Фантастика : Юмористическая фантастика : ГЛАВА 3 : Кэрри Гринберг

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46

вы читаете книгу




ГЛАВА 3

Уолтер Стивенс рассчитывал проснуться еще до заката и тщательно изучить замок. Не секрет, что днем вампиры спят так крепко, что хоть канкан на их гробах отплясывай — не шевельнутся. Но когда юноша разлепил веки, за окном уже смеркалось, а у ворот замка старательно, будто певчие из церковного хора, выли волки. И как его угораздило столько проспать! Видимо, сказывались вчерашние треволнения. Кому приятно стать невольным свидетелем семейной ссоры, особенно если в ней участвуют два суккуба и вампир? Как и всякий благоразумный человек, Уолтер немедленно обследовал свою шею на предмет рваных ран, но нащупал лишь адамово яблоко, которое обреталось там уже 23 года. Вампиры не торопились его кусать. Откладывали изысканную английскую кровь на десерт.

На прикроватном столике находилась керосиновая лампа — единственная уступка прогрессу — и Уолтеру удалось как следует осмотреться. Интерьер спальни ничуть не изменился со вчерашней ночи, разве что казался еще более ветхим. В смежной комнатушке находилась ванна с арабесками плесени и все необходимое для утреннего туалета. За исключением зеркал, разумеется. Сменив ночную сорочку на обычный костюм, Уолтер вернулся в спальню, где на глаза ему попался незамеченный прежде поднос с завтраком — чашкой кофе и пищевым продуктом, который в одной из своих предыдущих жизней был пирогом. Завтрак оказался холодным как могильная плита, из чего Уолтер сделал вывод, что он простоял здесь уже несколько часов. Но ведь кто-то же принес еду? Значит, по крайней мере один из трех демонов может передвигаться при свете дня!

Уолтер побрился, глядя на свое отражение в чашке кофе, покончил с трапезой, и осмотрел дверь. На счастье, она была не заперта.

От одного взгляда на замок Лютценземмерн даже Энн Рэдклифф[6] понадобились бы нюхательные соли. Казалось, слово «готический» было выгравировано на каждом кирпиче. Особенно на тех кирпичах, которые уже вывалились из стен. С потолка то и дело капала вода, а кое где на полу успели образоваться сталагмиты. По коридорам гуляли десятибалльные сквозняки, из-за них трепетали гобелены на стенах и оживали сцены охоты, на которых уже много веков подряд гончие безуспешно гнались за единорогами.

Уолтер прошелся по бесконечному коридору, стараясь ступать как можно тише. Даже через подошвы ботинок он ощущал стылый каменный пол. Замок впитывал стужу, а после цеплялся за нее, как ростовщик за кошель, не желая с ней расставаться. Поистине, только немертвые могут выжить в таких суровых условиях. В конце коридора находилось высокое стрельчатое окно, некогда украшенное витражом, от которого остались только ноги рыцаря да драконий хвост. Осторожно, чтобы не порезаться об осколки стекла, юноша высунулся в окно и увидел… А что он увидел, мы можем узнать из его записок.

«За время пребывания в замке мне суждено было стать свидетелем такого множества ужасающих событий, что в пору было привыкнуть к ним. К тому моменту я уже не сомневался, что отныне ничто не в силах меня впечатлить, но увиденное произвело настоящий переворот в моих чувствах. С губ моих едва не сорвался испуганный крик. Во дворе я увидел самого графа, который держал в руках охапку досок и молоток. Хотя нет, молоток он зажал в острых зубах, которые опасно сверкали в лунном свете. Пинком он распахнул входную дверь и исчез в недрах замка, в то время как я, зачарованный, продолжал стоять у окна. Наконец на меня снизошло откровение. Ну разумеется! Каждому образованному человеку известно, что носферату почивают в гробах. Наверняка доски нужны, чтобы соорудить оную конструкция. А если графу понадобился новый гроб, следовательно, он рассчитывал пополнить ряды немертвых. Он собирался кого-то обратить! Убить и сделать вампиром! А ведь я был единственным живым в этой юдоли смерти.

Я собрался было покинуть наблюдательный пост, как вдруг в плечо мое вцепилась когтистая рука! Медленно обернувшись, я увидел давешнюю рыжеволосую дьяволицу.

— Если вы так маетесь от скуки, — хохоча, промолвила она, — я найду чем вас занять!

Услышав, как она собирается меня употребить, я почувствовал что по жилам моим колючей изморозью растекается ужас! Дальнейшие подробности придется опустить из соображений морали. Могу лишь сказать, что из всех известных пыток этот демон в женском обличье выбрал самую мучительную…»

— Много еще осталось? — уныло спросил мистер Стивенс, протягивая служанке по имени Эвике очередную тарелку. Девушка вытерла ее о фартук и поставила на полку.

— На пару часов хватит. Да вы мойте, мойте, сударь, а как закончите, мы пойдем чинить перила на парадной лестнице. Вам нельзя проводить время в праздности. А то у вас разыграется этот… как там его фроляйн называла… английский сплин! — и гризетка весело ему подмигнула.

На миловидной девице была зеленая нанковая юбка и белая блуза, поверх которой Эвике носила красный, но уже сильно выцветший корсет. Рыжие волосы служанка убрала под косынку.

Заунывно вздохнув, юноша вперил взгляд в бадью, где среди мыльной пены выпирали белые бока тарелок, словно рифы среди штормового моря. Словно Сцилла и Харибда, черт бы их побрал! А вместе с ними и слуг как категорию!

Он всегда побаивался чужой прислуги. В те дни у английских слуг существовал обычай выстраиваться в две шеренги у выхода, чтобы отъезжающий гость мог оставить чаевые всем от дворецкого до поваренка. А у лондонского дяди Лэнкфорда челяди была тьма-тьмущая, и если раздавать чаевые направо и налево, то следующие пару месяцев придется жить впроголодь. В решающий момент Уолтер удирал через черный ход, так что слуги его, разумеется, не жаловали. По крайней мере, грелку он получал в последнюю очередь, а кофе в постель никогда не требовал, чтобы кухарка не выместила гнев на злосчастном напитке. Но графская горничная своим нахальством затмевала всех! Неудивительно, каков поп, таков и приход.

— А почему вы с барышней прошлой ночью забрались ко мне в комнату? — поинтересовался Уолтер. Раз он застрял на кухне на парочку часов, можно хотя бы провести время с пользой.

— Решили погулять вечерком да случайно туда и забрели, — пожала плечами Эвике. — По пути оказалось. Кстати, не забывайте тарелки и с обратной стороны мыть.

— Хорошо… Но граф не одобрил ваш вчерашний променад, — заметил англичанин не без злорадства. — Как он кричал, аж стены дрожали! Он всегда так суров с вами?

— Ох, и не говорите, сударь. В его сиятельстве порою просто зверь пробуждается, — доверительно прошептала девушка, — Как он наказывает бедную фроляйн Гизелу даже вспоминать страшно! Например, может хорошую книгу на целых полчаса отобрать. Правда, потом извиняется и приносит обратно, но все равно. Хотя вы не подумайте, на самом деле он добр и милостив. Вот меня, к примеру, он взял в услужение из приюта при Монастыре Избиения Младенцев. Тогда еще покойница-графиня была жива.

«Добр, как же!» усмехнулся про себя Уолтер, вспоминая как графа перекосило при виде крови. Зато он понял, почему Эвике была так привязана к господам-вампирам. Сам он был наслышан о сиротских приютах, а в глубоком детстве ему случилось оказаться в Лондоне в день Вознесения Господнего, когда по традиции сироты маршировали в собор Св. Павла на торжественную службу. Они шли по улицам сплошным потоком. Целая река детей в разноцветных курточках, совершенно одинаковых детей, как будто вырезанных по трафарету из цветной бумаги. Взрослые умилялись, но Уолтер вдруг уткнулся носом в материнскую юбку и заревел от страха. А мать с отцом почему-то переглянулись.

Какие порядки были в приюте со столь многообещающим названием даже думать не хотелось!

Мысленно посочувствовав Эвике, англичанин тут же утратил к ней интерес. Стало очевидно, что девушка не вампир, а их служанка из людей. Всем известно, что упырям нужны человеческие слуги, чтобы сторожить их гробы в течение дня. Или же сбегать в лавку и купить… ну хотя бы красного шелка для подбивки на плащ. Потому что вампир в плаще без красной подбивки — курам насмех.

— А с чего графа так разобрало вчера? И главное — почему он запер меня на ключ? Все это очень подозрительно.

— Мне досталось за то, что я предложила хозяину взять с вас денег за постой, — без обиняков призналась девушка. Уолтер посмотрел на нее неверящими глазами. Похоже, все слуги мира против него сговорились.

— Вот его сиятельство и обиделся, — продолжила Эвике. — Мол, это против феодальной чести. Знал бы он, что скоро у нас закончится даже… Ну да неважно. А вас он запер, потому что вы могли случайно повстречать фроляйн Гизелу. Вы ведь молодой холостяк и все такое. Но она… Ох, как же я могла забыть! Так, починка лестницы временно отменяется.

Эвике подалась вперед и зашептала горячо.

— Вы обязательно должны с ней встретится! Нам очень нужна ваша помощь. Главное, ничего не бойтесь. Даже капли вашей крови не прольется, я уверена. И вы успеете уехать до Бала.

— Какого бала?

— Просто выполните просьбу фроляйн Гизелы. Просто сделайте то, что она скажет, и всем нам будет хорошо.

Схватив его за руку — удивительно, какие вольные манеры у селянок! — служанка потащила Уолтера вон из кухни. Проплутав по коридором, которые озадачили бы даже Минотавра, молодые люди оказались у спальни виконтессы. Эвике троекратно постучалась.

— Фроляйн Гизела! Я привела гостя.

— Ах как славно! — зазвенел девичий голос. — Пусть он входит, а ты покарауль за дверью, чтобы папа нас не застиг.

— Его сиятельство нескоро из кабинета покажется. Он мастерит новый гроб, — буднично пояснила Эвике, а Уолтер чуть не подпрыгнул на месте. Гипотеза подтвердилась!

Как только дверь за юношей закрылась, Эвике пододвинула стул к двери, устроилась поудобнее и приготовилась слушать.

Девушка стояла спиной к Уолтеру, задумчиво глядя в окно. Точнее сказать, он не знал, задумчиво ли она глядела или как-то еще, но к ее образу подошел бы именно задумчивый взгляд, устремленный в бескрайние горы. И ему вовсе не обязательно было знать, что на самом деле девушка тревожно покусывала губы и поправляла свеженашитые на платье кружева.

Она так резко обернулась, что англичанин вздрогнул; на мгновение ему почудилось, будто она готова на него наброситься, а ее белоснежные зубы слегка удлинились. Наверное, просто показалось.

И все же она была прекрасна, он не мог отрицать. Прекрасна холодной, нечеловеческой красой — и бледная кожа, и огромные глаза в обрамлении густых ресниц, и алые губы, и длинные черные волосы, слегка присобранные гребнем на затылке. Легкое платье приятного кремового оттенка (не будем уточнять, что изначально оно было белым, да и Уолтеру знать этого не нужно) туманом окутывало тонкий стан и слегка колыхалось на ветру. Вернее, на сквозняке.

— Садитесь, мистер Штивенс, — она указала на деревянное кресло с высокой спинкой и широкими подлокотниками. Юноша повиновался.

— Что вам угодно, мисс… — решил проявить вежливость Уолтер, но поняв, что осилить эту фамилию в один присест у него не получится, сконфуженно замолчал.

— Поговорить. Просто поговорить. И еще попросить вас кое о чем, это ведь несложно, правда? — она наклонилась к нему совсем близко и мягкие черные волосы скользнули по его щеке. Он рефлекторно сжал распятие в кармане, готовый в любой момент отразить атаку.

— Не… несложно. А о чем?

— Эвике ничего вам не сказала?

— Если вы имеете в виду перила, то я категорически протестую!

— Да? Как жаль, я так рассчитывала… Представляете, если они обрушатся посреди Бала? Это будет ваша вина! Но вообще-то я не о том.

Девушка выдержала театральную паузу. Она даже прошлась по комнате и встала возле окна, где лунный свет наиболее выгодно оттенял ее лицо, а мягко падающие тени добавляли ей таинственности. Хотя куда уж больше.

— Вы должны помочь нам Ее найти, — она выжидательно посмотрела на Уолтера.

За окном раздался раскат грома. Блеснула молния. Завыли волки. Все шло по сценарию.

— Найти… ее? Ага. А кого ее? И где найти? И что здесь происходит?

— Нет, ну вы только подумайте, как она могла — сбежать перед самым Балом! — девушка принялась ходить по комнате, раздраженно заламывая руки. — Как будто и не знает, насколько это важно для нас. Но нет, мы гордые, мы бросаем всех и отправляемся неизвестно куда. Кхм, простите, я отвлеклась.

— Вам надо кого-то найти, — Уолтер проявил чудеса сообразительности. — Но кого?

— Ее зовут Берта Штайнберг, если это вам о чем-то скажет, — проговорила девушка мрачно.

— Штайнберг, ну конечно! Я знаю эту семью, во всяком случае, знаком с Леонардом.

— Сочувствую. А это его сестра — избалованная девица, которая думает лишь о себе. Еще бы, у них вся семья в роскоши купается. Вот и она и возомнила, что ей все можно. Как бы не так! — глаза девушки блеснули. — И вот теперь она сбежала. Как будто все так просто — уходишь из дома, едешь, куда глаза глядят, и все проблемы решаются сами собой. О нееет, — она наклонилась к Уолтеру и зловеще прошептала. — Проблемы только начинаются. У нас всех. И у тебя — если ты нам не поможешь. Но ты ведь поможешь, правда? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

— Эм, мисс Ле… Лю…

— Называйте меня просто Гизелой, — нежно улыбнулась она.

— Хорошо, мисс Гизела. Но почему ваша подруга сбежала?

Вопрос этот он задал скорее для проформы. Сам Уолтер сбежал бы от вампиров на следующий день… не будь он Уолтером. И уж тем более можно понять юную барышню, которая, должно быть, теряла сознание от одного взгляда на замок.

— Подруга? — воскликнула Гизела. — Ну уж нет, никакая она мне не подруга, знаете ли! Мы совершенно разные, у нас нет ничего общего, она совсем другая….

«Ну еще бы,» подумал Уолтер, но ему хватило деликатности не произносить этого вслух.

— Наверное, наша бедняжка не смогла перенести того, что я выхожу замуж за ее брата.

— … Вы… за… ее… что?!

— Мы с ней стали бы родственницами, а уж подобного она и вообразить не могла! Едва ли ее устроит такая невестка.

А Уолтер пожалел несчастного Леонарда. Интересно, тот знает, кто ему уготован в жены? Его необходимо предупредить! Но вслух произнес:

— Ну что вы, мисс Гизела, вы вовсе не… не худшая невестка. Я уверен, что у мисс Штайнберг были другие мотивы.

Сам Уолтер мог навскидку предложить сорок три таких мотива — и это только основных — но решил повременить.

— Да какие мотивы? Она просто с ума сошла, вот что!

«Только сумасшедшей подружки упырицы нам не хватало», — отметил про себя англичанин.

— Хотя можно ли ее винить, — продолжала Гизела уже спокойнее, — со всеми этими вампирами разве не тронешься умом? Быть может, я бы тоже хотела сбежать отсюда и последовать за ней, но… Я не могу.

— Со всеми этими… кем? — шепотом переспросил Уолтер.

Его как ледяной водой окатило. Ведь это был первый раз, когда при нем произнесли Слово На Букву В. Оно витало в воздухе, но прежде никто его не упоминал. Ни разу. Черт, даже в Англии он слышал это словечко чаще! И вот!

— Со всеми этими никем! — быстро ответила Гизела. — Я пошутила. Да и в любом случае, вы ведь поможете найти Берту? Она нужна нам…

— Вы так скучаете…

— Она нужна нам к Балу! Иначе вы даже не представляете, что может случиться! — Гизела впилась острыми ноготками в его руку. — Поможете?

Уолтер кивнул. Как будто бы у него есть выбор! Хотя почему бы не помочь прекрасной девушке… двум прекрасным девушкам… Девушек вокруг него стало как-то слишком много. И еще одна маячила в перспективе.

— Вот и чудненько! — радостно воскликнула Гизела и захлопала в ладоши.

Виконтесса смотрела, как за гостем медленно закрывается дверь. Вот звук его шагов становится все глуше и глуше… А вот и тишина. Тогда она упала на то кресло, где до этого сидел Уолтер, подобрала ноги и позволила себе улыбнуться — дело сдвинулось с мертвой точки.

Они обязаны найти Берту. Найти и вернуть. Возможно — силой. Иначе… Иногда Гизела закрывала глаза и представляла себе это «иначе». Во всех красках.

И во всем виновата только мерзкая девчонка Берта Штайнберг! Она всегда была во всем виновата, с самого ее приезда сюда 8 лет назад. Ах, если бы она не приехала, все повернулось бы по-другому.

* * *

Аристократия и буржуазия… Эта история настолько хрестоматийна, что услышав ее, любой марксист радостно захлопает в ладоши.

Уже которую неделю в деревне сплетничали о грядущем визите некого г-на Штайнберга, коммерсанта из Гамбурга, который ни с того ни с сего загорелся идеей инвестировать в местную экономику. Крестьяне отнеслись к его затее скептически — главной индустрией здесь было самагоноварение, а в него и так инвестировали все от мала до велика. Так или иначе, но приезд богача заинтриговал всю округу. Разговоры докатились и до замка, где граф и графиня фон Лютценземмерн живо обсудили эту захватывающую перспективу. Правда, говорил в основном граф, а графиня слегка кивала, экономя силы. По слухам, у фабриканта была дочка чуть старше их Гизелы, так что у девочки появится наперсница. Это ли не славно?

Сама Гизела не могла дождаться приезда новой подруги. Каждый день она представляла, как они будут играть на клавесине в четыре руки, и бродить по горам, и поверять друг другу незамысловатые девичьи секреты. На первых порах новенькая девочка будет стесняться, но Гизела возьмет ее под свое покровительство. Конечно, дочка фабриканта — не пара виконтессе, но поскольку аристократия в конце 19го века загнивала ускоренными темпами, людей ее круга оставалось все меньше и меньше.

Приехав в деревню, г-н Штайнберг сразу же изъявил желания познакомиться с местной знатью. В назначенный час к замку подкатило ландо,[7] запряженное парой белоснежных лошадей. Граф вместе с дочерью поджидал гостей во дворе, и Гизела широко распахнула глаза. В силу возраста она не могла оценить стоимость всего выезда, но еще никогда девочка не видела ничего настолько нового. Коляска переливалась на солнце, кучер был одет в блестящий, с иголочки кафтан, да и лошади, похоже, регулярно принимали ванну с земляничным мылом. В груди у Гизелы зашевелилось доселе незнакомое чувство. Родители приучили ее гордиться вещами с благородной патиной старины, но хотя в замке пользовались льняными салфетками, о которые вытирал руки еще Фридрих Барбаросса, это не делало их менее дырявыми.

Наконец появился и сам герр Штайнберг, в черном сюртуке. Из кармана его жилета высунулась золотая цепь размером с якорную. За отцом вылез тощий мальчишка в очках и нескладная девочка лет двенадцати. На девочке было бархатное платье с рукавами-фонариками и огромная шляпа с таким обилием перьев, словно на нее просыпали содержимое перины. Гизела не знала, завидовать ли ей или смеяться над этой расфуфыренной особой. Девочка одарила ее недобрым взглядом.

— Ваше сиятельство, я так польщен встречей, так польщен! — расшаркивался гость. — Я и помыслить не мог, что вы так скоро соблаговолите принять наше скромное семейство.

— Ну полно вам, герр Штайнберг, я очень рад встрече. Надеюсь, вы найдете здешние края приятными, — ответствовал граф с дружелюбной улыбкой.

На самом-то деле он терпеть не мог подобострастия, а к быстро нажитому богатству относился с подозрением. Да, предки аристократов тоже нажили деньги и титул в основном грабежом, разбоем и запугиванием крестьян, но то было еще в рыцарские времена. Значит, они грабили и запугивали более галантно. Не то что сейчас, когда общество классово расслоилось и совсем осволочилось.

— Всенепременно, ваше сиятельство. А кто этот прелестный ребенок? Госпожа виконтесса, позвольте представить вам моих детей.

Дети, прятавшиеся за его спиной, неохотно подошли.

— Мой сын Леонард. Он увлекается флорой и фауной.

— Микрофлорой и микрофауной, — поправил его мальчик.

— Микрофауна — это маленькие животные? — переспросила Гизела.

— Ну д-да.

— Как кролик?

— Как Amoeba radiosa.

— А это моя дочурка, — вмешался Штайнберг. — Надеюсь, госпожа виконтесса будет к ней благосклонна.

— Ну конечно! — сказал граф. — Давай, Гизи, покажи девочке наш сад.

Сад зарос так, что гулять по нему можно было разве что с помощью мачете. Но девочки послушно сделали книксен и отправилась продираться через бурьян. Поскольку графиня из-за болезни не могла покинуть свои покои, виконтессе приходилось выполнять роль гостеприимной хозяйки.

— Я Гизела фон Лютценземмерн, — приветливо улыбнулась она. — Очень рада видеть тебя в наших владениях.

— Берта, — буркнула девочка.

— Как поживаешь, Берта?

— Отвратительно.

— Эм… что?

Гизела привыкла, что окружающие отвечали «Спасибо, все чудесно» даже если в этот момент вервольф жевал им ногу.

— Это я в Гамбурге хорошо поживала. Но нет, отцу вздумалось переехать в эту… сюда. У вас тут есть Опера?

— Нет, но…

— Я так и знала, — сказала девочка с таким мрачным видом, словно все ее худшие опасения разом подтвердились.

— Какая хорошенькая шляпка! — Гизела сделала последнюю попытку завязать светскую беседу.

— Бери, если хочешь. У меня их так много, что я со счету сбилась.

Остаток променада девочки провели в тягостном молчании, и Гизела облегченно вздохнула, когда они вернулись в Парадную Залу. Там граф попросил ее устроить для гостей домашний концерт, и девочка сыграла на клавесине несколько мелодий эпохи барокко (именно в ту эпоху фон Лютценземмерны в последний раз потратились на нотную тетрадь).

— А ты музицируешь, Берта? — спросила Гизела, когда они спускались в столовую.

— Начинала, но бросила. Учитель музыки ударил меня указкой по пальцам, и я очень расстроилась.

— Ужасно!

— И совсем не ужасно. Ничего жизненно важного я ему не задела. Так, пустяки, парочка переломов. Хотя в правой руке он указку уже не удержит, — удовлетворенно хмыкнула Берта.

— Но дама обязана музицировать! — Гизела гнула свою линию. — Иначе у нее никогда-никогда не будет хорошего образования, и ее не возьмут замуж!

— Меня и так возьмут, — отозвалась та. — А таланты нужны лишь тем, у кого нет приданного.

Виконтесса вспыхнула. Теперь она уже не сомневалась, что гостья не просто бестактна в силу своего низкого происхождения, а умышленно говорит колкости.

За ужином герр Штайнберг расхваливал консоме, будто это была смесь нектара и амброзии, а не бульон сваренный без намека на мясо. Старая кухарка уже набила руку в изготовлении таких блюд. Она ворчала, что скоро научится готовить яичницу без яиц. Гизела перевела взгляд на отца, который читал гостю лекцию по краеведению. За стулом графа стоял лакей, древний как само Время. Он, кухарка, да горничная Эвике, сиротка взятая из приюта на прошлой неделе — вот и вся прислуга в замке. А в доме Штайнбергов, должно быть, не протолкнешься от слуг. Наверное, у них есть слуги, которые стоят за стульями у других слуг, пока те обедают. Ну почему некоторым так везет?

Почему некоторым так везло, Гизела узнала гораздо позже и ужаснулась, но в тот вечер она едва сдерживала слезы.

Рядом с ней Леонард изучал бульон через лупу и периодически делал записи в блокноте. Берта же исподволь разглядывала виконтессу. Так на Гизелу еще никогда не смотрели. У нее не было слов, чтобы описать этот взгляд. Оценивающий, разве что? Ну конечно, он самый. Наверняка богачка мысленно уже вовсю хихикает и над немодным платьем Гизелы, и над ее несколько раз чиненными ботинками, и над всем замком, доверху набитым старым хламом. Зачем она вообще сюда заявилась? Никто ее не звал. Сидела бы в своем Гамбурге!

Гизела вдруг поняла, что ее жизнь уже никогда не будет прежней. Как в воду глядела.

Если раньше вся деревня восхищалась маленькой виконтессой, ее изящными манерами и целым цветником добродетелей, то отныне внимание переключилось на фроляйн Штайнберг. Ведь именно она одевалась в шелка и атлас. Именно ей покупали самые красивые игрушки. Берта, Берта, Берта… От нее некуда было деваться, тем более что Штайнберги, поселившиеся в особняке неподалеку, зачастили в замок. Но даже если Гизела искала уединения — в библиотеке, на поляне в лесу, в подземельях, не обозначенных ни на одной карте — везде она каким-то образом натыкалась на Берту. И каждый раз на сопернице было надето что-то новое! Будь Гизела знакома с понятием кармы, она решила бы что в прошлой жизни истребила целый город, раз в этой ей ниспослана такая кара.

Когда однажды поутру обитатели замка, против обыкновения, не проснулись от кашля графини, а граф еще полдня прорыдал в кабинете, именно вражда с Бертой Штайнберг помогла Гизеле не захлебнуться отчаянием. Выходки нахальной девчонки отвлекали и от скорби. По крайней мере, у нее хватило ума явиться на похороны в черном платье поскромнее, но само ее присутствие действовало на Гизелу как первомайская демонстрация на быка.

Пару месяцев спустя герр Штайнберг предложил захватить виконтессу в соседний город на ярмарку, куда он с детьми отправлялся на выходной. Сочтя, что дочке необходимо развеяться, граф дал согласие, и субботним утром за ней заехала карета. К счастью для Гизелы, ее посадили рядом с Леонардом, но уже через час, наполненный красочными описаниями жгутиков и ложноножек, ей захотелось выпрыгнуть прямо на ходу. Фабрикант сидел напротив и елейно улыбался, время от времени замечая, как они с Леонардом хорошо смотрятся вместе. Берта помалкивала, скорее всего, замышляя новую пакость. И в который раз Гизелу не подвело чутье.

Они погуляли по ярмарке, поглазели на канатоходцев и шпагоглотателей, отведали льда, политого сладким сиропом (за исключением Леонарда, который путался под ногами и портил аппетит рассказами о морозоустойчивых микробах). Устав от толчеи, аляповатых костюмов артистов и возгласов зазывал, семейство покинуло площадь. Центральная улица была куда более приятным местом для променада. По обе ее стороны магазины уже распахнули двери, поджидая покупателей, как росянка — мух. Хотя городок был провинциальным, а значит и магазины роскошью не отличались, у Гизелы заблестели глаза. Какая разница, что платья на витринах олицетворяли безвкусицу, с обилием рюшек и турнюрами размером с пивную бочку. Зато они были новые, яркие и без единорогов.

Леонард первым делом потащил отца в книжную лавку, так что девочки остались на улице одни и предались любимому занятию — целенаправленному игнорированию друг друга. Они бы так и шли по улице, глядя в разные стороны, но Берта заскочила в лавку модистки, а Гизела проследовала дальше.

У одной витрины она задержалась надолго. Здесь были выставлены очаровательные дамские мелочи — гребни из слоновой кости, шляпные булавки, украшенные жемчугом, кружевные перчатки, которые покрывали руки изморозью, целый выводок брошек, золотые наперстки, кошельки. В центре возлежал самый роскошный веер, который ей когда либо доводилось видеть. Страусовые перья, подкрашенные розовым, были прикреплены к изящной перламутровой ручке. Это был веер для Царицы Бала. Казалось, перья слегка шевелятся, подзывая Гизелу — потрогай меня, возьми меня, владей мною. О том, чтобы купить его на свои деньги, не было и речи. О том, чтобы попросить веер в подарок у герра Штайнберга, тоже думать не хотелось. Он, конечно, купит, даже с удовольствием, но вот папу это вряд ли обрадует. Принимать подарки от буржуазии — это нехорошо, не по-феодальному. Вздохнув, Гизела отошла от витрины и только тогда заметила, что все это время Берта наблюдала за ней издалека. В глазах у девочки сияло непонятное, а оттого и неприятное торжество.

На следующий день Гизела вприпрыжку вбежала в Зеленую Гостиную, где Эвике приготовилась чистить ковер и уже рассыпала по нему чайную заварку.

— Фроляйн Гизела? Разве вы не у себя?

— Нет, а что такое?

— Я только что видела, как фроляйн Штайнберг входила в вашу комнату. Думала, вы ее позвали. Уж не пришла ли она слямзить чего-нибудь? — девочка всплеснула руками, но затем добавила простодушно. — Хотя ей-то что у нас воровать?

Развернувшись на месте, Гизела взлетела по парадной лестнице со скрипучими перилами, пробежала мимо доспехов, в которых гнездились совы, и оказалась у двери в свою спальню. Там она прильнула к замочной скважине, ожидая увидеть, как Берта разбрасывает по комнате скорпионов. Но злодейка сидела на кровати, комкая подушку. На ЕЕ кровати, комкая ЕЕ подушку. Затем встала и деловито прошлась, окидывая обстановку хозяйским взглядом. Видимо, уже решала, как расставит мебель, когда наконец выживет Гизелу из замка. Виконтесса почувствовала, как из ушей тонкой струйкой повалил пар. Между тем захватчица продолжала свои маневры. Она переместилась к шкафу, распахнула его и начала перебирать платья Гизелы. Точнее, все три платья Гизелы, так что процедура была недолгой. Одно из них Берта приложила к себе и покрутилась у зеркала. Закрыв шкаф, она приступила к исследованию шифоньера — открывала ящики, знакомилась с их содержимым, а потом достала что-то из кармана, что-то яркое…

Решив, что Берте уже хватило времени для самооговора, Гизела фон Лютценземмерн картинно распахнула дверь.

— Что. Ты. Делаешь. В. Моей. Спальне?

От неожиданности нахалка вздрогнула, и к ногам Гизелы упал веер. Тот самый, с розовыми перьями и ручкой, инкрустированной перламутром.

Девочки посмотрели на веер. Друг на друга. И снова на веер.

— Вчера ты заметила, что он мне понравился. Ты… ты специально его купила и пришла сюда похвастаться! — воскликнула Гизела, которой вдруг открылась вся порочность человеческой природы. — Это же так подло.

— Не помешаю?

Привлеченный криками, в дверь постучался граф фон Лютценземмерн. Он сразу же заметил инородное тело на полу.

— Какая оригинальная вещица, — сказал граф вежливо, но с оттенком снисходительности. — Это отец тебе купил?

Берта подняла веер и несколько раз обмахнулась, будто слепней отгоняла.

— Да.

— Герр Шайнберг не находит, что юным особам рано еще иметь дорогие украшения?

— Отец хочет, чтобы я стала настоящей леди. А у настоящей леди должно быть много красивых вещей, чтоб ее издалека было заметно.

— Ну-ну. Только помимо красивых вещей, у леди должны быть и другие отличительные черты — например, доброта, сдержанность, и достоинство. Так ведь, Гизи?

Та кротко кивнула. Правда, сейчас ее Доброта, Сдержанность, и Достоинство оживленно обсуждали, как бы сломать Берте шею, инсценировав несчастный случай.

— Я оставлю вас. Играйте, девочки.

— Хорошо, папочка! — промурлыкала Гизела и повернулась к Берте, не меняя выражения лица.

— Уходи отсюда, Берта Штайнберг, — улыбаясь все так же ласково, сказала она. — И никогда не возвращайся в мою жизнь.

Из-за двери она услышала, как поверженная врагиня хлюпает носом. Гизела ожидала прилив радости, но он задержался в пути, а потом и вовсе не соблаговолил появиться.

Но и в тот раз Берта не убралась из ее жизни. А через несколько лет жизнь без Берты вообще казалась недостижимой мечтой, потому что теперь Гизела была помолвлена с Леонардом. Что ж, пусть так. Странности Леонарда отчасти компенсировались его богатством, а так же полным неумением обращаться с оным. Идеальный муж. Главное, держаться поближе к его деньгам и подальше от него самого.

А в прошлом году в их жизнь ворвались вампиры, и ничто уже не было прежним. Но даже несмотря на разницу в экзистенциальном статусе, Берта продолжала над ней издеваться. Таинственное исчезновение прямо перед Балом стало завершающим штрихом на батальном полотне. Скандалище будет, какого не видывали ни свет, ни тьма! Ведь Бал задумывался как торжество в честь двойной свадьбы. Гизела представила себе Парадную Залу, битком набитую вампирами. Страшно и подумать, что они сделают, когда не досчитаются одной невесты.


Содержание:
 0  Длинная Серебряная Ложка : Кэрри Гринберг  1  ПРОЛОГ : Кэрри Гринберг
 2  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ : Кэрри Гринберг  3  ГЛАВА 2 : Кэрри Гринберг
 4  вы читаете: ГЛАВА 3 : Кэрри Гринберг  5  ГЛАВА 4 : Кэрри Гринберг
 6  ГЛАВА 5 : Кэрри Гринберг  7  ГЛАВА 6 : Кэрри Гринберг
 8  ГЛАВА 7 : Кэрри Гринберг  9  ГЛАВА 1 : Кэрри Гринберг
 10  ГЛАВА 2 : Кэрри Гринберг  11  ГЛАВА 3 : Кэрри Гринберг
 12  ГЛАВА 4 : Кэрри Гринберг  13  ГЛАВА 5 : Кэрри Гринберг
 14  ГЛАВА 6 : Кэрри Гринберг  15  ГЛАВА 7 : Кэрри Гринберг
 16  ЧАСТЬ ВТОРАЯ : Кэрри Гринберг  17  ГЛАВА 9 : Кэрри Гринберг
 18  ГЛАВА 10 : Кэрри Гринберг  19  ГЛАВА 11 : Кэрри Гринберг
 20  ГЛАВА 12 : Кэрри Гринберг  21  ГЛАВА 13 : Кэрри Гринберг
 22  ГЛАВА 14 : Кэрри Гринберг  23  ГЛАВА 8 : Кэрри Гринберг
 24  ГЛАВА 9 : Кэрри Гринберг  25  ГЛАВА 10 : Кэрри Гринберг
 26  ГЛАВА 11 : Кэрри Гринберг  27  ГЛАВА 12 : Кэрри Гринберг
 28  ГЛАВА 13 : Кэрри Гринберг  29  ГЛАВА 14 : Кэрри Гринберг
 30  ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ : Кэрри Гринберг  31  ГЛАВА 16 : Кэрри Гринберг
 32  ГЛАВА 17 : Кэрри Гринберг  33  ГЛАВА 18 : Кэрри Гринберг
 34  ГЛАВА 19 : Кэрри Гринберг  35  ГЛАВА 20 : Кэрри Гринберг
 36  ГЛАВА 21 : Кэрри Гринберг  37  ГЛАВА 22 : Кэрри Гринберг
 38  ГЛАВА 15 : Кэрри Гринберг  39  ГЛАВА 16 : Кэрри Гринберг
 40  ГЛАВА 17 : Кэрри Гринберг  41  ГЛАВА 18 : Кэрри Гринберг
 42  ГЛАВА 19 : Кэрри Гринберг  43  ГЛАВА 20 : Кэрри Гринберг
 44  ГЛАВА 21 : Кэрри Гринберг  45  ГЛАВА 22 : Кэрри Гринберг
 46  Использовалась литература : Длинная Серебряная Ложка    



 




sitemap