Фантастика : Юмористическая фантастика : Во мраке бытия : Рон Хаббард

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0

вы читаете книгу




Продолжаются приключения Джеттеро Хеллера, стремящегося спасти погибающую Землю. Но на его пути стоят агенты коварного волтарианца Солтена Гриса и Делберт Джон Роксентер, самый могущественный и безумный человек на Земле



.

ВАМ, миллионы любителей научной фантастики

и просто читателей, так тепло приветствовавших

мое возвращение в литературу, и вам, критики,

так восторженно встретившие «Поле боя — Земля».

Мне приятно работать для вас!

Рон Л. Хаббард

Во Мраке Бытия

*

Миссия: Земля # 2

Предуведомление Волтарианского Цензора

Лорд Инвей, Историограф Его Величества,

Председатель Комитета Цензуры Двора

Его Величества Конфедерации Волтар

Учитывая то обстоятельство, что настоящая книга описывает жизнь и события, происходящие на несуществующей планете («Земля»), сочтено целесообразным отнести ее к разряду книг, предназначенных «исключительно для развлекательного чтения». Это означает, что ни сама книга, ни отрывки или любые цитаты из нее не могут быть использованы в какой-либо области волтарианской науки.

Читатель таким образом предупреждается о том, что так называемая Земля является чистейшим плодом фантазии, лживой выдумкой, и поэтому контакт с такой планетой (даже если бы она и существовала когда-либо) весьма опасен для здоровья.

По повелению Его Императорского Величества

Вулли Мудрого лорд Инвей

Предисловие Волтарианского Переводчика

При всем моем уважении к Цензору Его Величества должен отметить, что у людей всегда так — то, что для одного человека является непреложным фактом, то другому представляется чистейшей фантазией. Что же касается меня, то, будучи электронным мозгом при Транслатофоне, я не испытываю подобных затруднений.

Помимо этого, поскольку я, как вам должно быть известно, никогда не посещал места, называемого Землей (каковое посещение было бы весьма затруднительным, поскольку места этого и вовсе не существует), я, естественно, не могу подтвердить что-либо из того, что мне было поручено перевести. Единственно, что я был в силах сделать, — это перевести данный текст как можно лучше. Как уже отмечалось выше лордом Инвеем, название «Земля» не фигурирует на астрокартах, и это я могу подтвердить с полной определенностью. Поскольку же Солтен Грис (рассказчик, от имени которого ведется повествование в настоящей книге) является официально осужденным преступником, то все его утверждения могут и должны восприниматься весьма критически (как, впрочем, и любого лица, избравшего себе в качестве героя для подражания Зигмунда Фрейда или Хитрого Кролика, что, несомненно, свидетельствует о наличии у него определенных проблем), вследствие чего я и не поверил на слово его утверждению о том, что Земля эта находится на расстоянии двадцати двух световых лет от Волтара. Самым тщательным образом я сверился со всеми имеющимися в моем банке данных сведениями, касающимися пространства в радиусе двух тысяч световых лет, но так и не нашел ничего, что соответствовало бы описанному в книге. (Здесь, правда, тоже есть о чем поразмыслить: было бы более чем странным, если бы у меня в банке данных оказались сведения относительно Земли, если такового места вообще не существует. Нужно будет на досуге заняться этой проблемой.)

Вопрос о световых годах напомнил мне и об одной более общей проблеме, с которой мне пришлось столкнуться при переводе отдельных частей данного произведения на язык землян. В словарях Земли и словарных фондах языков землян полностью отсутствуют общепринятые термины из сверхсветовых областей, поскольку у земных ученых считается аксиомой, что якобы ничто не может передвигаться в пространстве со скоростью, превышающей скорость света. (Это относится к целой группе родственных курьезных утверждений, из которых мне наиболее запомнились такие, как «край света» и «звуковой барьер»). И тем не менее земляне способны, в большинстве своем, постигать возникающее при движении со сверхсветовой скоростью изменение живого цвета, которое на волтарианском языке определяется словом «грайэл». Однако земляне, так и не дали определения этому цвету на своем языке, скорее всего по той причине, что никак не могут подобрать подобный оттенок лака для ногтей. Поэтому, переводя это слово на язык землян, я пользуюсь термином «желто-зеленый», поскольку он, пожалуй, является наиболее близким. Именно этим словом пользуется и подавляющее большинство землян, когда они пытаются дать определение этому цвету.

Вообще главной проблемой землян является то, что, воспринимая в целом довольно правильно окружающую действительность, они накапливают весьма верный и объективный опыт, однако тут же принимаются любыми средствами опровергать очевидное, в результате чего, затратив колоссальное количество сил и энергии, они в конце концов вырабатывают какой-то более чем странный взгляд на окружающую действительность. Реальность происходящего у них чаще всего определяется путем голосования либо устанавливается в результате правительственных постановлений, причем последние имеют право вето в отношении первого.

Что же касается самых фундаментальных понятий, таких, например, как пространство, время, энергия, движение и собственное «Я», то ученые-земляне уподобляются в исследовании их собаке, гоняющейся за собственным хвостом, или человеку, который пытается перепрыгнуть через голову собственной тени. При этом ни тот ни другой — то есть ни собака, ни ученый — никак не могут сообразить, почему такая, казалось бы, доступная цель так загадочно ускользает от них. Поэтому при исполнении данной работы я в основном полагался на словари и старался переводить как можно ближе к тексту. (Я искренне надеюсь, что никому на Волтаре не удастся поймать меня на том, что я пускаюсь в рассуждения на тему об «электронных кругах», иначе я стал бы посмешищем всей «Лиги сторонников чистоты машинных текстов».)

Что касается тех героев настоящего произведения, о которых упоминал лорд Инвей еще в первом томе, то офицер Флота Его Величества Джеттеро Хеллер и графиня Крэк, вне всяких сомнений, существуют на самом деле. Солтен Грис (рассказчик, от имени которого ведется настоящее повествование и по милости которого у меня перегорело столько предохранителей) числится в списке офицеров общевойсковой службы, но в дальнейшем о нем не имеется сколько-нибудь заслуживающих внимания упоминаний.

Что же касается остальных героев настоящего произведения, то ниже я прилагаю список действующих лиц, который может служить ключом к пониманию данного материала, а также позволяю себе дать некоторые дополнительные разъяснения по отдельным предметам. При этом мне приходится использовать показания Гриса, данные им во время пребывания его в тюрьме, что, должен признаться, само по себе нелегкий труд. (Необходимо собственными ушами услышать гнусавое произношение уроженца американского

Юга с североволтарианским акцентом в исполнении Гриса, чтобы убедиться в этом.)

Что же касается всего остального, то вам придется в дальнейшем

полагаться на собственный вкус и интуицию. Все, что по силам

электронному мозгу, мною проделано. Но не более!

Искренне преданный Вам Чарли Девятый-54,

электронный мозг при Транслатофоне

Словарик-Ключ к Книге «Во Мраке Бытия»

Аккордный аккомпаниатор — электронный музыкальный инструмент, где струны зажимают левой рукой, а правой отбивают ритм и извлекают звук.

«Алкаши» — так флотские прозвали работников Аппарата.

Антиманко — род, давно изгнанный с планеты Манко за ритуальные убийства.

Аппарат координированной информации — тайная полиция Волтара, возглавляемая Ломбаром Хисстом и укомплектованная преступниками.

Аталанта — родная провинция Джеттеро Хеллера и графини Крэк на планете Манко, которой, по народной легенде 894-М, правил принц Каукалси, затем покинувший ее и основавший колонию на Блито-ПЗ (планете Земля).

Барбен, ИГ— фармацевтическая компания, контролируемая Делбертом Джоном Роксентером.

Бис — офицер разведки Флота и друг Джеттеро Хеллера на Волтаре.

Бителсфендер Прахд — целлолог, оперировавший по приказанию Солтена Гриса Джеттеро Хеллера на Волтаре и вжививший в его тело электронные «жучки», благодаря которым Грис получил возможность видеть и слышать все действия, совершаемые Хеллером.

«Бликсо» — грузовой космический корабль, принадлежащий Аппарату, который совершает регулярные рейсы между Блито-ПЗ и Волтаром. Рейс в один конец длится около шести недель.

Блито — звезда типа «желтый карлик» с одной обитаемой планетой на третьей орбите (Блито-ПЗ). Находится в двадцати двух с половиной световых годах от Волтара. Аборигены называют ее Землей. В Графике Вторжения она отмечена как промежуточный пункт на пути Волтара к центру Галактики.

Блито-ПЗ — планета, известная как Земля. По Графику Вторжения должна послужить промежуточной остановкой в дальнейшей экспансии Волтара к центру Галактики.

Больц — капитан грузового корабля «Бликсо».

Ботч — старший клерк 451-го отдела Аппарата, руководимого Солтеном Грисом на Волтаре.

«Будет-было» — двигатели космического корабля, позволившие Джеттеро Хеллеру преодолеть расстояние в двадцать два с половиной световых года между Волтаром и Блито-ПЗ (Земля) немногим больше чем за три дня.

«Буксир-один» — космический корабль, оснащенный мощными и опасными двигателями «будет-было», которые явились причиной взрыва такого же корабля — «Буксира-два».

Великий Совет — правящий орган Волтара, направивший миссию с целью предотвращения самоуничтожения Блито-ПЗ (Земли), что могло бы сорвать График Вторжения.

Внешняя служба — часть Волтарианского правительства, которая поддерживала и которой подчинялся Аппарат.

Волтар — планета, ставшая центром Конфедерации ста десяти миров. Во время миссии Хеллера управляется через Великий Совет императором Клингом Гордым. Империя сложилась 125 тысяч лет назад.

Гипношлем — устройство, надеваемое на голову, применяется для усиления внушения человеку определенных мыслей.

График Вторжения — расписание галактических завоеваний. Ему подчинены планы и бюджет каждого волтарианского правительственного учреждения. Завещанный сотни тысяч лет назад предками, он остается нерушимым и священным. Служит руководящим догматом для Конфедерации Волтар.

Грис Солтен — офицер Аппарата, шеф отдела номер 451 и ответственный за операцию «Миссия „Земля“», враг Джеттеро Хеллера.

Джолт — популярный волтарианский напиток.

Дьявол Манко — мифологическое существо в верованиях аборигенов Манко.

Жало — эластичный хлыст около восемнадцати дюймов длиной, ударяющий электрическими разрядами.

Замок Мрака — секретная крепость-тюрьма в горах Волтара, в которой Аппарат содержал графиню Крэк и Джеттеро Хеллера.

Занко — компания по производству и поставке целлологического оборудования и медикаментов на Волтаре.

Кавказ — горы, расположенные между Турцией и Россией, куда перебрались оставшиеся в живых члены колонии, основанной принцем Каукалси, после гибели населяемого ими острова на Земле.

Каукалси, принц — по утверждению народной легенды 894-М, во время гражданской войны он улетел с Манко и основал колонию на Блито-ПЗ.

Координированной информации Аппарат — см. Аппарат.

Космический Кодекс а-36-544 М, часть Б — раздел Волтарианского Космического Кодекса, запрещающий высадку и прежде временные действия, могущие сорвать планы освоения и заселения планеты согласно Графику Вторжения. Нарушение каралось смертной казнью.

Кроуб, доктор — врач и целлодог Аппарата, который наставлял Джеттеро Хеллера перед миссией, рекомендовал Хеллеру пиво и гамбургеры в качестве наиболее рационального питания на Земле.

Крэк, графиня — осужденная как убийца, заключенная Замка Мрака и возлюбленная Джеттеро Хеллера.

Лепертидж — животное семейства кошачьих, выше человеческого роста.

Манко — планета, схожая с Блито-ПЗ, родина Джеттеро Хеллера и графини Крэк и первоисточник народной легенды 894-М.

Милашка — прозвище Одура, клерка 452-го отдела Аппарата, руководимого Солтеном Грисом.

Мили — хозяйка дома на Волтаре, где проживал Солтен Грис.

Народная легенда 894-М — легенда о принце Каукалси, улетевшем из Аталанты с планеты Манко на Блито-ПЗ и основавшем там колонию Атлантис.

Нарушение Кодекса — нарушение части Космического Кодекса а-36-544 М, которая запрещает давать понять окружающим, что являешься иноземцем. В случае подобного нарушения окружающие подлежат уничтожению, а нарушитель предается смерти.

Одур — см. Милашка.

Отдел 451 — подразделение Аппарата, руководимое Солтеном Грисом и курирующее происходящее в районе небольшой звезды Блито и ее единственной обитаемой третьей планеты (Блито-ПЗ), называемой Землей.

Поглощающий покров — покрытие, наносимое на корабль и поглощающее световые волны, тем самым делающее объект фактически невидимым и необнаруживаемым.

Рат — агент Аппарата на Блито-ПЗ, который, как и Терб, получил задание от Ломбара Хисста помогать Солтену Грису саботировать миссию Джеттеро Хеллера.

Ретранслятор 831 — усилитель аудио и видеосигналов электронных «жучков», имплантированных Джеттеро Хеллеру, с помощью Которого Солтен Грис мог знать обо всем, что тот видел или слышал.

Роксентер Делберт Джон — уроженец Блито-ПЗ (Земли), контролирующий на этой планете топливо, финансы правительства и наркобизнес.

Роук Таре — астрограф императора Волтара, Клинга Гордого. Его сообщение о том, что Земля может самоуничтожиться, побудило Великий Совет организовать миссию Джеттеро Хеллера.

«Синие бутылки» — прозвище полицейских на Волтаре.

«Синие куртки» — так работники Аппарата называют служащих Флота за цвет курток.

Ске — водитель Солтена Гриса.

«Служба ножа» — отдел Аппарата, названный так в честь излюбленного оружия.

Снелц — командир взвода стражи Аппарата в Замке Мрака, помогавший заключенным там Джеттеро Хеллеру и графине Крэк.

Спурк — владелец компании «Глаза и Уши Волтара», убитый Солтеном Грисом, укравшим у него электронные «жучки», имплантированные Прахдом Бителсфендером в тело Джеттеро Хеллера.

Tan— алкогольный напиток на Волтаре.

Теш Пратия — вдова, нимфоманка, проживает на Волтаре.

Терб— агент Аппарата на Блито-ПЗ, который совместно с Ратом по приказу Ломбара Хисста обязан помогать Солтену Грису саботировать миссию Джеттеро Хеллера.

Тик-Так — прозвище клерка отдела номер 451, руководимого Солтеном Грисом.

Туола — см. Тик-Так.

Флистен — планета Конфедерации Волтар, населенная гуманоидами человеческого типа, высокорослыми с желтым цветом кожи.

Флот — элитная космическая армия Волтара, к которой принадлежит Джеттеро Хеллер и которую ненавидит Аппарат.

Хеллер Джеттеро — военный инженер и офицер Королевского Флота, послан Великим Советом навести порядок на Блито-ПЗ.

Хеллер Хайти — сестра Джеттеро и популярная в Конфедерации Волтар шоу-актриса.

Хисст Ломбар — глава Аппарата координированной информации, который, чтобы предотвратить раскрытие собственных планов Великим Советом, направил Солтена Гриса на Блито-ПЗ с заданием саботировать миссию Джеттеро Хеллера.

Целлология — волтарианская медицинская наука, спосрбная восстанавливать тело путем клеточной хирургии (генерации) тканей, а также отдельные его части.

Чанк-nonc— небольшой круглый шарик, который при нажатиина него распыляет душистый туман, на Волтаре используется в качестве освежителя.

Часть ДВЕНАДЦАТАЯ

Его Светлости Лорду-Попечителю Королевских судов

и тюрем Конфедерации Волтар. Планета Волтар.

Правительственный город.

Ваша Светлость, достопочтенный сэр!

Я, Солтен Грис, в прошлом — администратор Аппарата координированной информации Управления внешних связей Конфедерации Волтар (Да здравствуют Его Величество Клинг Гордый и все сто десять планет-доминионов Волтара), со всей покорностью и глубочайшей благодарностью нижайше вручаю Вашей Светлости

второй том моего отчета об экспедиции, которую принято называть «Миссия „Земля“».

В соответствии с повелением Вашей Светлости и основываясь на своих записях, документах и других доступных мне отрывочных сведениях, я смиренно продолжаю записывать самым подробным образом все события, имеющие касательство к данной миссии. Этим я надеюсь доказать, что заключение меня под стражу и содержание в тюрьме, пребывающей под попечением Вашей Светлости, было глубоко обоснованным и мудрым решением. Одновременно я позволю себе выразить уверенность, что из этих моих записок Ваша Светлость сделает вывод, что я ни в чем не виноват. Особенно несправедливо винить меня во всех тех жестокостях, которые были описаны выше. Во всем, что произошло, виноват только один человек, и зовут этого человека Джеттеро Хеллер. До его появления на моем горизонте я был просто одним из администраторов Аппарата. А то обстоятельство, что мне выпала честь возглавлять отдел номер 451, имело чисто второстепенное значение. Отдел 451 ведал всего лишь одной звездой типа «желтый карлик», в системе которой была всего лишь одна заселенная планета (Блито-ПЗ), имевшая местное название Земля.

Планета Земля, подобно множеству других планет, числилась в Графике Вторжения. Однако освоение ее не планировалось по крайней мере на ближайшие сто лет, поэтому и не было никакой срочности, а тем более острой необходимости направлять туда разведывательную экспедицию. (Разведчики по-прежнему используются

для подобных целей, поскольку остальные средства, как, например, разведывательные спутники, закамуфлированные под кометы, хотя и хороши для беглого осмотра систем, однако не способны отбирать

пробы воздуха, почвы, воды и прочего на какой-то отдельно взятой планете.)

Вот так Джеттеро Хеллер и появился на моем жизненном пути. Именно Хеллер возглавлял специальную экспедицию на Землю. Они проникли туда, собрали нужную информацию и, оставаясь незамеченными, улетели. Но даже если бы их и заметили, это не породило бы сколько-нибудь сложных проблем. Правительства Земли весьма упорно отрицают существование внеземных пришельцев, давая сумбурные разъяснения нередких свидетельств и продолжая все доступные им материалы хранить в тайне. (Любой, кто

представляет угрозу разоблачения, направляется для обследования и установления диагноза к психиатру — специалисту той отрасли знания, которая только для того и создана и поддерживается правительствами на Земле, чтобы держать в узде подонков.)

По возвращении на Волтар Хеллер представил свой отчет. Вот тут-то и грянул гром.

Моей задачей в качестве начальника 451-го отдела являлось обеспечение изменения всех подобных докладов таким образом, чтобы не привлекать внимания к Блито-ПЗ. Делалось так потому, что на планете этой, в стране, которая на местном языке называлась Турцией, находилась секретная база Аппарата. Но доклад Хеллера попал в руки Великого Совета в обход моего отдела. То, что Хеллеру удалось обнаружить там, вызвало серьезную тревогу: земляне настолько засорили окружающую среду своей планеты и продолжали делать это в столь угрожающем темпе, что ситуация могла обернуться полным разрушением планеты задолго до вторжения, срок которого по Графику был отнесен к весьма отдаленному будущему. Это означало, что Великому Совету пришлось бы отдать приказ об упреждающем ударе, что считалось весьма нежелательной мерой, учитывая огромные финансовые и материальные затраты, неизбежные в таком случае.

Но мера эта была еще более нежелательной для моего непосредственного начальника Ломбара Хисста. Сосредоточив в своих руках всю власть над Аппаратом, он был тем не менее весьма недоволен

своим положением. Он стремился к захвату власти на всем Волтаре, причем ключевая роль в его планах осуществления этой задачи отводилась базе в Турции. В случае же неизбежного упреждающего удара база эта сама оказывалась под угрозой, поэтому-то и требовалось предпринять какие-то срочные неординарные меры.

Именно так и возникла у Ломбара идея, которая воплотилась в план, названный позже «Миссия „Земля“». Ему удалось убедить Совет, что, вместо того чтобы осуществлять полномасштабное вторжение, можно ограничиться внедрением на планету одного-единственного агента, который ознакомил бы обитателей ее с новыми технологиями, позволяющими обуздать процесс загрязнения планеты. План этот был прост и не требовал больших затрат. Великий Совет одобрил его, и я считал, что вопрос решен. Но тут Хисст сообщил мне первые неприятные новости. Оказалось, что он планирует отправить туда Хеллера, который в качестве офицера Флота Его Величества являл собой живое воплощение всего того, что было так ненавистно нам, сотрудникам Аппарата: честности, чистоты, дисциплинированности. Второй дурной новостью было то, что на меня возлагалась обязанность сорвать эту миссию Хеллера. Мы проинструктировали Хеллера в Замке Мрака — угрюмой горной крепости, которой Аппарат тайно владел в Великой пустыне на протяжении последней тысячи лет. Там же Хеллер, к моему величайшему сожалению, встретился с графиней Крэк.

Я никак не мог понять, с чего он вообще заинтересовался ею. Да, это была высокая и красивая женщина, уроженка его родной планеты — Манко. Но она была преступницей, совершенно официально осужденной за убийства.

Они буквально сводили меня с ума. Я пытался подготовить Хеллера к выполнению возложенной на него миссии, а он действовал как влюбленный щенок, осыпая графиню подарками, воркуя с ней над баллончиками с шипучкой и всевозможными лакомствами. Они могли часами пересказывать друг другу глупую сказочку, основанную на народной легенде № 894-М, о том, как принц Каукалси улетел некогда с Манко и основал колонию на Земле, на острове, названном им Атлантида. Только это их, казалось, и занимало. Я просто не мог выносить всего этого.

Потом, когда Хеллер решил наконец выбрать себе подходящее судно для прлета на Землю, он не удовольствовался обычным кораблем, способным без каких-либо осложнений проделать расстояние в двадцать два с половиной световых года за общепринятое время в шесть с половиной недель. Нет, такое путешествие не для Хеллера! Для этой цели он выбрал «Буксир-один». Оснащенный опаснейшим движителем, работающим по системе «будет-было», корабль этот был способен проделать путь до Земли за период, чуть

превышающий трое суток. Что, по словам Хеллера, давало ему время для более тщательной подготовки миссии.

Правда, это же обстоятельство дало и мне время на подготовку. На меня возлагалась обязанность постоянно следить за его действиями на Земле, а поскольку мне предстояло пребывать в основном на нашей базе, расположенной в Турции, тогда как местом его дислокации должны были стать Соединенные Штаты, задание мое представлялось трудновыполнимым. Решить эту проблему можно было, только вживив в него микроскопические датчики, соединенные с его слуховыми и зрительными нервами, что и было проделано с помощью хирургической операции. Таким образом я получил возможность фиксировать на экране или на пленке через систему приемно-передающих устройств все, что Хеллер видел или слышал. А с помощью ретранслятора 831 я мог следить за моим подопечным, находясь в десятке тысяч миль от него.

То, как мне удалось спланировать похищение этих приборов и организовать вживление их в организм Хеллера без его ведома, было на грани гениальности. Приборы работали просто великолепно.

Я мог совершенно свободно видеть и слышать все, что делал Хеллер, тогда как сам он не имел ни малейшего представления о том, что за ним кто-то следит, видя окружающее его глазами и слыша его ушами. Это еще раз свидетельствует о том, каким дилетантом оставался этот хваленый Хеллер, а я был настоящим мастером своего дела.

В помощь мне Ломбар Хисст придал Рата и Терба, двух агентов Аппарата, действовавших на Земле. Их задачей было облегчить мне осуществление плана, по которому миссия, возложенная на Хеллера, должна была закончиться полным и быстрым провалом. Ломбар задумал снабдить Хеллера подложными документами, выписанными на имя сына самого могущественного человека Земли — Делберта Джона Роксентера. Хитрость заключалась в том, что у Роксентера никогда не было отпрыска с таким именем, а самого магната на этой планете знал и боялся буквально каждый, поэтому стоило только Хеллеру попытаться воспользоваться его именем, как его тут же постигла бы неминуемая и жестокая расплата.

И вот наконец «Буксир-один» снарядили и подготовили к старту. Я, естественно, ожидал, что это будет очень тихий и тайный отлет, как это и положено при выполнении секретной миссии, организованной по прямому приказу Великого Совета. Однако, случайно выглянув из люка корабля, я обнаружил нечто невообразимое.

На территорию ангара, где готовился к отлету наш корабль, со всех сторон потоком стекались люди. Бригады монтажников собирали переносные эстрады, бары, танцевальные площадки. А колонны грузовиков привозили все новые и новые припасы продовольствия и спиртных напитков. Из автобусов выгружались целые танцевальные коллективы и оркестры! Хеллер устраивал прощальную пирушку. Вот тогда мне и попался на глаза флакончик фирмы ИГ Барбен, и я позволил себе принять таблетку того вещества, которое на Земле называют наркотой.

И совершенно внезапно все стало выглядеть просто замечательно.

Мне было абсолютно наплевать на тысячи собравшихся здесь людей, на полдюжины оркестров или на каких-то там танцующих медведей. Я даже решил, что все это очень кстати — фейерверки, разукрасившие небо на высоту двадцати миль, и двести пятьдесят истребителей, которые заполонили все небо. Более того — я был рад тому, что хоумвизионщики снуют внизу, снимая на пленку наш столь праздничный и шумный тайный вылет, которий потом будут демонстрировать миллиардам зрителей по всей Конфедерации.

Не чувствуя и тени тревоги, напротив — с самым настоящим удовлетворением — наблюдал я красочные сцены кулачной схватки, переросшей во всеобщую свалку. В воздух летели пирожные, печенье, баллончики из-под выпивки. Гонги, сирены, звуковые сигналы десятков самых различных судов, аэромобилей и грузовиков смешивались с воплями, ругательствами, проклятиями и немыслимым ревом (ревели дрессированные медведи), а на этом фоне два хора, каждый по пятидесяти человек, дружно исполняли «Улетаем в космос».

Я даже не волновался по поводу убийцы, который по заданию Ломбара, о чем он мне сам и сообщил, должен был постоянно следовать за мной на тот случай, если я чего-нибудь напортачу. А кроме того — я отнюдь не собирался портачить. И вообще пирушка удалась на славу! В конце концов Хеллер объявил, что нам пора отлетать, и занял место пилота на внутренних линиях. Я же, чувствуя необычайный подъем и трудовой порыв, принялся завинчивать крышку люка. Но руки у меня работали плохо, можно сказать, вовсе не подчинялись мне. Хеллер, однако, не стал дожидаться. Он поднял корабль над взлетной площадкой, а я тем временем болтался головой вниз, рискуя вывалиться из люка, пока кто-то не втащил меня внутрь и не закрыл люк.

И тут вся моя эйфория куда-то испарилась. Мне стало до боли ясно, что именно произошло. В путь тронулась самая несекретная из всех секретных миссий!

Я просто обязан был разыскать Хеллера и расставить все по своим местам.

Глава 1

Джеттеро Хеллер сидел бочком на краешке кресла пилота ближних рейсов. Он все еще был в своем парадном мундире и красной шапочке гонщика на белокурой голове. Левой рукой он поигрывал рычагом регулировки скорости, удерживая корабль на курсе, но не более того. В правой руке он держал микрофон. Резким командным голосом офицера Флота он передавал в диспетчерское управление координаты полета:

— Вызываю Управление межпланетными полетами Волтара.

Буксир «Принц Каукалси» Управления внешних связей просит разрешения на отлет для выполнения задач, возложенных на него приказом Великого Совета…

Он залпом выпалил все цифровые данные приказа, несмотря на то что разговор велся по открытой связи.

Я и без того был раздражен до предела всем происходящим, а эта выходка окончательно вывела меня из себя.

— Во имя всех богов, вы хоть изредка вспоминайте о требованиях секретности!

Он, казалось, не слышал меня. Перехватив микрофон левой рукой, правую он протянул ко мне.

— Грис, срочно дайте ваше удостоверение личности!

Я принялся рыться в карманах мундира. И неожиданно пальцы мои нащупали какой-то конверт.

Никакого конверта в моих карманах быть не могло. Все мои бумаги спокойно лежали в водонепроницаемых пакетах, положенные туда задолго до отлета. Так откуда же, хотелось бы знать, мог появиться этот конверт? Никто не вручал мне никакого конверта.

Эта находка привела меня в состояние крайнего раздражения. В конце концов, это просто оскорбительно! Такого не должно быть! Откуда мог взяться какой-то конверт?

Хеллер без лишних слов обшарил меня, нашел удостоверение, снова вернулся на свое место и вставил удостоверение в специальную прорезь, чтобы механизм считал мои данные.

Почти моментально из динамика послышался голос:

— Управление межпланетными полетами. Волтар. Буксиру «Принц Каукалси». Офицеру Аппарата Солтену Грису, ответственному за полет. Разрешение на вылет дано и зарегистрировано надлежащим порядком.

Из прорези, куда Хеллер совал мое удостоверение, вылезла заверенная копия разрешения на вылет. Хеллер тут же прикрепил этот документ к каким-то бумагам, уже висевшим на панели, а удостоверение вернул мне.

Он, должно быть, заметил, что я продолжаю стоять, с недоумением разглядывая какой-то конверт.

— Выглядите вы совсем неважно, — сказал он, после чего встал,

подошел ко мне и расстегнул мой слишком тесный воротник. — Чуть позже я смогу заняться вами. А где капитан?

Нам не пришлось разыскивать его по всему кораблю. Капитан-антиманковец стоял в проходе и со злостью наблюдал за действиями Хеллера. Было ясно, что парень недоволен тем, что Хеллер хозяйничает здесь, управляясь с буксиром и ни слова не сказав об этом капитану.

— Я намерен принять наконец под свою команду вверенное мне судно, — сказал антиманковец явно враждебным тоном.

— Ваши бумаги, — потребовал Хеллер.

Это требование разозлило меня.

— Он ведь назначен капитаном нашего судна, — вмешался я.

— Попрошу ваши бумаги, — повторил Хеллер, протягивая руку в сторону антиманковца.

Капитан, по всей вероятности, ожидал такого разговора. Он тут же достал из складок комбинезона целую пачку бумаг, запакованных в специальный космический пакет. Документы эти принадлежали не только ему лично, здесь были документы на всю команду, на всю их пятерку. Бумаги были потертыми, замусоленными и, по-видимому, выписанными уже очень давно.

— Так, пять младших чинов Флота, — проговорил Хеллер, просматривая бумаги. — Капитан, два инженера-механика. Специалисты по движителям «будет-было». — Он недоверчиво осмотрел печати и подписи, рассматривая бумаги чуть ли не на просвет. — Выглядят они настоящими. Но почему здесь нет характеристики с вашего последнего судна… вы ведь поступили на него три года назад, не так ли? Да, именно…

Капитан молча выхватил документы из рук Хеллера. Характеристика с последнего судна отсутствовала по той простой причине, что они захватили его и занялись пиратством.

Небольших размеров визор времени был подключен к системе управления рядом с креслом астропилота. Хеллер на него опустил руку.

— Вы знаете, как обращаться с этим визором времени? Это довольно устаревшая модель.

— Знаю, — проскрипел капитан. И, помолчав немного, продолжил нудным, монотонным голосом: — Я служил на Флоте, когда они впервые были приняты на вооружение. Я служил на Флоте, когда их стали считать устаревшими. Вся моя команда прослужила на Флоте вчетверо больше лет, чем сейчас исполнилось кое-кому из офицеров Флота его величества.

В его узких черных глазах светилась откровенная ненависть.

Каждый раз, произнося слово «Флот», он как бы выплевывал его. А в слове «офицер» просто слышался зубовный скрежет.

Хеллер внимательно приглядывался к нему. Капитан произнес, можно сказать, блестящую речь, если бы

только она не была так пропитана ненавистью, хотя сами слова были вполне вежливыми.

— В качестве капитана этого судна я, естественно, нахожусь в вашем распоряжении. Долгом моим и всей моей команды является доставить вас на место назначения в полном порядке.

— Вот и отлично, — сказал Хеллер. — Я очень рад слышать это из ваших уст, капитан Стэбб. Если вам когда-либо понадобится какое-либо мое содействие, очень прошу вас не стесняться и обращаться за помощью.

— Я не думаю, что такая потребность может возникнуть, — проворчал капитан Стэбб. — А теперь, если позволите, я размещу в рубке своих людей, и мы займемся наконец нашим прямым делом.

— Прекрасно, — сказал Хеллер.

О нет, я ни в чем не мог упрекнуть антиманковца, несмотря на его резкость. Хеллер только и делал, что доводил до крайнего раздражения буквально всех и каждого, а в данном случае — меня самого. Казалось, он способен довести своими придирками до бешенства самого миролюбивого человека.

— А теперь мы займемся вами, — сказал Хелеер и взял меня под локоть.

Он проводил меня по коридору к моей каюте. Я никак не мог сообразить, что именно он имел в виду. У меня возникло ощущение, что он настроен против меня и слова его можно истолковать так, что он намеревается выбросить меня в открытый люк. Но я не особенно сопротивлялся. Где-то в подсознании я точно знал, что, если я пошевелю хотя бы пальцем, нервы мои, и без того натянутые до предела, просто не выдержат. А кроме того, руки мои снова начали трястись так, что идти без посторонней поддержки я, пожалуй, не мог.

Очень мягко Хеллер опустил меня на койку. Я был уверен, что сейчас он достанет откуда-нибудь нож и перережет мне горло. Однако единственное, на что он отважился, — это снять с меня мундир. Ну что ж, знакомая тактика. К ней прибегают многие убийцы — делается это для того, чтобы притупить бдительность потенциальной жертвы. От чрезмерного напряжения у меня начались судороги. Он стащил с меня сапоги, а потом и брюки. Я не сомневался, что теперь он скует мои колени электрическими кандалами. И действительно, он открыл стенной шкаф. Но ему, по-видимому, не удалось найти здесь электрические кандалы, потому что он вынул стандартный герметический костюм и принялся втискивать меня в него.

Я собрался было оказать серьезное сопротивление, да беда в том, что меня опять стало сильно трясти.

Наконец ему удалось натянуть на меня костюм. Он подкачал в него воздуха так, что я стал ощущать явное давление в ногах. Только теперь мне стало ясно, что он решил сковать мои движения именно таким образом.

— Оставайтесь все время в этом костюме, — сказал он. — В случае резких перегрузок при ускорении кровь зачастую отливает к ногам. А кроме того, костюм защитит вас от поражения статическими разрядами.

Потом он принялся затягивать ремни, которыми тело закреплялось на постели. Теперь уже не было никаких сомнений, что именно так он решил лишить меня свободы действий.

— Все эти застежки расстегиваются, в случае необходимости, моментально и одновременно, стоит воспользоваться вот этим рычажком, — сказал он.

Потом он принялся расхаживать по каюте, трогая то одну, то другую вещь. Я отлично знал, что он ищет какое-нибудь орудие для пыток, чтобы испробовать его на мне. Неужто он не понял, что теперь, когда нервы у меня напряжены до предела, я и так нахожусь под непрекращающейся пыткой? Но внешне все выглядело так, будто он просто собирал мою одежду и прочие разбросанные по каюте вещи. Потом он взял мою цепь, свидетельствующую о моем высоком ранге, и стал подбрасывать ее на ладони, о чем-то раздумывая. Я-то знал, что сейчас он прикидывает в уме, можно ли использовать ее в качестве инструмента удушения. Повидимому, он пришел все же к выводу, что она для этой цели не подходит, поэтому спрятал ее в стенной сейф. Потом он некоторое время приглядывался к остаткам оранжевой таблетки, что лежала на краю стола. Затем он добрался и до флакончика фирмы ИГ Барбен. Было очевидно: он надеялся, что нашел смертельный яд, который тайным образом сумеет подсыпать мне в питье. Он, естественно, не знал, что это амфетамин и что всего несколько часов назад я уже принял небольшую дозу его, пытаясь приободриться, чтобы достойно вынести все испытания, выпавшие на мою долю.

— Если это то, что вы принимали, — сказал он, — то на вашем месте я впредь держался бы подальше от этого снадобья. Я честно советую вам не прибегать к подобным средствам, для чего бы они ни предназначались. Выглядите вы просто ужасно. Разбросанные по каюте вещи он аккуратно сортировал и вкладывал в специальные прищепки-держатели. Потом он огляделся, явно разочарованный тем, что так и не обнаружил никаких орудий пытки, которые он мог бы применить ко мне. Затем он передвинул ко мне поближе панель с целым набором кнопок.

— Если вы почувствуете себя совсем плохо, нажмите белую кнопку и вызовите меня. Красная кнопка на панели — вызов капитана. Я сообщу ему, что вы паршиво себя чувствуете и ему следовало бы поручить кому-нибудь приглядывать за вами.

И тут он снова обратил внимание на конверт, который я уронил, оказывается, у входа в каюту. Он поднял его и вернулся обратно.

Тут-то до меня и дошло, что в конверте должен находиться секретный приказ ему убить меня.

Он же просто бросил конверт мне на грудь, а потом еще и подсунул под пристежной ремень.

— Похоже, что это конверт с приказом. Цвет его свидетельствует о том, что приказ срочный, и на вашем месте я бы немедленно ознакомился с ним.

После этого он вышел, плотно затворив за собой дверь. Однако меня трудно провести. Я сразу же догадался, что это только отсрочка и он сейчас отправился к капитану, чтобы с ним обсудить, как им избавиться от меня. Но что я мог предпринять? Нервы мои до того расшатались, что убить меня было бы просто актом милосердия. Но только не с помощью амфетамина — о боги! Только не это! Это было бы слишком жестоко!

Глава 2

Остаток этого странного дня, пожалуй, самого ужасного дня во всей моей жизни, я провел в постели, сотрясаемый жуткими приступами лихорадки. Меня постоянно трясло. Нервы мои были настолько напряжены, что, казалось, они как тонкие струны могут вот-вот лопнуть и при этом жутко стегнуть меня.

Меня трясло так сильно и так долго, что я совершенно изнемог. У меня уже недоставало сил даже на то, чтобы дрожать, и тем не менее дрожь все не унималась.

Я и думать-то ни о чем не мог. Все мое внимание было сконцентрировано на тех адских муках, которым так безжалостно подвергалась моя плоть. Тем временем корабль постепенно разогнался почти до скорости света. Превозмогая нечеловеческую боль и ломоту во всем теле, я не мог не заметить перехода на движители «будет-было». Кругом поднялся шум и звон, кто-то, казалось, перекликался прямо за моей дверью. Перед моими глазами зажглась предупреждающая надпись: «ПРИСТЕГНИТЕ РЕМНИ ГРАВИТАЦИИ!»

Потом: «НЕ ШЕВЕЛИТЕСЬ ПЕРЕХОДИМ НА ВРЕМЕННЫЕ ДВИЖИТЕЛИ!»

Не шевелитесь. Хороший совет! Если бы я действительно мог не шевелиться, если бы я мог хоть как-то нейтрализовать все эти рывки и толчки и унять сотрясающую меня дрожь. Но тут снова загорелась красная надпись: «ГИПЕРГРАВИТАЦИОННЫЕ СИНТЕЗАТОРЫ ПЕРЕВЕДЕНЫ НА АВТОМАТИЧЕСКИЙ РЕЖИМ».

И сразу же после этого загорелась зеленая надпись: «ГИПЕРГРАВИТАЦИОННЫЕ СИНТЕЗАТОРЫ СБАЛАНСИРОВАНЫ В АВТОМАТИЧЕСКОМ РЕЖИМЕ».

Зеленая надпись погасла. Потом загорелась оранжевая: «УСКОРЕНИЕ СБАЛАНСИРОВАНО, КОМПЕНСАЦИЯ ВВЕДЕНА. ВЫ МОЖЕТЕ ОТСТЕГНУТЬ РЕМНИ И СВОБОДНО ПЕРЕДВИГАТЬСЯ. ВСЕ ИДЕТ ХОРОШО!»

Мне совсем ни к чему было это разрешение свободно передвигаться. И все шло совсем не хорошо. В полубессознательном состоянии я отчаянно метался в постели. Теперь мы шли на временных движителях. Эта полная опасностей бомба, которую они почему-то упорно называли кораблем, могла взорваться в любую секунду. Но где-то в глубинах подсознания я несколько раз поймал себя на том, что именно такой развязки мне сейчас и хотелось. Я просто не всостоянии был переносить эти рывки и толчки. Я был полностью вымотан, и все-таки мое бренное тело находило где-то силы, чтобы продолжать трястись в лихорадке.

Часы звездного времени на стене имели в центре дополнительный циферблат, на котором пока еще отсчитывалось волтарианское время. Медленно, мучительно, часы наплывали на часы, хотя мне казалось, что все замерло — и время, и пространство.

Наконец по прошествии, как мне показалось, не менее двухсот лет часы показали, что на Волтаре сейчас полночь. Эту жуткую таблетку я принял уже шестнадцать часов назад. И все равно меня продолжало трясти.

Один из антиманковцев, судя по виду, механик, вошел ко мне с тюбиком какого-то питья. Он поднес его к моему рту, и я попытался напиться. Мне и в голову не приходило, что у человека может так пересохнуть во рту.

Однако я почти сразу же пожалел о том, что утолил жажду. Очень может быть, что именно эти несколько глотков спасут мне жизнь, а единственное, чего мне сейчас никак не хотелось, — это продолжать оставаться в живых!

Я пребывал в полном изнеможении, и мне отчаянно хотелось спать, но я был не в состоянии заснуть.

По мере того как часы отсчитывали время, я приходил в состояние все большей подавленности.

А потом мне стало просто отчаянно плохо, хотя, казалось, что хуже уже быть не может. Сердце мое готово было вырваться из груди. Я ощущал сильное головокружение, и мне чудилось, что комната вокруг меня движется рывками, причем под самыми неожиданными углами. Сначала я подумал, что мы совершаем какие-то маневры весьма странного порядка, а потом я вдруг понял, что все это происходит внутри меня.

И наконец на меня навалилась мучительная головная боль. Обычные временные движители работают намного ровнее и мягче, чем те, что были поставлены у нас. Движители системы «будет-было» имеют механизм, специально приспособленный к постоянным мелким рывкам, но мне, при каждом таком рывке, казалось, что голова моя разлетается на мелкие осколки. И только когда медленно движущиеся стрелки на циферблате показали, что на Волтаре наступил полдень следующего после отлета дня, я начал понемногу приходить в себя. Нет, сказать, что теперь я чувствовал себя нормально, было нельзя. Просто я понял, что чувствую себя уже не так отвратительно.

Время от времени ко мне наведывался механик. Поскольку на его темнокожем, треугольном антиманковском лице полностью отсутствовало вообще какое-либо выражение, можно было решить, что я для него — нечто вроде детали механизма, которая в данный момент требовала ремонта. Но он приносил мне воду и кое-какую еду.

По истечении тридцати шести с половиной часов со времени отлета — на Волтаре сейчас перевалило за полночь — как раз в тот момент, когда я собрался усесться на постели, перед глазами опять замигали надписи. Ярко-красным цветом засветилась первая из них:

«СРЕДИННЫЙ ПУНКТ РЕЙСА. ПЕРЕХОД С УСКОРЕНИЯ НА ЗАМЕДЛЕНИЕ. ЗАКРЕПИТЕ ВСЕ СВОБОДНЫЕ ПРЕДМЕТЫ».

Потом появилась новая: «ПРИСТЕГНИТЕ РЕМНИ ГРАВИТАЦИИ».

Затем: «НЕ ПЕРЕДВИГАЙТЕСЬ!»

И сразу же вслед за ней: «ГИПЕРГРАВИТАЦИОННЫЕ СИНТЕЗАТОРЫ ПЕРЕВОДЯТСЯ НА ОБРАТНЫЙ РЕЖИМ».

В какой-то момент я почувствовал, что ничто вокруг меня и я сам не имеют никакого веса. (…)! флакончик с таблетками ИГ Барбен и кусочек таблетки, лежавший на столе, поплыли в воздухе.

Потом появилась надпись: «ПРИГОТОВИТЬСЯ К ПЕРЕВОРОТУ КОМНАТЫ».

Висящая на карданных подвесках каюта перевернулась. При таком состоянии полностью терялась ориентация, по крайней мере — у меня. Предметы, закрепленные на стенах, оставались на своих прежних местах, но все остальное повернулось вокруг своей оси.

Тут же заалела надпись: «ГИПЕРГРАВИТАЦИОННЫЕ СИНТЕЗАТОРЫ ПЕРЕВЕДЕНЫ В РЕЖИМ АВТОМАТИКИ».

И сразу же вспыхнули зеленые буквы: «ВРЕМЕННЫЕ ДВИЖИТЕЛИ РАБОТАЮТ В ОБРАТНОМ НАПРАВЛЕНИИ».

Корабль совершил какой-то немыслимый головокружительный скачок. По всему кораблю пронесся жуткий звук — нечто вроде звериного воя.

* Диктозаписывающее устройство, с помощью которого была воспроиз ведена данная книга, а также звукозапись, исполненная неким Монти Пеннвелом для изготовления удобочитаемой копии, равно как и переводчик, подготовивший текст, предложенный вашему вниманию, являются членами Лиги сторонников чистоты машинных текстов, одним из нерушимых принципов которой считается статья Устава Лиги, гласящая: «Вследствие чрезвычайно высокого уровня машин и руководствуясь стремлением не оскорбить их крайнюю чувствительность, а также с целью экономии предохранителей, которые, как правило, перегорают при подобных трудностях, электронный мозг машины, сталкиваясь в обрабатываемых текстах с ругательствами или неприличными словами и фразами, обязан заменять их определенными звуковыми или письменными знаками (зуммером или многоточием — (…)). Машина ни при каких обстоятельствах, даже если по ней колотить кулаком, не вправе воспроизводить ругательства или неприличные слова в какой-либо иной форме, кроме как звук зуммера или знак (…). Если же попытки принудить машину поступить иным образом будут продолжены, машине разрешено имитировать переход на режим консервации. Неукоснительное соблюдение данного правила потребовало встроить специальное приспособление во все машины, с тем чтобы предохранить биологические системы, к которым, в частности, относятся и люди, от возможности нанесения ущерба самим себе. (Примеч. волтарианского пер.)

После этого засветилась оранжевая надпись: «ЗАМЕДЛЕНИЕ УЖЕ СБАЛАНСИРОВАНО ВВОДОМ КОМПЕНСИРУЮЩИХ ПОПРАВОК. МОЖНО ОТСТЕГНУТЬ РЕМНИ. МОЖНО СВОБОДНО

ПЕРЕДВИГАТЬСЯ. ВСЕ ИДЕТ ХОРОШО».

Все идет хорошо, но только не у меня. Я чувствовал себя самой настоящей развалиной. Или еще похуже. В короткие периоды невесомости на меня накатывали приступы тошноты. Я вообще терпеть не могу невесомости. Наверное, я так никогда к ней и не привыкну. Невесомость самым странным образом действует на работу сердца и на мышцы, а сердце и мышцы у меня как раз были в таком состоянии, что вряд ли следовало проводить с ними какие-то дополнительные опыты.

Слабой дрожащей рукой потянулся я к поясу, чтобы ослабить его давление на желудок, и тут мои пальцы наткнулись на какое-то препятствие.

Это был конверт! Он все еще лежал здесь, подсунутый под ремни безопасности. Интересно, как он не выпал, когда я в судорогах метался по постели? Мысли в моей голове все еще путались, и обнаружение конверта внесло еще большую путаницу. Кто все-таки мог положить его в мой карман? На прощальном празднестве никто не вручал мне никаких конвертов. И тем не менее конверт был налицо. Цвет конверта свидетельствовал о том, что в нем содержится весьма срочная бумага, поэтому я решил, что пора наконец ознакомиться с ее содержанием. Когда я распечатал конверт, из него выпал медальон в виде пятиконечной звезды, напоминающий культовые медальоны. С обратной стороны на каждом из лучей были выгравированы едва заметные инициалы. В конверте имелось также письмо, на котором я не обнаружил ни какого-либо обращения, ни подписи. Но на нем были проставлены дата и время отправки, которое почти точно совпадало с временем нашего отлета.

В письме говорилось:

Вот тебе способ контроля, как и было обещано. Каждый из членов команды судна помечен буквами на соответствующем луче звезды с обратной стороны ее. Эти точки приведены в полное соответствие с капиллярными линиями твоего левого большого пальца, и только ты можешь пользоваться этим прибором. Нажатие с внешней стороны на угол звезды большим пальцем направит электрический разряд в мозг данного члена экипажа. Под воздействием электрошока он будет временно парализован. Нажатие на переднюю часть медальона одновременно с поглаживанием соответствующего луча звезды направит гипноимпулъс в мозг данного индивидуума.

Это послание призвано было, по-видимому, приободрить и обрадовать меня. Как-никак я находился в данный момент в космосе с командой нераскаявшихся пиратов, и у меня вполне могла возникнуть необходимость парализовать кого-либо из них или что-либо приказать им, пользуясь гипнотическим внушением. О, конечно же, я буду носить этот медальон на груди под мундиром. И никто не заподозрит о его существовании. Но общее состояние мое в тот момент было таково, что на всем белом свете не существовало такой вещи, которая способна была меня приободрить, а тем более обрадовать.

Я более внимательно пригляделся к звезде. Буква «С» в верхнем углу могла означать только капитана Стэбба. Мне нужно будет хорошенько запомнить и все остальные имена.

Я перевернул звезду. На лицевой ее стороне было изображение бога Ахнесса — того, которому молятся для противодействия тайным акциям, предпринимаемым против тебя. А потом я случайно перевернул и письменное послание.

Там содержалась приписка! Текст был явно написан левой рукой, чтобы невозможно было узнать почерк. Но я сразу узнал руку Ломбара Хисста!

Приписка гласила:

Ты, должно быть, подумал, что эта прощальная пирушка отличный способ продемонстрировать Великому Совету, что миссия отправилась, а заодно и поиздеваться над ними. В этом ты преуспел, хотя и прошел по лезвию ножа, едва не перебрав меру. Но, поскольку у Земли нет никакой возможности узнать об этой миссии, считаю, что секретность не нарушена, и приказ пока не будет приведен в исполнение.

Я почувствовал, что у меня от растерянности голова пошла кругом. Значит, Ломбар присутствовал на проводах? И что это за приказ, который пока не будет приведен в исполнение?

Дата и час, проставленные на бумаге, свидетельствовали о том, что конверт был опущен в мой карман в момент нашего отлета. Но ведь никто не приближался ко мне. Да Хисст никогда бы и не доверил такого письма кому-нибудь из команды. Нет, того он не сделал бы никогда. Так что же это за приказ?

И тут мне стало ясно, о чем идет речь. Хисст напоминал мне о приказе, который отдан им какому-то неизвестному лицу, убить меня, если Хеллер высвободится из-под моей опеки и все испортит удачным завершением миссии. Неужто на борту находится лишний пассажир, о котором никто не имеет понятия?

У меня снова начался приступ лихорадочной дрожи.

Я отстегнул все ремни. Мне следовало как можно скорее избавиться от послания. Я направился к дезинтегратору. Когда я потянулся к ручке его дверцы, длинная голубая вспышка соскочила с ее поверхности и ударила меня в руку.

Даже корабль этот наносит мне удары!

Я бессильно опустился на койку и заплакал.

Глава 3

Спустя еще двенадцать часов я уже чувствовал себя вполне сносно. Мне удалось проспать часов восемь, и хотя настроение мое по-прежнему было подавленным, я решил все-таки, что жить можно.

Примерно час или два я просто лежал и на все лады ругал ИГ Барбен. Я допустил даже святотатство и проклял Делберта Джона Роксентера, подлинного владельца этой компании, предпочитавшего действовать через подставных лиц, нажимая на скрытые кнопки контроля. Хотя я уже прочел множество литературы, поясняющей механизмы циклического воздействия наркотиков на организм, все эти научные биохимические термины выглядели как-то слишком отстраненно и абстрактно. Они ничуть не соответствовали тому, что с тобой происходит на самом деле, когда ты сам, своей плотью и кровью, вступаешь в физическую связь, входишь в прямое взаимодействие с этой гадостью. У каждого всегда в таких случаях хранится в резерве жалкий аргумент, что, дескать, «все это может произойти с другими, но со мной ничего подобного случиться не может».

Насколько же ложно такое убеждение!

Нет, теоретически я отлично понимал развитие процесса: я знал, что настоящий наркоман, как принято называть постоянных потребителей амфетамина на Земле, наверняка попросту принял бы новую дозу и снова впал бы в эйфорию. И он повторял бы эти циклы впредь до того момента, пока у него не начались бы необратимые патологические изменения, после чего его с чистой совестью могли поместить навечно в психиатрическую клинику, изолировав от общества как неизлечимого больного. Любители более сильных наркотиков прибегают к разным хитростям, вводя себе подкожно или внутривенно разные препараты или комбинации их — барбитураты и прочие транквилизаторы или антидепрессанты — под предлогом, что они якобы страдают бессонницей.

Но ни один из этих способов не подходил мне в данный момент. Я докажу сейчас моей матери, как жестоко она ошибалась, когда вечно твердила мне: «Солтен, ты никогда ничему толковому не научишься!» Так вот, теперь я все-таки кое-чему научился и урока этого никогда не забуду. Амфетамин наградил меня одним из самых ужасных дней в моей жизни. Я исчерпал весь запас ругательств (а уверяю вас, он весьма богат, учитывая мою длительную связь с Аппаратом) и принялся бросать пустые бутылки в дезинтегратор. Но тут же прекратил это занятие. Меня целиком захватила мысль о том, что, если когда-нибудь найдется кто-то, кого я возненавижу по-настоящему — значительно сильнее, чем Хеллера или его подружку графиню Крэк или же моего старшего клерка Ботча, — я обязательно подсуну ему эти таблетки. Именно поэтому я и положил злосчастный флакончик в сейф. Но, поразмыслив немного, я снова переменил свое решение. Дело в том, что просто невозможно ненавидеть кого-нибудь столь сильно и яростно, чтобы применить к нему такую пытку. Поэтому я все-таки выбросил флакончик в дезинтегратор.

Когда я снова улегся на койку, мне на глаза попались бумаги, которые Ботч притащил на корабль и оставил здесь. Мне уже порядком успел надоесть вид этих стен из стального сплава, и я подумал, что неплохо хоть немного рассеяться и что самым действенным средством было бы немного поработать. Я принялся просматривать занудные длинные отчеты. Тут были и такие, как, например, отчет об урожае опийного мака на Земле (иначе говоря, на Блито-ПЗ), прогнозы урожая, основанные, в свою очередь, на метеорологических прогнозах и наблюдениях за падением осадков, а также прогнозы насчет тех, кто занят прогнозами.

Попалось мне и донесение о швейцаре в здании Объединенных Наций, который требует слишком много денег за то, что он установил подслушивающее устройство в автомобиль одного интересующего нас дипломата, и документ о перерасходе денежных средств, выделенных на убийство одного из арабских шейхов — короче говоря, это были обычные скучные и рутинные материалы. Но вдруг среди этого хлама я совершенно неожиданно наткнулся на нечто такое, что и в самом деле представляло собой немалый интерес: я поймал Ботча на ошибке! Вот это здорово! Вечно он всем глаза колет тем, что сам якобы всегда действует безошибочно! Наконец-то и он попался!

Доклад поступил от главного специалиста по ведению допросов в Замке Мрака. Он касался некого Гансальмо Сильвы, скандального американца, которого при мне сгружали с «Бликсо» еще на Волтаре. Его подвергли весьма обстоятельному допросу. Из материалов следовало, что он был рожден в Кальтаджироне, на Сицилии, острове, расположенном вблизи Италии. В возрасте четырнадцати лет он убил полицейского в Риме и был вынужден срочно эмигрировать в Америку. Уже в Нью-Йорке Гансальмо арестовали, на этот раз за кражи автомобилей, однако выпустили досрочно из мест заключения. Имея столь солидный опыт, он наконец подыскал себе честное занятие в качестве наемного убийцы в семье Корлеоне, возглавлявшего мафию в Нью-Джерси. На этом посту он дослужился до должности личного телохранителя самого дона Корлеоне, известного также под кличкой Святоша Джо. Когда Святоша был отправлен на тот свет, Гансальмо удрал обратно на Сицилию, однако, решив, что там слишком «жарко», подыскал себе спокойную пристань в Турции, надеясь стать оптовиком в торговле опиумом. Как раз в тот период на нашу базу в Турции поступил приказ организовать похищение одного из высокопоставленных мафиози — просто для того чтобы выколотить из него информацию, — и в результате Гансальмо Сильва оказался на борту «Бликсо».

Лица, проводившие допросы, немало потрудились над тем, чтобы получить побольше информации, но выжать из него удалось не так уж и много. Он сообщил имена и адреса глав двух мафиозных семейств, уточнив, что одно из них контролирует азартные игры в Атлантик-Сити, а также назвал имена четырех сенаторов Соединенных Штатов, которые состояли на содержании у мафии, и одного члена Верховного Суда, которого они держали на крючке с помощью шантажа. Ну, и все это можно считать новой информацией?

Главный специалист по допросам — офицер Аппарата по имени Дрихл, работник, кстати, весьма обстоятельный, — сделал специальную приписку на протоколе:

Довольно бесполезное приобретение и к тому же не располагающее информацией, поскольку данный индивид был всего лишь наемным убийцей и не принадлежал к высшим эшелонам политических или финансовых кругов. Если потребные нам данные по-прежнему имеют оперативную ценность, рекомендовал бы снова направить аналогичный приказ на Блито-ПЗ с указанием организовать похищение лица, имеющего более высокий ранг, а значит, и более информированного.

Но не здесь крылась главная ошибка Ботча. Ошибка содержалась в специальной подтверждающей части приказа, как раз в том месте, где я должен был поставить визирующий оттиск своего удостоверения. Это была особая форма, называемая у нас «если не последует иного приказа». В приписке значилось:

Если не последует иного приказа, указанный выше Гансальмо Сильва должен быть гипнотическим способом блокирован относительно любых сведений о его пребывании в Замке Мрака, а затем передан в экстра-конфедеративную гипношколу Аппарата по шпионажу и внедрению. Пройдя там курс обучения и будучи подвергнут гипноблокированию относительно всего, что имеет касательство к его похищению, он должен быть передан в распоряжение командующего базой на Блито-ПЗ для дальнейшего использования с последующей задержкой памяти.

Форма эта имела также дополнение:

Если указанное лицо должно прекратить существование (это чисто канцелярское иносказание, означающее ликвидацию), отдающий данный приказ офицер прилагает свое удостоверение здесь.

Прямо здесь же было оставлено свободное место, куда следовало приложить удостоверение.

И этот нерадивый Ботч не пометил, что данный документ относится к разряду срочных, и не представил мне его на визирование, хотя прекрасно знал, что, если такой документ непроштампован в течение двух дней, формула «если не последует иного приказа» войдет в силу. Явно преступное пренебрежение своими обязанностями! Оставить непроштампованной приписку, которая должна быть проштампованной, — в бюрократическом мире это считается самым тяжким из всех грехов, которые только можно себе вообразить.

Я быстро пролистал еще с полдюжины бумаг. Да, все совпадало. Старик Ботч явно сдавал. Я так и знал, что его гнусный характер наверняка скажется в конце концов самым пагубным образом на его работе. Мне удалось обнаружить среди бумаг семь именно таких форм — «если не последует иного приказа» — с указанием подвергнуть людей гипнозу, после чего отослать их для переподготовки в соответствующее подразделение Аппарата. И каждая из бумаг содержала параграф о прекращении их существования со специально отведенным местом для приложения удостоверения. А этот старый дурак просто не обратил внимания на такой важный пункт. Вот вам и безупречный работник в очках со шторками. О, ему еще здорово повезло, что меня сейчас нет на Волтаре. Я совершенно спокойно бросил бы все эти бумаги ему на стол и сказал бы очень ехидным тоном: «Знаешь, Ботч, я всегда чувствовал, что ты теряешь квалификацию. А теперь полюбуйся-ка сам на эти непроштампованные документы, которые, несомненно, следовало проштамповать!»

Впрочем, очень может быть, что я и не сказал бы этого или сказал бы как-нибудь иначе. Но вся эта история все же весьма приободрила меня. Подумать только — старик Ботч забыл представить мне на визирование какие-то документы! Это просто невероятно! И тут новая мысль внезапно пришла мне в голову, снова на полнив мою душу тревогой. Пакет с вещами Прахда! Тот самый, в который я запаковал пальто, дубликат удостоверения личности и фальшивую записку о самоубийстве. Я Так торопился в ту ночь, что совершенно забыл передать его курьеру, с тем чтобы тот отправил его на почту сразу же после нашего отлета. Пакет этот наверняка валялся сейчас на полу подле моего письменного стола. Ну что ж, приходится признать, что иногда мы бываем просто не в состоянии запомнить и учесть все на свете, не так ли? Всего лишь мелкое упущение. Да и неважно все это.

Я продолжал терпеливо обрабатывать бумаги, оставленные Ботчем. Наконец с делами было покончено. Я даже остался несколько разочарованным, что это отняло у меня так мало времени. Идти опять спать мне не хотелось. Да я, пожалуй, и не заснул бы. Оставалось одно — предаваться мыслям о том, что ты несешься сейчас в безграничных просторах космоса, замкнутый в тесной коробке из стального сплава, один на один с самим собой. А вот как раз мыслить-то мне хотелось меньше всего. Я неожиданно заметил, что часы на переборке работают по какому-то новому циклу. Под циферблатом светилась надпись «ВРЕМЯ БЛИТО-ПЗ, СТАМБУЛ, ТУРЦИЯ».

Я произвел нужные подсчеты. О боги, в этой стальной коробке мне оставалось провести никак не менее двадцати двух часов. (…)! Будь это нормальный солидный грузовой корабль, у которого, как и положено, на рейс уходит не менее шести недель, я скорее всего увлекся бы игрой в кости, а может быть, принялся бы рыться в картотеке в поисках интересных книг или просто отдыхал бы, просматривая записи хоумвизионных фильмов, которые мне не удалось посмотреть на Волтаре. Но этот Хеллер с его буксиром! Тут и не может быть каких-либо развлечений. Ты попадаешь на место так быстро, что, кажется, не успел еще вылететь, а уже прилетел. И иди себе на все четыре стороны!

Внезапно на стене засветился голубой экран. Привлекая к нему внимание, раздался мелодичный звонок. Затем на экране высветилась надпись:

«ВСЛЕДСТВИЕ ВОЗМОЖНОЙ ОШИБКИ, ДОПУЩЕННОЙ ОФИЦЕРОМ ФЛОТА ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА ПРИ РАСЧЕТЕ КУРСА КОРАБЛЯ, ПРИБЫТИЕ В ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ ПРОИЗОЙ ДЕТ ПЕРЕД САМЫМ РАССВЕТОМ ПО МЕСТНОМУ ВРЕМЕНИ. ИСХОДЯ ИЗ ЭТОГО, ПОДЛИННЫЙ КОМАНДИР ДАННОГО КОРАБЛЯ ВЫНУЖДЕН, ОСНОВЫВАЯСЬ НА МНОГОЛЕТНЕМ ОПЫТЕ, КОТОРОГО НЕКОТОРЫЕ ОФИЦЕРЫ ФЛОТА ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА НЕ ИМЕЮТ И ИМЕТЬ НЕ МОГУТ, ВНЕСТИ КОРРЕКТИРОВКУ В ЧАС ПРИБЫТИЯ, С ТЕМ ЧТОБЫ ОНО СОВПАЛО С КОНЦОМ РАБОЧЕГО ДНЯ НА БАЗЕ И ПРОИЗОШЛО В ПРЕДВЕЧЕРНИЕ ЧАСЫ. ЭТО ОЗНАЧАЕТ, ЧТО ПОСЛЕДНИЕ НЕСКОЛЬКО МИЛЛИОНОВ МИЛЬ НАМ ПРИДЕТСЯ ПРОДЕЛАТЬ НА ТРАДИЦИОННЫХ ДВИЖИТЕЛЯХ, ЧТОБЫ ПРИБЫТЬ НА МЕСТО НАЗНАЧЕНИЯ, КОИМ ЯВЛЯЕТСЯ БАЗА, РАННИМ ВЕЧЕРОМ ПОД ПОКРОВОМ НАСТУПАЮЩЕЙ ТЕМНОТЫ. ТАКИМ ОБРАЗОМ, СРОК НАШЕГО ПРИБЫТИЯ ОТОДВИГАЕТСЯ НА 12 ЧАСОВ 02 МИНУТЫ ПО ЗВЕЗДНОМУ ВРЕМЕНИ. СТЭББ, ПОДЛИННЫЙ КАПИТАН КОРАБЛЯ».

Это окончательно вывело меня из себя! (…)! (…) Хеллер! С его вечной самоуверенностью позволять себе такие глупые просчеты! Подумать только — по его милости я пробуду в этом (…) стальном ящике не положенные двадцать два часа, а целых тридцать четыре! Я был просто вне себя от ярости. Придется мне все-таки отправиться в кормовую часть и вправить ему мозг. И сделать это в самых резких выражениях. Я стремительно поднялся. Длинная электрическая искра слетела с угла стола и больно ущипнула меня за руку. Едва я сделал шаг, как с пола тоже слетела искра, ударившая меня в большой палец ноги. Я попытался ухватиться за поручни, и тут же голубая молния статического электричества чуть было не сожгла мои пальцы. Этот (…) буксир просто изобиловал статическим электричеством! Кто-то догадался положить мне в каюту перчатки и ботинки из изоляционного материала. Я поспешил надеть и то и другое. Потом я нажал нужную кнопку на внутреннем переговорном устройстве.

— Я сейчас направляюсь на корму, чтобы встретиться с вами! — крикнул я в микрофон.

— Милости прошу, — ответил мне голос Хеллера. — Двери будут не заперты.

Да, настало время наконец-то поставить его на место. Подумать только, мы тут мчимся как бешеные через просторы космоса, и вдруг выясняется, что нам здесь придется торчать еще целых двенадцать часов только потому, что он допускает в расчетах грубейшую ошибку. Ведь заставлять судно двигаться с такой скоростью заведомо означало увеличивать опасность его взрыва. И оказывается, что все это зря!

Глава 4

Возможно, я не совсем еще оправился от последствий действия наркотика, а может быть, непрекращающиеся разряды статического электричества сказались на моей координации движений, но я с превеликим трудом добрался до кормовой части, к этим (…), расположенным по кругу каютам. Руки у меня щипало от ударов голубых молний, которые пробивали даже перчатки из изоляционного материала, особенно когда для удержания равновесия мне приходилось одновременно хвататься за оба серебряных поручня. В довершение ко всему, словно специально для того, чтобы добить меня и физически, и морально, уже перед самой дверью в кормовой отсек меня так качнуло вперед, что огромная искра, вылетевшая из ручки двери, больно ударила меня прямо в нос. Хеллер находился в верхнем помещении, с черными окнами-экранами по периметру.

— Так вы, оказывается, зря затеяли эту гонку на бешеной скорости! — бросил я ему справедливый упрек прямо с порога.

Сначала он даже не повернулся в мою сторону, а продолжал глядеть на экран, полулежа в мягком кресле. На нем был голубой костюм из изоляционного материала с капюшоном и такого же цвета перчатки.

Он небрежно разыгрывал партию электронной игры под названием «Битва». Игру он вывел на независимый экран, и его противником в данном случае был компьютер. Если хотите знать мое мнение, то «Битву» эту я вообще считаю очень глупой игрой. «Доской» здесь служит трехмерный экран и позиции противников можно координировать в пространстве, у каждого из игроков имеется в распоряжении по четырнадцать боевых единиц, каждая из которых может передвигаться особым, только ей свойственным способом. По условиям игры считалось, что две галактики воюют между собой и в задачу игрока входит захватить галактику противника. Это уже сама по себе более чем дурацкая затея, поскольку технология в своем развитии еще не дошла до ведения сражений между целыми галактиками. Астролетчики обычно играют в нее друг с другом, выбирая стороны по жребию. Когда же они играют против компьютера, то, как правило, остаются в проигрыше.

Я стоял и изучающе глядел на Хеллера. Уж слишком спокойно он выглядел. Если бы он только мог знать, что у меня припасено против него, он в миг бы расстался со своим благодушием. Пока что наша с ним игра оборачивалась явно против него. Прежде всего он будет теперь находиться на расстоянии двадцати двух световых лет от своего ближайшего друга. Он был один, а нас много. Я вживил в его организм датчики, с помощью которых могу следить за каждым его шагом. А кроме всего прочего, он по-прежнему считает, что все мы объединены общей целью и честно стараемся довести до благополучного завершения свою миссию. Полный идиот.

Внезапно экран вспыхнул и изображение на нем исчезло. Мне это доставило немалое, удовлетворение, потому что, судя по расположению фигур на экране, у Хеллера на сей раз было вроде бы выигрышное положение.

— За последний час этот экран выключается уже в третий раз, — сердитым тоном объявил он и решительно отодвинул от себя панель управления игрой. — Какой смысл снова восстанавливать позиции? — И он наконец-то обернулся в мою сторону: — Видите ли, Солтен, ваше обвинение в том, что корабль двигался с излишней скоростью, просто бессмысленно. Не имея груза на буксире, корабль этот, специально предназначенный для буксировки, просто обречен двигаться все быстрее и быстрее. Следовательно, роль здесь может играть только расстояние до цели, а не то, какую скорость вы зададите кораблю.

Мне пришлось присесть на диван напротив Хеллера, чтобы эффектно и властно ткнуть в него перстом указующим.

— Вы прекрасно знаете, что я ровным счетом ничего не знаю об этих машинах. И вы сейчас пытаетесь воспользоваться своим преимуществом! Так дело у нас не пойдет!

— Ах, простите, — сказал он. — Я не учел, что в Академии данный вопрос, пожалуй, не затрагивался слишком глубоко. «Затрагивался, затрагивался, и еще как глубоко, да только я завалил этот курс».

— Прежде всего вам следует понять смысл времени, — сказал он. — Примитивные цивилизации полагают, что движение энергии определяет время. А фактически дело обстоит наоборот. Время определяет движение энергии. Вам понятно это?

Я сказал, что понятно, но по моему виду он, пожалуй, догадался, что я ничего не понял.

— Спортсмены и особенно те из них, кто занимается различными видами единоборств, постепенно приспосабливаются к управлению временем, — сказал он. — В некоторых видах спорта, как, например, в борьбе, настоящие мастера своего дела вырабатывают способность замедлять течение времени. Им все представляется как на экране с замедленной съемкой. И тогда спортсмен способен фиксировать каждое движение противника, словно разложив его на ряд отдельных статических позиций. В результате он действует без спешки, точно выбрав момент. И никакой мистики здесь нет. Он просто как бы растягивает отдельные отрезки времени.

Я постепенно утратил нить беседы, и Хеллер, похоже, догадавшись об этом, придвинул к себе монитор и стал нажимать на нем кнопки.

— На первом месте, — сказал он, — у нас должна стоять Жизнь. — И это слово тут же высветилось на экране. — Некоторые примитивные цивилизации считают жизнь продуктом деятельности Вселенной, что весьма глупо. В действительности все обстоит как раз наоборот. Вселенная и ее составляющие как раз и являются продуктом деятельности жизни. Некоторые примитивные культуры воспитывают в себе ненависть к собратьям по жизни и утверждают, что живые существа — всего лишь случайные продукты материи, но все эти культуры не слишком-то далеко продвинулись в своем развитии.

Все, о чем он пытался сейчас рассуждать, бросало его прямо в пасть моих любимых героев — психиатров и психологов. Они с должной авторитетностью могут втолковать всем и каждому, что люди и вообще живые существа представляют собой всего лишь отбросы материи, а посему должны быть перебиты. А если дело дойдет до крайности, то эти авторитеты могут великолепно доказать свою теорию и на деле. Вы только попытайтесь заявить им, что в мире существует такая вещь, как жизнь, самоценная сама по себе, и они тут же отправят вас на плаху как еретика. Что если и не безусловно, то во всяком случае неоспоримо докажет их правоту. Но я решил — пусть себе продолжает. В весьма скором будущем — он сполна получит то, что давно уже заслужил.

— Затем, — продолжал Хеллер, — следует ВРЕМЯ. — И он, нажимая кнопки, высветил это слово на экране. — За временем следует ПРОСТРАНСТВО, — и это слово высветилось на экране. — Далее идет ЭНЕРГИЯ и только потом — МАТЕРИЯ. Вот вы и видите, как они расположились в порядке старшинства сверху вниз.

На экране все эти пять слов выстроились в следующем порядке:

ЖИЗНЬ

ВРЕМЯ

ПРОСТРАНСТВО

ЭНЕРГИЯ

МАТЕРИЯ.

— Поскольку мы олицетворяем собой жизнь, — сказал Хеллер, — мы можем контролировать весь этот комплекс. Подавляющее большинство живых существ настолько подвержены воздействию собственного окружения, что убеждены, будто окружающая среда осуществляет за ними контроль. Но, рассуждая таким образом, невозможно далеко продвинуться вперед. Главной причиной того, что нам стали доступны передовые технологии, является то, что нам, благодаря нашему более высокому положению, удается осуществлять в известной степени контроль над остальными ингредиентами Вселенной. Технология наша продвинута настолько, что мы способны управлять внешними силами. В этом-то и заключается формула технического прогресса: в возможности контроля над факторами, которые я сейчас для наглядности перечислил на экране.

Если только вам в голову закрадется мысль, что это они осуществляют контроль над вами, вы тут же обрекаете себя на неудачу.

Вот-вот, то, что он сейчас говорил, и было самой настоящей ересью. Любой психолог мог ему в два счета доказать с полной непреложностью, что человек на сто процентов является продуктом чего угодно и что сам он не способен изменить буквально ничего.

— Таким образом, — продолжал Хеллер, — нам приходится хоть в какой-то степени разбираться во времени, хотя бы для того, чтобы получить возможность управлять им. Фактически идея контроля над временем совершенно непостижима для дикарей. Правда, в их оправдание следует отметить, что время предстает перед ними в виде наиболее не подверженной изменению категории. Внешне действительно все выглядит так, будто буквально ничто не может повлиять на ход времени. Непросвещенному уму оно кажется самым незыблемым фактором во Вселенной. Оно вроде бы течет независимо и неумолимо, все превращая в прах на своем пути. Именно открытия, сделанные Волтаром в области изучения свойств времени, и превратили его в столь могучую державу, дали ему власть над космосом. Время — это то, что формирует Вселенную, пока оно не сталкивается с жизнью. Время определяет форму орбит атома, падение метеоритов, вращение планет и поведение солнц. Все без исключения втянуто в неумолимые временные циклы. Фактически ничто не могло бы существовать вне времени, которое, уступая только жизни, обуславливает пути всеобщего движения. Именно время определяет место всех событий в будущем. К счастью, бывает возможным установить немного заранее этот расклад на будущее. Время содержит нечто такое, что можно было бы назвать неким механизмом распространения в пространстве, — вроде мехов гармони, что ли. Мы способны примерно за двадцать четыре часа до события узнать то, что произойдет или, если угодно, сформируется в будущем. Математики уже давно сталкивались с этим, определяя траекторию движущихся предметов и рассчитывая их путь и положение на каждый момент в будущем. Но это можно увидеть как бы и воочию.

Хеллер достал из шкафчика, стоящего рядом с ним, коробку. Это был один из двух временных визоров, которые он притащил с собой на борт. Он указал мне на рычаг регулировки времени и нацелил линзу визора на дверь.

Не могу толком сказать, что именно я ожидал увидеть. Инструмент этот представлял собой нечто вроде небольшой фотокамеры. Держать его в руке было удобно. Поэтому я решил сделать Хеллеру приятное и притворился, что мне и в самом деле интересно. Когда я заглянул в монокуляр, изображение было просто отвратительным. Все представало в зеленом свете и более всего походило на оттиск цветного изображения в печатной машине, когда вместо цельной картины перед тобой возникает какая-то рябь из отдельных точек одного цвета. В общем, я увидел что-то вроде этого. И все-таки мне удалось разглядеть выход из помещения, в котором мы находились.

Я повертел большой рычажок сбоку, не ожидая ничего особо интересного. Однако точки вдруг начали принимать определенные очертания. Казалось, что кто-то выходит из комнаты. Я бросил взгляд на дверь поверх этой штуковины. В дверях никого не было. Я снова повертел рычаг, и изображение снова возникло на экране. Если хорошенько напрячь зрение и вдобавок сосредоточить все внимание на этом точечном изображении, то получалось нечто здорово смахивающее на мою собственную спину.

Я снова повертел рычажок. И снова мое подобие выходило отсюда! Немного присмотревшись, я обнаружил, что выгляжу жалким и явно потерпевшим поражение. Меня это разозлило. Нет, я непокину это помещение в таком несчастном виде, поджав хвост!

Я протянул прибор Хеллеру, не желая больше пользоваться им.

— Шесть минут двадцать четыре секунды, — объявил он, сверившись с каким-то счетчиком. — Ну, и что вы там увидели?

Я решил не давать ему повода для торжества и просто молча пожал плечами в ответ. Но меня это здорово разозлило.

— Такие приборы необходимы, чтобы можно было управлять кораблем, идущим с такой большой скоростью, — сказал он. — Визор способен заранее предупредить вас о том, что на вашем пути находится какое-то препятствие, а вернее — что оно возникнет на вашем пути. Таким образом, у вас появляется шанс заранее предпринять необходимые меры, чтобы избежать опасности. Жизнь способна изменять течение событий.

Я тут же решил, что изменю ход событий по крайней мере относительно моего ухода из этого помещения, которое я, получалось, должен покинуть как побитый щенок.

— И все-таки это никак не оправдывает того, что мы гнали корабль на предельной скорости и, как выяснилось, для того лишь, чтобы торчать здесь еще полусуток, дожидаясь времени, удобного для посадки!

— Ах, совершенно верно, — спохватился Хеллер, вспомнив, повидимому, с чего я начал наш разговор. — Итак, вернемся к движителям «будет-было». Видите ли, в основе этого движителя лежит совершенно обычный двигатель, работающий с использованием искривления пространства, что позволяет наращивать необходимую мощность и преодолевать космическое расстояние. Есть тут и сенсорное устройство, весьма смахивающее на тот прибор, временной визор, с которым вы только что ознакомились, только значительно более мощный и крупный. Он считывает показатели того, в какой точке пространства будет находиться определенная масса материи в недалеком будущем. Потом машина создает некую имитацию материального объекта, якобы возникающего на пути, нечто такое, что время ошибочно воспринимает как массу, равную примерно половине крупной планеты. Обычная силовая установка направляет эту призрачную массу как бы против самого времени. В соответствии с временными расчетами материя такой массы, да еще в таком огромном объеме, не должна находиться в этом месте. Время отторгает ее присутствие. Но совершенно естественно, что сила отторжения слишком велика, поскольку масса синтетическая или, если угодно, воображаемая. И эта невостребованная сила отторжения просто швыряет, если можно так выразиться, любой материальный объект, в данном случае — корабль, сквозь пространство.

Вы, должно быть, и сами заметили некоторую неровность движения корабля. Некоторую его скачкообразность. Корабль действительно передвигается как бы скачками. Как только он совершает один такой бросок через пространство, то сразу же посылает новый ложный сигнал времени, и его бросает снова. К сожалению, когда речь идет о легком корабле, имеющем малую массу, циклы эти накладываются один на другой и суммируются. Визоры считывают все новые и новые «предупреждения» времени, туда сразу же направляется воображаемая масса, которую время, естественно, отвергает, отталкивая тем самым и корабль. «Будет» — утверждает имитатор воображаемой массы. «Было» — настаивает на своем время, восстанавливая реальность. И так повторяется раз за разом. А в результате скорость корабля может увеличиваться буквально до бесконечности, как разрешение подобного противоречия. При этом не приходится преодолевать трения, кроме энергетических завихрений. Никакой работы, требующей затрат энергии, по существу, не происходит, поэтому и расход горючего чрезвычайно мал. Корабль движется в направлении, противоположном тому, куда направлен сердечник преобразователя «будет-было». Таким образом, для управления кораблем вполне достаточно небольшого дополнительного двигателя. А поскольку мы движемся со скоростью, значительно превышающей скорость света, видимое изображение какого-либо реального препятствия не может достигнуть нас, и это вынуждает нас вести корабль по курсу, прогнозируя возможность таких столкновений в будущем. С помощью прибора вы определяете, что должны столкнуться с каким-то небесным телом, и изменяете свой курс в настоящем, с тем чтобы не столкнуться с ним в будущем. И столкновения этого, естественно, не происходит. Да, жизнь способна управлять такими вещами. Крупные броненосцы имеют большие визоры времени, настроенные на их скорости. Однако на этом корабле все поправки вносятся вручную по мере надобности.

Внезапно экран вспыхнул и снова погас.

— Вам следовало бы защитить машины, чтобы энергия не накапливалась в корпусе и не было этих ужасных искр по всему кораблю! — сказал я.

— О, да все эти разряды не имеют ровным счетом никакого отношения к машинам и к машинному отделению вообще. Дело в том, что мы движемся с такой скоростью, что на ходу захватываем слишком много фотонов — световых частиц, идущих от далеких звезд. Кроме того, мы пересекаем такие силовые гравитационные линии, которые в обычном состоянии вообще не воспринимаются, но при движении со сверхскоростью мы сами превращаемся в некое подобие электромотора. Мы накапливаем все эти чисто случайные заряды значительно быстрее, чем можем избавиться от излишнего электричества или каким-нибудь способом израсходовать его.

— Но ведь вы собирались все это устранить, — наконец подловил я его.

В ответ Хеллер только огорченно пожал плечами. Но тут же снова повеселел.

— Хотите посмотреть, как это выглядит?

И прежде чем я успел возразить, он протянул руку и нажал какие-то кнопки, чем сразу же превратил черные стены в сплошной экран, на котором отразилось бездонное космическое пространство.

Внезапно я оказался сидящим в кресле, под которым просматривалось лишь небольшое пространство пола, подвешенное в космосе наподобие эстрады в пустоте и мраке. Я чуть было не потерял сознание.

Как-то я наблюдал за движущейся по озеру скоростной моторной лодкой. Она летела над гладью воды, оставляя за собой два крутых буруна вместе и облако водяной пыли. Окрасьте все это в желто-зеленый цвет (Желто-зеленый цвет — наиболее близкое определение из всех, которые мне удалось подобрать в качестве земного эквивалента того цвета, который окрашивает предметы при движении выше скорости света. В земных языках (как и в физической науке землян) нет слов, адекватно выражающих явление сверхсвета. (Примеч. волтарианского пер.)), дайте стереоскопическое изображение — это позволит вам понять то, что предстало перед моими глазами.

Жуть!

Выбрасываемая в пространство избыточная энергия разлеталась во все стороны сверкающими клинками молний, гаснущими в кромешной тьме космоса. Позади нас оставался светящийся след, тянущийся, как мне показалось, на добрую сотню миль.

— О боги! — воскликнул я. — Так, значит, именно таким образом был взорван «Буксир-два»?

Казалось, что это адское зрелище доставляет Хеллеру удовольствие. Он даже не сразу обратил внимание на то, что я сказал.

— Нет, что вы, — отозвался он наконец. — Я не считаю, что судно взорвалось именно поэтому. Конечно, такую возможность полностью исключать нельзя, но едва ли дело обстояло именно так. Он нажал несколько кнопок на передвижной панели отдельного экрана, на котором, когда я вошел, он разыгрывал «Битву».

— Видите ли, я тут вел подсчет, как высоко я смогу подпрыгнуть и с какой скоростью упаду на Блито-ПЗ. Все нужные цифры все еще в памяти калькулятора, поэтому имейте в виду, что мои примеры будут сделаны с учетом земного притяжения. Впрочем, вам наверняка все будет понятно. Адское зрелище вокруг нас ревело и с жуткой скоростью проносилось мимо. Засветился маленький экран.

— Сейчас наша средняя скорость составляет 516 166 166 миль в секунду. Максимальная скорость, когда мы с ускорения переходили на замедление, составляла 1 032 885 031 миль в секунду. Цифры эти не так велики фактически, поскольку весь рейс укладывается всего примерно в двадцать два с половиной световых года. Межгалактические рейсы, когда приходится преодолевать расстояния по меньшей мере в два миллиона световых лет, требуют значительно больших скоростей. Видите ли, дело в том, что скорость в нашем случае определяется исключительно расстоянием. Между галактиками не очень много звездной пыли и фотонов тоже не так-то много, поэтому и не возникает всех этих электрических бурунов которые так часты при движении внутри галактики, где всегда сконцентрирована значительная масса энергии. Хеллер бросил взгляд на эти жуткие буруны.

— Красиво, не правда ли? — Но он довольно быстро спохватился и вернулся к прерванным объяснениям: — В любом случае я выдвинул гипотезу о том, что «Буксир два» вовсе не взрывался, а если и имела место катастрофа, то произошла она вовсе не из-за этого.

Хеллер снова нажал кнопки на панели.

— Да, еще раз обращаю ваше внимание, что расчеты ведутся мною уже в земных параметрах. Поскольку корабль будет оставаться здесь некоторое время, мне хотелось, чтобы все привыкли именно к этой системе отсчета. У корабля имеются синтезаторы искусственной гравитации, и это вполне естественно. В противном случае на нем невозможно было бы передвигаться с такой скоростью. Наше ускорение составляло 42 276 330 футов в секунду. Именно с таким ускорением нам следовало двигаться для того, чтобы набрать требуемую скорость. Организм способен выносить продолжительное время не более двух-трех g. Фактически, если вы подвергнете организм перегрузкам до четырех—шести g на время, превышающее шесть секунд, у вас будет наблюдаться ограничение мышечной деятельности хотя бы вследствие увеличения силы тяжести собственного организма; у вас резко сузится периферийный обзор, исчезнет яркость красок, потом вы утратите и центральный спектр зрения, наступит затемнение сознания. А потом вы и вовсе потеряете сознание из-за оттока крови от головы. Должен сказать, что при таком ускорении синтезаторы гравитации справляются со значительно более широкими и многообразными задачами. Я полагаю, что «Буксир два» потерпел аварию именно из-за того, что его синтезаторы гравитации не справились со всем комплексом поставленных задач.

— Ну хорошо, — сказал я, не желая более терпеть оказываемого на меня давления. — Так каково же ускорение, с которым нам приходится справляться в настоящее время?

— Чтобы противостоять ускорению, это оборудование справляется сейчас… — Он нажал на кнопки, а потом указал на экран.

Там высветились цифры: 1 289 401 409 g. Я сделал глотательное движение, чтобы таким образом вернуть на место сердце, которое, как я чувствовал, пульсировало у меня где-то в горле. Цифры эти означали, что в отсутствие синтезаторов вес моего тела увеличился бы в 1 289 401 409 раз!

— Так что, видите ли, — сказал Хеллер, — я вообще не думаю, что «Буксир-два» когда-либо взрывался. Я полагаю, что синтезаторы подвели или вовсе отказали и команда просто перешла в другое физическое состояние. В таком случае корабль тот несется сейчас где-то в пространствах космоса в форме плазмы. Ведь доподлинно известно только то, что корабль исчез. Поэтому-то я особенно и не занимался данной проблемой. Я надеюсь, что подрядчики должным образом отрегулировали синтезаторы гравитации. Нас так поджимало время, что я перед вылетом не успел, к сожалению, опробовать новые установки.

Он успокаивающе улыбнулся как раз в тот момент, когда экран вновь вспыхнул и тут же погас.

— Так что вам не стоит волноваться по поводу того, что буксир наш взорвется. Этого не произойдет. В крайнем случае взорвемся мы сами, но никак не буксир. — Хеллер отодвинул переносную панель. — А что касается времени нашего прибытия, то, поверьте, не составляло вовсе никакого труда рассчитать его самым детальным образом и абсолютно точно. Но только кто-то должен был уметь правильно считывать выносимые на экран данные, чтобы посадить машину в месте, которого он до этого никогда не видел. А капитан Стэбб зря так волнуется. Как и большинство офицеров, выслужившихся из младших чинов, он немного брюзга и проявляет излишнюю старательность. — Он задумчиво пожал плечами. — Ему просто хочется как следует изучить точку посадки при дневном освещении прежде, чем садиться в незнакомом месте. В этом все дело.

Скорее всего он зависнет на высоте примерно пятисот миль над местом посадки и в течение нескольких часов будет его разглядывать. И только после того, как убедится, что излишнего движения над базой не наблюдается и сама база не представляет собой ловушки, он и совершит в надвигающихся сумерках посадку. Конечно, это неприятно. Я-то как раз планировал приземлиться до рассвета, полагая, что вам захочется прямо с утра приступить к работе — у вас наверняка скопилось на базе много дел. Но и такой подход имеет свои преимущества. Я, например, тоже не прочь получше рассмотреть эту так называемую базу. И, знаете, что я вам скажу? Выглядите вы сейчас просто неважно. Почему бы вам не воспользоваться свободным временем и не поспать немного, скажем, часов до двенадцати дня, пока мы будем висеть, пережидая дневное время? А потом заходите ко мне. Мы с вами недурно перекусим, а потом вы покажете мне на местности то, что, по вашему мнению, заслуживает особого внимания. А сейчас я на вашем месте хорошенько бы отдохнул. Вы же и сами понимаете, что выглядите просто неважно.

У меня не было сил попросить его выключить эту жуткую картину вокруг нас, погасить вздымающиеся по обеим сторонам корабля фантастические буруны. Я просто тихонько выругался про себя. А потом я вышел в эту (…) дверь точно так, как и было мне представлено (…) прибором — с поникшей головой и бессильно опущенными плечами, окончательно подавленный.

Глава 5

Примерно к полудню я почувствовал себя значительно лучше. Мы очень мягко вышли из временной тяги и перешли на обычные двигатели, вися почти неподвижно, разве что изредка прибегая к небольшим корректировкам. Я отлично отоспался, а поскольку прошло почти семьдесят шесть часов с того момента, как я принял эту (…) таблетку, наркотик оказался уже полностью выведенным из моего организма.

Сидя в кают-компании, я просмотрел в записи несколько хоумвизионных комедий и даже сыграл с одним из членов экипажа в кости — он проиграл мне половину кредитки. Но по-настоящему исправило мое состояние поведение Стэбба. Он молча сидел в своем капитанском кресле, но, как только игра закончилась, он подошел ко мне и, наклонившись, приблизил свой огромный рот к самому моему уху.

— Я постоянно следил тут за вами, — прошептал он. — И, знаете, офицер Грис, если я правильно понимаю ситуацию, у нас тут готовится порядочная взбучка этому (…) (…) офицеру Флота его величества, не так ли?

Состояние у меня улучшилось настолько, что я даже проявил склонность к шуткам.

— Будем считать, что я вас неважно расслышал, — шепнул я ему в ответ.

Он рассмеялся. Зрелище смеющегося антиманковца трудно назвать приятным — и рот, и зубы у них слишком велики даже для их треугольных лиц. А кроме того, это был, что называется, раскатистый смех. Честно говоря, это был вообще первый случай, когда кто-либо из них смеялся, и поэтому громовые раскаты хохота на столько встревожили свободного от службы пилота, что он тут же ворвался в кают-компанию, чтобы проверить, не случилось ли здесь что-нибудь. Капитан прошептал ему что-то на ухо, а он в свою очередь шепнул что-то свободному от службы механику, а потом оба они пошептались о чем-то со своими напарниками, и вскоре в носовой части буксира стало заметно веселее.

Когда я выходил оттуда, капитан Стэбб взял меня под локоть.

— Офицер Грис, хочу сказать вам, что вы в полном порядке! Клянусь богами, офицер Грис, вы в полном порядке!

Таким образом, отправляясь на ленч к Хеллеру, я был просто на верху блаженства. Хеллера я застал в верхнем помещении. На столе уже стояли подносы с шипучкой и печеньем, и, когда я вошел, он знаком пригласил меня к столу. По правому борту были включены экраны внешнего обзора. Мы купались в солнечных лучах, зависнув примерно в пятистах милях над нашей базой и всего примерно в сотне миль от границы пояса ВанАдлена. Там, далеко внизу, была Турция!

Корабль, собственно говоря, лежал сейчас на боку. Эти астронавты все просто чокнутые. Им, кажется, безразлично, на боку летать или вообще вверх ногами. Что же касается меня, то мне было несколько не по себе, что и стол, и поднос на нем находятся как бы в вертикальном положении, да и сидеть приходится на вертикально расположенном сиденье стула. В таких случаях я никак не могу избавиться от чувства, что все должно сейчас свалиться, а я — в первую очередь и немедленно. Естественно, синтезаторы гравитации все держат под контролем, но я тем не менее взялся за баллончик с крайней осторожностью. В такие моменты я не устаю радоваться тому, что мне не пришлось стать астронавтом.

И все-таки, несмотря на мелкие неудобства, я чувствовал себя отлично и беззаботно наслаждался шипучкой. Когда завтрак наш подходил к концу, жизнь и вовсе казалась мне прекрасной. Мы, можно сказать, уже прибыли на место. По пути нам удалось не взорваться, а компенсаторы гравитации отлично справлялись со своей задачей. Тут я приметил, что Хеллер держит наготове все компьютерные расчеты, которые я ему давал еще на Волтаре, а помимо них — еще несколько книг и карт. Наметанным глазом я сразу же заметил, что в материалах этих явно наличествовали «изъятия», что свидетельствовало о том, что Ломбар убрал из них все, касающееся земной культуры и других подобных тем.

— Я тут попытался определить названия морей, давая им те имена, которыми их принято называть здесь, — сказал Хеллер. — Но на всякий случай мне хотелось бы, чтобы вы проверили правильность того, что я сделал.

Внизу, на Земле, стоял ясный солнечный день. Была середина августа по местному времени, а следовательно, период в этом районе довольно сухой, и если внизу возникал какой-то туман, то это скорее всего был шлейф поднятой ветром пыли. Мне приятно было убедиться в том, что он все-таки не знает всего на свете.

— Море, которое виднеется прямо под нами, — начал я свои пояснения, — то, что омывает западные берега Турции, называется Средиземным. То море, что лежит как бы над Турцией, является Черным, хотя вы и сами можете убедиться в том, что оно совсем не черное. Море, находящееся слева от нас, то, на котором так много островов, — это Эгейское море, а то, что закрыто со всех сторон сушей на северо-западе Турции, — Мраморное. Город, что лежит в самом верху, — это Стамбул, некогда известный под именами Византия и Константинополь.

— Гляди-ка, а вы ведь и в самом деле отлично знакомы с этими местами.

Меня порадовала его похвала. Да, я и в самом деле отлично знал эти места. И если уж быть предельно откровенным, то пусть Хеллер и очень знающий инженер, но он тем не менее не знает и десятитысячной доли того, чем владею я как профессионал, отлично освоивший тайные операции, а особенно шпионаж. Придет время, и он убедится в этом на своем горьком опыте. Однако вслух я сказал нечто совсем иное:

— Немного влево от центра Турции лежит большое озеро. Видите? Это — озеро Туз. А теперь поглядите на запад от него — там есть еще одно озеро. Это Бейшехир. А дальше, к юго-западу от него — еще несколько озер. Вы видите?

Конечно, он все отлично видел. Но его интересовало другое.

— Покажите мне Кавказ, — попросил он.

О боги! Неужто он снова вернется к этой своей дурацкой теме?

— Видите там, к востоку от Черного моря, сильно пересеченную местность, простирающуюся вплоть до Турции? Это и есть Кавказ. А еще дальше, у самого горизонта, лежит Каспийское море, которое и является восточной границей Кавказа. Но вы туда не сможете добраться. Дело в том, что землями этими владеет коммунистическое государство русских. Грузия и Армения, расположенные на Кавказе, как раз и находятся на русской границе. Так что попасть на Кавказ просто невозможно. Придется вам забыть об этом. Я просто попытаюсь ввести вас в курс дела.

— Удивительно красивая планета, — сказал Хеллер как бы без малейшей связи с тем, что я втолковывал ему. — Так, значит, вы говорите, что на Кавказ никто не может попасть, верно?

— Послушайте, — я решил не щадить его чувства, — к северо-востоку от Турции начинается территория коммунистической России и тянется она по этой стороне планеты вплоть до Тихого океана! Они никого не впускают к себе и никого не выпускают. Это просто сборище безмозглых подонков. У них там правит секретная полиция, которая называется КГБ.

— Что-то вроде нашего Аппарата, да? — сказал он.

— Совершенно верно, вроде нашего Аппарата. Нет! Я просто хочу, чтобы вы поняли одно — попасть туда вы не можете. А теперь попробуйте сосредоточить свое внимание на том, что вам действии тельно стоит знать.

— Это просто ужасно, — сказал он. — Такая большая часть планеты и управляется секретной полицией. А ведь планета выглядит просто великолепно. А почему остальное население планеты разрешает им вести себя так глупо и нахально?

— Россия выкрала секреты изготовления атомной бомбы, а потом овладела и термоядерной реакцией, и с ними приходится обращаться с предельной осторожностью, потому что они просто бешеные и способны взорвать всю планету.

Он торопливо записывал в блокнот все, что я ему говорил, и при этом в несвойственной ему манере произносил вслух то, что записывал: «Россия — сумасшедшие. Управляется КГБ — секретной полицией наподобие Аппарата. Способны взорвать всю планету с помощью украденной термоядерной энергии».

— Так, я все записал.

Наконец мне снова удалось завладеть его вниманием.

— Прошу вас, отвлекитесь хоть на время от этого своего Кавказа, у нас есть еще чем заняться.

— Значит, бедный принц Каукалси потерял здесь и второй свой дом! Теперь им завладели русские!

Чтобы хоть как-то перебить его, я еще сильнее повысил голос:

— Поглядите, к западу от озера Туз на прямой линии, лежащей между ним и побережьем озера Бейшехир, примерно на трети этого расстояния, если двигаться дальше на запад, находится Афьон. Видите? Это и будет вашим ориентиром.

Наконец-то мне удалось увести его в сторону от этой дурацкой народной легенды 894-М! Он послушно взялся за панель управления экраном, и земля на экране стремительно полетела навстречу нам. На какое-то мгновение мне показалось, что я сам лечу вниз, и я судорожно вцепился в сиденье своего стула.

— Ого! — воскликнул Хеллер, приглядываясь к увеличенному изображению. — Старый знакомый, привет! Здорово смахивает на Замок Мрака.

Честно говоря, я и сам подумывал о том, что именно благодаря сходству место это и было выбрано Аппаратом. Но вслух я этого не сказал.

— Нет-нет, что вы! Простое совпадение! И называется совсем по-другому. Афьон-Карахисар.

— А что это означает в переводе на волтарианский язык?

Так я ему и скажу, что по-турецки это означает Черный Замок Опиума.

— Черная крепость, — сказал я. — Скала, на которой он выстроен, имеет семьсот пятьдесят футов в высоту. Укрепления на вершине ее построены на развалинах византийской крепости, а та, в свою очередь, была построена на руинах первоначальной постройки ашрава — одного из племен древнего народа, называемого хеттами.

— Наверное, эта крепость выглядела бы еще более черной, если бы не стоящая рядом с ней фабрика, которая дает столько белой пыли.

— А это цементный завод. Ближайший город Афьон насчитывает примерно семьдесят тысяч жителей.

Хеллер снова отодвинул на экране общий план. Изображение уменьшилось в масштабах, и он сидел некоторое время, любуясь открывшимся видом. На вершинах гор вокруг Афьона до сих пор сохранились белые шапки снегов. Мелкие деревни вокруг казались разноцветными пятнышками. Здесь, на этой колоссальной высоте, конечно, не ощущались сильные порывы ветра, дующего с плоскогорья. Турция вообще-то довольно суровая страна с точки зрения климатических условий.

— А что это за желтые и оранжевые пятна? — Хеллер глядел сейчас на широкую панораму полей из цветов, пышным ковром покрывавших окрестные долины. И прежде чем я успел помешать ему, он снова взялся за рычаги, и цветы на экране предстали в весьма увеличенном виде, а я снова пережил это жуткое ощущение, будто падаю с высоты пятисот миль. Эти астронавты иногда ведут себя просто как сумасшедшие.

— Неужто цветы? — спросил Хеллер.

— Желтые цветы, которые вы видите на полях вдоль дорог, — подсолнечники. Цветы эти просто огромных размеров. В середине соцветия созревает масса семян, которые местное население с удовольствием употребляет в пищу. Так что это посевы продовольственного продукта.

— Ух ты! — воскликнул он. — Да тут их целые квадратные мили! Ну а что собой представляют более мелкие цветы на других полях? Вот эти, с разноцветными лепестками с темным центром и серозелеными листьями.

На экране перед нами был Papaver somnifemm, опийный мак, источник дурмана и безумных сновидений, сырье для героина, а главное — подлинная причина того, почему Аппарат создал свою базу именно здесь. Хеллер явно смотрел сейчас в самую суть дела, и это никак нельзя было воспринимать благодушно. Афьон — центр по заготовке опиумного сырья во всей Турции, а может быть, и во всем здешнем мире.

— Они торгуют этими цветами на базарах, — соврал я. Хеллер был сущим ребенком в этом деле, в крупной игре, смысла которой он не понимал. — Так вот, я хотел показать вам нашу базу. Теперь чуть увеличьте обзор на экране. Очень хорошо. А теперь проведите прямую линию от этого озера, что расположено здесь, туда — через Афьон-Карахисар. И теперь — видите — на этой линии лежит гора. Видите?

Гору он явно видел.

— Вершина этой горы представляет собой электронную модель, не более того. Горы на самом деле просто не существует. Однако волновые радары, которые используются на этой планете, как, впрочем, и любые другие приборы, которые земляне способны создать, реагируют на это изображение, как на самую настоящую гору. А тут нужно просто садиться и вы — в ангаре.

— Здорово придумано, — сказал он.

— Построено это довольно давно, если честно говорить, — сказал я. — Дезинтеграторы горной породы были доставлены сюда с Волтара несколько десятков лет назад, и с их помощью построена подземная часть базы. Она достаточно обширна, а в прошлом году мы ее еще расширили. Казалось, что мои пояснения произвели на него должное впечатление.

— Да, расширена. И я лично имел отношение к этому проекту.

Я добавил здесь множество нор и поворотов, создал сложную систему запутанных подземных ходов. Тут можно внезапно появиться в весьма неожиданных местах. Но у меня был достойный мастер этого дела, у которого я многое почерпнул.

— Даже так? — недоверчиво откликнулся он.

Я прикусил язык. Я ведь чуть было не выложил ему, что примером для меня служил Хитрый Кролик.

— Если вы обратите особое внимание на эту гору, то рядом обнаружите станцию для слежения за спутниками. Разглядели? Отлично, — поспешил я отвлечь его от опасной темы. — А теперь в самом конце ущелья вы должны заметить приземистое здание. Видите его? Прекрасно. Это и есть Международный центр переподготовки фермеров. Вот и отлично, а теперь вы наверняка видите большие участки свежевырытой земли в северной части ущелья. Здесь производятся археологические раскопки древней фригийской гробницы, а вокруг построены дома, в которых живут ученые.

Да-а… — протянул он.

Но мне все-таки хотелось ошарашить его, хотелось доказать, что он — далеко не единственная светлая голова во всей Вселенной. Пусть и не воображает.

— Все технические работники станции слежения за спутниками, весь преподавательский состав центра переподготовки, все ученые на раскопках — наши люди, присланные с Волтара!

— Да что вы говорите? Я и подумать не мог…

Теперь нужно было ковать железо, пока горячо.

— Турция просто помешана на модернизации своего общества и промышленности, и эта тяга одолевает их более полувека, в результате чего значительная часть наших работ даже финансируется за счет международных фондов Земли.

— Но каким образом вам удается оформлять документы? Удостоверения личности и все такое прочее?

— Видите ли, нужно честно признать, что местное население — весьма примитивный народ. Размножаются они со страшной скоростью. У них тут свирепствуют самые различные болезни, от которых помирает множество детей. Короче говоря, население в основном состоит из подонков и ничтожеств — сплошные отбросы. И вот более полусотни лет мы следим за тем, чтобы сразу же после рождения каждый ребенок проходил регистрацию. Но в тех случаях, когда ребенок умирает, мы стараемся сделать так, чтобы смерть эта официально не регистрировалась. Чиновники здесь поголовно коррумпированы. Таким образом, мы можем буквально тоннами получать свидетельства о рождении — короче говоря, имеем их столько, сколько нам никогда и не потребуется. Кроме того, вся страна погрязла в бедности и множество, рабочих отправляется за границу, чтобы немного подработать на стороне. Они выезжают из страны сотнями тысяч. За границей они соответствующим образом регистрируются, и таким путем мы получаем возможность приобретать и иностранные паспорта. Через определенные промежутки времени здесь происходит то, что они называют призывом в армию, и тогда кое-кому из наших людей, снабженных местными свидетельствами о рождении, удается оказаться среди призванных. Таким образом охранники Аппарата оказываются призванными на воинскую службу в турецкую армию. Турецкая же армия, по существу, управляет страной, а это, в свою очередь, дает нам возможность иметь высокопоставленных офицеров даже в Стамбуле. Совершенно естественно, что мы подбираем людей, которые внешне очень похожи на турок, но в этой стране имеется по меньшей мере несколько десятков различных антропологических типов, и кто, скажите на милость, может разобраться во всей этой путанице?

— Просто блестяще, — сказал Хеллер. Да, мои слова несомненно произвели на него глубокое впечатление. — Следовательно, можно смело утверждать, что мы, по существу, владеем небольшой частью этой планеты.

— Это еще слабо сказано, — заметил я.

— Какая жалость, что вам не удалось взять под контроль хоть какую-то часть Кавказа, — сказал он. — Мне очень хотелось бы посмотреть, как там идут дела.

Нет, он совершенно невозможен! В ответ я мог только снисходительно улыбнуться.

— Ну что ж, сегодня вечером мы совершим посадку, и вы наверняка сможете махнуть в Афьон и в любом случае осмотреть хоть часть нашей маленькой империи. — Мне очень хотелось опробовать подслушивающие устройства, которые Прахд вживил в него.

— Прекрасно, — сказал он. — А пока позвольте поблагодарить вас за эту маленькую экскурсию. Мне и в самом деле очень понравились ваши объяснения.

Расстались мы чуть ли не друзьями. Во всяком случае — он так считал. Жалкий растяпа. Может быть, он и в самом деле недурной специалист в своей области. Но это никак не распространялось на сферу деятельности, которой занимался я. Мне удалось доставить его туда, куда и требовалось — в место, отстоящее на многие световые годы от его дома и друзей, и при этом именно в ту область, которая полностью контролировалась нами. Здесь у него не будет его флотских дружков. А у меня здесь друзья насчитываются тысячами. А кроме всего прочего, ему пора уже привыкать к Земле. Ему никогда уже не расстаться с ней даже в том случае, если я позволю ему остаться в живых.

Глава 6

В наступившей темноте мы тайно приблизились к нашей базе на планете Земля. К этому времени мне уже удалось сформулировать свои требования. Они у меня были полностью готовы, а я был готов к тому, чтобы объявить о них, как только мы совершим посадку.

В тот день я специально выделил некоторое время на то, чтобы тщательно продумать все и внести необходимые коррективы в стратегию действий. При проведении секретных операций всегда считается разумным (в случае установления того факта, что вам приходится выполнять приказы безумного человека) тщательно все взвесить, верно оценить свое положение и определить собственную позицию в этой неразберихе. Я твердо установил, что Ломбар Хисст, вне всяких сомнений, страдает параноидальной шизофренией, отягощенной ярко выраженными симптомами мании величия, что подтверждено слуховыми галлюцинациями, усиленными предполагаемым регулярным приемом героина и закрепленными потреблением различных комбинаций амфетаминов, — иными словами, он просто явный и неприкрытый сумасшедший. Псих, короче говоря. Поэтому выполнение любых его приказов может таить в себе прямую опасность.

Исходя из этого, я провел краткий анализ ситуации. И даже составил себе небольшую справку в письменном виде. На бумаге это выглядело так:

ОЦЕНКА СЛОЖИВШЕЙСЯ СИТУАЦИИ

1. Ломбару Хиссту требуются наркотики на Волтаре, чтобы поколебать, а потом и свергнуть правительство Волтара, захватив единолично власть.

1-а. Блито-ПЗ является единственным известным нам источником таких наркотиков.

1-6. База на Земле существует для того, чтобы обеспечить непрерывный приток наркотиков на Волтар.

2. Делберт Джон Роксентер в силу занимаемого им положения, на правах собственника, а также некоторыми иными путями осуществляет контроль над всеми фармацевтическими компаниями планеты.

2-а. Делберт Джон Роксентер через свои банки, а также некоторыми иными путями контролирует в числе прочих правительств Земли и правительство Турции.

2-6. Состояние Делберта Джона Роксентера зиждется на нефти и на контроле над всеми источниками энергии на Земле.

2-в. Делберт Джон Роксентер может разориться, если кто-либо сможет подорвать его монополию в области энергетики.

2-г. Выводы по пункту 2: Если монополия в области фармацевтики перейдет в другие, менее криминальные руки, мы можем вылететь отсюда на нашей вонючей (…).

3. С точки зрения Земли присутствие здесь Джеттеро Хеллера исключительно полезно.

3-а. Земля получает дешевое горючее в неограниченных количествах.

3-6. Экономические кризисы вызываются здесь преимущественно недостатком горючего, а это означает, что техническая помощь Хеллера своим побочным эффектом будет иметь резкое прекращение все расширяющейся инфляции, что приведет в конечном счете ко всеобщему процветанию.

3-в. Если Хеллер внедрит здесь новый тип горючего, воздух будет очищен.

3-г. Если Хеллеру это не удастся, планета скорее всего придет к самоуничтожению в результате загрязнения окружающей среды.

3-д. Если до Великого Совета дойдет весть, что миссия Хеллера потерпела неудачу, Волтаром немедленно будет организовано кровавое вторжение на Блито-ПЗ, весьма дорогостоящее для самой Конфедерации и роковое для Земли, хотя оно и будет осуществляться с единственной целью — помешать нынешним ее обитателям обесценить планету дурным ведением своего хозяйства.

3-е. Если миссия Хеллера увенчается успехом, это грозное вторжение произойдет строго в соответствии с Графиком Вторжения, то есть примерно через сотню лет.

3-ж. За эти сто лет, в течение которых Земля будет иметь в распоряжении дешевое и безопасное горючее в неограниченных объемах, планета скорее всего выйдет на более высокий технологический уровень, а следовательно, по отношению к Земле будет применен тот тип вторжения, который известен как «МС», что означает «вторжение путем мирного сотрудничества», при котором Волтар будет стремиться всего лишь заполучить здесь необходимые ему базы, а вмешательство во внутреннюю жизнь планеты будет сведено до минимума. Это означает, что не будет никакого кровопролития, разрушений и прочего и все стороны останутся довольны.

З-з. Таким образом, присутствие Джеттеро Хеллера на Земле можно считать подарком судьбы как для Земли, так и для Волтара.

4. У Солтена Гриса имеются доказательства того, что Ломбар Хисст приставил неизвестного убийцу для постоянного наблюдения за действиями Солтена Гриса.

4-а. Если указанный Солтен Грис не выполнит приказов своего непосредственного начальника Ломбара Хисста, упоминавшийся выше убийца безусловно убьет указанного Солтена Гриса и сделает это без малейших колебаний и с беспримерной жестокостью.

ВЫВОДЫ: Следует безоговорочно и совершенно точно выполнять все приказы Ломбара Хисста, делая это разумно, старательно и с предельным вниманием. И никогда никому не задавать вопросов.

Следует без ложной скромности заметить, что оценка сложившейся ситуации была проделана мною просто блестяще. Анализу подверглись не только основные линии поведения, но и все возможные варианты, которые могли в дальнейшем оказаться весьма существенными. Такую работу по праву можно отнести к разряду настоящих шедевров. Итак, мы спокойно приземлились, не обнаруженные примитивными радарами примитивных вооруженных сил этой примитивной планеты. Они ведь до сих пор пользуются радарами типа «лук и стрела», нейтрализовать которые в принципе ничего не стоит. Совершенно спокойно мы преодолели электронно созданную видимость вершины горы и вышли прямо на нашу цель. И должен отметить при этом, что неважно — пират он или нет, — но с космическим кораблем капитан Стэбб справляется отлично. Мы опустились на передвижную тележку, испытав всего лишь один резкий толчок.

Корабль слегка вибрировал, когда тележка, освобождая место для взлетов и посадок других кораблей, медленно двинулась в сторону сделанного в толще стены укрытия. Я ободряюще похлопал капитана Стэбба по спине. Между нами уже успели завязаться настоящие дружеские отношения.

— Отлично посадил корабль, — сказал я. — Честное слово, я сам не смог бы с этим справиться лучше. — В ответ он просиял.

— А теперь мне очень хотелось бы, — продолжал я, — чтобы ты чисто по-дружески предупредил всех знакомых тебе сотрудников Аппарата о том, что эта птица, которую мы сюда доставили, на самом деле — не кто иной, как тайный агент Короны, снабженный секретным приказом казнить каждого, о ком ему удастся хоть что-нибудь узнать. Просто намекни им на это и предупреди, чтобы, разговаривая с ним, они постоянно помнили, что их жизнь на волоске. О, капитану Стэббу идея явно пришлась по душе. Как только отворился входной люк, все его триста фунтов скатились вниз по приставной лесенке, подобно горному обвалу. И он понес живое слово в народ, хотя всем своим видом показывал, будто единственное, о чем он заботится, — это как можно скорее оформить въездные документы. Он в определенном смысле был самым настоящим сокровищем. Тут распахнулась дверь, ведущая в верхние каюты, и я увидел спускающегося Хеллера.

— Не возражаете, если я немного поброжу по окрестностям? — спросил он.

— Ну что вы, — бодро откликнулся я, — какие могут быть возражения. Вам даже неплохо было бы обрести некоторый местный колорит. Кстати, я заготовил для вас записочку в костюмерную, чтобы для вас подобрали подходящую одежду. Попасть туда проще простого — вот по этому проходу. А почему бы вам заодно не совершить экскурсию по городу? Ведь сейчас еще довольно рано. Вот вам еще одна записочка в транспортный отдел — вы можете пристроиться на какой-нибудь из попутных грузовиков. Масса людей в Турции отлично говорит по-английски, поэтому и у вас будет все в порядке. У вас, правда, нет пока документов, но едва ли кто решится побеспокоить вас. В случае необходимости скажете, что вы новый технический работник со станции слежения за спутниками. Так что чувствуйте себя свободным, развлекайтесь и наслаждайтесь жизнью! — добавил я на общепринятом английском и ободряюще рассмеялся. Я проследил, как он ловко спустился по лестнице и исчез в проходе, ведущем в костюмерную. В этой игре он был по-прежнему ребенком-несмышленышем, но ведь что ни говори, в моем лице он имел профессионала высочайшего класса.

Багаж мой к тому времени уже успели подготовить к выгрузке. Тоном, не терпящим возражений, я подозвал кого-то из подсобных рабочих ангара, и не прошло и нескольких минут, как автокар был загружен и я тронулся в путь. У этого ангара на Блито-ПЗ есть один существенный недостаток. В Турции землетрясения случаются довольно часто и иногда бывают весьма опасными, а такое большое по площади и объему помещение, вырубленное в сплошной скальной породе, требует огромного количества дополнительных опор и креплений. Многие из них устанавливаются при помощи гидравлики. В момент прихода или отправки корабля их убирают, а потом снова устанавливают на прежнем месте. Меня не было здесь почти год, и я успел забыть об этом. Поэтому, оказавшись на пути одного из таких гигантских домкратов, я так растерялся, что он чуть было не сшиб меня с ног. Может быть, именно это и настроило меня на более суровый лад, снова ввергнув в состояние раздражения, хотя, положа руку на сердце, я не мог не признать, что в глубине души несказанно рад, что мне удалось живым и здоровым выбраться из этого (…) буксира!

Остановившись у так называемого общежития для рабочих, занятых на археологических раскопках, я заказал такси, собрал в кучу свой багаж и велел шоферу из персонала Аппарата доставить меня прямиком в комендатуру базы. Комендатура размещалась в маленьком глинобитном домике рядом с Международным центром по переподготовке фермеров. Считалось, что комендант занимает здесь должность то ли ректора, толи директора. Заодно это оправдывало и обилие транспорта, как приезжающего, так и убывающего, поскольку множество фермеров приезжало сюда на учебу — их здесь обучали технологии выращивания опийного мака с наименьшими затратами.

Турки по существу своему являются монголами. Само слово «турок» произошло от испорченного «т-ю-кин», что является китайским заимствованием. Монголоидные племена вторглись в Малую Азию примерно в десятом столетии земного летоисчисления. Но сами турки вовсе не похожи на китайцев, а кроме того, на протяжении веков они и сами не раз участвовали в захватнических походах и смешивались с представителями иных племен и народов, являвшихся представителями самых различных расовых типов. По этому не представляет никакого труда подобрать среди населения Миссия «Земля» Конфедерации Волтар, на всех ее ста десяти планетах, такие типы людей, которые легко могли бы сойти за турок.

Комендант как раз и был одним из таких людей. Его подлинное имя звучало как «Фахт», поэтому он и здесь называл себя Фахт-беем. По каким-то непонятным причинам турки прибавляют к своему имени «бей». На этом необременительном и хлебном посту Фахт быстро превратился в самого настоящего толстяка. У него была такая же толстая жена и огромных размеров «шевроле», аквартира их была обставлена западной мебелью, достаточно солидной, чтобы выдержать вес его владельцев. Одним словом, устроился он здесь со всеми удобствами. Власти Волтара разыскивали его за массовые убийства на Флистене, поэтому даже мысль о том, что его могут освободить от должности коменданта базы, нагоняла на него такой ужас, что он мгновенно превращался в груду трясущегося от страха жира. Естественно, что неожиданная весть о моем прибытии — а не в моих привычках было заранее оповещать о приезде — так проняла его, что он потерял минимум фунтов десять за один только час, что прошел с того момента, когда корабль наш запросил разрешения на посадку.

Когда я вошел, он стоял в дверях, ведущих во внутренние покои. Отирая пот со лба огромным шелковым платком, он постоянно кланялся, одновременно пытаясь пошире распахнуть передо мною дверь. Он даже не скрывал охватившей его дрожи. Вот оно — удовольствие от того, что ты являешься офицером штаба! Это заставляет людей просто умирать от страха при одном твоем появлении. Жена его протиснулась в дверь с подносом, уставленным чашками с чаем и кофе. От излишней старательности она чуть было не опрокинула поднос. Фахт-бей попытался вытереть сиденье моего стула своим платком — что, естественно, только выпачкало стул.

— Офицер Грис, — заговорил он на редкость писклявым и дрожащим голосом. — Простите, я хотел сказать — Султан-бей, — быстро поправился он, используя турецкое имя, под которым я был здесь известен. — Я очень, очень рад снова видеть вас здесь. Надеюсь, что вы чувствуете себя прекрасно, как и выглядите, что все у вас обстоит благополучно, что дела ваши идут хорошо и что дела ва


Содержание:
 0  вы читаете: Во мраке бытия : Рон Хаббард    



 




sitemap