Фантастика : Юмористическая фантастика : ЖДАТЬ И ДОГОНЯТЬ : Альберт Иванов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  29  30  31  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  66  68  70  72  74  76  78  79  80

вы читаете книгу




ЖДАТЬ И ДОГОНЯТЬ

Не помню, кто из великих заявил, что мы ленивы и нелюбопытны. Все спехом, бегом! Нет бы остановиться, оглядеться, задуматься. Сколько вокруг прекрасного и загадочного! До меня тоже не сразу дошла ошибка: мол, на бегу за то же время вроде бы больше увидишь. Да только чего? Куда гнать-то: на скорости даже пейзаж за окном смазывается.

Вспоминаю знаменитый Лувр — наш «Богатырь» стоял в Гаврском порту и нас возили в Париж на длинном автобусе, — в том музее иные посетители от картины к картине носятся, стараясь побольше впитать прекрасного. А я как встал перед «Джокондой» Леонардо да Винчи, так все два часа на картину смотрел сквозь пуленепробиваемое стекло и очень много понял… Сколько споров вокруг этой «Моны Лизы»! Утверждают, что именно Мона Лиза, жена флорентийского купца Джокондо, послужила моделью художнику. Чепуха. Здесь не какая-то определенная женщина нарисована. Наверное, тот вандал, который покушался когда-то на жизнь картины, соображал, в чем вся суть. Лично я полагаю, что великий Леонардо вообще был человеком из будущего. Ведь не кто другой, как он, парашют изобрел, когда и воздушных шаров даже не было. А уж про остальные его чертежи и проекты умалчиваю.

Нагородили по поводу знаменитой картины разные искусствоведы ворох небылиц. И все без толку. Не дали себе труда подумать как следует. А ведь если вглядеться, на картине есть все: и земля, и вода, и воздух, трава есть, лес, скалы, болота и вроде бы человек. И этот вроде бы человек — женщина, и она будто бы загадочно улыбается. Даже если она и беременна, как предполагают иные ученые, то она родит Человека. Неужели нельзя понять?.. Не бегите, постойте!.. Снимите шапки — да ведь это Земля наша, планета родная со своей природой. Мать-Земля, самая гармоничная на свете, улыбается нам с материнской грустью, отдавая всю себя как жизнь и уже понимая, что с ней мы сделаем: и с самой жизнью, и со всей природой. В то же время она загадочна и хитра, скрывая великое множество тайн. Она проницательна и так же пристально разглядывает зрителей, как и они ее. У величайшего изобретателя всех времен и народов, Леонардо да Винчи, нет в картине ни плотин на реках, ни ударного лесоповала в рощах, ни автострад, ни воздухоплавательных аппаратов. Все это еще придет в спешке с временем. А на картине пока беспредельная, вне времени доброта и такая же прозорливая грусть. Если бы сама Земля захотела нарисовать автопортрет, он был бы именно таким. А он такой и есть. Может, она нарисовала себя руками гениального художника. И если постоять перед полотном еще и еще, то увидишь, что картина — живая, откроешь у все про все понимающей гостеприимной Земли и иронию, и космический холодок. И руки у нее сложены — потрудилась на славу, все сделала, все готово, ни-че-го-шень-ки не надо переделывать в этом идеальном мире.

На другой картине Леонардо да Винчи, не помню названия, мы видим призыв, как надо жить, не в буквальном смысле, конечно, а по духу: среди скал, лугов и лесов — мужчина, женщина, ребенок и барашек. Мечта о единстве с природой. Не спеши отнимать ее милости, чтобы потешить свои непомерные желания, а живи неторопливо, как она сама.

Извиняюсь за все эти высокие слова, но вы сами потом все поймете, когда я расскажу о том поразительном случае, с которым столкнулся в небольшом районном центре Воронежской области — Боброве.

Бобров — изумительный городок. Стоит он на холмах над прозрачной неторопливой речкой Битюг, полузаросшей камышом, кугой и кувшинками. Чудо-река!..

В тот октябрьский день я слонялся у остановки междугороднего автобуса. Приезжал навестить свою старую тетку, а теперь надо было возвращаться на перекладных, сначала километров сто до Воронежа, затем главная дорога в Москву.

Хотя автобус и ходил раз в день, все равно опаздывал — нет и нет. Привычно сидели терпеливые женщины на мешках, только я маялся. Ждать и догонять для меня мука. К этому никак не привыкнешь. Не ловили и вы себя на том: скорей бы время пролетело, лишь бы не ждать?

Как оказалось, томился не я один. Старый человек в шляпе, с виду пенсионер, так же изнывал, прохаживаясь по утоптанной прибазарной площади, и все поглядывал за поворот.

— Вечно у них там, в автороте, черт знает что! — пробурчал он, встав рядом со мной. Отсюда было лучше видно перекресток на улице Парижской Коммуны, который не миновал бы автобус.

— И слово-то какое: авторота, — скуки ради сказал я, — а толку?

— Вот-вот! — раздраженно подхватил он. — Название себе взяли военное, а порядку… Понимаете, — разговорился он, — ну никак не умею ждать, проклятый характер. И сам изведусь, и других изведу, — он тоскливо рассмеялся. — Не поверите, из-за этого даже не женат. Да и кто за мной угонится… — странно усмехнулся он.

Слово за слово, мы познакомились. Мой попутчик был часовых дел мастером. Причем высочайшего класса. В Бобров приезжал чинить напольные часы знаменитой фирмы Буре у одного фотографа.

— Работы было на минуту, — жаловался он, — а теперь вот жди и жди.

— Аэропорта в Боброве пока нет, — посочувствовал я нам.

— Да можно и быстрей самолета, — отмахнулся он и осекся. — А, ладно! — вдруг рассердился он на самого себя. — Расскажу вам, как на духу, все равно не поверите, а так быстрей время пробежит, так сказать, натурально, без всяких фокусов, — вновь странно рассмеялся он. — Или не надо?.. — раздумчиво склонил голову набок, будто прислушиваясь к ходу невидимого времени.

Я промолчал. Это его почему-то ободрило.

— И впрямь время быстрее пролетит, — повторил он. — Измучился ждать.

Начал он издалека… Родился здесь, в Боброве, в семье потомственных часовщиков. Сколько себя помнит, всю жизнь (он опять хмыкнул) пробыл в окружении тиканья, звяканья и перезванивания всяких ходиков, будильников и луковок. И, как у рыболова после реки неотвязно рдеет в закрытых глазах поплавок, так и у него во сне постоянно маячат всевозможные часы.

Каким только измерителям времени наш потомственный мастер не возвращал жизнь! Даже на моем Курском вокзале куранты чинил. А уж на церковных колокольнях не сосчитать. Про обычные же наручные и карманные, а также нашейные и напольные часы и говорить нечего. Тут счет в сотни — тысячи.

До тридцати лет жизнь у него шла нормально, ровно, как точный швейцарский хронометр. А после все перекувыркнулось и полетело сломя голову. Иной раз не успевал в календарь заглянуть, так торопливо жил. Очень теперь жалеет, что упустил многое, — не вернешь.

— Жизнь ведь, — загадочно сказал мастер, — состоит не только из желанных результатов. Вот сейчас мы нудно ждем, а ведь глядим, дышим… А красота какая вокруг! Вон, гляньте, какой золотой цвет у полыни на солнце. А ту девушку видите? Цокает с базара, лук несет. Лук сверкает, щеки горят. А ее на бочок от корзины клонит. Красавица! был бы помоложе, помог бы корзину ей донести до самого дома — стал бы я треклятый автобус ждать! Познакомились бы, и, может, вся бы жизнь моя другой стала, — мечтательно произнес он. — Нет, в этой спешке оглянуться некогда, все потерял. И теряю… — понизил он голос.

— Все теряют, — подлил ему масла в огонь.

— Да не как я! — вспылил он.

И продолжил свой рассказ.

Исполнилось ему, значит, тридцать лет, и умер отец. Наш мастер тогда уже в самом Воронеже, на улице Плехановской в однокомнатной кооперативной квартире жил. Приехал в Бобров, похоронил отца — он тоже одиноким был, — распорядился, так сказать, наследством: дом подарил старой тетке, она возле местной железнодорожной платформы в халупе ютилась; распродал всевозможные часы, кроме нескольких совсем старинных реликвий, и попалась ему среди них одна прелюбопытная вещичка…

Мастер сдвинул рукав пиджака и показал мне какие-то странные часы. Золотые, с выгибом по кисти. На циферблате римские цифры, а вместо стрелок две черные бусинки. Как я потом узнал, эти бусинки двигались по своим, часовой и минутной орбитам, соединяясь с корпусом, без винта, как крошечные магнитики. Часы никогда не ломались, имели точнейший ход, и он никогда не лазил внутрь, чтобы взглянуть на устройство, они не тикали, были совершенно бесшумны, и, конечно, никакой батарейки в корпусе не могло и быть при таком их старинном виде. Да и какая батарейка бессменно сдюжила бы столько лет (мастер вновь хмыкнул). Еще и надо учесть, сколько неизвестных годков они шли до него.

— Возможно, — сообщил мне мастер, — они заряжаются от человека. Знаете, есть такие часы, с ними ходишь, руками болтаешь, и они от этого как бы сами заводятся. А мои, — он перешел на шепот, — вероятно, поглощают жизненную энергию самого носителя. Да!

Мастер помнит, что при отце он видел их лишь раз — случайно. То был ужасный год, неожиданно скончалась мать и надо было хоть как-то все пережить, прийти в себя, очнуться… Он хорошо помнит: отец, весь одинокий, сидел за пустым обеденным столом и напряженно смотрел на те часы, лежащие перед ним на клеенке, словно боясь к ним притронуться. Обернувшись на сына, он быстро спрятал их в свой шкапчик и запер дверцы.

— Никогда… Запомни, никогда, — подчеркнул отец, — не прикасайся к ним — ни в какой трудный миг, мой мальчик!

Но с тех пор мальчик давно вырос, сам стал мастером, и вот загадочные часы впервые оказались в его руках. Он тогда долго смотрел, как медленно перемещается минутная бусинка. Отсутствие стрелок не смутило: время определять можно, идут исправно, а чего еще нужно?! Было, конечно же, и профессиональное любопытство: ходить они ходят, но как?.. Однако на то он и профессионал, чтоб заглядывать в любой механизм исключительно при неисправности.

И он стал жить по этим часам…

Удивительный их секрет мастер открыл неожиданно. Как-то, торопясь в свою гарантийную мастерскую, он перепутал время — и на старуху бывает проруха — и перевел часы на 55 минут вперед. Тут же странным образом очутился в мастерской на 55 минут позже начала работы и схлопотал выговор от заведующего! Какой часовых дел мастер будет оправдываться тем, что его подвели собственные часы. Как официально шутил заведующий: «Надо вовремя подводить, тогда и вас не подведут».

Сразу в памяти всплыло предупреждение отца. Нет, неспроста наказывал ему отец не притрагиваться к этим часам. Вон в чем дело… Неужели?.. Значит, теперь можно перемещаться без всякого долгого ожидания и тягомотины на любое время вперед: на дни, недели, наконец, годы — знай себе крути. Да это же просто замечательно!

Для начала он захотел вернуться назад, в точное время, чтоб ликвидировать выговор. Увы, обратно стрелки-бусинки не вращались. Тогда он перевел их почти на сутки вперед, не довертев только последние 55 минут.

Он вновь сидел на прежнем месте, а листок перекидного календаря на столе ошеломленно показывал завтрашнее число. Появился заведующий и приветливо улыбнулся, кивнув на многочисленные ходики:

— А вот сегодня вы точны, как всегда. Надо часики подводить, тогда и вас не подведут. Да, кстати, на четвертое августа вам выписана премия, не забудьте получить, — засмеялся он от своей шутки.

Терпеть неделю до четвертого? Когда под рукой такое надежное средство!

Через пару минут, сто двадцать секунд ушли на верчение стрелок, счастливчик уже расписывался 4 августа в ведомости за премию, столь необходимую в хозяйстве, что ждать просто не было мочи.

И пошло, поехало…

В иные месяцы он приходил только лишь за получкой. Куда девалось время работы, за которое выдавали деньги, над этим он не задумывался. Очевидно, трудился, раз платят. Главное, он теперь не замечал постылых нудных будней. Мог приближать очередной отпуск, любые праздники и дни рождения, сокращать очередность на покупку машины — деньги теперь потекли потоком, знай верти часы и получай себе зарплаты и премии хоть по шесть раз на день, да и на текущих расходах гигантская экономия.

Пролетая во времени, он бегло заметил, что сменилось трое заведующих мастерской, и однажды сам, к своему удивлению, вдруг обнаружил себя начальником.

Приятным и необременительным образом менялась обстановка в квартире. В отпуск на юг он теперь долетал не за несколько часов, а за какие-то секунды. А мог и вообще сразу оказаться на пляже. Но не рисковал — как-то очутился прямо под водой и еле вынырнул. Вероятно, в это время должен был купаться.

С тех пор он стал поосторожней, приходилось строго рассчитывать, чтобы в другом месте, к примеру, внезапно не очутиться под колесами машины. Ведь после временного разрыва надо же было хоть на минуту прийти в себя. Ну, вскоре он вообще стал на «ты» с временем, часовых дел мастер. Все сходило с рук!

Иногда ему очень хотелось взглянуть на себя со стороны: как он там, в мастерской, работает. И работает ли? Но не мог этого сделать. Если оказывался на службе, то, естественно, или трудился, или получал зарплату. Однажды он рискнул и позвонил из дому в свой кабинет. Ему ответили, что он болен. Сразу почувствовал жар, начал кашлять и тут же постарался поскорей выскочить из болезни на месяц вперед.

Он экономил уйму времени на любых делах, пока внезапно не понял, что время-то уходит. Безвозвратно…

Нет, у него не исполнялись никакие безумные желания, все происходило самым естественным путем, как если б он был нормальным современным, то есть своего времени, человеком. Разница в том, что он получал уже готовые результаты невидимых трудов.

Мастер даже не удивился бы, обнаружив себя вдруг женатым и со взрослыми детьми, если бы такое случилось. Но не подсудобило — значит, не суждено.

Правда, как-то его остановила на улице, тогда он был еще молод, приятная девушка.

— Здравствуй, — грустно сказала она и посочувствовала: — А ты осунулся, Петя. Много работаешь, не жалеешь себя.

Он мог поклясться, что с ней вроде бы не знаком и в то же время было в девушке что-то неуловимо припоминаемое: запах сирени, прогулка в парке, плеск озера и скрип уключин лодки…

Он поторопился уйти, сославшись на занятость.

Первое время страдал, мучительно вспоминая, кто она, откуда… Да разве вспомнишь? Все бегом, такая гонка!

Второй раз мастер встретился с ней, когда она катила детскую коляску по аллее сквера.

— А ты постарел, — озабоченно сказала она. — Лет пять не виделись. Надо же!

И опять он поспешил уйти, ссылаясь на дела.

Третий раз, последний, он встретил и с трудом узнал ее — но узнал все-таки! — на той же аллее, когда вдруг решил неторопливо пройтись, подышать после получки. Постаревшая знакомая незнакомка опять катила детскую коляску.

— Второй? — снисходительно кивнул на младенца мастер, благодушный от задуманного, предстоящего через часок отпуска.

— Первый, — улыбнулась она. — Первый внучек! Да-да, именно тогда спохватился он, что время уходит, убегает, уносится…

Весь вечер он пролежал дома, размышляя о своей жизни. Ну и что?? Разве он кому-нибудь приносит вред? Он лишь попросту уничтожает свои часы, месяцы и годы на борьбу с надоедливыми «ждать и догонять». Разве плохо? Так же, как все, расплачивается он за в миг промелькнувшее ожидание тем, что видит потом в зеркале, сединой и морщинами. Но ведь те, кто чего-то ждал, жили в это время, жили, черт побери, а он нет, — вот что неожиданно открылось ему!.

Теперь, быстро постарев, он редко стал прибегать к помощи чудесных часов. Хотя он, конечно, не мог по-прежнему отказать себе в невинном желании, чтобы все осталось поскорей позади, когда, допустим, шел к зубному врачу. Ну, тут его любой поймет. Правда, к сожалению, и сейчас в Боброве он не удержался и поторопил время, увидев, что с тем напольным гигантом фирмы Буре провозишься никак не меньше недели. А владелец-то был приятелем детства, не откажешь. Пришлось вдохнуть в механизм жизнь за какую-то минуту. Свою жизнь…

Расстаться с чудесными часами он не может — жалко. Разумеется, он понимает, что стал безвольным человеком, так сказать, наркоманом времени. Но теперь-то уж точно к ним ни за что не притронется, даже если смертельно заболеет. Крутанешь, а вдруг тебя нету?…

Автобуса все не было. Мой попутчик давно умолк, и мы почему-то старались не смотреть друг на друга.

От осеннего солнца ощутимо тянуло холодком…

— Нет, я больше ждать не могу! — внезапно вскипел часовой мастер и решительно сдвинул рукав с запястья.

Пока я поднимал оброненную им перчатку, он… исчез. То есть не на моих глазах, а словно молниеносно удрал куда-то, когда я наклонялся. Я и за стену остановки заглянул — пропал!

Перчатку я машинально сунул в карман, а вскоре показался и автобус. Я мельком отметил, что впереди него, переваливаясь, шло занятое такси.

Часа два среди женщин и мешков я трясся в расхлябанном, дребезжащем автобусе. И наконец, проклиная все на свете, вылез на воронежском автовокзале.

— Извините, — кто-то тронул меня за плечо. Рядом стоял часовой мастер.

— Такси вы, что ли, поймали? — спросил я, сделав вид, что не слышал от него никакой исповеди.

— Если бы, — криво усмехнулся он и застенчиво пробормотал: — Я там потерял… Вы случайно…

Я вынул из кармана его перчатку. Он радостно схватил.

— Не жаль, но столько в очереди за ними простоял! — Он смутился. И тихо: — Думаю все-таки разобрать мои часы, попытаюсь… отвертеть назад стрелки, насколько мне можно. — Так и сказал: «мне». Ну вот, опять! — вдруг плаксиво вскричал он. — Теперь троллейбуса нет!

И начал было снова сдвигать с запястья рукав.

Я повернулся и пошел на железнодорожный вокзал. Пешедралом. Под прохладным осенним солнышком. Идти было далеко… Пусть опоздаю на поезд. Ну и что? Не сегодня, завтра уеду. Времени у меня много.

Я шел и думал о Джоконде…


Содержание:
 0  Летучий голландец, или Причуды водолаза Ураганова : Альберт Иванов  1  ПРИШЕЛ И УШЕЛ : Альберт Иванов
 2  КРУПНЫЕ МУРАШКИ : Альберт Иванов  4  ГОНКОНГСКИЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ : Альберт Иванов
 6  ШОТЛАНДСКИЙ ЗАМОК : Альберт Иванов  8  АГЙЯ : Альберт Иванов
 10  ИСТИННОЕ ЛИЦО : Альберт Иванов  12  КРУПНЫЕ МУРАШКИ : Альберт Иванов
 14  ГОНКОНГСКИЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ : Альберт Иванов  16  ШОТЛАНДСКИЙ ЗАМОК : Альберт Иванов
 18  АГЙЯ : Альберт Иванов  20  ИСТИННОЕ ЛИЦО : Альберт Иванов
 22  ГАМБУРГСКИЙ СЧЕТ : Альберт Иванов  24  ПОЕДИНОК : Альберт Иванов
 26  ИСПАНСКОЕ ЧУДО : Альберт Иванов  28  КОТ ТИМОФЕЙ : Альберт Иванов
 29  ВЕЩИЕ СНЫ : Альберт Иванов  30  вы читаете: ЖДАТЬ И ДОГОНЯТЬ : Альберт Иванов
 31  КОМПАС : Альберт Иванов  32  ОХОТА НА КАТРАНА : Альберт Иванов
 34  ТАИНСТВЕННАЯ СТАНЦИЯ : Альберт Иванов  36  КОЛОДЕЦ : Альберт Иванов
 38  СТАМБУЛЬСКИЙ ГВОЗДЬ : Альберт Иванов  40  ВЕЩИЕ СНЫ : Альберт Иванов
 42  КОМПАС : Альберт Иванов  44  САМЫЙ ЦЕННЫЙ КАМЕНЬ : Альберт Иванов
 46  СТОЛОВАЯ НА МОХОВОЙ : Альберт Иванов  48  РАСПУТАВШИЕСЯ ПУТАНКИ : Альберт Иванов
 50  ЖУТКИЙ ОДИНОКИЙ ЧЕЛОВЕК : Альберт Иванов  52  РЕССУ, ТАССУ! : Альберт Иванов
 54  ГРОТ : Альберт Иванов  56  ГИПСОВАЯ КУЛЬТУРА : Альберт Иванов
 58  НАМ ХОТЕЛОСЬ БЫ… : Альберт Иванов  60  НАСТАСЬЯ ФИЛИППОВНА — ВОЛЬНАЯ ПТИЦА : Альберт Иванов
 62  САМЫЙ ЦЕННЫЙ КАМЕНЬ : Альберт Иванов  64  СТОЛОВАЯ НА МОХОВОЙ : Альберт Иванов
 66  РАСПУТАВШИЕСЯ ПУТАНКИ : Альберт Иванов  68  ЖУТКИЙ ОДИНОКИЙ ЧЕЛОВЕК : Альберт Иванов
 70  РЕССУ, ТАССУ! : Альберт Иванов  72  ГРОТ : Альберт Иванов
 74  ГИПСОВАЯ КУЛЬТУРА : Альберт Иванов  76  НАМ ХОТЕЛОСЬ БЫ… : Альберт Иванов
 78  НАСТАСЬЯ ФИЛИППОВНА — ВОЛЬНАЯ ПТИЦА : Альберт Иванов  79  БОЛЬШИЕ И МАЛЕНЬКИЕ Повесть : Альберт Иванов
 80  ЭПИЛОГ Заключительная история Ураганова : Альберт Иванов    



 




sitemap