Фантастика : Юмористическая фантастика : Улыбка Бога : Виктор Гвор

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0

вы читаете книгу




Аннотация:

И опять попаданцы. И опять в сорок первый. Вот только странные попаданцы. Птеродактили атакуют Юнкерсы, динозавры штурмуют рейхстаг, наши летчики возвращаются с вылетов на диплодоках, а в лесах Белоруссии Гудериан убирает навоз за мамонтами. Но это не главное. Главное там же в Белоруссии... Впрочем, сами прочитаете. Мы с Мишей Рагимовым продолжаем издеваться над попаданцами.

Пролог

Июль 1941 года. Белоруссия

Лес в Белоруссии тянется на сотни километров во все стороны. Нет, лес не бесконечен. Но велик настолько, что человеческий разум может осознать его истинные размеры только в виде зеленого пятна на географической карте. Вот там для человека простор! Как легко обвести контуры черным карандашом и перечеркнуть жирным крестом! Как просто нанести красным стрелки планируемых ударов! Как несложно сформулировать задачу: найти и уничтожить! Или взять живыми. Целыми - не обязательно! На карте, висящей в кабинете оберста Краузе всё просто. Очень просто.

На местности намного сложнее. Зачастую, вообще невозможно. Нет топографических отметок. И не висят таблички 'Село', 'Партизан', как в дешевых театрах, экономящих на реквизите. Кого именно должен поймать или уничтожить гауптман Берг? И стоила ли пропажа нескольких айнзатцкоманд, чтобы в срочном порядке перебрасывать его волков, безжалостно гоня 'тетушку Ю', жалобно кряхтящую изношенными двигателями?

А в итоге, оберст даже не может внятно сформулировать задачу. Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что. Впрочем, куда идти - более-менее понятно. Вот в это зеленое пятно на карте, раскинувшееся амебными ложноножками. Сюда, в бесконечные белорусские леса, где из-под крон деревьев не видно солнца, а под ногами расстилается бездонная топь... Хотя, с другой стороны, в этих болотах не так жарко как в Греции. Там тупые черномазые, отдавшие свою историю на потеху праздной толпы, бесчисленными стадами коз подчистую съели всю зелень и превратили страну в выжженный кусок камня. Берг не любил черномазых. Он вообще никого не любил. Даже мать. Гауптман любил свою работу. Этого хватало.

Если быть честным до конца, мог бы гауптман выбирать - предпочел остаться в Югославии. Там не так жарко как в Греции, но не так сыро как здесь. А еще, там усташи режутся с четниками, коммунисты с анархистами. И в той каше никто не замечает группу гауптмана Берга, черным демоном смерти кружащую среди зеленых югославских гор. Но выбирать не приходилось. Приказ пришел напрямую из Берлина. Чуть ли не 'Черный Генрих' подписывал. Группа требовалась здесь и сейчас, а лучше всего - вчера. Спешили как могли. И на тебе...

Осталось только ждать. И смотреть на карту, в надежде, что на ней найдется подсказка... Если бы гауптман смотрел не на бумагу, а на сами леса, и если бы взгляд сумел проникнуть сквозь толщу листвы, то мог заметить, что чащоба совсем не монолитна. Есть в ней и небольшие прогалины-поляны, и куски светлого лиственного леса, где земля залита солнцем, и укрыта плотным ковром травы, а не болотной жижей.

Мог гауптман увидеть и тех, кто в состоянии дать ответ на загадку о пропаже. Правда, вряд ли захотел... Увидел бы он бойцов-окруженцев, с улыбкой слушающих в светлой дубовой роще невысокого чернявого ефрейтора с зелеными петлицами. Еще мог увидеть горстку красноармейцев, ведущую на опушке большой поляны неравный бой с одной из пропавших айнзатцкоманд...

Нет, не мог. Все же всех способностей и умений Берга, не хватало, чтобы смотреть сквозь вероятностно-темпоральное поле. Гауптман даже не подозревал о его существовании. А происходили эти события в разное время. И в разных реальностях...

***

***

Ви мене спрашиваете, почему на границу берут не всех? Есть таких глупых вопросов, за которые даже не знаешь, шо отвечать! Ну как туда могут брать всех, если страна немножко большая, а таких границ не так шобы очень много! Их же на всех не хватит, это понятно последнему босяку с Молдаванки!

И не надо мене возражать, ви лучше подумайте, разве ж ми такие особенные, шо с нас надо делать иконы? Таки ничего подобного, покажите мне такие разницы за меня и рядового Синицына! Ваня, будьте любезны, выйдите и покажитесь. Обратите внимание, шо у него таки две руки, две ноги и странный отросток сверху, в которых он имеет удовольствий кушать. Где ви видели пограничника, шобы он имел больше таких конечностей? Таки да, бывает меньше, но это же не есть хорошо! И я вам скажу, шо таких обычно комиссуют!

***

Пулемет громко ревет, захлебываясь собственной злобой, щедро рассыпая свинцовую смерть. Застигнутые на открытом месте немцы, тщетно пытаясь найти хоть какие-то укрытия, вжимаются в землю, прячутся за крохотными кустиками травы, за корнями редких молодых березок. Пытаются отползать назад. Бесполезно. Поляна простреливается насквозь. Смерть неумолима. Пули легко пробивают ненадежную растительность и находят прячущиеся за ней мягкие, податливые тела. Материя цвета 'фельдграу' не спасает. Новая беда - над залегшими рвутся гранаты. В воздухе, над головами. Откуда кидают понятно. Но это же невозможно! До того места добрая сотня метров! Нельзя метнуть гранату так далеко! Однако осколки продолжают со страшным визгом распарывать воздух, а им вторят винтовки, методично выбивая тех, кто пытается отползти назад, к лесу...

Если бы в засаде было больше бойцов, немецкий взвод уже перестал бы существовать. Еще один ДП, вдобавок к чешскому уродцу, парочку гранатометчиков, и несколько стрелков... Увы, засада слишком малочисленна... И плотности огня не хватает, немцы открывают ответную стрельбу, пытаясь весом залпа перевесить невыгодность позиции. Карателей много. Слишком много для пяти человек, уже раскрывших своё присутствие...

***

Нет, шо ни говорите, за нашего сержанта я сам всегда замолвлю словечко! Таки да, это не поц какой, не шлемазл с Лиманчика, и даже не просто отличник боевой и политической. Это таки командир отделения третьей погранзаставы старшина Петро Стеценко, а это дорого стоит! Но не надо же равнять лучший танк Красной армии с тем приспособлением, на котором свободные народы Севера до сих пор бегают по сугробам! Это две большие разницы! Шобы ви понимали, большинство здесь присутствующих еще гадили в пеленки, а Петро уже сторожил границу. Я даже не говорю за его наследственность! Это же надо понимать!

***

Поймать врага в прицел. Выстрел. Попадание. Повторить. Снова попал. Ничего, сержант. Еще не дрожат руки. Еще не забыли, как пользоваться оружием. Впрочем, немцы напомнили. Недели не прошло с последнего боя, после которого повисла на тебе ответственность за этих четверых мальчишек. Впрочем, она и раньше висела. Все из твоего отделения/

Только как командир ты уже сделал всё, что мог. Теперь ты просто боец. Такой же, как твои ребята. И остается только одно. Стрелять. И убивать. Пока не убьют тебя. Если ты успеешь убить многих, возможно, кто-то из ребят выживет. Мало шансов, но вдруг... Парни выросли настоящими солдатами, и в этом есть и твоя заслуга. Немцы надолго запомнят этот день. Если будет, кому помнить...

Сколько твоих предков отдало жизнь за Родину? Дикое Поле всегда было местом ожесточенных боев. Сегодня пришел твой черед. Не в родных степях, а в лесах Белоруссии. Это не страшно и не важно. Жаль, конечно, не увидеть конечного результата этого боя. Но главное - есть, кому продолжить твое дело: там, под Ворошиловградом, подрастает Петро-младший. Династия не прервется.

А тебе остается только одно. Поймать врага в прицел. Выстрел. Попадание. Повторить...

***

Одное дело старшина, а совсем другое, к примеру, - Сережа! Сережа, я Вас таки умоляю, не надо прятаться за дубом, всё равно Ви из-за него торчите! Еще не выросло дерево, за которым Ви сможете надежно укрыться! Выйдете до народа и предъявите свою личность! Шо ми видим, дамы и товарищи? Как нет дам?! А куда они подевались?! Но этого же не может быть, потому как не может быть никогда! Ладно, ладно, Ви таки меня уговорили! Итак, товарищи бойцы, шо ми видим своими глазами? Обычнейший чемпион Челябинска по боксу! Никаких особых знаний и умений, кроме способности вышибить фрицевские мозги с одного удара. Сережа, есть таких вещей, которых не надо стесняться! И оставьте в покое пулемет, он Вам здесь и сейчас совершенно не нужен. Я таки в курсах, шо Ви используете его вместо гусиного пера. Но я не наблюдаю ни одного фрица, Вам просто не на ком ставить автограф!

Таки кто и шо особенного видит в Сереже? Среди вас шо, нет ни одного чемпиона по боксу? И куда же ви их подевали?

***

Выворотень неплохая защита. Но не для тебя, Сережа. Ты слишком велик. Не выросло еще дерево, за которым ты сможешь надежно укрыться... А с той стороны летит чересчур много подарков. Ревут пулеметы, тарахтят автоматы, глухо бухают винтовки. Большинство фрицев стреляют в сторону пулеметчика. Грамотные, суки. Натасканные в тактике. А ты слишком велик, Сережа. Сначала по касательной цепляет руку. Ерунда, царапина, мы еще повоюем! И очередная очередь настигает ненавистные фигуры.

Новое попадание. В ногу. И тут же в плечо. Больно. Очень. Кровь уходит из большого и сильного тела. А вместе с кровью вытекает жизнь. Это нокдаун, чемпион. Нокдаун, который станет нокаутом...

'Нокаут? Возможно... Но я еще попробую расписаться на ваших спинах...'.

Сергей Алдонин сумел поставить еще пять автографов прежде, чем четвертая пуля вошла в грудь...

***

Ради всего святого, зачем же так переживать! Неужели ви видите таких причин для расстройства? Таки ничего страшного. Константин, будьте так любезны, дойдите до народа и предъявитесь своей персоной! Если кто-нибудь думает, шо на границе служат исключительно чемпионы Челябинска, то он категорически не прав! Костя, Ви хотя бы были в этом Челябинске? Но может быть, Ви знаете, где он находится? Кто-то шо-то не расслышал? Я вам скажу по большому секрету: Костя до службы вообще не был уверен, шо вне Москвы существует жизнь. Ему за это говорили на таком рабфаке, но мало ли там говорят разных глупостей? И, между нами, он не знал никаких боксов! Он таки не знает их до сих пор и не сильно за то страдает! Шо, ну шо Костя вам мог продемонстрировать? И ви называете это бокс? Где ви видели бокс, шобы там били ногами и кидались противниками, как мешками со всяким мусором? Это, шобы ви понимали, самооборона без оружия и ничто другое. Нет, ну шо такое? Где может научиться чему-либо слушатель рабфака? Естественно, на занятиях! Как это у Вас на рабфаке не было самбо? Может, у Вас там не было и стрельбы, и первое свидание с винтовкой Вам устроили в армии? Я вам скажу, шо это самое настоящее вредительство, и им надо заняться отдельно! Шо Ви будете делать в бою, если не можете с трехсот метров отстрелить белке голову? Это же даже подумать страшно!

Если придется узнавать еще таких жутких историй за ваш подозрительный рабфак, то ви же заставите мене поверить, шо ми не готовы к войне, а этого не может случиться раньше, чем дядя Моня самостоятельно родит дочку! Как почему дядя Моня не может родить дочку? Ему таки уже почти сто лет, и сейчас рожает его праправнучка! И таки в молодости он тоже спихивал таких вещей на жену и не только на жену, но всегда эксплуатировал женский труд! А шо делать? Это были такие времена, что никто не строил социализм, и вообще никто ничего не строил, кроме проклятых кровопийцев и прочих белобандитов!

***

Сволочи. Прижали огнем так, что не поднять головы. Пора менять позицию. Боец переползает в сторону и снова прижимается щекой к теплому дереву приклада. Стреляй, Костя, стреляй! Зря, что ли капитан Мазур официально называл лучшим снайпером отряда? Твои самбистские навыки сегодня не понадобятся. А вот стрелковые - в самый раз. Стреляй, да послеживай, чтобы не подобрались фрицы слишком близко. Иначе, прижмут огнем, да забросают своими гранатами на длинной деревянной рукоятке... А это неправильно. Так быть не должно. Стреляй, Костя...

Тройка немцев подбирается почти на расстояние гранатного броска. Еще пара метров... Ну, давайте гады, давайте... Если можно кинуть туда, можно и оттуда. Пора. 'Эфка' вылетает из ладони, закручивается ребристыми боками... Эти уже не опасны, но за секунду до взрыва взлетает встречная. Костя кувырком уходит в сторону и почти успевает. Почти. Близкий разрыв бьет по барабанным перепонкам и наступает темнота...

***

Но, по крайней мере, у вас не будет сомнений за Гиви! Шо может уметь такой дикий пастух с Кавказских гор недоступного бойцу непобедимой Рабочее-Крестьянской Красной Армии? Шо? Эти ремешки? Гамарджоба, объясни товарищу за своё увлечение! Я таки переведу, шобы все понимали! Вот сюдой надо положить камень, немножко покрутить, и вам не страшен серый волк. Какой же козопас не умеет убить волка? Шо значит, если нет камушков? Ви можете сказать мне, что я бессовестно лгу, но таких камушков в горах более чем достаточно. Гораздо больше, чем волков!

Шо значит, зачем здесь? Здесь нет камушков? Ви же имеете таких замечательных гранат! Берете одну штуку, и кладете вместо камушка. Как ни удивительно, но граната же полетит намного дальше, чем без таких ремешков. И вам не страшен серый фриц, даже который весь залег! Шо почему? Ви меня снова удивляете! Если граната летит дольше, она хочит взрываться еще в воздухе. Я таки вам скажу, фрицы очень нервничают в таких случаях. Только недолго...

Как зачем такой кинжал? Шо можно сказать за нож? Слушайте сюда ушами! Если к Гиви придет гость, чем чабан зарежет барана, шобы угостить друга? Ви мене понимаете? А если придет немец, то чабан зарежет фрица, как барана, и не поморщится. Вот этим кинжалом.

***

Праща делает оборот над головой и очередная граната отправляется в полет. Припасть к земле, взять новую, заложить в пращу, поднять над головой, выдернуть кольцо. Взгляд на цель, свист вращающихся ремней... Нам не страшен серый фриц...

Оружие прадедов. Оружие из далекого прошлого. Устаревшее несколько веков назад. Но любое оружие - это оружие. Оно сделано, чтобы убивать. И умеет это делать. Надо только немного ему помочь. И, пока есть гранаты, нам не страшен серый фриц. Никакой фриц не страшен.

Взгляд на цель, свист вращающихся ремней. Рука выпускает узел. Граната уносится к врагу и взрывается прямо над светловолосой головой очередного немца. Привет из солнечной Грузии... Теперь можно убрать пращу, гранат больше нет...

Только камень. Счастливый камень, передаваемый в семье Тевзадзе от отца к сыну. Когда-то далекий предок убил им вождя каких-то врагов. Может, и не им, как найти на поле боя свой камень? Но так гласит легенда. А в горах легендам верят. И верят в то, что пока этот камень в семье, ее главе ничего не грозит.

Черед камня еще придет. Пока есть верная винтовка и одна обойма. Остальные отдал ребятам. Только жаль, что обойма быстро кончается. Пять патронов это очень много и очень мало. Смотря когда...

И вновь свистят над головой ремни... Последний бросок. И нож...

Фельдфебелю Фишеру даже в голову не могла прийти мысль, что в середине двадцатого века его убьют булыжником из пращи. Мысль так и не пришла. На ее место прилетел счастливый камень семьи Тевзадзе. Привет из солнечной Грузии.

А сердце Гиви было пробито в тот самый момент, когда талисман сорвался с ложа пращи.

***

Боже мой, ви не знаете таких вещей? Мене придется вас просветить, и срочно, или я не буду Яша Любецкий, чистокровный одессит! Как это нет такой национальности? Если я родился в Одессе, вырос в Одессе, ушел служить на границу из Одессы и вернусь обратно, когда ми приколотим последнего фрица к развалинам ихнего рейхстага, то кто я, по-вашему? Почему цыган? Причем здесь кнут? Да в таборе любой мальчишка может сбить бабочку с цветка, не испортив пестик! А мой папа умел струсить пыльцу с крыльев такой насекомой! При чем тут цыган? Ну и шо, шо табор?

Моя бабушка говорила на идиш лучше, чем на русском, а евойный муж, мой дедушка - был сам Коля Корено! Шо?! Ви не знаете кто такой Коля Корено? Боже милостивый и святые угодники! Где Вас угораздило родиться? Что за глухомань этот Ваш Ленинград? За Колю знала вся Одесса от Аркадии до Сахалинчика! Даже в Червоном хуторе! Лучший кулачный боец из всех, кого рожала одесская земля! И Ви мне говорите, шо есть такие места, где за него даже не слышали?

Это же можно подумать, шо деда Коли вообще не существовало! А кто научил меня махать ножом не хуже нашего абрека, уворачиваться от Костиных захватов и не падать до земли, когда Сережа машет руками? Нет, это надо себе такое представить!

Одессит, шоб ви понимали, не имеет национальности! Он одессит, и этим всё сказано! Ну шо Ви мне тычете своим Ленинградом? Таки это не глухомань, а город? Шо Ви говорите?! Больше Одессы? Ви хоть понимаете, что нельзя сравнить несравнимое? Шо такое Ваш Ленинград? Бывшая столица? Город Петра? Северная Пальмира? Колыбель трех революций? Он всего лишь большой город!

А Одесса... Одесса - это не город. Это улыбка Бога!

***

Пулемет замолчал. Умолкли винтовки, выплюнув последние пули. Стих свист ремней. Постепенно прекратили стрельбу и немцы. Тишина. Пять минут... Десять...

Двое, пригибаясь, начали подбираться к лесу. Скрылись за первыми деревьями. Никакой реакции. Совсем. Каратели начали вставать. Может, если бы взводный был жив, он вел себя осторожнее. Но фельдфебель получил камень в голову. И теперь оставшиеся в живых радостно обсуждали свою удачу. И за обсуждением не услышали негромкий свист боевого бича, которым Яша Любецкий, чистокровный одессит, сын цыганского барона и внук лучшего кулачного бойца родного города, прервал жизни незадачливых 'разведчиков'.

А следом ударил пулемет. Любецкий спешил истратить последний магазин, пока враги не опомнились от неожиданности, не залегли и не открыли ответный огонь. Не успел. Всё-таки даже пулемету для этого нужно время. А потом пуля-дура всё же нашла того, кого весь бой сторонились ее умные товарки...

Когда немцы подошли к последнему бойцу, тот был еще жив. Лежал на спине, улыбался и смотрел в небо, проглядывающее сквозь листву. Небо заслонили головы в касках. Одна... две... три... Четыре.

- Пришли, - сказал Яшка, разжимая ладонь с последней гранатой. - Вам таки не повезло господа, ви не узнаете, шо такое Одесса. Одесса - это не город. Одесса - это улыбка Бога...

Глава 1

Неизвестно где. Неизвестно когда

'Ргых неправильно водит стадо! Зачем сюда привел? Здесь плохо. А когда везли, было еще хуже. Отсюда не получается уйти. Грым попытался, его больно стукнуло. Стадо должен водить тот, кто это будет делать хорошо. Грым побьет Ргыха, и сам будет водить. Это правильно. И будет выбирать себе женщин. Это приятно!'

Мысль совместить приятное с полезным Грыму понравилась, и он сообщил о своем намерении стаду. Ргых обиженно заревел и бросился на наглеца. Некоторое время оба топтались в центре пещеры, нанося друг другу неприцельные удары и пытаясь свалить противника на пол. Силы были примерно равны, и никому не удавалось получить перевеса.

И всё же Ргых был намного опытнее, а назвать его стариком не смог бы никто. Раньше или позже действующий вожак должен был поймать противника на ошибке.

И поймал. Нога Грыма, выбитая своевременным толчком, потеряла опору, а пинок в грудь бросил претендента на каменный пол пещеры. Ргых победно заревел и бросился вперед, занося руку для последнего удара. Но кулак вонзился не в лицо неудачника, а в камень...

17 февраля 2012 года. Москва.

Старость не радость. Вроде прямо сейчас и не болит ничего... А вроде... Всё время ждешь от организма какой-нибудь новой подлянки. То без всяких причин бок прихватит, то в груди заноет... Вчера ни с того ни с сего ослеп. Виделось всё так, как будто глаза полны слез. О почитать и речи не было. Думал, придется правнучку вызывать, чтобы продуктов принесла. Но с утра вдруг прозрел. Зато ноги не идут. Не болят, однако шевелиться шустро отказываются. Впрочем, о шустро давно речи нет. Потихонечку бы... Чтобы самому до магазина дойти, хлеба-молока дотащить. Так и потихонечку - не хотят. И под правой лопаткой покалывает. Что у меня там? Сердце слева. А справа осколок, память о той высотке, где в сорок втором лег почти весь взвод...

Врачи только руками разводят: чего вы, мол, хотите в таком возрасте да еще с семью ранениями. Лечить даже не пытаются. Внучка вычитала где-то, что у них установка такая: стариков не лечить, чем быстрее помрут, тем лучше для государства... Вряд ли, хотя с этим людоедским государством... При Сталине такого точно не было! Строили коммунизм, строили, а потом за один день всё сломали. И нате вам, всем буржуи заправляют. Как при царе!

Константин Иванович присел на стул в прихожей, взял со специальной полочки ботинок, снял с крючка ледоходы и аккуратно надел приспособление на обувь. Потом повторил операцию на втором ботинке.

Всё-таки мир не без добрых людей. Даже среди буржуев находятся. Вот те ребятки, к примеру. И заскочил-то к ним случайно: поплохело возле ихнего магазина, да так, что еле добрался до дверей. Как глянул на мордоворота охранника, думал не пустят: явно же не покупатель. Ан нет, подхватили под руки, довели до какой-то мягкой кушетки, скорую вызвали... Потом, как оклемался немножко, чайком напоили... И не забывают. Разок-другой в месяц приедут в гости, посидят, поговорят. Подарки привозят. То носки теплые, то куртку... Вот, ледоходы эти. В такую погоду очень нужная вещь. Только в магазинах по полу цокают, зато не поскользнешься... Были бы все буржуи такие - никакого социализма не надо...

Старик поставил снаряженные ботинки на пол, всунул в них ноги, надел куртку и открыл дверь. Возраст возрастом, а пока можешь себя обслуживать - надо держаться. Не зря он к внукам переезжать не хочет, хоть те и зовут. Ничего в том хорошего нет, у молодых под ногами путаться. Сам может и поесть приготовить, и продукты принести. Раз в неделю внучка или правнучка заскочит, постирает, и вся нагрузка на детей. Всё сам. Немногие могут так в девяносто два-то!

Жалко только Светочки рядом нет. Так и не сумел привыкнуть за пятнадцать лет. Столько вместе прожили, а не дождалась его, рано ушла...

Константин Иванович неторопливо пересек заснеженный сквер, постоял, восстанавливая дыхание, и двинулся дальше. Боль под правой лопаткой не проходила, но отступила вглубь и досаждала не так сильно. Ноги, вроде бы, тоже разошлись. Только вот запыхался немного. Ничего, половину дороги до магазина уже прошел. Вначале всегда тяжело. Дальше полегче пойдет.

Вчера Антошка в гости приезжал. Пострелёнку привез. Кем она приходится? Ох, совсем дурная голова стала... Правнучка? Нет, праправнучка! Точно, два 'пра-', внучка внука! Маленькая, смешная. По комнате бегает, кричит: 'Ди-ду, ди-ду!'. Та девчонка в Белоруссии его так же называла. А какой он тогда 'диду' был, в двадцать один-то год?

Так и не удалось узнать, сумели вывести тот детдом из окружения или нет. Из их-то пятерки, что осталась прикрывать отход, только он один и выжил. И то чудом. Глупый фриц покрасоваться решил, показать, что может кулаком беспамятного забить. А беспамятный возьми и оживи. Советский пограничник - это тебе не мальчик для битья! Голову от удара убрал, двумя ногами гансу в промежность засадил и рыбкой в овраг. Ищи ветра в поле. Пока немцы по оврагу лазили, назад выбрался, глупого фрица добил и из его же винтовки остальных перестрелял. Их и было-то уже трое, недаром ребята жизни отдали, совсем недаром. Может, и ушел детдом... Силен тогда был. И ловок. Не зря на заставе Рысенком звали...

Константин Иванович остановился у проезжей части. Теперь ловкость не та, поосторожнее надо. Сначала налево посмотреть, потом направо. Хоть и небольшая улица, и переход, а мало ли кто окажется за рулем машины. При советской власти в школах учили, как улицы переходить. Интересно, сейчас учат? Наверное, да, вон с той стороны мамашка молодая с ребенком тоже ждет, дочку за ручку держит. Или сына? Нет, девочка, на Пострелёнку похожа, немного постарше будет. Только мама у нее глупая, кто же в таком месте по телефону болтает? Не могла подождать, пока дорогу перейдет? Всего-то одну машину пропустить...

Даже собака понимает. Пришла, бродяжка, встала у ноги, а на дорогу не идет, ждет. Константин Иванович не любил собак. Особенно, овчарок. С сорок первого года не любил. Слишком о многом напоминал даже отдаленный лай. Не так уж и много пришлось партизанить, но крови немецкие псы успели попортить немало. Привык, конечно, руки в кулаки не сжимались, но любить... Увольте!..

Ах, мать! Что ж ты делаешь?!

Девочка вырвала ладошку из руки матери и с громким криком: 'ба-ка!' бросилась через дорогу, прямо под колеса наезжающего черного джипа. Перекосилось от ужаса лицо водителя, безнадежно пытающегося остановить мчащуюся машину, полетел на землю телефон, брошенный истерично завизжащей мамашкой...

А к стоящему на другой стороне дороги старику на считанные доли мгновения вернулась молодость. Теплая волна прокатилась от макушки до пяток, вымывая хвори и недомогания, тело налилось давно забытой силой, и стрелок третьей заставы Костя Ухватов по прозвищу 'Рысенок', рыбкой, как в тот овраг в сорок первом, нырнул вперед, выбрасывая ребенка из-под колес и занимая его место...

Неизвестно где. Неизвестно когда

Сегодня Взиг категорически не везло. Сначала стадо попало в какую-то странную ловушку. Очень плохо чувствовать себя не способной даже пошевелиться. Потом, так и не освободив из невидымых захватов, всех покидали в какую-то тесную пещеру, где можно было поместиться только кучей, лежа друг на друге. Лежать пришлось довольно долго. Взиг попала в самый низ, и ей пришлось особенно туго. Наконец выгрузили в пещере побольше и даже освободили. Всё вокруг было чужое, непривычное, злое. Про запахи лучше и не говорить. Воняло, как возле барсучиной 'уборной'. Только барсук был не меньше мамонта...

Выход из пещеры перегораживала стена толстых странно пахнущих деревьев. Глупый Грым попытался сломать одно дерево. Что-то ярко сверкнуло, и вокруг запахло, как после грозы.

Тогда Грым рассвирепел и наговорил гадостей Ргыху. Естественно, вожак решил наказать мальчишку. Сначала всё шло, как обычно. И вдруг молодой выскочка, уже сбитый с ног, вскочил и начал кидать Ргыха по всей пещере. И делал это до тех пор, пока тот не признал поражение.

Теперь старшую женщину будет выбирать новый вожак. И совсем не факт, что он выберет Взиг, которая уже не так молода!

Обычно, когда у Взиг было плохое настроение, она срывала зло на младших. И сейчас не видела причин не прибегнуть к проверенному средству. На всякий случай, объект она выбрала самый безопасный: Звин только-только стала взрослой и никогда не решалась даже огрызнуться.

И в этот раз девушка в ответ на затрещины лишь прикрывала руками голову и жалобно попискивала. Но неожиданно, в самый разгар экзекуции, она выпрямилась, нагло посмотрела оторопевшей Взиг в глаза, прорычала какую-то непонятную фразу и ударила...

7 мая 2012 года. Тольятти

Зачем Светка согласилась пойти в этот бар, она и сама не знала. По-хорошему надо было повисеть в 'контактике', скачать какой-нибудь фильм, посмотреть и завалиться спать. Завтра игра со 'Звездой', решающий матч сезона, на ней висит всё нападение, надо быть в форме.

Но скучно же! От компьютера уже тошнит. А Танька приперлась и зудит, и зудит... Понятно, зачем ей Светка: мало ли какие козлы в баре прикопаются. Своих парней нет, кто защитит? Да и парни сейчас пошли... Уроды одни, толку с них! А со Светиком спокойно. Знают ее в городе. Хрен кто рискнет связываться с центровой основного состава 'Лады'. Использует девушка дурную головушку вместо мяча, и лети в ворота вслед за спортивным снарядом, если не хочешь от него оторваться. А уж что Светочка выберет вместо ворот - совершенно непредсказуемо.

Одного умника, например, пришлось автогеном вырезать из забора элитного дома. Все знали, кто засунул его башку в решетку, но никто не сдал! А сдали бы - наплевать! Тренер отмажет. Не придерешься, необходимая самооборона. И менты Светку тоже знают, половина ходит на матчи, за своих поболеть. Заставят расписаться каждому в блокнотике, а то и на футболке, и отпустят. Так что Светочка, хоть и не бандитка, и к криминалу отношения не имеет, а в авторитете.

Потому девчонки и тащат ее в каждое новое место, что появляется в городе. Обычно она и сама не против. Не одним же спортом... Потусоваться тоже надо. Людей посмотреть, себя показать. Иногда и мозги попудрить какому-нибудь доморощенному мачо. А что? Можно подумать, она святая какая! А ни фига, ничто человеческое Светке не чуждо. В двадцать первом веке живем, после череды революций, в том числе сексуальных. Так что, если понравишься - запросто договоримся. А на нет и суда нет, свали и не отсвечивай!

Сегодня идти не хотелось. Вот не хотелось и всё! Но Танька зудела, зудела... и узудела. Она такая, нудная, как пиявка. Проще отдаться, чем объяснить, почему не хочешь. Да и не отпускать же сестренку одну неизвестно куда. Еще обидит кто! Она, конечно, шалава та еще, между нами говоря, если что - не убудет. Но мало ли на кого нарваться можно. От садо-мазо до маньяков...

В общем, собрались и потопали. И что? Интерьерчик у бара так себе. Аппаратура просто никакая. Музон ставят детсадовский. Вентиляции нет, дым уже даже не плавает и не висит, просто весь зал, как в тумане. Танька коктейльчик потягивает, а Светке перед игрой спиртного нельзя. Режим - это святое. Хватит и того, что в накуренном зале сидит. Хоть и у двери, немного вытягивает, а один черт, воняет противно.

Народ тоже никакой. Какие-то детки лет по шестнадцать от силы, с ними сикушки прыщавые, в дальнем углу азеры устроились. Еще и по залу ошиваются. Никого и ничего интересного.

- Свалим, что ли? - лениво спросила Светка, опустошив очередной стакан сока.

- А куда пойдем? - Таньке здесь тоже не нравилось.

- Домой.

- Не, не хочется...

- Игра завтра...

- Ну, пойдем.

Светка встала из-за стола и потянулась за сумочкой.

- Вах, красавыцы нас пакыдают?

Черный. Из тех, что в углу сидели.

- До свидания, - ответила девушка ледяным тоном.

- Зачэм до свыданыя? Пайдем к нам, выпьем!

- В другой раз.

- Я тэбэ сказал, пашлы!

- Свали, урод! - подобное обращение Светка терпеть не собиралась. - А то глаз на жопу натяну и скажу, что так и было!

Азер вежливого обращения не понял. Откуда только взялись такие необразованные. Ты еще грабки протяни, скотина. Ага, ну сам напросился.

Удар прошел на славу. Был бы в руке мяч, никакому вратарю не удержать. Но и без мяча неплохо получилось. Азер долетел до противоположной стены, влип всей спиной и сполз на пол.

- Еще кто хочет? - спросила Светка, поворачиваясь к дружкам жертвы.

Те вскочили, но вперед никто не лез. За спиной Танька выскользнула за дверь.

- То-то, вы здесь никто, уроды черножопые, - с усмешкой бросила Светка, и двинулась за сестрой.

Она уже открывала дверь, когда привычный шум зала перекрыл звук выстрела...

Неизвестно где. Неизвестно когда

Больно как... Всё тело болит. Надо глаза открыть... Мать твою! Прямо в лицо летит огромный волосатый кулак.

Голову влево. Поджать ноги, и сразу двумя в брюхо супостату. Тот отлетает назад, вскакивает, бросается обратно и бьет, пытаясь достать в лицо. Неумело бьет, 'по-деревенски', широким круговым замахом. Но и я уже на ногах. Перехватить лапу, бросок через плечо. Нападающий катится по полу. Опять вскакивает. И получает прямой слева в челюсть. Это не из самбо. Английский бокс, Сережа Алдонин показывал, на заставе. Еще до войны. Отличный удар. Противник всей спиной влипает в решетку. А ты как думал? Советский пограничник - это тебе не мальчик для битья! Толстые металлические прутья искрят с характерным треском. Электрические разряды? Потом, после боя будем разбираться!

Но боя уже нет. Оппонент ложится на пол и ползет ко мне, жалобно поскуливая. Признает мое превосходство. То-то! Грым самый сильный! Грым будет водить стадо и выбирать себе женщин! Легонько пинаю побежденного ногой, отхожу в сторону и останавливаюсь, как вкопанный.

КАКОЙ ГРЫМ???

И с кем я только что дрался? Оглядываю противника. Немного выше меня ростом, широченный, я бы даже сказал - грузный, но нет ощущения лишнего веса - комплекция такая. Морда не слишком симпатичная: мощные надбровные дуги, выступающий широкий нос и массивный подбородок. Шея короткая и как будто под тяжестью головы наклонена вперёд. Изо рта клыки торчат. Саблезубой зверушку не назовешь, но укусить себя лучше не давать. Этакая образина!

Еще и без одежды. Совсем. Вместо нее густая рыжая шерсть. Настолько густая, что товарищ даже не слишком неприлично выглядит. Даже если учесть размеры его мужского достоинства и отсутствие набедренной повязки...

Не понял... А как я завалил такого кабана? Перевожу взгляд на свои руки. Та же рыжая шерсть. Широченные ладони... Похоже, я копия этой обезьяны. Ну ни хрена себе! Я же человек! Пусть старик, но... И потом... Ничего не понимаю... Старик? Какой старик? Я - Грым! Грым самый сильный! Грым побил Ргыха, который водил стадо! Теперь Грым вожак! Все женщины - его! У Грыма самый большой...

Пошел на этот самый, который большой, животное! Я что, с ума схожу? Мало того, что вижу себя как неизвестную науке обезьяну, так еще и сам с собой разговариваю! Образовалось, понимаешь, второе 'я', которое называет себя Грымом и с каждым встречным меряется пиписьками. Кстати, у побежденного противника, того самого Ргыха, достоинство на глазах уменьшается в размерах. Что-то я такое читал лет двадцать назад...

А почему воспринимаю себя человеком, когда глаза кричат совершенно о другом? И девяносто прожитых лет не ощущаю. Двадцать пять - максимум. Но... Не бздеть, пограничник. Надо сесть на свое царское место и спокойно подумать. Где бы я не был, и кем бы я не был, это лучше, чем стариком под колесами джипа. В отличие от резины, шерсть и клыки можно пережить... Даже общество есть. Пара десятков аналогичных экземпляров разного пола и возраста. Сидят, стоят, ходят. Больше, правда, по углам жмутся. Разговаривают не по-русски. Язык не сложный, мысли тоже, но какой-то разум есть... А я, между прочим, понимаю их болтовню. И даже отличаю женские голоса от мужских. Откуда? Кто я вообще?

Стоп!!! Сесть и подумать!!!

- Да пошла ты на хер, грымза старая! - по-русски орет где-то сбоку возмущенный женский голос.

Смачный звук удара. Мохнатое тело пролетает мимо меня и врезается в решетку...

***

Светка пришла в себя от затрещины. Достаточно сильной, чтобы не быть легким похлопыванием для приведения в чувство. Да и никто не приводит людей в себя ударами по затылку. Девушка открыла глаза и обалдела от удивления. Перед ней размахивала руками уродливая обезьяна! При этом животное еще и говорило! Вернее, довольно членораздельно рычало!

Мучительно соображая, как и куда ее занесло, что случилось с баром, и где Танька, Светка оттолкнула зверюгу, попутно отметив, что это самка, и попыталась подняться. В общем, получилось, хотя животное, возмущенно рыча, постоянно путалось под ногами. Самое интересное, что звуки, издаваемые обезьяной, девушка понимала. Правда, особой смысловой нагрузки они не несли. Зато имели все шансы лет через много стать отборными ругательствами. Даже должная экспрессия наличествовала.

Испугать коренную тольяттинку матом на любом языке невозможно. Хоть как измахряйся, а девушка выросшая в столице российского автомобилестроения даст тебе в этом деле сто очков вперед. Ругань Светка ценила не хуже любой своей соотечественницы, но не любила, если матом крыли ее. Тем более, терпеть не могла, когда ее пытались побить.

А потому, не обращая внимания на странное ощущение, вопившее о необходимости терпеть пинки и затрещины и не злить зря старшую женщину, ответно обматерила охреневшую волосатую скотину и продемонстрировала ей свой коронный 'бросок в девятку'.

Взиг летела не хуже азера в баре. А после удара о решетку на входе в клетку и посыпавшихся искр, жалобно завизжала и на четырех костях убралась в угол.

'Интересно, - подумала Светка, - откуда я знаю, как ее зовут? Неважно, теперь я старшая женщина... Какая еще, к хибиням, старшая женщина?'.

И только сейчас она обратила внимание на окружавший пейзаж и собственное тело, покрытое густой рыжей шерстью.

Та же Танька на ее месте завизжала бы и впала в истерику. Это уж точно. Но Светка, привыкшая на любую неожиданность реагировать нестандартно, не изменила себе и в этот раз. Нет, истерика у нее, конечно, началась. Девушки, а у кого бы из вас не было истерики, если бы вы обнаружили, что превратились в обезьяну, покрытую таким количеством меха, что никакая эпиляция не поможет в принципе, и, судя по мордам окружающих зверей, только отсутствие зеркала спасает от еще худших открытий? Так что истерика от Светки никуда не делась. Вот только приняла необычные, хотя и характерные для гандболистки, формы.

Ознакомив окружающих с последними достижениями родного города в совершенствовании нецензурной лексики русского языка, центровая 'Лады' обрушилась на присутствующих, как на оборону 'Звезды' в случае полного исчезновения с площадки всей судейской бригады. При этом она легко приспособила правила гандбола под дворовое регби. На мохнатые головы сыпался град ударов, которые незнакомые со спортивными нравами звери даже не пытались отражать, только жалобно повизгивали и разлетались в стороны. Всё это сопровождалось громким многоэтажным матом.

Бесчинство продолжалось до тех пор, пока крупный молодой самец не перехватил Светкину руку и, как ребенка спеленав только что бушевавший ураган, по-русски прошептал ей в ухо.

- Хорош, девонька. Душу отвела, и будет. Зверушки-то не виноваты, что нас сюда занесло. Ты уж поверь старику.

И отпустил. Светка резко развернулась, вскинула на 'старика' глаза и вдруг разрыдалась, уткнувшись лицом ему в грудь...

***

Два больших рыжих существа сидели на груде камней, наваленных в середине клетки. Именно так Костя-Грым классифицировал выделенное стаду помещение. Светка, она же Звин, ничего классифицировать не желала, с трудом удерживаясь от новой истерики. Если бы не спортивное прошлое, давно сорвалась. Но 'терпеть' в спорте учат в первую очередь. Потому и держалась. Сидела молча, слушая старшего товарища и лишь односложно отвечая на вопросы.

- Вот что, девонька, - говорил Константин Иванович, - сперва понять бы неплохо, кто мы, да что мы. Я вот прожил долго и читал немало, а такого вида обезьян что-то не припомню. Ни современных, ни вымерших. А тебе в школе, небось, окромя шимпанзе, гориллы и орангутанга и не преподавали ничего?

- Не-а! Я и в школу-то почти не ходила.

- Вот я о чем и говорю. Первая странность - сложены они почти, как люди. Только помассивней маленько будут. И то не все.

Светка критически осмотрела стадо.

- Не все - это кто?

- Это ты, девонька. Не сравнивала? А зря, полегче бы стало. Звин даже по нашим меркам - красавица. И по их тем более.

Светка шумно втянула воздух через сжатые зубы.

- Вы, конечно, крутой... - прошипела она, - но если не смените тему...

- Не сменю. - добавил жесткости в голос Костя. - Надо смотреть жизни в глаза, не отворачиваясь. Лицо у тебя сейчас вполне человеческое, причем, симпатичное. Клыки разве что торчат немного. Но не портят. Скорее, некий шарм придают. То есть, даже с человеческой точки зрения Звин девушка симпатичная. Могло быть сильно хуже.

В драку Светка не полезла, хотя очень хотелось. Не из-за того, что Грым намного сильнее. И даже не из-за возраста Константина Ивановича, хотя и это останавливало. Сумела себя заставить если не принять, то хотя бы понять, главное: надо привыкать к действительности. Никто не вернет старое тело, которым, что скрывать, она гордилась. Хочешь не хочешь, а придется жить в этом, с придающими шарм клыками... Но на всякий случай девушка насупилась и буркнула:

- Утешил. Симпатичная шерстяная девушка...

- И на шерсть напрасно обижаешься. Это у меня войлок войлоком. А у тебя гладкая, шелковистая. Очень приятная на ощупь...

- Все мужики одинаковы. - хмыкнула Светка, неожиданно ловя себя на том, что истерика отступила. - 'Старик', 'девяносто лет!', а чуть что - сразу щупать! И когда успел-то? А, ну да...

- Могло, ведь, и похуже быть, - гнул свою линию Константин Иванович, - Занесло бы тебя...

- Кончай нервы мотать! - вспыхнула Светка. - Убедил!

И, вдруг устыдившись собственной грубости, попыталась улыбнуться:

- Вот вырвемся из клетки, и начну к тебе клинья подбивать. Больше, всё одно, не к кому.

- Ну, раз шутишь, значит, не всё потеряно. Давай зверушек наших по порядку расставлять. У обезьян руки длиннее ног. У человека наоборот. И у этих - тоже. Морды на неандертальцев похожи. Только, если память мне не изменяет, у тех подбородок маленький был, скошенный так, что почти не видно. И челюсти слабоваты. Да и рост...

- Что рост? - насторожилась девушка.

- У тебя метра два с половиной. А я - так под три буду.

- С чего это?

- Ты в памяти приживалки своей копалась?

- Не-а! Это как?

- Попробуй вспомнить что-нибудь от Звин. Не своё.

Светка честно попробовала. Получилось достаточно легко, но воспоминания не порадовали. От брошенного новой 'старшей женщиной' взгляда Взиг тихо заскулила и попыталась забиться поглубже в угол.

- А вот это, девонька, еще одна загадка, - прокомментировал Константин Иванович.

На этот раз девушка спросила глазами.

- Ты на Взиг только посмотрела. Чего она испугалась?

- Правильно испугалась, - ухмыльнулась Светка. - Жизнь у нее теперь будет тяжелая, - и, после непродолжительного размышления, добавила, - и короткая.

- Правильно-то, может, и правильно. Вот только она откуда это узнала?

- Так я ж подумала... - и осеклась.

- Это Звин знает, что достаточно подумать. Они могут общаться телепатически. Мы так не умеем, но знания Звин в тебе. И ты их применяешь автоматически. Личности сливаются. Твоя и моя доминируют, однако и подшефные наши никуда не делись. А у них есть навыки и способности, о которых мы и не мечтали. У нас есть!

- Например, Взиг взглядом гонять?

- Угу. А еще...

Константин замолчал и уставился на подругу по несчастью. Та заерзала, и заявила:

- Я отойду на минуточку.

- Не надо тебе. Это я внушить попробовал. Извини, умнее желания не придумал.

Светка недовольно зашипела, а потом повернулась к стаду. Через минуту то уже толпилось в 'туалетном' углу. Константин наблюдал за действиями подруги по несчастью с довольным оскалом.

- Эксперимент прошел удачно?

- Ага! - выходка доставила Светке (или Звин?) злорадное удовольствие.

- Тогда будем систематизировать. Мы больше людей...

- С чего вы, всё-таки, так решили, Константин Иванович?

- В воспоминаниях поройся. И вот что, своего возраста я в этом теле не ощущаю. Зови Костей. И на ты.

Светка кивнула и начала вспоминать. Потом кивнула еще раз.

- Больше!

- Сильнее и быстрее. Плюс зачатки каких-то штучек экстрасенсорских...

- Ментальных способностей, - блеснула Светка вычитанным где-то умным словом.

- Угу, - спародировал ее Константин. - Их самых. Которые надо изучить и развить.

- Зачем?

- Они ведь с Земли. Хоть и давненько жили, раз за мамонтами бегали. И как ты думаешь, почему выжили люди, а не эти?

Пожатие плечами.

- Разум не развили, - проинформировал Костя, - слишком много способностей. А когда начали эволюционировать - поздно было. Слишком мало их осталось.

- Да они ваще, кто?

- Я думаю, снежные люди. Или гигантопитеки.

- Кто-о?

- Были такие здоровые человекообразные обезьяны. Или не совсем обезьяны. Но эти, скорее, снежные люди. Йети. Алмасты. Бигфуты. Это всё одно и то же. Существа почти легендарные. А в легендах этих говорилось, что йети могут глаза отводить. Сходится с нашими свежеобнаруженными ментальными способностями. Так думаю, если мы человеческий разум соединим с их возможностями, может очень неплохо получиться.

Светка немного подумала. Потом кивнула:

- Согласна. Делать всё равно не фига. Можно и поучиться. Кстати, а где мы?

- Откуда ж мне знать? - признался Костя. - Внешне - на зоопарк похоже.

- Чего?

- Зоопарк. Ты сквозь решетку смотрела?

- Не-а...

- Так посмотри. Только прутьев не касайся. Током шарахнет.

- В курсе.

Светка подошла к решетке и некоторое время любовалась видом коридора и ровных рядов клеток. Потом вернулась.

- Шикарно! - прокомментировала она свои наблюдения. - Я не просто уродливая обезьяна, а уродливая обезьяна в инопланетном зоопарке! Экспонат, как та ящерица напротив!

- Это не ящерица. Это динозавр.

- Кто?

- Динозавр. Хищный. Какой именно - не знаю.

- Они же вымерли все!!!

- Вот именно. Хозяева этого зверинца собирают зверей из разных эпох Земли. То есть, со временем они обращаться умеют...

- Да и хрен с ними! - Светка была уже на грани. - Я не хочу всю жизнь сидеть в клетке!

- Я тоже.

- Тебе хорошо! - девушка все-таки сорвалась. - Ты жизнь прожил! Героически погиб в девяносто два! Дети, правнуки! А мне еще двадцати не было! Я даже мальчика постоянного завести не успела! У меня игра сегодня! Я не хочу обезьяной в клетке!!!

Волна очередной истерики накрыла Светку мгновенно. Если бы и попыталась сопротивляться, не успела бы. Только и оставалось, что уткнуться в широкую мохнатую грудь Грыма и плакать, реветь, рыдать в голос, стучать по ней кулаками, и снова плакать...

***

На Костантина Ивановича накатило ночью. Или что здесь заменяло ночь. Одним словом, освещение пригасили. Стадо, ворча и опасливо посматривая в сторону нового руководства, оказавшегося столь злым и несдержанным, кучно завалилось на пол, выбрав угол подальше и от начальства, и от 'туалета'. Наконец, успокоилась и заснула Светка-Звин, выпустив, наконец, его руку. Нет, не успокоилась. Просто заснула, перегруженное эмоциями сознание взяло себе отпуск.

А Константин Иванович не спал. Не шел сон. Весь день было некогда остановиться и подумать. Схватка с Ргыхом, усмирение Светки, анализ ситуации, разговор, да и потом дел хватало. Нет, Костя, не хватало. Сам же себе дела придумывал. И себе, и девочке. Чтобы не оставалось времени на мысли и переживания. Чтобы не вспоминать, что это всё окончательно. Получалось, и с собой, и с ней. А вот теперь никаких дел нет. И навалилось разом.

Это насовсем. Всю оставшуюся жизнь, нет, всю вторую жизнь, суждено провести в теле огромного волосатого йети в инопланетном зоопарке. А может, и где похуже. Или получше. Место пребывания может измениться. А вот тело... Впрочем, неплохое тело. Большое, сильное, тренированное. Куда лучше того, старого, образца две тысячи двенадцатого года. То уже прилично подношено было. А этому еще жить и жить, тем более что, если по воспоминаниям Грыма судить, так живут алмасты прилично дольше человека, лет под двести или даже триста. Трудно оценить, беда у Грыма с абстрактными понятиями, но долго живут, это точно.

Так что не стоит на тело жаловаться. Приспособиться можно. Из клетки этой вырваться, в естественной среде пожить. Вырваться получится, на человеческий разум пленников она не рассчитана. А способностей у йети оказалось очень много. Интересных способностей...

В любом случае, лежать раздавленным машиной на обледенелом асфальте гораздо хуже...

Со временем, глядишь, и разум у соплеменников неожиданных разовьешь. Чего еще человеку надо? Ах да, в этом возрасте еще кое-чего надо. И Грым не исключение. Но опять же решаемо, найдешь себе в жены какую-нибудь бигфуточку посимпатичнее, куда денешься, гормоны своё возьмут. Наплодите маленьких алмасты, нормальному языку их научишь, еще чему-нибудь... Следующее поколение еще умнее станет. Будут йетенки мелкие бегать по пещере и кричать: 'диду!', как Постреленка.

А вот сама Постреленка... Совсем же маленькая еще, через год и не вспомнит, что был у нее 'диду'. И само словечко забудется. Не увижу уже никого. Ни сына, ни дочки. Внуков, правнуков. Никогда. Они-то, потомки многочисленные, погорюют и успокоятся. И то сказать, не один год ждали. Вот и свершилось...

А мне каково? Думал, помру и все равно будет, а вот видишь как... Хочется к ним, к родным, любимым, а нет пути. Даже если выловить экипаж тарелки этой, да объясниться с ними... По месту, по времени... Без толку. Не заявишься же к родным этакой обезьяной. Напугаешь только. Сына, так и инфаркт хватить может, сердце у него так себе...

Вот и получается, что куда не кинь... Ты для родных умер. И они для тебя умерли. Вот так...

Константин Иванович тяжело вздохнул и открыл глаза. Что себя обманывать, не идет сон. Истерика это, как у Светки весь день была. Только девчонке он помочь может, а ему... только сам!

Ничего, справится, не мальчик. Много потерь пережил, переживет и эту. Тело молодое, инфаркт не грозит. Да и неизвестно еще, бывает ли инфаркт у йети...

Так что, соберись, Костя, зажми рефлексию свою в кулак, и думай, что дальше делать...

Он опять вздохнул, пытаясь прогнать стоящий перед глазами образ. Пострелёнка не уходила. Стояла, смеясь, протягивала ему свой любимый мячик и кричала 'диду'...

Лежащая рядом рыжая самка йети вдруг положила руку ему на грудь, легонько погладила и, не просыпаясь, произнесла по-русски:

- Ты поплачь. Слышишь, поплачь. Легче будет...

Глава 2

Третий день седьмого месяца корабельного времени. Рубка пространственно-межвременного военно-исследовательского крейсера первого ранга "ПРМКНВТО/ГВУ"

Хорошее настроение испортить тяжело. Если оно действительно, хорошее. А не так, легкое касание радости...

А хорошее настроение главному хрононавигатору пространственно-межвременного военно-исследовательского крейсера первого ранга "ПРМКНВТО/ГВУ" капитанасу Артураускасу Вилькаускасу испортить было невозможно в принципе. Среди экипажа крейсера ходили устойчивые слухи, что всему виной не врожденное спокойствие, а предательский и коварный удар копытом, пришедшийся точно в переносицу бравому капитанусу, тогда еще сопливому практиканту. Произошло это в одном из первых вылетов, когда юный Артураускас попытался самолично отловить Сиреневого Копытоносца. Зверь, размером со спасательную капсулу, вставшего на пути охотника даже не заметил, совершенно случайно задев копытом. Зато организм Вилькаускаса удар оценил и навсегда потерял способность быстро и адекватно реагировать на смену обстановки и происходящие события... Да и чувство юмора отказало напрочь. С ним, впрочем, и до этого случая было не слишком хорошо.

Впрочем, некоторая неадекватность только способствовала карьерному росту. Высокопоставленные винлиты всегда больше ценили личную преданность, чем такую ерунду, как логическое мышление. В результате в таком возрасте Вилькаускас уже руководит крейсером! У Великой Винлитии всего один крейсер, в отличие от той же Сибирии, которая их даже не считает! Это потому, что сибириты многие тысячелетия эксплуатировали предков винлатов, заставляя крохотный трудолюбивый народ кормить население четвертой части суши! И сейчас ведут себя не лучше! Как они смеют просить погашения Великой Винлитией долгов? Мало ли, что просрочено? А уж отказ от дальнейших поставок - просто ни в какие ворота!.. Обеспечивать всё необходимое Великой Винлитии, последнему оплоту гуманизма и демократии - святой долг всех недоразумных!

Так вот, насчет хорошего настроения. Сейчас оно было вызвано тем, что экспедиция подходила к концу. Все клетки заполнены. Остался последний прыжок, в своё время. И первая часть Великого Проекта завершится. Потом ученые головы, которым никогда не подняться по служебной лестнице даже до сегодняшнего уровня Артураускаса, геномодифицируют отловленных животных, клонируют необходимое количество, и выпустят на просторы сопредельных с Великой Винлитией стран. А когда звери съедят всех врагов, в атмосферу будет выпущен вирус, который в течение суток уничтожит модифицированные гены. Просто и эффективно! Самое сложное - наловить зверей, не получив в очередной раз копытом в лоб. Страшно подумать, что было бы, если бы тогда не мазнуло краешком, а легонько стукнуло...

Но эту часть работы Вилькаускас выполнил. Экземпляры отловлены изумительные. Сплошняком крупные хищники или еще более крпуные травоядные, по агрессивности хищникам нисколько не уступающие. Отличный сюрприз Сибирии!

Испортить настроение капитанусу тяжело, но немного подпортить можно. К примеру, младший хрононавигатор который час пялится на схему звездных координат. Бесцельно, и с отсутствующим выражением лица. Сразу возникает подозрение, что среди его предков затесались какие-нибудь недоразумные.

- Эй! - окликнул подчиненного Вилькаускас, которому надоело наблюдать неподвижное тело перед глазами.

Младший медленно обернулся. Стало не то, чтобы страшно, но немного не по себе. Из узкой трещины плотно сжатых губ медленно текла струйка красновато-желтой слюны. Астронавигатор ухватился за подлокотники кресла покрепче. Опять этот урод объелся грибной плесени, растущей в вентиляционных шахтах, и утратил контроль над собой. Сколько можно! Он позорит своим поведением истинных винлитов. Немедленно пресечь! Но капитанус не успел. Младший прыгнул на него, растопырив руки в рабочих перчатках от экзоскелета. Пальцы, усиленные сервоприводами, начали сминать горло Вилькаусасу, дробя тонкие хрящи...

Могучий пинок ногой сбил сошедшего с ума сержантаса в сторону. Артураускаса вздернули вверх, из остатков развалившегося кресла. Старший боцманас второй полетной палубы. Истинный винлит, чудовищной силы здоровяк. Главный хрононавигатор неуверенно сел, разминая пострадавшее горло...

- Вижу, вовремя! - прогудел боцман. - На корабле тревога! Добыча сошла с ума.

- Это как? - переспросил Артураускас, до сих пор находящийся в некотором смятении чувств. Слишком уж неожиданным и немотивированным оказался поступок младшего коллеги... Точно, не все у него чисто с генетической картой. Надо будет по возвращении обязательно проверить...

- Вот так же! - уточнил боцман и ткнул в сторону младшего. Так и не пришедший в себя, тот скрутился у пульта управления в позу эмбриона. Из-под головы вытекала тоненькая струйка крови, тут же пропадающая в решетке вентиляции. - Только те на ограду бросились. Всем скопом. Решетки не выдержали. Нижняя палуба захвачена.

- Как захвачена?! - Все же, иногда, гнев - лучшее лекарство от всех проблем. Мгновенно пропала боль в истерзанном горле, тут же мысли забегали, словно гоночные скутера на межнациональной гонке на звание Выдающегося Винлита. - Пустить газ! Активировать дронов! Уничтожить!!! - Вилькаускас неожиданно даже для себя сорвался на визг.

- Пробовали... - сконфуженно развел руками боцманас. - Дронов они разнесли на части. А газ... Там эти, которые на недоразумных похожие, вентиляцию включили!

А ведь Вилькаускас еще при планировании операции был против включения в список человекообразных. Наверняка эти здоровенные, обросшие густым мехом карикатуры на людей, исполненные небрежным пером неумелого маляра, окажутся далекими родственниками сибиритам! От кого еще могли произойти недоразумные! Не от инопланетного же разума, как истинные винлиты! Вот и сбылись нехорошие ожидания!

- А ловчие поля?

- Аппаратура разбита заранее! Как будто наши мысли читают!

- Ах так? Ничего! - сам себе сказал главный хрононавигатор. - Мы их сейчас поджарим мнофазасинхронитиридом! Не только обездвиживание, но и боль! Сильная боль, - капитанус усмехнулся и потянулся к кнопке активации импульса.

Легкий шорох в коридоре. Шаги? Или послышалось? Нет, не послышалось: задраенная дотошным боцманасом дверь рывком выгнулась точно посередине, словно получив мощный пинок. А потом медленно, с достоинством, присущим продукции, вышедшей из-под рук винлитов, начала продавливаться по центру. С громким щелчком лопнули засовы. Дверь, вмиг растеряв солидность, рухнула, придавив не успевшего отскочить боцманаса.

В рубку, скрючившись чуть ли не вдвое, протиснулась одна из тех карикатур. Крупный волосатый самец упер тяжелый взгляд главному хрононавигатору в глаза и тихо, но как-то особенно страшно, пророкотал на несколько искаженном языке Сибирии:

- А ну, бля, фашист, хулев, убрал руки! Оторву до жопы!

Истинного винлита не испугать угрозами, пусть даже и исходящими от такого великана! Особенно винлита, получившего в молодости удар копытом Сиреневого чудовища! Зажмурившись, Артураускас с размаху ткнул в кнопку мнофазасинхронитирида... Но зверь и не думал падать. Он, наклонив голову, с любопытсвом поглядел на Вилькаускаса:

- Тебе резинку дать, Америку твою с карты стереть?

Непонятная фраза сбила с толку, спутала мысли в голове капитана... И когда до главного хрононавигатора все же дошло, что он не включил "усилитель боли", а запустил механизм самоуничтожения крейсера, было уже поздно. Время отмены приказа вышло. До взрыва остался какой-то час. А зверь уже стоял вплотную, и острые даже на вид клыки в пасти внушали определенные опасения...

- Поиграли и хватит, - прорычало чудовище. - Сажай тарелку!

- Нет! - гордо выпятил грудь Вилькаускас. - Грязным животным не запугать истинного винлита!

- Истинного, говоришь? - каким-то усталым голосом уточнил зверь. - Развелось вас, как грязи, истинных и чистокровных... Ничего, всё расскажешь!

И начал неторопливо отламывать главному хрононавигатору пальцы...

Боль, корёжившая тело, не давала Артураускасу собраться с силами и сопротивляться страшному взгляду, не отпускавшему глаза капитануса. Винлит физически ощущал, как все его знания вытекают из мозга, но ничего не мог сделать. Теперь зверь знал всё.

- Ну ты и мразь, - процедил он, закончив 'допрос', - даже руки марать противно.

Тем не менее, очень аккуратно свернул Вилькаускасу шею...

Третий день седьмого месяца корабельного времени. Крейсер "ПРМКНВТО/ГВУ"

Йети мчался по коридорам крейсера. Бежал так, что заносило на поворотах...

Бунт прошел 'на ура'. Еще бы, целый месяц готовили сюрприз хозяевам. Сначала освоились со способностями тела и выяснили, что можно выжать из него, обладая человеческим сознанием. Потом выудили информацию из мозгов человека, командовавшего обслуживавшими зверинец роботами. Тогда и поняли, к кому попали...

Увидев человека, Константин Иванович сначала обрадовался: наверняка можно договориться. Хорошо, жизнь научила не спешить. Тем более, уже знал свои возможности. Вот и не полез брататься, а послушал аккуратно мысли. Делать это научился уже на второй день. Но решился только через неделю.

То, что могли сотворить йети с чужими мозгами, сильно зависело от уровня развития реципиента. Ящеров из соседних клеток не составляло труда заставить плясать под свою дудку. Хоть всех одновременно. А вот читать мысли рептилий не получалось. Может, нечего было читать?

С соплеменниками иначе. Внушить им какое-нибудь желание несложно. Заставить же действовать, как динозавров - извините. Прикасаться к решетке Ргых не захотел. Точнее, захотел, его просто раздирало от внушенного желания. Стоял, руки протягивал, отдергивал, снова тянул. Но так и не прикоснулся. Собственная воля оказалась сильнее внушения. Зато его мысли неплохо читались.

С людьми оказалось ещё интереснее. Можно было внушить простейшее желание или иллюзию, но только если это не противоречило внутренним установкам человека. Не видеть Грыма в клетке 'сторож' не мог. Зато видеть его в другом углу - пожалуйста.

- Он знает, что мы здесь, - объяснил Константин Иванович Светке, - потому иллюзия пустой клетки и не действует. А где именно - не знает. Потому верит. Если бы на улице встретил, не увидел бы.

Заставить человека что-то сделать, например, открыть клетку, и вовсе оказалось невозможно. Зато читать мысли - очень легко. Алмасты, а вселенцы не сговариваясь стали называть себя: 'Йети', а остальное стадо: 'Алмасты', так вот алмасты немного защищались от чтения мыслей. Естественно было предположить, что люди будут делать это еще эффективней. Ан нет, голова у уборщика была как раскрытая книга, видимо, сама идея телепатии казалась людям дикой.

Еще йети чувствовали живых существ. Всегда могли сказать, где кто находится в радиусе метров двести. Причем, чем более развит мозг, тем дальше и лучше он ощущался.

В общем, через неделю Константин Иванович решился. И не пожалел, что выбрал такой путь. Уборщик оказался фашистом. Недоверчивая Светка, повторившая эксперимент, просто приняла его за сумасшедшего.

- Не, в интернете, бывает, и не такой бред пишут, - сообщила она, - но и у этого точно не все дома!

Ухватов отнесся к открытиям намного серьезней.

- Может, и псих. Но опасный. Мы такое от гитлеровцев не раз слышали. И, похоже, это официальная идеология страны. Фашисты.

- Так фашисты же немцы, - продемонстрировала Светка свой уровень политической подкованности.

- Нет. Немцы - национальность. Разные бывают. А фашисты... это вот такие! - лучше объяснить Константин Иванович не смог.

Но девушка поняла. Дырок в образовании у нее было много. А как может быть иначе у спортсменки, которая всю жизнь только спит, ест и тренируется? Но думать умела.

- Хорошо еще, - продолжал Константин Иванович, - уроды эти с секретностью переборщили. Лишних людей не стали привлекать. Вот и моет наши клетки хоть и младший, но хрононавигатор, которому в общих чертах известны детали всей операции. Не рассчитывали сверхчеловеки на разумных зверушек-телепатов. Хрен с ними, нам не впервой унтерменшами быть. Главное - чем кончается! Экспедицию эту надо сорвать. Заодно и освободимся.

Тогда и начали готовить бунт. А сегодня пришел 'час икс'.

Первыми в действие вступили закованные в костяную броню трехрогие ящеры в дальней клетке. Единственные травоядные на весь трюм. Даже непонятно, зачем их ловили. Но сейчас пришлись кстати. Разогнавшись от дальней стенки своего вольера взятые под контроль живые танки обрушились на решетку. Кто бы ни проектировал 'зоопарк', на такой таран расчета не было. От слаженного удара десятка многотонных тел прутья просто повылетали из основания. Первый же вырвавшийся на свободу динозавр, направленный внушенной мыслью, атаковал пульт управления клетками, и те просто открылись.

Неизвестно, каким образом удалось бы вскрыть вход в отсек, но он распахнулся сам, чтобы впустить роботов, вооруженных каким-то лучевым оружием. Наверное, против диких животных машины были эффективны. Если бы стояла задача переловить зверей по одиночке или малыми группами. Но сейчас вся добыча дружно бросилась на пришельцев. Динозавры разнесли машины на запчасти в считанные секунды и повалили внутрь корабля.

Константин Иванович предусмотрительно развел их в разные стороны и предоставил самим себе. И так не самые мирные, озверевшие от долгого плена и непривычной обстановки, ящеры в управлении не нуждались.

Алмасты же направил к жилым и управляющим помещениям: надо было вывести из строя системы защиты и захватить рубку управления.

Захват не занял много времени. Вскоре в машинном отсеке травоядные 'танки' бодались с двигателями, трюмы захватили хищники, а алмасты резвились на верхних палубах, легко переламывая охранников в боевых костюмах. Хитрая Взиг обнаружила камбуз и дегустировала блюда темпоральной кухни, Светка атаковала каюты офицеров, а Костя (в бою - точно Костя!) прорывался к ходовой рубке.

А вот после 'допроса' главного...

Костя мчался по коридору на пределе возможностей нового тела.

'Света! Надо уходить! Срочно! Звин! Ты меня слышишь?!'

'Слышу, слышу', - подруга явно была недовольна, что ее оторвали от какого-то важного дела.

'Корабль на самоуничтожении. Гони стадо к спасательным шлюпкам, - хорошо, что можно мысленно передать примерную схему отхода. - Главное, сама успей!'

Костя пролетел очередной поворот, ментальным приказом заставил посторониться подвернувшегося ящера, пронесся еще по одному коридору, ударом ноги переломил возникшее на пути тело в экзоскелете и влетел в стартовый отсек. Светка уже загоняла стадо в большой спасательный катер.

- Все влезут?

- Кроме нас с тобой. Эти уже трамбуются...

- В соседнем отсеке малая шлюпка. Давай автопилот им включу.

- А динозавры?

- Да хрен с ними! Я даже не знаю, в какую эпоху нас выкинет! Готово, бегом отсюда!

***

Наверное, со стороны это было красивое зрелище. Если, конечно, кто-то мог наблюдать самоуничтожение хронокрейсера первого класса, с огромной скоростью передвигающегося в пространстве и при этом смещающегося во времени, пролистывающего эпохи, как страницы книги.

От огромной сигары корабля отделилась и отвалила в сторону папироса большого спасательного катера. Через несколько минут, когда она уже вышла за пределы темпорального поля, вдогонку рванула самокрутка малой шлюпки, а вскоре крейсер вспух облаком дыма над прикуренной трубкой, и во все стороны разлетелись окурки осколков крушения.

Увы, это зрелище недоступно тем, кто не властен над временем. Ибо несколько минут, разделивших катер и шлюпку, на выходе из темпорального поля превратились в тысячи лет, а перекорежившие это поле осколки, рассыпались по всем эпохам, переплетая их в самых необычайных сочетаниях...

22 августа 1942 года / 9 августа 2008 года

Слепой взгляд сквозь листву. Равнодушные седые горы смотрят на маленького человека. Снайпер поежился, отгоняя мурашки тревоги. Он не любил лес. Тот всегда хотел убить. В Финляндии, в Белоруссии, здесь, на Кавказе.

Финляндия... Красавица Суоми, беспощадная к чужим. А они были чужими... Ночью лес скалился хищными лапами елей, днем кусал меткими выстрелами.

Там он стал Снайпером. И потерял...

'Анастасия, Настя, Настенька...' - шелестел лес.

'Ты не тот, кого стоит ждать. Уходи'. И ночной вой зубами в подушку...

Ласково погладил полированное дерево ложа. Она не обманет. Верная СВТ с тонкой паутинкой зарубок на прикладе. Палец заскользил, считая: первая, вторая, третья, одна крест-накрест - месть. За что? И не вспомнить уже...

Легко качнулся ствол, принимая уставшую бабочку. Снайпер заворожено следил за переливами пестрых крыльев: красное, черное, желтое. И синева неба сверху.

Шум взлетевшей птицы, чуть слышный рокот мотора. Оптика послушно приблизила дорогу. Не понял... Совсем не немецкие грузовики, странный броневик, совершенно квадратный и целиком на гусеницах, и совсем уж необычный камуфляж. Румыны какие или итальянцы?

Щелчок винта. Пятна лиц обрели четкость. На румынов похожи. Но лица темнее. И странные нашивки на рукавах. Какие-то элитные части? Румынский аналог СС? Наверняка. И оружие не стандартное. Пистолет-пулеметы у каждого. В любом случае, своих быть не может...

Человек высунулся из верхнего люка броневика. Офицер. Водит биноклем по зелени леса. Сухой хлопок выстрела. Эсэсовец заваливается на спину. Тут же раскатистый хлест тяжелого пулемета. Водит черным хоботом ствола, стегая свинцовым кнутом, крошит в труху деревья. Жалобно стонет лес, принимая летящую смерть...

Посыпались из машин враги, передергивая на ходу затворы. Шорох металла о металл, невнятная ругань, стук пулемета - музыка...

Музыка, танец...

Он не был еще Снайпером. Пары кружились вокруг. И ее глаза светились счастьем, а губы шептали: 'Ты любишь меня, Дима-Дымок?'...

Больно ударила щепка, наскоро отрезвляя.

Танец... Парни, хотите танцевать? Зря... Будет вам и полька-бабочка и почетный караул у могилы!

По эсэсовцам хлестнул выстрел, второй, третий... Упал мордатый враг, зажимая пробитую шею. Уткнулся в землю следующий. Потанцуем?

Отмеряя ритм, заколотил пулемет. Змеей за могучий выворотень, и раз-два-три, выбрать спуск до упора... Еще один готов.

Обожгло руку. Плеснуло горячим. Плевать! Зато попадали в траву хваленые егеря и не дергаются. Новую обойму, передернуть затвор, поймать прицелом куртку в зелено-коричневых разводах.

Ага! Достал, значит, белобрысого...

Вспышка, выбивающая сознание. Круги перед глазами красный, черный, желтый. И синева неба сверху... 'Ты любишь меня, Дима-Дымок?'...

Третий день седьмого месяца корабельного времени. Малая спасательная шлюпка винлитского крейсера

Накатывало по ночам. Днем времени не было. Константин Иванович дотошно изучал оставшиеся невыявленными возможности нового тела и, что оказалось даже важнее, нового мозга. Исследовал зверушек в соседних клетках. Утешал Светку, попутно защищая от нее стадо: волжанка в истерике становилась очень уж агрессивной.

В какой-то момент попытался поднять уровень разумности алмасты. Удалось! Немного не так как задумывалось, конечно, но тем не менее. Считать учили Ргыха, а научилась Взиг. Уверенно считала аж до трех, но какая разница! Если существа способны усвоить абстрактную математику - у них хорошие шансы на развитие разума.

Позже изучал хозяев и просчитывал варианты освобождения.

День был занят.

А по ночам приходили внуки. Дети - нет. Может потому, что и сын, и дочка прожили достойную жизнь и успели состариться, а может, внуки не пускали к деду. Но сами изредка приходили. Не забывали. Правнуки - чаще. А Пострелёнка - каждую ночь. Смеялась, играла, звала... Нормальный маленький ребенок. И от этой нормальности, от обычности и естественности становилось особенно тоскливо. Хотелось выть, кататься по полу, грызть решетку и убивать, убивать, убивать... Всех, кто подвернется под руку!

Старался держаться. Из-за сжатых клыков не вырывалось ни звука. Но жалобно скулил в потаенных глубинах сознания до смерти запуганный Грым... А по 'зоопарку' хлестали невидимые шквалы эмоциональной бури, бушующей в мозгу огромного алмасты... Дрожало от ужаса стадо, в панике забившееся в дальние углы отсека, ревели динозавры в других клетках. Проснувшаяся Светка нежно гладила по плечам и груди и уговаривала поплакать. Но Константин Иванович не плакал. Держался...

Даже удачный бунт, несмотря на кучу трупов за спиной не помог. Наоборот. Когда всё осталось позади, и шлюпка, выброшенная десятком пиропатронов, понеслась к Земле, а за кормой белесым облаком расползлись остатки взорванного крейсера, заняться стало нечем. Вообще. Суденышко вёл автопилот, и вмешиваться в его действия было бессмысленно, да и опасно. Врагов не осталось. И даже катер, в который, пинками и руганью загнали стадо, пропал из поля зрения практически мгновенно. Насколько сумел разобраться во всех хитросплетениях, Константин Иванович, катер должен был сильно обогнать шлюпку по времени. Так что повышать своё образование Взиг с Ргыхом придется совершенно самостоятельно, без помощи резко поумневших соплеменников...

Лететь предстояло часов двенадцать. Первый час удалось занять ревизией имеющегося в шлюпке барахла. Еще полчаса ушло на отбор необходимого, и распихивание его в какое-то подобие мешков и баулов. А потом...

Светка долго пыталась втиснуться в кресло пилота, самое большое в рубке, но, в конце концов, бросила безнадежное занятие и уснула прямо на полу, растянувшись в центральном проходе. Костя присел рядом, привалился мохнатой спиной к ребристой переборке с небрежной строчкой клепок...

И пришла Пострелёнка. Необычно серьезная, какая-то сосредоточенная и грустная. Пришла, присела на корточки, посмотрела в глаза и совершенно по-взрослому произнесла: 'Диду, я тебя не забуду. Никогда не забуду. Слышишь, диду'. Ни младенческого лепета, ни детского коверканья слов... 'Я тебя никогда не забуду, диду'.

Красная пелена опустилась перед глазами. Тело взметнулось в воздух, подброшенное пружиной ярости и отчаяния. С хрустом разлетелось кресло, рухнула переборка, вторая... Что-то мягкое толкнуло в бок, отбросив в сторону. Взревел, поворачиваясь. Но мягкое не ушло, наоборот, вцепилось крепче, еще крепче, обволакивая теплой волной...

Светка висела у него на шее, шептала что-то неразборчивое, гладила по голове. По-человечески касалась губами глаз, по-звериному лизала в нос. Клыки постукивали о клыки, шерсть терлась о шерсть, сознания пересекались, проникая друг в друга, пока не слились в единое целое. Рефлексы йети взяли верх над человеческим сознанием, и два тела стали одним на полу полуразрушенной спасательной шлюпки...

16 июля 2012 года. Вильнюс. После четвертый день седьмого месяца. Неизвестно где

Арт Вилкат, известный правозащитник и писатель-гуманист щелкнул мышкой по кнопке 'отправить' , закрыл на мониторе все окна и расслабленно откинулся на спинку кресла.

Неплохо сегодня поработал. Три статьи и почти два десятка язвительных комментариев к книгам оппонентов. Обгадил с ног до головы. Нокаутировал зубодробительными ударами в своем лучшем стиле!

В душе Арт понимал, что комментарии мягко говоря, необъективны. Оппоненты пишут хорошо, намного лучше, чем сам Вилкат. Когда-то и он умел писать так же. Вот только за это не платили. Или платили, но гроши, недостойные его гениальности.

За сегодняшние статьи Арт получит больше, чем за пару хороших книг, на написание которых ушел бы не один месяц. И дело не в художественном уровне статей. Какой там уровень! Два часа компиляции из опусов других правозащитников и своих собственных, потом замена имен и фамилий и подгонка к конкретному поводу. И получите готовый продукт! Да, ни один нормальный человек это читать не будет. А Вилкату какое дело? Главное - платят!

А комментарии организовать - еще проще! Минут пять, а то и три на один уходит, не больше. И оплачиваются отдельно! Каждый!!!

Пока существуют идиоты, которые башляют за такую муть, Арт будет писать. И начхать на политические убеждения, как свои, так и тех, чьи творения он разносит.

Оставаясь наедине с собой, Вилкат предпочитал быть предельно правдивым, до циничности. А то от того бреда, что выливался из-под его клавиатуры на монитор, недолго и рехнуться...

Правозащитник неожиданно вспомнил, что не зашел сегодня на главный форум оппонентов. Нехорошо получилось. Конечно, туда не удастся вставить ни одного комментария - Вилкат там давно и надежно забанен. Но почитать 'гостем' никто не мешает. Нигде больше не удается так легко и быстро подбирать себе новые жертвы.

Арт потянулся к мышке, но в этот момент бесперебойник залился противным визгом, всегда раздражающе действовавшим на нервы хозяину. Нет питания? Странно...

Вилкат щелкнул выключателем. Никакого эффекта. Похоже, отключили электричество. Или 'автомат' выбило. Сейчас проверим. Правозащитник открыл входную дверь и обомлел. Вместо лестничной площадки пятого этажа, перед его глазами растилался девственный лес. Незнакомые деревья уходили своими верхушками куда-то ввысь, густой кустарник выше человеческого роста не дал бы и шагу ступить за пределы квартиры, а растущая под ним трава достигала пояса Арта.

- Не понял..., - произнес писатель.

В этот момент неизвестная сила крепко ухватила правозащитника за шиворот, и, легко оторвав от земли, вознесла на трехметровую высоту...

***

В маленькой пещере, куда Грым загнал стадо, было тесно и отвратительно пахло. Кроме того, низ постоянно менял своё положение, как при землетрясении. Как только Ргых понял, что сам Грым в пещеру не пошел, он немедленно начал наводить свои порядоки. Отсутствия еще и Звин, старый-новый вожак просто не заметил. Разогнать всех по углам не получалось из-за тесноты, поэтому Ргых ограничился пинками и затрещинами, раздаваемыми тем, до кого мог дотянуться. Впрочем, хватило всем.

Когда пещеру несколько раз тряхнуло, а потом вновь открылся вход, никто не мешал Ргыху первым, как и положено вожаку, покинуть пещеру. Зато следом за ним все выскочили мгновенно. Ргых хотел дополнительно закрепить успех, но никто не пытался оспаривать его первенство. И тогда водящий отпустил на волю свои предчувствия. В следующую секунду алмасты мчались за вожаком, с максимально возможной скоростью удалявшимся от пещеры.

Действие было крайне разумным. В случае посадки не в своей эпохе, катер предусмотрительно был запрограммирован на самоуничтожение через пятнадцать минут после посадки. Если, конечно, не поступит команда отмены. Увы, ни язык алмасты, ни телепатические команды компьютер катера не понимал. А Ргых не умел работать с клавиатурой. Да и сама клавиатура давно разбилась, случайно напоровшись на его же кулак.

Впрочем, самоуничтожение катера не сопровождалось сильными эффектами. Метрах в пятидесяти от борта вполне можно было чувствовать себя в безопасности. Но расстояние в три километра показалось Ргыху более привлекательным. И кто скажет, что он был не прав?

В тот самый момент, когда оставленная за спиной пещера с негромким хлопком превратилась в кучу ржавой пыли, алмасты обнаружили в окружающем их лесу две другие.

Одна из них идеально подходила, как новый дом стада. Но, к сожалению, была занята. Обитавшего там медведя было бы легко убить, но в тесном помещении он имел все преимущества. Пока Ргых размышлял, как выманить хищника на открытый воздух, Взиг нашла очень необычную скалу, и потащила к ней Ргыха. Скала имела очень странные форму и запах, причем и то, и другое будило еще свежие воспоминания о недавних событиях. Ргых уже хотел уйти, когда часть скалы отодвинулась в сторону, и наружу вышло существо, похожее на столь знакомых кроманьонцев, а еще больше на недавнюю добычу в большой железной пещере...

Так или иначе, незнакомец был вполне съедобен на вид, и Ргых решил использовать это обстоятельство. Остановила его мыслепередача Взиг. Оценив идею своей старой подруги, вожак внутренне хмыкнул, подхватил добычу сзади за странную искусственную кожу и поднес к лицу, чтобы рассмотреть получше.

***

Неизвестная сила крепко ухватила Вилката за шиворот, вознесла его на трехметровую высоту, и правозащитник оказался лицом к лицу с огромной человекообразной обезьяной. Или лицом к морде? Ибо именно последнее слово больше подходило к тому, что Арт видел перед глазами.

К чести писателя, штаны его остались сухими. Он даже не завизжал от ужаса. Более того, абсолютно уверенный в силе свободного слова, Вилкат попытался объясниться со своим пленителем. Речь полилась потоком. Правозащитник с огромным пафосом рассказывал обезьяне про гуманизм, светлое будущее, права человека, о преимуществах демократии, о...

Зверю речь понравилась. Во всяком случае, когда Арт остановился, чтобы перевести дух, его легкой затрещиной заставили продолжать. При этом животное довольно ходко удалялось от квартиры Вилката, унося с собой и правозащитника.

С не меньшим вниманием слушала и шлепавшая рядом самка. А вскоре вокруг самца, несшего оратора, собралось десятка полтора подобных существ. Обезьяны добрались до каменистого холма, в боку которого зиял огромный вход в пещеру. Самец посадил Арта на камень у входа, дал напоследок затрещину, и вместе с соплеменниками, исчез в окрестных скалах. Однако стоило правозащитнику замолчать, как небольшой камень больно стукнул его в плечо.

'Я же не могу говорить вечно, - мелькнула заполошная мысль, - устану, и они меня убьют'

Впрочем, до засыпания дело не дошло. Из пещеры вылез огромный медведь, и неторопливо отправился к Вилкату. Новому слушателю оратор явно не нравился. А если и нравился, то... в общем, лучше не надо! Морда хищника не скрывала его намерений. Правозащитник приготовился к смерти.

Но не тут-то было. Медведь не преодолел и половину расстояния до человека, когда обезьяны налетели на него всей стаей, в мгновение ока закончив схватку, после чего занялись разделкой добычи. На то, что Арт замолчал, они не обращали ни малейшего внимания. Однако попытка потихоньку уйти не удалась. Та самая самка, что сопровождала вожака с самого начала, легким пинком вернула пленника на место.

С этого момента профессией Вилката стало приманивание хищной добычи в ловушку стада Ргыха. Племя ценило правозащитника. Его не съели даже через месяц, когда целую неделю охота была неудачной...

Четвертый день седьмого месяца корабельного времени. Неизвестно где

Вытянутый аппарат, похожий на здоровенный баклажан ярко-оранжевого цвета, беззвучно скользнул по рассветному небу и, никем незамеченный, приземлился на небольшой прогалине между деревьев. В боку устройства с тихим шипением открылся овальный люк, и оттуда высунулась большая лохматая голова.

Предварительное сканирование не показало наличия поблизости крупных живых существ. Тем не менее, голова внимательно принюхалась, прислушалась и присмотрелась. Взгляд тщательно обшарил поляну, сосредоточенно рассматривая каждый кустик. Никто не кидался с шумом, гамом и бластерами, и не собирался отстаивать честь незалежной Винлитии какими-либо другими способами.

Запахов подозрительных тоже не было. Лес как лес. Лиственный, в основном. Йети выждал еще немного, выпрыгнул из шлюпки, и тут же метнулся в кусты, покатившись рыжим клубком.

Мгновенно оказавшись метрах в ста от шлюпки, он еще раз прислушался и принюхался. Подтекавшее масло и какая-то особо вонючая пластмасса изрядно отбивали нюх. Да и не желавший сразу замолчать маршевый двигатель прилично чадил. Человек этого бы не учуял. В отличие от йети. Опасности по-прежнему не ощущалось.

Разведчик вернулся к кораблю, вытащил из люка заранее оставленную в 'предбаннике' шлюза большую черную сумку с широкими лямками. Такой себе рюкзачок почти в полтора метра длиной...

- Выгружаемся!

Из шлюпки одним прыжком вылетела женщина-йети.

Первым делом принюхалась, смешно морща морду лица, потом осмотрелась и резким движением отправила какой-то предмет в крону ближайшего дерева. Предмет упал на землю в компании крупной вороны и вороха листьев вперемешку с ветвями.

- И зачем? - спросил мужчина.

- Еда, - ответила подруга.

- У нас космических пайков два мешка! - упомянутые мешки появились из люка.- И огнетушитель нам тоже не нужен. Даже в роли бумеранга. А вороны на вкус гадкие. Даже для йети!

- Еда лишней не бывает, - возразила женщина.

- Ты сейчас Света или Звин? - уточнил Костя, уже слегка подзабывший о своем репациенте...

- И то, и другое, - промурлыкала вопрошаемая, томно потянулась и заявила. -Но ночью лучше быть Звин! Мне понравилось!

- А почему ты решила, что была ночь? - удивленно спросил Костя.

- Ну... Короче, ночь была! Я так хочу, - ушла от прямого ответа Света-Звин в типично женском стиле. - А сейчас рассвет. Считай, что на вороне я тренировалась в метании. Мы вообще где?

- Меня больше интересует, когда. Деревья знакомые и привычные. Скорее всего, вокруг нашего времени. А плюс-минус пятьсот лет большого рояля не играют.

- Ага! Березки, елочки... Что делать будем?

- А ты что хочешь?

- Ну... Сначала всё-таки понять, где мы.

- Тогда уж сначала отойти от шлюпки метров на триста. Она самоуничтожится скоро, таймер на пятнадцать минут выставлен, а мы уже сколько тут бездельничаем. Всё полезное снаружи, а бесполезное нам не полезно.

- Ну, пошли, предусмотрительный мой! - Светка небрежно подхватила могучей лапой пару мешков и двинулась в чащу, помахивая плотно набитыми емкостями.

Через десять минут оба, сидя на куче мешков, сундуков и сумок, с интересом наблюдали, как покинутая шлюпка начала медленно оседать, складываясь внутрь самой себя, а потом осыпалась кучей порошка, напоминающего ржавчину.

- Надо какую-нибудь пещеру найти, - произнесла Светка. - Не таскаться же с сумками, как торговки на рынке.

- Можно захоронку вырыть. Даже крестик на карте не нужен, без проблем найдем.

- Ага! Хорошо быть йети! - улыбнулась девушка.

- И это я слышу от той, которая целый месяц мочила мне слезами шерсть на тему ненравящегося тела.

- Я передумала! Теперь оно мне нравится!

- Чисто женская логика!

- А ты чего хотел? - Светка снова жизнерадостно оскалилась в улыбке. - Я же женщина!

Под несмолкающий треп вырыли большую узкую яму. В нее сложили большую часть поклажи, закрыли тайник, наскоро сработанной из прутьев орешника крышкой. Поверху Костя аккуратно размотал полосы дерна и, не стесняясь, помочился на результат своей работы.

- Интересно, есть ли тут звери, которые пренебрегут нашим запахом?

Вопрос был риторическим, но напарница ответила:

- Не, животные умные, свою жизнь берегут.

- Вот и я так думаю. А человек не должен ничего заметить. Орешник я метрах в пятистах ломал.

- Куда дальше?

- Помозговать треба... Ты что мыслишь?

- Я? - удивилась девушка, обтерла грязные лапы о пушистую задницу, потом задницу о траву и в который раз улыбнулась. - Ты мужчина, ты и мысли! У меня женская логика: типа, я должна идти за мужчиной и управлять им исподтишка. Чтобы он даже не догадывался, что им управляют!

- И зачем ты мне это рассказываешь? - ехидно поинтересовался Костя.

- Ну... Ты слишком умный. Всё равно догадаешься, - без тени смущения призналась девушка.

Разговор был прерван возникшим шумом, едва заслышав который, Костя бросился под крону самого большого дерева, за руку таща ничего не понимающую Светку.

- Ты чего, - прошептала та, уже прижатая к стволу его телом. - больно же!

- Тихо! Заметят!

- Кто? Ты нормально сказать можешь?

- Юнкерсы!

- Какие 'юнкерсы'? - не сообразила Светка.

- Вон те! - Костя ткнул в небо.

Сквозь листву уже можно было различить силуэты налетающих самолетов. Четыре машины на небольшой высоте пролетели над лесом и ушли на восток. Характерно изломанные крылья, могучие 'лапы' шасси под брюхом....

Только когда рев двигателей растаял окончательно, Костя отпустил возмущенную девушку и вылез из-под дерева.

- Может, ты всё-таки объяснишь, зачем меня надо было вот так вот тащить под дерево? - ледяным тоном спросила она. - А там ничего со мной не делать?!

Йети опустился на землю. И тихо сказал, не заметив второй части вопроса:

- Мы в сороковых. Точнее - сорок первый год. Еще точнее - лето. И мы в Белоруссии.

- Кто они? - Светка ткнула лапой в небо. - И почему думаешь, что в Белоруссии?

- Немцы. Те, которые фашисты, - устало разъяснил Костя. - Самолеты ихние. А что Белоруссия... Я уже воевал на этой войне. И на этой земле.

Неизвестно где. Неизвестно когда

Арт сидел на камне в глубине пещеры и гладил по голове облезлого крысеныша. Когда зверек только появился, Вилкат попытался поймать с недостойной великого писателя целью, очень уж хотелось кушать. Но юркое животное ускользало буквально между пальцев. Однако со временем родственные души поняли друг друга...

- Я же человек, - объяснял Арт крысе, - у меня есть права!

- Есть, - соглашался собеседник. - Только Ргых об этом не догадывается.

- Не догадывается! - вздыхал правозащитник. - Грубое животное! Тиран! Его бы в суд в Страсбурге...

- Подашь, - утешал зверек, - построишь Страсбург и подашь...

- Это же когда еще будет, - огорчался Вилкат.

- Лет десять, - прогнозировал крысеныш. - Тысяч. Или миллионов...

***

Ргых посмотрел на приманку, сидевшую в туалетном углу и гладящую рукой пустоту. С каждым днем недокроманьонец вел себя всё более странно. Может, лучше его съесть, пока совсем не испортился? Или не надо, добыча идет на него всё лучше и лучше...

27 июня 1941 года. Белоруссия

- Не понимаю! - Светка упрямо помотала головой и снова уперла взгляд в мрачного Костю. - Зачем нам это надо?! Мы кто? Йети! А кто воюет? Люди воюют! Кто они нам? Устроили себе войну, вот и пусть и воюют, сколько хочется! Мы же совсем другие! Зачем нам вмешиваться в их разборки. Когда у нас, в Тольятти, подростки дрались, я никогда не вмешивалась! Сами разберутся! А тут даже не подростки. Они рядом с нами - обезьяны! Даже мысли читать не умеют! Бандерлоги!!!

- Зазналась? - жестко спросил Костя.

- Я не зазналась! - смутилась Светка. - Только ведь, я от людей никогда ничего хорошего не видела. Девки все завидуют поголовно, а мужикам только одно надо!

- А родители что? - уточнил Костя, зная, впрочем, ответ...

- Родители - хулители! - огрызнулась разозлившаяся Светка. - Отца я и не знала никогда! А мать на нас с Танькой давно болт забила. Толстый и большой! Она же успешная женщина, бизнес-леди, кресло в Думе купила. 'Девочки, вы должны быть примером и не позорить свою мать!', - передразнила она. - Не, без базара, хаты она нам подогнала, бабла у нее было немерено, отслюнявила дочкам по однушке, чтобы глаза не мозолили. Все завидовали. А нам мама нужна, а не хата своя! Пока бабушка живая была - хоть иногда общались... Только это проехали давно, я толком и не помню...

- А тренеры?

- А что тренеры?! Каждый новый начинает с того, что пытается втолковывать, будто для хорошей формы надо обязательно трахаться! С ним, естественно! Мол, иначе на высший уровень не подняться! Еще и удивлялись, когда по яйцам получали! На себя бы посмотрели, уроды! Я не нанималась под каждого старпера ложиться! Ты думаешь, тренерам мы нужны? Им места нужны! Знаешь, сколько в нас химии закачивают? И не знай, закачаешься и по ночам спать не сможешь! А потом девки из спорта уходят: тридцати нет, а уже развалины. Через год растолстеют вдвое, болезней пучок. Если родить сможет - за счастье! На хрена кормить было? Нам же это играть не помогает! А чтобы восстановилась быстрее! И назавтра снова на площадку...

Светка резко замолчала, попыталась сплюнуть сквозь клыки. Не получилось. До смерти вовсю плевалась, а в новом теле - фигушки. То ли слюны у йети меньше, то ли пасть для такого не приспособлена. Неудача разозлила девушку еще больше.

- Короче, не за что людей жалеть. И воевать за них не надо!

Костя молчал. Потом тихо произнес.

- Ну, пойми же, девонька, там наши гибнут...

- Не наши! - коротко бросила Светка. - Люди - не наши! Как ты думаешь, что сделают эти 'наши', если нас поймают? Дадут жить спокойно? Как же! В зоопарк засунут!

- Может, и в лабораторию...

- Думаешь, лучше когда разрежут? Посмотреть, что внутри! Ученые - они такие!

- Нет. Не лучше.

- А чего ты тогда? Какое нам до них дело? Пусть сами разбираются! Не хочу!

- Ну, как хочешь. Я не могу стоять в сторонке. И не буду! - Костя отвернулся.

Светка шумно вдохнула воздух и вдруг вцепилась в собеседника обеими руками!

- Не надо! Я тебя прошу, не надо! Нас же всего двое, что мы изменим? Они же стреляют, Костенька! Пулями! Они же тебя убьют, а я одна останусь! У меня никого нет, кроме тебя! Что я одна делать буду?! Я не хочу одна! Здесь же ничего не решается, немцев же американцы победили в сорок пятом, когда на Берлин атомную бомбу сбросили!

Костя резко отстранился.

- С чего ты это взяла?

- Что?

- Глупости эти. Про американцев, про атомную бомбу.

- В школе говорили, на истории. Или в Интернете, не помню, - Светка небрежно отмахнулась. - Немцы дошли до Москвы и Сталинграда, в Ленинграде все умерли от голода, наши сопротивлялись, но немцы сильнее были. А потом американцы высадились во Франции и выиграли войну. - Она уставилась на мужчину. Бледность кожи проступала даже через густую шерсть. - Что с тобой? Я что-то не так сказала? Или всё не так было?

Константин Иванович вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Вот, значит, как. Этому в наших школах учат. Американцы во Франции высадились. А мы так, сбоку припека. Восемьдесят процентов войск противника в лесах белорусских заблудились, наверное... Все ребята, что не дожили - не считаются, не американцы же... Хорошо, раньше не знал, сердце бы не выдержало. Это сейчас, здоровье Грымово и рельсой не прошибешь!

- Всё не так, девонька. Всё было совсем не так...

Он рассказывал. Про двадцать второе июня и ребят с заставы, первый бой и окружение, встречу с детдомом и засаду у оврага, партизанский отряд и первое ранение, госпиталь и подмосковную деревню, танковую атаку под Вязьмой и захват ДОТа у Смоленска, переправу через Буг и уличные бои в Варшаве. Про постоянное чувство голода и тушенку 'второй фронт'. И про людей. Тех, кто вернулся. И кому было не суждено...

Слов не хватало, никогда не был хорошим рассказчиком, и он начал передавать картинки. Лейтенант Комаров, умирающий от осколков первого снаряда, упавшего точно перед заставой, возможно, первого снаряда во всей войне. Девочка, так смешно называвшая 'диду' его, двадцатилетнего мальчишку, успевшего поседеть... Тошка Штейн, поволжский немец, ползущий со связкой гранат навстречу немецкому же танку. Тринадцатилетняя партизанка, 'на всякий случай' таскавшая с собой 'лимонку' и недрогнувшей рукой выдернувшая кольцо, когда этот случай наступил. Светочка, его Светочка, крохотуля метр с кепкой тащит под обстрелом раненого, здорового тяжеленного мужика. Старик-доцент из народного ополчения, пытающийся разобраться с трехлинейкой, постоянно поправляя очки на веревочке вместо дужек.

Сгоревшие села. Виселицы. Таблички на груди повешенных. Рвы с расстрелянными. Умершие от голода. Убитые. Раненные. Старики... Женщины... Дети.... Белоруссия, Россия, Польша. Германия. Уже завоеванная. Уже поголодавшая и обезлюдевшая. Но еще недавно сытая и довольная жизнью.

И лоснящиеся физиономии американских солдат, воюющих меньше года, еще не объявляющих победителями именно себя, но уже снисходительно угощающих шоколадом и сигаретами из красивых пачек...

А потом замолчал. Совсем. Так и сидели молча. Долго. Уже стемнело.

Бледный свет луны заливал лес, поляну и сидевших плечом к плечу волосатых гигантов.

- Ты думаешь, нам обязательно нужно лезть в войну? - спросила Светка.

- Не нужно, - ответил Константин. - Но я не могу иначе... Это моя война.

- Тогда, получается, и моя, - вздохнула девушка, - куда ж я от тебя денусь...

Глава 3

27 июня 1941 года. Белоруссия

Василек шел по лесу сторожко, внимательно поглядывая по сторонам. Сегодня ему в лесу не нравилось. Как будто завелось что-то новое, незнакомое и опасное. Это в родном-то лесу, где он каждую полянку знает и с барсуками за лапу здоровается! Но что именно не так, хлопец понять не мог. Потому зыркал по сторонам еще внимательнее, больше всего жалея, что не имеет пары-другой дополнительных глаз. Ну хотя бы на затылке можно было и отрастить за все Васильковы двенадцать годков....

Однако неожиданность подкралась спереди. В нескольких метрах по ходу вдруг появилась девчонка. Самая обычная, ровесница Василька. Не старше двенадцати - точно. Может и младше чутка. Светловолосая, толстая коса до пояса, платьице ситцевое. Ничего примечательного. Разве что незнакомая, Василек-то в окрестных весках всех знает. Но может, к кому в гости приехала. С Могилева или даже Минска. А то и с самой Москвы, в прошлом годе к старому Ермолаичу из столицы приезжали: дочка с мужем и детей двое. Но те мелкие совсем. И говорили еще смешно так! Эта постарше будет, но тоже могла загоститься. И не успеть.

Вот только Василек всем нутром ощущал: нечисто что-то с девчонкой. Ежели городская, как она могла подкрасться незаметно? Городских в лесу за пару километров слышно, такой треск стоит. Да и видно издалека, подлесок ходуном ходит. А тут только что не было, и вдруг - нате футе! Стоит! Глазами лупает! Был бы парень, Василек, наверное, в драку полез. Если что-то пугает - его побить надо обязательно, тогда страх пройдет. А поставят друг дружке по паре 'фонарей', так то не важно, крепче потом дружить будут! Но не драться же с девчонкой! Да то может и Гаспадар шутит? Вот и блазнится всякое... Оно, в лесу и не такое случается...

- Привет, - сказала неожиданная гостья, - ты кто?

- И ты здаровая будзь, - ответил хлопец, - Василёк я. Артеменок. З Дранниц. А ты хто?

- Светой меня зовут, - вежливо откликнулась девочка. - Я здесь в гостях. Вась, а ты не подскажешь, какое сегодня число? А то я запуталась совсем.

Говорила девчонка непривычно. Вроде, как и похоже на минчан, но как-то не так все равно... Вопрос... Да обычный вопрос, но...

- Дваццаць сёмае з раницы было, - ответил хлопец.

- Июня? - уточнила Лена, как-то по-особому прищуривщись.

Чем дольше длился разговор, тем больше настораживался Василек. Можно дату забыть, но месяц... Однако ответил, секрета в том нет.

- Чэрвеня, то есть, июня - и не удержался, чтобы не съязвить. - Сорак першага года, кали што.

- Спасибо, - тем же странным тоном произнесла девочка, - как раз хотела спросить, - и усмехнулась.

И не поймешь, шутит, нет? Странная девчонка, странные вопросы. И ощущения нехорошие. В голове у хлопчика словно кто-то большой и пушистый начал перекладывать с место на место мысли... А девчонка вдруг посерьезнела и переспросила:

- Из Дранниц?

- Ну ды, - ответил, а самого мороз аж по кишкам продрал, то ли от взгляда ее, то ли вообще непонятно с какого перепугу.

- Домой беги. Что хочешь делай, хоть в набат бей, хоть дуром ори, а людей в лес уведи. Чтобы через пять часов никого там не было.

- З чаго гэта?

- Сожгут немцы Дранницы. Сегодня сожгут. Вечером. Приедут на машинах и сожгут веску. Вместе с людьми. Придумай, чтобы тебе поверили. - и взглядом насквозь прожигает, будто читает Васильковы мысли до самого дна...

- А ты адкуль ведаешь? - Василек вдруг понял, что верит странной девчонке.

- Я всё ведаю.

- Ты хто?!

- Неважно. Скажешь, берегиню встретил. И еще, чтобы в лес уходили. Лес - он не выдаст...

И исчезла. Только что стояла - и нет ее. И ни один листик не дрожит. Хлопец потряс головой, пытаясь вправить мозги на место, развернулся и помчался через лес. Бежал быстро, словно по пятам волки неслись. Правду сказала странная девчонка, или нет - то пусть дед разбирается. Он в деревне за старшака. Может и не поверят, но предупредить надо. Да и дед-то, как раз, поверит...

***

Светка проводила взглядом стремглав убегающего пацана и повернулась к Косте, неожиданно появившемуся рядом.

- Вот! Какие мы с тобой молодцы! Целую деревню одним разговором спасли.

- Думаешь, уйдут? - усмехнулся тот.

- Конечно! Не будут же смерти ждать! - убежденно ответила Светка.

- Смерти ждать не будут. Просто не поверят. Сама прикинь: прибегает из леса мальчишка и кричит, что ему добрый лесной дух по секрету сказал: мол, тикайте, немцы вечером нас сжигать приедут. Ты бы поверила?

Светка задумалась. Пожалуй, вряд ли. Не бывает же так.

- И как? В самом деле сожгут?

- Мы туда двадцать восьмого вышли. На следующий день, получается. Еще головешки дотлевали. Согнали жителей в какой-то сарай и подпалили. Ну и дома тоже. Акция устрашения...

- И что делать? Может, пойти еще раз предупредить?

- Думаешь, с нами разговаривать будут? Уважат больших волосатых? Местные - люди решительные, за топоры да берданки схватятся.

- Глаза отведем! - тут же предложила девушка. - У нас же получается!

- Всей деревне? С пацаном еле справились... И всё равно не поверят. Такое в голове не укладывается. А у деревенских - особенно. Не хочу про них говорить плохо, но они в каждом чихе подвох ищут. А когда находят - то сопли до полу уже. Я же тут два года служил, потом партизанил - насмотрелся!.

- Кстати, почему иллюзию так тяжело держать было? На корабле же получалось совсем легко!

Теперь задумался Костя.

- Не уверен, но... Здесь люди сильные. Не надеются ни на судьбу, ни на бога. Только на себя рассчитывают. Дело делают. А там - так, трепачи. Я так думаю...

- Угу. И в драке они посильнее космических будут?

- Морально - да. Физически - скорее наоборот. У тех костюмы боевые имелись. И роботы с лазерами.

Нежное женское личико озарилась клыкастой ухмылкой.

- Так давай сходим да объясним немцам, что они не правы. И чтобы никто не ушел обиженным. А лучше чтобы просто никто не ушел.

- Говоришь, ничего не читала, - удивился Костя, - а Стругацких цитируешь.

- Я их слушала, - и рассмеялась, увидев удивление на лице напарника. - Аудиокниги. Я много слушала, куда интереснее, чем тупой музон по плееру гонять. Так пойдем немцев бить?

Константин не знал, что и ответить на такое предложение. Вдвоем, без оружия, лезть на роту немцев... Ну пусть не роту, а пару отделений... Но двадцать рыл тоже немало. Да, сильные. Да, быстрые. Но не быстрее пули. И не сильнее пулеметной очереди. Глаза не то что взводу, отделению не отведешь. На неожиданности можно сыграть, но это только отсрочка. У противника подавляющее преимущество. А когда справятся с йети, деревню ожидает тот же конец, что и в прошлый раз... Только еще более мучительный, потому как без потерь при любом раскладе не обойдутся.

Костя оскалился. Будут потери. Обязательно!

Было бы хоть какое-то оружие! Обидно, в захоронке три бластера, а толку... Не подходят они для лап йети, категорически не подходят... И что, отдать Дранницы на растерзание? Ну уж нет! Болт вам в рот, суки гребанные, а не деревню!

- Пойдем. Только с умом. Сейчас прикинем, что и как....

План придумывался на ходу. И довольно неплохо. Косте даже начало казаться, что шансы на успех не так уж малы. Раздухарившаяся Светка и вовсе была уверена в победе с разгромным счетом. Ей предстоящее мероприятие казалось чем-то средним между развлечением и очередным матчем. А потому по окончании планирования девушка заявила, что надо потренироваться, и умчалась на ближайшую поляну. Носилась, вытаптывая бедную траву, пока Константин пытался сообразить, что именно из имеющегося снаряжения может пригодиться в будущей схватке.

Получалось, что ничего. Барахла набрали немерено, а воевать нечем. В итоге, он дал волю Грыму, и тот обрадованно соорудил две внушающие уважение дубины, вырвав с корнем пару молодых деревьев. Всё не с пустыми руками идти...

***

Рядового Андерса Вульфа снедало необъяснимое желание. Оно возникло на въезде в эту зачуханную русскую деревню и не отпускало ни на минуту. Никогда Вульф не замечал за собой таких пагубных наклонностей, недостойных истинного арийца и позорящих белую расу. Впрочем, скорее всего, желание обуславливалось не внезапно проснувшимися отклонениями в психике Вульфа, а его отношением к гефрайтеру Мюллеру. Ну не любил рядовой своего командира отделения.

Конечно, неестественные позывы безжалостно давились. Сперва получалось неплохо. Но чем дальше продвигалось дело, тем больше чесались руки. Когда оба отделения выгрузились из раздолбанного "Блица", взаимное расположение шютце и гефрайтера оказалось на редкость соблазнительным.

Солдаты стояли, брезгливо рассматривая нищие домишки. Они ждали, пока лейтенант Нойнер через заикающегося и сильно потеющего зондерфюрера-переводчика из прибалтов объяснит местному старосте, что все жители должны собраться на центральной площади деревни. Но выживший из ума старый пенек никак не мог понять, что от него требуется. Герр лейтенант давно бы пристрелил унтерменша... Но, если дать выход злости раньше времени, то придется местное население вылавливать по грязным домикам и окрестным буреломам. А развлечения в таком духе в планы Нойнера не входили. И времени жаль, и без сопротивления не обойтись.

Тем не менее, лейтенант не сдержался и хлестнул старика стеком по лицу. И приказал для острастки пристрелить притащенного из ближайшего двора мальчишку.

Вот тут-то увлекшийся намечающим зрелищем Шульц и упустил из вида собственные конечности. Воспользовавшись неожиданной свободой, правая рука протянулась вперед и ущипнула ненавистного гефрайтера за задницу. Хорошо ущипнула. С доворотом, чтобы оставить замечательнейший кровоподтек...

От неожиданности Мюллер подскочил на полметра вверх, заверещав, как свинья, когда ее режут, развернулся и что было сил врезал Шульцу по роже. Рядовой, будучи побольше и посильнее оппонента, не остался в долгу, и через считанные секунды солдаты катались по земле, ожесточенно мутузя друг друга. Пытавшиеся разнять сцепившихся, оказались немедленно вовлеченными в потасовку: и Шульц, и Мюллер щедро раздавали удары направо и налево.

Если бы в дальнейшем фельдкомендатура решила провести расследование данного эпизода, то ни один из участников безобразной драки не смог бы внятно объяснить свои действия, настолько они противоречили всему, что вбивалось в солдат всей предшествующей подготовкой. Но дожить до расследования и неизбежного в таких случаях 'пятисотого батальона' драчунам было не суждено...

Драка начала набирать обороты, вовлекая в свою орбиту одного солдата за другим...

Безразличный ко всему происходящему, рядовой Бирнбахер, выполняя приказ лейтенанта, поднял винтовку и направил на мальчишку...

В воздухе что-то свистнуло, и стрелок, выронив оружие, повалился навзничь. В голове рядового торчал ярко красный цилиндр, с диаметром днища около семи сантиметров. Странный предмет вошел Бирнбахеру в левый висок и вышел из правого. Из переднего, заостренного, конца прямо в рот лейтенанту ударила пенная струя какой-то жидкости. 'Это не пиво', - успел подумать герр Нойнер прежде, чем полуметровая дубовая колода смахнула ему голову....

***

План полетел к чертям собачим почти с самого начала. В Драницы просочились незамеченными. Это оказалось на удивление простым делом. Часть людей всё же из деревни вывели. То ли мальчишка имел неплохой авторитет, то ли берегинь по старинке уважали, а может, хитрые селяне решили припрятать на всякий случай скот, а заодно девок и детей... Кто тех Лесных знает? Вдруг и правда, если не немец, так еще какая пакость в гости пожалует?

Ушли, конечно, не все, но народу заметно поубавилось. Да и оставшиеся, сидели по хатам, не высовывая носа. В итоге, оба йети легко добрались почти до самого сельсовета. И скрытно устроились в пустом дворе метрах в двухстах от остановившегося немецкого грузовика. Огромная поленница напиленных, но еще не колотых чурбаков, надежно скрывала мохнатых диверсантов, не мешая обзору.

Костя хотел дождаться, когда немцы отправятся обыскивать дворы, и передавить гадов по одному. Но в процесс неожиданно включилась Светка. Пришедшая в голову мысль показалась оригинальной и крайне полезной, и девушка, ничего не сообщая напарнику, занялась психовоздействием на рядового Вульфа. Результат превзошел все ожидания, хотя и противоречил предварительному плану.

Обдумать, как использовать драку, Константин не успел. Фриц с откормленной ряхой любителя баварского пива, вскинул оружие, целясь в Василька...

И Светка сорвалась с катушек. Еще не успел любимый огнетушитель проломить гаду его мерзкую башку, как девушка выхватила из поленицы здоровенную колоду и с криком: 'Мячи подавай!', перепрыгнула через невысокий забор. Несмотря на нестандартность команды, Костя напарницу понял и начал кидать поленья в ее направлении.

А центральная нападающая тольяттинской 'Лады' занималась тем, что умела лучше всего: играла в ручной мяч. И не важно, что гандболистка была ростом два с половиной метра и покрыта шестью. И что в роли мяча выступали полуметровые деревянные колоды... И что голы приходилось забивать каждый своим снарядом, и не в ворота, а в головы защитников, которые еще и пытаются стрелять...

Светка размытой тенью металась по площадке, постоянно меняя траекторию движения, обманными финтами сбивая противнику прицел, влет принимала пасы и заколачивала гол за голом... Противник пытался отстреливаться, но тех, в чьих руках появлялось оружие, 'мячи' находили в первую очередь. В прошлой жизни тольяттинка видела такой разгром только единожды, когда их с девчонками за большие деньги наняли играть против много возомнившей о себе дворовой команды.

Победительницу не огорчил даже многословный разнос, устроенный 'тренером' на глухой лесной полянке тремя часами позже. Единственное, что слегка подпортило настроение, это необходимость после окончания матча вместо положенного триумфа с овациями и раздачей автографов, оперативно сматываться, покинув восхищенных болельщиков...

***

А рядовой Вульф, получивший своё полено последним, даже не успел порадоваться гибели своего личного врага. Увы, хотя Мюллера чурбак нашел раньше, но всего на долю секунды...

***

Мыкола Артеменок внимательно оглядел поле боя, заваленное трупами, и повернулся к внуку.

- Ну-ка, Васильку, подь сюды! Я табе шкуру з азадка спускать буду!

- За шо, деда!? - заныл хлопец. - Я ж ничого!!!

- Как це 'за шо!?' - удивился старшак. - Я каму сказав, у лесе сядзець, и да вёски носа не казать? Стрэльнув бы цябе германец, и паминай, як кликали! За нагу звалакли да той пратоки, ды прыкапали б...

- Так ты ж адзин мужык на сяло застався! А дапамагчы, кали што?

- Памошник, маци тваю растуды! Адзин у поле не ваяр! А як бы шо, трясця тваю мацюки...

- Да? - Василек с интересом огляделся по сторонам. - Не ваяр?

Зрелище было эффектным. Дровам, прилетавшим к немцам, почему-то больше всего нравились головы. И, благодаря размеру весу и скорости поленьев, большинство незваных гостей этого украшения лишились. Некоторые совсем, некоторые частично. Ну и позы безголовых, конечно...

Мыкола сердито зыркнул на внука из-под насупленных бровей:

- Ты сябе з гэтым чудам не равнуй! То не чалавек быв, а невядомая звярок зайшов на наша шчасце. А можа, и сам Гаспадар лясной наведався. Кажаш, берегиня цябе папярэдзила?

- Слышь, дед, а це вона мабуть прыходыла....

- Хто?

- Котра дровенякамы жбурлялася. Берегиня то й була.

- Так ты ж гутарил, шо та девчонка малая! А ця страхолюдина велычезная. Але баба, то не хлусиш!

- Тая не ведаю я, дзеда! Але чую - яна! Хоць и не падобная. Берегиня ж любое абличча прыняць можа. Ци няма?

- Увогуле, милавав нас бог, - перекрестился старик, - а можа, Гаспадар лясной. Давай, людзей клич, собрацца будзем, ды в лясы уходзиць. Не прастять нам германцы весялости зверушкиного. Але то добра, чай не впершыню па лясах хавацца...

Ставропольский Край 1999 год (а все думают, что Молдавия, 1941)

Они катились по гладкой как бильярдный стол степи. Почему как бильярдный? Да потому, что на обычном столе не топорщатся редкие кусты, колючие до невозможности, выгоревшие под безжалостным русским солнцем до серой белизны. А на бильярдном столе, особенно на тех, что стоят в дешевых забегаловках Гамбурга, иногда топорщится зеленое сукно, задетое неосторожным движением кия в руках пьяного матроса...

Легкий ветерок ласково обдувал обер-лейтенанта, сидящего на башне любимой "троечки". Мартин искренне жалел камрадов, скорчившихся внутри раскаленного "панцера". Но что поделаешь? Нет в жизни места ни справедливости, ни счастью.

Есть, конечно, Всемирный Закон Равенства, не прописанный ни на одной бумаге. В смысле, что если долго-долго получал от жизни сплошные гадости, то через время оказываешься обер-лейтенантом панцерваффе. Говорят, индусы зовут это "кхармой" или еще как-то, по-восточному заковыристо. Но это уже мелочи жизни, недостойные бывшего гамбургского дорожника, а нынче - командира танковой роты победоносной армии Германии. И пусть впереди пылят мотоциклисты разведки, и пусть надсадно кряхтят выработавшие свой ресурс моторы, и пусть затейливо матерится командир гренадеров, здоровенный гауптман. Тоже из Гамбурга. Земляк. И тоже ненавидит жару и пыль... А про то, что от всей танковой роты остался единственный танк, так про это мы вспоминать не будем.

А вообще - жить хорошо! Главное - не забывать смотреть по сторонам. И стрелять на любой подозрительный шорох. Всякое может случится в этой сумасшедшей стране. Тут женщины сражаются наравне с мужчинами, а маленькие девочки уходят в свою русскую Вальгаллу в окружении убитых немецких солдат, разорванных в клочья брошенной под ноги тяжелой русской гранатой, похожей на банку тушенки с ручкой... Танкист украдкой оглянулся. Нет, показалось. В этом безумии и сам трогаешься рассудком, и ждешь хмурого парня из ГФП.

Треск мотоциклов вдруг прервался. Обер-лейтенант вынырнул из болота задумчивости. Руки сами вскинули бинокль. И опустили. Не к чему смотреть вдаль, когда посреди степи вдруг бросается под траки широкая полоса автобана. Асфальт, разметка...

Мартин скомандовал остановку. Из двух бронетранспортеров тут же посыпались наружу пехотинцы. Они привыкли использовать каждую остановку, чтобы размять ноги. Да и оросить мощной струей земли, стонущие под иудейско-жидовским игом, никогда не будет лишним.

К танкисту подошел гауптман. Ковырнул носком сапога серый асфальт...

- Тоже задумался?

- Ага, - Мартин снял очки-консервы и наклонился, пытаясь рассмотреть дорожное покрытие. Кинжалом кое-как выломал кусочек, попытался размять пальцами...

- Знаешь, Курт, возможно, я что-то не понимаю, но на кой хрен русским в этой глуши застилать дорогу первоклассным материалом?

- Кто из нас специалист по дорогам? - буркнул гренадер, и вытащил призывно булькнувшую фляжку. - Будешь?

- Не откажусь.

Обер-лейтенант предпочитал не пить в такую жару. Хотя... Что не выйдет с потом, оставляющим широкие солевые разводы на сукне мундира, то высушит постоянное нервное напряжение. Качественный шнапс прокатился огненной волной до самых пяток. Мартина передернуло. Но флягу вернул владельцу с явной неохотой.

- Чего хмурый такой? - гауптман старательно завинтил крышечку.

- Сам как думаешь? - ответил танкист и поморщился. Довольные неожиданной остановкой гренадеры радостно галдели, напоминая расшалившихся детей.

- Пусть веселятся, - верно понял недовольство танкиста командир гренадеров. - Это до первой пули в задницу. Потом поумнеют.

- Поумнеют, ага... - задумчиво протянул танкист и обтер о штаны запачкавшуюся руку. - И эта дорога еще... Первоклассный автобан. Кёльн-Бонн, не меньше. И посреди степи, где даже большевики не водятся.

- Ошибаешься, - медленно протянул Курт. И заорал во всю глотку, мигом сбрасывая всю беззаботность:

- К бою, сукины дети!

Мартин напрасно грешил на пехотинцев. Вроде бы расслабленные парни в момент рассыпались вокруг дороги, занимая мало-мальски пригодные места. Хищно шевельнул стволом пулемета "ганномаг". А по странному автобану катились прямо на их импровизированные позиции, не менее странные грузовики....

А потом тяжелый люк захлопнулся над головой, отрезая от внешнего мира, оставляя только острый запах сгоревшего пороха, близкий грохот орудия под ухом и бессильное цоканье пуль по броне.

***

Гауптман и обер-лейтенант пили не стесняясь. Некого стесняться было. Практически весь личный состав остался лежать в пыли широкой русской степи. Кому можно было помочь - помогли. А кому было суждено умереть - уже отдали души прилетевшим на шум боя валькириям. Шума было предостаточно не только для валькирий, но и для сошествия на землю самого Одина. Или еще кого из древних кровожадных богов. Грузовики оказались до отвала набиты бойцами. Не особо подготовленными, конечно. Но у каждого был легкий ручной пулемет. А еще у нападавших было два десятка безоткатных орудий. Пусть даже и одноразовых, но оба БТРа уже догорали, пуская чадные хвосты дыма, а любимая "троечка" обер-лейтенанта бесстыдно раскинула сорванные близким попаданием траки...

- Ничего не пойму, - в который раз тихо сказал гауптман. - Бред какой-то. Рожи обросшие как у висельников, но форма практически новая. И вразнобой. А оружие новенькое. И одинаковое, - гренадер вертел в руках пулемет. - И еще, на нем цифры стоят. Сказал бы: 'даты', но "1989"! И русские буквы.

- Ну не знаю я ничего. Не знаю, - тихо ответил Мартин. - Наверное, это чьи-то злые шутки. А Бога ли, Дьявола, так то пусть Анненербе разбирается. Им по штату положено...

10 февраля 2012 года. Москва, ресторан 'Грабли на Цветном'

'Грабли на Цветном' шумели многоголосицей. Странное заведение. Не ресторан. Ни обслуживания толкового, ни условий нормальных, хоть и цены скорее ресторанные. Но и не забегаловка - всё культурно, чистенько, кухня приличная. А если вдруг какое безобразие - мигом появляются крепкие парни в цивильных костюмах, больше похожих на армейскую форму.

Впрочем, если бы двое, сидевшие за угловым столиком в зоне для курящих, решили побуянить, у местных секьюрити возникли бы серьезные проблемы. Достаточно было взглянуть на налитые силой плечи, на скупые размеренные движения. Битые волки. Нет, скорее - волкодавы. Не молодые, но и не старые. Лет сорок. Может, чуть больше.

Буянить мужики не собиралась. Сидели долго, не отнять. И выпить успели изрядно, но лишь очень внимательный наблюдатель сумел бы заметить легкие признаки опьянения.

- Ну, давай за встречу повторим! - произнес стриженный 'ежиком' мужчина с едва заметным шрамом, пересекающим лоб. - Дай бог, не крайняя!

- За встречу, - эхом отозвался второй, отличавшийся от товарища разве что расположением шрама. У него рубец пересекал щеку.

Разговор плавно перетекал от одной темы к другой, ничего не затрагивая всерьез. Словно пролетая по касательной...

- Я тебе вот что скажу, Серега! - произнес 'Ежик', уткнувшись взглядом в стеклянную вазочку с остатками салата. - На то она и война. Всякое случается. И чудеса, и странности необъяснимые. Иные копнешь - чистой воды совпадения кучей громоздятся. А иногда, ум за разум заходит... Если не в бога, так в провидение верить хочется. Помнишь, где я в девяносто девятом лямку тянул?

- А то, - отозвался собеседник, - как не помнить. С моей же подачи туда ушел...

- Вот... Что помнишь - то хорошо. - 'Ежик' забросил в рот кусочек мяса, тщательно прожевал. Задумался на секунду...

- И прошла тогда оперативка. По чекистским каналам. Какими судьбами копнули - того не знаю, и знать особо не хочу. Может кого за бейцалы повесили, может паяльник в жопу засунули... А то, и конкуренты слили. У них это в порядке вещей.

Так вот, по оперативке проходило, что сам 'Тракторист' в гости собирался. И что планируется, и где, и когда. Вплоть до маршрутов движения и номеров машин... А до кучи - еще и список тех сук продажных, кто на лапу взял заранее. У меня тогда сразу сомнения возникли: уж больно хорошо всё складывается. Как бы на сюрприз не нарваться.

- Логично! - подтвердил собеседник и разлил по рюмкам остатки водки. - Любой занервничает от такой халявы..

- Угу. Но начальству-то не прикажешь. Из города всех выдернули. Вплоть до участковых. И на каждом предполагаемом маршруте засаду посадили...

Выцедили сквозь зубы. Закусили...

- А на весь город - мой взвод, да пара десятков 'пэпсов' осталась. Сижу и жопой проблемы чую. На каждый треск в рации дергаюсь со страшной силой. Вдруг дезу слили, или 'Тракторист' передумает да к нам повернет. Он ведь хитрожопый был, любым китаезам сто очков даст. И любую неприятность за неделю наперед чуял... А против его банды с одним взводом...

- Да уж... - протянул Сергей, - и как? Что обошлось и так понятно, иначе сейчас не сидели бы.

- Обошлось. Но необычно. Слушай. Короче, сидим, нервы себе на стволы мотаем. Вдруг вызов. Открытым текстом орут. Километрах в двадцати от города бой идет. С применением артиллерии и хрен знает чего еще, чуть ли не танков. Грохот на всю округу. А кто и с кем воюет - хезе. Вот ты, прапорщик Грошев, хватай своих, да дуй туда. Типа разобраться и доложить обстановку.

- Вот, мать их за ногу!

- О чем и говорю? Там канонада, аж в городе слышно, а ты звездуй на УАЗах с двумя БТРами и наводи порядок. Куда деваться? Некуда! И что с того, что у меня самое тяжелое - КПВТ. И тот в одном экземпляре. На втором затворная группа вразнос пошла...

Грошев замолчал, открыл новую бутылку.

- Поехали. Не скажу, что торопились. В этих местах степь одна. Ни одной деревеньки, стало быть, мирное население напрочь отсутствует. Так что, хотя зря время не теряли, шли со всем бережением. И прибыли в итоге к шапочному разбору. Отвоевались ребятки.

Он опять замолчал.

- И кто это был? - спросил Сергей

- 'Тракторист' и был. Мы его должны были получить во всей красе. Да видно, не судьба. К нашему приезду живых муджахедов не осталось...

- Кто же его так?

- А вот тут-то весь смак! Потому как танкетка разбитая стоит и пара броневичков догорает. Слабенькая броня, противопульная, но всё же броня. И тоже 'двухсотых' полный комплект. Несколько трехсотых. Тяжелых. Целых только двое. Ни царапины. Но пьяные в уматину. Но и то не главное. Нохчи как положено - борода, автомат... А те, кто с другой стороны были - лютый крышеснос. Что трупы, что живые - как из фильмов про войну. Вермахт, мать его етить! Истинные арийцы один к одному. Одежда, оружие - всё оттуда. Я потом танкетку ту в Интернете нашел. Панцер - три. Немецкий танк времен войны. И броневики тоже. 'Эсдэфэказэ' с длинным номером. Вот так то...

- Ролевики какие? Эти, страйкболисты, или как их там.

- С боевым оружием? С танком? И 'Тракториста' тонким слоем по степи размазали? Не смеши. Да и в тех краях страйкболисты тогда н


Содержание:
 0  вы читаете: Улыбка Бога : Виктор Гвор    



 




sitemap