Фантастика : Юмористическая фантастика : Испытание смертью : Рон Хаббард

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0

вы читаете книгу

Злодей Грис судорожно пытается натравить наемных убийц на героического военного инженера Джеттеро Хеллера, и на его возлюбленную, графиню Крэк, пока его коварные планы не потерпели полный крах в шестом романе монументального цикла «Миссия "Земля"».

перевод В. Мартова



ВАМ, миллионы любителей научной фантастики

и просто читателей, так тепло приветствовавших

мое возвращение в литературу, и вам, критики,

так восторженно встретившие «Поле боя — Земля».

Мне приятно работать для вас!

ОПРОВЕРЖЕНИЕ ВОЛТАРИАНСКОГО ЦЕНЗОРА

Лорд Инвей, Историограф Его Величества,

Председатель Комитета Цензуры.

Королевский дворец, Конфедерация Волтар.

По повелению Его Императорского величества

Вулли Мудрого


За время моего пребывания на посту Председателя Королевского Комитета Цензуры я сталкивался с разнообразными домыслами жителей, населяющих все сто десять планет нашей великой Конфедерации.

Но ничто не может сравниться с этим нелепым, лживым отчетом, в котором описана вымышленная планета под названием «Земля».

У Королевской власти нет претензий к автору, который создал воображаемый, вымышленный мир и населил его вымышленными персонажами. Нет претензий и к их поведению, а также к тем надуманным ситуациям, в которые они постоянно попадают, кроме моментов, где затрагиваются сами основы морали. Тем не менее существует предел, граница любого вымысла. Так вот. Это произведение перешло всякие границы.

Королевская власть решительно возражает против несанкционированного упоминания в книге реально существующих лиц — таких, как офицер Королевского Флота Джеттеро Хеллер и графиня Крэк, — предпринятого с целью убедить читателя, что Земля существует и что Хеллер отправился туда по поручению Великого Совета. Однако Земли не существует, и этот факт не может подвергаться сомнению.

Кроме того, представленное автором возмутительноe описание процесса, который обычно носит название «судебного», также превысило меру терпения Королевской власти. Подобной «системы судопроизводства» не существует ни в одном из известных миров. То, о чем рассказывается в данном произведении, не выдерживает никакой критики и, следовательно, не имеет места. Читатель должен помнить об этом. Закон — это цемент, скрепляющий общество. «Система судопроизводства», в которой можно подать «иск», просто чтобы добиться большого «вознаграждения», как это описано в данном произведении, будет настолько завалена подобными «исками», что человеку понадобится несколько лет, чтобы добиться справедливости. Да и какая справедливость может существовать при такой системе? Долой подобные вымыслы!

Вызывающе аморальное отношение к сексу на той же несуществующей планете Земля также вызвало негодование Королевской власти. Этим все сказано.

Если данное произведение вообще может послужить уроком, то оно учит тому, что бывает, когда люди берутся писать о несуществующем мире, таком, как так называемая Земля.

НЕТ такой планеты — Земля.

Это единственная разумная точка зрения.

ПРЕДИСЛОВИЕ ВОЛТАРЙАНСКОГО ПЕРЕВОДЧИКА

Снова привет!

Это ваш переводчик, Чарли Девятый-54, робот-переводчик при Транслатофоне.

Замечание лорда Инвея об американской системе судопроизводства напомнило мне проблему, с которой я сам столкнулся при переводе этого произведения. Во-первых, я не могу представить себе, что общего у судебного «иска» и известного всем слова «искать».

Далее, эти «иски» обнаруживаются в месте, которое произносится как «сут», но пишется как «суд». Мне кажется, что следовало бы называть его «суп», учитывая сколько времени может там вариться каждое дело. Но хотя такое название более соответствует действительности, оно не соответствует правилам орфографии.

Еще несколько слов об акцентах. Мне пришлось иметь дело с доктором Кроубом, волтарианским целлологом, который выдает себя за психиатра (значит, он уже дважды свихнулся), и акцент у него, как у австрийца, которого схватили за горло и душат. Поскольку никто все равно не в состоянии понять, о чем говорят психиатры, то не имеет значения, как звучит его речь.

На самом деле этот текст — признание офицера Аппарата Солтена Гриса, продиктованное им в тюремной камере. Бесполезно подсчитывать, сколько логических ошибок и нелепостей я обнаружил, когда пытался представить себе образ жизни на несуществующей планете под названием «Земля».

Честно говоря, если офицер Джеттеро Хеллер и графиня Крэк отправились на Землю, чтобы остановить загрязнение окружающей среды и дать возможность волтарианским вооруженным силам захватить эту планету, то я не могу понять, как им удалось при этом остаться в добром здравии.

Солтен Грис — другое дело. Он все больше ведет себя как уроженец Земли, а не Волтара. Может быть, это произошло потому, что он провел много времени за изучением психологических трюков Зигмунда Фрейда и Багза Банни — Хитрого Кролика. А может быть, он в глубине души преступник и поэтому чувствует себя как дома на планете, которая больше похожа на тюрьму. В конце концов, задание Гриса состояло в том, чтобы помешать Хеллеру и не дать ему понять, что глава Аппарата Ломбар Хисст импортировал земные наркотики, чтобы сбросить правительство Конфедерации Волтар.

Не спрашивайте меня, какой еще смысл содержится в этом произведении. Но я приложу к данному тому словарик-ключ. Это вам поможет больше, чем россказни Солтена Гриса.

Искренне ваш Чарли Девятый-54, электронный мозг при Транслатофоне

СЛОВАРИК-КЛЮЧ К КНИГЕ «ИСПЫТАНИЕ СМЕРТЬЮ»

Агнес, мисс — личная помощница Делберта Джона Роксентера.

Аппарат координированной информации — тайная полиция Волтара, возглавляемая Ломбаром Хисстом и укомплектованная уголовниками.

Аталанта — родная провинция Джеттеро Хеллера и графини Крэк на планете Манко.

Афьон — город в Турции, где расположена секретная база Аппарата.

Бац-Бац Римбомбо — отставной морской пехотинец, специалист-подрывник и член мафиозной семьи Корлеоне. Кроме того, он посещает вместо Хеллера занятия военной кафедры университета — корпус подготовки офицеров запаса (КПОЗ).

Биггс Стонволл — присяжный поверенный из Виргинии, который выписал Джеттеро Хеллеру свидетельство о рождении на имя Делберта Джона Роксентера-младшего. Хеллер спас Биггсу жизнь во время взрыва здания суда.

Бителсфендер Прахд — волтарианский целлолог, специалист по клеточной хирургии, который оперировал Джеттеро Хеллера, графиню Крэк и доктора Кроуба.

Блито-ПЗ — волтарианское название планеты, известной под названием «Земля». В Графике Вторжения она отмечена как промежуточный пункт на пути экспансии Волтара к центру Галактики.

«Блюфлеш» — яркая голубая вспышка, от которой все живое на время теряет сознание. Обычно используется волтарианскими космическими кораблями при посадке в районах, которые могут оказаться населенными.

Великий Совет — правящий орган Волтара, направивший миссию с целью предотвращения самоуничтожения Земли, что могло бы сорвать График Вторжения.

Видеоприбор — см. «жучок».

Волтар — планета, центр Конфедерации из 110 планет, основанной 125 000 лет назад. Волтар управляется императором с помощью Великого Совета и в соответствии с Графиком Вторжения.

Вундеркинд — прозвище, придуманное Дж. Уолтером Мэдисоном для Джеттеро Хеллера. Мэдисон использует двойника Хеллера, который выступает перед публикой, не ставя в известность Хеллера. У подставного «Вундеркинда» торчащие зубы, выступающая челюсть и очки. Он совершенно не похож на Хеллера. Его зовут Джерри Уистер.

Гипношлем — устройство, надеваемое на голову; применяется для стимулирования гипнотического состояния и усиления внушаемости.

«Глаза и Уши Волтара» — магазин электронных товаров на Волтаре, откуда Солтен Грис украл разнообразное оборудование, которое затем использовал на Земле. Графиня Крэк, в свою очередь, перехватила запасы электронной аппаратуры Гриса и привезла в США массу всевозможных приспособлений и приборчиков.

Г.П.Л.Г. — «Глотсон, Перштейн, Лопнинг и Гнусе», крупнейшая на Земле рекламная фирма.

График Вторжения — график галактических завоеваний. С ним согласованы все планы и бюджет правительства Волтара. Он составлен сотни тысяч лет назад далекими предками волтарианцев и считается священным и нерушимым.

Графферти Бульдог — хитрый инспектор полиции Нью-Йорка.

Грис Солтен — офицер Аппарата, начальник отдела по делам Блито-ПЗ (Земля) и враг Джеттеро Хеллера. Ломбар Хисст отправил его на Землю, чтобы сорвать миссию Хеллера.

Гробе — самый влиятельный адвокат Делберта Джона Роксентера.

Дьявол Манко — мифологический дух, обитающий на планете Манко.

«Жучок» — шпионское электронное устройство, которое Солтен Грис вживил Джеттеро Хеллеру, графине Крэк и доктору Кроубу, в результате чего получил возможность следить за всем, что они видят и слышат. Сигналы принимает приемник-декодер, который Грис держит у себя. Когда они находятся на расстоянии свыше двухсот миль от Гриса, включается ретранслятор 831, принимающий сигналы на расстоянии до десяти тысяч миль.

Замок Мрака — секретная крепость-тюрьма на Волтаре, где графиня Крэк и Хеллер отбывали заключение на Волтаре. Находится в ведении Аппарата.

«Занко» — волтарианская компания, поставляющая медицинское и целлологическое оборудование.

Инксвитч — одно из имен, которым пользуется Солтен Грис, когда прикидывается федеральным чиновником США.

Кэнди Лакрица — лесбиянка, «жена» мисс Щипли.

«Киннул Лизинг» — юридическая фирма, представляющая интересы Делберта Джона Роксентера.

Конфедерация — см. Волтар.

Координированной информации Аппарат — см. Аппарат координированной информации.

Кроуб, доктор — штатный целлолог Аппарата, склонный к чудачествам. Солтен Грис доставил его на Землю, чтобы помешать миссии Джеттеро Хеллера.

Крэк, графиня — возлюбленная Джеттеро Хеллера. На Земле известна под именем Рада Парадис Крэкл, или мисс Рада.

Ли Гарей по прозвищу Всмятку — бесчестный торговец подержанными машинами в Виргинии, который продал Хеллеру «кадиллак» вскоре после его прибытия в США.

Мамми Бумп — бывшая певица в ночном клубе, в настоящее время — президент и главный управляющий корпорации казино «Везучий денек» в Атлантик-Сити, подлинным владельцем которой является Джеттеро Хеллер.

Манко — родная планета Джеттеро Хеллера и графини Крэк.

Массакурович Морти — нью-йоркский таксист-сорвиголова, который научил Хеллера водить такси в Нью-Йорке.

Мили — хозяйка квартиры Солтена Гриса на Волтаре.

Мудур Зёнгин — финансовый царек самого большого объединения банков в Турции и держатель капитала Солтена Гриса.

Мутационе Майк — владелец гаража «Шик-Блеск». Он переделал «кадиллак» и допотопное такси в соответствии с требованиями Хеллера.

Мэдисон Дж. Уолтер — бывший агент Г.П.Л.Г., которого нанял Гробе, чтобы «обессмертить» имя Джеттеро Хеллера, не подозревающего о кампании Мэдисона против него; известен также как Балаболтер Свихнулсон.

Наркотичи Фаустино по прозвищу Петля — глава мафиозной семьи, занимающейся нелегальным сбытом наркотиков.

Нарушение Кодекса — определенный параграф Космического Кодекса, который под угрозой смертной казни запрещает жителям Волтара любые намеки на их внеземное происхождение. Цель: сохранение в тайне Графика Вторжения.

Нью-Йоркский университет — учебное заведение, в котором учится Джеттеро Хеллер.

«Покантикл» — поместье Делберта Джона Роксентера, расположенное в Хейритауне, штат Нью-Йорк.

Приемник-декодер — см. «жучок».

Психиатрическое регулирование рождаемости — финансируемый Делбертом Джоном Роксентером план сокращения населения Земли путем распространения гомосексуализма.

Разза Лузеини — советник главы банды Фаустино Наркотичи по прозвищу Петля.

Рат — агент Аппарата на Земле, который получил задание от Ломбара Хисста помогать Солтену Грису саботировать миссию Джеттеро Хеллера. Его партнер Терб убит.

Ретранслятор 831 — см. «жучок».

Роксентер Делберт Джон — уроженец Земли, который контролирует на планете топливо, финансы, правительства и наркобизнес.

Роксентер-младший Делберт Джон— придуманное земное имя, которое Ломбар Хисст дал Джеттеро Хеллеру, чтобы привлечь к нему внимание подлинного Роксентера и добиться его уничтожения.

Симмонс, мисс — преподаватель Нью-Йоркского университета, борец за разоружение. Она собиралась вышвырнуть Джеттеро Хеллера из университета, пока графиня Крэк не «уладила» дело.

Смит Джон — псевдоним, который использует Солтен Грис, когда выступает в роли служащего Делберта Джона Роксентера.

«Спрут» — компания Делберта Джона Роксентера, контролирующая мировую добычу нефти.

Спурк — владелец фирмы «Глаза и Уши Волтара», магазина электронных товаров. Солтен Грис убил его, чтобы завладеть «жучками» для слежки за Джеттеро Хеллером, графиней Крэк и доктором Кроубом.

Султан-бей — турецкое имя, которое использует Солтен Грис.

Торпедо Фиаккола — наемный убийца-снайпер, которого однажды нанимал Гробе, чтобы убить Джеттеро Хеллера.

«Транснациональная» — название корпорации, под прикрытием которой Изя Эпштейн управляет фирмами, принадлежащими Джеттеро Хеллеру. Располагается в Эмпайр Стейт Билдинг.

Уистер Джером Терренс — имя, под которым Джеттеро Хеллер живет на Земле.

Флот — элитный космический род войск Волтара, в котором служит Джеттеро Хеллер. Офицеры Флота ненавидят Аппарат.

Хеллер Джеттеро — военный инженер и офицер Королевского Флота. Великий Совет поручил ему выполнение миссии «Земля», цель которой предотвратить самоуничтожение планеты в результате загрязнения окружающей среды и ядерных катастроф. На Земле действует под именем Джерома Терренса Уистера.

Хисст Ломбар — глава Аппарата. Планирует свергнуть правительство Конфедерации, для чего направил Солтена Гриса на Землю с заданием саботировать миссию Джеттеро Хеллера.

Целлология — отрасль медицины на Волтаре, занимающаяся клеточной хирургией, с помощью которой можно восстанавливать отдельные органы и даже тела посредством регенерации тканей.

Щипли, мисс — садистка-лесбиянка; работает у Делберта Джона Роксентера, живет с Кэнди Лакрице и держит у себя 80 000 долларов, принадлежащих Солтену Грису.

Эпштейн Изя — специалист по финансам, анархист по убеждениям, нанятый Джеттеро Хеллером для создания корпоративной структуры, предназначенной заниматься его финансовыми делами.

Ютанк — исполнительница танца живота, которую Солтен Грис купил и сделал своей наложницей.

ЧАСТЬ СОРОК ТРЕТЬЯ

Его Светлости Лорду-Попечителю

Королевских судов

и тюрем Конфедерации Волтар.

Планета Волтар. Правительственный город


Ваша Светлость, достопочтенный сэр! Я, Солтен Грис, офицер нестроевой службы XI ранга, бывший администратор Аппарата координированной информации Конфедерации Волтар (Да здравствует Его Императорское Величество Клинг Гордый!), перехожу к изложению шестой части моего признания относительно проекта «Миссия "Земля"».

Я знаю, что человек, который сидит в тюрьме, как я, должен пораскинуть мозгами и осознать свои ошибки. Вы будете приятно удивлены, узнав, что заключение в вашей прекрасной тюрьме позволило мне сделать это.

Размышляя о преступлениях, совершенных мною на благо Аппарата во время выполнения миссии «Земля», включая убийства, вымогательство и шантаж, я сделал ценный вывод: женщины — это коварные, изворотливые, лживые животные, которые проводят время, потакая своим порокам и вынашивая планы уничтожения всех мужчин до последнего. Их всех самих надо уничтожить.

Вот, например, две лесбиянки, мисс Щипли и Кэнди. Мисс Щипли взяла мои деньги и заперла их в сейфе. Я вспылил и потребовал их обратно. В земной психологии есть понятие «терапия отвращением». (У себя в Аппарате мы называем это «пытками».) Поэтому я связал их и изнасиловал, невзирая на их протесты. И что они сделали? Разве они поступили в соответствии с незыблемыми правилами психологии? Нет! Им понравилось!

«Инксвитч (псевдоним, под которым я работаю в США), — сказали они, — мы отказываемся от идеи Роксентера о психиатрическом регулировании рождаемости, поощряющей гомосексуализм в целях сокращения населения планеты, и заплатим тебе, чтобы ты жил с нами и снова и снова проделывал это».

Вот поэтому женщинам невозможно доверять. Они слишком изворотливы.

И если существует на свете женщина, которая воплощает в себе всю порочность и жестокость, присущие данным особям, то это графиня Крэк, подружка Джеттеро Хеллера. Мне было гораздо проще, пока она не прибыла на Землю. Я должен был помешать осуществлению миссии Хеллера. Конечно, у меня бывали неприятности, но это ничто в сравнении с теми проблемами, которые возникли с ее появлением. Она постоянно подгоняла его и всякий раз расстраивала мои планы. И вовсе не потому, что она — опытный агент. Ей просто везло. Как всем женщинам. У них нет мозгов, но они созданы для того, чтобы причинять мужчинам неприятности. Особенно мне.

И вот тогда я понял, в чем проблема. Хотя Дж. Уолтер Мэдисон, специалист по общественным связям (ОС), беспрерывно фабрикует статейки про Хеллера (который известен на Земле как Джером Терренс Уистер, или Вундеркинд) на первых полосах газет, тот не обращает на них внимания. И все из-за Крэк. Она морально поддерживает его. Я понял, что для того, чтобы остановить Хеллера, нужно вначале убрать графиню Крэк.

У меня были превосходные шансы. Хеллер был занят своим безумным проектом очищения земной атмосферы, а не безопасностью графини Крэк. Кроме того, у Хеллера вообще не было причин подозревать, что ей может угрожать опасность. А благодаря видео и аудио-«жучкам», о которых они и не подозревали, я мог не только видеть и слышать то же, что и они, но и точно вычислить их местонахождение в любой момент. Я мог выбрать место и время для нанесения удара.

Все было очень просто.

Я нашел решение проблемы.

Я должен был убить графиню Крэк!

ГЛАВА 1

Мой план был очень прост. Нужно всего лишь заплатить за убийство!

Дальнобойная снайперская винтовка с выверенным оптическим прицелом в руках опытного стрелка — вещь, против которой не могла бы устоять даже графиня Крэк.

Все ее хитроумные штучки годились только при тесном контакте с человеком. Опытному убийце, стреляющему с двух или пяти сотен ярдов, не придется иметь дело с ее метательными приспособлениями, гипношлемами или иными трюками ловких рук графини. Он просто нажмет на курок, и она умрет.

Сколько стоит заказное убийство? Наверное, десяти тысяч долларов хватило бы.

Правда, где-то надо еще найти наемного убийцу. Но я представлял где. Их полно в банде Фаустино Наркотичи, прямо в центре города.

Когда это произойдет? Когда у меня будет десять тысяч баксов.

Я пересчитал свои деньги. У меня не было и четырех тысяч.

Стоял воскресный вечер. В квартире царил невообразимый шум. Кэнди и мисс Щипли пытались расставить вещи. На будущей неделе, я не понял, когда именно, они собирались устроить вечеринку.

Поскольку днем они обе работали, то для наведения порядка оставался только поздний вечер. В основном все уже было сделано, но еще оставалось повесить занавески и расставить вещи.

Я держался от них подальше, чтобы не напороться та карнизы для занавесок или не нырнуть случайно в корзину для мусора. Но мысль о столь необходимых десяти тысячах долларов придала мне храбрости.

Они обе возились в задней комнате. И я смело вошел прямо в это осиное, или, точнее, блошиное гнездо.

Мисс Щипли, наполовину раздетая и с повязкой на голове, что делало ее похожей на пирата, отчаянно рвала какие-то тряпки.

— Мисс Щипли, — начал я, — я нахожусь в очень трудном финансовом положении. Мне нужны десять тысяч долларов, чтобы заключить сделку.

Она резко повернулась ко мне:

— Вот ты где! — Точно! Ей только ножа в зубах недоставало, чтобы изображать пиратов, берущих на абордаж судно в штормовых грозных водах Испанского Мэйна. — Блохи! — снова заорала она. — Черт

(…)* их, Инксвитч, этих блох!

* Диктозаписывающее устройство, с помощью которого была воспроизведена данная книга, а также звукозапись, исполненная неким Монти Пеннвелом для изготовления удобочитаемой копии, равно как и переводчик, подготовивший текст, предложенный вашему вниманию, являются членами Лиги сторонников чистоты машинных текстов, одним из нерушимых принципов которой является статья Устава Лиги, гласящая: «Вследствие чрезвычайного высокого уровня машин и руководствуясь стремлением не оскорбить их крайнюю чувствительность, а также с целью экономии предохранителей, которые, как правило, перегорают при подобных трудностях, электронный мозг машины, сталкиваясь в обрабатываемых текстах с ругательствами или неприличными словами и фразами, обязан заменять их определенными звуковыми или письменными знаками (зуммером или многоточием (…)) Машина ни при каких обстоятельствах, даже если по ней колотить кулаком, не вправе произносить ругательства или неприличные слова в какой-либо иной форме, кроме как звук зуммера или знак (…). Если же попытки принудить машину поступить иным образом будут продолжаться, машине разрешено имитировать переход на режим консервации. Неукоснительное соблюдение данного правила потребовало встроить специальное приспособление во все машины, с тем чтобы предохранить биологические системы, к которым, в частности, относятся и люди, от возможности нанесения ущерба самим себе. (Примеч. волтариан. пер.)

Кэнди, сжимая ручку метелки, нацелилась на меня словно канонир.

— Мы все думали и думали, — раздраженно начала она, — почему мы чешемся и чешемся. Мы обыскали и просмотрели все углы.

— Вот они! Вот они! — громовым голосом прорычала мисс Щипли.

Бог ты мой! Они потрошили мой саквояж! Они нашли одежду, которую я украл у старика на острове Лимнос. И там оказалось блошиное гнездо!

— Это вторжение в личную жизнь! — удалось мне выдавить из себя.

— Вот именно! — отозвалась Щипли с непривычной печалью в голосе. — Они вторгаются в наши личные владения!

— Кэнди, — скомандовала мисс Щипли таким голосом, словно отдавала приказ с квартердека своей команде. — Беги в магазин на углу и купи весь ДДТ, который у них есть.

Та понеслась как стрела.

— Как насчет десяти тысяч долларов? — робко спросил я.

Но ответа не получил.

Мисс Щипли продолжала раздирать мой саквояж на части. В отчаянии я попытался спасти жизненно важное оборудование и бумаги, но она заставила меня сложить их в кучу в центре комнаты.

Потом велела взять остатки саквояжа и всю, до последнего клочочка, одежду и отнести на задний двор, при этом сама шагала сзади с таким видом, будто у нее в руках была острая абордажная сабля. На заднем дворе она заставила меня засунуть все принесенное барахло в садовую печурку для мусора. Свирепо поглядывая на меня, она принесла бензин, налила туда и зажгла спичку.

Вещи вспыхнули, словно на пожаре в разграбленном городе.

— Мне кажется, это лишнее, — произнес я в десятый или двенадцатый раз. — Всего-то несколько блошек.

Но мне предстояло еще одно испытание. Кэнди вернулась, согнувшись под грузом инсектицидов. И тут они взяли меня в оборот. Они заставили меня обрызгать и продезинфицировать всю квартиру, а сами стояли сзади в марлевых повязках и бурчали что-то вроде: «Мы все украсили, а он…» или «Мы (…) вкалывали, чтобы все сверкало, а он…» Короче, не самая подходящая обстановка для того, чтобы просить десять тысяч долларов.

Под конец я должен был опрыскать свои вещи, бумаги и ботинки, а когда я решил, что все уже позади, меня ожидал еще один кошмар. Я задыхался от паров ДДТ и сказал, что сейчас упаду в обморок, и тогда они обе набросились на меня, схватили аэрозоль и начали меня опрыскивать. Они лили ДДТ мне на голову и в ответ на все мои протесты говорили:

— Если у тебя нет насекомых, то чего ты дергаешься? — После чего засунули меня в душ, а потом опрыскались сами.

Ночь я провел запертый в задней комнате, и мне пришлось спать на полу.

На следующее утро, до того как уйти на работу, они меня выпустили. Стоя голышом, я спросил:

— Могу я получить десять тысяч долларов?

Мисс Щипли в пальто и шляпке, с сумочкой в руках, остановилась в дверях и злобно уставилась на меня.

— Ну дайте мне хотя бы ежедневную тысячу долларов, — только и смог выдавить я, глядя ей в глаза.

В ответ хлопнула дверь. Они ушли. Всеми покинутый, я проверил свои видеоприборы, радио и другое оборудование. Оно было засыпано порошком от блох, и мне пришлось его чистить. Наконец я его включил.

Графиня Крэк пила что-то из чашки — возможно, кофе, приготовленный по-баварски с мятой, — и наблюдала, как Хеллер торопливо запихивает что-то в стеклянные банки.

— Что это, дорогой? — спросила она, сидя на стуле у бара.

— Споровые культуры, — ответил он. — Я хочу проверить формулу Кроуба. Через несколько дней я узнаю, в порядке ли они.

— А раньше нельзя, дорогой? Не думаю, что пребывание на этой планете пойдет нам на пользу.

— Видишь ли, золотко, не все получается так быстро, как хочется. Население этой планеты в состоянии мгновенно истощить все ее ресурсы. Но наша миссия должна увенчаться успехом, — ответил Хеллер.

— Да, — протянула графиня Крэк. — Миссия просто обязана быть успешной. — При этом она какое-то время смотрела в свою чашку, потом подняла глаза и спросила: — Я могу что-нибудь предпринять, чтобы ускорить события?

Хеллер подошел к ней, обнял ее и произнес:

— Просто продолжай быть такой же очарователь ной, улыбайся, и все будет прекрасно. — Он поцеловал ее, а она на мгновение прижалась к нему.

Неожиданно графиня Крэк улыбнулась и шутливо оттолкнула его.

— Милый, лучше иди работать. Я собираюсь пройтись по магазинам — хочу проветриться.

При этих словах они оба расхохотались.

А я нет. Она постоянно подбадривала его. Постоянно поддерживала все его начинания. И могла, вполне могла разрушить мои планы! Рассерженный, я выключил видеоаппаратуру.

Да, ничего смешного в этом не было. Пока эта злодейка жива и находится рядом с ним, он будет стремиться к завершению своей миссии, сметая все на своем пути.

Самое лучшее — это покончить со всеми проблемами одним метким снайперским выстрелом. Она всегда ходит одна и без охраны. Ничего не может быть проще.

Видение распростертой на земле мертвой графини Крэк побудило меня перейти к активным действиям.

ГЛАВА 2

Хотя есть люди, способные гулять по Нью-Йорку без одежды, все же это не лучший способ найти и нанять нужного мне человека.

Вся моя одежда исчезла. Правда, в Нью-Йорке это легко поправимо. Мне нужно было всего лишь сесть на автобус и доехать до Седьмой авеню, где продается одежда. Рядом с Тридцать седьмой улицей кругом одни магазины, магазины и магазины, и все они продают одежду, одежду и еще раз одежду.

Проблема состояла в том, в какой одежде поехать за этой одеждой. У меня оставались военные ботинки, хотя они и посерели от ДДТ. Сложнее обстояло дело с теми частями тела, которые расположены выше.

Мисс Щипли и Кэнди обработали и собственную одежду, но я, невзирая на приступы кашля, все-таки откопал старый плащ достаточно большого размера. Потом надел его, сунул в карман удостоверение личности и деньги и отправился в путь.

К счастью, в Нью-Йорке никто не смотрит друг на друга, и поездка на автобусе в розовом женском плаще не привлекла ко мне слишком пристального внимания.

Короче, я очутился в магазине, вывеска которого гласила, что здесь продаются любые товары для мужчин. Там было очень мило. Магазин походил на универмаг в миниатюре. Меня встретил сам хозяин. Он оказался хорошо информированным в вопросах моды евреем. О моде он знал все, причем о всех ее направлениях и в любом уголке земного шара. Когда я сообщил ему, что вся моя одежда сгорела во время пожара, он горячо выразил мне свое сочувствие и даже симпатию и сразу приступил к делу. В его поведении была только одна странность. Он надевал на меня очередную вещь, а потом звал свою жену — приятную женщину по имени Ребекка — и спрашивал ее мнение. Со мной они ни разу не посоветовались. Они обсуждали преимущества пиджака с четырьмя пуговицами по сравнению с двухпуговичным пиджаком для мужчины моего телосложения или спорили, насколько театральный воротник подходит к моей форме лица по сравнению со строгим воротничком. Но о чем бы они ни спорили, все кончалось тем, что хозяйка отступала назад, всплескивала руками и говорила: «Ой, как ему идет!» А хозяин отвечал: «Ладно, он берет это». Моего мнения они так и не спросили.

Я вышел нагруженный несколькими костюмами, пальто, ботинками, разнообразных фасонов шляпами и галантерейными товарами. Я шел в очень хорошей одежде и нес гору коробок. Плохо было только одно: путем каких-то таинственных подсчетов, которые я совершенно не мог постичь, они опустошили мой бумажник до последнего пенни. У меня осталась только пригоршня жетонов на автобус, которые им, очевидно, оказались не нужны. Настоящие чудеса математики.

Теперь мне нужно было добыть десять тысяч. Но представавшая в моем сознании картина умирающей и истекающей кровью графини Крэк обладала такой притягательной силой, что меня ничто не пугало. Я должен был что-нибудь придумать.

Разместив новый гардероб в квартире, охваченный нетерпением и надеждой, я отправился на автобусе в деловой центр города и вышел в Боуэри.

Я стоял и смотрел на небоскреб из хромированного металла и темного стекла с изящной изогнутой в виде арки надписью: «Корпорация "Всеобщий Контроль"» — офис банды Фаустино. Я собирался нанять убийцу в кредит.

А что? Выглядел я очень солидно. На мне был костюм угольно-серого цвета с блестками, безукоризненная рубашка из розового шелка и галстук патриотической окраски — красно-сине-белый. Пальто превосходного черного цвета. Я воплощал саму состоятельность. С кредитом у меня не будет проблем.

Я прошел мимо фресок, изображавших историю наркобизнеса в Америке. Оружия у меня с собой не было. Да и зачем оно? Там сидела Анжелина собственной персоной, прелестная брюнетка. Она узнала меня. А почему бы и нет? Ведь она сама столкнула меня в шахту лифта.

— Самое время тебе появиться, Инксвитч, — сказала она.

Наконец-то кто-то заметил, что меня не было!

— Твой счет чертовски вырос с тех пор, как ты исчез из отеля.

— Я не исчезал, — сухо произнес я. — Скажи Фаустино, что я пришел.

— Приятель, сегодня ты капо не увидишь. — Она что-то набрала на компьютере и прочла сообщение на экране. — Оказывается, ты на несколько месяцев опоздал на встречу с советником капо.

— Я уверен, здесь какое-то недоразумение, — произнес я.

— Вот и разбирайся сам со своим недоразумением. — Она кивнула охране, и я оказался в лифте. На этот раз настоящем. Это уже был прогресс.

Мы остановились на сороковом этаже. Меня вытащили из лифта и втолкнули в кабинет старшего помощника, или советника Фаустино.

Разза Лузеини, сидевший за столом, буквально впился в меня змеиными глазками. Шрам у него на лице от давнишнего ножевого удара, бегущий от уголка рта к левому глазу, казался мертвенно-бледным.

— Значит, ты и есть Инксвитч, — сказал он. — Я думал, ты выглядишь солиднее.

— Я хочу нанять убийцу в кредит, — сразу сообщил я, не желая, чтобы он пустился в вечные итальянские разглагольствования.

— Конечно, хочешь, — сказал Разза. — Именно поэтому я и пожелал увидеть тебя. Кредит. Когда ты собираешься платить? — Он помахал счетом. — В последний раз ты нанял двух снайперов. Они оба мертвы. И у тебя не хватило порядочности заплатить их семье компенсацию. Этот счет, — тут он широким итальянским жестом взмахнул руками, чтобы подчеркнуть значение своих слов, — стал более важным объектом переписки, чем все остальные бумаги на моем столе! Представитель за представителем, общие денежные сборы за общими денежными сборами. Письма, письма, письма! Я устал от них! У советников есть дела поважнее, чем возня с неоплаченными счетами.

Я почувствовал себя не в своей тарелке. За время моего отсутствия счет вполне мог стать астрономическим.

Разза уже полностью вошел в роль разгневанного итальянца.

— Ты знаешь правила. Ликвидируй сам, или тебя ликвидируют. Так когда же ты заплатишь по этому (…) счету и он уберется с моего (…) стола?

— А что в нем такого? — осведомился я.

Ошеломленный, он несколько раз повторил мой вопрос.

— А то, — начал он, — что «Киннул Лизинг» не заплатит по нему, потому что нет поручителя. Федеральное правительство не заплатит по нему, потому что ты его не подписывал. «Спрут» не заплатит, потому что третий помощник вице-президента не завизировал официальную заявку. Письма, письма, письма! Потоки писем! А ты? Где тебя носит? Тебя невозможно найти. Скрылся, сбежал из отеля…

— Подождите минутку, — сумел вставить я. — Я вообще не был ни в каком отеле.

— Да ладно, где бы ты ни был, Инксвитч, все (…) компьютеры в организации забиты информацией о тебе, и это будет стоить целое состояние.

— Какая сумма стоит в этом счете? — поинтересовался я.

— Две тысячи долларов, — ответил Разза Лузеини. — Но дело не в деньгах. Дело в организационной неразберихе. Нам нужно, чтобы ты заплатил и компьютеры успокоились. Сейчас они настолько взбесились, что стали ошибаться. Только вчера мы пытались рассчитать издержки по найму убийцы для ЦРУ, а получили распечатку о стоимости мыса Канаверал. Оплати этот чертов, (…) счет!

Я неплохо соображаю, когда речь идет о таких вещах, как деньги, и поэтому сказал:

— Ладно, советник, я знаю, что делать. Я заплачу по счету, а вы дадите мне убийцу.

Он задумался. Сицилийцы довольно быстро улавливают, у кого преимущество в споре.

— Когда? — спросил он.

— Через два или три дня. Мне нужно кое-что уладить.

Лузеини прищурил змеиные глазки.

— Ладно, — ответил он. — Я подожду.

От восторга я чуть не летел по воздуху. Теперь я был должен не десяток тысяч «рыжих», а всего-то навсего две тысячи.

Две тысячи долларов, и графиня Крэк мертва!

ГЛАВА 3

Удача улыбнулась мне тем же вечером. Я буду жить, как выразились мисс Щипли и Кэнди, в собачьей будке вместе со своим блошиным бизнесом. Женщины слишком много внимания обращают на разную мелочь.

Они весь вечер готовились к «приему», как это стало теперь называться, и расставляли вещи. Краем уха я услышал, что мероприятие состоится следующим вечером.

Я старался не попадаться им на глаза и размышлял, где взять две тысячи долларов. За вчерашний день мне не заплатили, и я сомневался, что заплатят за сегодняшний или завтрашний. Они работали до изнеможения, и спать меня опять отослали в заднюю комнату. У меня не было ни малейших шансов заработать деньги и оплатить счет.

Около одиннадцати, когда все другие планы потерпели фиаско, мне пришла в голову хитроумная мысль: может, мне проявить интерес к интерьеру? Новая мебель оказалась в форме ракушек и высоких толстых столбов с закругленными концами. Стены изображали зеленое море под желтым небом. Занавески и бордюры были похожи на морскую пену. Я часто смотрю рекламу по ТВ, поэтому подумал, что это реклама крема для бритья.

И вот, когда они в очередной раз проносились мимо, я спросил:

— Что это вы тут соорудили? Будем рекламировать крем для бритья?

Ответ, надо признаться, последовал немедленно.

— Афродита, богиня любви, — холодно фыркнула мисс Щипли, — а ты тупица. Море, неутомимые волны, образующие чувственные изгибы на поверхности, фаллические символы, пена. Ты что, никогда неслышал о греческой мифологии? Где, черт возьми, тебя учили?

Сгоряча я хотел ответить, что получил образование в Королевской академии Волтара и неважно, на скольких экзаменах я провалился, но Кэнди меня выручила.

— Нет-нет, Щипли, — сказала она. — Ты так волнуешься, когда речь заходит об Уране. Я ему расскажу.

— Ладно, давай, — произнесла мисс Щипли, успокаиваясь, — я всегда с таким удовольствием тебя слушаю.

— Афродита, — начала свой рассказ Кэнди, — это древнегреческая богиня любви и красоты. Греческое слово «афрос» значит «пена». Видишь ли, там был еще один бог по имени Уран, что значит «небо», а у него был сын по имени Кронос. Ну вот, как-то раз этот Кронос обозлился на своего старика. Он схватил нож, отрезал у своего отца (…) и швырнул в море.

— Красиво, правда? — с мечтательным взглядом произнесла мисс Щипли.

— Подождите, — прервал я, потому что ее взгляд мне совсем не понравился, — какое отношение это имеет к любви?

Мисс Щипли хотела ответить, но Кэнди быстро продолжала, сделав подруге знак молчать:

— Кронос бросил (…) старика в море, и от них пошла пена, конечно. Вот откуда получается морская пена. А Афродита родилась из морской пены, и все ее почитают.

— И обрати внимание, — вставила мисс Щипли, — что все знают и помнят Афродиту, но никому и дела нет до этого чертова Урана.

Они опять занялись своим делом, а я забился в угол, чтобы хорошенько обдумать сказанное. Я знал, что греки, кроме того, что разводят блох, еще приносят жертвы. Я только не мог припомнить, приносят они в жертву животных или людей. Тут мне в голову пришла ужасная мысль, что на Земле это не имеет никакого значения. Они считали людей животными, поэтому, вероятно, приносили в жертву и тех и других, без разбора.

Что еще, к (…), за «прием» они будут проводить? Что-то вроде мистического жертвоприношения, на котором отрежут мне яйца? Это меня расстроило, тем более что под рукой не было волтарианского целлолога, который вырастил бы мне новые.

Поэтому я вовсе не рвался в большую комнату и к ним в постель. Когда они наконец в два часа ночи рухнули без сил, я даже не пытался пробраться к ним. Мне было гораздо спокойнее на новой софе в задней комнате.

И тут я увидел доброе предзнаменование. Я был ужасно подавлен, но это происшествие здорово меня подбодрило. Греки специализировались на предзнаменованиях, поэтому это событие пришлось весьма кстати.

Видеоприборы, с помощью которых я наблюдал за Крэк, Хеллером и Кроубом, были снабжены звуковыми устройствами, которые включались по собственному усмотрению, отдельно от обзорного экрана. Наверное, я случайно включил одно из них, когда чистил прибор. Я уже почти заснул, когда услышал писк в туалете. Это означало, что кто-то из троицы открыл глаза и проснулся.

Я пошел в туалет, чтобы выключить прибор. Но не выключил.

Это была графиня Крэк. В ночной рубашке она сидела на кровати в «комнате для размышлений» в Эмпайр Стейт Билдинг и плакала.

Хеллер тоже проснулся. Он сел, привлек ее к себе, положил ее голову себе на грудь и погладил по волосам.

— Ну-ну, — услышал я его голос, — что случилось?

— Мне приснился ужасный сон. И все выглядело, как на самом деле.

— Мне так жаль тебя. Хочешь рассказать его мне?

— Я находилась в какой-то комнате и лежала на спине. Меня как будто парализовало. Я не могла пошевелиться. И тогда появилось жуткое чудовище и наклонилось надо мной. — Графиня Крэк зарыдала и вцепилась в Хеллера. Наконец она выплакалась и снова смогла говорить. — Потом я услышала, как какой-то голос сказал, что ты умер. — И тут она снова разразилась рыданиями.

— Ну, оглянись вокруг, — ласково сказал Хеллер. — Здесь нет никаких чудовищ. И я не умер. Я здесь.

Она судорожно обхватила руками его шею и сбивчиво заговорила:

— О, Джеттеро, я боюсь этой планеты. Если с тобой что-то случится, я тоже умру. Я не переживу этого. Если я не смогу жить вместе с тобой, то вообще не хочу жить, и дело с концом.

— Ну-ну, — снова успокаивающе произнес Хеллер. — Ты же знаешь, что я люблю тебя. У нас все будет хорошо.

— Джеттеро, — умоляюще заговорила графиня Крэк и заплакала, — пожалуйста, давай поскорее все закончим и поедем домой. Я чувствую, что-то ужасное произойдет со мной, а потом с тобой.

Хеллер попытался успокоить ее и уложить спать, но я уже достаточно увидел и услышал.

Сны предвещают грядущие события. Я это точно знал.

Это было предзнаменование.

У графини появилось предчувствие, что они оба умрут.

Я вернулся на свою софу и рассмеялся в темноте. Это был замечательный знак. Все мои прежние колебания исчезли.

У меня не осталось ни малейшего сомнения.

Графиня Крэк уже идет по дороге смерти!

ГЛАВА 4

Единственное, чего мне не хватало для осуществления плана, так это денег. И я не подозревал, что вскоре они бурной рекой потекут в мои карманы.

Следующим вечером после предзнаменования состоялся наконец званый прием. Весь день меня осаждали всевозможные поставщики пррдуктов и им подобные люди: был рабочий день, и Кэнди и мисс Щипли, сопровождая свои слова недвусмысленными угрозами, свалили на меня всех посетителей. Я машинально что-то делал, но мои мысли витали далеко, поскольку я упорно размышлял над тем, где бы раздобыть две тысячи долларов, заплатить по счету Фаустино и нанять убийцу.

Поэтому я был весьма озадачен, когда мисс Щипли, придя с работы и обнаружив, что я еще не закончил уборку и не оделся, набросилась на меня.

— Гости вот-вот придут! — бушевала она, срывая с себя рабочую одежду и натягивая вечернее платье. — Быстро надевай фрак, или что у тебя есть в этом роде, и помоги мне убрать с пола весь этот упаковочный мусор.

Старый еврей из магазина одежды, похоже, не любил весну и лето и поэтому снабдил меня белым фраком и черными брюками. Но я не знал, как завязывать бабочку, и мисс Щипли чуть не придушила меня, пытаясь пристроить ее на место. А потом Кэнди заметила, что на мне солдатские ботинки. Они стащили с меня грубые башмаки и натянули кожаные туфли как раз вовремя, потому что в дверь позвонили и появились первые гости.

Я осмотрелся, и меня удивило, сколько все-таки свободного места в наших комнатах. Инструменты для пыток убрали, и холл почти сливался с комнатами, поэтому гостиная стала выглядеть большим салоном. Задняя комната, которую мне обещали отдать для работы, была почти таких же размеров.

Теперь в ней появились огромные окна, выходящие прямо в сад. Все вокруг, включая только что разбитый сад, было залито светом. С потолков свешивались гирлянды. Расставленные столы ломились от похожих на пену тортов и сверкавших бутылок. Звучала музыка, какое-то классическое произведение под названием «Весенние пляски». Очень впечатляюще. Наверное, тут не обошлось без изрядного количества пустых чеков, которые я столь неосмотрительно подписал.

Я думал, что увижу сослуживцев из «Спрута», например шефа безопасности. Но дверной звонок звонил и звонил, входили все новые и новые пары. Поначалу мужские плащи и шляпы ввели меня в заблуждение. Но увы, это были пары лесбиянок. Некоторые из «мужчин» даже были во фраках. Они сердечно приветствовали меня и старались говорить басом. Они трепали меня по плечу и называли «старина». Но меня трудно обмануть. Грубые голоса неожиданно переходили в тенора, а похлопывания по плечу преследовали цель отодвинуть меня подальше от их «жен».

Никогда раньше не видел, чтобы вечеринка развивалась в таком темпе. Хлопали пробки, и лилось вино. Торты смели мгновенно. А ведь музыка начала играть по новой всего третий раз.

Неожиданно мисс Щипли отделилась от толпы и, понизив голос, сказала мне:

— Инксвитч, у меня ужасно болит голова. Вечеринка через пару минут закончится, Тебе не обязательно прощаться с ними: Вот пять баксов. Сбегай вниз, в аптеку, которая работает круглые сутки, и купи мне пузырек аспирина. Когда вернешься, все уже разойдутся, поэтому входи в комнату тихо. Я так плохо себя чувствую, что хочу сразу же лечь в постель. И не зажигай свет, потому что он режет глаза.

Круглосуточная аптека располагалась в пяти кварталах от нас. Я не спешил. После бокала шампанского у меня тоже болела голова. Прохлада весенней ночи овевала меня. Я купил аспирин и выпил у стойки бромо-содовой воды. После чего побрел обратно домой.

Свет, конечно, уже не горел, все было тихо. На цыпочках я вошел в квартиру.

В гостиной слышалось слабое сопение. Я хотел зажечь свет и вручить мисс Щипли ее аспирин, но лампа неожиданно перегорела. Я послал к черту аспирин — она ведь все равно спит — и попробовал проникнуть в заднюю комнату. Дверь была заперта. Ну и к (…), я все равно устал спать на софе.

Я сбросил одежду. Мне пришлось двигаться на ощупь; потому что в комнате я уже не ориентировался. Я помнил, что новая кровать напоминала огромную раковину с гигантскими фаллическими символами с обеих сторон. Днем она складывалась и становилась похожей на диван, но сейчас была разобрана.

Воткнувшись головой в подушку, я обнаружил таким образом кровать и забрался на середину. Потом потянул за край одеяло и укрылся. Обычно я сплю между Кэнди и мисс Щипли. Именно так я расположился и на сей раз и собрался поразмыслить перед сном о деньгах.

Но тут чья-то рука дотронулась до моего правого бедра. Чьи-то пальцы пробежали по моему животу.

Я неожиданно вспомнил, что если мне нужны две тысячи долларов, то лучше соглашаться сразу.

Я повернулся на правый бок и приступил к выполнению своих обязанностей.

Внезапно я замер.

Что это?

Странно. Как это Кэнди снова стала девственницей?

Ладно, сейчас не время задумываться о таких пустяках. Кровать привычно затряслась, и я чуть не оглох от дикого визга.

Ну ладно, Кэнди всегда визжала.

Но стонала она чересчур возбужденно, слишком громко даже для Кэнди.

Одеяло взлетело в воздух.

Визг стал еще громче.

Связка ракушек на стене гремела, словно кастаньеты.

Раз!

Тело подо мной обмякло.

Ну, если Кэнди снова решила брякнуться в обморок, то это ее дело.

Я откинулся назад, на середину кровати. На какое-то мгновение мне показалось, что ракушки все еще стучат. Мне было их видно в свете уличных фонарей, который проникал через окно. Но побрякушки не шевелились.

Откуда же этот стук?

Зубы? Они на мгновение сверкнули в луче света из окна. Щипли стучит зубами?

Глупости! Она просто смеется надо мной.

Я повернулся и схватил ее.

Послышался звук, как будто кто-то в ужасе втянул в себя воздух.

Что опять задумала эта Щипли?

Какого дьявола? С каких это пор Щипли снова стала девственницей?

Очередные женские штучки. У них полно разных трюков про запас.

Вскрик!

Потом тяжелое дыхание в такт.

Стоны в такт!

Раз!

Одеяло слетело.

Послышался отчаянный вопль.

Тело обмякло, как мертвое. В уличном свете мелькнула рука и, свесившись с кровати, замерла.

Я очень удивился: какого дьявола мисс Щипли вырубилась?

И тут зажегся свет.

Я озадаченно огляделся.

С потолка свешивались микрофоны. На штативах стояли две телевизионные камеры, приспособленные для съемок в инфракрасном освещении.

Дверь распахнулась, и в комнату ввалилась целая толпа.

Возглавляли ее мисс Щипли и Кэнди.

Я уставился на лицо той, которая все еще лежала подо мной. Глаза закатились, рот открыт, и нижняя челюсть отвисла. Это была крашеная блондинка!

Щурясь от света, я взглянул на другую девушку. У нее была мужская стрижка. Волосы с голубоватым отливом. Никакой косметики. Она играла роль мужа в лесбиянской семье. Глаза у нее были открыты, но зрачки закатились. Девушка пребывала в глубоком обмороке.

Мисс Щипли сдерживала толпу, которая напирала на кровать.

— Видите! Видите! — вопила мисс Щипли, стараясь перекричать шум. — Я же говорила вам, что бывает после настоящего секса. Теперь вы мне верите?

Я слез с крашеной блондинки, закутался в простыню по самую шею и рявкнул:

— Что все это значит, черт возьми?

— Ну, дружище, — сказала одна из лесбиянок, игравшая роль мужа, — я все видела на экране. — Она вплотную придвинулась ко мне и, начисто позабыв о своем басе, добавила: — Должна сказать, что тебе положен «Оскар». Это надо показать по национальному телевидению!

— (…) тебя! — крикнула мисс Щипли. — Это не представление. Это на самом деле!

— О! Ну-ну. — Одна из лесбиянских «жен» фыркнула. — Все можно симулировать, Щипли, и ты прекрасно это знаешь. Все! Здесь только одно новшество — Инксвитч носит нижнее белье. — И она кивнула на простыню.

— Фильм ужасов, — отозвался лесбиянский «муж». — Но самая замечательная подделка — все равно подделка.

— Черт вас (…), — зарычала мисс Щипли. — Если это подделка, то как вы объясните, что наша пара добровольцев все еще в отключке?

— Не возражаешь, если я потрогаю твой инструмент, старина? — спросил какой-то лесбиянский «муж», пробираясь поближе.

Я взобрался на подушку в форме фаллоса. Щипли и Кэнди приступили к бесчувственной паре и стали тереть им запястья и хлопать по щекам.

— Кто-нибудь, принесите мокрое полотенце! — распорядилась мисс Щипли. Она занималась одной из моих клиенток. Той, с волосами голубоватого отлива, игравшей до недавнего времени роль лесбиянского «мужа». Отшлепав его (или ее) полотенцем, она все-таки ухитрилась привести его (или ее) в чувство.

— Спайк, черт (…) тебя! — сказала мисс Щипли. — Сядь и поделись впечатлением.

Первая из тех, с кем я имел дело, села покачиваясь.

— Господи! — только и произнесла она, сиречь Спайк.

— Расскажи им! — решительно потребовала мисс Щипли.

— Господи…

Мисс Щипли оставила Спайка и, протиснувшись к другому краю кровати-ракушки, где Кэнди билась со второй девушкой, хлестнула крашеную блондинку мокрым полотенцем по лицу.

— Красотка, черт (…) тебя! — вскричала мисс Щипли. — Ну, давай, потаскушка!

Красотке с трудом удалось на время сфокусировать взгляд, но потом глаза у нее съехали к переносице. Она отказалась от попытки утвердиться в сидячем положении и упала навзничь.

— Вы должны рассказать об этом! — вопила мисс Щипли.

— Ну и парень! — пробормотала Красотка и снова вырубилась.

В разговор вмешался лесбиянский «муж»:

— Надо признать, Щипли, это было превосходное шоу. Но совершенно ясно, что Спайк и Красотка тоже участвовали в представлении. Мы все знаем, что естественный секс никуда не годится.

— (…) щс всех! — завизжала мисс Щипли. — Это психиатрическое регулирование рождаемости никуда не годится. Они только лгут и решают за тебя. Вот вам естественный секс. Вы видели его. Вы слышали его. Вот валяется парочка без сознания. Что (………..) вам еще надо?

— Доказательств, — отозвался лесбиянский «муж» в котелке. — Любой может разыграть представление, Щипли. Ты нам голову морочишь.

Все согласно закивали.

Одна из присутствовавших «жен», брюнетка, сказала:

— Хорошее шоу, Щипли. Возбуждающее. Поэтому, если ты не возражаешь, мы отправимся домой и вернемся к нашим старым добрым методам. Сохраним в чистоте старинные лесбиянские традиции.

— Марлен! — взвизгнула мисс Щипли. — Ты не сдвинешься с места. Представление еще не окончено! — Она схватила коробку соломинок для коктейлей. — А теперь слушайте, вы все. Вы считаете, что Спайк и Красотка со мной заодно. А в то, что все в этой комнате со мной заодно, вы поверите?

— Ерунда, — откликнулась Марлен.

— Чушь, — сказал еще кто-то.

— Не может быть, потому что я тоже здесь, — произнесла фигура в котелке.

— Отлично, — сказала мисс Щипли. — А теперь послушайте еще. Вы поверите мне, если одна из вас, которую определит жребий, поведет себя точно так же?

Все, в общем, согласились, что это доказательство, но выглядели при этом как-то неуверенно. Мисс Щипли решительно протянула коробку:

— Жребий — короткая соломинка. Согласны?

В комнате было около сорока женщин, все лесбиянки. Конечно, каждая надеялась, что ей-то короткая соломинка недостанется, поэтому они в предвкушении нового представления и возможного поражения мисс Щипли стали по очереди тянуть соломинки из коробки. Одна за другой взглядывали на вытянутый жребий и вздыхали с облегчением.

И вдруг «муж» в котелке воскликнул:

— О нет! — Ей (ему) досталась короткая соломинка!

— Элджернон, — сказала мисс Щипли, — вытряхивайся из одежды!

Он (она) не хотел, поэтому на него (нее) накинулись всем скопом, сорвали одежду, и мисс Щипли сунула ему (ей) в рот какую-то противозачаточную таблетку.

Затем бесчувственных Спайка и Красотку перетащили к стене и на их место швырнули лесбиянку по имени Элджернон. Пружины кровати загудели.

— Йнксвйтч! — рявкнула мисс Щипли. — Слезай с этой (…) подушки и принимайся за работу!

Меня всегда тошнит от гомосексуалистов. Я старался не смотреть на лесбиянку по имени Элджернон. Но когда в глазах мисс Щипли появляется зловещий огонек, ее команды внушают мне чувство уважения — чтобы не сказать, страха. Сидя на гигантской подушке в форме фаллоса, я поглядел на распростертое нагое тело, которое удерживали на кровати возбужденные лесбиянки.

Это была брюнетка, на сей раз натуральная. С нее сорвали корсет, скрывавший грудь, которая не отличалась экстраординарными размерами, но все же это была женская грудь. А бедра, хотя и узковатые, были вполне женскими бедрами.

Я стал слезать с подушки. Она в ужасе глядела на меня диким взглядом, пытаясь сжаться в комок.

Я нагнулся, и в нос мне ударил запах въевшегося сигаретного дыма.

Я чихнул и потряс головой. Мгновенно сообразив, в чем дело, Кэдди убежала и, вернувшись через секунду с пузырьком туалетной воды, пахнувшей весенними фиалками, щедро окропила Элджернона.

Все еще колеблясь, я вдруг почувствовал, что мисс Щипли схватила меня за лодыжку.

И я с шумом свалился на кровать.

Толпа моментально окружила ложе, и я приступил к делу.

Лесбиянка по имени Элджернон что-то бормотала в ужасе.

Лесбиянка-«жена» округлившимися глазами глядела на кровать.

Лесбиянка-«муж» замерла, а потом отвела глаза.

Раздался визг Элджернона.

Лесбиянка с лицом мадонны отвернулась и стала молиться.

— Заткнись! — прикрикнул на нее я. — Если она девственница, то это еще не повод беспокоить Деву Марию!

— Господи Боже мой, — сказала лесбиянка-«муж». — Она потеряла сознание!

— Да нет! — крикнула другая, выглядывая из-за спин. — Она в сознании!

Связка ракушек начала подрагивать. Сквозь стоны Элджернона пробился голос лесбиянки-«мужа»:

— Эй! Вы только поглядите! Ей это нравится! — При этом он (она) выглядел несколько ошеломленным.

Ракушки раскачивались все сильнее и сильнее. — Боже мой! — стонала брюнетка, сиречь Элджернон.

Лица присутствующих побледнели.

Раз!

Брюнетка отчаянно вскрикнула.

Верхняя створка кровати сложилась, захлопнулась и накрыла нас.

Зрители попытались поднять ее, и им удалось ее приоткрыть.

Одна из лесбиянок заглянула в отверстие и завизжала:

— Она мертва!

— Нет-нет, она всего лишь без сознания! — отвечала ей другая.

Лесбиянки потеряли дар речи и не верили своим глазам.

Я выбрался из-под створки и завернулся в простыню. Все с благоговейным ужасом воззрились на меня.

Неожиданно кровать содрогнулась.

— Она еще раз кончила, сама по себе! — крикнула какая-то лесбиянка, и глаза ее от изумления округлились.

Все снова уставились друг на друга. В комнате было так тихо, что можно было услышать, как в полумиле отсюда капает вода из крана.

Тогда мисс Щипли нагнулась к темному отверстию полуоткрытой кровати и спросила:

— Ну, и как тебе это понравилось, Элджернон?

Кровать снова затряслась.

— Она снова это сделала! — сказала лесбиянка-«муж», вытаращив глаза.

Наконец мисс Щипли и Кэнди ухитрились открыть кровать. Они откинули верхнюю створку и увидели лежащую брюнетку, накрывшуюся простыней до самого подбородка. На лице у нее сияла счастливая улыбка.

— Ох, Щипли! — сказала она. — Это было чудесно. Чудесно.

Все, бывшие в комнате, неожиданно оживились, глаза у них заблестели. Слюни распустили, попросту говоря.

Внезапно Марлен рухнула на пол, содрогаясь в оргастических конвульсиях.

— Щипли, — просительно произнесла лесбиянка по имени Спайк, сидевшая у стены, — можно мне еще раз?

Это вывело мисс Щипли из себя.

— Убирайтесь отсюда, неверующие (…)! — рявкнула она и махнула толпе рукой.

Лесбиянка-«муж» уже срывала с себя галстук и рубашку.

— Но, Щипли, теперь мы тебе верим.

Лесбиянка-«жена» опустилась на колени и с мольбой протянула к мисс Щипли руки:

— Ради Бога, Щипли, скажи, скажи нам, где достать мужчину?

— Его вы не можете забрать, — ответила та. — Он является частной собственностью, так записано в контракте. — Она повысила голос и обратилась уже ко всем сразу: — Ну и что вы теперь думаете о психиатрическом регулировании рождаемости, вы, (…)?

— Пошел он (…)! — ответила Марлен, подходя поближе.

— Сегодня ночью я убедилась, — произнесла лесбиянка-«муж», — что психиатрическое регулирование рождаемости — это сплошное дерьмо. — Она вытащила портсигар и яростно швырнула его в камин.

— Но, Щипли, — сказала Марлен, — это подло с твоей стороны. Ты (…) прекрасно знаешь, что все неженатые мужчины в фирме — гомосексуалисты. Мужчин больше не осталось!

— У этой (…) мисс «Вселенная» монополия на всех мальчиков-лифтеров, и она опозорит нас перед Рокки, если мы возьмем их себе, — в смятении заметила лесбиянка-«жена».

— Женатые мужчины помешаны на наркотиках, поэтому они все импотенты, — пробормотала лесбиянка-«муж».

— Мы поищем не только там, не только в компании. Это наша проблема, — отозвалась другая.

— И что же нам теперь делать, (…)? — спросила еще одна.

— Что-нибудь сделать придется, — заметила из своего угла так и не одевшаяся Красотка. — После такой встряски я уже никогда не смогу кусаться, щипаться и называть это сексом. Нет, сэр!

Они пошептались и направились вслед за Щипли в заднюю комнату.

Мне ужасно хотелось спать. Конечно, это было не очень порядочно с моей стороны, но виновато эмоциональное напряжение.

Наверное, я задремал. Но неожиданно проснулся. Надо мной стояла мисс Щипли в халате. Гости ушли. Кэнди разделась и облизывала блюдо из-под торта у стойки бара.

Когда я увидел, что Щипли держит что-то за спиной, мне стало не по себе. Я плохо соображал, но сразу вспомнил о греческих обрядах жертвоприношения. Теперь, когда меня всем показали, может быть, пришло время отрезать мои (…), чтобы я составил компанию Урану?

И это подозрение только усилилось, когда она наклонилась и потрепала их.

— Инксвитч, — сказала она, — у меня для тебя есть сюрприз.

Я вздрогнул. Мне не нравились сюрпризы мисс Щипли.

— Как тебе понравились Спайк и Красотка?

— Я не ожидал этого, — ответил я.

— А Элджернон?

— После того как от нее перестало вонять сигаретами, терпимо.

— Так же хорошо, как со мной и Кэнди? — спросила она, и в ее глазах зажегся опасный огонек.

Страх, ужасный страх подсказал мне ответ.

— Даже и сравнивать нельзя! — с возмущением вскричал я.

— Ну вот и хорошо, Инксвитч, — и, к моему облегчению, она отпустила мои (…). — Потому что я и все остальные, Инксвитч, пришли к соглашению. Каждый вечер, после работы, пара девушек будет забегать к нам, чтобы ты их трахнул. Они все согласны. Они будут вести себя примерно и соблюдать очередь.

Я сглотнул. Мне совсем не нравилось свирепое выражение ее лица.

— Но, (…) тебя, Инксвитч, это не имеет никакого отношения к тому, чем мы с Кэнди занимаемся с тобой целую ночь.

Она снова потянулась к моим (…).

— Обещаю, — поспешно произнес я. — О, мисс Щипли, я не нарушу условия контракта. Я человек слова.

— Рада слышать, — сказала она. — Потому что в противном случае я отрежу твои (…).

Я так и знал!

Но тут она улыбнулась и сказала:

— Есть и хорошие новости, Инксвитч. Они высыпали в эту мусорную корзину содержимое своих кошельков. Я добавила от себя пять тысяч долларов за чудесное представление. Ты просил десять тысяч.

А здесь двенадцать тысяч баксов.

Я заглянул в мусорную корзину, которую мисс Щипли сунула мне под нос. Она была полна денег!

— А теперь кончай прохлаждаться, — сказала мисс Щипли, — полезай в душ, смой с себя кровь, а мы поменяем белье. Кэнди и я несколько дней берегли тебя для этого рывка. А сейчас мы, (…), просто помираем от сексуального голода, не говоря уж о том, что мы чертовски возбудились после твоего шоу!

Я, напевая, отправился в душ.

Двенадцать тысяч!

Я могу заплатить по счету Раззе.

Я могу нанять убийцу.

Графиня Крэк, ты мертва!

ЧАСТЬ СОРОК ЧЕТВЕРТАЯГЛАВА 1

По телефону мне сообщили, что Разза Лузеини ждет меня сегодня вечером, поэтому я решил не тратить попусту время и сосредоточиться на главной цели — графине Крэк.

Когда я, включив свою аппаратуру, установленную в задней комнате, взглянул на экран, то не сразу сообразил, что вижу. Я не мог понять, где находятся Крэк и Хеллер. Было позднее утро, вокруг них виднелись стопки книг, и страницы перелистывались Хеллером с такой скоростью, буквально исчезая из поля зрения, что я не мог разобрать, о чем эти книги.

Мне пришлось перемотать запись, чтобы понять, что они задумали и где находятся. Я опасался, и вполне справедливо, что их действия не предвещают мне ничего хорошего.

Встали они рано и, нарядившись в спортивные голубые костюмы, быстро вышли из Эмпайр Стейт Билдинг на Пятую авеню. По ней они прошли восемь кварталов на север до Нью-Йоркской публичной библиотеки, расположенной на Сорок второй, улице. Если бы не присутствие Хеллера, то на протяжении всего пути спина графини Крэк представляла бы из себя великолепную мишень. А впрочем, и он не помог бы своей подруге — просто не успел бы вмешаться.

Сейчас они находились в огромном читальном зале. Хеллер сидел за столом. Графиня Крэк просматривала картотеку и складывала в стопку книги, которые приносил конвейер. Она выступала в роли мальчика на побегушках.

То, что на них были спортивные костюмы, меня встревожило, хотя сейчас их все носят. Но эти костюмы означали слишком активное отношение к жизни, а именно этого я и опасался. Я резонно полагал, что любая активность, проявляемая Хеллером и Крэк, чревата для меня дополнительными неприятностями.

В конце концов графиня Крэк так завалила стол Хеллера стопками книг, что ей самой приходилось вставать на цыпочки, чтобы увидеть Джеттеро. Он, казалось, был озадачен, что-то у него не ладилось. Крэк обошла вокруг стола и села рядом с ним.

Она нагнулась к его уху и прошептала по-волтариански:

— Если ты объяснишь мне, чего хочешь, Джеттеро, то я смогу быть тебе более полезной.

Тот вытащил из-под книги об общественных организациях землян огромный лист бумаги, над которым трудился.

— Это, — прошептал он, — результаты математических исследований, которые обычно используют наши военные инженеры, так называемая «Геометрия изоляции командования». Существуют определенные теории, с помощью которых можно вычислить вероятностное расположение командного пункта вражеской армии или города. Когда все расчеты сделаны, можно проникнуть туда, подкинуть бомбу. Бах — и враг остался без командования, и тогда его могут захватить врасплох флот или сухопутные войска.

— Ты хочешь сказать, что мы собираемся взорвать что-нибудь? — спросила графиня Крэк.

— Нет-нет. Я просто объяснял тебе, что это за вычисления, — по-прежнему шепотом ответил Хеллер. — Я разработал проект очищения атмосферы на основе биологических данных с помощью спор. И хочу выяснить, кому именно он может прийтись не по душе, чтобы изолировать их и не сталкиваться потом с неприятными сюрпризами. Эта планета устроена таким образом, что, если кто-то собирается помочь ей, на него сразу набрасываются со всех сторон. Некоторые люди здесь считают, что хаос приносит доход. Весьма ограниченный образ мышления. Поэтому я и хочу точно знать, кто станет бороться со мной, когда я выпущу споры в стратосферу.

— Ты хочешь сказать, что кто-то будет возражать против очищения атмосферы? — в изумлении прошептала Крэк.

— Никогда не знаешь, как все обернется, — ответил Хеллер.

— Чокнутая планета! — пробормотала она.

— Ну, будь что будет, — произнес Хеллер снова шепотом. — К сожалению, я получил из этих книг очень странные ответы на свои вопросы и никак не могу в них разобраться!

— Давай помогу. Может, я и не знаю твоей геометрии, зато хорошо разбираюсь в загадках.

Он развернул лист бумаги, чтобы графиня могла его лучше видеть.

— Я все время получаю один и тот же ответ, — сказал Хеллер. — А это значит, что основная посылка, или, по-другому, постановка вопроса, носит слишком узкий характер. Я начал с тех, кто имеет непосредственное отношение к предмету цитологии — это земное название целлологии. Поэтому написал вот это пробное уравнение, здесь, в углу листа, и обнаружил, что выбрал слишком мелкий субъект для рассмотрения и решения задачи, а потому не могу получить достоверный ответ. Каким бы ни был этот ответ, он включает в себя больше чем только цитология. Ты меня понимаешь?

— Нет.

— Ну, это все равно как если бы я начал искать капрала, который отвечает за орудийный расчет, и обнаружил, что его уничтожение не решит моих проблем. Тогда я нашел капитана, стоящего во главе роты, но это тоже не приблизило меня к решению задачи, поэтому я отыскал полковника во главе полка. И так до бесконечности. И мне никогда не добраться до настоящего командования.

— А как ты это делаешь?

— Видишь, вот логические линии, обозначающие транспортные средства и снабжение. Видишь, как они сходятся и расходятся? А это обозначает коммуникации. И так далее. Если все они пересекутся в одной точке, то это и есть зона командования.

— Выглядит достаточно разумно, — прошептала графиня. — Но при виде этих линий создается впечатление, что они расходятся.

— И даже слишком, — сказал Хеллер. — Они постоянно уходят куда-то еще. Черт бы их побрал. — И Хеллер отдал ей лист, показывая, чтобы она его выбросила, а сам взял новый. — Я проводил расчеты для страны. Не буду вычислять все снова для континента, чтобы не пришлось начинать сначала. Сделаю расчеты для всей планеты, хотя это и абсурдно.

— Почему абсурдно, Джеттеро? Сколько я тебя знаю, ты никогда не делал глупостей. — Графиня Помолчала и тихо добавила: — Кроме мисс Симмонс, конечно.

— Это абсурдно, потому что здесь нет императора всей планеты. Я получу в результате Букингемский дворец в Англии или что-то в этом роде.

— И тогда мы его взорвем и отправимся домой, — произнесла графиня Крэк с решительным видом.

Хеллер тихо рассмеялся:

— Какая ты кровожадная. Я не собираюсь отыскивать того, в кого мне надо стрелять. Я просто хочу выяснить, кто начнет стрелять в меня, если я выпущу споры в атмосферу. — Он просматривал названия возвышавшихся вокруг книг. — Давай проверим, не забыл ли я что-нибудь. — Он стал перебирать книги. — Правительственный контроль. Топливный контроль. Финансовый контроль. Контроль над здравоохранением. Информационный контроль. Медицинский контроль. Контроль за спецслужбами. Контроль над средствами массовой информации. Контроль над принятием законов. Юридический контроль. Контроль над продовольственными запасами. Контроль над воздушным транспортом. Промышленный контроль. Социальный контроль. Контроль за ростом населения… Вроде все. — Хеллер взглянул на ранее выполненные вычисления и снова принялся за работу, составляя длинные цепочки формул.

Было трудно уследить за надписями и значками, потому что он писал очень быстро и очень мелко. Через некоторое время Хеллер попросил графиню Крэк принести еще полдюжины книг и торопливо просмотрел их.

Взяв красную ручку, он нарисовал закручивающуюся к центру листа спираль и коротко рассмеялся.

— Очень красиво, — сказала графиня Крэк, снова обходя стол и усаживаясь рядом с ним.

— И бессмысленно, — упавшим голосом ответил Хеллер. — Если включить в расчеты все требуемые сведения, которые можно найти в доступных нам книгах, то получается, что на планете есть император и у этого императора два командных пункта и всепланетный контроль. Я зря теряю время.

— Где находятся эти командные пункты, и кто император? — спросила графиня Крэк.

— Я знаю одно милое местечко, где мы могли бы перекусить, — уклоняясь от ответа, сказал Хеллер.

— Нет-нет, Джеттеро. Я ни разу не видела, чтобы ты сделал какую-нибудь глупость, если не считать нескольких историй с женщинами. Ты всегда прав. Скажи мне.

— Ты будешь смеяться надо мной. Ведь на этой планете нет императора, а земные королевские дворцы — просто аттракцион для туристов. Но я закончил расчеты — смотри, если хочешь.

Под «командными пунктами» на схеме он написал: «Здание Нефтяной компании «Спрут» и поместье «Покантикл», Хейритаун, Нью-Йорк». А в центре схемы красными печатными буквами вывел: «Император Делберт Джон Роксентер».

Потом снова рассмеялся и сунул листок с надписями графине Крэк:

— Вот. Может пригодиться, когда будешь учить свою киску прыгать за бумажкой. А теперь пойдем есть.

Крэк взглянула на схему, очень аккуратно свернула ее и положила в сумочку, после чего взялась помогать Хеллеру расставлять книги по полкам.

Волосы у меня на голове встали дыбом от ужаса!

Хеллер попал в самую точку! И хотя он сам этого не понял, Крэк так старательно свернула и убрала бумагу, что стало ясно: она поняла!

Спускаясь с Хеллером по широким ступеням библиотеки, выстроенной в эллинистическом стиле, графиня Крэк выглядела очень озабоченной.

Они рысцой пробежали на север по Пятой авеню, пробираясь в толпе, запрудившей улицы в обеденный перерыв, и наконец добрались до Пятьдесят третьей улицы. Пересекли ее и прошли еще немного на восток. Я старательно отмечал те места, где пуля снайпера могла бы без помех попасть в спину графини. Вот сейчас она спокойно стояла перед вращающимися дверьми. Чудесная мишень!

— «Музей современного искусства», — прочитала она вывеску. — Я думала, ты меня звал обедать. Мы что, собираемся картины есть?

Хеллер расхохотался, подтолкнул ее к вращающимся дверям и сам вошел следом. Он заплатил четыре доллара за два билета и повел Крэк в центральный зал. Там все было в мраморе и хрустале, кругом висели указатели с надписями о дополнительных выставках, но они, не останавливаясь, шли мимо и вскоре вышли в большой сад, где среди деревьев виднелись многочисленные скульптуры странных очертаний. Хеллер прямиком направился к террасе. Дойдя до двери, он остановился и пропустил графиню вперед. Это был кафетерий.

Хеллер дал графине поднос, нож с вилкой, и они встали в очередь. Изобилие разнообразной и привлекательной на вид еды привело графиню Крэк в восторг. Она нагрузилась пятью разными салатами, несколькими кусочками сладкого рулета, взяла горячий шоколад и мороженое трех сортов. Хеллер вел себя ненамного разумнее.

Потом они снова вышли на террасу и сели за столик. Сквозь листву светило полуденное весеннее солнце. Рядом журчал фонтан. Прямо перед столиками раскинулся сад.

— Чудесно, — промолвила графиня Крэк. А потом начала, мягко говоря, принимать пищу. То есть уминать за обе щеки.

Хеллер от нее не отставал. Наконец он кончил чавкать и откинулся на спинку стула. Он смотрел в сторону сада, но его взгляд блуждал и не задерживался на каком-нибудь там Родене или Ренуаре. Неожиданно он хихикнул.

— Наследник престола, — проговорил Хеллер, за смеялся и снова повторил эту фразу.

Графиня Крэк сосредоточенно поглощала мороженое, но все же отозвалась:

— О чем это ты?

— Так, ни о чем, — ответил Хеллер и снова хихикнул.

— Джеттеро, — заметила графиня, — ты постоянно обвиняешь меня в скрытности, а сейчас что-то сам скрываешь. Над чем ты смеешься?

Он опять фыркнул.

— Над тем именем, которое у меня было когда-то. Как тебе нравится мороженое? Оно называется «Фисташковый Пикассо».

— Джеттеро, ты сейчас получишь «Фисташковым Пикассо» по физиономии, если немедленно не расскажешь мне, почему смеешься.

— Это всего лишь шутка. Наследник престола. — И он снова захохотал.

— Не вижу ничего смешного, Джеттеро.

— Извини. Я просто увлекся. Понимаешь, если Делберт Джон Роксентер — император всей Земли, то имя, которое мне дали когда-то, делает меня наследником его империи. Полный идиотизм. Еще раз извини. Просто сегодня прекрасный денек, и ты прекрасна, и я рад, что мы с тобой сидим здесь в саду скульптур музея современного искусства, и я смотрю, как ты ешь «Фисташкового Пикассо».

— Джеттеро, — произнесла графиня Крэк глухим голосом, — ты пытаешься отделаться шуточками. Кроме того, королевская власть — это не повод для шуток. Когда император провозглашает какой-либо указ, тот становится законом для страны. Указы — очень важная вещь. А теперь сядь спокойно и расскажи мне, кто и когда объявил тебя наследником или кем-то в этом роде с момента твоего приземления.

— Ладно, — сказал он. — Ты тоже сиди спокойно, жуй своего «Фисташкового Пикассо», а придворный сказитель будет терзать тебя рассказом о наследнике престола.

— Так-то лучше, — улыбнулась графиня Крэк.

— Итак, в одном царстве, в одном государстве, в незапамятные времена, в темном-претемном лесу на просторах Виргинии приземлился космический корабль.

И Хеллер все ей рассказал. Рассказал про свидетельство о рождении на имя Делберта Джона Роксентера-младшего. С юмором поведал о Стонволле Биггсе, мелком клерке заштатного городка, о Тупевице и О'Блооме, агентах ФБР. Он полностью опустил все, что касалось наркоманки Мэри Шмек, зато посмеялся над мошенником дворецким, а потом перешел к событиям, произошедшим в отеле «Брюстер», когда Гробе выкупил у него свидетельство, убедился, что у него не осталось больше документов на имя Делберта Джона Роксентера-младшего, а потом попытался его убить.

— Итак, — завершил он, — недолго я был наследником престола и сыном императора. Теперь ты знаешь сказку о том, как лягушка превратилась в Джерома Терренса Уистера. Вот он сидит перед тобой и ест мороженое в компании самой грациозной леди королевского двора. Сказитель уходит со сцены и надеется, что он заработал еще одну чашечку горячего шоколада.

Хеллер поднялся и пошел в кафетерий, а графиня Крэк глубоко задумалась.

Вернувшись, он подул на шоколад и начал его прихлебывать.

И тут графиня Крэк произнесла:

— Ты должен что-то предпринять.

Хеллер рассмеялся:

— Дорогая моя, если военный инженер будет бросать работу и заниматься поисками справедливости и возмездия всякий раз, когда не сработает запал, то он никогда не выполнит свое задание.

— Пожалуйста, повтори, что сказал Стонволл Биггс, — попросила Крэк.

— Он сказал: «Если будет какая нужда, ты только разыщи старого Стонволла Биггса».

— Нет-нет. Когда он давал тебе свидетельство о рождении.

— Он сказал: «Я всегда подозревал, что дело в конце концов дойдет до этого», потом пристально посмотрел на меня и добавил: «Значит, ты и есть Делберт Джон Роксентер-младший?»

— А этот парень Гробе хотел тебя убить.

— Угу, пытался, — ответил Хеллер.

— Хм-м… Вот тебе и доказательство.

— Доказательство чего?

— Делберт Джон Роксентер-младший на самом деле существует.

Хеллер покачал головой:

— Я смотрел в «Кто есть кто». Там нет такого человека. Делберт Джон Роксентер не женат, и у него нет прямых наследников.

— Вы, мужчины, не разбираетесь в таких вещах, — заявила Крэк. — А ты к тому же ничего не знаешь, о королевских семействах, Джеттеро. Даже аристократы так делают.

— Как? — спросил совершенно озадаченный Хеллер.

— Избавляются от наследников. Мне все ясно. Делберт Джон Роксентер-младший существует. А этот адвокат Гробе прячет его от всех. Он его никогда не видел, поэтому решил, что он — это ты. У них нет тюрем, замков или отдаленных островов, чтобы держать там нежелательных наследников, поэтому Гробе и пытался убить тебя.

Хеллер расхохотался:

— Боюсь, я действительно не специалист в делах королевских семей.

— Тебе придется им стать. Молодого императора, который слоняется без дела, очень легко заманить в ловушку с помощью женщин, которые и правда ведут себя очень бессовестно. Делберт Джон Роксентер-младший существует. А Делберт Джон-старший ничего не знает о его существовании, и адвокат Гробе скрывает это. Видишь ли, нравы адвокатов мне тоже хорошо известны, все они склонны к предательству. Мой отец рассказывал мне, что наша семья лишилась всех своих земель на Манко несколько поколений назад в результате происков адвокатов. Существует масса исторических прецедентов тому, что замыслил Гробе. Адвокат Гробе считает, что сможет прибрать к рукам всю империю, если скроет тот факт, что наследник существует. Так уже бывало раньше.

— Золотце, но Изя сказал мне, что Гробе — правая рука Роксентера. Роксентер ему полностью доверяет.

— Тем более, — произнесла графиня Крэк, — Гробе скрывает настоящего наследника империи Роксентера. Ты можешь рассуждать логически сколько тебе угодно, но интуиция подсказывает мне, что все обстоит именно так. Гробсу не было смысла убивать моего Джеттеро просто потому, что принял его за Делберта Джона Роксентера-младшего. У меня кровь стынет в жилах при одной мысли об этом!

— Подожди минутку, — перебил ее Хеллер. — Но императора не существует, а значит, и принца-наследника тоже.

— Х-м-м, — задумчиво протянула графиня Крэк.

— Драгоценная моя, — сказал Джеттеро, — уверен, у тебя что-то на уме. Послушай меня. Это очень опасные люди. Держись от них подальше. Обещаешь?

— Хм-м, — повторила графиня.

— Послушай, — снова заговорил Хеллер. — Я привел тебя сюда еще и потому, что здесь открыта выставка рисунков вымышленных космических кораблей. Обложки книг и журналов так называемой научной фантастики. Есть и неопознанные летающие объекты. Уверен, тебе будет интересно. Некоторые художники ухитрились нарисовать нечто действительно напоминающее космические корабли. И я хочу проверить, не засекли кто-нибудь наш корабль. Тебе понравится. Это здесь, на первом этаже, в зале временных экспозиций. И перестань забивать свою хорошенькую головку мыслями о несуществующих наследниках императора.

Графиня хмыкнула в последний раз, после чего встала и двинулась вслед за Хеллером. Я готов был побиться об заклад, что она себе на уме. Что у нее собственное мнение по вопросу, от которого Хеллер просто отмахнулся.

Я и раньше не был тяжелым на подъем и легко мог перейти к решительным действиям. Но то, что случилось сейчас, просто не оставило мне другого выбора.

Для меня стало ясно как день, что графиня Крэк собирается убить Гробса и взорвать поместье «Покантикл» в Хейритауне, не говоря уже о здании нефтяной корпорации «Спрут» на площади Роксентера. Она стала опасной!

Пока графиня Крэк бродила за Хеллером по выставке, я присмотрел несколько мест на ее спине, куда могла угодить смертельная пуля.

Потом взглянул на часы. О боги, я чуть не опоздал на свидание с Раззой.

Мне нужно было срочно раздобыть снайпера!

ГЛАВА 2

Разза Лузеини, советник главного капо Фаустино Наркотичи по кличке Петля, величественно восседал за столом, ожидая моего прихода.

— Наконец-то, — произнес он с глубоким удовлетворением, — мы сможем привести в порядок эти (…) компьютеры.

Я отсчитал две тысячи хрустящих долларов и сунул их в протянутую руку стоявшего у стола помощника. Мне дали расписку, и тот бросился прочь, спеша успокоить разбушевавшиеся компьютерные мозги, пока они не продали Манхэттен назад индейцам.

— А теперь, — произнес Разза, и шрам на его левой щеке причудливо изогнулся, — вот твой наемник. — Он протянул мне пустую карточку, в верхнем углу которой виднелось изображение черной руки.

— Подождите, — сказал я. — Может, я просто пойду в отдел кадров, и они позвонят этому человеку и пришлют его ко мне?

— Взгляни на карточку, — велел РазЬа.

Я так и сделал. Средний палец силуэта был поднят выше остальных, что означало итальянское выражение «держи (…) выше» или «иди на (…)».

Никогда не доверяйте мафии!

— Вы не выполнили наш договор! — вскричал я.

— Нет, я выполнил его, — ответил Разза. — Но с тех пор как благодаря тебе были подставлены и погибли два последних снайпера, тебе здесь уже никто не верит. Может, ты что-то не так спланировал или сам их застрелил. Переверни карточку и увидишь на обратной стороне адрес. Возьми с собой карточку, покажи ее там и получишь своего убийцу. Ты сам с ним договоришься, оплатишь ему страховку и похоронишь его, если захочешь.

— Подождите, — сказал я. — Мне почему-то кажется, что с этим парнем не все в порядке.

— Ну, откровенно говоря, да, — ответил Разза. — Это настолько грязный, отвратительный (…), что его нанимают только тогда, когда хотят, чтобы с жертвой сделали что-нибудь ужасное. Адвокаты с ним больше не связываются. Он извращенец. Просто омерзительно.

— А чем этот человек занимается? — в ужасе спросил я. Уж если мафия считает его отвратительным, то он, должно быть, и в самом деле нечто.

— Сам увидишь, — ответил Разза.

— Но мне нужен человек, который умеет стрелять и сможет убить.

— О, это он запросто. Вот только если увидишь, как он это делает, то может стошнить. Но это твой наемный убийца, Инксвитч. Как договаривались. И если тебе удастся его подставить и укокошить, как двух других снайперов, считай себя (…) героем. Так что до свидания, Инксвитч, до свидания.

Адрес означал, что человек живет где-то в Куинсе, и я невообразимо долго тащился туда на метро. Местность не внушала особого доверия: дом был построен, наверное, лет сто назад. Кое-где он совсем развалился. Я перебрался через проломленную стену, взошел по искореженным ступенькам и позвонил в треснутый колокольчик.

Мое присутствие не осталось незамеченным. Входная дверь распахнулась таким мощным рывком, что у меня чуть шляпа не слетела.

В дверях стояла огромная женщина. У нее были усы, как у сержанта кавалерии. Она уставилась на меня, но я решительно протянул ей карточку. Она взглянула на нее, пропустила меня в коридор и закрыла дверь.

— Значит, тебе нужен этот никчемный бездельник, мой сынок, верно? Он там, в подвале, вместе с крысами.

Крыс я не люблю и поэтому спросил:

— Можете вы пригласить его наверх, чтобы я мог переговорить с ним?

— Кровь Христова, конечно, нет! Он скрывается!

— От полиции?

— Эта грязная свинья даже такого не заслужила. От кредиторов! Каждый день кредиторы. Я не могу из окна носа высунуть, чтобы не увидеть кредитора. Но разве он найдет себе хоть завалящую работенку? Нет. Разве он поможет своей несчастной старой матери, которая так страдала, производя его на свет? Нет. Все, на что он способен, — это прятаться в подвале. Так зачем же он понадобился мафии? Я думала, они все отвернулись от него, и у них есть на то основания.

Этот огромный монстр меня просто ошеломил, и я робко произнес:

— Может, у меня для него найдется работа. Тогда он сможет заплатить по счетам.

— Ха! Когда у него заводятся деньжата, он все равно не платит. Он таскается по бабам. Как и его поганец папаша, который сейчас на небесах — Боже, спаси эту гнусную, грязную душу! Бабник, бабник и еще раз бабник! Это все, на что он способен, свинья. Я его все время била. Я его правильно воспитала. Но в нем бродит гнилая, испорченная кровь. Кровь этого грязного бездельника, его отца! Значит, ты хочешь дать ему работу. Он впустую разбазарит все деньги. Да он из дома-то выйти не может. Кредиторы!

— А что это за счета?

— За (…) госпиталь. Пятьсот долларов в день коту под хвост, чтобы спасти его никчемную жизнь. О, я-то его мигом вытащила оттуда, но слишком поздно: он уже был должен четыре тысячи девятьсот баксов. И все из-за какой-то вшивой автокатастрофы! У него даже не хватило ума погибнуть в перестрелке, как это сделал его никчемный папаша! Нет! Вместо того чтобы помереть, как полагается, он умудрился подпасть в автокатастрофу.

И тут меня осенило:

— Я дам вам деньги, вы заплатите по счету, и тогда он сможет на меня работать.

— Я не возьму эти грязные деньги! Ты что же, думаешь, что я возьму грех на душу, когда мне и жить-то осталось всего ничего? Если надо платить по счетам, плати сам.

— Хорошо, дайте мне хотя бы поговорить с ним, — попросил я.

— На твою ответственность, я в это не вмешиваюсь. Я не собираюсь участвовать в его мерзких делишках. Если хочешь говорить с ним, вход там, а если хочешь пристрелить его, я заткну уши.

Я спустился по грязной пыльной лестнице в грязный пыльный подвал. У пыльного грязного камина на пыльной и грязной кровати валялся человек. С первого взгляда становилось ясно, что по нему давно тюрьма плачет.

В руках он держал пистолет, направленный прямо мне в грудь.

Торпедо Фиаккола! Снайпер, которого нанимал Гробе, чтобы подстрелить Хеллера в отеле «Брюстер», тот самый, которого Хеллер сбросил с моста на скоростном шоссе. Вот здорово! Фиаккола наверняка злится на него.

— Привет, Торпедо, — сказал я.

Его серое лицо еще больше посерело.

— Откуда вы меня знаете? Я вас не знаю.

— Я видел, как ты работал на мистера Гробса, — ответил я.

— Господи! — произнес он. — Только не говорите Гробсу, где меня найти. Он считает, что я все подстроил и взял деньги, не выполнив наш договор. Это неправда! Этот (…) заманил меня в ловушку и сам забрал эти деньги. Верите, если бы я знал, где его искать, я бы его бесплатно застрелил. Чтоб у него (…) отсох!

Все лучше и лучше.

— Убери пушку, Торпедо. Меня прислал Разза, и у меня есть для тебя работа.

— Это, должно быть, рисковое дельце, иначе Разза не вспомнил бы обо мне. Этот (…) спит и видит, чтобы меня укокошили.

— Работа несложная, — сказал я успокаивающе, присаживаясь на какой-то ящик.

Торпедо постепенно приободрился, отложил пушку и уселся на пыльной грязной кровати.

— Я слушаю, — сказал он.

— Я оплачу твои счета и дам тебе еще пять тысяч, когда сделаешь работу.

— Еще десять тысяч плюс издержки, — отозвался он. — У меня даже ружья нет.

— Я заплачу по счетам плюс пять тысяч и издержки, и ни цента больше, Торпедо.

Он потряс головой. А я и не мог заплатить ему больше. У меня просто не было денег, особенно если издержки окажутся слишком большими.

Дело зашло в тупик.

— У меня будут проблемы с профсоюзом, если я снижу цену на убийство, — сказал он.

— Ты получаешь четыре девятьсот, плюс пять тысяч, плюс издержки, — ответил я. — С каких это пор убийство стоит больше десяти тысяч?

— Страховка. Наемный убийца работает в сфере повышенного риска. Это стоит тысячу в день. Моя (…) мать не выпустит меня из дома, пока я не застрахуюсь. Она носится и вопит, что мне нужна работа, но я-то ее знаю. У нее железная хватка. Вам придется поднять ставку.

Я покачал головой. Тупик. Мы сидели молча. Я терпеть не могу напряженного молчания и, поэтому спросил:

— Почему тебя не берут на работу, Торпедо?

Он пожал плечами:

— Да ничего особенного. Глупые предрассудки. Мистер Гробе. — единственный, кто не обращал на это внимания. Теперь он больше не хочет иметь со мной дело, и я остался без работы. Слухи разные ходят, понимаете.

— Что за слухи? — заинтересовался я.

— Ну, все считают что это извращение. Но это не так. Это абсолютно нормально — мне так авторитетный специалист сказал. В общем-то, с него все и началось, с авторитетного специалиста.

— Началось — что?

— Ладно, я сам расскажу, раз вам еще не рассказывали. Это связано с сексом.

Ого! Может, мне удастся это использовать.

— Рассказывай, но только спокойно.

— А тут и волноваться не из-за чего. Все началось лет шесть назад, когда я отсиживался в федеральной тюряге. Я проходил курс терапии и модификации поведения. Страшная чушь. Тюремный психолог, который отвечал за массовые изнасилования, оказался отличным парнем. Однажды я попал к нему на консультацию, и он сказал, что никогда не видел во мне потенциального насильника и ему, мол, меня жаль.

Как же я могу исправиться, сказал он, если не участвую в групповой терапии? И добавил, что заключенные управляют тюрьмой, но психологи управляют заключенными, и если я не стану сотрудничать, то он отправит меня в тюремный комитет как неисправимого. Но в общем-то он оказался славным парнем, все понимал и сказал, что ему бы не хотелось этого делать. Поэтому я и стал сотрудничать.

Он занимался со мной целыми днями — как это обычно делают в тюремной психиатрии: я (…) его, а он (…) меня в (…). Вот тогда-то он и увидел, что у меня не все в порядке.

У меня никогда не было эрекции, даже с ним. Ему стало жаль меня. Правда, у него была еще масса трудных случаев, но он даже перестал их (…), чтобы только говорить со мной. Он правда славный парень.

Я ему признался, что никогда не мог этого сделать с девушкой или парнем — вообще ни с кем. Он спросил, не хотелось ли мне когда-нибудь (…) свою мать, и был просто шокирован, когда я ответил, что после ее колотушек и всего остального мне это просто в голову не приходило. Я прямо ему выложил, что если кто-то тебя лупит и обзывает бабником, то практически невозможно заставить себя даже подумать о (…) с этим человеком.

Короче, этот психолог все думал, думал и наконец додумался. Он спросил, (…) ли я когда-нибудь мертвую женщину? Мне пришлось сознаться, что я никогда не пробовал. Он сказал, что мне надо попробовать с мертвой, только чтобы она была еще теплой. Он говорил, что это просто психология и совершенно естественно. И подробно рассказал мне, как это делается. Но тут была одна загвоздка. Я сидел в мужской тюряге, и там не было ни одного женского трупа. Но он все равно сделал отметку, что я прошел курс модификации поведения и он рекомендует выпустить меня на свободу. Так я вышел из тюряги. Славный парень.

Правда, я особо не задумывался о том, что он мне говорил. Но полгода назад в банду не поступило ни одного заказа на убийство. Работы не было, и отдел кадров отправил меня в Нью-Мексико охранять транспорт с наркотиками. Однажды ночью в пустыне на грузовики напали бандиты, и в начавшейся стрельбе все ребята разбежались кто куда. Стреляли со всех сторон, и тут я услышал стоны, подполз поближе и, (…), смотрю — валяется мексиканка. Две пули ее достали.

Она дернулась несколько раз и умерла. А я внезапно подумал, что надо проверить эту психологию. Ну, я задрал юбки на трупе, и, Господи Боже мой, (…), оказалось, что у меня отличная эрекция. Тогда я вошел в тело и выпустил весь заряд. Я (…) как бешеный. Что-то такое было в ее мертвом взгляде. И она не говорила, что я никуда не гожусь, и мне нравилось, что ее губы искривлены в смертной агонии.

Знаете, я выложился до конца. Шесть, (…), раз! Но когда она остыла и стала твердеть, удовольствие было уже не то. Тело должно быть теплым, чтобы все получилось как надо. Зато можно как угодно обзывать ее, и она ничего не скажет в ответ. Она просто лежит, и можно делать все, что хочешь. А самый кайф ловишь от мертвого взгляда.

У меня просто дух захватило. Тюремный психолог превратил его в настоящего, натурального некрофила!

— Ты написал психологу о своих успехах? — спросил я.

— Вообще-то, нет. Знаете, я кое-чего не понимаю. Когда ребята разогнали бандитов и вернулись, то застали меня над трупом женщины с (…) наружу. Когда до них дошло, чем я занимаюсь, то эти (…) чуть не пристрелили меня, а теперь никто из них даже словом со мной перемолвиться не хочет. Пошли слухи, и даже банда Фаустино не желает нанимать меня на работу. Только мистер Гробе посмеялся над этим и согласился работать со мной. Но теперь он тоже от меня отказался.

— Давай еще раз обсудим наше дело, — сказал я.

— И говорить не о чем. Мне нужны деньги, чтобы заплатить по счетам, плюс десять тысяч и издержки. У меня будут серьезные неприятности, если я соглашусь на меньшее.

Я приготовился к решительному наступлению.

— Речь идет о женщине!

Он вздрогнул, как от удара током, разинул рот и впился в меня взглядом.

— Молодой и красивой, — добавил я.

Его дыхание участилось, а губы задрожали.

— Когда я ее убью, я могу (…) тело? — наконец выговорил он.

— Конечно.

Глаза Торпедо Фиакколы вспыхнули от восторга. Справившись с охватившими его чувствами, он произнес:

— По рукам, мистер. Вы платите по счетам плюс пять тысяч и издержки, а я делаю с телом что хочу.

— Можешь (…) ее, сколько душе угодно, — ответил я.

Он просто затрясся от возбуждения.

Когда я выходил из дома, его мать спросила меня:

— Можешь ты устроить так, чтобы этого (…) (…) угробили на этой работе?

— Ни за что на свете, — ответил я. — Вашему сыну цены нет. — И я забрал у нее счета за госпиталь, чтобы оплатить их.

Я не шел, а летел по улице, Торпедо оказался именно тем наемным убийцей, который был мне нужен. А обещанная награда манила его, как кролик удава.

Мою душу грела мысль, что он не просто убьет графиню Крэк, но и надругается над ней после смерти. Именно это она и заслужила. Кроме того, я знал, что только таким образом кто-то, кроме Хеллера, мог дотронуться до ее чистого и гордого тела. Попробуйте тронуть ее живую — и вы покойник!

Мне нужно было кое-что сделать. Прежде всего — вычислить схему ее передвижений, чтобы определить места, где она бывает одна. А еще мне нужно было ружье, желательно с разрывными патронами.

У меня был наемный убийца. И какой убийца! Некрофил!

Графиня Крэк, тебя не просто убьют, но и осквернят твой труп!

ГЛАВА 3

После всех злоключений судьба наконец-то улыбнулась мне. Вернувшись домой, я включил видеоаппаратуру и понял, что удача ухмыляется во весь рот. Карта Флориды!

Она лежала на полу кабинета Хеллера, а сам Хеллер вместе с Изей и Крэк рассматривали ее.

— Вы уверены, что наше имущество будет в безопасности? — спросил Хеллер.

— Вот Эверглейдс, — ответил Йзя. — Болота, и только болота. Грязь по самые уши, как и везде во Флориде. И еще тьма крокодилов. Там никто не живет, кроме флоридских попрошаек, да и тех днем с огнем не сыщешь. — Он показал Хеллеру карту. На юге штата, в стороне от океана, был очерчен большой район. На карте были обозначены болота, болота и еще раз болота.

Изя о чем-то рассказывал, и до меня доносился его голос:

— Это бывший поселок для престарелых, но аллигаторы пожрали всех старичков, которым он принадлежал. Тогда ФБР купило его как полигон для подготовки секретных боевых частей для вторжения на Ямайку, но они потерпели поражение, и его продали, по установленным данным, газете «Санкт-Петербургская грязь», которая, в свою очередь, использовала его как место для укрытия своих репортеров, когда возмущенные читатели хотели их пристрелить. Но читатели оказались более расторопными и почти добились своего, так что это местечко почти всегда пустовало. Когда «Грязь» обанкротилась, я купил его по дешевке вместе с пятнадцатью оставшимися репортерами, среди которых была одна женщина по имени Бетти Гнусная Лошадь.

— Женщина? — переспросила графиня Крэк.

— Да, — ответил Изя. — С ней тоже была проблема. Аллигаторы пытались ее сожрать, но у них так вспучило животы, что защитники природы набросились на нас как бешеные. Мы отправили ее в психушку недалеко от Майами, но она всех пациентов перебаламутила, поэтому мы получили разрешение правительства избавиться от нее, как от радиоактивных отходов. Сейчас она находится на глубине нескольких миль, и говорят, будто в ближайшем от нее радиусе сдохла вся рыба. Как бы там ни было, поблизости она не ловится.

— Хорошо, — сказала графиня Крэк.

— У нас возникли небольшие трения с местными властями, — продолжал Изя. — Для нашей корпорации мы выбрали название «Чистое голубое небо для каждого», а они решили, что это какая-то религиозная секта. По своим соображениям им желательно держать в штате только преступные группировки, а при виде тех, кто хочет делать добрые дела, они просто на пальмы лезут от ужаса. Но мы намекнули, что «голубое небо» — это просто криминальный термин, обозначающий списанное оружие. Они поверили и приняли нас с распростертыми объятиями. Единственное, что меня действительно беспокоит, так это индейцы.

— Индейцы? — переспросила графиня Крэк.

— Дикари, — уточнил Изя. — Я с трудом могу усидеть в кино, когда показывают индейцев. Они пытают, все поджигают и издают ужасающие крики. Посмотрите, вот здесь: резервация индейцев-семинолов. Я наводил справки: они подписали мирный договор всего несколько десятилетий назад, и не думаю, что они его соблюдают. Знаете, они собак едят. И, судя по виду, вполне способны сожрать и охотников и солдат. Поэтому за пределы Нью-Йорка вы меня не выманите. Про этот остров я совершенно точно знаю, что мы его купили за связку бус.

Так что возьмите с собой бусы, мистер Джет, на случай, если семинолы захотят оспорить ваши права.

— Бац-Бац, — сказал Хеллер, — добавьте к нашему багажу упаковку бус, хорошо?

Я еще не видел Бац-Баца, потому что никто на него не смотрел. Он сидел у бара и наливал шотландское виски в кошачью миску.

— Заметано, Джет. Я еще парочку бомб добавлю, — откликнулся Римбомбо.

— Все. Хватит об участке. Вы обзвонили подрядчиков? — спросил Хеллер Изю.

— Они встретят вас в Охокихоки. Это жалкое подобие города, но там, может быть, и гостиница есть. Они все набросились на наше предложение и готовы приложить любые усилия. Но, мистер Джет, не кажется ли вам, что миллиард долларов — это слишком большая сумма, чтобы тратить ее на чистый воздух? Особенно ради кучки флоридских попрошаек.

— Это необходимо, Изя. Загрязнение окружающей среды в конце концов приведет к чрезмерному перегреву планеты. Я хочу разместить завод по производству спор в районе Флориды, потому что там жарко и мы сэкономим на топливе. Споры попадут в восходящие потоки воздуха, окажутся в стратосфере и разлетятся но обоим полушариям. Споры превращают вредные газы в кислород, но их понадобится чертовски много. Мне жаль, что вы не считаете такое предприятие выгодным.

— О нет, мистер Джет, — отозвался Изя. — Мне и в голову не приходило критиковать вас. Вы обижаете меня, если думаете так. Кроме того, я, наверное, забыл вам сказать, но, когда вы говорили, что будете использовать грязевую электростанцию, я немного увеличил мощностные возможности электростанции и заключил контракт с энергетической компанией Майами на четверть миллиарда долларов в год: они расходуют массу электричества

на кондиционеры. Вот контракт. Я забыл упомянуть о нем раньше.

— Хорошо, я рад, что мы получим доход, — сказал Хеллер.

— Нет-нет, доход мы получим не от этого, — возразил Изя. — Это просто окупит наш проект за четыре года. Доход мы получим от другого предприятия. Извините, что я раньше не сказал о нем. Я восстановил корпорацию с поселком для престарелых и провел кампанию «на пенсию к аллигаторам». Все места раскупили еще до того, как мы успели обустроить это место.

Тут в разговор вмешался Бац-Бац:

— Вся штука в том, что они скармливают туристов аллигаторам, а потом продают кошельки, пояса и ботинки из крокодиловой кожи следующим туристам. Вечный двигатель в своем роде.

— Это неправда! — с возмущением произнес Изя.

— Ты сам мне говорил, — невозмутимо ответил Бац-Бац.

— Не слушайте его, мистер Джет, — сказал Изя. — Я просто пытался продать ему одну ферму, а правде не место в торговых сделках. На самом деле мы получаем доход, потому что строим домики для пенсионеров из той грязи, которую вытаскиваем из каналов, где будем выращивать аллигаторов. Поэтому не беспокойтесь о себестоимости, мистер Джет. Подумайте лучше об индейцах.

— Хорошо, — ответил Хеллер, поднимаясь с пола. — А вы, девушка, — обратился он к графине Крэк, — уложили свои вещи? Шляпу от солнца, бикини и тому подобное?

— Что? — воскликнул Изя. — Вы не можете взять с собой мисс Раду! Мистер Джет! Там крокодилы, индейцы, грязища — Боже мой! Такая красавица, как мисс Рада, в таком жутком месте? Извините, мистер Джет, но мне кажется, вы непродуманно подошли к этому вопросу. Флорида — это пустырь без малейшего намека на цивилизацию.

— Я не еду, — произнесла графиня Крэк.

— Что? — изумился Хеллер.

— Конечно, я не хочу расставаться с тобой, — сказала Крэк, — но мы должны спешить, если хотим закончить все поскорее, а у меня есть еще кое-какие дела.

— Например? — осведомился Хеллер.

Она загадочно улыбнулась:

— Мне тут нужно подобрать кое-что, и я пока не смогла этого найти. Придется поискать.

— A, хочешь побегать по магазинам, — произнес Хеллер. — Ну, должен признать, что мне тоже не очень нравится идея тащить тебя в это болото, где полно крокодилов. Я не задержусь. Просто подпишу контракты и сдвину все с места. Мне будет тебя не хватать, но я тебя понимаю. Все в порядке.

Хеллер ненадолго задумался, затем неожиданно повернулся к Бац-Бацу:

— Послушайте, Бац-Бац, только слушайте внимательно. Вы будете присматривать за ней. Вы должны обеспечить ей полную безопасность!

— Ты мог бы и не говорить об этом, — ответил Бац-Бац. — Если я этого не сделаю, можешь поднять меня на высоту в десять тысяч футов и сбросить вниз без парашюта.

— Так я и поступлю, — пообещал Хеллер.

— И не надо угроз, — продолжал Бац-Бац. — Бог ты мой, — извините, мадам, — но я сам себе башку снесу, если с мисс Радой что-нибудь случится. Только предупреди ее об этом. А то она никогда не соглашается со мной, даже если я дело говорю.

— Запомни, что сказал Бац-Бац, — обратился Хеллер к графине Крэк.

Она загадочно улыбнулась:

— Конечно, дорогой.

ГЛАВА 4

Я просто поверить не мог, что мне так повезло! Конечно, я давно уже знал, что Хеллер собирается куда-то уехать и увезти споры бактерий, чтобы очистить воздух на планете, но мне и в голову не приходило что это произойдет так скоро. Я просто остолбенел. Наконец-то судьба улыбнулась мне. Бац-Баца я в расчет не брал. Без Хеллера он ничего из себя не представлял. Я, просто не мог в это поверить. Мне удастся убить графиню Крэк без малейших хлопот? При этом ее еще изнасилуют!

Я так увлекся, что мисс Щипли пришлось дважды сказать мне, что первая лесбиянская пара уже готова.

Лопаясь от гордости, я вошел в гостиную. Чтобы еще больше устрашить их, я стал медленно раздеваться.

У «мужа» по имени Ральф были тонкое лицо и короткая стрижка. Она до подбородка укрылась простыней, и ее яркие и живые глаза неотрывно следили за мной.

Мисс Щипли с видом знатока смотрела, как я забираюсь в кровать.

Услышав протяжный крик своего «мужа», вторая лесбиянка вздрогнула.

Кэнди ухмыльнулась и закивала в такт раскачивающейся кровати.

Рот лесбиянки по имени Ральф судорожно искривился. Потом она замерла, и глаза ее закатились. Она лежала, не двигаясь, и на меня смотрели остекленевшие глаза.

Меня охватил ужас.

Мне показалось, что она мертва.

Я быстро слез с нее и ретировался в заднюю комнату.

Я стоял и смотрел в темный сад, и мне было не по себе.

Что со мной? Наверное, я болен. Я не мог понять, что происходит.

Я стоял там уже минут пятнадцать, а может, и больше. В конце концов мисс Щипли вошла ко мне и сказала:

— Вторая девушка ждет, Инксвитч. Что, черт возьми, случилось?

— Я не в настроении, — пробормотал я.

— Господи, Инксвитч, это невежливо.

— Не знаю, что со мной, — ответил я. — Мне кажется, у меня не получится.

Мисс Щипли вышла и тут же вернулась. В руках у нее был высокий стакан, в котором поднимались пузырьки.

— После вечеринки осталось шампанское, — сказала она. — Выпей. Очень возбуждает.

Мне хотелось пить. Я залпом опустошил бокал. В шампанском алкоголя не больше, чем в турецком сире, но оно подогрело мои чувства.

Я заглянул в соседнюю комнату. Лесбиянка по имени Ральф сидела и обмахивалась рукой, как веером.

— О, ты душка. — Она улыбнулась. — Подумать только: мне еще три недели придется ждать! Да это просто мука.

Я подошел к ней и взял за руку. Пульс хорошо прощупывался. Она была жива!

— Ты не к той пошел, Инксвитч, — сказала мисс Щипли. — Вон там. Это Пышечка.

Я прошел к другому краю кровати. Лесбиянка-«жена», Пышечка, лежала, тяжело дыша, и разглядывала меня.

— Я не девственница, — сообщила она. — Однажды я дала одному козлу на ферме. Не могу сказать, что было здорово, но девственности я лишилась. Так что давай шевелись и не думай, что я (…), как Ральф.

Мисс Щипли засмеялась.

Кэнди ухмыльнулась.

А лесбиянка по имени Ральф понимающе кивнула.

Я начал. Пышечка завизжала и дернулась. Глаза у нее закатились, она вытянулась и замерла, словно труп.

С мертвого лица на меня смотрели мертвые глаза.

Меня чуть не вывернуло наизнанку.

Я бросился в туалет. Меня стошнило. Все, что я съел за последние дни, вышло наружу, и я без сил рухнул на пол рядом с унитазом. Время от времени меня все еще рвало.

Мертвые глаза!

Что со мной?

Наверное, это шампанское! Да нет, все началось еще с лесбиянки по имени Ральф.

Может, я с ума схожу?

Или хуже — у меня, ветерана Аппарата, совесть проснулась. Боже упаси.

Я проанализировал недавнее прошлое. После операции, которую мне сделал Прахд, я постоянно испытывал сексуальный подъем. Это должно было отразиться на моем мозге. Фрейд сказал бы именно так, потому что по его теории все в мире зависит от секса.

Я тщательно проанализировал свое поведение, чтобы обнаружить малейшие изменения в своей личности. Шаг за шагом я вспоминал свой прошлый опыт.

Мои жизненные ценности не изменились. Деньги; всех певчих птиц надо убить, а всем подонкам показать, где их место.

Странно. Сравнивая себя несколько лет назад с собой настоящим, я не мог найти ни малейшего изменения.

Я подумал о Торпедо Фиакколе. Его психолог порекомендовал ему стать некрофилом. Ясно, что он, да и многие другие психологи, про которых я читал, считали что коитус с трупом — совершенно нормальное явление. Значит, дело не в этом.

Я не мог понять, что же за этим скрывается.

Казалось, прошло несколько часов, прежде чем мисс Щипли заглянула ко мне. Я услышал свой дрожащий голос:

— Пышечка жива?

Она расхохоталась:

— У тебя сил не хватит ее прикончить, Инксвитч. Они обе давно ушли домой.

— Ты меня не обманываешь? Может быть, ты избавилась от трупа, а?

Она поняла, что я не шучу. И что ей не удастся выманить меня из туалета. Она позвонила парочке и позвала Пышечку к телефону.

— Ты жива? — спросил я.

— А как по-твоему, Инксвитч? И знаешь, я должна сознаться, что ты намного лучше того козла.

— Значит, ты жива. Ты не умерла.

— Черт, ты что, хочешь, чтобы я вернулась, Инксвитч?

— Дай-ка мне трубку, — потребовала подслушивавшая Щипли.

— Нет-нет, — отозвался я. — Позови Ральфа. Пышечка так и сделала.

— Ты жива, Ральф? — спросил я.

— При смерти, — ответила лесбиянка по имени Ральф.

Этого ей не следовало говорить. Я сунул телефон мисс Щипли. Она что-то сказала в трубку и повесила ее. Потом повернулась ко мне и неожиданно рявкнула:

— Прими душ, Инксвитч, и тебе полегчает. Мы ждем.

Я полез в душ. Я мылся, мылся, мылся. Раньше со мной такого не бывало.

В конце концов мисс Щипли вошла в ванную.

— Ради Бога Инксвитч, вылезай! — Она вытащила меня, вытерла и поволокла в соседнюю комнату.

— Нет, — произнес я. — Подожди. — Я почувствовал, что у меня руки трясутся. — Послушай, — взмолился я, — обещай, что будешь шевелиться.

ГЛАВА 5

В сумеречном утреннем свете, после отвратительной ночи, посвященной самоанализу, я решил, что все это чушь. Со мной все в порядке.

Я отправился в туалет, взяв с собой монитор. И всего один взгляд на графиню Крэк через «жучок», вживленный Хеллеру, вернул мне решимость.

Они ехали в аэропорт в забавной оранжевой машине. Графиня Крэк и Хеллер расположились сзади. Изя восседал на переднем сиденье и старательно смотрел вперед. Бац-Бац сидел за рулем и как всегда несся сломя голову.

Хеллер и Крэк сидели обнявшись. Она, кажется, всхлипывала, но через какое-то время как будто успокоилась.

— Я знаю, — сказала она, — что нам трудно расстаться даже на несколько дней. Но я твердо решила. Нам надо как можно быстрее завершить миссию и убраться с этой планеты. Здесь я не могу спать спокойно.

Вот так всегда — она использовала всю свою женскую хитрость, чтобы заставить Хеллера раскачаться и сделать то, что нужно. И она ни (…) не беспокоилась о том, что меня убьют, если Хеллер сумеет помочь этой планете, — правда, для этого ему придется уничтожить всё контрольные пункты Ломбара Хисста.

Я был прав. Мне нужно сначала избавиться от нее. И быстро. Моя прямая обязанность состоит в том, чтобы добиться ее смерти, и я не должен медлить ни секунды.

Я сконцентрировался на этой задаче. Но одно соображение снова вывело меня из состояния равновесия. Ретранслятор 831, чтобы на расстоянии следить за Хеллером! (…) Рат! Когда Хеллер окажется во Флориде, у меня не будет с ним связи.

Я схватил радио. Прозвучал сонный голос Рата.

— Слушай ты, сонный (…)! — рявкнул я. — Хоть на секунду вспомни о своих обязанностях! Я сыт по горло отсутствием связи! Он опасен! Отправляйся в Эмпайр Стейт Билдинг и сними приборчики для наблюдения за Кроубом и Крэк с антенны! Ты их там специально повесил, чтобы злить меня! Когда закончишь, принесешь эти приборы в мои апартаменты. Ты знаешь, где я живу. Затем возьми деньги, отправляйся в аэропорт, купи билет и сегодня же вылетай в Охокихоки, что во Флориде. Будешь следить там за Хеллером, но держись от него на расстоянии двухсот миль. Ну-ка, быстренько повтори мои слова, чтобы я знал, что ты проснулся и я не зря разоряюсь.

Он повторил, и я повесил трубку.

Потом снова взглянул на монитор. Изя и Бац-Бац сгружали багаж Хеллера на тележку. Хеллер пытался помочь, но они оттолкнули его и сами мужественно сражались с огромными чемоданами.

С этими постоянными отвлечениями от экрана монитора я запутался. Дело в том, что я так привык проходить на рейсы через специальный вход, что совершенно не мог понять, где они находятся, пока не увидел табличку «Досмотр». А, конечно, авиакомпания местных перелетов. Родные самолеты.

Они встали в очередь у стойки. Изя Протянул Хеллеру билет. Хеллер взглянул на него и удивленно спросил:

— А это что такое? Красавчик Флойд?

— Бац-Бац сказал, что это ваш псевдоним для разъездов, — ответил Изя. — И, пожалуйста, не забудьте, что вы не связаны ни с одной из наших корпораций. Наши партнеры во Флориде тоже считают, что вас зовут Флойд. А еще я советую вам; нанести на лицо боевую окраску, чтобы индейцы, когда они нападут на вас, подумали, что вы один из них.

— Чудесная мысль, Изя, — с благодарностью сказал Хеллер. — Я так и сделаю. Но знаете, я не думаю, что в Охокихоки на каждом шагу встречаются телефоны, а я, наверное, целыми днями буду сидеть в болоте. Поэтому если вы позвоните, а ответит крокодил, то. повесьте трубку.

— Почему? — спросил Изя.

— Почему? — переспросил Хеллер. — По-моему, это очевидно. А то вы всех крокодилов распугаете!

Изя растерянно молчал. Вместо него заговорил Бац-Бац:

— Изя, это шутка. Понимаешь — шут-ка, шутка.

— Крокодилы и индейцы — это не шутка, — произнес пришедший в себя Изя. — Пожалуйста, осторожнее, мистер Джет. Я все еще отвечаю за вас.

Мне неожиданно пришла в голову одна мысль. Рат, идиот несчастный, наверняка упустит его. Я бросился к радио.

— Да? — спросил Рат, и в микрофоне явственно послышался зевок.

— Послушай, он едет под именем Красавчика Флойда и будет раскрашен в боевые цвета.

— Вы просто из колеи меня выбили с этой антенной.

— Смотри не свались оттуда и не разбей передатчики! — зарычал я.

— Постойте. Послушайте, у меня нет вашего адреса. Правда нет.

— И как ты рассчитывал обойтись без него? Собирался порхать туда и обратно? — рявкнул я. Что за идиот! Что он о себе вообразил? Этот дезертир с поля боя. Я дал ему адрес.

А сам снова приник к экрану монитора. Как я и ожидал, Хеллер и Крэк стояли в стороне, и она плакала. Женщины всегда плачут, когда кто-то уезжает или женится. Я могу понять, если кто-то женится; это и правда ужасная трагедия. Но полеты на самолете тут причем?

— Я так расстроена, что даже не могу ругаться с тобой из-за этих женщин, — говорила она.

— Женщин?

— Которые выражали протест ООН. У них был твой портрет с надписью «Красавчик». Это имя стоит на билете.

— Но, дорогая, я могу объяснить…

— Нет-нет. Не нужно. Я люблю тебя, Джеттеро. Ты мой мужчина, и я люблю тебя. И я просто идиотка, что остаюсь здесь и не лечу с тобой во Флориду. Но я должна сделать все возможное, чтобы ускорить ход событий и поскорее вернуться домой. Тогда наконец мы поженимся и будем счастливо жить в цивилизованном мире. Когда мы вернемся домой, нас ждет приятный сюрприз. Я поклялась, что не скажу тебе, и я не скажу. Торопись, заверши свою миссию, Джеттеро. А я сделаю все, что смогу.

— Сиди смирно и жди меня. Это все, что от тебя требуется, — успокаивающе произнес Хеллер.

— Объявляют твой рейс, — сказала графиня Крэк.

Она поцеловала его и еще чуть-чуть всплакнула.

Хеллер пошел на посадку.

Они посмотрели, как самолет взлетел, и двинулись обратно к машине. Графиня Крэк все еще плакала.

У меня не осталось ни малейшего сомнения что ее надо убить. Она все время подталкивает Хеллера, не дает ему остановиться. С ее смертью исчезнет и связь с теми фальшивыми императорскими указами, которые она столь бережно хранила. Каков бы ни был сюрприз, они его получат.

Графиня Крэк умрет раньше, чем Хеллер сможет снова ее увидеть.

ГЛАВА 6

Через полчаса после того как мисс Щипли и Кэнди ушли на работу, появился Рат. Я его впустил. Он протянул мне два набора датчиков, Кроуба и Крэк. Они почернели от долгого пребывания на открытом воздухе. Я отыскал щетку и стал отчищать их.

Рат бродил по квартире, разглядывая ракушки, фаллические символы и декоративную пену.

— Кто здесь живет? — поинтересовался он. — Проститутка?

Я был уже по горло сыт его нахальством.

— Если бы ты выполнял свои обязанности так же хорошо, как я свои, — набросился я на него, — мы бы нашли себе другое место. И почему ты еще не во Флориде?

— До полуночи не будет другого самолета, — ответил он и продолжил: — А здесь полно цветов. И пахнет, как в морге.

Это меня доконало.

— Убирайся1 — дико заорал я и вышвырнул его за дверь.

Когда я на него наорал, мне полегчало. Я взял видеоприбор Крэк, чтобы его проверить. Изображение оказалось не совсем качественным, потому что приемник-декодер забивали помехи, но смотреть было можно. Мне захотелось узнать, что делает Крэк.

Она уже вернулась в контору и теперь сидела за белым офисным столом, глядя в телефонный справочник Нью-Йорка.

— Рока… Рокель… Рок… Рокет… Рокфорд… — шептала она, водя пальцем по страницам. Потом подняла глаза к потолку и забормотала: — Эй-би-си-ди-и-эф. И-зф…

Раздался голос Бац-Баца:

— Мисс Рада. — Она взглянула на него. Тот сидел у стойки бара и пил кофе. — Если вы скажете, что вам нужно, то, может, я смогу помочь.

— Я хочу найти номер личного телефона Делберта Джона Роксентера.

— Что? — рот Бац-Баца от удивления раскрылся, рука дрогнула, и он пролил кофе.

— Нечего смотреть на меня с таким изумлением, — сказала Крэк. — На цивилизованной планете почти у каждого есть свой телефонный номер. Как же еще связаться с человеком, если у тебя есть жизненно важные сведения о его семье?

— О Господи, — прошу прощения, мадам, — Делберт Джон Роксентер — здесь самая большая шишка. Таким людям не звонят просто так. Может, вы объясните мне, в чем дело. — Он подошел поближе, совершенно забыв про кофе.

— Все очень просто. Взгляните на эту схему. — Она достала нарисованную Хеллером огромную схему и разложила ее на столе.

На ней, конечно, все было написано по-волтариански, кроме слов «Поместье «Покантикл», Хейри-таун, Нью-Йорк», «Здание нефтяной компании "Спрут"» и «Делберт Джон Роксентер». Бац-Бац вертел головой, пытаясь понять, что означают эти круги и слова. Естественно, он и понятия не имел, что могли значить волтарианские слова и рисунки.

— Может, вы сами мне объясните? — наконец выдавил из себя Бац-Бац, признав свое поражение.

— Охотно. Делберт Джон Роксентер — император, — сказала графиня Крэк.

— А, понятно, отозвался Бац-Бац. — Это новая игра, типа «Монополии».

— Нет, — терпеливо ответила Крэк. — Эта схема свидетельствует о том, что Роксентер контролирует всю планету.

— Фу, черт, — извините, мадам, — для этого не надо никаких диаграмм. Все это и так знают. За последние сто лет семья Роксентера опередила остальные банды капиталистов, и сейчас Делберт Джон контролирует все государственные учреждения и всех бандитов. Наверное, «император» — это такое название, вроде capo di tutti capi — то есть хозяин всех хозяев, — но это еще не все. Ему принадлежат все наши деньги. Он контролирует все нефтяные компании. Когда я заправляю бак бензином, то кладу денежки в его карман. Я покупаю аспирин и кладу денежки в его карман. Даже когда я кофе пью, я плачу ему. Все это знают. Какие у вас могут быть дела с ним?

— У него есть сын, — торжествующим тоном произнесла Крэк.

— Да нет, черт, — извините, мадам. У него нет жены и, конечно, нет сына. Однажды мы вместе с Джетом проштудировали всю библиотеку, чтобы убедиться в этом.

— В том-то и дело, — сказала Крэк. — Делберт Джон Роксентер не знает, что у него есть сын.

— Что?

— Ага! Вы тоже удивились, — сказала графиня Крэк. — Но об этом говорят факты. Я все выяснила. Делберт Джон забавлялся себе — прошу прощения, Бац-Бац, — и у него появился сын. Но он этого не знает. У него есть адвокат по имени Гробе. Так вот, этот Гробе спрятал его сына и скрыл это от Роксентера, а поскольку другого наследника у него нет, то империя перейдет к Гробсу.

— Господи Иисусе! — воскликнул ошеломленный Бац-Бац.

— Сейчас Джеттеро пытается привести в порядок ситуацию с топливом на планете. Но ему надо действовать быстро. Роксентер контролирует продажу топлива. Теперь, если я позвоню Делберту Джону Роксентеру и сообщу ему, что у него есть сын, он будет так благодарен, что немедленно поможет Джеттеро. Тогда мы все закончим и сможем отправиться домой.

Черные итальянские глаза Бац-Баца чуть не выскочили из орбит.

А графиня Крэк продолжала:

— А если он будет сомневаться, я просто найду этого сына и верну его отцу. О, Бац-Бац, Роксентер будет так признателен, что поставит Джеттеро на подмостки, под огни прожекторов, и скажет ему: «Джеттеро, напиши шоу, и мы поставим все, что захочешь!» Это наверняка сработает, Бац-Бац. Вот почему я осталась.

Бац-Бац наконец обрел дар речи.

— Мисс Рада, вы не можете звонить Роксентеру! Вы не можете разыскивать какого-то тупицу сынка! Это же мафия — волчья стая! Да они сожрут саму Деву Марию вместе с нимбом и даже не позаботятся «Аве Мария» пропеть! Короче, — извините, мадам, — они все (…), Гробе и шайка Роксентера! Волки, мисс Рада, настоящие волки!

— О, глупости, Бац-Бац. Я читала массу путеводителей по Нью-Йорку, и там сказано, что Роксентер раздает подарки направо и налево: строит фонтаны, музеи. В городе их полно.

— Именно так Роксентер и делает деньги! — сказал Бац-Бац. — Это способ забить рекламное пространство, чтобы больше ничье имя не упоминалось!

— Пусть даже так, — гнула свое графиня Крэк. — Сердце отца не может не дрогнуть, если он узнает, что у него есть сын. Вот почему я хочу сообщить ему, что у него есть сын, или найти этого мальчишку и сказать ему об этом, а он из благодарности поможет нам вернуться домой.

— Изя! — заорал Бац-Бац.

Но тут до него дошло, что его не слышно через несколько комнат. Он выскочил и тут же вернулся обратно с растрепанным и встревоженным Изей. Бац-Бац подвел его к секретарскому столу и сказал:

— Изя, пожалуйста, объясни мисс Раде, что за (…) на самом деле эти Гробе и Роксентер.

Изя несколько раз сглотнул, протер очки галстуком и попытался надеть галстук на нос.

— Мисс Рада, — наконец заговорил он, — только не предпринимайте поспешных шагов. — Бац-Бац пнул его, и он продолжил: — Если уложить рядышком трупы людей, которых прикончили гангстеры Роксентера, то ими можно вымостить все улицы. Эта семья разжилась на продаже нефти-сырца. Нравы в этой семье таковы, что кодекс мести мафии по сравнению с ними — молитва в воскресной школе. Все эти ужасы не подходят для прекрасной, изящной женщины. Чем мы можем вас развлечь? Билеты в театр? Цветы? Бриллианты? Новый ошейник для котика? До тех пор пока мистер Джет не вернется и не возьмет вас под свою опеку, вы можете распоряжаться мною. Что надо сделать, чтобы вы забыли об этой идее?

— Скажите мне, где найти номер телефона, — ответила графиня Крэк.

— Не говори ей, — попросил Бац-Бац.

— Не скажу, — пообещал Изя. После чего уныло обошел приемную по кругу, воздевая руки к небу, и удалился.

Бац-Бац отошел к бару и встал за стойкой с видом дозорного на посту. Оттуда он расстроенно взирал за действиями графини Крэк. А та села к телефону и пристально на него посмотрела. На одной из кнопок было написано «телефонистка». Графиня нажала ее и соединилась с оператором телефонной связи.

— Как найти телефонный номер, которого нет в телефонной книге? — спросила графиня Крэк.

— Междугородный или местный? — поинтересовалась телефонистка.

— В том-то и заключается проблема, — ответила графиня Крэк. — Я не знаю, где он живет.

— Кто он, мадам?

— Делберт Джон Роксентер.

— Делберт Джон Роксентер?

— Делберт Джон Роксентер.

— Вы имеете в виду того Делберта Джона Роксентера, который владеет телефонной


Содержание:
 0  вы читаете: Испытание смертью : Рон Хаббард    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap