Фантастика : Юмористическая фантастика : ГЛАВА 4 : Кэрри Гринберг

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46

вы читаете книгу




ГЛАВА 4

После аудиенции с виконтессой, Уолтер вернулся в свою комнату, где и намеревался просидеть до рассвета. Эти несколько часов он мог бы потратить и на поиски склепа, но одно дело — если оттуда выскочит упырь и вцепится в яремную вену, и совсем другое — если он вручит тебе малярную кисть и заставит лакировать крышку его гроба. Практичность фон Лютценземмернов наводила на беднягу уныние.

Как и в каждом уважающем себя готическом романе, за дверью вскоре раздались тихие шаги, сменившиеся заупокойными вздохами. Но это было не привидение. К сожалению. По крайней мере, те просто грохочут цепями, а не предлагают вам соскрести с них ржавчину. Многозначительно повздыхав, Эвике напомнила про обязательство, данное парадной лестнице. Уолтер возблагодарил так вовремя пропавшую девицу Штайнберг и ответил, что физический труд помешает дедуктивному методу, с помощью которого он собирался отыскать оную особу.

— О, тогда другое дело, — уважительно сказала служанка. — Не буду вам мешать, сударь. Занимайтесь своим деструктивным методом, а лестница до завтра подождет. Небось, мыши ее за ночь не сгрызут.

— А завтра я ухожу в деревню!

— Тоже хорошо. Я оставлю вам корзину.

— Для чего?

— Ну для покупок же! Нужно зайти в бакалею, и к булочнику, и свечей прикупить к Балу, — девушка принялась загибать пальцы. — Да вы не беспокойтесь, сударь, я составлю список.

Горничная улыбнулась, обнажив крепкие белые зубы, и отправилась в людскую (теперь, правда, служившую ее личными апартаментами). По дороге она срывала со стен паутину и мяла ее между пальцами, изучая ее текстуру. Судя по одобрительным кивкам, состояние паутины ее удовлетворяло. Бедная девочка, подумал Уолтер, поживешь с вампирами и правда свихнешься. Тут как бы самому не впасть в безумие от пережитого. А то ли еще будет завтра, когда он пойдет в деревню, чтобы расследовать дело о пропаже таинственной миллионерши… и за хлебом.

Но каждую секунду ждать подвоха от вампиров все же лучше, чем прозябать в конторе. Более того, прочитав «Божественную Комедию» Данте Уолтер удивился, что в аду не оказалось круга, где грешники были бы навеки прикованы к пыльным бюро, заваленным бумагами тридцатилетней давности. Счастливчики! Им не приходилось выслушивать показания о том, как соседская курица злокозненно пробралась в чужой огород, дабы нанести ущерб грядке с клубникой. Они не присутствовали на имущественной тяжбе, которая тянулась еще со времен Эдуарда Исповедника. Иными словами, ад был приморским курортом по сравнению с жизнью помощника стряпчего.

И ничего нельзя поделать! Он был обречен с рождения. Уже тогда ему всучили сценарий, где были расписаны все его действия на годы вперед. Начать карьеру с простого клерка, а к тридцати самому стать адвокатом. Достигнув веса в обществе, озаботиться покупкой дома — с гостиной, и несколькими спальнями, и детской на третьем этаже, и кухней под лестницей — а когда любовное гнездышко будет свито, отыскать достойную миссис. Уолтер уже представлял ее соломенные волосы с прямым пробором и маленькие ручки, затянутые в перчатки и благонравно сложенные на коленях. Указательный палец она держит между страницами молитвенника, который у нее всегда при себе. В свободное время будущая миссис Стивенс вышивает наставительные девизы — например, «Руки всегда должны быть при деле» — а после раздаривает их заключенным Ньюгейтской тюрьмы. Еще она собирает гербарии и поет жалостливые баллады, вроде «Лорда Грегори.» Уолтера она будет любовно называть «мистер С.»

У них будет как минимум семеро детей, из которых хотя бы пятеро доживут до совершеннолетия. Летом вся семья будет выезжать на море, в тот же Бат, например. У них будет кухарка, судомойка, нянька, которую потом сменит гувернантка, и горничная по имени Сьюзен (на самом деле, ее могут звать иначе, но Стивенсы для удобства буду называть ее именно Сьюзен). По воскресеньям миссис Стивенс будет согласовывать с кухаркой меню на всю неделю, и каждый день они будут доедать остатки вчерашнего ужина. Иногда они будут давать званные обеды, приглашая коллег мистера Стивенса и дам, вместе с которыми миссис Стивенс занимается благотворительностью. Тогда супруги сядут по разные стороны стола и будут нарезать мясо и рыбу, а гости — хвалить закуски и беседовать ни о чем. А когда мистер Стивенс, уже белобородый патриарх переживший свою жену, возляжет на смертном одре в окружении детей, внуков и правнуков, он оглянется на длинную, полную свершений жизнь и скажет -

Тьфу ты черт, лучше бы меня карпатские вампиры загрызли, хоть какое-то разнообразие!

Еще с детства ему хотелось плеснуть чернил на страницу с убористым текстом и удрать под сурдинку. Но для осуществления сего плана необходим был главный элемент — вампиры. Если бы вампиров не было, их следовало бы выдумать. Но Уолтер надеялся, что они все же существуют. Слишком много поставлено на карту.

Блестяще закончив духовное училище, его старший брат Сесил служил викарием и активно подсиживал своего начальника, приходского священника. Не оставалось сомнений, что вскорости он приберет к рукам весь приход. Эдмунд обретался в Индии, куда в прошлом году уехала и Эдна, выскочив замуж за его полкового товарища. Джордж, младший из сыновей, пока что учился в школе, но за образцовое поведение был назначен старостой. Его спальня буквально ломилась от конфет и мраморных шариков, с помощью которых верноподанные надеялись снискать его расположение. Все братья были такими — ловкими, удачливыми, самоуверенными. Кроме Уолтера. Еще в школе не проходило недели, чтобы он не отведал «шесть лучших» из рук директора. Он помнил, как унылыми зимними днями скрипел пером в классе, украдкой поглядывая на огонь в печке, который превращался то в пляшущих саламандр, то в струю жидкого пламени, вырвавшегося из ноздрей дракона…

Подобно многим своим современникам, Уолтер наблюдал как серый цвет медленно, но верно вытесняет зеленый, и цеплялся за последние крохи. Для некоторых именно феи стали воплощением прекрасного далека, ведь недаром же столько художников жаждали запечатлеть их хороводы, столько писателей настырно твердили, что верят в них, верят, верят, верят! А уже по окончанию викторианской эпохи, когда две барышни из Коттингли пришпилили бумажные фигурки на ветки и сфотографировали их, недаром же общественность приняла подделку за настоящих фей. Вернее, захотела принять, потому что думать о феях куда приятнее, чем о Первой Мировой. Во много раз.

Да, феи были популярны, но для Уолтера именно вампиры стали краеугольным камнем мировоззрения. Во-первых, он не сомневался в том, о чем с разницей в несколько веков твердили и Джеффри Чосер, и Шарлотта Бронте[8] — что феи давным-давно сделали ноги из Англии, так что искать их бесполезно. Иное дело вампиры, которые водились на вполне определенной территории, сиречь в Карпатах. Во-вторых, вампиры из легенд подкупали своей честностью. Например, они не входят в дом без приглашения (и даже с приглашением, если оно не исходит от пышногрудой девицы в кружевном пеньюаре). Они не запирают двери в склеп, чтобы охотнику не пришлось тратить драгоценное время на возню с замками и отмычками. Конечно, они запросто перегрызут вам горло, а предварительно еще и подвергнут вас каким-нибудь немыслимым мучениям, в то время как сами будут светски улыбаться и беседовать о погоде. Зато они не расстреляют вас из пулемета «Максим.» Что касается различных способов убийства, тут вампирам с людьми не тягаться.

Родители надеялись, что если директорская трость не вышибла из Уолтера фантазии, он из них просто вырастет. Как бы не так! После школы он умудрился завалить экзамен в семинарию, потому что не смог перечислить имена всех 11ти братьев Иосифа[9] Когда же Стивенс-старший с таким трудом выхлопотал ему место в конторе стряпчего, Уолтер и там надолго не задержался… Так что вампиры обязаны существовать! Он станет первым англичанином, который установит с ними контакт, напишет книгу о своих приключениях и вернется домой маститым литератором. И уж тогда-то родня его зауважает. Хотя черт с ним, с уважением, пусть хоть смеяться перестанут.

От вампиров умозрительных мысли Уолтера переметнулись к вампирам вполне конкретным, то бишь к Гизеле фон Лютценземмерн. Как блестели черные локоны, в которых запутались лунные лучи, как горели ее глаза! Настоящая принцесса из сказки, ни чета его блеклым соотечественницам. Он представил, как Гизела машет ему из высокой башни и сбрасывает вниз длинные черные волосы. Правда, вскарабкайся Уолтер по ним и тут же будет укушен. А может быть и нет? Может, она не такое злобное чудовище, как ее отец? Всего лишь пленница в замке? Что если пасть к ее ногам и уговорить ее бежать из этого узилища? И тогда… Юноша закрыл глаза и увидел, как прекрасная вампирша обнимает его на фоне огромной, в пол-неба луны. Дальше этого образа мысли пока что не продвинулись. Быт с немертвой женой трудно себе представить. Вряд ли Гизела будет готовить ему рождественские пудинги. Если задуматься, вряд ли они вообще будут отмечать Рождество… Вернемся-ка лучше к лунным объятиям.

Тут Уолтер почувствовал укол совести, ведь уже несколько минут он мысленно обнимался с чужой невестой. Правда, Леонарда женщины интересовали лишь в том случае, когда у них было как минимум 12 ног и способность к фотосинтезу. Он и не заметит, что Гизела не явится на свадьбу. Но все равно как-то неудобно. Дабы отвлечься от грешных мыслей, Уолтер решил принять ванну.

Из крана тоненькой струйкой полилась рыжеватая холодная вода. Чего и следовало ожидать. Интересно, как они собираются облагородить эту груду замшелых камней к Балу? Чтобы привести замок в порядок, здесь десятилетиями должна трудиться вся деревня. А потом, на манер средневековых строителей соборов, завещать это дело потомкам.

Можно, конечно, попросить Эвике согреть воды, но интуиция подсказывала, что служанка не расстанется с кипятком за просто так. Или продаст, или заставит отработать. Кроме того, после размышлений о прекрасной виконтессе, холодная вода пришлась как нельзя кстати. Хорошо бы еще и льда туда накидать.

Фыркая, Уолтер забрался в ванну, где и продолжил умственную деятельность. Чтобы снискать расположение Гизелы, он должен найти мисс Штайнберг и привести ее на Бал. Что именно должно произойти на Балу он не знал, как и то, зачем вампирам нужна Берта. Но судя по испугу Гизелы, если девица не отыщется в срок, случится нечто такое, что даже Варфоломеевская ночь рядом с этим покажется обычной потасовкой с парой расквашенных носов. Не то чтобы мистер Стивенс хотел отдать бедняжку на растерзание вампирам. Отнюдь. План его был таков — найти Берту Штайнберг, но не возвращать ее в замок, а привести к ней Гизелу. Наверняка две девицы договорятся безболезненно или хотя бы без серьезных увечий. Он же видел Гизелу своими глазами! Она не может быть монстром! Наверняка отец-вампир сделал ее немертвой насильно! А когда он выполнит поручение виконтессы, та поймет, что ему можно доверять. Это будет подходящим моментом, чтобы раскрыть перед ней свое сердце, и тогда они рука об руку убегут из проклятого замка. Хотя сначала можно все таки заскочить на Бал и быстренько поубивать всех врагов. Но это уж как Гизела захочет. Сам-то он не истреблять их приехал, а изучать. А то если всех перебить, о ком потом книгу писать? Разве что они первыми его спровоцируют.

В том, что он сумеет найти Берту Штайнберг, Уолтер не сомневался. На самом деле, не так уж сложно выяснить, куда сбежала молодая девушка. Достаточно просклонять местоимение «кто» — «от кого,» «к кому,» «с кем.»

* * *

— … И тогда в синих, как топазы, глазах Этьена вспыхнула бешеная страсть!!!

— В зеленых, — поправила ее сиделка. На коленях она держала журнал, в который старательно конспектировала рассказ пациентки.

— Что?

— Зеленые, говорю, глаза у него были.

— А вот и синие!

— Нет, ну кому из нас лучше знать? — фроляйн Лайд раздраженно отлистала с полсотни страниц назад и прочла, — «Среди толпы мужчин, жаждавших пригласить меня на тур вальса, был и вампир по имени Этьен, с темно-зелеными, словно отполированный нефрит, глазами.»

— У него были разные глаза, — нашлась Кармилла. — Один синий, другой зеленый. Так даже красивее.

— Гораздо.

— Не подскажите, на чем я остановилась?

— Вы рассказывали про очередную охоту на оборотней, — помогла сиделка. — На этот раз вы оставили дома любимый меч-двуручник и отправились душить их голыми руками.

— У нас, вампиров, есть некоторые сверхспособности, — скромно заметила девушка. — Итак, звезды в ужасе попрятались за облака, когда я вступила под полог зачарованного леса…

Медсестра вновь взялась за увесистый фолиант. Еще два журнала, уже исписанные, лежали под табуретом. Неудивительно, ведь она строчила 7 часов подряд, да еще столько же вчерашней ночью. Доктор Ратманн велел ей завести «Историю Болезни Пациентки К.,» а после собирался отправить сей ценный документ какому-то коллеге, молодому врачу… Как его там… Кажется, фамилия на «Ф» начинается.

Пока Кармилла живописала свои приключения, сиделка монотонно кивала, продолжая записывать. Хотя голос у пациентки был тонкий, чтобы не сказать визгливый, он удивительным образом убаюкивал. Фроляйн Лайд почувствовала, как мысли ее уносятся далеко отсюда, а в следующий момент на пустой еще странице проступило знакомое лицо. Сиделка прикусила губу. Сколько раз давала себе зарок не думать об этом, хотя бы на службе не думать, но нет! И ведь никакие вампиры не сравнятся по коварству с ее собственным воображением, которое раз за разом выкидывает такие фортели. А потом и рука задвигалась совсем не в такт словам пациентки, и карандаш вывел -

«Знаешь, мне никогда не удавались любовные письма. Хотя откуда тебе знать, если я так ни одного и не отправила? Что, в общем-то, и следовало доказать.

Сказать ли, что я люблю тебя? Но это чересчур банально, а в подобных обстоятельствах еще и лицемерно. Разве что я расскажу тебе про мой сон? Он посещает меня так часто, что в пору назвать его вещим. Только я не верю в вещие сны. Должны же быть хоть какие-то суеверия, в которые я не верю. Передо мною стоишь ты, и на тебе совсем нет одежды. (Собственно, так я понимаю, что это сон, потому что в обычной жизни она на тебе есть всегда.) Я протягиваю руку и глажу твою грудь, чтобы ощутить на кончиках пальцев теплую шелковистую кожу, чтобы почувствовать как — словно мотылек зажатый в ладони — бьется твое сердце. Но мои пальцы тщетно вслушиваются в тишину. В груди у тебя пусто и холодно. Человек, превратившийся в статую. И тогда мне хочется сложиться вдвое и закричать, поэтому что это моя вина, я не смогла защитить тебя от них. Хотя какая из меня защитница, когда я за себя-то постоять не умею? Да и примешь ли ты мое заступничество? Сомневаюсь.

Я уже знаю, что произойдет дальше — зрачки взорвутся красным, а клыки покажутся из-под губ, которые еще секунду назад мне улыбались. Мне хочется бежать от тебя сломя голову. Мне хочется вцепиться тебе в губы и целовать, расцарапывая язык о клыки, пока рты наши не наполнятся кровью. Нашей общей.

Как-то раз я поклялась, что без тебя мне не жить. Я ведь не соврала, правда? Теперь я без тебя и я действительно не живу.»

— Фроляйн Лайд? Вы меня вообще слушаете?

Сиделка аккуратно вымарала каждую строку и как ни в чем не бывало посмотрела на Кармиллу.

— И что это вы там зачеркиваете? — девочка вытянула шею, силясь заглянуть в журнал, но фроляйн Лайд вовремя его захлопнула.

— Так, отсебятина. Мои комментарии, довольно неудачные. Думаю, пора закончить наше интервью и начать лечение. Что скажете, сударыня? Приступим? — она недобро усмехнулась, и больная сникла под ее колючим взглядом.

Фроляйн Лайд уже пришла к выводу, что с Кармиллой нужно обращаться посредством кнута и пряника. В буквальном смысле. Ну первый-то способ никуда не денется. Наверняка в лечебнице найдется парочка крепких кнутов, применяемых в терапевтических целях. Так что фроляйн Лайд решила начать со второго.

— Хочу задать вам задачку. Представьте, будто вы обыкновенная современная барышня.

— Даже представлять такой кошмар не хочу!

— Понимаю, это сложно. Ведь вы, — сиделка открыла журнала на самом начале, — родились в 13 м веке в небольшом испанском городке, где прославились необыкновенной красотой, недюжинным умом, выдающимся милосердием, а так же тем, что вы изготовляли мечи и бились на них гораздо лучше мужчин. Местный лорд полюбил вас и три раза ополз вокруг вашего дома на коленях, но вы так и не снизошли к его мольбам. Вы обороняли город от чумы, цыган, сарацинов, и нашествия саранчи. За это вас избрали первой женщиной-мэром. В конце концов, вами заинтересовалась Инквизиция и, верно, гореть бы вам на костре, если бы в вас не влюбился сам Верховный Инквизитор. Ну а потом в ваше окно стали залетать вампиры с ювелирными глазами. Хорошо. Но напрягите воображение и представьте себя на месте обычной барышни. Что бы вам хотелось съесть на ужин?

Кармилла захлопала глазами.

— Как — хотелось? — спросила она озадаченно. — Разве можно выбирать? Ела бы то, что в тарелку положат.

— Ну а любимая еда у вас была… бы?

— Нет. Еду нельзя любить. Настоящая леди не должна много есть, это против всех моральных принципов.

Настоящая леди. Как же, черта с два. Губы Кармиллы шевелились, но фроляйн Лайд слышала чужой голос, «О какой добавке может быть и речь? Ты и так съела слишком много! И не смотри на бифштекс, дорогуша, это не для тебя. От мяса зарождаются плотские желания, а отсюда недалеко и до сладострастных содроганий!» Что там доктор говорил про нормальный вес? Чушь какая, на девчонку дунешь и с ног свалится.

— А как же сладости? — не унималась сиделка.

— Сладости? Ну… однажды кухарка посыпала немножко сахара на хлеб с маслом, но вышел скандал и хлеб отослали на кухню… Точнее, это произошло бы, будь я обычной барышней. Хорошо, что я вампир.

Сиделка нахмурилась, словно боксер, который собирается ударить противника ниже пояса, да еще и перчатку свинцом утяжелил. Нечестно пользоваться тем, что Кармиллу лечили отдыхом, по методике американского доктора Митчелла, а значит из еды она могла рассчитывать только на жирное молоко. Фроляйн Лайд всегда сочувствовала пациенткам, которых пичкали пресной едой. Сама она в не могла пройти мимо кондитерской, чтобы не прилипнуть к витрине. Ужасно хотелось снова попробовать шоколад, черный и горький, как порок и расплата за него, а еще рахат-лукум, в котором вязнут зубы, и заварные пирожные, и хрупкий крошащийся штрудель… Увы, вся эта гастрономическая роскошь уже не про нее. Пора привыкать к своему положению.

Вздохнув, девушка вытащила из кармана что-то квадратное, завернутое в вощеную бумагу. Медленно, наслаждаясь драматическим эффектом, она развернула бумагу и в комнате запахло корицей, мускатом и медом.

— Что это? — Кармилла воззрилась на подношение.

— Печенье, — проговорила сиделка с улыбкой Сатаны, предлагающего Господу нашему превратить камень в хлеб.

— Я не стану это есть! Я питаюсь одной кровью!

— Может, стоит разнообразить диету?

— Я выброшу его в окно! — пациентка категорически замотала головой.

— Зная, что я потратила на него свое — прошу заметить — более чем скромное жалование? Вы действительно сделаете это?

— Да! Потому что дети ночи — жестокие существа, и нам дела нет до чужих страданий. Мы над ними смеемся.

— Ваша взяла, — согласилась сиделка. — Но не могу же я смотреть, как вы будете выбрасывать ни в чем не повинное печенье! Давайте так — я совершу обход палат, а вы в это время от него избавитесь. Договорились?

Не дожидаясь ответа, она положила печенье на кровать и вышла за дверь, не забыв запереть ее на ключ. Прошлась коридору, для проформы заглянув в несколько палат, большинство пациенток уже мирно посапывали. Когда минуло достаточно времени, чтобы Кармилла и донесла печенье до окна, и просунула его через решетку, и пронаблюдала, как оно падает, фроляйн Лайд вернулась. Пациентка уже забралась в постель, ее светлые волосы разметались по подушке. Сиделка заметила, что девочка быстро провела языком по зубам и вытерла руки об одеяло. Но несколько крошек все же прилипли к ее щеке. Значит, ликвидация печенья прошла благополучно.

Тут бы ей и уличить негодницу во лжи, но сиделка заколебалась.

— Фроляйн Лайд?

— Да, Кармилла? — она подоткнула одеяло и присела на край койки.

— А ведь вы мне поверили! Я о том, что вы могли остаться до утра и поднять штору чтобы посмотреть, вспыхну я или нет. Или принести святой воды. Но вы ничего такого не сделали. Значит, все таки поверили?

В груди у нее вдруг сделалось как-то гнетуще-противно, точно желчи хлебнула. Она не сомневалась, что стоит ей переступить порог церкви, как вода вскипит в купели, а орган сам собой заиграет Dies Irae [10] Ну и что ответить этой дурехе?

Сиделка кивнула.

— У меня на вампиров глаз наметан. Сразу опознаю упыря, если увижу.

— Фроляйн Лайд?

— Да, Кармилла?

— Вы не могли вы меня поцеловать?

Глаза медсестры распахнулись и она вздрогнула, как от пощечины.

— Почему вы меня об этом просите?

— Мама всегда целовала меня на ночь. Когда была жива…. ну и когда я тоже была жива, само собой.

Наклонившись, сиделка коснулась губами ее лба. Кармилла поежилась, как если бы по ее коже провели кусочком льда, а сиделка поспешно убрала руки за спину и впилась ногтями в ладонь. Никаких нервов не хватит на такую работу! И ведь никто не предупреждал, что в ее обязанности будут входит объятия и поцелуи с больными. Иначе обходила бы эту больницу за несколько миль, как холерный барак.

— Фроляйн Лайд?

— Ммм?

— Боюсь, мне не уснуть. Мне такие кошмары иногда снятся, ужас просто.

«Ну еще бы, с такой-то неразберихой в голове,» подумала сиделка.

— Я обо всем позабочусь.

— Только не заставляйте меня пить лауданум! — взмолилась Кармилла. — От него потом спазмы в желудке.

Лауданум, или настойка опия, считался чуть ли не панацеей. Им лечили всё от менингита до расстройств сна. В свое время фроляйн Лайд хлебнула достаточно опийной настойки и пришла к выводу, что это та еще дрянь. Ну ничего, пойдем другим путем. Хотя если подумать, другой путь еще хлеще.

— Обойдемся без снотворного.

Фроляйн Лайд провела рукой над глазами Кармиллы, словно притягивая ее веки вниз за невидимые нити. Девочка почти мгновенно расслабилась, рот чуть приоткрылся. Тогда сиделка склонилась над ней и для верности тихо пропела по-итальянски:

Fatte la ninna, fatte la nanna

dint'a la cunnula de raso

Ninna nanna, ninna nanna [11]

Теперь Кармилла дышала глубоко и покойно. И ни один кошмар не постучится к ней в голову, ни одно чудовище не вылезет из-под кровати. Чудовища тоже соблюдают субординацию. При виде фроляйн Лайд они стали бы во фрунт.

Смена уже закончилась, и наша героиня возвращается домой. Пожалуй, мы составим ей компанию, а заодно и присмотрим за барышней, чтобы никто ее не обидел ненароком. Ведь ее путь лежит через трущобы. Хотя поздний час уже перетекает в ранний, здесь все еще слышны крики и звон стекла. У редких фонарей еще толпятся помятые, размалеванные особы в ярком тряпье, которые бросают презрительные — или завистливые — взгляды на ее скромное платье и белую пелерину. Мужчины в разных стадиях опьянения подпирают стены. Когда один из люмпенов выходит из тени и вразвалку идет за ней, девушка прибавляет шаг, потом и вовсе пускается наутек. Она не позволит, чтобы на нее снова напали. Нет, только не сегодня. Это будет так гадко, так унизительно, если сегодня! Должны же у нее быть принципы.

Иное дело завтра. Раз в неделю можно расслабится. Сиделка мечтательно улыбается, представляя, как славно она скоротает ночку в приятной мужской компании.

Вот она у доходного дома. Быстрыми шагами фроляйн Лайд спускается в подвал, заходит в свою комнатенку, темную как пещера, зажигает керосиновую лампу. Закрывает дверь на замок и еще три щеколды. От вампиров это не защитит. Им ничего не стоит одним ударом выбить дверь. Они так и сделают, когда придут за ней. Но хоть люди не будут соваться. Покончив с мерами предосторожности, девушка стягивает платье через голову. Теперь на ней только лиф и нижняя юбка. Персоналу Св. Кунигунды запрещено носить корсеты, которые врачи винят во всех женских хворях, но девушка и так их терпеть не может. Она скорее залезла бы в Железную Деву, чем позволила себя зашнуровать. Вот она снимает и лиф. Заметив, что мы за ней наблюдаем, поспешно отворачивается. Тем не менее, мы успеваем разглядеть золотой медальон у нее на груди (саму грудь мы не рассмотрели, потому это дурной тон — так пялиться на чужую грудь).

Пришло время вечернего туалета. Наполнив тазик водой из фаянсового кувшина, фроляйн Лайд склоняется над столом. Медальон стукается о край, и девушка перебрасывает его на спину. Умывшись, она расчесывает темные волосы и заплетает их в две косы. Тут бы ей и полюбоваться на себя в зеркало, но его в каморке нет (как вы уже заметили, наши персонажи зеркала не жалуют). Девушка надевает сорочку из тончайшего батиста, щедро отделанную кружевом, и прячет волосы под ночной чепец с голубыми атласными лентами. Откуда, спросите вы, такая роскошь у простой медсестры? Вот и нам интересно.

Наконец-то можно отдохнуть после тяжелой смены. Крохотное оконце едва пропускает свет, но девушка задергивает его занавеской из плотной ткани. Не хватало еще, чтобы июльское солнышко беспокоило ее заслуженный трудовой сон. Затем фроляйн Лайд забирается в кровать, снимает медальон, целует его и кладет на подушку.

— Меня нет рядом, а значит все будет хорошо. Спи спокойно, — говорит она медальону и сама тут же засыпает.


Содержание:
 0  Длинная Серебряная Ложка : Кэрри Гринберг  1  ПРОЛОГ : Кэрри Гринберг
 2  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ : Кэрри Гринберг  3  ГЛАВА 2 : Кэрри Гринберг
 4  ГЛАВА 3 : Кэрри Гринберг  5  ГЛАВА 4 : Кэрри Гринберг
 6  ГЛАВА 5 : Кэрри Гринберг  7  ГЛАВА 6 : Кэрри Гринберг
 8  ГЛАВА 7 : Кэрри Гринберг  9  ГЛАВА 1 : Кэрри Гринберг
 10  ГЛАВА 2 : Кэрри Гринберг  11  ГЛАВА 3 : Кэрри Гринберг
 12  вы читаете: ГЛАВА 4 : Кэрри Гринберг  13  ГЛАВА 5 : Кэрри Гринберг
 14  ГЛАВА 6 : Кэрри Гринберг  15  ГЛАВА 7 : Кэрри Гринберг
 16  ЧАСТЬ ВТОРАЯ : Кэрри Гринберг  17  ГЛАВА 9 : Кэрри Гринберг
 18  ГЛАВА 10 : Кэрри Гринберг  19  ГЛАВА 11 : Кэрри Гринберг
 20  ГЛАВА 12 : Кэрри Гринберг  21  ГЛАВА 13 : Кэрри Гринберг
 22  ГЛАВА 14 : Кэрри Гринберг  23  ГЛАВА 8 : Кэрри Гринберг
 24  ГЛАВА 9 : Кэрри Гринберг  25  ГЛАВА 10 : Кэрри Гринберг
 26  ГЛАВА 11 : Кэрри Гринберг  27  ГЛАВА 12 : Кэрри Гринберг
 28  ГЛАВА 13 : Кэрри Гринберг  29  ГЛАВА 14 : Кэрри Гринберг
 30  ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ : Кэрри Гринберг  31  ГЛАВА 16 : Кэрри Гринберг
 32  ГЛАВА 17 : Кэрри Гринберг  33  ГЛАВА 18 : Кэрри Гринберг
 34  ГЛАВА 19 : Кэрри Гринберг  35  ГЛАВА 20 : Кэрри Гринберг
 36  ГЛАВА 21 : Кэрри Гринберг  37  ГЛАВА 22 : Кэрри Гринберг
 38  ГЛАВА 15 : Кэрри Гринберг  39  ГЛАВА 16 : Кэрри Гринберг
 40  ГЛАВА 17 : Кэрри Гринберг  41  ГЛАВА 18 : Кэрри Гринберг
 42  ГЛАВА 19 : Кэрри Гринберг  43  ГЛАВА 20 : Кэрри Гринберг
 44  ГЛАВА 21 : Кэрри Гринберг  45  ГЛАВА 22 : Кэрри Гринберг
 46  Использовалась литература : Длинная Серебряная Ложка    



 




Всех с Новым Годом! Смотрите шоу подготовленное для ВАС!

Благослави БОГ каждого посетителя этой библиотеки! Спасибо за то что вы есть!

sitemap