Фантастика : Юмористическая фантастика : План вторжения : Рон Хаббард

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  6  12  18  24  30  36  42  48  54  60  66  72  78  84  90  96  102  108  114  120  126  132  138  144  150  156  162  168  174  180  183  184

вы читаете книгу

Научно-фантастическая сага нового поколения, уходящая корнями в современную реальность шпионажа, наркобизнеса, государственного терроризма и правительственной коррупции, содержащая все элементы туго закрученного шпионского триллера, щедро приправленного юмором и чуть-чуть — эротикой. Это «Миссия “Земля”» — самый большой и самый потрясающий, самый искрометный и самый изобретательный фантастический роман в истории!



Цель вторжения Волтарианской империи — Земля. Причина вторжения — спасение гибнущей планеты. И вот на помощь землянам отправляется Джеттеро Хеллер. Однако находятся те, кто имеет свое особое мнение. Верный слуга начальника полиции Солтен Грис получает другой приказ: Миссия «Земля» должна окончиться полным провалом!

Коротко об авторе

Оказавшая огромное влияние на других писателей поразительная карьера Л. Рона Хаббарда охватывает более полувека литературных достижений.

Несмотря на то что он был прежде всего писателем, жизненный опыт Л. Рона Хаббарда был крайне велик, а размах путешествий — огромен. Неутолимое любопытство и твердое убеждение, что в любом деле необходим профессионализм, создали основу для необычайных достижений. Ему приходилось бывать исследователем, этнологом, моряком и летчиком, кинооператором и фотографом, философом и учителем, композитором и музыкантом.

Выросший в необжитых тогда еще краях штата Монтана, в возрасте шести лет он объездил своего первого скакуна и стал побратимом шамана племени черноногих. В 1927 году шестнадцатилетний Хаббард отправился в далекую Азию, а годом позже, гонимый жаждой приключений и стремлением пополнить знания об иных культурах, Хаббард оставил школу и возвратился на Восток. Он служил суперкаго и рулевым на торговом судне, бороздившем моря между Явой и Японией. Он познакомился со Старым Шанхаем, Пекином и Западными Холмами в годы, когда не всякий иностранец мог попасть в Китай. Более четверти миллиона миль по морю и суше намотал он до той поры, как ему исполнилось двадцать — и до появления коммерческих авиалиний.

Осенью 1929 года Хаббард возвратился в Соединенные Штаты, чтобы продолжить свое образование. Он поступил в Университет имени Джорджа Вашингтона в Вашингтоне (округ Колумбия), где приобрел профессию инженера и прошел один из первых курсов по атомной и молекулярной физике. Будучи студентом, он был избран президентом Инженерного Общества и Клуба летчиков, а также писал статьи, рассказы и пьесы в университетскую газету. В те же годы он совершал любительские полеты по всему американскому Среднему Западу и работал национальным корреспондентом и фотографом журнала «Пилотспортсмен», в то время — самого серьезного издания о проблемах авиации.

Вернувшись в большой мир в 1932 году, Л. Рон Хаббард участвовал в двух экспедициях: киносъемочной в Карибском море, где ему довелось плавать на одном из последних торговых четырехмачтовиков Америки, и геологической — в ПуэртоРико. Этими путешествиями он заслужил членство в престижнейшем «Клубе путешественников», чей флаг он бережно нес с собой еще в двух исследовательских экспедициях. Многолетняя любовь капитана всех пяти морей к кораблевождению отразилась в числе судов, на которых он плавал, и ловкости обученных им экипажей. Во время второй мировой войны Хаббард служил в Военном Флоте США, удостоившись многих благодарностей.

Все это — и многое другое — проникло в книги Хаббарда, привнеся в них то чувство подлинности, которое и поныне привлекает читателей по всему миру. В 1934 году в журнале «Thrilling Adventures» был опубликован первый его рассказ — «Зеленый бог», повествовавший о приключениях американского офицера флотской разведки среди тайн и интриг докоммунистического Китая. Своими обширными знаниями мира и способностью легко и непринужденно писать в любом стиле и жанре Л. Рон Хаббард быстро завоевал известность как автор приключенческих рассказов, боевиков, вестернов, детективов и рассказов ужасов. А мерой уважения собратьев по перу может послужить тот факт, что в возрасте всего лишь 25 лет Л. Рон Хаббард был избран президентом ньюйоркского отделения Американской Гильдии писателей.

В дополнение к успешной писательской карьере Хаббард занимался и написанием сценариев для голливудских студий. В частности, его перу принадлежал сценарий известнейшего сериала «Тайна острова сокровищ», выпущенного студией «коламбия» в 1937 году. Он не только писал сценарии для таких киногигантов, как «Коламбия» и «Юниверсал», но также писал диалоги и консультировал других сценаристов.

В 1938 году известное ньюйоркское издательство «Стрит и Смит», выпускавшее журнал «Astounding Science Fiction», желая привлечь внимание читателей к нарождавшемуся тогда жанру фамилией известного автора на обложке, по сути дела предложило Л. Рону Хаббарду купить у него всю научную фантастику, какую он только напишет. Когда писатель запротестовал, что пишет он не о машинах, а о людях, его заверили, что именно это от него и требуется.

Остальное общеизвестно. Влияние, которое оказали романы и рассказы Л. Рона Хаббарда на научную фантастику, «фенетези» и литературу ужасов, можно смело назвать переворотом. Именно внесенный Хаббардом элемент человечности и стал основой нынешней мировой популярности этих жанров.

Стиль Хаббарда позволял читателям заглядывать в тайники души персонажей, намного усиливая впечатление от прочитанного и не замедляя при этом темпа повествования — литературный уровень, доступный немногим.

Среди наиболее известных примеров — три повести, написанные им в один невиданно плодотворный 1940 год: «Последнее затемнение», с ее жутким и вполне вероятным миром бесконечной войны и беспредельной отваги, которую Роберт Хайнлайн назвал «превосходнейшим образцом научнофантастической литературы»; приключенческая фэнтези «Пишущая машинка в небе», написанная по словам Клайва Касслера, «так, как и надо писать приключенческие романы», и, наконец, прототип всех романов о психологическом напряжении и ужасах обыденной, повседневной жизни — «Страх», — который штудировали писатели от Стивена Кинга до Рэя Брэдбери.

Первопроходческие работы Л. Рона Хаббарда, в особенности написанные с 1938 по 1950 год, не просто расширили границы возможного в научной фантастике, но и принесли своему создателю место одного из основателей «золотого века» жанра.

И, конечно, существуют еще международные научнофантастические бестселлеры: эпическая сага «Поле боя — Земля» и десятитомная приключенческая и сатирическая эпопея «Миссия ”Земля”» — увенчавшие последнее десятилетие его сказочной карьеры.

Роман «Поле боя — Земля», получивший в числе прочих наград итальянскую премию «Tetradramma d’Oro» и специальную премию имени Гуттенберга, переведен уже на 13 языков и считается самым большим однотомным романом в истории научной фантастики — 1039 страниц!

Декалогия «Миссия “Земля”» не менее известна, получив от французских читателей премию «Cosmos 2000», а от итальянского Национального комитета по научной фантастике и фэнтези — премию «Nova». Этот роман разошелся в количестве семи миллионов экземпляров на шести языках, и каждый из десяти томов становился международным бестселлером сразу же после выпуска. Кроме них, международными бестселлерами становилась еще двадцать одна книга Л. Рона Хаббарда.

Добавляя новое, неожиданное измерение к успеху как «Поле боя — Земля», так и «Миссии “Земля”», Л. Рон Хаббард сочинил также стихи и музыку для первых в мире кассет звукового сопровождения к книгам. Эти уникальные музыкальные записи, посвященные наиболее важным и драматичным эпизодам обоих романов, получили широкую известность и привлекли внимание критики.

Всего же вклад Л. Рона Хаббарда в литературу составляют более 260 романов, повестей, рассказов и опубликованных сценариев всех основных литературных направлений.

Предисловие

ВАМ, миллионы любителей научной фантастики и просто читателей, так тепло приветствовавших мое возвращение в литературу, и вам, критики, так восторженно встретившие «Поле боя — Земля».

Мне приятно работать для вас!

Сатира и научная фантастика

Несколько лет назад я написал «Поле боя — Земля», чтобы отметить пятидесятилетие своей писательской карьеры. Роман оказался немного больше тех, к которым привык за предыдущие пятьдесят лет (почти полмиллиона слов), но, в конце концов, ради юбилея можно и отбросить сдержанность.

Писать эту книгу было приятно, и читать — тоже, если списки бестселлеров — не полная ерунда. Приятно было также полагать, что «жесткая» научная фантастика (а именно так я определял в то время жанр романа) привлекательна для стол широкой аудитории. И это напомнило мне о том, сколь многогранна научная фантастика вообще: в ней слились драма, комедия, трагедия, роман любовный, шпионский и приключенческий, из которого она, собственно, и выросла.

Однако по самой своей природе научная фантастика содержит элемент сатиры. Ее приемами пользовались такие писатели, как Марк Твен, Иоганн Кеплер, Сэмюель Батлер, Жюль Верн и сэр Томас Мор. Еще более явной становится эта связь, если мы вспомним немного историю обоих жанров.

Сатира — изобретение отнюдь не только западное. Соответствующее китайское слово переводится буквально как «смех с ножами». Наше слово менее ярко — оно происходит от латинского satura, что значит «смесь» или «мешанина». Первоначально оно имело кулинарный оттенок, обозначая, например, миску с разными ягодами, причем миску совершенно обычную — нечто здоровое, приятное и радостное.

Вполне понятно, почему то же самое слово satura стало обозначать и популярные импровизированные сценки, разыгрываемые перед шумной римской публикой. Ни сюжета, ни стиля в этих сценках не было — песни, стихи, проза и диалоги смешивались, вызывая попеременно похвалы и насмешки.

И когда отец римской поэзии Квинт Энний (ок. 239169 до Р. Х.) дал некоторым своим поэмам подзаголовок «satura», он, вероятно, смешал оба значения, подразумевая, что его поэмы безыскусны, но приятны для души — искристая смесь драмы и комедии, стихов, песен и прозы, насмехающаяся и вызывающая смех.

Но до 17го века происхождение слова «сатира» известно не было. Писатели полагали, что «сатира» както связана с сатирами — наглыми полузверьми, которые в пьяном виде гоняются за нимфами, — и оттого считалось, что сатире положено быть грубой и вульгарной. На самом деле все обстоит иначе, а придумавшие сатиров древние греки сатиру даже не считали за род литературы. Эту форму искусства предстояло развить римлянам.

Классические школы сатиры представляют два римских поэта — Гораций (658 до Р. Х.) и Ювенал (50130 после Р. Х.). Оба внесли большой вклад в развитие форм поэзии, и их тени будут витать над сатирой до восемнадцатого века. Гораций традиционно воспринимался как весельчак, критик несерьезный и полный оптимизма, «кто правду говорит с улыбкой». Ювенал же был мрачным циником, исходящим злобой, полагающим, что люди неисправимы, и обличающим, вместо того чтобы наставлять. Таким образом, первый был лекарем душ, а второй — палачом. Сатирикамсудьям предстояло еще появиться.

Среди основателей сатиры следует назвать еще одного писателя — Мениппа, сирийца, жившего в Греции в третьем столетии нашей эры. Хотя написанные им тринадцать книг были утеряны, их пересказывали и пытались повторить достаточно, чтобы мы могли составить себе о них представление. Любимой мишенью Мениппа были философы, в особенности стоики. Сатиры Мениппа, в отличие от творений Горация и Ювенала, не были формализованы — им гораздо больше подходило первоначальное слово satura. Менипп смешивал не только стили и жанры, но даже латынь и греческий. В основе своей, его произведения писались прозой с небольшими поэтическими вставками — достаточно схоже со сказками «Тысячи и одной ночи», чтобы ученые начали подозревать у них общий источник.

Еще один сириец — Лукиан Самосатский (второй век н. э.), большой поклонник Мениппа, создал роман, который мы теперь считаем одним из источников научной фантастика. В «Подлинной истории» Лукиан высмеял популярные в его время рассказы о путешествиях, описав путешествие на луну на захваченном смерчем паруснике. Этот прием позволил ему с новой точки зрения высмеять попутно и многие человеческие, земные черты. (Собственно говоря, за двести лет до Лукиана о путешествии на Луну писал Антоний Диоген, герой которого достиг своей цели, просто двигаясь на север. Но в историю вошел именно Лукиан.)

Конечно, рассказ о необычайных путешествиях и приключениях — не новость. Во времена, когда о нашей планете не было известно почти ничего, таких рассказов появлялось множество, и повествовалось в них о самых невероятных, невообразимых и непредставимых местах и народах — гомеровская «Одиссея» тому пример. Но Луна, в отличие от неведомых заморских земель, всегда видна, она смотрит на Землю как спутница и незнакомка. Подобная точка зрения была тогда для сатириков внове. И когда «Подлинная история» Лукиана была переведена на английский в 1634 году, сатирики перебрались на Луну и обосновались там весьма прочно.

Социальная сатира Сирано де Бержерака «Путешествие на Луну» (1657) была одновременно и первой книгой, где ракеты всерьез рассматривались как транспортное средство. А книга де Бержерака, в свою очередь, побудила Свифта написать «Путешествия Гулливера» (1726), в которых мы, помимо невероятных народов, встречаем летающие города и две луны Марса (задолго до открытия последних).

Даниэль Дефо использовал полет на Луну в своей сатире «Объединитель» (1705), написанной за 14 лет до «Робинзона Крузо».

Эдгар Алан По в «Невероятных приключениях некоего Ганса Пфалля» (1835) описал полет на Луну с такой дотошностью, что, по слухам, именно этот рассказ убедил Жюля Верна, что детализация — ключ к успеху. В 1865 году вышел жюльверновский роман «Из пушки на Луну», а в 1901 м за ним последовал Герберт Уэллс с «Первыми людьми на Луне». Явилась научная фантастика — но дорогу ей проторила сатира.

Задолго до признанных ныне научных фантастов сатирики отправляли своих читателей и на иные планеты. Вольтер, гений, чей «Кандид» (1759) стал воплощением сатиры, в «Микромегасе» (1752), писал о великане с одной из планет Сириуса, посещающем вначале Сатурн, а затем Землю. Сопровождающий великана сатурнианин при взгляде на Землю изрекает следующую фразу: «Думаю, на Земле нет жизни, ибо ни одно разумное существо не согласится остаться здесь надолго».

Когда путешествия в пространстве слишком сковывали воображение, оставались еще путешествия во времени. Герберт Уэллс в своей «Машине времени» (1895) жестоко высмеял классовую структуру Англии. Однако первые путешествия такого рода описывали еще римляне. Сатирик Марк Теренций Варрон описал впечатления «старшего брата Рипа Ван Винкеля», заснувшего в Риме и проснувшегося через пятьдесят лет, что позволило ему посмеяться над нравами современного ему общества.

И всегда доступно пространство внутреннее, то самое, что начинается про другую сторону реальности и кончается вместе с воображением. По какойто не совсем ясной причине научная фантастика избегала этих просторов с момента своего возникновения. Правили машины, человек считался всего лишь более сложной машиной, и НФ покорно склоняла голову перед общим мнением. Так что когда в 1938 году Джон В. Кэмпбелл пригласил меня написать для него чтонибудь, я решил писать о людях и их возможностях.

Меня всегда интересовал человек и его стремление к знанию. И первый мой рассказ — «Опасное измерение» — был о философе, обнаружившем, что пространство — это всего лишь идея, точка зрения. Он открыл, что не сознание определяется окружающим миром, а наоборот. Для среднего американца в начале двадцатого века это была весьма радикальная мысль. Я, правда, не сказал Джону, что она стара как Будда и что с ее помощью можно разделаться и с такой неприятной мелочью, как время. У него и без того хватало проблем с моей писаниной. Так что я написал на эту тему легкую сатиру, добавил юмора, чтобы легче было проглотить, да так рассказ и оставил.

Кстати — сатира может быть смешной, но не все, что смешно, — сатира.

Комедия базируется на необоснованных чувствах и отношениях. Хохот, вызываемый ею, — это отторжение, радость распознания ошибки.

Представьте себе, например, элегантно накрытый стол — тончайший фарфор, блеск серебра и хрусталя, горящие свечи… Плохо только одно. На тарелке у героя лежит старый башмак. Герой отрезает кусочек, накалывает на вилку, старательно пережевывает, промокает уголок рта снежнобелой салфеткой и сердечно улыбается соседу по столу, прежде чем взять еще кусочек.

Разыгранная таким великим актером и клоуном, как Чарли Чаплин, эта сцена была бы смешной. Но смешон не башмак. Смешон гость, а точнее — его отношение к происходящему. Попытка не просто съесть башмак, а сделать это посветски делает всю сцену еще более нелепой. Отсюда и смех.

Но сатира ли это?

Чтобы ответить на этот вопрос, следует выяснить, высмеивается ли тут чтонибудь. Разница между комедией и сатирой состоит в том, что сатира — это карикатура, преувеличение реальных черт; то самое подчас делают художники с лицами политиков, а имперсонаторы — с голосами и манерами, так что их подчас обвиняют в том, что они больше похожи на своих жертв, чем те сами. Талант и тех и других заключается в поиске характерных черт и вынесении их на передний план. Когда выделение характерного становится преувеличением, на сцену выходит сатира — стиль, намеренно отходящий от реализма.

Хотя сатиру часто смешивают с комедией — а сатира бывает очень смешной, — для нее характерно прежде всего обличение какихто черт или деталей. А от критики сатиру отличает обертка нелепости — как горькую пилюлю покрывают сахаром, так стрелы сатиры смягчаются юмором. Но и в этом случае сатира не смеется — она высмеивает и насмехается.

Сатира (как и ее дальние родичи, каламбур и остроумие) требует определенной подготовки. Шутку надо уметь найти. Чувство юмора основано на наблюдательности. Человек, воспринимающий слова буквально, не поймет шутки, особенно основанной на игре слов — до него «не доходит». Недаром говорится, что чувство юмора человека отражает его интеллект и образование. «Скотский двор» Джорджа Оруэлла (1945) покажется намного смешнее человеку, знакомому с тем, что такое коммунизм (если он только сам не коммунист). Но мишени сатиры обычно не смеются. До них по какимто загадочным причинам «не доходит». Впрочем, сатира пишется не для них, а для окружающих — чтобы те увидели, что, как в известной сказке, «корольто голый».

Потомуто и смешна сатира.

Надеюсь, что эта сатира покажется вам съедобной, хотя я совершенно уверен, что некоторые личности, и особенно организации, обвинят меня в том, что ягоды кислые.

Приятного аппетита!

Л. Рон Хаббард


Содержание:
 0  вы читаете: План вторжения : Рон Хаббард  1  ПРЕДИСЛОВИЕ ВОЛТАРИАНСКОГО ЦЕНЗОРА : Рон Хаббард
 6  ГЛАВА 4 : Рон Хаббард  12  ГЛАВА 2 : Рон Хаббард
 18  ГЛАВА 8 : Рон Хаббард  24  ГЛАВА 6 : Рон Хаббард
 30  ГЛАВА 4 : Рон Хаббард  36  ГЛАВА 2 : Рон Хаббард
 42  ГЛАВА 8 : Рон Хаббард  48  ГЛАВА 6 : Рон Хаббард
 54  ГЛАВА 4 : Рон Хаббард  60  ГЛАВА 1 : Рон Хаббард
 66  ГЛАВА 7 : Рон Хаббард  72  ГЛАВА 4 : Рон Хаббард
 78  ГЛАВА 2 : Рон Хаббард  84  ГЛАВА 8 : Рон Хаббард
 90  ГЛАВА 6 : Рон Хаббард  96  ГЛАВА 5 : Рон Хаббард
 102  ГЛАВА 4 : Рон Хаббард  108  ГЛАВА 2 : Рон Хаббард
 114  ГЛАВА 8 : Рон Хаббард  120  ГЛАВА 6 : Рон Хаббард
 126  ГЛАВА 5 : Рон Хаббард  132  ГЛАВА 4 : Рон Хаббард
 138  ГЛАВА 10 : Рон Хаббард  144  ГЛАВА 6 : Рон Хаббард
 150  ГЛАВА 2 : Рон Хаббард  156  ГЛАВА 8 : Рон Хаббард
 162  ГЛАВА 5 : Рон Хаббард  168  ГЛАВА 2 : Рон Хаббард
 174  ГЛАВА 8 : Рон Хаббард  180  ГЛАВА 5 : Рон Хаббард
 183  ГЛАВА 8 : Рон Хаббард  184  ГЛАВА 9 : Рон Хаббард
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap