Фантастика : Юмористическая фантастика : Рождество или Библия волшебника : Артур Грэм

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48

вы читаете книгу

У каждого из нас есть заветная мечта — быть сильным и смелым, завести собаку или полететь на Луну. У Кирилла Андреева, неприметного мальчика из обычной семьи, тоже есть такая мечта. Только он хочет не новые кеды или роликовые коньки, его заветное желание — убежать из скучного и противного мира пошлости и реальности, окружающего его, в мир грёз и мечтаний, в мир, который существует только в новогоднюю ночь…

Время, как песок, сочится сквозь пальцы. Лишь морщины, рубцы и фотографии напоминают о том, кто мы. Мы сами себе противоречим: в глазах — надежда, в душе — сомнения. Между сегодня и завтра — всего лишь несколько часов сна. Да и только. Зачем мы? Посвящается А.В. и Г.Г.

Артур Дж. Грэм

«Рождество

или

Библия Волшебника»

Время, как песок, сочится сквозь пальцы.

Лишь морщины, рубцы и фотографии напоминают о том, кто мы.

Мы сами себе противоречим: в глазах — надежда, в душе — сомнения.

Между сегодня и завтра — всего лишь несколько часов сна.

Да и только.

Зачем мы?

Посвящается А.В. и Г.Г.

От автора:

Эта книга была написана много лет назад, ещё в ту пору, когда моему сердцу был ближе всего запах печатных страниц, а расплывчатые ряды букв заменяли целые миры. Я был мал и резв, днями бегал с ребятами из соседнего двора по крышам гаражей, разгонял стаи ворон, а по вечерам, достав старые потрёпанные и пропахшие чернилами тетради, погружался в чудные истории дедушки Артура Грэма. Куда бы ни заносила судьба его героев, какие бы участи не ждали их на пути, я всегда был рядом, всегда был готов помочь… И лишь когда часы били одиннадцать, мне приходилось оставлять моих друзей в степях холодов, в пустынях или среди клокочущих бурь и морей, чтобы лишь с рассветом встретиться с ними снова.

А время всё шло, и я взрослел… Сначала начались старшие классы школы, затем университет, а потом и работа. Изодранные коленки и рогатка за спиной сменились деловыми костюмами, галстуками, портфелями. Ряды букв превратились в математические формулы, графики и столбики счёта.

Но невероятный дух сказок и волшебства ещё живёт на помятых страницах, и Артур так же весело улыбается мне сквозь чернильные кляксы, прося поведать его истории Вам. Мне же ничего не остаётся, как взять лупу и начать переводить мягкие и тонкие закорючки текста… Надеюсь моё изложение его истории понравится читателям, а Артур отыщет новых искателей приключений. Я же постараюсь ему в этом помочь.

Часть I

Северное сияние

Тихо падает снег. Белые хлопья кругом.

Темно-синим крылом ночь накрывает наш дом

Хвойный запах, и блеск ёлочных ярких шаров –

Это праздник пришёл. Праздник из детских снов

(Л.Львова)

Глава первая

Головка от часов «Заря»

«Срочно! Ученик-заика из 10 класса завтра будет похищен!»

Газета «Красная стрела»

Новый год. Что это? Волшебный праздник в кругу дружной семьи? Камин, и тихое потрескивание поленьев, окутанных языками нежного пламени? Пора чудес, или…?

Как правило, за неделю до Нового года в Киеве начинается массовое беспокойство живых существ женского и мужского полов: кто-то до сих пор не купил подарки, кто-то забыл о главном атрибуте праздника — ёлке, а у кого-то на уме только украшение торжественного стола. Все люди заняты исключительно своими делами. Поэтому в такие дни можно бегать по улице, дурачиться, скакать, вытворять что угодно. Всё равно тебя никто не заметит. Однако в этот день, не предвещающий, на первый взгляд, ничего необычного, случилось всё совершенно наоборот…

Кирилл Андреев, как обычно, проснулся в пять утра, пока его родители спали. Не успев выбросить из головы остатки странного сна о лилипутах и девочке Элли, он мельком пробежал по липкому полу на кухню, перехватил на ходу что-то похожее на докторскую колбасу и, быстро умывшись ледяной водой, побежал одеваться. Худощавый юноша невысокого роста с мертвенно-белым цветом кожи, надел свой любимый зелёный свитер, синие джинсы, оранжевые кроссовки, фиолетовую куртку и жёлтую шапку-ушанку. Про тёплый розовый шарф совсем забыл. Прокрался на носочках в свою комнату, сбросил вещи со стола в бежевый рюкзак и выбежал из квартиры. До школы оставалось ещё каких-то три часа — это время он всегда «коротал» на морозе.

Кирилл был простым парнем. Он ходил в обыкновенную среднюю городскую школу, учился в десятом классе, был абсолютно обычным подростком. Единственное, что его отличало от других сверстников — любовь к лилипутам и неблагополучная семья, в которой ему приходилось расти… Поэтому и вставал каждое утро так рано — не хотел встречаться с очередной «сожительницей» его отца, крепко присевшего на алкоголь. Возможно, нельзя начинать историю с тёмной стороны, но что поделаешь, если несправедливость занимает в жизни Кирилла гораздо больше места, чем ему бы того хотелось. Несмотря ни на что, юноша искренне верил: без несправедливости его жизнь казалась бы скучной и неинтересной. Вот так! И это вам не хухры-мухры!

Сегодняшнее утро даже не казалось необычным: было достаточно прохладно, лениво падал снег, солнце еще не успело проснуться, дворники подметали улицы, а хозяева гуляли со своими собаками — город медленно просыпался, зевая отходами и клубами дыма завода по изготовлению спичек и бигуди. Кирилл не спеша шёл по светлому скверу, стараясь незаметно «убить» минуты. Прекрасная погода: несмотря на столь раннее время, из-за белого покрывала, застелившего всё вокруг, было ясно и достаточно уютно. Парень шёл по кем-то протоптанной тропинке и, как всегда, думал об одном: почему из всех возможных семей планеты он родился именно в этой? И случайно вступил в какашки, которые несколько секунд назад оставил соседский бульдог Харя. Настроение было препаскудным.

Закончился парк, и начались бесконечно длинные улицы с пока закрытыми магазинами, витрины которых были украшены великолепными праздничными гирляндами и Дедами Морозами — почему-то без Снегурочек. На деревьях сверкали яркие лампочки, похожие на миллионы пьяных светлячков, усевшихся на их ветки. Всё просто кричало о том, что самый светлый праздник в году приближается. Новый год, кстати.

Кирилл посмотрел на часы, показывающие «05:28», и, ускорив шаг, завернул в грязный переулок. Там снова повернул и, пройдя ещё несколько метров, заскочил в подъезд. Поднялся на третий этаж, стараясь не обращать внимание на ободранную краску, надпись «Лена — плюшка рождественская», мусор, лежащий не ступеньках, и позвонил в красную дверь, на которой красовались яркие цифры «28». Послышались шаги, потом шум открывающегося замка.

— Ты опоздал! — крякнула какая-то старуха, по внешнему виду которой можно было понять: тётка только проснулась. — За сегодняшний день получишь вдвое меньше. Ничего не знаю. Не хочу ничего слушать. Бла-бла-бла! И вообще, у меня молоко убежало!

— Я… я… — хотел, было ответить Кирилл, но та протянула ключ и резко, прямо перед его носом, захлопнула дверь.

Кирилл спустился на первый этаж, где под лестницей была дверь, ведущая в подвал. Открыв её, он оставил свой рюкзак, взял метлу и пошёл в соседний парк. Он подрабатывал дворником на одном из участков северного района города. Местные ребята не раз устраивали увлекательные игры в «собачку», где, как можно догадаться, «собачкой» был именно Кирилл. Он должен был отбирать свою жёлтую шапку-ушанку, летающую от одного гадкого дебоширы к другому. Нередко они специально разбрасывали мусор, тщательно собранный Кириллом. За это он был вынужден выплачивать штраф своему работодателю, той глухой старой леди, которая в своей жизни делала только одно — эффектно хлопала дверью и варила молоко. Только это уже два дела. Ну и ладно.

Сегодня же парень со своей задачей справился весьма быстро. Вернув ключ Лидии Павловне, он взял заветную купюру, которую вечером планировал добавить к уже накопившимся, и отправился к метро, чтобы как можно скорее добраться до школы. Он шёл по засыпанным снегом улицам, снова разглядывая яркие витрины магазинов, смотрел на подростков, ходивших по городу в красных рождественских колпаках Санта Клауса, и старался не думать о том, что его жизнь походила на собачее дерьмо того соседского бульдога Хари, собранное в одну большую рождественскую кучу.

Когда солнце поднялось высоко, уже можно было убедиться воочию — в этот день в городе стояла воистину праздничная погода. Казалось, такой зимы уже не было последние десять лет. Сыпал лопатый снег, сковывая прохожих в своих объятиях, и почти не дул ветер. Даже уши не мёрзли! Представляете? Чтобы зимой, и не мёрзли уши… Удивительно! Нет? Хм… Утро было абсолютно спокойным. Казалось, ну что может быть лучше?

В голове у Кирилла вертелась мысль большинства подростков не только его возраста: «Кому пришло в голову, что учиться нужно в предпраздничные дни?». Чихнув и приблизившись к пешеходному переходу, юноша посмотрел по сторонам. Автомобили стояли в огромнейшей и длиннющей пробке: скорее всего, где-то произошла очередная авария, и люди перебегали через дорогу, даже не обращая внимания на красный, якобы предупреждающий об опасности, знак светофора.

Хорошо, что не нужно в школу добираться наземным транспортом, обрадовался парень, спускаясь по скользкой лестнице в глубины древнего города. Хотя метро и переходы не были древними, но так предложение звучит эффектнее. Внизу удобно располагались продавцы страшной одежды, которую парень называл «жлобской». Какая-то женщина раскладывала на грязном от растаявшего снега картоне деревянные предметы, сделанные под старину: булаву, которую «держал» сам Богдан Хмельницкий, маски Будды и не в тему лежащие приспособления для массажа пяток. Многие прохожие плевали на все эти безусловно «важные» для жизни чудо-товары. Часто посматривая на часы, они толкали друг друга и наступали на ноги, не извиняясь.

— «Красная стрела». Бесплатная утренняя пресса! — газетой прямо в лицо Кирилла ткнула молодая девушка в жёлтой униформе. — Я же сказала, бесплатная! — грубо добавила она. — Берём и идём дальше.

Видимо, она опаздывала на занятия в университет, потому что всем прохожим засовывала газету чуть ли ни в карманы.

За стеклянными дверьми, ведущими к станции метро, народ выстроился в длинную очередь. Холодный безжизненный голос сообщал, что вход к поезду временно ограничен. Однако парень протиснулся к эскалатору, и тот медленно стал спускать его вниз.

Люди ехали молча, слушая музыку и объявления всё того же бездушного голоса.

«Граждане! Только за этот месяц на нашей станции пострадало 15 человек. Ну, не толкайтесь уже! Пожалуйста. С уважением, Киев-жеде-пром-ехало»

Пассажиры не обращали внимания и на всевозможную рекламу, прикреплённую к средствам освещения. Многие листали бесплатные газеты. Как и Кирилл.

СРОЧНО! УЧЕНИК-ЗАИКА ИЗ 10 КЛАССА ЗАВТРА БУДЕТ ПОХИЩЕН!

Ученик 10-а класса средней школы города Киева Кирилл Андреев будет похищен в течение суток. Источники информации не сообщаются, передает информбюро страны без названия. К счастью, сердце у мальчика, в отличие от других ребят, останется на месте. Подробности на странице 16.

Была и фотография нашего главного героя.

Глаза у Кирилла расширились. Он вмиг перевернул газету на нужную страницу, но статьи там не оказалось — только реклама детского питания «Недоношенный Витя». Впрочем, и странного описания его похищения уже не было. На его месте стояла заметка о целительнице Бабе Наде из Таращи, которая пьёт каждое утро по два литра коровьей мочи, а питается исключительно бычьей перхотью.

Странно, подумал парень. Вероятно, показалось. Обязательно нужно вернуться к нормальному, правильному режиму и здоровому сну. Это не только мальчугану намёк, читатель.

Кирилл вышел на платформу, пройдя мимо старушки с протянутой рукой, и втиснулся в вагон только что подъехавшего метро. Двери громко захлопнулись, и поезд двинулся. Реклама и здесь пыталась обратить на себя внимание многочисленными акциями и предложениями. Были обещания, что после съедения упаковки «волшебных» таблеток похудеешь за неделю ровно вдвое; что даже можно заработать свой первый миллион, не выходя из вагона метро. Но среди всех плакатов разных форм и содержаний ему запомнился один-единственный. Странный. Чёрный, с плачущим ребёнком, и белыми буквами: «Ты следующий! Ха-ха-ха!».

Резкий переход мыслей, и странная ассоциация. Почему-то вспомнился друг Мишка — единственный друг Мишка. Кирилл не мог понять, почему тот уехал. Не предупредив. Мысли наполнились воспоминаниями… Возник яркий образ: тот вечер, когда парень попрощался с ним после школы, а на следующий день учитель сообщил, что вся семья Лещинских переехала в другой город.

Поезд, шатаясь, продолжал движение. Проехал несколько станций, сменяя незнакомые лица на такие же им подобные: серые и унылые. Голос сообщил, что следующая станция метро «Площадь Льва Толстого». Парень протиснулся к дверям. В голове что-то давило. Впрочем, как и полный мужчина, облокотивший своё тело о близ стоящих пассажиров. Вот, кому бы ни помешали «волшебные» таблетки, подумал про себя Кирилл.

Двери распахнулись, и парня вынесла бурная волна спешащих на работу жителей столицы.

Не выходя из подземного города, юноша направился через переход на другую станцию метро, ведущую к большому спортивному комплексу.

— Дари дэй, дари дэй, подай монетку, не жалей! — схватила Кирилла за руку явно нервная цыганка с густыми, как у Брежнева, бровями. — Всю правду расскажу, ничего от тебя не скрою! А за две монетки ещё и спою! А за три…

Она начала петь и хватать парня: то за плечи, то за шею, хлопала по груди. А вокруг ходили и приставали к прохожим другие цыгане. Они выхватывали прохожих из потока спешащих и тянули к стенке, чтобы «правду рассказать ясноглазым».

— Чувствую, удача тебя ждёт, — цыганка продолжала трогать Кирилла руками, — дай ладонь.

Парень, будто загипнотизированный, протянул руку. Цыганка её облизала и тут же впилась своими чёрными глазищами.

— Большие перемены тебя ждут, в небесах слава читается, Север, — говорила она уже более спокойно, отчего Кирилла будто унесло от утренней суматохи. Он ничего не слышал: ни прохожих, ни шум приближающегося метро, ни бурчание в животе. Только голос пышнобровной цыганки.

— Но будь осторожен, никому не доверяй, — продолжала она, — не будет у тебя настоящих друзей. Как и не было никогда. Это Судьба!

Она щёлкнула дважды пальцами, вернув Кирилла в сознание. Он хотел, было, протянуть заработанные утром деньги, но цыганка отказалась их брать.

— У тебя возьмёшь — на себя беду накличешь. Ещё и депортируют вдруг. А мне и здесь хорошо! Ступай!

Глупая женщина, зло подумал парень, вливаясь в рой людей, направляющихся к выходу на другую станцию метро. Глупая и чокнутая, успокаивал он себя, поднимаясь на эскалаторе.

Решив, что не стоит брать лишнего в голову, юноша вышел из подземного города. Здесь прохожих было меньше.

Толкая ногами сугробы коричневого от грязи снега, он плёлся по тротуару вдоль стоящих на остановках троллейбусов. Перешёл на другую сторону, несколько раз споткнувшись, а затем упал. Жалкое зрелище.

Школа располагалась в нескольких сотнях метров от метро. Это было трёхэтажное здание бежевого цвета с ярко-красными разводами, ограждённое невысоким железным забором. Возле входа, жадно затягиваясь дешёвыми сигаретами, курили подростки. Доносился отборный мат, на который учителя привыкли не обращать внимание. День продолжал портиться, ещё и не начавшись. Кирилл окончательно вернулся в свои мысли.

— Додик-хлюпик-каракурт явился, — вразвалочку к Кириллу подошёл Ваня Хренов — школьный хулиган. За ним устремилась и вся его компания. С виду обычные ребята: проколотые брови, носы, уши, губы; чёрные куртки с надписями «Пох!». Воспитание родителей — блеск. Можно выставлять напоказ.

— И чё мы так поздно? — вперёд вышла девушка Вани Олька Сранова. — Урок скоро начнётся.

Кирилл, не ответив, прошёл в школьный двор, получив за неотреагирование пару пендюлей.

Школьники сонно передвигались по коридорам, переодевая на ходу сменную обувь. В одном из гардеробов Кирилл оставил свои вещи и направился в класс математики.

Следующие сорок пять минут он пытался решить задачку из контрольной работы по алгебре. А часы медленно оттикивали секунды с минутами, оставшиеся до сдачи тетрадей. Символы корней и функций с разными знаками были парню совершенно далёкими и непонятными. В классе царила тишина. Едучая тишина, сжимающая в тиски всё тело, когда тяжело шевелиться. Такая тишина была только на уроках по алгебре, учителем которой была Новак Александра Борисовна — женщина, похожая на лошадь. Даже грива была.

— Сисичкин, повернись, — вскочила учительница на ноги, увидев, как кто-то на задней парте списывает у отличника, — это последнее замечание!

Класс зашумел тетрадями — списывающие не на шутку перепугались расправы грозной женщины.

Прозвенел звонок и все, как один, сдали тетради. Все, кроме Кирилла.

— Тебе особое приглашение? — крикнула женщина, подойдя к задней парте, где сидел парень.

— Я… я…

— Головка от часов «Заря», — так же громко перебила его Александра Борисовна.

Она сама выхватила у него тетрадь и, гордо подняв голову с начёсанной кверху гривой, направилась к учительскому столу.

— Поживее собираемся — урок окончен, — рявкнула она на школьников, складывающих ручки и шпаргалки в свои сумки, — быстрее!

Кто мог, схватили свои вещи и, сломя голову, выскочили из класса. Другие успели забрать только самое важное.

— Холуй, — обратилась она к Кириллу, выходящему из кабинета, — бесплатное образование не для инвалидов, — оскалилась учительница своими лошадиными зубами. — Подумай над этим.

Парень вышел, прошёл несколько шагов, остановившись посреди коридора. Толкая его, ученики направлялись в столовую и буфеты за пряниками. А он уставился в потолок: ему ничего не хотелось, полное разочарование, мысли о суициде. Это было последней каплей: чёрная полоса, которая никак не хотела заканчиваться. Неожиданно для самого себя, Кирилл развернулся и пошёл против толпы прямиком в медпункт — ему ничего не стоило взять справку, утверждающую, что у её предъявителя плохое самочувствие и больной мозг. А после, забрав свои вещи из гардероба, он покинул школу.

Домой юноша вернулся всего на несколько минут. Его «родственники» уже были, как говорится, что надо. Консистенция и количество выпитого алкоголя притупили их реакцию на корню. И не только смысловую — вследствие этого парень остался незамеченным. Он забрал накопленные деньги и некоторые имущества — сегодняшний день сделал Кирилла абсолютно свободным. Теперь он сам по себе.

Ушёл из дома, ни с кем не прощаясь.

Он не знал, куда идти. Не знал, как быть дальше. И как бы написали в умном романе, единственным его спутником было чувство одиночества. Кирилл шагал по шпалам, рельсы на которых вели прочь из города. Пропуская электрички и скорые поезда, он перескакивал с одного пути на другой.

* * *

Зимний день быстро заканчивался. Кирилл продолжал идти, пока окончательно не потемнело. Он успел перекусить, поэтому сейчас есть совершенно не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Горькая печаль. Так, наверное, тоже написали бы в умном романе. Юноша раздумывал о чём-то и, в тоже время, ни о чём. Ни друзей, ни знакомых. Некому скучать. Никому он не нужен. Пустышка в этом мире. Бесполезный человек. И ещё газета, которая пообещала, что его украдут вот-вот. Да…

Даже когда потемнело окончательно, юноша продолжал идти, оглядываясь по сторонам. Попёрся на ночь глядя, сказал бы вслух читатель. Действительно: он направлялся туда, куда глаза глядят. Он мог купить билет куда-нибудь на Юг, но что дальше? Устроиться в захолустную забегаловку или грузчиком на безымянной станции? И так прожить никчёмную жизнь?

Железнодорожный путь проходил через лес Пошлости, если верить местному жителю Фёдору, заманивающему туда юных девиц. Теперь дорогу освещал только снег и поезда, проходящие мимо. Некому было составить парню компанию…

Впереди показался свет. Кирилл быстрее направился в его сторону. Желтоватый. Манящий. Возле которого можно отдохнуть. Парень передвигал замёрзшими ногами, а свет становился всё ярче, вырисовываясь в нечто небольшое.

Подойдя ближе, он увидел мост, под которым и горело пламя в какой-то разбитой цистерне. Такой же разбитой, как и сердце нашего главного героя. Вокруг него — огня — сидели в рваных одеяниях замурзанные подростки, спасаясь от ночного холода. Они сразу увидели незваного гостя.

— Боян, ты только посмотри! — на Кирилла, наконец, обратили внимание подростки.

— Я, я… — в очередной раз проякал парень, но его тут же перебили.

— В окне любимая моя, — срифмовал один из сидящих. — Ты присаживайся, не бойся. Своих не трогаем, но чужих не любим.

Прогремел смех, эхом отбиваясь от опорных частей моста.

— Ток ты, этавот, определись с тем, кто ты, — продолжил незнакомец.

— Я, я… — якнул Кирилл.

— В остром пламени огня, — смекалисто срифмовал тот, которого назвали Бояном. — Ладно. Садись, заика.

Опустив голову, чтобы не поймать чей-то взгляд, и не снимая рюкзак, Кирилл подошёл к огню. Тепло мигом полилось по его телу, согревая замерзшие пальцы.

— Деньги есть? — снова отозвался Боян.

Но юноша не успел и головой мотнуть. Почувствовав удар, он повалился вниз.

* * *

— У тебя пенис такой необычной формы. Shapira!

Кирилл открыл глаза, чувствуя, что в его штанах находится явно не его рука. Парень находился в купе поезда, мчащегося по холмистой местности. Он лежал на верхней полке, а возле него стоял немолодой бородатый мужчина с лысой пятнистой головой.

— Никогда таких необычных не видел, — улыбаясь, продолжал ощупывать юношу мужчина.

Парень, резко придя в себя, отодвинулся к стенке, сжав ноги.

— В этом нет ничего такого, мальчик, — потёр свою бороду мужчина, — ведь половой орган мужчины — его индивидуальность. Мне-то не знать.

Мужчина сел на нижнее сидение, откупорив бутылку белого вина.

— Пока мы здесь одни, можем познакомиться, — не прятал свою улыбку странный тип, — отец Мстислав — батюшка монастыря имени святой Хвыськи Птеродактеля.

— Э-э-э…

— Могу грехи тебе отпустить, — улыбаясь, батюшка налил в одноразовые пластиковые стаканчики светлую жидкость, — нам ведь ещё сутки ехать. La tjeguf!

Кирилл, потерев место вчерашнего удара, спрыгнул с полки. Его вещи были с ним: рюкзак и куртка висели на шатающемся и державшемся на честном слове крючке.

— Так гораздо лучше, — ещё более оживился мужчина, подходя вплотную к Кириллу. — Возьми, — протянул он стаканчик, обняв парня за шею. Батюшка попытался усадить юного заику к себе на колени, когда дверь в купе распахнулась. Неожиданно. В ней показался в форменной одежде проводник.

— Проверка билетов, — вошёл работник железной дороги.

Билета у Кирилла не оказалось.

Разочарованный неудавшейся поездкой батюшка хотел договориться с проводником, но тот был непоколебим. Грустный оттого, что не с кем будет скоротать поездку, батюшка вышел из купе.

— Собирай вещи, — сказал мужчина в форме, — на следующей станции сойдёшь.

* * *

Через полчаса Кирилл сидел в зале ожидания незнакомого города Гыгыкало — название ни о чём не говорило, как и хотя бы примерное его месторасположение.

Не глядя себе под ноги, он вышел на небольшую площадь.

— Ах ты гадёныш! — вдруг прямо по голове Кирилла ударила какая-то незнакомая женщина с большим синяком под левым глазом. — Меня ограбили, держи вора! — закричала она, не отпуская куртку парня. Прохожие не обращали на это внимание. Похоже, в такой прекрасный солнечный день они просто не хотели портить себе настроение.

От неожиданности происходящего Кирилл ничего не мог понять. Всё происходило настолько быстро и резко, что он не мог прийти в себя и собраться, как следует, с мыслями. Периодически он смотрел на громогласную тётку, которая пыталась перекричать вой сирены автомобиля «Скорой помощи», застрявшей в дорожной пробке в сторону центрального автовокзала, где Степанида Капитоновна родила двойню.

Несмотря на все заявления, дама не выглядела пострадавшей, и даже намёка на это не было. Да и украсть, как уже показалось Кириллу, у неё было нечего. Это можно было понять по её внешнему виду: грязная белая, вернее, когда-то белая, куртка и масляные волосы, выкрашенные в ядовито рыжий цвет.

— Пытался ограбить порядочную женщину! — продолжила она, тыкая пальцем. — А ведь я тебе ничего не сделала.

— Я… я… — пытался оправдаться парень, но дама явно не хотела слушать.

— В чём проблема? — глянул на происходящее только что подошедший милиционер, — очередное ограбление? Уже третье за сегодняшнее утро.

— Точно, господин милиционер, — попыталась выдавить из себя слезу женщина, — а ведь я порядочная, — прикрывая свой синяк руками, она изображала горечь и разочарование от бессмысленно прожитого утра.

— Предлагаю забрать его, — сердитым тоном произнёс страж порядка.

— А как же то, что он у меня пытался украсть? — решительно настроенная на победу, дама улыбнулась своими золотыми зубами, которые прекрасно сочетались с рыжим цветом её волос.

— Ну, это довольно серьёзно, — подмигнул парню милиционер, — отдай «девушке» то, что пытался украсть, и разойдемся по-хорошему.

— Господин милиционер, — от слова «девушка» у, мягко говоря, немолодой особы появился румянец.

Медленно посыпал снег. Возможно, поэтому люди, идя с опущенными головами, продолжали не обращать внимания на беспомощного парня, куртку которого не отпускала рыжая грязноволосая дама…

— Но я… я, — снова попытался оправдаться Кирилл, — я… я…

— Мне кажется, он немного того-этого… ненормальный, — уже не прятала своё посинение под глазом проходимка, — может, его просто обыскать? — Многообещающе посмотрела она на милиционера двусмысленным взглядом.

— Я… я… — Кирилл всеми силами стремился защититься хотя бы словами. Юноша понял, что выхода нет и, собрав волю в кулак, крикнул на всю улицу. — Я НИЧЕГО НИКОГДА НЕ КРАЛ!

Подул сильный ветер, а снег посыпал сильнее. Прохожие, которые до этого думали только о своём, подняли головы, столпившись вокруг трёх действующих лиц. Похоже, многие из них уже забыли о сегодняшних планах. Ещё бы, такое яркое зрелище, за которое и платить-то не нужно. Некоторые из стоящих тут же взялись вовсю защищать Кирилла. То, что они приняли его сторону, было видно из их злобного взгляда, устремлённого в рыжеволосую грязнокурткную даму.

— Парень, отдай ей деньги, и мирно разойдёмся, — произнёс шепотом милиционер, — мне достаточно на сегодня проблем.

— Бог с Вами, господин милиционер! Какие деньги? — решилась постоять за себя женщина с синяком. — Если бы дело было в деньгах, я бы так не кричала. Он покушался на мою честь, невинность и порядочность, — сказала она это так громко, что и лениво переваливающаяся толпа, просто проходящая мимо, остановилась. Теперь людей, собравшихся посмотреть на представление, было уже сотни две. Сначала все посмотрели на парня, потом на даму, потом снова на парня.

— Да как ты посмел, мерзкий гадёныш? — влез в разговор какой-то старик. — Так это о тебе уже месяц по телевизору и радио рассказывают! И ещё вчера в газете «Красная стрела» я видел это рыло! Правда, оно потом исчезло. Но я не сумасшедший! Ты вот так, значит, средь бела дня на порядочных женщин нападаешь?

— И моя мать видела статью. Но я всё равно не заберу её из психиатрической лечебницы! — заявила худощавая леди.

— Позор всему обществу, — забормотали прохожие, — такой сопляк, а занимается подобными вещами, и что с него выйдет?

— Конечно, полноценный маньяк! — ответила старушка писклявым голосом, — меня вчера тоже пытались лишить чести. И это в двадцать первый век! Куда смотрит милиция?

— Господи, куда наш мир катится? — произнесла вторая старушка.

— Так, граждане, разойдитесь, — вклинился, наконец, милиционер. — Парень, а ты пройдёшь со мной.

Какой идиотизм, думал Кирилл, неужели только он мог здраво мыслить? Нападение на эту страшную женщину? Какая чушь. Но одно дело думать, а другое — говорить. На парня надели наручники, и милиционер провёл его через толпу, бросающую в сторону юноши грубые выражения.

— Девушка, Вам придётся проехаться с нами и написать заявление, — обращаясь к зачинщице, сказал страж порядка и поволок Кирилла дальше.

— Я… я… — только и смог произнести «лишатель чести». Парень понял, что бороться бессмысленно, поэтому он только тяжело вздохнул и молча пошёл за милиционером. Недалеко за поворотом стоял автомобиль «бобик», в который его и запихнули. Кирилл не сопротивлялся.

— Представляю заголовки завтрашней газеты «Красная стрела», — улыбнулся милиционер, — «Маньяк, месяц терроризировавший столицу и область, наконец-то пойман», — произнёс тот. — «От переживаний у насильника пропал дар речи».

Кирилл сев на заднее сидение. В такую передрягу он ещё никогда не попадал. И газета. Значит, статью видел не он один? А что, если это и есть то самое похищение?

«Бобик» с включенной сиреной погнал по тротуару, объезжая огромную автомобильную пробку. Казалось, висящие на всех магазинах таблички «С наступающим Новым годом!» старались хоть немного подбодрить парня. Да, такой праздник он запомнит надолго.

Юноша закрыл глаза и мыслями перенёсся за миллион километров отсюда — на другую планету, которую он придумал как раз для плохих случаев. Он ещё в детстве выдумал такое место, куда бы он мог переноситься при желании. Там всегда утро, всегда весна… Там всегда поют птицы, а на зелёной лужайке видны мокрые капли росы, о которые вытирают свои ноги лилипуты. А ещё здесь он… не заикается. Прекрасные мысли, в которые можно попасть лишь душой. А что же делать с телом? Кириллу стало тоскливо. Казалось, даже матушка-природа слышала его мысли, но действовала наоборот — посыпал сильный снег, и видимость из автомобиля стала практически нулевой. Подул сильный ветер — началась настоящая буря.

— Ребята, как слышно? — остановив автомобиль где-то на обочине, милиционер прошипел в рацию, — тринадцать сорок шесть, как слышно, чёрт бы вас побрал?

— Молодой человек, — дала снова о себе знать дама-хулиганка, — может, на время непогоды нам где-нибудь укрыться? Холодно же.

— Мы переждём бурю здесь! Никто не выйдет! — брякнул владелец «бобика». — К тому же здесь спальный район, а в подъезде я находиться не намерен!

Три человека, одного из которых считали преступником, сидели молча. Молчало и радио, не кряхтела рация. Буря не утихала, а стёкла «бобика» замёрзли. От холода у пассажиров при выдохе стал виден пар. Такое впечатление, что погода решила поиграть, снизив температуру градусов на десять.

— Эй, товарищ, печку-то включи, я же здесь с ума сойду, — небрежно произнесла женщина.

— Какая печка, барышня? В наших машинах печки не работают, — отрубил доблестный страж порядка и посмотрел куда-то вдаль.

— Прекрасно! — грубо ответила дама и отвернулась в другую сторону.

— Спор с милицией уголовно наказуем! — владелец «бобика» произнёс это как бы между делом.

Дама промолчала, продолжая смотреть куда-то в сторону. А в голове у Кирилла сразу же появились мысли о смерти. А что, если бы он погиб? Кто-то стал бы его искать? А может это и к лучшему? И всё-таки, можно ли считать происшедшее похищением?

«Клац»! — послышалось откуда-то. «Клац-клац!» Похоже, возле «бобика» кто-то притормозил. У Кирилла страшно зазвенело в ушах, он прислонился к стеклу, чтобы что-то разглядеть и обомлел. Снег перестал идти. Вернее, не просто перестал, он замер — завис в воздухе. Как было видно, к автомобилю кто-то подходил. Всё ближе и ближе. Парень ткнул пальцем стража порядка, чтобы тот как-то отреагировал на происходящее, но тот продолжал смотреть куда-то вдаль. Похоже, эти, на передних сидениях, серьёзно поссорились — единственный положительный момент сегодняшнего дня. Неужели они не замечают удивительные дела природы? Он вернулся на своё место и снова прислонился к стеклу. Да, к автомобилю явно кто-то подходил. На сей раз юноша мог уже рассмотреть ярко-зеленые вещи незнакомца. Зелёные человечки? В такую минуту начинаешь верить во всё невероятное. Кирилл зажмурился. Он слышал, как скрипит снег под чьими-то ногами. Но вот голоса никто не подавал. Парень открыл глаза и глянул в окно.

Бах! Прямо на него смотрел какой-то улыбающийся паренек. Перчатками он стряхивал снег с милицейской машины, а своим дыханием пытался растопить лёд, образовавшийся на стекле «бобика». У Кирилла от неожиданности сердце ушло в пятки. Он чувствовал, как пульсирует артерия где-то под его шапкой-ушанкой. Хотя это мог болеть вчерашний удар. Странный незнакомец, которому на вид было максимум лет двадцать пять, что-то показывал руками, явно непристойное. Кирилл, не отойдя от испуга, пересел подальше от стекла и снова дёрнул милиционера. Тот не реагировал.

Внезапно справа от автомобиля всё осветилось белым светом — дверь «бобика» открылась.

— Прошу прощения, — улыбнулся незнакомец, не обращая внимания на испуганное выражение лица Кирилла, — я задержался. Просто из-за бури произошли некоторые накладки. Надеюсь, такое больше не повторится. Во всяком случае, мы сделаем для этого всё, что от нас зависит. Если Вас спросят, не сильно ругайте меня.

— Я… я, — Кирилл и не думал выходить.

— Да-да. Вы Кирилл Андреев, — произнёс улыбающийся парень, — ЦК не может удерживать погоду так долго, будет лучше, если Вы последуете за мной. На месте Вам всё расскажут. Надеюсь.

Кирилл взвесил все «за» и «против». Что лучше: попасть за решётку, как грязный маньяк-заика, или пойти с неизвестным человеком, улыбка которого вызывала лишь удивление и неприятное ощущение?

Незнакомец будто прочитал его мысли — улыбка бесследно исчезла. Может, вот это и есть похищение?

— Пойдёмте, — произнёс тот, смахивая зависшие в воздухе снежинки и делая, таким образом, своеобразный тоннель, — прошу, быстрее. Возможно, успеем до завтрака.

Юноша, захватив свой рюкзак, последовал за ним. Снег заскрипел под ногами — видно, морозец был не слабенький.

— Вы только не волнуйтесь, — успокоил его только что улыбавшийся парень. Кирилл убедился — это его он видел возле «бобика». Но только сейчас он смог воочию рассмотреть незнакомца, похожего на солдата почётного караула, прибывшего явно с далёкого Севера. На его чёрных волосах красовалась шерстяная фуражка фиолетового цвета, на которую Кирилл сначала и обратил внимание. Потом глянул на обувь — тёмно-фиолетовые ботинки, переходящие в пышные унты, затем на необычные фиолетовые штаны. На руках у парня были перчатки, переходящие в непонятные шерстяные муфты. А заканчивал странное сочетание цветов шерстяной китель зелёного цвета с аксельбантом.

— Да. Я красив. А вот они, — продолжил незнакомец, показывая на людей, оставшихся в «бобике», — они ничего не вспомнят. Как и все остальные свидетели нашей грубой сегодняшней оплошности.

Он щёлкнул два раза пальцами, и наручники сами собой спали с рук Кирилла.

Ничего так и не поняв, юноша продолжал идти за парнем, рассматривая образовавшуюся вокруг картину. Всё казалось каким-то странным. А происшествия двух последних дней вообще были похожи на дурной и нелепый сон.

— Вот и пришли, — сказал проводник, показывая на автомобиль, сверху чем-то похожий на лимузин. Он тоже был ярко-зелёного цвета, правда, вместо колёс у него размещались длинные полозья, как у саней. — Хороший зимний вид транспорта, — добавил незнакомец, заметив очередное удивление на лице у Кирилла. — Кстати, — замешкавшись продолжил тот, — я Андрей Фифичкин, — тот хотел было улыбнуться, но, явно пересилив себя, стал серым как скала. Кирилл посмотрел на автомобиль. Похоже, Андрей его изрядно почистил — на том не было ни одной снежинки.

— Присаживайтесь, — открыв дверь, произнёс парень, — сегодня я Ваш личный шофёр, гид и проводник, — с гордостью произнёс тот, — личный!

Терять нечего, подумал Кирилл, — ведь назад пути уже нет. Он залез в авто, и дверь захлопнулась. Прошло секунд двадцать. На переднем сидении показался Андрей.

— Рекомендую пристегнуться, — закрывая переднюю дверь, сказал тот и… улыбнулся.

— Я… я… — хотел, было, что-то спросить Кирилл, но Андрей его перебил. Он настроил зеркало заднего вида так, чтобы видеть своего пассажира.

— Не волнуйтесь! На месте Вам всё расскажут, — сказал шофёр, дважды щёлкнув пальцами, отчего машина тут же завелась. — Лично мне известно лишь то, что я обязан Вас доставить в резиденцию Её Величества, — он поправил свою фиолетовую шерстяную фуражку. — В этом есть и положительный момент — не нужно идти в школу и делать уроки, — громко захохотал Андрей и нажал на педаль — машина, резко двинувшись, заскользила по снегу. С наступающим!

У Кирилла снова зазвенело в ушах, а из носа неожиданно пошла кровь. Он достал из своего рюкзака салфетку и, опрокинув голову, заткнул одну из двух дырок. Если вам интересны подробности, это была правая дырка.

— Ничего, такое иногда случается, — произнёс улыбающийся Андрей, — Вы пристегнулись?

Кирилл кивнул, от чего в ушах зазвенело ещё сильнее. Он только сейчас заметил, что снег падает вновь. Какой странный прогул занятий…

* * *

Они ехали уже час. Парень прислонился к оконному стеклу — местность ему казалась незнакомой: вокруг лес и неизвестная трасса без автомобилей. Лимузин мчался куда-то вдаль. Вдаль от города. Ну, всё, подумал Кирилл, тут и настал конец моей несчастной жизни…

Глава вторая

Провал рыжей школьницы

За несколько часов до этого, между прочим

Никогда не возникало чувства, будто за вами кто-то следит? Серьёзно? Ну-ну…

Евгений Петрович был человеком счастливым. Во-первых, потому что никто не знал о его личной жизни. А во-вторых, его жуткие тайны всегда оставались… тайнами.

Сегодняшнее утро мужчина провёл в своей мастерской. Из старого комода он достал какие-то предметы, зажёг то, что осталось от свечи, пробормотал под нос неведомые слова и… прокашлялся.

Из соседней комнаты донёсся стон. Евгений Петрович улыбнулся. Его план был безупречен.

* * *

— Принцессочка, проснись, Пипси хочет каки! — Катю разбудил голос бабушки, только что вошедшей в её комнату. — Принцесса, Пипси очень хочет каки-каки.

— Ба, еще только половина восьмого, — лениво посмотрев на часы, ответила Катя.

— Вот именно, золотце, — бодро сказала старушка. Она раскрыла занавески на окнах, и девушку ослепил зимний утренний свет, — сперва нужно выгулять собаку, а затем — дуй сразу в школу. Пари, как мотылёк. Давай, принцессочка, вставай, а я пока приготовлю завтрак.

— Нууу, — проворчала Катя, с головой накрывшись одеялом.

— Кто рано встаёт, тому Бог даёт, — бабушка пыталась всячески стянуть внучку с постели.

— Ба, что с тобой? — с трудом приподнявшись на кровати, поинтересовалась рыжая растрёпанная девушка. Приоткрыв глаза, она осматривала седоволосую старушку с ног до головы, — ты… эээ… сменила имидж? — спросила она, уже окончательно проснувшись.

— Это громко сказано, — засмущалась бабушка. — Просто через полчаса придёт Евгений Петрович, и я хотела бы, чтобы ты к тому времени покинула нашу скромную обитель, — сладким голосом добавила она.

— Кого покинула? — глаза Катерины явно устремились в бабушкины розовые чулки, а потом и на красное платье с розами, изображёнными прямо на груди.

— Отбарабанить отсюда, — спокойно добавила бабушка, вытирая пыль с Катиного шкафа, — счафкнуть… Ну, я не знаю, как говорит сейчас молодёжь.

— Вообще-то, молодёжь так не говорит, но я поняла ход твоей мысли, — девушка, сладко зевнув, потянулась на кровати.

— Давай, иди умываться, а я сама застелю постель, — бабушка явно пыталась выпроводить внучку.

— Тебе идёт этот цвет, — Катя ещё раз взглянула на бабушкины чулки и, хихикая, побежала в ванную. — Евгений Петрович будет в восторге, — послышалось уже из коридора.

Белый мопс с чёрными пятнами по кличке Пипси тем временем метался из угла в угол прихожей, скуля и шкрябая входную дверь.

— Пипси, потерпи, девочка моя, — произнесла старушка. Застелив кровать, она как раз шла на кухню, чтобы приготовить внучке завтрак, — не записяй прихожую, а то мамочка не даст своей девочке косточку. Лю-лю-лю, му-му-му.

Мопсина будто всё поняла. Она подбежала к своей миске и, сев возле неё, глянула на хозяйку глазами умирающего кролика, которого уже нельзя будет оживить.

— Катюш, ты скоро?

— Уже почти, бабуль, — через приоткрытую дверь ответила девушка, поправляя причёску.

Она как раз рассматривала себя в зеркало: два огромных, как у первоклассницы, банта красовались на Катиных красивых рыжих волосах. Коричневое платье, которое перешло по наследству от бабушки, было ей явно в пору.

— Я готова, бабуль, — уже идя по коридору, сказала она.

— И яичница готова, — улыбнулась добрая старушка зашедшей на кухню внучке, — правда, вынуждена тебя поторопить — через пять минут Пипси наделает лужу, если её не выгулять.

Катя посмотрела на свою бабушку.

— Ты переодела чулки?

— Кать, когда я ем, я глух и нем, как немец, — сердито ответила бабушка, приглаживая свои седые волосы, чтобы причёска выглядела ещё идеальнее.

— Просто фиолетовый цвет тебе тоже идёт, — Катя сделала глоток сладкого чая, — ты ведь у меня современная.

Бабушка ничего не ответила. Она посмотрела в окно на падающий снег и повернулась к внучке, взглядом намекая, чтобы та ела быстрее.

— Да всё, я уже бегу! — девушка уже на ходу проглатывала кусок яичницы. — Не кипятись!

— Евгений Петрович уже явно возле подъезда! — нервно пробормотала бабушка, снова проверяя свой внешний вид. — Быстрее-быстрее, — набросила она старое пальто Кате на плечи, когда та начала собираться в прихожей, — И Пипси не забудь! Выгуляй мою девочку хорошо: пи-пи-пи, ка-как-ка, — поцеловала она на прощание Катю в щёку.

— Ба, я, вообще-то, ещё вернусь, — надевая зимние сапоги, отрубила девушка.

— Погуляй с ней хорошо и купи мне газету, — бабушка открыла дверь, — лифт приехал. Это он!

— Я пошла, — потянув собаку за поводок, сказала Катя как раз в тот момент, когда на лестничной клетке появился пожилой мужчина лет восьмидесяти с ёлкой и букетом цветов в руках. От него почему-то пахло спелыми вишнями.

— Здрасьте, — брякнула девушка, забегая в закрывающиеся двери лифта. Ответа она не услышала, — странная штука эта… любовь.

Мопсина вытянула Катю на улицу через открытые двери подъезда. Удивительно, насколько сильными наутро становятся собаки, если всю ночь хлебают воду.

— Доброе утро, — поздоровалась с девушкой баба Прихва, местная сплетница, знающая о соседях всё до мелочей, — с наступающим Новым годом! Будь осторожна, смотри в оба и чисть зубы дважды в день: утром и вечером.

— И Вам не хворать, — Катя хотела побыстрее уйти подальше, но Пипси, выпив за ночь миску воды, её не отпускала.

— Третье нападение за месяц, — старуха подходила всё ближе. — Слава Богу, не в нашем районе. Маньяка до сих пор ищет вся милиция.

— Извините, мне нужно идти, — пыталась отвязаться девушка, — я же с собакой гуляю, — показала она на писяющую Пипси.

— Говорят, он зверски расправляется с каждой жертвой, — будто не слышав, продолжала старуха, — сначала убивает, а потом вырезает сердце! — Её глаза широко раскрылись, а руки показали, как правильно нужно убивать.

— Пойдём, абармотина, — потащила Катя свою собаку, не дав ей закончить свои маленькие мопсинские дела.

— Будь осторожна! — прокричала неугомонная сплетница, — остерегайся молодых парней! И немолодых! И сантехников! И кабельщиков!

Катя, покрутив у виска, ускорила шаг. Она пошла по тротуару, засыпанному песком. Остерегаться молодых парней? Девушка надела наушники от старенького кассетного плеера и включила классическую музыку. Перейдя через дорогу, она направилась к стадиону, где собачники обычно выгуливали своих четвероногих друзей. Моцарт в ушах играл всё громче, унося Катю всё дальше в её мечты. Она представляла себя девочкой Элли, танцующей на лужайке с лилипутами.

— А-а-а! — заслушавшись, она не заметила лёд. Правая нога ушла куда-то вперёд и девушка, изобразив современные клоунские трюки, оказалась сидящей на шпагате. Пипси, испугавшись, отбежала в сторону и начала лаять. А проходящие люди залились смехом.

— Вам помочь?

Катя подняла глаза. От неожиданности у неё чаще забилось сердце. А прямо над ней, появившись ниоткуда, стоял симпатичный парень. Он улыбался, протягивая девушке руку.

— Не отказалась бы, — только сейчас Катя обратила внимание на свой разбитый об лёд плеер, — ты ведь не маньяк? — посмотрела она на внешний вид спасителя.

— Не понял, — удивлённо произнёс он.

— Это я так, — поднимаясь и стряхивая с себя снег, быстро выговорила девушка. Прохожие продолжали хохотать.

— Меня все Генкой зовут, — парень подал плеер, — Генкой Ворониным.

— Я тоже тебя буду так называть, чтобы не отличаться от всех, — Катя посмотрела сперва на парня, потом на осколки красного пластика. Она хоть ещё и не отошла от падения, но уже успела разглядеть незнакомца, — постой, ты ведь учишься в одиннадцатом классе!

— Ага. Мы ходим в одну школу, — кивая ответил тот, — тебя проводить? Вдруг у тебя сотрясение…

— …копчика? — добавила девушка.

— Ну, я не знаю, — ухмыльнулся Гена, — всё равно нам по пути.

— У меня нет первого урока, — Катя подняла поводок Пипси и, убедившись, что отряхнулась от снега полностью, пошла по тротуару, — тебе не пора на занятия?

— А твой плеер? — поплёлся за ней Гена.

— Ты его сможешь починить? — девушка снова посмотрела на красные осколки пластика.

— Только если ты скажешь мне своё имя, — парень обошёл Катю и остановился прямо перед ней. Девушка сделала шаг назад.

— Фу. Как тошно. Напоминает мыльную мелодраму. Десять лет вместе учимся, а ты моего имени так и не узнал? — она подняла свои рыжие брови, — Катя я, Канарейкина.

Генка улыбнулся, но ничего не ответил. Он засунул то, что осталось от плеера, в карман своей куртки и медленно потопал за девушкой.

— Ты бы шапку надел, — продолжила она разговор, переходя через дорогу, — уши и нос красные совсем.

— Уж кто бы говорил, — хихикнул он, глядя на насквозь промокшие Катины банты.

Смеющиеся прохожие остались где-то позади, впрочем, как и скользкая дорога.

Похоже, местные дворники следили за чистотой алеи перед стадионом тщательнее других улиц. Несмотря на падающий снег, Пипси, наконец, не терялась среди высоких сугробов, а могла спокойно ходить по асфальту. Она лишь изредка забиралась на белые горки, оставляя на них свою жёлтую собачью печать.

— Здесь её можно уже отпустить, — сказала Катя, проходя через калитку, ведущую прямо на стадион.

Мопс, почувствовав себя свободным, убежал к яблоням, растущим вдоль беговых дорожек.

— Отлично, — Гена, замешкавшись, наконец, отважился стряхнуть снег с намокших бантов девушки.

Катя сделала вид, будто этого не заметила. Однако в душе она страшно смутилась — хорошо, что чужое покалывание внутри нельзя почувствовать другому человеку. Девушка подошла к лавочке, и присела прямо на снег, глядя на резвившуюся в сугробах Пипси. Гена «упаковался» рядом.

— Мне казалось, что мопсы боятся снега, а твоя псина его жрёт, — начал он новый разговор.

— Ген, тебе поговорить не о чем? — отрубила девушка.

— Не понял, — удивился парень резко изменившемуся настроению собеседницы. — Я же тебя спас, могу теперь говорить обо всём. Такие правила. Даже врачи-копчиковеды о них знают.

— Хочешь прямо? — Катя посмотрела искренне в глаза своему новому знакомому, — какова цель твоего знакомства?

— Эээ… А что, просто так знакомиться нельзя?

— Во всех американских фильмах парни, такие как ты, знакомятся с девушками, такими как я, только поспорив с друзьями, — протараторила она тоном учительницы младших классов, — так вот, что ты хочешь?

Генка был ошарашен. Он ведь привык быть в центре внимания девушек, знал, что может всегда от них добиться буквально всего, чего только захочет, но такой оплеухи, тем более от замухрышек, ещё ни разу не получал. Это его заинтриговало, и он решил продолжить свою игру. Но…

— Я, пожалуй, пойду, — произнёс он, стуча зубами.

— Что с тобой? — Катя сказала это, как ни в чём не бывало.

— Замёрз немного, — Генка от холода аж трясся, а его уши покраснели ещё сильнее. — Похолодало, тебе так не кажется?

— Мне кажется, ты ушёл от темы, — девушка попыталась надавить на парня.

— Я лучше совсем уйду, — явно обижено сказал Генка. — Увидимся в школе.

— Ага, увидимся, — отвернулась Катя, снова устремив свой взор на играющую в снегу Пипси.

Парень медленно пошаркал по своим же следам — его ноги окончательно промокли. Он ещё раз взглянул на девушку. Хотел было что-то крикнуть, но промолчал.

А снег тем временем падал всё сильнее, становилось всё холоднее. Ветер, играя со снежинками, падающими с потемневшего неба, то поднимал их вверх, то снова опускал вниз. Началась сильная метель, и мопс скрылся из вида — перед глазами у Кати вмиг выстроилась белая стена, похожая на мокрую густую пену. Девушка поднялась со скамейки и побежала в сторону, где недавно гуляла её собака.

— Пипси! Пипси! — закричала она в пустоту, — Пипси! Ко мне! — но собака не отзывалась.

Катя, боясь наступить на своего четвероногого товарища, остановилась. Снег повалил хлопьями, уже похолодало не на шутку. Только сейчас девушка поняла, что зря надела праздничные банты. Ну не дура ли?

* * *

Да, погода преподнесла подарок всем любителям зимы: закончатся сегодня последние занятия перед двухнедельными каникулами и детвора побежит кататься на санках, лепить снеговиков, играть в кучу-малу. Вот только уборочным службам прибавится больше работы. Подумать только, всего через несколько дней под бой курантов все жители столицы выйдут на главную площадь встречать Новый год.

Катя старалась мыслями перенестись подальше из мира, в котором замерзает. Лилипуты. Элли. Холодный поток воздуха заполнял лёгкие девушки, проникая всё глубже и глубже. Тяжелее становилось дышать с каждым вдохом. Она посмотрела в небо, стараясь разглядеть окончание снегопада, но замёрзшая вода, как назло, попала в её зелёные глаза и, вызвав боль, крепко склеила ресницы.

Девушка почувствовала на голове тяжёлую шапку из снега, растущую с каждой секундой, боль, исходившую из глубины её тела, и то, что… кто-то её обнимает. Прижимает к себе за плечи. Таков он, приход смерти, смирившись с неизбежным концом, подумала Катя. Но смерть явно не собиралась забирать девушку. Напротив, она обнимала её всё крепче.

— Это я, — прошептал кто-то Кате в ухо. — Не бойся, я не дам тебе замёрзнуть. Shinta njefalat…

— Я ничего не вижу, — произнесла она хриплым голосом, — снег за…

Девушка не закончила фразу, почувствовав тепло касающихся губ. Это тепло разлилось по всему телу. Сердце забилось сильнее, и Катя поняла, что ей больше не холодно. И… и она впервые в жизни небезразлична! Этот кто-то обнял её сильнее. Девушка не сопротивлялась единственной возможности оставаться целой и невредимой. Она ответила на поцелуй незнакомца, обняв его, гладя мокрые волосы. Прикоснулась оттаявшей ладонью к его лицу и…

— Ты не Гена, — оттолкнула она того, который только что её целовал. Девушка почувствовала легкую щетину на лице незнакомца. Хотела посмотреть на того, кто осмелился переступить черту дозволенного, но глаза не поддавались. Вода, превратившаяся в сосульки, сковывала ресницы. Катя упала на землю и заплакала.

* * *

— Эй! — кто-то прошептал на ухо Кате, — Вы меня слышите?

— Уйдите, я вас очень прошу, — проревела девушка, прикрывая глаза ладонями, стараясь растопить лёд на склеившихся ресницах.

— Эй! — кто-то сказал уже громче, — вам требуется помощь!

— Я же сказала, уй… — Катя услышала лай собаки, и… открыла глаза.

Девушка сидела на льду, на котором недавно так по-мастерски поскользнулась.

— О Боже! У неё кровь! Вызовите «Скорую помощь»! — крикнул кто-то из толпы собравшихся вокруг неё зевак.

Катя осмотрелась по сторонам — повсюду лишь незнакомые люди. Некоторые из них кричали и суматошно бегали. Другие рассматривали девушку, беспомощно сидящую на льду.

— У меня ужасно кружится голова и, похоже, я сломала ногу, — её нога действительно имела странный изгиб в районе коленки.

— Не волнуйтесь, доктор скоро подъедет, — успокоил мальчишка в коричневом пальтишке.

— Ей нужно оказать первую помощь! — запыхавшись, произнесла полная дама, зачем-то дважды перебежавшая через дорогу туда и обратно.

Какой-то парень снял с себя куртку и, сев возле Кати, укутал девушку, облокотив её на себя. Другой незнакомец укрыл Катю дублёнкой, а полная дама отдала только свою доброту.

— Нужно остановить кровь, — продолжила полная дама, — у кого-то есть чистый платок?

Но помощь уже не требовалась: голоса становились всё тише, сознание помутнело, Катя перестала чувствовать своё тело… Девушка растворялась в пустоте…

Глава третья

«Серебряный петушок»

В это время…

«Незнание правил и законов не освобождает от ответственности»

Учительница сельской школы Елена Михайловна Гулько в этот день была омрачена. Её сына вот-вот должны были исключить из лицея за постоянные прогулы, муж несколько дней не появлялся дома, а её подругу Ирину пригласили в Италию. Ну, как здесь не расстроиться?

Женщина сидела на остановке, ожидая автобус, не замечая промчавшегося возле неё сани-мобиля…

А зеленый автомобиль, похожий на лимузин, мчал по заснеженному шоссе всё дальше от незнакомого города, увозя с собой Кирилла. Парень не знал, радоваться ему или переживать: всё-таки такой крутой поворот судьбы, а впереди — неизвестность. Его мучили тревожные мысли: как можно было согласиться на поездку с незнакомым человеком, да ещё и непонятно куда? Такое приключение могло быть непредсказуемым и даже опасным. Бедняга облокотился на мягкую спинку кресла и старался расслабиться, однако в голову снова полезла очередная порция беспокойных размышлений: а что, если шофёр — это маньяк, о котором рассказывают во всех выпусках новостей? Что, если это ним каждый день пугают на страницах всех газет? Странный маньяк на санях… Санта Клаус! Ужас! Да, тяжело быть заикой: нельзя задать вопрос напрямик Андрею — «ты маньяк?». А может, там, за поворотом, его уже поджидает смерть в виде старых ржавых ножей, лезвий, скальпелей и вилок, готовых вонзиться в его тело? Получается, велика вероятность, что Кирилл, возможно, едет на добровольную собственную смерть на роскошном авто? А это значит, что он больше никогда не вернётся в прошлую гнусную и серую жизнь? Так радоваться или переживать?

Парень глянул в зеркало заднего вида на своего нового шофёра. Надеялся увидеть его глаза, но Андрей не поднимал голову — он смотрел вдаль, лишь изредка бормоча себе под нос какие-то непонятные слова.

Тем временем автомобиль выехал за пределы города. Об этом свидетельствовала огромная надпись на окраине дороги «Вы покидаете город-герой. Мы, может, даже будем скучать!»

Снег и не думал останавливаться. Видимо, у него были свои планы — за шесть дней до Нового года засыпать собою все улицы, дороги, да и людей с собаками и кошками в придачу… И пони Дашку из киевского зоопарка.

— Lje al'min h'i! Как только станет возможным, дайте знать, — еле слышно произнёс Андрей явно не Кириллу и, медленно притормозив у поворота к какой-то деревне, крикнул через плечо своему пассажиру, — впереди снова буря, придётся пару минут подождать. Пипикать не хотите? — Он выключил мотор автомобиля и зажёг свет.

— Э-э-э… — выдавил из себя удивленный Кирилл и, почесав затылок, посмотрел в окно. Вокруг стояли сосны, укутанные белым пуховым покрывалом. По трассе ездили машины взад-вперёд. А люди по-прежнему куда-то спешили. Они почему-то не обращали внимания на длинный зелёный, одиноко стоящий у обочины, автомобиль с санными полозьями вместо колёс.

В салоне стало теплее, и Кирилл снял куртку, достал из рюкзака старый отцовский нож и, засунув его в задний карман своих джинсов, продолжил следить за прохожими. Так спокойнее.

— Lje al'min h'i, Центральная, вас понял — еще раз еле слышно произнёс Андрей. Он повернулся к Кириллу и добавил уже более официальным тоном, — прошу Вас проверить ремни безопасности. Дорога будет не очень долгой, — обычно это около сорока шести минут, тринадцати секунд. Да, кстати, меня попросили передать Вам одну вещь. А если быть точнее, то три вещи. Они перед Вами.

Бледными руками Кирилл пощупал ремни — всё было в порядке. Он увидел на правом сидении, как и сказал Андрей, одиноко лежащую толстую кожаную книгу, а под ней какой-то пакет.

Послышался двойной щелчок, и автомобиль, заурчав, как сытый довольный кот, стал потихоньку набирать скорость. Кирилл ещё раз проверил ремни безопасности. Машина поехала по заросшей тропе в самую чащу леса — в противоположную сторону от деревни.

— Эскорт Её Величества номер четыре просит разрешение на взлёт, — продекламировал водитель томным голосом. — Вас понял, — добавил он немного погодя, — lje al'min h'i.

Автомобиль начал разгоняться уже не на шутку, при этом осторожно объезжая деревья, преграды и детей, играющих в рождественских оленей. Всё быстрее и быстрее. Ещё пара секунд — и вот перестал слышаться шум скользящих по снегу поволзей — зелёный лимузин плавно поднимался вверх.

— Вы впервые на эскорте? — Андрей улыбнулся, увидев через зеркало удивлённый взгляд своего пассажира на заднем сидении. — Понимаете, нам запрещено взлетать на территории города.

— А-а-а… — понятливым тоном произнёс Кирилл, будто это сразу дало ответ на все его вопросы.

Тем временем автомобиль поднимался выше, и уже еле касался макушек деревьев.

— Прошу дать разрешение на увеличение скорости, — опять-таки тихим заговорческим голосом сказал шофёр. Видимо, он получил ответ, потому что сразу же засмеялся. — Диспетчер Олечка, как вам нестыдно, ай-яй-яй. Нет, я не могу сейчас говорить об увеличении этого в присутствии пассажира. Нет. Я не знаю, зачем. Сказали, просто доставить его в Александрийский. Думаешь, это он? — слова остались не услышанными пасажиром.

Кирилл посмотрел в окно на открывшийся великолепный пейзаж: город, дома, автомобили, похожие на муравьёв. Разноцветные, они хорошо были видны на белом фоне, несмотря на непрекращающийся снег. Неужели зелёный лимузин, летящий по воздуху, никто не замечает? Удивительно. Андрей хохотал и, по всей видимости, продолжал разговаривать с диспетчером Олечкой.

Парень вспомнил о книге, на которую указал его странный шофёр. Потянулся за ней. Толстая и тяжёлая. На первый взгляд — обычный словарь. Да и на второй взгляд, тоже — обычный русско-украинский словарь. «Издание 1980 года» — гласила надпись на первой странице. А ниже подпись — «составитель: профессор языковедения И.С. Олейник». Парень положил книгу себе на колени. И? Что с ней делать? Учить украинский язык, который он знает даже лучше русского?

— Тю, — пожал плечами Кирилл, начав листать старую потрепанную книгу, — э-э-э…

— Двойной щелчок, — улыбнулся Андрей, оторвавшись от своей беседы, — пальцами два раза щелкните! Да это я не тебе, — продолжил он уже явно своей собеседнице на другом конце провода. Дверца на окошке между водителем и пассажиром начала закрываться, дав Кириллу понять, что далее разговор будет уже не для лишней пары ушей. Автомобиль продолжал набирать скорость.

Парень вертел в руках толстую книгу. Ему казалось глупым щёлкать пальцами и при этом листать словарь. Действия похожи… на джазовый оркестр в сольном исполнении заики. Да, в общем, здравого смысла в полёте на машине без колёс со словарём на коленях тоже не было. Но второй день после побега из дома давно уже вышел за грани реальности… Почему бы не сделать его ещё более непонятным и необъяснимым? Кирилл щёлкнул пальцами. Естественно, ничего не произошло. Щёлкнул ещё раз — картина не изменилась. Книга как смотрела на своего читателями жёлтой надписью «Словарь», так продолжала это делать и дальше. Парень ещё раз щёлкнул пальцами, но на сей раз уже дважды. И вдруг словарь, будто почувствовав призыв к действию, завибрировал, а буквы на кожаной палитурке стали меняться местами, образовывая новое название. Наконец Кирилл уже смог прочитать «Правила поведения и короткая история». Ничего себе, короткая… 800 страниц.

Автомобиль мчался на всех парах, и парню стало казаться, что за окном с каждой минутой становилось темнее.

* * *

Лимузин и не думал сбавлять скорость. Наоборот, он летел так быстро, что можно было заметить белые завихрения из облаков, образовывающихся позади. Кирилл листал старую потрёпанную книгу с пожелтевшими от старости страницами. Там шла речь о каких-то правителях.

ТОЛЬКО САМЫЙ ГЛУПЫЙ ШКОЛЬНИК МОЖЕТ ЭТОГО НЕ ЗНАТЬ!

В XI веке было подписано судьбоносное соглашение между королями Творимиром II и Орестом I, положившее конец войне, длившейся более пяти веков. Этот момент принято считать началом становления Великой державы.

Кирилл читал, приподняв левую бровь. Он перевёл взгляд на изображение двух королей, мило и счастливо махающих руками; затем достал из своего рюкзака карандаш, наполовину исписанную школьную тетрадь по алгебре, которую зачем-то взял при побеге, и нацарапал на чистом листе «Я ничего не понимаю. К чему мне все это знать?». Расстегнув ремень безопасности, он попытался привстать, чтобы передать записку Андрею, но сила давления была настолько велика, что просто вдавила Кирилла в спинку мягкого сидения, и от этого он стал абсолютно беспомощным.

За окном потемнело окончательно. Юному заике ничего не оставалось, как продолжать листать непонятную ему книгу.

ХВАТИТ ПЕРЕСПРАШИВАТЬ! ТЫ ЧТО, САМЫЙ ГЛУПЫЙ ШКОЛЬНИК?

На чем я остановилась? А! Так вот, спустя IV века король Творимир VIII заключил множество договоров с большинством мировых государств, что дало возможность магическим сообществам практически выйти из тени, сохраняя при этом конфиденциальность существования страны. Это был настоящий прорыв. Однако названия государства не принято произносить, чтобы простые смертные не ХХХ… Вот и доверяй теперь детям. Взяли и испоганили самый интересный момент крестиками… Не узнать тебе, читатель, почему нельзя произносить название государства.

Прилагалась и картинка: люди, в основном в зелёных и фиолетовых вещах, радостно обнимались.

Понимая, что это может быть только нелепостью, Кирилл закрыл книгу — он всегда считал, что чудес в нашем мире не бывает. Точно, глупый. Ведь все знают, что перед Новым годом и Рождеством происходят чудеса.

Однако словари, составленные профессором языковедения И.С. Олейником, как известно, никогда ещё так легко не сдавались. Естественно, и этот раз не был исключением. Книга открылась на страничке 541. Парень посмотрел на абзац, в котором сами по себе начали выделяться слова зелёным цветом.

ТЫ НЕВЕЖДА И ЛЕНТЯЙ! СКОРЕЕ ВАЖНОЕ ЧИТАЙ!

Не расстраивай меня, читатель! Я же не сказала о самом главном! Тайному Совету стала известна личность приемника Его Величества. Именно приемник будет править нашей страной последующие 54 года. Его имя будет названо 1 января во время ежегодного празднества Нового года — сразу же после торжественного жертвоприношения недостойного.

— Э-э-э, — проэкал парень. Книга сама перелисталась.

Ну что тут непонятного? Это интрига! Могут тебя сжечь, читатель, а могут и принца Доброслава. Тут даже я помочь ничем не могу. В любом случае, торжественное жертвоприношение — почетный ритуал, который проводится с начала формирования магического сообщества. Твое имя запомнят на века. А я запечатлю его на своих страницах. Поздравляю!

Если не считать того, что Кирилл уже сидит, то фраза «сел на одно место» полностью соответствовала теперешней ситуации. Значит, Кирилл был прав? Парень окончательно потерял дар речи. Что делать? Автомобиль в воздухе — назад пути нет? Сидеть и молча ждать возможной смерти? Или сопротивляться? Другой вариант? У юного заики снова зазвенело в ушах, а из носа пошла кровь. Книга неслышно закрылась, вновь изменив своё название на обычный «Словарь».

* * *

— Мы почти добрались, — обратился Андрей к своему пассажиру через уже открытое окошко.

Автомобиль понемногу сбавлял скорость, плавно поворачивая куда-то направо. Кирилл посмотрел в окно, но кроме своего отражения так ничего и не увидел. Он представил себе огромный костёр для ведьм, на котором его будут жечь через несколько дней. Или действующего принца Доброслава? Думаете, конец предсказуем?

— Пока смотреть не на что, — улыбнулся шофёр, будто прочитав мысли парня, — но мы уже в зоне действия наших волн. Можно включить радио?

Кирилл, не поняв суть вопроса, пожал плечами.

— Отлично! — довольно воскликнул Андрей, поправив свою шерстяную фиолетовую фуражку. — А то ваше радио нам слушать не разрешают.

Заиграла музыка в стиле 60-х. Судя по голосу, песню исполнял афроамериканец. Это можно было понять по приятной хрипоте и особому отношению к композиции.

«Cafra tava! Вы слушаете «Королевское радио», — гордым голосом, с выражением заявила диктор, медленно выговаривая каждое слово, — для всех полуночников прозвучат частушки из сборника «Пир во время чумы» в исполнении лауреата премии «Магический граммофон», величайшего ансамбля «Рождественские ведьмы», — последние слова она проговорила с причмокиванием.

— Обожаю их! — Андрей начал подпевать, пританцовывая в своём кресле под звуки начавшейся музыки.

…А потом заколдовали, зельем опоили,

и всего расцеловали! Havita dje-hamra влили.

Плюшевый медведь, тебе ведь с Севера лететь.

Вуду, а-а, а-а, вуду…

Автомобиль пролетел мимо чёрно-белого яркого рекламного биллборда, но Кирилл не успел его рассмотреть. Скорость была ещё достаточно большой. Он приоткрыл окно, чтобы глянуть хотя бы на обратную сторону плаката, но тут же его закрыл. Снегопад не прекращался — снежинки, попав в салон, беспорядочно залетели парню в нос, уши и рот, что вызвало сильный кашель.

— Нельзя открывать окно, — «вовремя» отраппортировал шофёр через плечо. Но, к сожалению, его пустые слова не успокоили кашель бедолаги. — Мы ведь пролетаем прямо над океаном!

«Только что на волнах «Королевского радио», — чётко, аж до тошноты, продолжала выговаривать слова диктор, — прозвучала композиция величайшего ансамбля «Рождественские ведьмы». Через полчаса, дорогие товарищи, в эфир выйдет утренний выпуск новостей, сразу после которого передача «Уроки арамейского». А пока о прогнозе погоды. На Севере нашей страны столбики термометров покажут минус 35 градусов, на Юге будет теплее — минус 29, на Западе — минус 32, на Востоке — прохладнее — минус 36. В Центре погода устойчива — минус 33. В Готхобе, Южной столице, почти весна — минус 17, в АйсГраде, ледяной Северной столице, холоднее — минус 22. На всей территории нашей Великой державы ожидается снег. Погода утверждена Министерством охраны окружающей среды».

Прогноз Кирилла впечатлил. Он покосился взглядом на свою куртку, которая при таком раскладе казалась простой тряпкой.

Автомобиль продолжал движение уже медленно, поэтому юноша смог рассмотреть следующий черно-белый биллборд. Реклама говорила, что в АйсГраде на празднование Нового года и торжественное жертвоприношение приглашён «народный артист Элвисиус Пресликевич, который споет о тяжелом детстве на чужбинушке». Изображение поющего исполнителя двигалось на фоне бегающих готических букв. Но шофёр снова повернул вправо, поэтому Кирилл не смог прочитать имена других гостей представления.

Лимузин следовал вдоль Северного сияния.

— Уже почти дома, — сказал через плечо Андрей, перекрикивая тётку-диктора.

Показались и другие автомобили, летевшие навстречу. Общая картина напоминала воздушную трассу. Впереди образовалась самая настоящая пробка из столпившихся машин.

— Сейчас мы их объедим, — высунув язык профинячил шофёр. Машина поднялась выше других автомобилей, но вслед наглому водителю никто не просигналил.

Через несколько минут показался ещё один черно-белый биллборд, но на сей раз на нём была изображёна «Мерилиниус Монровикус, которая споет в новогоднюю ночь о болезнях, преследующих жителей других стран и прекрасном будущем нашей Родины».

Какой-то жёлтый сани-мобиль пролетел справа от плаката.

Лимузин приближался к сияющей платформе, будто на огромных магнитах зависшей прямо в воздухе. Она размещалась на пышном облаке, освещённая яркими огнями, будто отражающими лучи Северного сияния. Именно здесь был эпицентр автомобилей в этой пробке. Машина подлетела ещё ближе, и Кирилл уже смог рассмотреть детали: на платформе была установлена небольшая кабинка, вокруг которой ходили солдаты в такой же форме, как и у шофёра Андрея. Только вместо фуражек у них на голове были большие широкие шерстяные шапки фиолетового цвета.

Зелёная машина приблизилась уже совсем вплотную к платформе. На въезде показалось море красных флагов с золотыми обводами по краям и по одной большой короне посередине.

Это было похоже на обычный таможенный контроль — фургон, стоящий на платформе, обыскивали тренированные лайки, пока водитель заполнял какую-то анкету. На первый взгляд, всё довольно стандартно, если не учитывать то, что собаки ходили на двух лапах. Передних.

Неожиданно лайки, проверяющие автомобиль, что-то нашли. Неведомо откуда возникли другие солдаты. Человек триста. Водителю тут же скрутили руки, не дав даже заполнить бланк. Вместе с ним они растворились также неожиданно, как и появились. А его фургон сбросили в океан.

Зажглась красная надпись «Следующий».

— Надеюсь, ты ничего запрещённого не везёшь? — засмеялся Андрей и выключил радио.

Кирилл испугался. А вдруг его вещи, которые он впопыхах закинул в рюкзак, сочтут запрещёнными, а его, как злостного нарушителя, посадят в колонию для несовершеннолетних и будут пытать? Или пусть лучше сожгут на костре? Ну и выбор…

Не найдя другого выхода, он приоткрыл окно и выбросил из него рюкзак. В этот самый момент лимузин начал движение, медленно приближаясь к платформе.

Кирилл почти не беспокоился. Его-то точно теперь не заберут.

Автомобиль медленно приземлился на платформу и тут же оказался в окружении работников в зелёной форме; собаки забрались в салон — начали всё обнюхивать.

— Lje al'min h'i! Согласно Указу № 859 дробь «Ы» Её Величества, — один из солдат обратился к водителю через окно и как робот оттарабанил давно заученный текст, — мы обязаны произвести осмотр и…

Lje al'min h'i. Ребят, начинайте, — спокойно произнёс Андрей.

Я прошу вас пока выйти и заполнить анкету, — продолжил служивый, — пассажир обязан пройти данную процедуру.

Это секретная операция!

Не получив вразумительный ответ, шофёр вышел из лимузина и, подойдя к задней части авто, открыл дверь замёрзшему заике. Парень, надев куртку, перелез через пса, прикрывая глаза от яркого света.

— Такие сейчас правила, — начал оправдываться Андрей, — ничего не могу поделать.

Кирилл, дрожа от холода, только пожал плечами и отправился за солдатом. Очередь автомобилей, образовавшаяся по обе стороны воздушной платформы, стала неизмеримо длинной.

Юноше протянули анкету. Но как её заполнять? Все было напечатано непонятными буквами, составленными в слова на неизвестном ему языке.

— Понадобится Пыль! — прокричала лайка, подбежавшая к Кириллу. Она облокотилась задними лапами о парня и зазвенела ручьём жёлтой жидкости. Всё происходило так быстро, что юноша даже не успел «ошарашиться». Он был увлечён тем, как один из солдат довольно странно проводил досмотр: руками в нескольких сантиметрах от их автомобиля, даже не касаясь его. Только сейчас заика киевский узнал такие же красные флажки с золотыми коронами, прикреплённые к лимузину с четырёх его сторон. Так вот, что значило выражение «эскорт Её Величества», которое его шофёр сообщил диспетчеру.

Всё чисто, — сказал солдат, закончив осматривать сани-мобиль.

А у меня нет, — произнёсла лайка, написявшая на Кирилла, — Da ashkahna! Мочá стала красной! Холодное режущее оружие, привезённое из Восточной Европы, находится в правом заднем кармане у этого товарища, — показала она лапой на парня, — это снова доказывает вражескую расположенность его государства.

Нет! Это моя вина, — вмиг подошёл к ним Андрей, которого только что обыскали, — он ещё не знаком с нашими правилами.

Незнание правил и законов не освобождает от ответственности, — продекларировал солдат, — и вам, — он обратился к Андрею, — это хорошо известно. Ma shmah! — Он провёл рукой, не касаясь золотой короны, прикреплённой к правой груди шофёра на зелёном шерстяном кителе. — Андрей Фифичкин, Второй почётный полк Её Величества, — продолжил солдат, глядя прямо в глаза шофёру, лицо которого выражало страх семилетнего мальчишки, — если бы не свидетели, я бы… я немедленно доложу об этом в Высший Совет. Tarjeh!

Кирилл молча следил за происходящим. Солдат подошёл к нему и протянул свою руку. Парень, не знал, что делать. А вот нож, кажется, знал. В заднем кармане он зашевелился, и сам прыгнул в ладонь солдата. Тот бросил его через окошко с надписью «Конфисковано» прямо в океан.

— Теперь Вы можете ехать, — холодно произнёс солдат, — lje al'min h'i!

Шофёр открыл дверь своему пассажиру, даже не посмотрев ему в глаза. Кирилл тихо сел за заднее сидение и пристегнулся. Он совсем забыл о морозе, мокрой штанине, непонятной речи и приближающемуся жертвоприношению.

— Bisra sri! Неудивительно, что многие жители нашей страны не спешат ехать на курорт за границу, — сказал Андрей, когда автомобиль уже покинул таможенный контроль, — с такой-то таможней.

* * *

Во время путешествия Андрей больше не проронил ни слова. Кирилл тоже сидел молча, глядя в окно. Он думал: если со своим они обращаются так, то что ждёт его? Биллборды за окном сменяли друг друга с колоссальной скоростью. Казалось, чем дальше они отдалялись от границы, тем больше появлялось рекламы. На одном стенде Вацлав Шестерёнкин рекламировал новые тостеры, на другом — улыбающаяся женщина держала в руках бутылку молока компании «Дойка», на третьем — семья смотрела чёрно-белый телевизор компании «Слепой Брюс».

В машине зазвучало радио. У Кирилла складывалось впечатление, что на этом автомобиле он уехал в прошлое — на несколько десятков лет назад. В 60-е…

За окном засверкали огни большого города, расположившегося где-то слева, но далеко внизу. Было видно, что автомобиль облетал его со стороны. Большая надпись на зависшей в воздухе неоновой вывеске голубого цвета свидетельствовала о том, что это Южная столица, именуемая Готхобом. Красные флажки на лимузине освещал свет яркой луны, поселенной на прекрасном фоне живописных звёзд.

Лимузин летел дальше по безоблачному небу, покидая прибережную территорию города. Внизу остались только одиноко разбросанные огоньки жёлтого цвета.

«В эфире «Королевское радио», — эту дикторшу Кирилл уже ненавидел за её чрезмерно правильное произношение. — Передаем последние известия о пропавших на северных берегах нашей Родины бригады альпинистов. Как и предполагалось ранее, они были захвачены ракффейскими бунтарями. Премьер-министр Олупий Женевьев раскритиковал бездействие правительства графства Ракффее и сообщил следующее: «Мы, как сильная нация, не пойдем на уступки в переговорах с этими жалкими прихвостнями нацизма». Реакция на данное заявление со стороны официального Ракффее пока не поступала. Напомним, ракффейские бунтари требуют независимости графства, а также отмены священного ежегодного жертвоприношения. Далее на нашей волне свежий новогодний хит группы «Желтый снег». Cafra tava».

Заиграла музыка. Кирилл с широко открытыми глазами пытался «пережевать» только что услышанное. Парень так и не увидел, что делает его шофёр — окошко между отделениями автомобиля было снова закрыто.

Он положил словарь себе на колени в надежде найти хотя бы несколько ответов на свои вопросы. Последовал двойной щелчок пальцев, вибрация книги, а затем и ответ на первый вопрос.

ЭТО ТОЖЕ НУЖНО ЗНАТЬ!

Короче, двести лет назад в государстве началась безуспешная попытка вытеснения родной речи — буквально из уст ее жителей. Глупые власти стремились ввести вторым официальным арамейский язык. Таким образом, по их мнению, народ должен был стать ближе к Богу. Но арамейский был сложно изучаем — и необдуманная затея с треском провалилась. В наше время на «Высшем» языке произносятся заклинания — так они звучат эффектнее и устрашающе; и некоторые выражения во время общения — в последние годы это стало особенно модно.

Кирилл захлопнул книгу; взял в руки пакет, в котором лежали ключ и записка.

Уважаемый Кирилл Андреев!

Рад приветствовать в нашей стране. Надеюсь, уже успели пересечь границу?

Ключ рекомендую повесить на шею (не зря же я собственноручно привязал ленточку). Конечно, не расскажу, для чего он нужен — интрига, мой друг. Но ключ очень важен. Словарь возьмите с собой. И свиток. Жду во дворце.

Король

Парень посмотрел по сторонам — свитка нигде не было.

Тем временем автомобиль стал снижаться.

Сначала показались голые, но наряженные к Новому году деревья, усыпанные снегом, потом большая неоновая вывеска голубого цвета «Вы въезжаете в АйсГрад — столицу морозного Альбиона». Под ней висела огромная таблица, как в аэропортах, с постоянно меняющимися цифрами, а уже под ней относительно неприметная приписка: «понаехало на праздники». Если верить этим цифрам, проживало здесь чуть меньше трёх миллионов человек, а приехало погостить ещё столько же.

Лимузин коснулся своими полозьями дороги и, уже шурша, двинулся дальше. Теперь можно было разглядеть дома, магазинчики, людей. Казалось, здесь нет ничего необычного. Но что это за страна?

Шоссе, по которому ездили подобные санемобили, освещали небольшие жёлтые неоновые шары. Зависнув в воздухе, они миллионами размещались по всей длине федеральной трассы.

Лимузин повернул влево и, немного сбавив скорость, поехал к круговому повороту. Дорога вела к огромному широкому мосту, за которым и расположился АйсГрад. Большие небоскрёбы, яркие прожектора, дирижабли, летавшие по воздуху. А ещё всё это покрывала огромная полупрозрачная сфера, похожая на Северное сияние. Сама собой создавалась композиция великолепия и идеализма.

Машина въехала на мост, украшенный новогодними сосновыми ветками, красными шарами-фонарями и разноцветными гирляндами. Аромат хвои и ели просачивался к Кириллу даже через плотное стекло. Как необычно: несмотря на мороз, река, разделяющая город и другой берег, не замерзала.

Просторные улицы, заставленные украшенными елями, делали город ещё более сказочным. Да, подумал Кирилл, Новый год здесь почитают. Парня настолько поразила вся эта красота, что он решил не вспоминать о том, как здесь оказался, и о чём не так давно беспокоился.

Показались и первые светофоры, первые переходы, с роскошью оформленные улочки. Оживляли город и всё те же чёрно-белые биллборды, на которых герои рекламы двигались, стараясь привлечь внимание жителей столицы. Каждый дом здесь был освещён белыми прожекторами.

Автомобиль проехал через сосновый парк по дороге с голубыми фонарями. Ещё один поворот, и показалась площадь. В центре неё располагалась арка, а рядом с ней стоял необычный памятник, напоминавший то ли женщину, то ли павлина. Высокие здания с длинными острыми штырями и белыми куполами. Последний поворот, и лимузин, наконец, остановился возле большого бежевого сооружения, над входом которого вырисовывалась надпись из золотых букв «Серебреный петушок».

К санемобилю тут же подбежали люди в красной униформе и выстроились вдоль дороги, ведущей к входу в это сооружению. Один из работников открыл дверь лимузина.

— Lje al'min h'i! Добро пожаловать в пятизвёдночную гостинцу «Серебряный петушок», — улыбнулся мужчина, жестом приглашая Кирилла выйти. — А мы Вас уже заждались, даже волноваться начали.

Неведомо откуда появились журналисты. Они кричали, фотографировали, задавали вопросы, пытаясь подобраться к автомобилю, толкали друг друга, но охрана близко их не подпускала.

Заиграла музыка, оргáн. Прогремели залпы салюта.

— Эээ… — парень, растеряно набросив на себя куртку с шапкой, выбрался из машины.

Холодный ветер дул в уши, пронизывая тонкие вещи насквозь. Кирилл развернулся, ещё раз взглянув на просторную площадь и на бешеных людей, а затем, опустив голову и прикрыв лицо, последовал за мужчиной в красном костюме.

* * *

Отель будто ждал Кирилла: висевшая на белых стенах золотая надпись «Добро пожаловать», обрамленные в золотые рамы картины, изображающие всевозможные пейзажи, всюду лежащие ковры, сами собой летающие пчелы и стрекозы, разносящие золотые конверты, почтальоны, раскладывающие их по нужным ящикам шкафа. Улыбающийся персонал красиво выстроился в большом просторном холле. Убранный и освещённый отель позволял чувствовать себя здесь как дома. Но что больше всего удивило парня — это расположившиеся на стенах часы всех размеров в форме петухов.

Кирилл, вертя головой, стараясь всё разглядеть, посмотрел наверх и изумился: через стеклянный потолок, находившийся где-то высоко, пробивался свет луны. Он отражался через зеркала, спускаясь к первому этажу.

— Позвольте проводить Вас в номер, — швейцар бесшумно подошёл к Кириллу, — следуйте за мной.

Стоящий вдоль холла персонал поклонился, и Кирилл, ответив тем же, вошёл в золотой лифт. Швейцар щёлкнул пальцами, двери кабинки закрылись, и лифт поехал вверх. Он спокойно отсчитал этажи и остановился.

— Комната 817, — показал швейцар на дверь, как только они вышли из кабинки, — Королевский люкс, — он снова щёлкнул два раза пальцами: дверь открылась. Юноша оказался в большом номере. Он был оформлен в таком же стиле, что и холл — белые стены с золотыми обшивками. Старомодные тёмно-зелёные занавески и шторы не делали комнату угрюмой, а мебель в стиле «в деревне у бабушки» почему-то создавала чувство дополнительного комфорта. Посередине комнаты стоял столик со всевозможными угощениями.

— Располагайтесь, скоро к Вам придут, — швейцар закрыл двери, и Кирилл остался сам. Обрадовался, увидев в кресле свои вещи: книгу и даже рюкзак! Убедившись, что всё на месте, он обошёл номер, зашёл в ванную, потом вышел на балкон. Он был рад долгожданной возможности оказаться наедине с самим собой. Перед парнем расстилался весь город: широкий, раскинувшийся в разные стороны, будто гигантский осьминог с факелом в заднице.

— Доброе утро, — в номер резко и без стука вошла пышногрудая девушка в розовых одеяниях, — это Вы Кирилл?

— Э-э-э… — только и смог ответить он.

— Тогда я по адресу, — девушка закрыла за собой дверь, — меня зовут Ева Астахова. К празднику, молодой человек, Вы должны быть полностью готовы, — она медленно подходила к парню, и на ходу, снимая с себя туфли с высокими каблуками, разбрасывала их в разные стороны. Распустила волосы и бросила в сторону заколку.

Кирилла такое упорство немного ошарашило, и он стал отходить назад.

— Я пока пойду, приготовлюсь, — бархатным голосом произнесла девушка в розовом, — а Вы пока раздевайтесь. Ведь всё должно пройти идеально, — она подмигнула, уходя в ванную.

Кирилл стоял как вкопанный. Ну что ж, подумал он, если умирать, то с музыкой. Юноша быстро разделся, оголив своё мертвецки бледное худое тело, и, пройдя в спальню, запрыгнул под золотое одеяло широкой кровати.

Девушку долго ждать не пришлось. Она вышла из ванной в тёмно-фиолетовой мантии с зелёными оборами, с накинутым на голову капюшоном.

— Не под одеяло, — медленно произнесла она, — Вы должны лежать на нём. Абсолютно обнажённый.

Кирилл покорился. Он лёг на одеяло, предвкушая начало… действия, и закрыл глаза.

— Пам-пам-пам, — пропела Ева, будто занималась чем-то совершенно посторонним, — тарарааааам.

Парень оторвал голову от мягкой подушки и посмотрел на девушку. Та сидела в кресле, как ни в чём не бывало, листая какую-то книжку.

— Лежите-лежите, — успокоила она Кирилла, — я сейчас. Не могу нужную страничку найти. Свой сборник забыла. Приходится пользоваться Вашим словарём.

— А-а-а, — умным тоном ответил он.

Прошло уже минут пять, а Ева продолжала петь себе под нос, листая странички потёртой книги. Кирилл смотрел, как она изредка облизывала пальцы, чтобы бумага не скользила под пальцами.

— Нашла! — выкрикнула девушка, от чего у Кирилла всё опустилось… в пятки. — Nura, Nura, Nura, — девушка направляла рукой в разные стороны. Везде, куда она показывала, появлялись свечи. — Чёрт, — плюнула она на пол, когда их стало уже больше сотни, — сбилась со счёта. Когда будут появляться свечи, Вы их считайте. Nura, Nura, Nura, — вокруг появились новые свечи. Ева выключила свет, и уже маленькие огоньки освещали комнату, — должно быть не больше 666. А я вечно делаю больше. Мама мне сказала даже, что я ненасытная дочь!

Свечей становилось всё больше и больше. Одни размещались на полу, другие стояли на книжных полках, некоторые зависали в воздухе, капая на одеяло и на самого Кирилла.

— Думаю, достаточно, — девушка потёрла руки, будто весь день работала, копая картошку. — Теперь Вы просто лежите, а я буду всё делать сама.

Она подошла к креслу, где лежала её книга, взяла её и вернулась к постели, на которой лежал, снова закрыв глаза, Кирилл. Начала читать.


О, Высшие Силы, обращаюсь к вам с Великой просьбой. Молю вас!
Даруйте рабу Божьему Кириллу Андрееву познать всю мудрость вашу,
Узреть невидимое, узнать непознанное.
Услышать неслышимое, почувствовать то, что не чувствуется!
Даруйте ему познать Тайну, неподвластную уму человеческому,
Чудо рождения и Тайны смерти забвения.
Сила Царства, будь под его левой ногой,
Сила Таинства, будь под правой рукой.
Да не померкнет блеск мудрости!
Да свершится мое заклятие!
Да наполнится он Тайной Силою, как сосуд!
Кровь его пускаю, двери в колдовство Золотым Ключом открываю!

Кирилл открыл глаза, почувствовав, как из его вен потекла кровь.

— Это всё, — так же резко закончила Ева, как и начала, — обычно заявка рассматривается в течение пяти рабочих дней, но Вам сделали исключение. Думаю, через пару часиков Вы почувствуете приятные изменения. — Она сказала это так, будто бы дважды два — четыре; а собаки, бегающие на двух задних лапах — привычное дело. Неудачное сравнение…

Кровь с вен Кирилла продолжала сочиться, а сам парень не мог пошевелить ни единой частью тела.

— Это небольшое побочное явление, — улыбнулась девушка, — скоро всё пройдёт. А пока советую немного поспать.

Она вышла из спальни, закрыв за собой дверь. Свечи погасли. Кирилл, не имея возможности даже головой повернуть, заснул.

Глава четвёртая

Вероника Швайцтаг. 1933-1993

В этот день…

«Всему своё время, братишка. Всему своё время. Сначала — дверь»…

Ефросиния Давыдовна много лет проработала в городской больнице. Сидя за дежурным столом, женщина отвечала на телефонные звонки, каждый день разносила пациентам таблетки, и многим помогала пройти в туалет…

Сегодня она даже пожертвовала своим днём рождения, но вышла на работу, заменяя приболевшую подругу. Ефросиния Давыдовна, конечно, не знала, что порог больницы она переступила в последний раз…

* * *

— В любом случае, Агафья Ивановна, — где-то далеко Катя услышала совершенно незнакомые голоса, — лучше ей об этом пока не говорить.

— Доктор, кажется, пациент начал приходить в сознание, — к постели девушки подошли несколько человек в белых халатах.

— Проследите за общим состоянием, — пожилой мужчина со стетоскопом на шее посмотрел Катины зрачки.

Всё было будто в тумане: палата, врачи, капельницы, банты, привязанные к шкафу, другие больные.

— Ефросиния Давыдовна, — произнёс другой доктор, — пусть она отдохнёт.

Полненькая медсестра ввела что-то в капельницу, и Катя, почувствовав усталость, снова уснула.

* * *

— Не волнуйтесь, с Вашим ребёнком всё в порядке.

— Что? — Катя открыла глаза. Возле неё сидел парень. Он был похож на медбрата, если не обращать внимания на его лицо, намекающее на недалёкость. За окном было уже темно.

— Я говорю, с ребёнком Вашим всё в порядке. Мы провели полное обследование. Плод не пострадал.

— Какой плод? — девушка приходила в себя.

— Как какой? Ваш малыш.

— Больной, покиньте женское отделение, — раздался суровый голос дамы, входящей в палату.

Парень вскочил и, подмигнув, выбежал.

— Как Вы себя чувствуете? — дама расставляла на тумбочке возле Катиной кровати какие-то лекарства.

— Да, нормально, кажется, — приподняла она голову. Та предательски гудела. — А кто это был?

— Это Евлампий. Больной, гуляющий по больнице. Не обращайте внимание.

— Хорошо, — Катя снова положила голову на подушку, взяв в руку край любимого банта. Хотела, было, повернуться на бок, как вдруг почувствовала тяжесть на ноге. Приподняла одеяло и увидела на ней гипс.

— Вы ещё хорошо отделались, — дама прохаживалась по палате, рассматривая больных, — перелом, сотрясение мозга, наезд на велосипеде, аборт, авария, изнасилование. И всё на льду… Да. Такой у нас, врачей, юмор. Думаю, завтра вечером мы сможем Вас выписать. Да не тебя, Клавка!

Одна из больных хотела встать и начать собираться.

— Я сказала, не тебя!

Но больная не слушала. Она встала и оттолкнула даму в белом халате.

— Мне нужно купить тельняшку Спиридону! — хрипнула та.

Катя перевернулась на бок, спиной к спорящим. Она смотрела на коридор через открытую дверь, где всё время куда-то спешили люди в белых халатах и валенках.

— Я через час зайду. Проверить, выпили ли Вы все свои лекарства, — на выходе произнесла дама. Клавка, тебе особое приглашение!

Она вышла, забрав с собой шум и резкие вибрации. Катя снова перевернулась на спину, стала разглядывать грязный потолок и пыльные плафоны. Снова к голове подступил сон. Под звук переливающегося лекарства в капельнице девушка заснула.

* * *

Громкий храп, раздающийся со всех сторон, отогнал сон куда-то очень далеко. В палате было уже темно. За окном медленно падал снег на фоне светящегося где-то неподалёку фонаря. Катя села на кровати. Под горло подкатывался комок, всё ещё кружилась голова.

Девушка спустила с кровати сначала одну ногу, потом вторую, помогая руками поставить загипсованную ступню на пол.

Капельница была уже отсоединена.

Больная, не спрашивая разрешения, «одолжила» тапочек у какой-то храпящей старушки, и, медленно двигаясь, направилась в коридор. Лекарства решила не пить. Тоже мне! Самолечением решила заняться. Профура. Грязные стены, кое-где облупившаяся краска. Недалеко стоял стол с включенным телевизором. Вокруг никого не было, если не считать сопения, долетавшие из разных палат. Девушку пробирала лёгкая дрожь, а холод заставил кожу из обычной превратиться в гусиную — гускина дочь.

— Простите, где здесь туалет? — Катерина увидела за столом Ефросинию Давыдовну, дремавшую дежурную медсестру, опустившую голову на ладони.

— Я прошу прощения. Но где здесь туалет?

Катя ещё раз легонько дотронулась до дежурной, но та не отреагировала. Прикоснулась снова, но уже сильнее, — реакции ноль. Тогда взяла ручку, лежащую на столе, и ткнула прямо в плечо ту, которая когда-то давала клятву Гиппократа.

Руки дежурной перестали держать её голову, и та с грохотом ударилась об стол. Катя с ужасом смотрела на мёртвое тело дежурной, спина которой была в крови.

Девушка сделала шаг назад и закричала. Голос разлетался по коридору, отталкиваясь от стен, превращаясь в эхо. Она кричала изо всех сил, прислонившись к стенду с названиями лекарств и правилами гигиены для полости рта и подмышек.

Катя набирала полную грудь воздуха и снова выдавливала его, превращая в очередную порцию криков.

Вбежала в палату № 24 и остолбенела: две девушки её возраста были… повешены. Верёвки, обвязывающие их шеи, висели просто в воздухе, ни к чему не прикрепляясь. Такая же картина была и в палате № 26. И № 27.

В воздухе висели девушки Катиного возраста. Их глаза повылезали из глазниц, а длинные посиневшие языки касались подбородков. Все остальные больные мирно спали.

Голова снова стала кружиться, а комок подступил так близко к горлу, что девушка не выдержала. Она согнулась вдвое и вырвала. Слёзы сами по себе полились из глаз.

Опираясь о стену, она направилась в сторону указательных стрелок с надписями «К выходу». За углом показались двери лифта. Откуда-то сзади послышались чьи-то голоса. Непонятные. Явно мужские.

Катя нажала кнопку вызова, и за железными дверьми началось движение.

— Bisra sri! Эта дрянь где-то здесь! — крикнул кто-то, и послышались шаги приближающихся людей.

В маленьком окошке зажёгся жёлтый свет — лифт приехал. Легонько приоткрыв дверь, Катя вошла в кабинку, заперев за собой железную решётку.

Шаги и голоса стали более выразительные. Девушка нажала кнопку первого этажа и снова вскрикнула: через окошко двери на неё смотрел громадный чёрный глаз. Раздался выстрел, ещё один. Лифт двинулся. 36 секунд он медленно спускался вниз.

Дверь кабинки открылась — оглянувшись по сторонам, калека ХХI века вышла. Она находилась на первом этаже ординаторской. Изо всех сил старалась двигаться как можно быстрее, но проклятый гипс не позволял бежать. Девушка снова и снова смотрела по сторонам, стараясь найти выход, но его не было. Отсюда вообще не было выхода. Одни стены. Катя шла по коридору, повернула направо и увидела вход в подвал. Сзади снова послышались шаги и те два знакомых голоса. Снова раздался выстрел, и что-то упало.

Катя зашла в тёмное помещение и закрыла за собой дверь на железную рукоятку швабры. Попыталась нащупать выключатель света, но и его не было. Прямо за дверью раздался крик.

— Bisra sri! Прокл, эта чушка, я чувствую! — кто-то пытался вырвать засов, дёргая туда и обратно, но он не поддавалась.

Катя осторожно стала спускаться по лестнице всё ниже и ниже, держась за стену, чтобы не упасть. Её сердце нервно билось, а голова гудела от страха. Что же делать? Пальцами девушка почувствовала что-то горячее. Это была труба выходящая из стены. Она протекала. Катя сделала ещё один шаг, и её ноги оказались в воде.

— Я не могу открыть! — крикнул кто-то за дверью.

— Слабак! — ответил второй.

— Да пошёл ты в зад Северной звезды!

— Твоя мать — звезда северная! Ахаха!

В дверь постучались. Послышался холодный смех.

— Екатерина, Вы не хотели бы выйти?

Катя сделала ещё несколько шагов — её ноги были по колено в тёплой воде. Что-то касалось её колен. Снова дёрнулась дверь.

— Я хочу её убить, Прокл! — произнёс голос. — Давай, выйду из себя.

— Всему своё время, братишка. Всему своё время. Сначала — дверь. Давай, на счёт три!

Катя сделала ещё несколько шагов назад. Что-то явно касалось её колен. Глаза немного привыкли к темноте. Девушка осмотрелась: она стояла на лестнице, ведущей ещё ниже… в подвал, который явно затопило.

— Раз! — послышалось за дверью.

Катя набрала воздух в грудь.

— Два! — повторили незнакомцы.

Девушка нырнула туда, где должны были быть ступеньки. Руками тянув себя вниз вдоль перил, она опускалась глубже. Сзади стало светло. Это означало, что дверь всё же поддалась.

Она плыла на ощупь — впереди была только тьма. Охваченная страхом, Катя направлялась всё глубже. Не прошло и тридцати секунд, как девушка почувствовала, что воздух в её лёгких стал заканчиваться. Она стала двигаться быстрее. Ещё быстрее. Как вдруг перила закончились. Страх охватил всё тело Катерины. Что-то снова проскользило по её ноге. Она почувствовала, что больше не продержится, и стала подниматься вверх.

Ничего не было видно. Девушка двигалась в неизвестность. Наконец вынырнула, прокашлялась, выплёвывая тухлую воду. И смогла дышать. Вокруг стоял затхлый воздух, перемешиваясь с вонью дохлятины. Катя снова прокашлялась. Рукой вытерла глаза.

Похоже, те двое незнакомцев не решились последовать за ней.

В нескольких метрах от девушки что-то хлопнуло по воде.

— Эй! Кто тут? — она держалась на плаву, схватившись за выступ на стене.

Где-то очень далеко послышались чьи-то голоса. Не те холодные голоса, что были там, наверху. Катя поплыла в их сторону, разгребая со своего пути всякую дрянь.

Голоса стали слышаться четче. Они были уже совсем недалеко. Девушка плыла медленно, стараясь вслушаться. Страх не отступал. Но было уже не так жутко.

Сквозь мрак Катя уже могла рассмотреть всё вокруг: она плыла по коридору на свет, видневшийся в конце. Грязные кирпичные стены. В воде плавали бутылки, по трубам вдоль стен бегали крысы с рождественскими шапочками на головах — они тоже готовились к Новому году. Хотя в спешке они расталкивали друг друга, падали в тёплую воду, и забирались на гнилые доски, которые пока удерживало на плаву, будто праздничные кораблики в море фекалий.

Катя подплыла прямо под свет. Он был виден сверху — похоже, она попала в канализацию.

— ПОМОГИТЕ!!! — закричала девушка. — ПОМОГИТЕ!!! СКОРЕЕ!!!

Лестницы не было, поэтому она не могла выбраться сама.

— ЭЙ! КТО-НИБУДЬ!!! — кричала она.

Со стороны, откуда она приплыла, снова послышались те два холодных голоса.

— Прокофий, она там! — доносилось сквозь писк крыс.

— ПОМОГИТЕ, — снова закричала Катя на свет.

— О, — увидела она чью-то голову в люке, — ты что там забыла, девица в темнице?

— Вытащите меня отсюда! — задыхаясь от страха, крикнула девушка.

— Прокофий, она уходит! — послышалось недалеко.

— Держи верёвку! — произнёс незнакомец, глядя через люк.

Катя ухватилась.

— Держись! — сказал он, — Коля, тяни!

Девушка стала медленно подниматься.

— Прокофий, вон она! — крикнул незнакомец. — Держи её!

Катя слышала, как те двое подплыли к ней. Раздался хлопок: верёвка лопнула, и девушка упала в тёплую воду. Ещё один хлопок, и она потеряла сознание.

* * *

— С тобой так же сложно, как и с твоей старухой!

Катя лежала в каком-то лесу, укутанная в тёплую шубу. Её вещи были уже сухие.

— Понимаешь, если бы я мог, то этого никогда бы не допустил, — продолжил голос.

— Прокофий, она тебя всё равно не слышит, — произнёс второй голос, — не распинайся.

— Прокл, Ljemjejebad! Копай молча! — снова влез первый.

— Друзья мои, — возле девушки прошёл человек, от которого пахло спелыми вишнями. Такой знакомый запах. — Никто из нас не может решать, как поступать. Всё давно решено и утверждено. Вам лишь нужно выполнить, а мне — проконтролировать.

Катя сразу поняла, что говорил это не кто иной, как ухажёр её бабушки Евгений Петрович. Тот самый загадочный мужчина, которого она видела в день трагедии. Но что означало выражение «с тобой так же сложно, как и с твоей старухой»?

Девушка хотела повернуть голову, но она ей не подчинялась. Всё тело было будто не её.

— Прокофий, она очнулась!

Катя увидела незнакомца, который склонился над ней: желтовато-бледное и безжизненное лицо мертвеца, порванные вещи… А глаза… глаза были закисшими. Вместо носа была пустая дыра, откуда выглядывали белые черви. Незнакомец посадил девушку на лавочку возле могилы Вероники Швайцтаг.

— Не нужно вдаваться в детали, — спокойно говорил Евгений Петрович. — Тем самым мы облегчим свои жизни. Мне очень жаль, что всё происходит именно так. Но только таким способом Вы сможете попасть в новый для Вас мир. А вы, — обратился он уже к копателям могилы, — сможете, наконец, покинуть эти разлагающиеся тела. Правда, хорошая новость?

Катя не могла произнести ни слова. Она только моргала глазами, смотря вниз на оскверняющего могилу мужчину.

— Довелось нам с тобой повозиться, — произнёс тот, что постарше, поглаживая Катины волосы своими грязными руками.

Второй мужчина продолжал копать.

Фонари на кладбище освещали другие могилы, белые под гладью снега памятники, одиноко стоящие скамейки.

— Вы решили вопрос с телами жертв в больнице? — продолжил Евгений Петрович.

— Да. Замена прошла удачно, — сказал один из копателей.

— Bisra sri! — крикнул тот, что копал, — моя рука! Она отпала! Ни к чему это вонючее тело простого смертного непригодно!

— Прокофий, не выражайся при девушке! — улыбнулся второй.

— Всё! Закончил! Тащи старуху! — сказал первый. — Я открыл её!

Возле Кати поставили старую крышку гроба.

— Растопчи её скелет! — крикнул тот, что постарше.

Незнакомец без руки стал прыгать, дробя под собой кости Вероники Швайцтаг.

— Держи старуху, — второй тащил по снегу тело Катиной бабушки.

Катино сердце готово было разорваться. В глазах темнело. Рассудок иногда терялся. Она хотела кричать, но голос её не слушался.

— Клади её на спину! — передал незнакомец тело женщины второму.

Тот заволок её под землю.

— Теперь ты, милая, — подошёл он к Кате.

Девушка пыталась сопротивляться, но её тело не могло пошевелить даже пальцем.

Катю животом положили на тело её бабушки и сверху придавили крышкой гроба. Послышался звук сыпавшейся сверху земли. Стало темно. Катя по-прежнему не могла пошевелить своим телом. Её виски буквально разрывало, в ушах раздавался гул, а из носа потекла кровь. Она знала, что воздуха здесь хватит ненадолго.

Глава пятая

Ну и рожа. Или день по кускам

За 6 дней до Нового года

«Можно было догадаться, что бельгийское дерьмо енотов ни к чему не пригодно»

Небо было ясное: солнце освещало длинные заснеженные улицы АйсГрада, по которым прохожие, суетясь, куда-то направлялись. Высокие небоскрёбы выстроились в вокруг Белой Центральной площади. Они были похожи на братьев-близнецов, охраняющих большую новогоднюю ёлку, которую соорудили несколько недель назад гномы в голубых беретах.

Местные жители любили свой город: вечные улыбки были эталоном хорошего воспитания, а слова «Доброе утро, Lje al'min h'i!» создавали позитивное настроение до конца рабочего дня.

— Здравствуй, Ларисочка! — по тротуару медленно шагала в оранжевых унтах и такой же шубе из лисьего меха Евдокия Ньюэлова. Она как раз увидела через дорогу свою старую подруженцию.

— Евдокия! Дорогая! — прямо по проезжей части, по которой двигались машины и большие фиолетовые автобусы, перебежала Лариса к своей подруге. Ни один из автомобилей даже не сбавил скорость.

— Хорошо выглядишь, новая мазь? — Евдокия Ньюэлова осматривала лицо давней приятельницы, тщательно скрытое под толстым слоем коричневого вещества, похожего на собачьи экскременты.

— Митрофан немного перестарался, — пожаловалась Лариса. — Можно было догадаться, что бельгийское дерьмо енотов ни к чему не пригодно.

— О! — Евдокия похлопала подругу по плечу, и обе направились в сторону газетного киоска. — Не думала, что в Бельгии водятся еноты. К тому же этот запах. Он выводит меня из… — попыталась подобрать нужные слова, — …душевного равновесия. Это ведь из жоп…

Она не успела договорить. Сзади к ним, намеренно кашляя, подошёл полисмен. Синие форма и унты выделяли его на фоне снежного города так же, как и оранжевые вещи Евдокии.

— Bisra sri, — выругалась Лариса.

— Вы нарушили как минимум два правила дорожного движения, дамочка! — выпалил мужчина с улыбкой на лице.

— Николай, — ласково произнесла одна из женщин, — шёл бы ты своей дорогой.

— Это первое устное предупреждение, — продолжал демонстрировать свою белозубую улыбку полисмен, — не паясничайте.

— И тебя с наступающим! — огрызнулась Ларочка, потянув подругу за локоть.

Николай махнул рукой и зашёл в булочную, в которой разливались и смешивались запахи свежеиспечённого хлеба.

— Смотри, — глаза у Евдокии стали круглыми, когда она буквально выдрала газету «Королевская правда» из окошка жёлтого стеклянного ларька, — это правда!

Её подруга прислонилась так близко, что коричневая мазь перекочевала из одной щеки на другую — женщины этого не почувствовали. Они несколько раз перечитали заголовок на первой странице: «Решено сжечь принца? Или есть варианты?»

— Надеюсь, они не доверят правление страной простому смертному! Ладно, мне нужно спешить! — Лариса выронила газету и, бросив подруге какие-то слова прощания, побежала к перекрёстку.

Несколько раз пробили колокола на башне Белой Центральной площади. Вороны, сидевшие на ветках голых деревьев, взмыли вверх. А другие попадали вниз.

У женщины в руке появился небольшой деревянный брусок. Через мгновение он обрёл форму длинной палки, ещё спустя миг на нём появились прутья — маленький брусок окончательно превратился в полноценную метлу.

— Сбрось мне голубя или позвони! — вслед крикнула Евдокия. Но подруга её уже не слышала. Она резко унеслась вдаль. В небе появились и другие люди на мётлах. Именно тогда Евдокия пожалела, что не отказалась получать права на полёты.

* * *

Бой курантов разбудил Кирилла. Он лежал в постели, полной огарков свеч. Пахло серой. Нужда по малому не дала парню долго находиться в горизонтальном положении — нехотя он встал и перебежал босиком по холодному полу через шикарную комнату прямо в туалет.

— Обслуживание номеров! — послышалось за входной дверью. — Не решалась постучать раньше. Услышала шаги. Ну и, думаю… Хватит стоять и ждать шесть часов. Тут прохладно…

— Одну секунду! — в ответ бросил Кирилл, как вдруг замерло в его теле всё, что было в состоянии замереть. На справление нужды это не распространялось. Впервые в жизни он сказал слова без заикания, даже не приложив ни единого усилия.

— Да я пошутила, — заглянула через приоткрытую дверь туалета Ева Астахова — девушка, проводившая в прошлую ночь ритуал.

— Эй! — крикнул Кирилл.

— Да я всё уже видела, — голос Евы был нежен и спокоен как бархат и, в то же время, был заряжен как-то положительно. Это заставило парня, ещё не начав, перестать сердиться. Он схватил висящее над умывальником полотенце и обвязал его на поясе, закрывая от посторонней пары глаз всё лишнее.

Ева постучалась в дверь.

— Ну же! Мне же интересно!

— Ничего себе, — шёпотом произнёс Кирилл, глядя на себя в зеркало.

— Внимание, я захожу! — резко вошла в туалет пышногрудая девушка в розовом костюме. Она держала в руках такой же розовый блокнот, а длинная шариковая ручка скрепляла волосы в маленькую «дульку».

Парень обернулся и пристально глянул Еве прямо в глаза.

— Чертовщина какая-то…

— Я ведь знаю, за что получаю деньги, — она пронзала его взглядом, — и в этот раз неплохо потрудилась. Очень даже неплохо. Shapira!

Кирилл снова повернулся к зеркалу. Его тело изменилось. Стало другим. Сильным. Просматривались торс, накачанные мышцы. От былого задохлика не осталось и следа. Изменилось даже выражение лица: оно стало твёрдым, решительным.

— Вот только с цветом кожи нужно будет поработать, — Ева вытянула ручку из своих волос, и те тут же упали на её милые, как показалось Кириллу, плечи. — Зелёный цвет кожи здесь не многим нравится. А вот белый… Белый — это сила. Запишу Вас к Бауману.

Кирилл сел на унитаз, стараясь привести себя в чувства.

— Ковбой, если Вы пытаетесь от меня что-то спрятать, то пытайтесь получше, — показала она шариковой ручкой на сползшее полотенце, и вышла из туалета. — Завтрак!

* * *

— Как вкусно!

Кирилл уплетал пирожки с вишней, запивая горячим шоколадом. Он удивлённо смотрел в окно на людей, которые летали на своих мётлах так легко, будто это были обычные велосипеды. Солнце освещало комнату, отбиваясь от стен, золотых рам картин, висевших повсюду. Парень сидел в мягком кресле, укутавшись одеялом. Он даже не заметил, как несколько капель вишнёвого джема капнули на белую ткань.

— Я включу телевизор, если не возражаете, — Ева это сказала так, будто ответ был совершенно не важен. Через мгновение чёрно-белое изображение Ирмы Фроловой томной и правильной речью уже рассказывала новости.

«В стране полдень. Начинаем передачу новостей на Первом колдовском канале. Здравствуйте, товарищи! Потомок Короля прибыл в страну. Об этом сегодня сообщила служба Его Величества. Место и время прибытия до сих пор тщательно скрывается правоохранительными органами, чтобы не подвергать опасности возможного наследника трона. Но журналисты уже успели получить первые фотографии столь важной персоны. Однако в 17:00 премьер-министр Олупий Женевьев обещает выступит со специальным заявлением. Тогда мы сможем продемонстрировать первые кадры, которые были получены нашими репортерами. Напомним, по Древнему Преданию один из лишних наследников трона должен быть принесен в жертву. Его имя сих пор остается в тайне. Слово нашему корреспонденту Виктору Жопову. Он на прямой связи со студией».

Кирилл смотрел на экран телевизора, открыв рот. Он совсем забыл о книге-словаре, которая рассказывала ему во время поездки о жертвоприношении. Изрядно изгадив вишнёвым джемом одеяло, он пытался словить каждое слово, доносившееся теперь уже от лысоватого полного молодого человека, вещающего такой же правильной речью.

«Спасибо, Ирма. Я сейчас нахожусь возле входа в Александрийский дворец. С минуты на минуту должно начаться экстренное совещание во главе с министром по чрезвычайным ситуациям Леонтием Свинкой. Уже известно, о чем пойдет речь. Первое, что стоит на повестке дня, — это Древнее Священное Писание. Оно до сих пор не назвало имени настоящего наследника, который возглавит страну на последующее 54 года. Второе — это пропажа бригады альпинистов, которая, по заявлению премьер-министра Олупия Женевьева, была тщательно организована ракффейскими бунтарями. Что странно, Ирма, — реакция на данное заявление со стороны официального Ракффее до сих пор не поступила. Похоже, правительство графства Ракффее снова решило бездействовать».

На экране появился седоволосый мужчина в строгом деловом костюме. Надпись в нижней части говорила о том, что это и есть премьер-министр Олупий Женевьев. Он буквально кричал на все стороны. А капли слюней попадали в камеру.

«Мы, как сильная нация, не пойдем на уступки в переговорах с этими жалкими прихвостнями нацизма! Если потребуется, мы подавим бунт. Не поможет — выдворим бунтарей с территории нашей страны! Пусть попробуют пожить в Сыраке, если им так не нравятся здешние условия».

Снова появился тот лысоватый корреспондент новостей.

«Как вы только что увидели, премьер в ярости. Ирма, уже началось экстренное совещание. Оно проходит за закрытыми дверьми, но о его ходе нас будет информировать личный советник Его Величества. Похоже, Ирма, никому не удастся сорвать празднование Нового года, тем более что вот-вот решится судьба всей страны. Кому же достанется наша держава?»

Инициативу взяла не себя ведущая новостей.

«На прямой связи со студией Первого колдовского канала был наш корреспондент Виктор Жопов. Мне только что сообщили, что у нас появилась эксклюзивная запись прибытия наследника Короля. Мы готовы будем ее показать в следующем выпуске. А пока перейдем к другим новостям. Похоже, весна в этом году наступит раньше. А именно — 1 парта. Соответствующее распоряжение сегодня подписал министр погоды Илья Никитин».

— А почему рекламные биллборды и телевизор чёрно-белые? — спросил Кирилл.

— Вообще-то, ещё и газеты. И много всего. Так можно отличить настоящую жизнь от нереальной. Кстати, как думаете, — Ева сделала звук в телевизоре тише и повернулась к парню, — Вы можете быть потомок Короля? Или это было бы скучной банальностью во всей истории про Золушку-заику?

— Что? — подавился парень. — Я Кирилл Андреев. А не Золушка-заика. Можно просто Кирилл. Да! И мне, кстати, так и не сказали, куда меня привезли. Где я?

— Я прочитала это ещё в Вашем личном деле пару месяцев назад. Не думаю, что я — та, кто должен Вам всё рассказать о Вашем месторасположении тела в пространстве нашей страны. Я должна была прийти к Вам, совершить ритуал. Для чего и почему — не сказали. Странно всё это как-то.

— Ага, — Кирилл заметил разлившийся джем и принялся его вытирать. Было неудобно — он ещё не привык к своему новому телу и широким ладоням.

— Знаешь, если Вы — это он, то Вас могут сжечь на костре. О! Это так мило! Такая честь! — девушка захлопала в ладоши.

— Ага, — прослушав, Кирилл бросил вытирать впитавшийся в одеяло джем и стал пить остывший шоколад.

— Если это так, не говорите никому, иначе за мои предположения и поведение я лишусь своей работы. И меня могут депортировать. В лучшем случае, — Ева поправила свои волосы. С двойным щелчком пальцев они заплелись в аккуратную косичку.

Девушка прохаживалась по комнате взад-вперёд в своих туфлях на длинных каблуках, чем отвлекала Кирилла от просмотра телевизора.

— А разве ты…

— Ладно, — перебила она парня, — собираемся. У нас много дел.

* * *

Кирилл снова сидел на заднем сидении медленно движущегося автомобиля зелёного цвета с красными флажками. Тёмно-коричневый костюм цвета спелой вишни и белые унты идеально подходили под его новую внешность. Ева сидела рядом, периодически записывая что-то в свой розовый блокнот. Иногда она зло бросала фразы и нагоняла проклятия на водителей, которые создавали пробки на дорогах. Шофёр делал вид, что не обращает внимания на происходящее. Он просто листал какую-то книгу, не подозревая, что скоро за это может серьёзно поплатиться.

Медленно падал снег.

— Известная ведьма, добровольно переехала в нашу страну из Франции, певица. Шесть букв, — успокаивала себя Ева, разгадывая кроссворд на последней странице местной газеты. — На «гн» начинается, на «ида» заканчивается. Чёрт! Кто бы позаботился о том, чтобы мы доехали без пробок!

Девушка расстегнула белую шубу и подула на свою грудь — в автомобиле было довольно жарко.

Затор из автомобилей потихоньку стал рассасываться, и Ева спокойно вздохнула.

— Думаю, мы успеем сделать все дела, — подбодрил её Кирилл и швыркнул носом.

— А вот этого делать не нужно, — тыкнула она указательным пальцем и сделала очередную запись в свой блокнот.

— Чего не делать? — вылетел из своих мыслей парень.

— Глотать сопли, пережёвывая их. Этого делать не нужно, — поправила свои волосы Ева. — Во-первых, это невкусно, во-вторых, некрасиво. И, кстати, не рекомендую разговаривать на людях. Несмотря на то, что мы говорим на одном языке, у Вас слышен акцент. Это Вас выдаёт. А здесь чужаков не любят. Я не говорю уже о простых смертных.

Пробка окончательно рассосалась, и автомобиль двинулся с места. Через окно Кирилл увидел страшное происшествие: два больших фиолетовых автобуса горели в центре перекрёстка. Они явно столкнулись лоб в лоб, превратившись в груду бесполезного железа. Снег, на котором лежали несколько десятков тел, накрытые покрывалами, превратился в кровавое месиво.

— Давайте поскорее объедем это, — закрыла глаза Ева. Казалось, девушку сейчас стошнит.

Автомобиль набрал скорость, объезжая несущиеся навстречу кареты «Скорой помощи», вой сирен которых эхом разлетался по округе. Лимузин заехал на длинный мост через канал реки и направился по шоссе.

Чем дальше ехал автомобиль, тем шикарнее казались улицы: театры, цирки, праздничные ярмарки, магазины, парки, кафе. Всё вокруг: деревья, столбы, белокаменные здания, были завешены яркими гирляндами. Город наполнялся людьми в шубах и унтах. Через граммофоны всюду звучали рождественские песни: многие жители города подпевали, услыхав знакомые слова.

— А что это за хе…, — начал было Кирилл.

— Это Родина-мать, — гордо заявила Ева, — статуя Анны Беатрисы Вельф, первой королевы нашей страны. Это она объединила все графства, прекратив войны и кровопролития. Сооружена, между прочим, более пятисот лет назад!

— А почему она тогда так похожа на… эээ… павлина? — спросил осторожно Кирилл, но понял, что ляпнул лишнее. Это было видно по резко изменившемуся лицу Евы.

— Она ассоциировала тело человека с птицей, — без эмоций произнесла девушка, — да и с головой она была не в ладах. Правда, в книжках об этом точно ты не найдёшь.

Ева со своей шутки громко хохотала несколько минут.

Тем временем лимузин въехал на Широкую площадь, окружённую белыми каменными зданиями с высокими башнями. Вдоль стен росли красивые высокие ели, которые также были украшены яркими гирляндами. Большая честь территории была ограждена небольшим забором, чтобы автомобили не мешали сооружать ледяную сцену, которую пока с натяжкой можно было назвать праздничной. Вдоль проезжей части стояли ледяные скульптуры в виде сосен. Они ничем не отличались от своих живых собратьев: снег накрыл их, и под ватным покрывалом различить творения человека от творений природы было практически невозможно.

На самой окраине площади стоял высокий замок. Он, будто старший брат, посадил соседние здания вокруг большого костра, рассказывая необычайно интересную историю об инвалидах графства Ракффее. Замок поражал своим видом: огромный, белокаменный, многоэтажный, с длинными башнями, в окошках которых горели жёлтые огоньки-светлячки, он был окружён железным забором, по всей длине которого стояли солдаты в красной форме и чёрных унтах.

— Ни одной одежды в стране не найдёшь из натуральной шерсти, — произнесла Ева. — Всё — магический заменитель.

Автомобиль остановился возле яркого строения, на котором красовались высокие рекламные чёрно-белые биллборды, предлагающие купить новые замечательные пылесосы от мадам Браун на третьем этаже по суперрождественской цене, волшебную лапшу от Валери Лапшиной и даже крем из дерьма енотов от известного енотоведа Митрофана!

Внутри здание было просто роскошным: длинный коридор, по которому шагал Кирилл с Евой, казался бесконечным. Со всех сторон располагались магазинчики, а миллионы переходов между этажами напоминали паутину, сплетённую гигантским пауком. Чёрной вдовой. На превеликое удивление, людей здесь было не очень много. Однако все, на кого обращал своё внимание парень, несли в руках бесчисленное количество красных пакетов с жирной золотой надписью ТЦ «Товарищ».


Содержание:
 0  вы читаете: Рождество или Библия волшебника : Артур Грэм  1  Часть I Северное сияние : Артур Грэм
 2  Глава вторая Провал рыжей школьницы : Артур Грэм  3  Глава третья Серебряный петушок : Артур Грэм
 4  Глава четвёртая Вероника Швайцтаг. 1933-1993 : Артур Грэм  5  Глава пятая Ну и рожа. Или день по кускам : Артур Грэм
 6  Глава шестая Чокнутый сторож и новый дом : Артур Грэм  7  Глава седьмая Человек без лица и утка : Артур Грэм
 8  Глава восьмая Страна контрастов : Артур Грэм  9  Глава девятая Двойное проклятие. ч1 : Артур Грэм
 10  Двойное проклятие. ч2 : Артур Грэм  11  Глава десятая Репетиция бала : Артур Грэм
 12  Глава одиннадцатая Сон Катерины : Артур Грэм  13  Глава двенадцатая Долгая прогулка : Артур Грэм
 14  Глава тринадцатая Новый год : Артур Грэм  15  Глава первая Головка от часов Заря : Артур Грэм
 16  Глава вторая Провал рыжей школьницы : Артур Грэм  17  Глава третья Серебряный петушок : Артур Грэм
 18  Глава четвёртая Вероника Швайцтаг. 1933-1993 : Артур Грэм  19  Глава пятая Ну и рожа. Или день по кускам : Артур Грэм
 20  Глава шестая Чокнутый сторож и новый дом : Артур Грэм  21  Глава седьмая Человек без лица и утка : Артур Грэм
 22  Глава восьмая Страна контрастов : Артур Грэм  23  Глава девятая Двойное проклятие. ч1 : Артур Грэм
 24  Двойное проклятие. ч2 : Артур Грэм  25  Глава десятая Репетиция бала : Артур Грэм
 26  Глава одиннадцатая Сон Катерины : Артур Грэм  27  Глава двенадцатая Долгая прогулка : Артур Грэм
 28  Глава тринадцатая Новый год : Артур Грэм  29  Часть II Первое колдовство : Артур Грэм
 30  Глава пятнадцатая Первый опыт : Артур Грэм  31  Глава шестнадцатая Доска Уиджи : Артур Грэм
 32  Глава семнадцатая Белый порошок : Артур Грэм  33  Глава восемнадцатая Заговор : Артур Грэм
 34  Глава девятнадцатая Забытые дети : Артур Грэм  35  Глава двадцатая Сущее зло : Артур Грэм
 36  Глава двадцать первая Ветки перемен : Артур Грэм  37  Глава четырнадцатая Детская неожиданность : Артур Грэм
 38  Глава пятнадцатая Первый опыт : Артур Грэм  39  Глава шестнадцатая Доска Уиджи : Артур Грэм
 40  Глава семнадцатая Белый порошок : Артур Грэм  41  Глава восемнадцатая Заговор : Артур Грэм
 42  Глава девятнадцатая Забытые дети : Артур Грэм  43  Глава двадцатая Сущее зло : Артур Грэм
 44  Глава двадцать первая Ветки перемен : Артур Грэм  45  Часть 3 Последний ритуал : Артур Грэм
 46  Глава двадцать третья Первое января : Артур Грэм  47  Глава двадцать вторая Полчаса : Артур Грэм
 48  Глава двадцать третья Первое января : Артур Грэм    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap