Фантастика : Юмористическая фантастика : СТОЛОВАЯ НА МОХОВОЙ : Альберт Иванов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  63  64  65  66  68  70  72  74  76  78  79  80

вы читаете книгу




СТОЛОВАЯ НА МОХОВОЙ

Человек еще мало себя знает. Вернее, совсем плохо знает. Поэтому и поражается чудесам так называемых экстрасенсов. Вернее, тех, кто себя за них выдает. Один англичанин Геллер якобы усилием воли часы Биг Бен на лондонской башне парламента остановил. И подтверждение тому имеется: он, дескать, давно какому-то приятелю в письме написал, что собирается это сделать. Правда, ни день ни год не уточнял. А когда часы вдруг стали — не вечные же они! — заявил: моя работа. Потом еще, выступая по телевизору, попросил всех зрителей взять старые, давно не идущие часы, завести их, а он скомандует, чтоб они шли. Ну, и, конечно же, из миллионов, казалось бы, сломанных часов и пошли тысячи. Так и должно быть — недаром же он говорил, чтобы их завели. А те, что на батарейках, ручаюсь, ни одна не заработала.

У меня у самого как-то собралось штук пять молчащих механических часов, года три валялись без дела. Когда они, наконец, попались мне на глаза, я их завел, и пара из них бойко затикала. Причем без помощи Геллера, мы тогда о нем слыхом не слышали.

Или вот наши медицинские кудесники, что лечат весь народ по телеку, а потом зачитывают письма и телеграммы о том, как они здорово помогли безнадежным больным. Стыдно смотреть — дурачат. Есть же закон больших чисел: из сотен тысяч больных каждый день — подчеркиваю, каждый день, а то и час! — десятки людей обязательно выздоравливают, лечились ли они, или нет. Но сотни же и умирают. Так было всегда, во все времена, когда еще и телевидения на свете не было. Врачи-кудесники заслугу в выздоровлении кого-то себе присваивают. А покойников на чей счет отнести?!

Явное надувательство, да простят мне те, кто в это верит. Верьте себе на здоровье! Вера всегда помогает. Я хочу сказать о другом: в каждом из нас скрыты такие возможности совершать Удивительное, что мы даже и не подозреваем. К счастью или не к счастью, мы не можем произвольно — я, мол, так хочу! — использовать этот необыкновенный дар. Но иногда он вдруг так ярко проявляется, что мы потом сами диву даемся: неужели подобное возможно?..

Однако для этого необходимы исключительные условия. Не только внешние обстоятельства — они тоже очень важны! — но, главное, и наше внутреннее состояние, особый настрой. Потому-то искренняя вера и творит подчас чудеса. Хотя история, о которой я расскажу, к проблеме веры не имеет отношения.

В моем случае главную роль сыграли именно мой душевный настрой и внешние обстоятельства. И уж, скорее, я не верил, чем верил, в то, что могло произойти. Меня вдруг подхватило и понесло, когда как бы совпали и настроение, и погода, и само место, и… и… Всего не перечислишь.

Лет пятнадцать назад, когда я еще жил и работал в Курске, то ездил, бывало, в Москву на субботу и воскресенье. Одна ночь поездом — и в столице. Собственно, я и жил-то каждые пять дней недели только для того, чтобы провести выходные в Москве. Ну, правильно. Конечно же, я ездил из-за девушки! А вы думали, в музей Революции?

Поскольку я хорошо зарабатывал, как вы уже знаете, в фотоателье на кладбище, приятелей у меня в Москве была тьма. С ночлегом никаких проблем, никогда в гостинице не останавливался. Всегда временные друзья приютят, тем более я не избалованный, могу даже под кроватью спать или в передней на коврике с каким-нибудь Полканом в обнимку. Одно время с «бомжами» ночевал на чердаке, тогда их называли проще — бродягами. Почему не в гостинице?.. Время дорого. Пока устроишься, день пролетит. Да и на лапу давать не умею, с души воротит. Вдобавок у меня самого натура бродяжья.

Так вот, с некоторых пор я стал завтракать, обедать и ужинать только в одном месте — в студенческой столовой на Моховой. Рядом с главным входом в старый университет, в правом крыле. Блеск — столовая! Дешево и вкусно кормили, а, может, моложе был — оттого и аппетит отменный. И пиво всегда в буфете было. Не какое-то простецкое «Жигулевское», а «Рижское», «Мартовское» и даже «Двойное золотое» — в коричневых и витых, как купола Василия Блаженного, бутылочках по 0,33 л. Сейчас названия этих марок пива звучат лишь погребальным звоном по былому.

Почему я завтракал, обедал и ужинал именно там? Да уж не потому, что зациклился на дешевом трехразовом питании. Просто рассчитывал встретить… Ясно, кого. Однажды увидал ее, а подойти не осмелился. Так и не познакомился. Думал, снова застану там. Решил, что она в МГУ учится или работает где-то рядом.

Попал я тогда в столовую на Моховой случайно. И не знал раньше, что в самом центре Москвы есть такое замечательное заведение. Пускали туда по студенческим билетам, если верить строгому объявлению за стеклом двери, но на деле пропуском служил лишь возраст приходящих. Молодой — значит, свой. Сейчас бы меня туда, наверное, не пустили. Шлагбаум возраста!

Где-где?.. Неужели не знаете? Если идти со стороны улицы Горького… Дай Бог памяти! Университет начинается, боковое крыло выходит прямо на тротуар, а дальше тянется кованая ограда, за ней скверик, в глубине скверика — главное здание с белыми колоннами. Ну?.. Если свернуть за воротами в ограде вправо, там и вход в столовую.

Закрою глаза: прохладное солнце, октябрь срывает и лепит желтые листья к ярко-желтому фасаду. И Она — в желтом же плаще, туго перехваченном в талии. Лет семнадцати — сероглазая, курносая, конопушки, косы, шарфик, пуговки, туфельки, — замри на месте. Я и замер, глядя сквозь решетку ограды, как она идет к двери столовой… Затем я очнулся, свернул в ворота и последовал за ней.

Почему я оказался около старого МГУ? Просто бесцельно гулял по Москве.

В столовой я машинально занял очередь за пивом в буфет. Она сидела одна, позади шумной компании студентов, у самой стены, перекинув свой плащ через спинку стула. Может, она кого-то ждала? Ведь это была столовая самообслуживания. Я глупо продвигался по очереди и никак не решался подойти к девушке. Мы встретились глазами, и я, как заколдованный, не смог отвести взгляда. Тогда она, забавно махнув косами, пересела ко мне спиной. Верно, ее смутила моя назойливость.

Я так и не подошел. И у выхода ждать не стал. «В другой раз», — успокаивал сам себя, уходя прочь.

Вот ведь, и женат, и двое детей, а до сих пор забыть не могу. И не хочу. Не желаю. Столовая на Моховой стала для меня как бы символом моей юности. Точнее, молодости: ни моей, ни твоей, ни его — ничьей. Просто молодости. Словно она осталась только там — с белозубыми улыбками, смехом без причины, спорами, хохмами, зверским аппетитом. Почему — там?.. На Моховой все мы были молоды, до единого, а в обычной жизни все возрасты вперемежку; Мне возразят: а школа, а институт или техникум?.. Отвечу: у вас, что ли, школа вызывает такое чувство? Школа — это обязаловка. Ну, а в институте я не учился, техникум окончил заочно, а про службу на флоте лучше не говорить. Так что моя молодость осталась в той студенческой столовке. Студентом не был, но с барского стола ел.

Я ходил в ту столовую на Моховой, оцените мое упорство, чуть ли не целый год, каждую субботу. По воскресеньям она не работала. Понятно, я заходил туда уже не три раза в день, но хоть разок улучал забежать. Но моей незнакомки, увы, и след простыл.

Мы еще вернемся к этому «следу». Я над всем этим долго думал. Трудно выразить подсознательное, потому что для определения того, что мы только нащупываем, нет еще слов…

Девушка больше не появлялась. Может, она приходила в другое время? Так ведь и я целый год заходил в разное время, то утром, то днем, то к вечеру. Наши пути обязательно бы пересеклись. Оставалось лишь сделать вывод: она, как и я, приезжая. Она тогда была без подруг, одна, — значит, не университетская. Хорошо одета, так сказать, во всем выходном; студенты выглядят попроще. Да и москвичи обычно не обедают в столовках, они на маминых харчах.

Нет, явно приезжая. Взгляните как-нибудь на провинциальных девушек, когда они, цокая копытцами, выходят на перрон из поездов дальнего следования. Словно на танцы нарядились. Приезжих девушек в Москве отличить легко: либо с иголочки одеты, либо — как беженцы. Ну, тут еще зависит, откуда приехала, из города или деревни, большого города или маленького, столичного — все-таки у нас пока пятнадцать республик — или рядового. Я говорю только о девушках. Москвичек — тех другое отличает. Какой бы модницей она ни была, но обязательно небольшой штрих выдаст ее с головой. Либо сумочка потертая, либо каблучки поцарапанные, либо на драгоценной дубленке разошедшийся шовчик самодельно зашит нитками. Москвички — у себя дома, а дома мелочами пренебрегают. По тому же принципу легко отличить наших от местных и за границей — там сами москвички становятся как бы приехавшими из провинции в столицу: все на них безупречно.

Почему меня занимают эти мелочи… Для меня они не были мелочами. От этого зависело — ходить ли по-прежнему в столовую на Моховой, или, может быть, шататься по всем московским вокзалам, надеясь на авось. Помните старый фильм «Девушка без адреса»? Там артист Рыбников высчитывал, сколько лет понадобится, чтобы обойти все московские квартиры подряд в поисках незнакомки. Мне и это не светило, в таком случае мне надо было бы обойти подряд все квартиры всей страны.

Через год я рассуждал так: что мы имеем? Определенно, она не студентка МГУ. Если б не в столовой, то в скверике перед университетом я б ее обязательно встретил. Со мною уже начали здороваться, настолько я примелькался. Девяносто девять процентов против одного, что она и не москвичка. Как я уже говорил, москвички по случайным столовым не ходят. Вот оно — «случайным»! Куда и откуда она могла идти по Моховой?.. Из «Националя»? Отпадает. В Библиотеку имени Ленина? Глупо, туда с утра ходят, а не в обед. И потом, там — впритык, как говорится, одноименное метро, проще на нем добраться. В соседнее университету здание — в «Приемную Верховного Совета» с какой-нибудь жалобой мамы-папы? От метро у библиотеки и туда тоже ближе. А вдруг не в «Приемную…», а из «Приемной…», скажем, в сторону улицы Горького?.. Нет, с жалобами ходят, чтобы разжалобить, и одеваются победнее, а не как в театр. Уж родители бы проследили, продумали все детально. Когда у меня отчим в тюрьму сел, я в ту «Приемную…» не то чтобы в бабкиных галошах на босу ногу ходил, но и не в хрустальных туфлях.

Я сказал: не в театр. Так, театры, концерты, выставки… Прямое попадание — Манеж! Стоит наискосок от столовой. Как сказал бы кретин полковник Шнейдер из бессмертного «Швейка» (недавно, наконец, прочитал): Центральный выставочный зал потому и называется выставочным, что в нем проводятся выставки. Выставки, а не спортивные лотереи, дубина!

Ну и что теперь мы имеем?.. Она побывала на выставке, увидела столовую напротив и зашла. Итак, искомый центр найден. Москвичка не москвичка, а все они на выставки ходят. Побывала на одной, придет на другую, на третью… По вокзалам мне бродить не надо, уже легче.

Теперь вероятность встречи была больше, можно было даже высчитать. Достаточно одной знаменитой выставки, и действовать в первое же воскресенье. Прийти загодя к открытию кассы и инспектировать очередь с утра до вечера. Проще пареного. Пара пустяков.

Это сейчас кажется, что пара пустяков. А я до этого год своим умом доходил.

Все равно ничего не вышло…

Так продолжалось еще с год. Я изучил — снаружи! — все выставки, какие были, начиная со всесоюзной живописи и кончая художниками Подмосковья. А на выставке чешского стекла даже побывал, но дальше чешского бара, сразу за входом на втором этаже, не пошел — выдохся, мотаясь по очереди на площади. Стекло, правда, впечатляет, там подавали крепкие коктейли в небольших разноцветных рюмках и слабые пунши в высоких красивых фужерах. Я того и другого из любопытства, с горя, испробовал изрядно. Чех-официант даже заинтересовался мной: сколько ж в меня может влезть, — он, мол, готов угощать за свой счет. После восьми крепких он передумал и поспешно со мной распрощался. «Приходите еще», — приглашал он, явно кривя душой. Я был трезв, как стеклышко. Не брало.

С тех пор прошло пятнадцать лет. Женился, жил в Москве, дети росли… И вот однажды днем, в октябре, случайно оказался у входа в Манеж. Было воскресенье, ходил к приятелю художнику в мастерскую на Калининском, не застал, захотелось побродить по старой Москве.

Стоял я у Манежа и смотрел на университетский скверик, на вход в столовую… Я стоял на теневой, холодной стороне и ощущение зябкости усиливалось, оттого что там, напротив, все заливало солнцем… Срывались желтые листья и лепились к желтому фасаду… Доносились молодые голоса, смех…

И все прошлое вдруг вновь возникло во мне. У меня было такое состояние, что вот сейчас, сейчас, сейчас… Я качнулся. За кованой оградой мелькнул желтый девичий плащ… И я побежал.

Желтый плащ скрылся в столовой. Я влетел туда, бабка не остановила меня на входе.

Все вспоминается как-то отрывисто…

Она!.. Плащ переброшен через спинку стула.

Я!.. В короткой куртке нараспашку.

Мы!.. Умоляю: «Дайте мне свой телефон!»

Она!.. Растерянно моргает, даже оглядывается. И вот, держа тонкими пальцами шариковую ручку в отставленной руке, пишет цифры на непослушной салфетке.

Я! — Замечаю, что номер семизначный. Московский.

Она! — «Оля».

Я! — «Валерий! Валерий!» — как глухой. Мы! — «Очень приятно… Очень приятно…» Кто-то! — «Эй, в курточке, — кричат от буфета. — Твоя очередь!»

Расталкивая всех, зачем-то кидаюсь туда, за что-то плачу, оглядываюсь.

Она, не вставая, высоко поднимает руку, то ли приглашает меня за свой столик, то ли прощается со мной, но не насовсем, а до новой встречи, что ли…

Что она хотела сказать этим жестом?

Почему я иду к выходу? В треснувшем стекле внутренней двери отражается мое молодое щенячье лицо с моими первыми, модными еще когда-то, усиками шнурочком.

Все обрывается.

…Я стоял у входа в столовую, в своем длинном сером плаще, и глядел на телефонный номер на салфетке. — Батя, где брали?

Спрашивает баском юный студентик, спрашивает у меня. Я перевел взгляд на другую руку. В ней — выкрутасного вида бутылочка «Двойного золотого».

— Это пиво, да? Где брали? Здесь? — начинал сердиться студентик.

— Такое давно не выпускают, внучек, — придя в себя, ответил я с высоты своего 35-летнего возраста.

Я присел на скамейку. Все вокруг, казалось, было по-прежнему, но чувствовалось, что все не так, как несколько минут назад. Я откупорил бутылку и медленно вылил пиво на газон. Словно боялся, что, ощутив «Двойное золотое» на губах, вдруг снова вернусь в прошлое.

Затем скомкал салфетку и бросил в зеленую урну.


— Если бы ты так упорно не искал ее целых два года, — кашлянув, сказал толстяк Федор, — вы бы не встретились, да?..

— И если б не был октябрь и если бы мне не было зябко в тени от одного лишь вида, что на той стороне солнце… — задумчиво пробормотал Ураганов.

— Напрасно не позвонил, — покачал головой кучерявый детина Глеб. — Иные женщины и в тридцать с лишним не слабо смотрятся.

Валерий ничего не ответил. По-моему, он досадовал на свою болтливость.

— А может, она в самой столовой работала… — внезапно сам себе тихо сказал он.

Ураганов продолжал свои поиски.


Содержание:
 0  Летучий голландец, или Причуды водолаза Ураганова : Альберт Иванов  1  ПРИШЕЛ И УШЕЛ : Альберт Иванов
 2  КРУПНЫЕ МУРАШКИ : Альберт Иванов  4  ГОНКОНГСКИЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ : Альберт Иванов
 6  ШОТЛАНДСКИЙ ЗАМОК : Альберт Иванов  8  АГЙЯ : Альберт Иванов
 10  ИСТИННОЕ ЛИЦО : Альберт Иванов  12  КРУПНЫЕ МУРАШКИ : Альберт Иванов
 14  ГОНКОНГСКИЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ : Альберт Иванов  16  ШОТЛАНДСКИЙ ЗАМОК : Альберт Иванов
 18  АГЙЯ : Альберт Иванов  20  ИСТИННОЕ ЛИЦО : Альберт Иванов
 22  ГАМБУРГСКИЙ СЧЕТ : Альберт Иванов  24  ПОЕДИНОК : Альберт Иванов
 26  ИСПАНСКОЕ ЧУДО : Альберт Иванов  28  КОТ ТИМОФЕЙ : Альберт Иванов
 30  ЖДАТЬ И ДОГОНЯТЬ : Альберт Иванов  32  ОХОТА НА КАТРАНА : Альберт Иванов
 34  ТАИНСТВЕННАЯ СТАНЦИЯ : Альберт Иванов  36  КОЛОДЕЦ : Альберт Иванов
 38  СТАМБУЛЬСКИЙ ГВОЗДЬ : Альберт Иванов  40  ВЕЩИЕ СНЫ : Альберт Иванов
 42  КОМПАС : Альберт Иванов  44  САМЫЙ ЦЕННЫЙ КАМЕНЬ : Альберт Иванов
 46  СТОЛОВАЯ НА МОХОВОЙ : Альберт Иванов  48  РАСПУТАВШИЕСЯ ПУТАНКИ : Альберт Иванов
 50  ЖУТКИЙ ОДИНОКИЙ ЧЕЛОВЕК : Альберт Иванов  52  РЕССУ, ТАССУ! : Альберт Иванов
 54  ГРОТ : Альберт Иванов  56  ГИПСОВАЯ КУЛЬТУРА : Альберт Иванов
 58  НАМ ХОТЕЛОСЬ БЫ… : Альберт Иванов  60  НАСТАСЬЯ ФИЛИППОВНА — ВОЛЬНАЯ ПТИЦА : Альберт Иванов
 62  САМЫЙ ЦЕННЫЙ КАМЕНЬ : Альберт Иванов  63  ТРИ ЖЕЛАНИЯ, ИЛИ ЛЕТУЧИЙ ГОЛЛАНДЕЦ : Альберт Иванов
 64  вы читаете: СТОЛОВАЯ НА МОХОВОЙ : Альберт Иванов  65  МЫСЛИ — НА РАССТОЯНИЕ : Альберт Иванов
 66  РАСПУТАВШИЕСЯ ПУТАНКИ : Альберт Иванов  68  ЖУТКИЙ ОДИНОКИЙ ЧЕЛОВЕК : Альберт Иванов
 70  РЕССУ, ТАССУ! : Альберт Иванов  72  ГРОТ : Альберт Иванов
 74  ГИПСОВАЯ КУЛЬТУРА : Альберт Иванов  76  НАМ ХОТЕЛОСЬ БЫ… : Альберт Иванов
 78  НАСТАСЬЯ ФИЛИППОВНА — ВОЛЬНАЯ ПТИЦА : Альберт Иванов  79  БОЛЬШИЕ И МАЛЕНЬКИЕ Повесть : Альберт Иванов
 80  ЭПИЛОГ Заключительная история Ураганова : Альберт Иванов    



 




sitemap