «Какой забавный! – с улыбкой подумала девушка. – И этот Ивар, кажется, приятный человек. Даст бог, мое замужество окажется удачным не только для него и папы».

По вполне понятной причине вход на кухню брауни сегодня был заказан. Пришлось снова спускаться в подвал… Нэрис прикрыла за собой тяжелую дверь, пристроила подсвечник в неглубокую стенную нишу и вгляделась в сырую темноту. Тишина. Странно, должен тут быть, больше ему прятаться негде.

– Чего ищешь? – насмешливо проскрипел знакомый голосок у нее за спиной. Нэрис ойкнула и обернулась. Домашний дух развел лапами в стороны: – Боялся, может, не ты… Уже два раза слуги за вином спускались. Схоронился тут, за дверью, и жду себе тихонько. Это у тебя там что? – Он с интересом принюхался к дразнящему запаху из узелка. – Угощение? Мне?

– Тебе, кому же еще, – улыбнулась девушка, присев на ступеньку и развязывая салфетку. – Вот, прямо со стола!.. Пироги еще горячие. Ешь!

– Ну уважила! – одобрительно причмокнул брауни, цапнув с салфетки перепела и вонзаясь мелкими острыми, как дробленый камень, зубками в нежное мясо. – А то ведь с вашими праздниками голодный почитай с утра!

– А сливки как же?

– Так то когда было? – с набитым ртом возмутился обжора. – Чуть не на рассвете. А уже дело к вечеру! В брюхе аж звенит…

– Ешь, ешь, жалобщик… – фыркнула Нэрис, подвигая брауни медовое яблоко. – А мне вот и кусок в горло не лезет.

– Это зря, – прочавкал он. – Вкусно. Волнуешься, да?

– Конечно, – вздохнула девушка. – Не каждый же день я замуж выхожу! И не каждый день сам король Шотландии у меня по правую руку сидит.

– Так ты короля боишься, что ли? – хихикнул домашний дух, в мгновение ока проглотив сладкое и облизнув шерстистую мордочку. – Как будто он не человек, как все… Он-то небось не смущается!

– Да, судя по всему, маменькины пироги его величество оценил, – улыбнулась девушка, вспомнив, как Кеннет увлеченно опустошал блюдо. – Жаль, она не видит! Уж как бы ей польстило!

– А что такое? Разве она не с вами?

– У нее голова разболелась, – поморщилась Нэрис. – После венчания…

– Ага! – хмыкнул брауни, ехидно блеснув глазками. – Стало быть, платье? Посвети-ка… Ну так я и думал!

– Ага, – кивнула девушка. – Очень мама расстроилась…

– А муж?

– Он, кажется, и внимания не обратил.

– Так ведь оно и главное! – весело махнул лапой домашний дух, принимаясь за пироги. – Жить-то тебе отныне с ним, а не с маменькой! Хотя, конечно, нехорошо это с твоей-то стороны…

– Ой, ну хоть ты не ворчи. И так уже наслушалась. Еще сколько соседи да слуги за спиной шептаться будут.

– Оно тебе важно? – заглянул ей в глаза домашний дух.

– Нет, – уверенно качнула головой девушка. – Мне с ними детей не крестить!

– Ну и вот, – удовлетворенно кивнул он, подбирая с салфетки последние крошки. – Как тебе супруг твой? По душе пришелся али как? Я, знаешь, все-таки не удержался, одним глазком из-за портьеры-то поглядел. Я, слышь-ка, боялся, что тебе какого завалящего подсунут! Мало ли что молодой да влиятельный? А может, хромой какой, да рябой, да злыдень бездушный? Что ты хихикаешь?! – с негодованием шикнул на улыбающуюся девушку заботливый дух. – Чай, не чужая мне! Надо было удостовериться, чтоб все в порядке!

– И?..

– А чего? – раздумчиво ответил брауни. – Я, конечно, близко не подходил… Но так навскидку и с лица и в обращении – все как будто честь по чести. Теперь, пожалуй, и отпускать тебя не страшно. Ты это, весточки-то шли домой! – смущаясь от собственной сентиментальности, вдруг попросил он и, словно в оправдание, повторил: – Не чужая, чай… Тревожиться буду.

– Да как же я тебе напишу? – удивилась она.

– А ты не мне, ты батюшке с матушкой пиши! А я-то уж потихонечку, ночью, пока все спят, и почитаю!

Девушка кивнула и вздохнула с сожалением:

– Жаль, что тебе со мной нельзя!

– Куда уж мне-то? – в тон ей вздохнул домашний дух. – Там небось у мужа твоего в замке-то свой хозяин имеется! Да и… Дом на кого оставлю? Нет, никак нельзя! Мы, брауни, всегда при своем очаге должны находиться.

Они примолкли. Словно легкое облачко грусти набежало на солнце, покрыв тревожной тенью веселый праздник. И даже, казалось, где-то вдалеке смутно прозвучали громовые раскаты. Оторвавшись от своих мыслей, Нэрис подняла голову и прислушалась.

А ведь не показалось!..

Из-за толстой двери со стороны главной залы доносился глухой гул голосов, неясные выкрики. И эти звуки совсем не были похожи на обычный праздничный гомон.

– Не так что-то! – первым высказался брауни, юркнув к двери и тревожно навострив покрытые шерстью ушки. – Слышишь?

– Да. – Она нахмурилась. – Надо вернуться. Может, меня потеряли?

– Нет, – уверенно помотал головой он. – Не то. Нехорошее что-то… А ну-ка, сиди тут, я сам!

– Куда?! – всплеснула руками девушка. – Ты?! К гостям?!

– Да не в открытую же! – сварливо буркнул домашний дух. Сморщенная мордочка его принимала все более и более озабоченное выражение. – По своим ходам, я быстро. Столько народу понаехало, уж не задумали бы дурного! Так, – он повернулся к ней, – дверь, слышь-ка, прикрой на засов и не отворяй никому, поняла? Я в секунду обернусь.

Он, не тратя больше времени на споры, захлопнул тяжелую дверь, соскочил с верхней ступеньки и нырнул в темноту. Нэрис поежилась. Сидеть взаперти в промозглом сыром подвале, полном крыс, ей совсем не улыбалось. Но… раз брауни почуял что-то нехорошее, значит, лучше его послушаться. У этих созданий необыкновенное чутье, она сама убеждалась в этом не единожды. Ах, господи, неужели что-то с папой? Мама наверху, вряд ли сейчас стоит за нее тревожиться, но все-таки… Девушка, спохватившись, быстро задвинула засов и обхватила себя за плечи руками. Прислушалась снова. Шум с той стороны усилился. Да что же там стряслось?! Скорей бы вернулся брауни! Сидеть здесь в темноте и неизвестности было просто невыносимо…

Со стороны коридора раздался топот ног. Девушка вздрогнула, вся подобралась и притихла в своем убежище.

– Нашел? – донесся до нее незнакомый голос.

– Нет. Как сквозь землю…

– Наверху смотрел?

– Там только слуги и леди Максвелл; она говорит, что не видела…

– Черт побери, Ивар нам голову оторвет. Леди Мак-Лайон! Леди Мак-Лайон, вы здесь?!

Нэрис не сразу сообразила, что это зовут ее. Голоса то удалялись, то приближались, пока чьи-то легкие шаги не прошуршали совсем рядом, по ступенькам, ведущим к двери в подвал, и кто-то невидимый с силой не дернул за ручку. Дверь, запертая на тяжелый засов, дрогнула, но, разумеется, не поддалась. Снаружи по дереву чем-то ударили, скорее всего, кулаком:

– Есть там кто-нибудь?

– Нашел? – другой голос, запыхавшийся.

– Не знаю. Заперто изнутри. Леди Мак-Лайон! Вы там?

Она замерла на ступеньке, кусая губы. Отворить? Страшно. Мало ли кто это может быть! Ах, ну где же брауни?! Отсюда до парадной залы всего-то ничего, тем более «своими ходами»!

– Леди! – Дверь снова содрогнулась.

– Она там, – после паузы без тени сомнений в голосе проговорил человек за дверью. – Больше негде, мы весь замок обыскали.

– Ломать? – с готовностью предложил его собеседник. – Это мы щас! Марти! Эй, Марти!

– Да погоди ты! – цыкнул на него все тот же голос, и Нэрис показалось, что он ей немного знаком. – Леди Мак-Лайон… Нэрис! Если вы там – отзовитесь! Прошу вас!

Мысли лихорадочно метались у нее в голове, наталкиваясь друг на друга. Она вспомнила, где слышала этот голос. Это же тот веселый парень с лютней, что встретился ей совсем недавно на выходе из залы! Он сказал, что он друг ее мужа. И еще тот, другой человек в коридоре, упомянул, что Ивар «голову им оторвет». Значит, это его люди. Значит, их можно не бояться. Но… она ведь обещала дождаться брауни!

– Не отвечает, – констатировали по ту сторону двери. – Зови брата. Будем ломать.

– Не надо! – поспешно воскликнула девушка. Не дай бог, ведь действительно выломают! А если как раз тогда и вернется домашний дух? Как бы вреда ему не причинили: вид брауни, для нее самой уже давно привычный, неподготовленного человека мог и напугать. Еще схватятся за оружие. Ни к чему это. – Не ломайте дверь! – повторила она. – Я сама…

– С вами все в порядке?!

– Да, да! – Она торопливо оглядывалась по сторонам.

– Не бойтесь, мы – друзья вашего мужа, – уже более спокойным тоном сказал голос. – Откройте!

– Я… сейчас! – пообещала Нэрис, роясь в висящем на поясе бархатном мешочке, где на всякий случай лежали всякие мелочи вроде ниток, платка и тому подобного. – Тут засов заело! – соврала она. Пальцы нащупали маленький кусочек мела. Есть!

Она быстро повернулась к стене и нацарапала белым камешком пару слов внизу, почти у самого пола. Брауни увидит и поймет.

– Погодите минутку! – Она выпрямилась, спрятала мел обратно в мешочек и, для вида подергав засов, чтоб он заскрипел, сняла его с заржавленной скобы. Дверь распахнулась.

– Вот вы где! – сказал рыжеволосый парень, и его веснушчатое лицо озарила приветливая улыбка. – А мы вас обыскались.

– Дверь хотели ломать! – почему-то с гордостью заявил второй, стоящий рядом.

Нэрис повернула голову и невольно улыбнулась: говоривший чем-то вдруг напомнил ей лохматого упитанного щенка. То же озорное и чуть глуповатое выражение бесхитростных глаз, нечесаная шевелюра и круглое брюшко. Правда, размерами этот самый «щенок» был едва ли не с медведя.

– Мэт, ты меня звал? – Сверху, из коридора, показался еще один человек – точная копия любителя крушить дубовые двери. Те же плутоватые добродушные глаза, растрепанные волосы и внушительные габариты. Так они братья!

– Мы это, близнецы! – заметив ее взгляд, охотно пояснил тот, кого назвали Мэтом. – Я вот Мэтью, а он – Мартин. Мак-Тавиши мы. А этот вот…

– Мы уже знакомы, – кивнув рыжеволосому, сказала Нэрис. – Простите, Томас, я не знала, что меня ищут. Я спустилась за вином. А потом заело засов… Что случилось?

– Леди, – замялся рыжий, – произошло недоразумение. Сейчас я толком всего не объясню, но попозже…

– Все в порядке? – всерьез обеспокоилась она, хотя уже давно поняла, что ни о каком «порядке» не идет и речи. – Что за шум? Что там у вас произошло?

– Это как раз выясняется, – уклончиво ответил парень и ненавязчиво, но решительно потянул ее наверх. – Ивар просил найти вас и отвести куда-нибудь, пока все не уляжется. Леди, я понимаю ваше недоумение, но, право слово, я и сам еще толком во всем не разобрался. Ваша комната наверху?

– Да, – пробормотала она, позволив увлечь себя к лестнице.

– Вы пока побудьте там, – с извиняющейся улыбкой попросил он. – Марти и Мэт останутся у входа, если что-то понадобится, вы им только скажите!

– Простите, – приостановилась Нэрис и посмотрела ему в лицо. – Я так понимаю, они будут… меня сторожить?!

– Вроде того. Но я вас уверяю…

– Погодите, Томас! Что, в конце концов, стряслось?! – Брови новоиспеченной леди Мак-Лайон сошлись на переносице. – Кого-то убили? Зачем и, главное, от кого меня нужно охранять?!

– Все живы, – коротко высказался музыкант. – Я правду говорю. А что касается вас, леди, это просто мера предосторожности… и приказ Ивара.

– Приказ? Я думала, вы друзья!

– То, что мы друзья, не меняет того, что он советник короля и старший в отряде, – сурово отрезал рыжий, мгновенно преображаясь из смешливого балагура в воина. – Это ваша комната, леди? Прошу… И не волнуйтесь так, – уже мягче добавил он, пропуская ее вперед. – Как только все прояснится, лорд Мак-Лайон лично вам все объяснит. С вашего позволения…

Он закрыл дверь у нее за спиной. Нэрис нахмурилась. Что все это значит?! Заперли здесь, под охраной. И никто ничего толком объяснить не может! Или не хочет… Она, мгновение поколебавшись, решительно скользнула обратно к двери и прижалась к ней ухом.

– …как зеницу ока! – донесся до нее голос Томаса. – Поняли меня?

– Да не боись, небось не маленькие, справимся, – ответил ему кто-то из Мак-Тавишей. – Иди уж. Нас там рядом не было, хоть ты слово скажи! А то эти стервятники и рады…

– Тихо ты! – шикнул на него музыкант. – Орешь на весь замок. С Иваром там Творимир, так что за него волноваться нечего. Ладно! Я пошел. Как все утихнет, вернусь.

– Если утихнет, – непонятно пробормотал то ли Мартин, то ли Мэтью. Второй согласно вздохнул, и братья замолчали. Больше, сколько Нэрис ни напрягала слух, из коридора не донеслось ни звука. Ах, как обидно-то! Она сердито тряхнула головой и, передернув плечами, опустилась в кресло перед стылым камином. Ну что же! Раз уж все равно ничего не остается, кроме как ждать…

Тихонько скрипнула стенная панель. Девушка быстро обернулась на звук:

– Ты!

– Тсс! – предостерегающе прошипел брауни, проскальзывая в комнату. – Там, которые за дверью, – услышать могут.

– Ты был в парадной зале?

– Был. Куда я, по-твоему, бегал? – насупленно проворчал домашний дух, шерстяным клубком подкатываясь к ее креслу. – Сиди. Здесь меня от двери не видно, ежели кто зайдет. Ну, скажу я тебе, и дел тут эти горлопаны натворили!

– Ну не тяни же! – простонала она. – Что папа? Мама? Все благополучно?

– А про супруга своего узнать не хочешь? – искоса взглянув на нее, поинтересовался брауни. – Что до папеньки с маменькой, тут не беспокойся, в добром здравии. Да все в добром здравии. Пока что.

– Рассказывай! – решительно потребовала Нэрис.

– Я в зал уже опосля прибежал, не все видел и не все понял, – заговорил домашний дух, – но одно понял точно: наживешь ты себе с таким муженьком седых волос полну голову! Не перебивай! Я там пробежался под столами, послушал. Лихие люди среди гостей затесались. Короля чуть было не отравили.

– О господи!

– Да тише ты! – снова зашипел брауни, с опаской покосившись на дверь. – Я тебе быстро все обскажу, как услышал, а дальше уж ты сама думай. В общем, налили его величеству вина в кубок, он его, кубок этот, значится, поднял, за здравие батюшки твоего выпить желал, да на счастье свое не успел: кто-то там задел его случайственно, вино возьми да и выплеснись – ровнехонько государю в тарелку! А на тарелке кусок пирога лежал. Ну, словом, весь его вином залило, кусок-то. Король ваш, добрая душа, себе свежий положил, а тот, испорченный, возьми и брось на пол, собакам. Та, что попроворнее, на лету его поймала и проглотила…

– И?..

– И издохла, полминуты не прошло, – хмуро сказал брауни. – А потом… Эй, ты чего?!

– Вино… – сдавленно пискнула девушка. – Кувшин… Он же наливал!

– Муж-то твой? – внимательно глядя на нее, спросил брауни. – Ты, получается, знаешь?

– Я слышала… Он сказал: «Дай мне кувшин, я сам налью». Но… Но…

– Тихо, говорю тебе, – шепнул он, успокаивающе погладив ее по руке. – Не веришь, значит? Правильно. И я не верю. Только сказать не могу почему. Чую я: не он злодейство задумал! Только…

– Что?

– Только другие-то не чуют! – горестно всплеснул лапами брауни. – Что там поднялось! Эти ваши лорды с мест повскакали, за кинжалы хватаются, кричат, мол, норманны яду в кувшин подсыпали! Те, конечно, за мечи. Отец твой северян остановить пытается (я как раз к тому времени и подоспел), а король чашу отшвырнул, да на лордов своих как зыркнет – те и руки опустили. А потом кто-то возьми и скажи, кто вино-то наливал. Тут уж до всех и дошло…

– А… он?

– Муж-то твой? – задумчиво глядя в пол, снова переспросил домашний дух. – А он сидит как сидел, свою чашу в руках держит и молчит. Словно думает. А как на него гости двинулись, встал и говорит, мол, рехнулись вы совсем? Какой мне смысл государя убивать? Да я, говорит, нам обоим из одного кувшина наливал! И махом чашу свою – р-раз! А потом из кувшина – два! Прямо залпом!

– Ах!

– Не бледней! Ничего ему не сделалось. Не было в том кувшине ничего, окромя вина из нашего погреба.

– Слава богу! – не сдержавшись, выдохнула девушка.

– А вот это я бы не сказал, – мрачно покачал головой брауни. – Этим он только хуже себе сделал. Получается, не в кувшине яд-то был, а в чаше королевской. А наливал, как ни крути, кто? Вот то-то же…

– Да как он его туда бросить у всех на глазах исхитрился бы? – возмутилась Нэрис. – Перед носом у его величества? Король Шотландский не слепой крот, в конце концов!

– Тут как есть согласен, – кивнул домашний дух. – Не слепой. И не дурак. Поэтому ты еще и не вдова в общем-то.

– Надеюсь, мой муж королевский кубок облизывать в доказательство своей невиновности не начал? – вздохнув, спросила Нэрис. – Я гляжу, с него бы сталось…

– Не начал. Потому как пропал кубок, как есть пропал!

– То есть как это?!

– Обыкновенно, – пожал плечами брауни. – Как государь его швырнул на пол-то, так и все! Они там потом всю залу с ног на голову перевернули, даже гостей попросили карманы вывернуть. А только все одно ничего не нашли! Так-то вот.

– Не понимаю, чашу украли, что ли?

– А кто их там разберет? Вроде супруг твой говорил, что вынести не могли. Мол, из залы ни один человек не выходил! Ну и куда тогда чаша подевалась?

– Странно, – проронила Нэрис. – Ну да ладно! Ты дальше-то расскажи!

– Энто пожалуйста. Об чем мы говорили-то? А! Значится, его величество, как лордов утихомирил, извинился перед норманнами как подобает, чтоб зла не держали, и мужу твоему выйти велел. И сам следом. А я, значится, за ними. Послушать. Вот. Отвел, стало быть, государь мужа твоего в сторонку, в прачечную, от ушей чужих подальше, и говорит – ты, брат, по этой части и лучше моего понимаешь, что это все значит. Чуют, говорит, шакалы, что не пробиться им теперь к королевской кормушке, вот и решили одним махом! Там еще что-то про принца было, но я не понял. В общем, говорит его величество, попытка заговора налицо, только мы-то с тобой знаем, что не ты его плетешь, заговор этот. Но лордам этого не объяснишь, не поймут и понимать не захотят. А я, говорит, король Шотландии. Не могу я, говорит, теперь в советниках тебя держать, бунт подымется. Бери, говорит, своих людей, бери жену молодую – и езжай домой, в Хайленд. Даст бог, доберешься. А супруг-то твой как вскинется: мол, да вы ума решились, ваше величество? Они же только того и ждут, чтобы вы меня куда подальше отослали! Никуда, мол, я не поеду. Но государь на него снова глазом зыркнул, как до этого на лордов остальных, так муж твой и умолк. А потом король помолчал и говорит ему, мол, езжай, Ивар, в Хайленд, я, говорит, нутром чую, оттуда у всего этого ноги растут! Лоулендеры, говорит, на противоположном конце стола сидели, значит, говорит, это из Нагорья кто-то. Поезжай и выясни. Все равно, говорит, из-за принца пришлось бы. Тот только голову опустил…

– А потом?

– Не знаю, – честно сказал брауни. – Я к тебе заторопился, думал, ты там, в подвале, сидишь! Прибежал, тебя нет, а на стене мелом…

В дверь отрывисто постучали. Домашний дух дернул острыми ушками и стрелой метнулся под стол, накрытый свисающей до самого пола скатертью. Нэрис выпрямилась в кресле и сказала, стараясь придать голосу непринужденный тон:

– Войдите!

– Это я. – Дверь открылась и снова захлопнулась, впустив в комнату Ивара Мак-Лайона. – Прошу прощения, дорогая, что вам пришлось… – Она быстро обернулась. Ивар хотел было продолжить, но вместо этого, внимательно поглядев во встревоженные глаза супруги, недоверчиво хмыкнул: – Знаете уже?

– Да, – не стала отпираться девушка. – Только прошу вас, сир, не спрашивайте меня откуда.

– Мило, – пробормотал лорд Мак-Лайон. – Ну что ж, будем надеяться, что хотя бы моя жена к этому делу непричастна.

– Я?!

– Вы ведь тоже там были, – прямо сказал он. – На самом деле там много кто был. Просто так уж получилось, что ближе всех оказался ваш злосчастный супруг. Впрочем, неважно. Уж вам-то это нужно было еще меньше, чем мне. Я не за тем пришел. И ни в чем вас не обвиняю. Собирайтесь, мы уезжаем.

– Сейчас?

– Немедленно, – бросил Ивар. – Пока остальные в себя не пришли. Вряд ли нашим досточтимым лордам понравится, что его величество вот так, за здорово живешь, отпустил на все четыре стороны главного подозреваемого в покушении на собственную жизнь. Мы ждем за дверью. Попросить, чтобы прислали вашу служанку?

– Да, пожалуйста, – растерянно кивнула она, провожая взглядом спину супруга. «Вот вам и вышла замуж, – подумалось ей. – За благородного, влиятельного человека. А теперь, получается, ты жена изгоя, обвиненного бог знает в чем. Рано, выходит, родители радовались такой «блестящей» партии».

– Жалеешь? – тихонько спросили из-под стола.

Нэрис подняла голову.

– Поздно жалеть, – спокойно отозвалась она, поднимаясь. – Теперь мы едины перед лицом Господа, он мой законный супруг, и я должна везде следовать за ним. Это я и собираюсь сделать. Потому что…

– Потому что ты уверена, что он ни в чем не виноват, – проницательно улыбнулся брауни, высовываясь из-под скатерти. – Иначе бы в омут с головой не бросалась, знаю я тебя! Или так по сердцу пришелся?

– Не знаю, – честно сказала Нэрис. – Я про любовь с первого взгляда только в книжках читала. Но лорд Мак-Лайон – достойный человек. И я ему верю. Надеюсь, не зря.

– Я тоже, – подумав, сказал домашний дух. Поколебался и засеменил к креслу. – Наклонись-ка. Сейчас твоя горничная прибежит, так мне успеть бы. Вот. Возьми. Так, на всякий случай.

– Что это? – удивленно спросила девушка, разглядывая лежащий на ладони маленький кожаный мешочек на простой пеньковой веревочке. – Оберег?

– Навроде того, – уклончиво ответил брауни. – Не был в тех местах, откуда родом твой муж, но знаю, хорошего там мало. Мы, маленький народец, к вашему Богу касательства не имеем, а там, в Нагорье, и люди не лучше нас. Не говоря уж о других. Много на холмах всякой шушеры водится. Возьми. От яда и стали не спасет, но если вдруг что… – Он замолчал, раздумывая, и решительно закончил: – Против наших это поможет.

– Но я…

– Бери, говорю тебе! – насупил брови домашний дух. – Неспокойно мне. А так хоть немного отпустит.

В коридоре послышались торопливые шаги и женские голоса. Брауни быстро скользнул к тайному ходу за стенной панелью. Напоследок обернулся и добавил:

– Только запомни: оберег больше раза не работает! Осторожней будь, не разбрасывайся по пустякам!

– Хорошо, – быстро кивнула она, с немой благодарностью глядя на родную уродливую мордочку. – Прощай! Присмотри тут… за всем…

– Будь спокойна, – пообещал он и, прежде чем исчезнуть в недрах своего потайного лаза, обернулся на мгновение: – Домой пиши, не забывай! Я… ждать буду.

Она кивнула. Стенная панель с тихим скрипом вернулась на свое место. И очень вовремя: дверь в комнату открылась, зашуршали юбки – то была Бесс. Следом за ней, держась за сердце, торопливо шагала бледная от переживаний леди Максвелл.

– О, дорогая моя! – Мать, утирая глаза, бросилась к Нэрис. Та быстро сунула кожаный мешочек в бархатную сумочку на поясе и обернулась.

– Не надо, мама. Все образуется. Бесс, ну а ты-то что?

– Госпожа, – всхлипнула молоденькая служанка, – ах, госпожа, ну что же это?! Как же…

– Не реви, – сказала Нэрис, сама удивляясь своему спокойствию. – Собери мои вещи. Нам нужно поторапливаться. А это что ты с собой притащила?

– Это для меня, – шмыгнув носом, решительно отозвалась Бесс. – Я с вами поеду.

– Вот еще придумала! – ахнула девушка. – В Хайленд? Да меня Флоренс проклянет навеки за такие…

– Матушка сказала, что это как есть будет правильно! – заявила служанка, укладывая платья хозяйки в большой сундук. – Я вам с малолетства прислуживаю! Как же вы одна-то к черту на кулички без единой родной души отправитесь?! Не бывать такому, вот что матушка сказала, и я то же говорю!

– Ну, знаете… – растерялась Нэрис. – Мама! Это твоих рук дело?

– Бесс у нас служит, но она не моя дочь, – с достоинством отозвалась леди Максвелл, тяжело опускаясь в кресло. Ее красивое лицо исказилось: – А если бы я знала, чем это закончится, я и свою ни за что не отпустила бы из родного дома! Как мы с отцом могли так ошибиться?

– Мама… – начала было девушка, желая сказать, что они не ошиблись, что все не так, неправильно и неправда, что пора бы матери перестать думать только о семейной выгоде, о приличиях, о… И замолкла. Она привыкла спорить с мамой, привыкла к ее властности и постоянной привычке навязывать всем свое мнение, но сейчас у нее как пелена упала с глаз, и она увидела перед собой просто несчастную женщину, мать, которая вынуждена отпустить свое единственное, и – видит Бог – любимое дитя в полнейшую неизвестность, с чужими людьми, совсем одну. И ей стало стыдно за саму себя. – Мама, прости меня, пожалуйста, – тихо попросила Нэрис, порывисто обнимая леди Максвелл и уткнувшись лицом ей в волосы. – И за платье… И за… Все будет хорошо, мама! Правда, все будет хорошо!

Она смотрела на Бесс, деловито собиравшую ее вещи, механически гладила мать по волосам, шепча, как заклинание: «Все будет хорошо…» – и пыталась не думать о будущем. Потому что, как бы она ни была уверена в лорде Мак-Лайоне, что-то ей подсказывало, что «хорошо» будет еще не скоро.

Если будет вообще.


Содержание:
 0  Капкан для гончей : Надежда Федотова  1  Глава 1 : Надежда Федотова
 2  вы читаете: Глава 2 : Надежда Федотова  3  Глава 3 : Надежда Федотова
 4  Глава 4 : Надежда Федотова  5  Глава 5 : Надежда Федотова
 6  Глава 6 : Надежда Федотова  7  Глава 7 : Надежда Федотова
 8  Глава 8 : Надежда Федотова  9  Глава 9 : Надежда Федотова
 10  Глава 10 : Надежда Федотова  11  Глава 11 : Надежда Федотова
 12  Глава 12 : Надежда Федотова  13  Глава 13 : Надежда Федотова
 14  Глава 14 : Надежда Федотова  15  Глава 15 : Надежда Федотова
 16  Глава 16 : Надежда Федотова  17  Глава 17 : Надежда Федотова
 18  Глава 18 : Надежда Федотова  19  Глава 19 : Надежда Федотова
 20  Глава 20 : Надежда Федотова  21  Глава 21 : Надежда Федотова
 22  Глава 22 : Надежда Федотова  23  Глава 23 : Надежда Федотова
 24  Глава 24 : Надежда Федотова  25  Глава 25 : Надежда Федотова
 26  Глава 26 : Надежда Федотова  27  Глава 27 : Надежда Федотова
 28  Глава 28 : Надежда Федотова  29  Глава 29 : Надежда Федотова
 30  Глава 30 : Надежда Федотова  31  Эпилог : Надежда Федотова
 32  Использовалась литература : Капкан для гончей    



 




sitemap