Фантастика : Юмористическая фантастика : ПЯТНИЦА : Нил Гейман

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7

вы читаете книгу




ПЯТНИЦА

Вран Соболль, тощий, изящный, бородатый и одетый во все черное, сидел на заднем сиденье своего черного лимузина с тонкими, изящными очертаниями, говоря по своему черному телефону с изящными очертаниями со своей базой на Западном Побережье.

– Как дела? – спросил он.

– Хэлло, шеф, – отозвался главный по продажам. – Завтра устраиваю завтрак с клиентами из всех ведущих сетей супермаркетов. Никаких проблем. Через месяц во всех магазинах будут БЛЮДА™.

– Отличная работа, Ник.

– Нет проблем. Нет проблем. Нас поддерживает знание, что наш глава – ты, Вранни. Ты – отличный лидер, парень. Когда надо улучшить настроение, я думаю о тебе – всегда помогает.

– Спасибо, – ответил на это Соболль и прервал связь.

Блюда™ были его особой гордостью.

Корпорация «Новое пищеварение» начинала с малого одиннадцать лет назад. Небольшая команда ученых, изучающих пищу, огромные команда по продажам и персонал по связям с общественностью. И стильный логотип, конечно.

После двух лет вложений в компанию, ученые создали ЕДУ™. ЕДА™ включала в себя спряденные, переплетенные, сотканные молекулы протеинов, прикрытые и закодированные, аккуратно созданные так, что их проигнорируют даже самые изголодавшиеся энзимы пищеварительного тракта; подслащиватели без калорий; вместо растительных масел – минеральные; волокнистые материи, красители и приправы. Конечным результатом было блюдо, почти неотличимое от любого другого – отличались лишь две вещи. Во-первых, цена, которая была чуть выше, а во-вторых, содержание питательных веществ – примерное равное их содержанию в плеере «Сони Уокмэн». Не важно, сколько съедал – вес терял[39].

Толстяки покупали. Тощие, не желавшие потолстеть, покупали. ЕДА™ была лучше диетой – аккуратно спряденная, сотканная, построенная и сколоченная так, чтобы разъединять все. Были созданы аналоги всех продуктов – от картошки до оленины – но лучше всего распродавалась курятина.

Соболль сидел и смотрел, как стекаются деньги. Он смотрел, как ЕДА™ постепенно заполняет экологическую нишу, ранее заполненную старой, не запатентованной едой.

За ЕДОЙ™ он выпустил ЗАКУСКИ™ – мусорную пищу из настоящего мусора.

БЛЮДА™ были последним изобретением Соболля

БЛЮДА™ были ЕДОЙ™ с добавлением сахара и жиров. Теоретически, съев достаточно БЛЮД™, человек: а) станет очень толстым и б) умрет от недоедания.

Парадокс восхищал Соболля.

Сейчас БЛЮДА™ проверяли по всей Америке. Пиццевые БЛЮДА, рыбные БЛЮДА, Сычуаньские БЛЮДА, БЛЮДА из долговечного риса . Даже гамбургерные БЛЮДА.

Лимузин Соболля был припаркован на стоянке «Бургер Лорда» в Дес Мойнесе, Айова – полностью принадлежащего его организации заведения быстрой пищи. Это здесь они последние шесть месяцев проверяли гамбургерные БЛЮДА. Он хотел лично узнать, какие они получили результаты.

Он наклонился вперед и постучал по стеклянной перегородке, за которой был шофер. Тот нажал кнопку, и стекло отъехало в сторону.

– Сэр?

– Я пойду взгляну на нашу операцию, Марлон. Это займет десять минут. Потом обратно в Л.А.

– Сэр.

Соболль прошел в «Бургер Лорд». Тот был в точности таким же, как любой другой «Бургер Лорд» в Америке[40]. МакЛорди Клоун плясал в Детском Уголке. У всей обслуги были одинаковые сияющие улыбки, не достигающие глаз. В глубине за стойкой, счастливый от работы, круглолицый, среднего возраста человек в униформе «Бургер Лорда» тихо посвистывая нашлепывал гамбургеры на противень.

Соболль подошел к стойке.

– Здравствуйте-меня-зовут-Мэри, – бросила девушка за стойкой. – Чем-могу-помочь?

– Двойной бластер (Громовой Большой Пистолет), больше жареного, горчицы не надо.

– Чего-нибудь-попить?

– Специальный большой взбитый шокобанановый коктейль.

Она нажала маленькие квадраты-пиктограммки на своей кассе. (Больше не надо было быть грамотным, чтобы работать в ресторане. А вот улыбаться было нужно). Потом она повернулась к круглолицему человеку за кухонным комбайном.

– ДБ (ГБП), БЖ, никакой горчицы, – произнесла она. – Шоко-коктейль.

– Ухннххух, – отозвался повар мелодично. Он рассортировал еду в маленькие бумажные пакеты, останавливаясь лишь для того, чтобы отбросить с глаз седеющий локон.

– Пр'шу вас, – произнес он.

Она их взяла, не глядя на него, и он радостно вернулся к своему агрегату, тихо напевая.


Лююююби меня нежно,
люююююби меня долго,
нииикогда не отпускай…

Мурлыканье мужчины, заметил Соболль, не сочеталось с фоновой музыкой «Бургер Лорда», жестяной, повторяющейся, записанной на магнитофон песенкой – рекламой «Бургер Лорда», и он твердо решил, что этого повара надо уволить.

Здравствуйте-меня-зовут-Мэри дала Соболлю его БЛЮДО™ и пожелала приятного дня.

Он нашел маленький пластиковый столик, сел на пластиковый стул и осмотрел свою еду.

Искусственный хлебец. Искусственный гамбургер. Картофель фри, близко не лежавший от настоящей картошки. Бесплодные соусы. Даже (это Соболлю особенно понравилось) искусственный ломтик соленого огурца с укропом. Коктейль он и осматривать не стал. Все это не содержало ничего питательного, впрочем, как и блюда продаваемые его конкурентами.

Всюду вокруг него люди ели свою не-пищу – если и не с ясно видным удовольствием, то и не с большим отвращением, чем ожидаешь в гамбургерных сетях по всей планете.

Он встал, отнес свой поднос к изящному пластмассовому баку с надписью: «ПОЖАЛУЙСТА, АККУРАТНО УБЕРИТЕ ОСТАТКИ ПИЩИ», и все туда бросил. Если б вы ему сказали, что в Африке детишки голодают, он был бы польщен, что вы это заметили.

Его придержали за рукав.

– Человек по имени Соболль? – спросил маленький, носящий очки человек в кепке «Международного Экспресса», держащий в руках посылку в коричневой упаковочной бумаге.

Соболль кивнул.

– Так и думал. Огляделся, подумал: высокий человек с бородой, элегантный костюм – таких не может быть много. Для вас посылка, сэр.

Соболль за нее расписался, настоящим именем – одно слово, пять букв. Звучит похоже на «колот».

– Благодарю вас, сэр, – произнес человек из доставки. И остановился. – Эй, – сказал он. – Этот парень в глубине за прилавком. Он вам никого не напоминает?

– Нет, – отозвался Соболль. Он дал человеку чаевые – пять долларов – и открыл посылку.

Внутри была пара маленьких медных весов.

Соболль улыбнулся. Улыбка была тонкой, зловещей и почти сразу исчезла.

– Наконец-то, – произнес он. Он сунул весы в карман, не заметив, что сделалось с холеной линией его черного костюма, и вернулся к лимузину.

– Обратно в офис? – спросил шофер.

– В аэропорт, – покачал головой Соболль. – И позвони туда. Мне нужен билет до Англии.

– Да, сэр. Билет в Англию и обратно.

Соболль потрогал весы в кармане.

– В одну сторону, – поправил он. – Обратно сам доберусь. Да, позвони от моего имени в офис и отмени все встречи.

– На какое время, сэр?

– Все предвидимое будущее.

А в «Бургер Лорде», за стойкой, крепкий человек со свисающим на глаза локоном положил на противень еще шесть гамбургеров. Он был счастливейшим во всем мире и он пел, очень тихо.

– Т' кролика ни разу не поймал, – напевал он сам себе, – и т' мне не друг.


Они с интересом слушали. Старые листы железа да протертые куски материи, которые накрывали их место сборов в карьере, от легкой мороси почти не укрывали, а когда шел дождь, они всегда ожидали, что Адам придумает, что делать. Они не разочаровались. Глаза Адама сверкали – знание было невероятно приятно.

Когда он заснул над кипой «Новых Акварийских», было уже три утра.

– И еще был этот мужик по имени Чарльз Форт, – говорил он. – Мог устроить дождь из рыб, лягушек или каких-то других штук.

– Ух ты, – поразилась Пеппер. – Невероятно. Из живых лягушек?

– О, да, – отозвался Адам, наполняясь энтузиазмом. – Прям прыгали, квакали и все такое. Ему люди кучу денег заплатили, чтоб ушел, в конце концов, и, и… – Он напряг мозги, стараясь что-то придумать, чтобы удовлетворить слушателей; он, для Адама, слишком много прочел за один раз. – … И он уплыл на «Марии Целесте» и нашел Бермудский Треугольник. Это в Бермудах, – пояснил он.

– Нет, этого он не мог сделать, – возразил Венслидэйл резко, – я читал про «Марию Целесту», на ней никого не было. Она потому и знаменита. Ее нашли плавающей сама по себе, и на ней совсем никого не было.

– Я не сказал, что он на ней был, когда ее нашли, разве не так? – ответил Адам язвительно. – Конечно, его на ней не было. НЛО ведь приземлилось, и увезло его. Я думал, что все об этом знают.

Они несколько расслабились. НЛО для них были попривычней. О НЛО Нового Века Они пока еще не сложили определенного мнения; Они вежливо послушали рассказ Адама про них, но современным НЛО как-то не хватало силы.

– Если бы я была пришельцем, – высказала их общее мнение Пеппер, – я бы не стала всем говорить про мистическую космическую гармонию. Я бы сказала, – и голос ее стал хриплым и гнусавым, словно у человека, лицо которого закрыто зловещей черной маской. – «Это лажерный блаштер, потому ты будешь делать, што шкажу, швинья-повштанец».

Все кивнули. Любимая игра в карьере была основана на очень удачной серии фильмов с лазерами, роботами и принцессой с прической прям как стерео наушники™. (Без звука пришли к соглашению, что если кто и будет играть роль идиотской принцессы, то это будет не Пеппер.) Но обычно игра заканчивалась дракой за звание того, кому позволялось носить на голове ведро для угля™ и взрывать планеты. Лучше всех эту роль играл Адам – когда он был злодеем, его голос звучал так, словно он и правда может взорвать мир. Душой Они всегда были на стороне уничтожителей планет, при условии, что им в то же время разрешат и принцесс спасать.

– Думаю, такими они были раньше, – произнес Адам задумчиво. – Но теперь все по-другому. У каждого из них такое яркое голубое свечение вокруг, и они всюду делают только хорошее. Типа галактических полицейских – всем всюду велят жить во всеобщей гармонии и все такое.

Последовало секундное молчание – это Они обдумывали такую растрату хороших НЛО.

– Что меня всегда удивляло, – заметил Брайан, – почему их НЛО называют, когда известно, что они летающие тарелки. В смысле, они же тогда Опознанные Летающие Объекты.

– Это потому, что правительство все скрывает, – пояснил Адам. – Постоянно вокруг садятся миллионы летающих тарелок, а правительство все скрывает.

– Почему? – поинтересовался Венслидэйл.

Адам запнулся. Его чтение не предоставило для этого никакого объяснения: «Новый Водяной» просто считал, что и он, и его читатели верят, и в основе этой веры знание того, что правительство все скрывает.

– Потому, что они правительство, – просто пояснил Адам. – Правительства всегда так делают. У них есть в Лондоне огромное здание, полное книг о всех вещах, скрытых ими. Когда премьер-министр утром на работу приходит, он первым делом проглядывает большой список всего, что произошло ночью, и на том, что скрыть, большую красную печать ставит.

– Спорю, он сначала выпивает чашку чая и читает газеты, – заметил Венслидэйл, который как-то в каникулы неожиданно зашел в офис отца – незабываемый случай – и составил определенное впечатление. – И говорит о том, что показывали по ТВ прошлой ночью.

– Ну, ладно, но после этого он достает книгу и большую красную печать.

– С надписью «Это Скрыть», – кивнула Пеппер.

– «Совершенно Секретно», – отозвался Адам, обижаясь на этот акт оппозиционного творчества. – Это как атомные электростанции. Они все время взрываются, но никто об этом не знает – правительство все скрывает.

– Они вовсе не все время взрываются, – возразил Венслидэйл резко. – Мой отец говорит, что они безопасны, как крапива, и означают, что нам не придется жить в теплице. Да и потом, картинка с одной из них, есть в моем комиксе[41], ничего о ее взрыве там не сказано.

Ага, – ехидно кивнул Брайан, – давал ты мне этот комикс, знаю я, что это за картинка.

Венслидэйл запнулся, а потом сказал голосом, тяжелым от с трудом удерживаемого терпения:

– Брайан, только потому, что там сказано Рваная Диаграмма…

Последовала обычная короткая потасовка.

– Слушайте, – резко проговорил Адам, – вы хотите про Новый Акварийский Век узнать или нет?

Схватка, никогда среди Них серьезной не бывавшая, прекратилась.

– Отлично, – улыбнулся Адам. Он почесал голову. – Ну вот, я из-за вас забыл, что сказать хотел, – пожаловался он.

– Летающие тарелки, – подсказал Брайан.

– Точно. Точно. Ну, если кому-то случится увидеть НЛО, приезжают люди из правительства и строго его предупреждают о молчании, – заговорил Адам, вновь набирая скорость. – В большой черной машине. В Америке так постоянно происходит.

Они рассудительно кивнули. Вот уж в этом они не сомневались. Америка была для них тем местом, куда попадают хорошие люди после смерти. Они были готовы поверить почти всему, если сказать, что происходило это в Америке.

– Наверное, пробки вызывают, – заметил Адам, – все эти люди в больших черных машинах, всюду ездящие и людей запугивающие. Говорят, если ты НЛО и дальше видеть будешь, с тобой может случиться Неприятный Несчастный Случай.

– Наверное, тебя переедет большая черная машина, – кивнул Брайан, ковыряя паршу на грязной коленке. Он просветлел. – Знаете, – произнес он, – мой двоюродный брат рассказывал, что в Америке есть магазины, продающие тридцать девять разных видов мороженого – у каждого свой вкус?

Это даже Адама заставило ненадолго замолчать.

– Не бывает тридцати девяти видов мороженого разного вкуса, – выдохнула Пеппер. – Нет тридцать девяти во всем мире.

– Если их смешивать, можно набрать, – ответил Венслидэйл, по совиному мигая. – Знаете. Клубника и шоколад. Шоколад и ваниль. – Он попытался припомнить еще английские виды. – Клубника, и ваниль и шоколад, – закончил он неубедительно.

– А еще Атлантида, – громко произнес Адам.

Этим он их заинтересовал. Атлантида им нравилась. Они обожали города и страны, затонувшие в море. Они с интересом выслушали беспорядочный рассказ о пирамидах, странных священниках и древних секретах.

– Это неожиданно произошло или медленно? – спросил Брайан.

– Неожиданно но медленно, – ответил Адам, – потому что куча народа уплыла в лодках в другие страны, научила их жителей математике, английскому, истории и другим полезным штукам.

– Не понимаю, что в этом такого великолепного, – буркнула Пеппер.

– Наверное, интересно было, когда она тонула, – проговорил Брайан, вспомнив один случай, когда Нижний Тадфилд затопило. – Люди в лодках доставляют газеты и молоко, в школу не надо ходить.

– Если бы я был атлантом, я бы остался, – заявил Венслидэйл. Эти слова встретили презрительным смехом, но он настаивал. – Просто надо было надеть маску, и все. Все окна заколотить, дома воздухом наполнить. Здорово бы было.

Адам встретил это высказывание холодным взглядом, которым он всегда награждал кого-то из Них, кто придумывал что-то, что он очень хотел выдумать первым.

– Это могло быть сделано, – уступил он как-то слабо. – После того, как они всех учителей услали на лодках. Может, все остальные и остались, когда она потонула.

– Мыться не пришлось бы, – высказался Брайан, родители которого заставляли его мыться гораздо чаще, чем, по его мнению, было полезно для здоровья. Не то чтобы это помогало. Грязь не желала с Брайана исчезать – въевшаяся была. – Все же чистое будет. И…, и, можно будет водоросли в садах выращивать и акул стрелять. И иметь домашних осьминогов и много чего еще. И школ не будет, и уроков, – от всех учителей-то избавились.

– Они все еще могут быть там, внизу, – заметила Пеппер.

Они задумались об атлантах, наслаждающихся жизнью под несущимися океанскими волнами и одетых в стекающие с фигур колдовские мантии и с шарами на голове, вроде тех, в каких живут золотые рыбки.

– Ух, – произнесла Пеппер, просуммировав их чувства.

– Что теперь будем делать? – спросил Брайан. – Вроде бы тучи разошлись.

В конце концов они сыграли в Чарльз Форт Открывает Вещи. Игра эта состояла из одного из Них, ходящего с древними остатками зонтика, в то время как остальные устраивали над ним дождь из лягушек, или, вернее, лягушки. Они только одну смогли найти в пруду. Это была старая лягушка, давно Их знающая и терпящая их интерес, считая его ценой, выплачиваемой за пруд, свободный от щук и прочей хищной живности. Она добродушно терпела какое-то время, после чего упрыгивала в секретное и пока-еще-не-открытое убежище в старой трубе.

Потом они сходили домой на второй завтрак.

Адам был очень доволен утренней работой. Он всегда знал, что мир – интересное место, и его воображение населило его пиратами, бандитами, шпионами, астронавтами и тому подобными вещами. Но у него также было мучавшее его подозрение, что они, вообще-то, если разобраться, всего лишь вещи из книг и по-настоящему не существуют.

А эти штуки Водяного Века были по-настоящему настоящими. Взрослые писали про них кучу книг («Новый Акварийский» полон был их рекламы), и снежные люди, люди-моль, Йети и суррейские пумы по-настоящему существовали. Если бы у Кортеса, на пике его успеха в Дариэне, ноги были бы слегка сырыми от попыток поймать лягушек, он чувствовал бы себя точно так же, как Адам в тот момент.

Мир был ярким, странным, и он был в самом его центре.

Он проглотил второй завтрак и уединился в своей комнате. Там было еще немного непрочитанных «Новых Акварийских».


Какао превратилось в застывшую коричневую грязь, наполовину заполняющую чашку.

Некоторые люди провели сотни лет, стараясь найти смысл в пророчествах Агнес Безумцер. В целом они были очень умны. Анафема Приббор, которая была настолько близка к Агнес, насколько позволяет генный дрейф, была лучшей из всех. Но ангелом из всех этих людей никто не был.

Многие люди, в первый раз встречая Азирафаила, составляли три впечатления: что он был англичанином, умницей – и при этом был голубее июльского неба. Два из трех были ошибочны: Небо в Англии не голубое, что бы некоторые поэты там ни напридумывали, и ангелы живут без секса – если очень не постараются. Но он был умен. И его ум был ангельским, который не особо сильнее человеческого, но гораздо шире и имеет преимущество практики в тысячелетия.

Азирафаил был первым в истории ангелом, имеющим компьютер. Компьютер этот был дешевый, медленный, постоянно рекламируемый как идеальный для бизнесмена с маленьким бизнесом. Азирафаил использовал его для составления своих налоговых деклараций, которые были настолько добросовестными и аккуратными, что налоговые полицейские с ним пять раз разбирались, истово веря, что он хочет что-то скрыть, может даже какое-то убийство, чтобы избежать неприятных последствий.

Но теперешние его расчеты были из тех, какие не сделает ни один компьютер. Иногда он что-то черкал на листе бумаги, лежавшем рядом с книгой. Он был покрыт символами, которые поняли бы лишь восемь других жителей мира; двое из них получили Нобелевские премии, а один из оставшихся шести много брызгал слюной, и ему не давали ничего острого опасаясь того, что он может сделать с такими предметами.


Анафема съела на ленч суп из мисо[42] и засела над своими картами. Без всякого сомнения, местность вокруг Тадфилда была богата на силовые линии, даже знаменитый Преп.Уоткинс некоторые из них обнаружил. Но если она не была абсолютно не права, они начали менять положение.

Она провела недели за измерениями в окрестностях Тадфилда, и теперь Официальная Географическая Карта была покрыта точками и стрелками.

Какое-то время она на них глядела. Потом взяла ручку и, время от времени заглядывая в свою записную книжку, стала все соединять.

Радио было включено. Но она, на самом деле, его не слушала. Так что довольно много важных новостей проскользнуло мимо ее невнимательных ушей, и прислушалась она, лишь когда пара ключевых слов просочилась в ее сознание.

Кто-то, называемый Представитель, судя по голосу, был близок к истерике.

– …опасность для служащих или публики, – говорил он.

– А сколько точно исчезло ядерного материала? – спросил интервьюер.

Последовала пауза.

– Мы бы не сказали «исчезло», – ответил представитель. – Не исчезло. Временно не на месте.

– То есть он где-то на территории?

– Мы не можем представить, что его оттуда унесли, – отозвался представитель.

– А террористическую активность вы, конечно, рассматривали?

Последовала еще одна пауза. Затем представитель проговорил тихим голосом человека, с которого хватит; который после этого собирается уйти со своего места и где-нибудь растить кур:

– Да, нам нужно сделать именно это, я полагаю. Просто найти террористов, способных вытащить целый ядерный реактор из его контейнера, причем, когда он работает, да так, чтобы никто не заметил. Он весит около тысячи тонн, а его высота – сорок метров. Так что это очень сильные террористы. Может, вы им позвоните, сэр, и зададите им свои вопросы так же высокомерно обвиняюще, как вы всегда делаете.

– Но вы же сказали, что электростанция вырабатывает электричество, – выдохнул интервьюер.

– Это так.

– Как же это может происходить, если на ней нет ни одного реактора?

Даже по радио видна была сумасшедшая ухмылка представителя и его ручка, занесенная над колонкой «Фермы на Продажу» в «Мире Живности».

– Мы не знаем, – проговорил он. – Мы надеялись, что у вас – умных парней с Би-би-си – есть идеи.

Анафема взглянула вниз, на свою карту.

То, что она рисовала, выглядело как галактика, или как резьба на наилучших кельтских монолитах.

Силовые линии смещались. Они формировали спираль.

Центром ее был – приблизительно, если учесть возможность ошибки, но все равно был – Нижний Тадфилд.


За несколько тысяч миль от дома Анафемы, почти в тот же момент, когда Анафема уставилась на свои спирали, развлекательный океанский лайнер «Морбилли» был на земле – в трехстах фатомах от воды.

Для Капитана Винсента, это была всего лишь еще одна проблема. К примеру, он знал, что должен связаться с владельцами, но он никогда не знал, кто в этот день – или в этот час, в этом компьютеризированном мире, – собственно, является владельцем.

Компьютеры, вот проклятая проблема. Корабельные бумаги были компьютеризированы, и в миллисекунды он мог переключиться на наиболее сейчас выгодный, удобный вид работы. Так же была компьютеризирована и навигация, постоянно обновляющая по спутникам данные о местоположении. Капитан Винсент терпеливо объяснил владельцам, кто бы они ни были, что несколько сотен квадратных метров стального покрытия и бочонок заклепок будет лучшим вложением средств, и был проинформирован, что его рекомендация не соответствует нынешним прогнозам изменения цен/прибыли.

Капитан Винсент сильно подозревал, что, несмотря на всю электронику, его корабль сейчас стоит считать скорее потонувшим, чем плавающим, и на дне человеческой памяти он останется безошибочно точным примером крушения в естественной истории.

Следовательно, это также значило, что у его мертвого тела цена была больше, чем у живого.

Он сидел за своим столом, тихо листая «Международные Морские Шифры», шесть сотен страниц которых содержали краткие, но полные сообщения, выдуманные, чтобы можно было передать с минимальным беспорядком и, главное, с минимальными затратами новости о любом возможном морском происшествии в мире.

Хотел он сказать следующее «Плыли на ЮЮЗ в 33 градусах С и 47 градусах 72 минутах З. Первый Помощник, который, как вы, может быть помните, был назначен в Новой Гвинее против моего желания и, возможно, охотник за головами, знаками указал мне, что что-то идет не так. Похоже, ночью поднялось довольно большое количество морского дна. На нем много зданий, многие из которых – пирамидоподобные. Мы на земле, во дворе одного из них. Видно несколько весьма неприятных статуй. Милые старики в длинных мантиях и масках пришли на борт и радостно присоединились к пассажирам, которые думают, что все это устроили мы. Пожалуйста, дайте совет».

Его ищущий палец медленно продвигался вниз по странице и наконец остановился. Добрые старые «Международные Шифры». Их выдумали восемьдесят лет назад, но в те дни люди, действительно, серьезно думали о том, что за опасности могут быть в принципе встречены в морской глубине.

Он поднял ручку и записал: «XXXV QVVX».

Перевод у этого был такой: «Нашли Потерянный Континент Атлантиду. Высший Жрец только что выиграл в метании колец».


– Она точно не такая!

– Она точно такая!

– Не такая, знаете ли!

– Она точно такая!

– Она не… ладно, тогда что насчет вулканов? – Венслидэйл уселся с триумфальным выражением лица.

– А что с ними? – спросил Адам.

– Вся эта лава приходит из центра Земли, где она вся горячая, – отозвался Венслидэйл. – Я программу видел. В ней был Дэвид Аттенборо, так что все правда.

Другие Они взглянули на Адама. Это было похоже на наблюдение за теннисным матчем.

Теория Полой Земли не приживалась в карьере. Эта коварная идея, которая устояла при исследованиях таких замечательных мыслителей, как Сайрус Рид Тид, Балвер-Литтон и Адольф Гитлер, опасно гнулась под ветром сухой и прикрытой очками логики Венслидэйла.

– Я не сказал, что она всю дорогу полая, – проговорил Адам. – Никто не говорил, что она совсем полая. Она, вероятно, мили и мили вниз идет, чтобы было место для всей пены, нефти, угля, тибетских туннелей и чего-то там еще. Но после этого она полая. Вот что люди думают. А на Северном Полюсе дыра, чтоб воздух впустить.

– Никогда ее в атласе не видел, – фыркнул Венслидэйл.

– Правительство не позволяет ее на карту помещать – люди ведь могут толпами пойти на нее смотреть, – пояснил Адам. – А причина такая – люди изнутри не хотят, чтоб на них все временя глазели.

– Что ты в имеешь в виду под тибетскими туннелями? – спросила Пеппер. – Ты сказал «тибетские туннели».

– А. Разве я вам про них не говорил?

Три головы качнулись.

– Это удивительно. Вы Тибет знаете?

Они с сомнением кивнули. Серия картинок возникла в их сознаниях: яки, Эверест, снег, маленькие старички, сидящие на горах, другие люди, изучающие в древних храмах кунг-фу.

– Ну вот, и вы знаете про всех этих учителей, покинувших Атлантиду, когда она затонула?

Они опять кивнули.

– Ну вот, некоторые из них осели в Тибете и теперь управляют миром. Их зовут Тайные Мастера. Из-за того, полагаю, что они мастерски учат. И у них есть тайный подземный город, называется Шамбала, и туннели, весь мир пронизывающие, так что они все знают и все контролируют. Кое-кто считает, что они живут под Пустыней Гоби, – бросил он надменно, – но наиболее компетентные авторитеты считают, что в Тибете. Туннели рыть там удобнее, все-таки.

Они инстинктивно взглянули на неряшливый, покрытый грязью мел под ногами.

– А как же это они все знают? – спросила Пеппер.

– Им просто слушать надо, так? – рискнул Адам. – Просто сидеть в этих их туннелях и слушать. Знаете же, какой у учителей слух. Шепот на другом конце комнаты слышат.

– Моя бабка частенько к стене стакан приставляла, – вспомнил Брайан. – Говорила, было отвратительно слышать все, что у соседей происходило.

– И эти туннели повсюду, так? – спросила Пеппер, все еще глядя на землю.

– По всему миру, – ответил Адам твердо.

– Долго рыли, должно быть, – заметила сомневающаяся Пеппер. – Помните, мы в поле пытались туннель выкопать, весь день работали, и в результате приходилось скрючиваться, чтобы уместиться.

– Да, но они-то этим миллионы лет занимались. За миллионы лет можно очень хорошие туннели выкопать.

– Мне казалось, Тибет завоевали китайцы, и Девай-Ламе пришлось в Индию уехать, – проговорил Венслидэйл, но без особой убежденности. Венслидэйл каждый вечер читал отцовскую газету, но прозаическая ежедневность мира всегда расплавлялась под энергией объяснений Адама.

– Спорю, они прямо сейчас там, внизу, – бросил Адам, проигнорировав эти слова. – Всюду вокруг сейчас, должно быть. Под землей сидят и слушают.

Они взглянули друг на друга.

– Если мы быстренько выкопаем яму… – начал Брайан. Пеппер, которая гораздо лучше все всегда понимала, издала стон.

– Ты для чего это сказал? – расстроился Адам. – Да, теперь нам им сюрприз не устроить, после того, как ты такое крикнул. Я как раз думал, что могли бы мы яму выкопать, а ты взял да и предупредил их!

– Не думаю, что они и правда все эти туннели роют, – бросил Венслидэйл упрямо. – Нет в этом никакого смысла. Тибет за сотни миль отсюда.

– О, да. О, да. И, я полагаю, ты об этом больше Мадам Блатвататацкой знаешь? – фыркнул Адам.

– Вот если бы я был тибетцем, – продолжал Венслидэйл разумным голосом, – я просто бы копал до полого куска в середине, а потом внутри пробежал и выкопал второй туннель там, где я хотел бы выйти.

Они это обдумали.

– Следует признать, что это гораздо разумнее копания сплошных туннелей, – заметила Пеппер.

– Ну, да, полагаю, они так и делают, – отозвался Адам. – Они должны были придумать что-то настолько простое.

Брайан мечтательно глядел в небо, а палец его обследовал содержимое одного из ушей.

– Странно, все-таки, – проговорил он. – Всю жизнь проводишь, ходя в школу и узнавая всякие скучные и ненужные штуки, и никогда тебе не говорят про что-то типа Бермудского Треугольника, НЛО и всех этих Старых Мастеров, бегающих внутри Земли? Почему мы должны всякую скукотищу изучать, когда есть столько чудесных вещей, которые можно изучать, вот что мне хотелось бы знать?

Все хором согласились.

Потом они поднялись и сыграли в «Чарльз Форт и Атланты против Древних Тибетских Мастеров», но тибетцы заявили, что использовать магические древние лазеры – жульничество.


Было время, когда Охотников на ведьм уважали, только длилось оно очень не долго.

К примеру, Мэтью Хопкинс, Генерал Охотников на ведьм, в середине семнадцатого века находил ведьм повсюду на востоке Англии, беря с каждого города и деревни по девять пенсов за ведьму – за каждую найденную.

Это было проблемой. За час Охотникам на ведьм не платили. Любой, проведший неделю, обследуя местных старух, а потом сказавший мэру «Здорово, ни одной остроконечной шляпы нет», получит резкие, намеренно оскорбляющие слова благодарности, миску супа и произнесенное значительно «прощайте».

Так что для того, чтобы была прибыль, Хопкинсу надо было находить весьма значительное количество ведьм. Среди деревенских советов он из-за этого стал более чем чуть-чуть непопулярным, и в конце концов его самого повесили как ведьму в одной деревне Восточной Англии, которая поняла следующую разумную вещь – можно уменьшить расходы, устранив посредника.

Многие думают, что Хопкинс был последним Генералом Охотников на ведьм.

И они, строго говоря, правы. Правда, возможно, все не так, как думают. Армия Охотников на Ведьм продолжала существовать, продолжала маршировать, только несколько потише.

Настоящего Генерала Охотников на ведьм больше не было.

Не было и Полковника Охотников на ведьм, Майора Охотников на ведьм, Капитана Охотников на ведьм, или даже Лейтенанта Охотников на ведьм (последний был убит, упав с очень высокого дерева в Катерхэме, в 1933-м – пытался лучше разглядеть что-то, о чем он думал, что это сатанистская оргия вырожденнейших убеждений, а на самом деле это были просто ежегодные танцы и обед Ассоциации Рыночных Торговцев Катерхэма и Вайтлифа).

А вот Сержант Охотников на ведьм существовал.

Был также и Солдат – Охотник на Ведьм. Звали его Ньютон Пульцифер.

Привлекла его реклама, в «Газетт», между объявлением о продаже холодильника и предложением приобрести щенков-не-совсем-далматинцев:

ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К ПРОФЕССИОНАЛАМ.

НУЖЕН ПОМОЩНИК – НЕ НА ВЕСЬ ДЕНЬ – ДЛЯ БИТВЫ С СИЛАМИ ТЬМЫ.

МУНДИР, БАЗОВАЯ ТРЕНИРОВКА ПО ПРИБЫТИИ.

ПО МЕРЕ ПРИОБРЕТЕНИЯ ОПЫТА НЕСОМНЕННЫ ПОВЫШЕНИЯ.

БУДЬ МУЖЧИНОЙ!

Во время перерыва на ленч он позвонил по номеру, указанному в низу рекламы. Ответила ему женщина.

– Здравствуйте, – начал он неуверенно. – Я видел вашу рекламу.

– Какую, милый?

– Э, ту, что в газете.

– Ясно, милый. Что ж, Мадам Трейси Снимает Вуаль каждый день, кроме четверга. Приветствуются компании. Когда тебе хочется исследовать тайны, милый?

Ньютон замешался.

– Реклама говорит «присоединяйтесь к профессионалам», – проговорил он. – Мадам Трейси в ней не упоминается.

– Тогда тебе нужен мистер Шедвелл. Секундочку, посмотрю, здесь ли он.

Позже, когда он поближе познакомился с Мадам Трейси, Ньют[43]] узнал, что если бы он упомянул другую рекламу, в журнале, Мадам Трейси была бы доступна – для четко определенного дела и интимного массажа – каждый вечер, кроме четверга. Значит где-то существовало еще одно объявление. Когда, много позже, Ньют спросил, для чего это было сделано, она ответила одним словом: «Четверги». Наконец в не покрытых коврами коридорах раздались шаги, послышался глубокий кашель, и голос цвета старого плаща прогремел:

Да?

– Я прочел вашу рекламу. «Присоединяйтесь к профессионалам». Я хочу узнать об этом чуть побольше.

– Да. Многие…, многие, захотят знать немного побольше, и многие, – голос выразительно понизился, а затем вновь резко зазвучал в полную силу, – многие НЕ ЗАХОТЯТ.

– О, – пискнул Ньютон.

– Как имя твое, парень?

– Ньютон. Ньютон Пульцифер.

«НАПОМИНАЕТ ЛУЧШИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ НОСТРАДАМУСА»


– ЛЮЦИФЕР? Что говоришь ты? Ты Приспешник Тьмы, искуситель коварный из ямы, похотливые члены, текущие из Адских котлов с плотью, слуга искривленный и скользкий своих стигийских, адских господ.

– Пульцифер, – объяснил Ньютон. – С "П" начинается. Насчет остального не знаю, но мы из Саррея.

Голос с другой стороны трубки звучал смутно разочарованно.

– О. Да. Тогда, ладно. Пульцифер. Пульцифер. Возможно, видел я ранее имя сие?

– Не знаю, – отозвался Ньютон. – Мой дядя управляет магазином игрушек в Хаунслоу, – добавил он на всякий случай – вдруг что прояснит.

– Вот как? – проговорил Шедвелл.

Невозможно было определить, что у мистера Шедвелла за акцент. Он менялся, был Шедвелл то вроде из одного места, то совсем из иного. Вот – сумасшедший инструктор-сержант из Уэльса, вот – старик из Хай Кирка, увидевший, как кто-то что-то делает в воскресенье, вот, между ними – мрачный пастух из Дэйллэнда или мрачный скупец из Сомерсета. Неважно, как менялся его акцент; приятнее он не становился.

– Все ли зубы у тебя свои?

– О, да. Кроме пломб.

– И ты здоров?

– Полагаю, да, – заикаясь, ответил Ньют. – В смысле, вот почему я хотел присоединиться к дружине. Брайан Поттер из Бухгалтеров, присоединился к какой-то дружине, и теперь, после присоединения, он может почти сто раз отжаться. И он промаршировал перед Королевой-Матерью.

– Сколько сосков?

– Простите?

– Сосков, паренек, сосков, – повторил голос раздраженно. – Сколько у тебя сосков?

– Э. Два?

– Хорошо. А ножницы свои у тебя есть?

– Что?

– Ножницы! Ножницы! Ты не глух ли?

– Нет. Да. В смысле, у меня есть ножницы. Я не глух.


Какао почти полностью застыл. Внутри чашки рос зеленый налет.

На Азирафаиле теперь тоже лежал тонкий слой пыли.

Рядом с ним росла кипа записей. В «Прелестных и аккуратных пророчествах» была заложена куча импровизированных закладок, сделанных из полосок, оторванных от «Дейли Телеграф».

Азирафаил чуть шевельнулся и ущипнул себя за нос.

Он почти все понял.

Он разобрался, в чем дело.

Он никогда не встречал Агнес. Она явно была слишком умна. Обычно Небеса или Ад находили склонных к работе пророков и на одном и том же канале передавали в их мозг достаточно шума, чтобы предотвратить ненужную аккуратность. На самом деле, это редко было необходимо, обычно, пророки находили способы генерировать собственные помехи, чтобы защитить себя от тех картин, что бесконечно повторялись в их головах. У бедного старого Св.Иоанна, к примеру, были его грибы. У матери Шиптон – ее эль. У Нострадамуса – его коллекция интересных восточных яств. А у Св.Малахи – его перегонный куб.

Бедный старый Малахи. Славный был парень, как-то сидел здесь и галлюцинировал о будущих папах. Художник, конечно, совершенно скверный. Но мог бы быть истинным мыслителем, если бы не виски.

Мрачный конец. Иногда оставалось лишь надеяться, что высший план был хорошенько продуман.

Мысль. Что-то он должен был сделать. А, да. С контактом созвониться, разобраться с некоторыми вещами.

Он встал, потянулся и позвонил по телефону.

Потом подумал: «Почему бы и нет? Попробовать стоит».

Он вернулся к столу и пролистал свою кипу записей. Агнес действительно была хороша. И умна. Никого аккуратные пророчества не интересовали.

Держа в руке бумагу, он позвонил в «Справки Адресной Книги».

– Але? Добрый день. Будьте так добры. Да. Думаю, это будет номер в Тадфилде. Или Нижнем Тадфилде… а. Или, возможно, Нортоне, насчет точного адреса я не уверен. Да. Янг. Фамилия «Янг». Простите, инициалов не знаю. О. Ну, можете мне их всех дать? Благодарю.

На столе, карандаш сам себя поднял и стал яростно писать.

На третьем имени его пишущий кончик сломался.

– А, – сказал Азирафаил, его рот работал автоматически, пока его сознание внезапно взрывалось. – Думаю, это он. Благодарю. Вы так добры. Доброго вам дня.

Он повесил трубку почти благоговейно, несколько раз глубоко вздохнул и опять набрал номер. Последние три цифры стали для него небольшой проблемой, так у него дрожала рука.

Он послушал гудки. Потом ответил голос. Голос этот был средних лет, нельзя сказать, что недружелюбный – скорее, он дремал или чувствовал себя не идеально.

Голос этот сказал:

– Тадфилд Шесть двойная шесть.

Рука Азирафаила начала дрожать.

– Але? – проговорила трубка. – Але?

Азирафаил собрался.

– Извините, – ответил он. – Ошибся номером.

Он положил трубку на место.


Ньют не был глух. И ножницы у него были.

Теперь у него также была огромная куча газет.

Если бы он знал, что его служба в АОнВ будет состоять главным образом в употреблении одного на другом, частенько думал он, никогда бы он не присоединился.

Сержант Охотников за ведьмами Шедвелл сделал для него список, который был прикреплен клейкой лентой к стене маленькой квартирки Шедвелла, расположенной над «Информационными Агентствами и Видеопрокатом Раджита». В списке было написано следующее:


Ведьмы.

Необъяснимые Феномены.

Феноменищи.

Феноменчики.

Другие вещи, ты отлично знаешь, что я имею в виду.


Ньют искал и то, и другое, и третье… Он вздохнул, взял другую газету, просмотрел первую страницу, открыл газету, проигнорировал страницу два (никогда там ничего не бывает), потом густо покраснел, проделывая обязательный подсчет сосков на странице три. Шедвелл на этом настоял.

– Сволочам этим хитрым доверять нельзя, – поучал он. – Они спокойно могут и открыто показаться, типа, нас вызывая.

Парочка в черных свитерах с высокими воротниками злобно глядела в камеру на странице девять. Она заявляла, что руководит крупнейшим ковеном в Саффрон Валдене и восстанавливает сексуальную потенцию с помощью маленьких и очень фаллических кукол. Газета предлагала десять кукол тем из читателей, которые готовы были написать рассказы «Наиболее Смутивший Меня Момент Импотенции». Ньют вырезал статью и вложил ее в папку с вырезками.

Послышались приглушенные удары по двери.

Ньют открыл ее; за ней стояла кипа газет.

– Берите, Рядовой Пульцифер, – пролаяла она и, шаркая, зашла в комнату. Газеты свалились на пол, открыв Сержанта Охотников за ведьмами Шедвелла, который болезненно кашлянул и вновь зажег свою потухшую сигарету.

– Ты за ним следи. Он один из них, – проговорил он.

– Кто, сэр?

– Рядовой, спокойно. Он. Коричневый маленький парень. Мистер так-называемый-Раджит. Его чуждые и ужасные искусства. Глаз рубиновый, раскосый как у маленького, желтого бога. Женщины, у коих слишком много рук. Ведьмы, все они.

– Однако, он бесплатно дает нам газеты, Сержант, – ответил на это Ньют. – И они не слишком старые.

– И вуду. Спорю, он занимается вуду. Приносит куриц в жертву этому Барону Субботе. Знаешь, высокий такой, в круглой, высокой шляпе. Людей из мертвых воскрешает, о да, и заставляет всех работать в День Воскресный. Вуду.

Шедвелл умозрительно фыркнул.

Ньют попытался представить домовладельца Шедвелла как жреца вуду. Конечно, в День Воскресный мистер Раджит работал. На самом деле, со своей полной тихой женой и полными веселыми детьми, он работал когда мог, не обращая внимания на календарь, прилежно удовлетворяя нужду района в таких вещах, как безалкогольные напитки, белый хлеб, табак, сладости, газеты, журналы, и такой вид порнографии (лежала она у него на верхних полках), что глаза Ньюта увлажнялись, когда он о ней просто думал. Худшее, что мистер Раджит мог сделать с курицей – ничего хуже нельзя представить – это продать ее после даты «Продать До».

– Но мистер Раджит из Бангладеш, или Индии, или откуда-то оттуда, – указал он. – Мне казалось, вуду пришло из Западных Индий.

– А, – отозвался Сержант Охотников за ведьмами Шедвелл, и сделал очередную затяжку. Или это просто так выглядело. Ньют на самом деле не видел ни одной сигареты своего начальника – так тот руками их прикрывал. У него даже окурки куда-то исчезали после выкуривания. – А.

– Ну, разве это не так?

– Секретная мудрость, парень. Внутренние военные тайны Армии Охотников за ведьмами. Когда тебя должным образом примут, ты узнаешь нашу секретную правду. Некоторое вуду может приходить из Западных Индий, с сиим я не спорю. О да, не спорю. Но худшее. Темнейшее, оно из, э…

– Бангладеш?

– Иээх! Да, парень, вот-вот! Именно это я и хотел сказать. Бангладеш. Точно.

Окурок сигареты Шедвелла исчез, и он ухитрился украдкой скрутить другую, ни разу не выставив на свет бумагу или табак.

– Так. Что-нибудь есть, Рядовой Пульцифер?

– Ну, вот это, – и Ньютон вытащил вырезку.

Шедвелл на нее покосился.

– Ах, они, – буркнул он. – Сие полный вздор. Называют себя проклятыми ведьмами? Я их проверил в прошлом году. Сходил туда со своими праведными доспехами и пакетом растопки, разобрался – чисты они. Хотят они просто оживить замерзший бизнес заказа по почте. Полный вздор. Не узнали бы духа-близкого, даже если сжевал бы он низ их штанов. Вздор. Все не так, как было раньше, парень.

Он уселся и налил себе чашку сладкого чая из грязного термоса.

– Я тебе рассказывал когда-нибудь, как я был завербован в армию? – спросил он.

Ньют понял, что пришло время и ему сесть. Он покачал головой. Шедвелл зажег самокрутку потрепанной зажигалкой «Ронсон» и с наслаждением кашлянул.

– Моим соседом по камере был он. Охотник на Ведьм Капитан Ффолкс. Десяток лет за поджог. В Уимблдоне ковен сжег… И всех бы взял, коли не был бы не тот день. Славный малый. Мне про битву рассказал – войну великую Небес и Ада. Се он был, кто рассказал мне Внутренние Секреты Армии Охотников на ведьм. Духи-близкие. Соски. И все прочее… Знал, видишь ли, что помирает. Кто-то должен был продолжить традицию. Как теперь ты… – он покачал головой.

– Вот к чему мы пришли, парень, – продолжал он. – Пару сотен лет назад мы были могучи. Мы стояли меж миром и тьмой. Мы были тонкой красной линией. Тонкой красной линией огня, вот так.

– Я думал, церкви… – начал было Ньют.

– Фи! – прервал его Шедвелл. Ньют видел это слово на бумаге, но слышал он его первый раз. – Церкви? Что хорошего они сделали? Они так же плохи. Дело тоже, практически. Как можно ожидать, что они убьют Властелина Тьмы – им же тогда будет нечего делать. Если против тигра идешь, не бери с собой путешественников, кои собираются на охоте кидать ему мясо. Нет, парень. Наше это дело. Против тьмы.

На секунду воцарилась тишина.

Ньют во всех людях старался находить хорошие стороны, но вскоре после вступления в АОнВ он понял, что его начальник (и единственный сослуживец Армии) так же уравновешен, как перевернутая пирамида. «Вскоре», в данном случае, значило «в пять секунд». Штаб-квартирой АОнВ была воняющая комната со стенами цвета никотина, которым они практически и были покрыты, и полом цвета сигаретного пепла, чем он, определенно, и был. Был еще маленький квадрат ковра. Ньют старался по нему не ходить, потому что он прилипал к его ботинкам.

К одной из стен была прибита пожелтевшая карта Британских Островов, в которую там и сям были вставлены самодельные флажки; большинство из них было в зоне Дешевого Дневного Возврата, неподалеку от Лондона.

Но Ньют в последние несколько недель застрял в армии, поскольку, ну, изумление с примесью ужаса превратилось в жалость с примесью ужаса, а то в привязанность с примесью ужаса. Оказалось, что рост Шедвелла около пяти футов, и носит он одежду, которая, чем бы там она на самом деле ни была, даже вскоре после того, как он ее первый раз увидел, была в памяти старым макинтошем. У старика, вполне возможно, были все свои зубы, но только потому, что кому-либо другому они нужны не были; если один-единственный из них был бы помещен под подушку, Зубная Фея отказалась бы от своего жезла.

Жил он, похоже, на одном лишь сладком чае, сгущенном молоке, полускрученых сигаретах и какой-то мрачной внутренней энергии. У Шедвелла была Цель, к которой он стремился всеми силами души со своим Пенсионерским Льготным Билетом. Он в нее верил. Она его наполняла энергией, как турбина.

У Ньютона Пульцифера никогда не было цели в жизни. И он, насколько он знал, никогда ни во что не верил. Это было неудобно, поскольку он очень хотел во что-нибудь верить, как только понял, что вера была тем спасательным кругом, на котором большинство людей плыло через бурные воды жизни. Он бы очень хотел верить в высшего Бога, хотя он бы предпочел с Ним полчасика побеседовать перед тем, как стать верующим, чтобы одну-две вещи прояснить. Он сидел в самым разных церквях, ожидая вспышки голубого света, и не дождался. Потом он попытался стать официальным атеистом, и оказалось, что даже для этого у него нет твердой, как скала, самодовольной силы веры. Все политические партии ему казались равно нечестным. А экологию он бросил, когда экологический журнал, на который он был подписан, предложил своим читателям план экологического сада, и экологическая коза на этом рисунке была привязана в трех футах от экологического пчелиного улья. Ньют провел много времени в деревенском домике своей бабушки и думал, что знает что-то о привычках и коз, и пчел, и потому заключил, что журналом заведует группа маньяков в слюнявчиках. И потом, в нем слишком часто употреблялось слово «общество»; Ньют всегда подозревал, что люди, регулярно использующие слово «общество», его использовали в весьма специфическом значении, исключающем его и всех, кого он знал.

Потом он попытался верить во Вселенную, и это казалось довольно здравым, пока он не начал невинно читать книги со словами Хаос, Время, Кванты и им подобными в названиях. Тут он узнал, что люди, чьей работой, так сказать, была Вселенная, в нее не верили и, на самом деле, даже гордились своим незнанием того, что она на самом деле такое – и даже может ли она на самом деле существовать.

Для честного сознания Ньюта это было невыносимо.

Ньют перестал верить в бойскаутов, да и в скаутов тоже – когда достаточно подрос.

Он, однако, готов был поверить, что работа распределителя зарплат в Юнайтед Холдингз (Холдингз) была, возможно, наискучнейшей в мире.

Вот как Ньютон Пульцифер выглядел как мужчина: если бы он зашел в раздевалку и надел другой костюм, он смог бы ухитриться выйти, выглядя как Кларк Кент.

Но он обнаружил, что Шедвелл ему здорово нравится. Он многим нравился, и Шедвелла это здорово раздражало. Раджитам он нравился, потому что всегда в конце концов платил за квартиру и был таким злобным расистом, расизм которого ни на кого не был специально направлен, что, на самом деле, это их совсем не обижало; Шедвелл ненавидел всех в мире, независимо от их класса, цвета или веры, и не собирался для кого-то делать исключение.

Мадам Трейси он тоже нравился. Ньют был удивлен, узнав, что обитательница другой квартиры была женщиной средних лет, со всеми себя ведущей по-матерински, к которой гости-мужчины приходили настолько же для чая и славной беседы, насколько для той процедуры, на какую она была еще способна. Иногда, когда субботним вечером Шедвелл принимал полпинты «Гиннеса», он становился в коридоре между их комнатами и орал что-то вроде: «Вавилонская блудница!» – но она Ньюту в личной беседе сказала, что это ей было даже приятно, несмотря на то, что самым близким к Вавилону местом, где она побывала, был Терромолинос. Просто бесплатная реклама, улыбалась она.

Она сказала, что его стук в стену и ругань во время ее вечерних сеансов ее также не раздражали. В последнее время у нее были не в порядке колени, и она не всегда могла запускать постукиватель под столом, так что немного постороннего приглушенного стука ей помогало.

По воскресеньям она ставила ему у порога немного обеда, прикрыв еще одной тарелкой, чтобы не остыл.

Шедвелл не мог не нравиться, говорила она. Не важно, что ничего хорошего из этого не выходило, и что с тем же результатом она могла бы кидать шарики из хлеба в черную дыру.

Ньют вспомнил про другие вырезки. Он толкнул их через грязный стол.

– Что есть сие? – спросил Шедвелл подозрительно.

– Феномены, – пояснил Ньют. – Вы велели и феномены искать. Боюсь, в наше время больше феноменов, чем ведьм.

– Что, кто-то в зайца стрельнул пулями из серебра, а на следующий день в деревне захромала старая карга? – с надеждой в голосе проговорил Шедвелл.

– Боюсь, что нет.

– Коровы какие-то померли после того, как на них глянула некая старуха?

– Нет.

– Что же тогда? – вопросил Шедвелл. Он прошаркал к липкому коричневому шкафу и вытащил жестянку со сгущенкой.

– Происходят странные вещи, – пояснил Ньют.

Он провел недели, занимаясь этим. Газет у Шедвелла скопилась буквально куча. Некоторым было несколько лет. У Ньюта была хорошая память, может, потому, что в его двадцать шесть лет мало что произошло, ее заполнившее, и по некоторым очень эзотерическим проблемам он стал неплохим знатоком.

– Похоже, каждый день что-то новое, – продолжал Ньют, пролистывая газетные прямоугольники. – Что-то странное с АЭС произошло, никто, похоже, не знает, что. И некоторые утверждают, что всплыл Потерянный Континент Атлантида, – по его виду было очевидно, что он гордится результатами.

Шедвеллов перочинный нож постукивал по жестянке со сгущенкой. Вдалеке послышался телефонный звонок. Оба мужчины его инстинктивно проигнорировали. Все равно все звонки были для Мадам Трейси и не предназначены для мужских ушей; в свой первый день Ньют добросовестно попытался ответить на звонок, в трубке после звука его голоса воцарилась мертвая тишина…

Шедвелл громко чмокнул.

– Нет, сие не правильный феномен, – бросил он. – Не могу представить, чтоб сие делали ведьмы. Они, знаешь, больше любят топить вещи.

Рот Ньюта несколько раз открылся и закрылся.

– Ежели мы твердо решили с ведьмами бороться, не можем позволить себе отвлекаться на такое, – продолжал Шедвелл. – Чего-то более ведьмовского у тебя нет?

– Но американские войска на нем высадились, чтобы его защищать, – простонал Ньют. – Несуществующий континент…

– На нем ведьмы какие есть? – спросил Шедвелл – в первый раз в его голосе промелькнул интерес.

– Тут не сказано, – ответил Ньют.

– Ну, тогда сие лишь политика да география, – бросил Шедвелл, отбрасывая информацию.

Мадам Трейси засунула в дверь свою голову.

– Э-эй, мистер Шедвелл, – проговорила она, дружески кивнув Ньюту. – Вас какой-то господин просит к телефону. Привет, мистер Ньютон.

– Прочь иди, шлюха, – автоматически отозвался Шедвелл.

– Голос у него такой культурный, – продолжала Мадам Трейси, не обращая внимания. – И на воскресенье я нам достану славный кусок печенки.

– Скорее я с дьяволом выпью, женщина.

– Так что если вы мне отдадите тарелки с прошлой недели, это поможет делу, славный вы мой, – закончила Мадам Трейси и, неустойчиво покачиваясь на трехдюймовых каблуках, пошла в свою квартиру, продолжать что-то, прерванное телефонным звонком.

Ньют подавленно глядел на свои вырезки, когда Шедвелл, ворча, ушел к телефону. Среди них была одна про мистическое сдвигание с места камней Стоунхенджа, словно они были железными опилками в магнитном поле.

Он слышал, особо не вникая, одну половинку телефонного разговора.

– Кто? А. Да. Да. Неужели? И что за вещь сие? Да. Точно, как скажете, сэр. И где же сие место…?

Но мистически сдвигающиеся камни – для Шедвелла невкусно… Не чашка чая, вернее, жестянка сгущенки.

– Отлично, отлично, – заверял звонящего Шедвелл. – Немедленно сим займемся. Я на дело пошлю лучший свой отряд, и скоро, без сомненья, доложу вам об успехе. До свидания сэр. И вам удачи, сэр, – послышался звук трубки, помещаемой обратно на рычаг, после чего голос Шедвелла, теперь уже, метафорически, не согнутый от почтительности, проговорил, – «Дорогой мальчик»! Проклятый ты южный неженка[44]!

Он прошаркал обратно в комнату, а затем уставился на Ньюта – словно забыл, что тот делает в комнате.

– О чем ты говорил? – спросил он.

– Всякие интересные вещи происходят… – начал Ньют.

– Да, – Шедвелл продолжал смотреть сквозь него, задумчиво постукивая по зубам пустой жестянкой.

– Ну, есть один маленький городок, там последние несколько лет удивительная для этого времени года погода стоит, – продолжал Ньют беспомощно.

– Что? Дожди из лягушек и подобные вещи? – спросил Шедвелл, немного оживившись.

– Нет. Просто естественная для этого времени года погода.

– И это ты феноменом называешь? – вопросил Шедвелл. – Я видел такие феномены, у тебя, паренек, от них волосы бы дыбом встали.

Он опять начал постукивать по зубам жестянкой.

– Можете ли вы вспомнить естественную для времени года погоду? – слегка раздраженно спросил Ньют. – Естественная для времени года погода – неестественна, сержант. На Рождество идет снег. Когда вы в последний раз снег на Рождество видели? И длинные жаркие августы? Каждый год? И холодные осени? Такую погоду, о которой вы ребенком мечтали? Пятого ноября никогда не шел дождь, а в Сочельник снег всегда шел?

Глаза Шедвелла расфокусировались. Его рука с жестянкой сгущенки остановилась на полпути к губам.

– Когда я был ребенком, никогда не мечтал, – произнес он тихо.

Ньют понял, что он скользит по краю какой-то глубокой, неприятной ямы. Он мысленно от нее отодвинулся.

– Просто очень странно, – проговорил он. – Метеоролог здесь говорит про среднее, норму, микроклиматы и похожие вещи.

– Что это значит? – спросил Шедвелл.

– Значит, что он и сам не знает, почему, – пояснил Ньют, который кое-что узнал, проведя годы у берега моря бизнеса. Он краем глаза глянул на сержанта Охотников на Ведьм. – Ведьмы известны тем, что влияют на погоду, – подсказал он. – Я это вычитал в «Discouverie».

«О Господи, – подумал он, – или кто другой подходящий из высших, не заставляй меня еще вечер проводить, разрезая газеты в этой комнате-пепельнице. Пусть я на свежий воздух выберусь. Займусь тем – чем бы оно ни было – что в АОнВ является эквивалентом катания на водных лыжах в Германии».

– Это место всего в пятидесяти милях, – проговорил Ньют неуверенно. – Я подумал, я туда завтра съезжу. И, знаете ли, огляжусь. Сам горючее оплачу, – добавил он.

Шедвелл задумчиво вытер верхнюю губу.

– Место сие, – проговорил он, – случайно не Тадфилдом ли зовется?

– Совершенно верно, мистер Шедвелл, – отозвался Ньют. – Как вы это узнали?

– Интересно, что у этих южан за игра? – пробормотал Шедвелл тихо. – Ну-у, – добавил он громко. – Почему бы и нет?

– Кто играть-то будет, сержант? – поинтересовался Ньют.

Шедвелл проигнорировал его вопрос.

– Да. Думаю, вреда это не принесет. Топливо, ты говоришь, сам оплатишь?

Ньют кивнул.

– Тогда ты придешь сюда в девять утра, – продолжил сержант, – прежде чем туда отправиться.

– Зачем? – спросил Ньют.

– За доспехами твоими праведными.


Сразу после ухода Ньюта телефон вновь зазвонил. На этот раз звонил Кроули, давший примерно те же инструкции, что Азирафаил. Шедвелл их записал (нельзя нарушать правила), а Мадам Трейси, пока он писал, над ним восторженно нависала.

– Два звонка в день, мистер Шедвелл, – проговорила она. – Да, теперь у вашей маленькой армии, видать, куча работы.

– Э, прочь иди, ты, неправедная, наводящая мор! – пробормотал Шедвелл и хлопнул дверью. «Тадфилд, – подумал он. – Что ж, ладно. Лишь бы вовремя платили».

Ни Азирафаил, ни Кроули не управляли Армией Охотников на Ведьм, но оба они одобряли ее деятельность, по крайней мере, знали, что руководители их ее одобрят. Поэтому она была в списке агентств Азирафаила, потому как была, ну, Армией Охотников на Ведьм, а любого, кто себя так называет, следовало поддерживать – так, как США приходилось поддерживать любого, кто называл себя противником коммунистов. А в списке Кроули она появилась по причине слегка более хитрой – люди вроде Шедвелла вовсе Аду не вредили. Совсем наоборот, таково было всеобщее мнение.

Если уж быть точным, Шедвелл АОнВ тоже не управлял. По Шедвелловым книгам зарплатных счетов главой ее был генерал Охотников на Ведьм Смит. Далее шли полковники Охотников на Ведьм Грин и Джонс, а затем подполковники Охотников на Ведьм Джексон, Робинсон и Смит (не родственник). После них – майоры Охотников на Ведьм Кастрюля, Жестянка, Молоко и Шкаф, потому как ограниченное воображение Шедвелла к тому моменту уже начало истощаться. И капитаны Охотников на Ведьм Смит, Смит, Смайт и Аналог. И пять сотен солдат, капралов и сержантов Охотников на Ведьм, многих из которых звали Смит, но это было неважно, ибо ни Кроули, ни Азирафаил так далеко никогда не дочитывали. Они просто давали деньги.

В конце концов, сумма двух оплат составляла всего-то около шестидесяти фунтов в год.

Шедвелл не считал это криминалом. Армия была святой надеждой, надо было что-то человеку делать. Старые девятипенсовики не приходили так, как когда-то.


Содержание:
 0  Добрые предзнаменования : Нил Гейман  1  ОДИННАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД : Нил Гейман
 2  СРЕДА : Нил Гейман  3  ЧЕТВЕРГ : Нил Гейман
 4  вы читаете: ПЯТНИЦА : Нил Гейман  5  СУББОТА : Нил Гейман
 6  ВОСКРЕСЕНЬЕ (Первый день из оставшейся части их жизней) : Нил Гейман  7  Использовалась литература : Добрые предзнаменования



 




sitemap