Фантастика : Юмористическая фантастика : Лучший из миров : Елена Жаринова

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0

вы читаете книгу

Пятнадцатилетние Маша и Арина отдыхают с родителями в Турции. Им в руки попадает антикварный кальян, в котором обитает волшебное существо — Биби-Мушкилькушо, или Разрешительница Затруднений. Однако с появлением этой особы затруднения только начинаются…

Жаринова Елена

Лучший из миров

Огромный огненный шар выкатился из-за горизонта. Над древним городом всходит солнце. Розовый свет залил тонкие минареты и круглые купола мечетей. Тишина… Всё вокруг еще нежится в предутренней дреме.

Но старый Абдусалям ибн Насыр, волшебных дел мастер, уже не спит. Он открывает свою рабочую каморку, разводит огонь в очаге, хмуря лоб, переставляет тигли.

Абдусалям ибн Насыр — мастер на все руки. Его летающие циновки в большом ходу у горожан. Очень удобно: надо — летишь, а прилетел — скатал и сунул под мышку. И стоят дешевле, чем большие ковры-самолеты. Да и сплести их можно за пару дней. В шлепанцах-скороходах от мастера Абдусаляма щеголяет весь султанский гарем. Тамошним обитательницам, правда, некуда торопиться. Зато красивее туфелек не шьют и в Париже. А чадра-невидимка… Султановы жены и наложницы устроили с ее помощью столько шалостей, что весь штат евнухов и даже сам сиятельный муж сошли с ума. Чадру отняли, заперли в казну и используют теперь только для сверхсекретных государственных нужд… А что говорить о кувшинчиках, в которых не переводится сладкий шербет, о кубках, превращающих воду в сладчайшее вино, о самоиграющей зурне… Да мало ли еще о чем!

Но такими волшебными предметами никого не удивишь. Да и чтобы изготовить их, ума не надо. Ловкость рук, пара заклинаний — и все готово!

Другое дело — вызвать из волшебной страны джинна и поселить его в кувшине или лампе. Здесь нужно высокое искусство. Предмет с волшебным существом дает могущество и власть, поэтому такие вещи стоят дорого. Во всем мире не найдется и десятка мастеров, которые способны их создавать. Абдусалям ибн Насыр — один из них.

Сегодня у Абдусаляма особенный день. Целый месяц он трудился над своим шедевром, но сегодня работа подходит к концу. И надо спешить, пока солнце еще не печет.

Мастер расстилает посреди двора потертый ковер. Раскладывает на нем детали. Колбу из венецианского стекла с красивой серебряной инкрустацией, к ней — изящное горлышко, шелковый черный чубук, серебряный мундштук. Тонкие сухие пальцы мастера быстро прилаживают одно к другому. И вот уже в утренних лучах играет и красуется новенький кальян.

— Ах!

Старый Абдусалям поворачивает его так и этот, отходит подальше и любуется, наклонив голову, на дело своих рук. Удовлетворенно цокает языком. Ах, какой хороший, красивый кальян получился! Но сделана только половина дела. Он по всем правилам изготовил волшебный предмет, чтобы поселить в него доброго духа.

Долго ждал этого часа Абдусалям ибн Насыр! Всю свою долгую жизнь. Когда работал подмастерьем у своего отца, когда завел, наконец, собственное дело. Он годами создавал волшебные предметы по заказу, для других людей. На собственной шкуре он узнал, что не все джинны хотят служить людям. Есть злобные, неуправляемые твари, которые так и норовят тебя испепелить. Еще в молодости Абдусалям остался без ресниц и бровей и с тех пор был очень-очень осторожен. Он учился на своих ошибках, копил опыт и деньги, и вот теперь готов сделать кое-что для себя.

Добрый дух, которого мастер вызовет сегодня, верой и правдой послужит его семье. "Слушаю и повинуюсь!" — почтительно скажет джинн. Он выполнит просьбы о богатстве и о здоровье, он пошлет крепких сыновей невесткам Абдусаляма и удачу в делах сыновьям. Главное — не сбиться, читая заклинание.

Здесь же, на ковре, Абдусалям встает на колени, повернувшись лицом к солнцу, и наскоро совершает намаз. Он просит Аллаха даровать ему ясный ум и твердую волю, когда древние заклинания разорвут ткань миров… Мало ли, что может явиться с той стороны?

Старик прикрывает глаза и нараспев, покачиваясь, начинает читать:

— Ахад, итнейн, талят, — загибает он пальцы, чтобы ничего не пропустить и не перепутать. Аатани, мин фадлик. Факрун, фундук, зугага. Матам, махаль, хаммам…

Долго читает заклинание Абдусалям ибн Насыр. Иногда кажется, что он спит, а слова сами падают в притихший воздух… И вдруг он кричит и даже трясет в воздухе сухоньким кулаком:

— Ялла! Йа хабара аббет!

Потом смолкает и прислушивается. Его чуткое ухо улавливает колебания завесы между мирами. Звуки из волшебного мира. Наконец старик удовлетворенно кивает и говорит, вытирая пот с морщинистого лба:

— Халас!

Во дворе по-прежнему — тишина, и красуется посреди ковра как ни в чем не бывало новый кальян… Удачно ли прошел ритуал? Переселился ли добрый дух в любовно обустроенное для него обиталище? Проверить это можно только одним способом.

С отнюдь не старческим проворством Абдусалям вскакивает с ковра и бежит в дом. Он входит в спальню. На кровати, похрапывая, спит жена. Абдусалям движется тихо-тихо, на цыпочках, чтобы ее не разбудить. В делах чародейства свидетели не нужны! Он достает узелок с самым хорошим персидским табаком и бутылочку с розовой водой. Возвращается во двор. Берет щипцами уголек из очага.

Кальян готов к употреблению. Абдусалям садится на ковер, скрестив ноги, и делает первую затяжку. Розовая вода в колбе бурливо отзывается. Сладкий дым вырывается из ноздрей курильщика, окутывает его плотным облаком с ног до головы. Много дыма. Очень, очень много дыма…

Но что это? Происходит странное. Дым приобретает очертания человека. Женщины. Прекрасной белокурой женщины. У нее тонкая талия, пышные бедра, высокая грудь… Губы пунцовые как розы, ресницы черны как ночь… По крайней мере так кажется разомлевшему на утреннем солнышке старику. Сейчас эти губы разомкнутся, и сладостный голос скажет: "Слушаю и повинуюсь…"

— Что за хрень? — раздается скандальный визг. — Фу, какая гадость! Чем так воняет? Тут жгли дохлых кошек? Это табак?!

— Это очень хороший, дорогой, ароматный табак, — опешив, говорит Абдусалям. Из дымного облака вышагивает высокая тетка. Не слишком молодая и не очень прекрасная. С фигурой сушеной рыбы, длинным носом, размалеванным лицом и противным голосом. Она с презрением глядит на кальян.

— И в этой дрянной хреновине мне предстоит провести лучшие годы своей жизни?! Да есть вообще справедливость в этом лучшем из миров? Куда смотрит Кодекс? Кто мне заплатит за вредность? Я, между прочим, не на помойке себя нашла!

Тут она впервые замечает притихшего Абдусаляма.

— Дедуля, так это ты меня вызвал? — интересуется она, подбоченившись и нависнув над стариком. Ее тон не сулит мастеру ничего хорошего.

— Э-э… Ну… Может быть… В какой-то степени… — уклончиво отвечает тот, а сам вспоминает, не сбился ли он где-нибудь в заклинании. — А ты кто?

— Конь в пальто! — заявляет дух. Потом добавляет, взбивая желтоватые кудри: — Меня зовут Биби-Мушкилькушо. Я Разрешительница Затруднений. И между прочим, твои бормотания выдернули меня с сеанса массажа. А я заплатила вперед!

— Но я звал джинна!

— Ты дважды перепутал слова. Во-первых, не хаммам, а хураман. Хаммам — это турецкая баня, чтоб ты знал.

— А! Точно! Хураман! — старик в досаде бьет себя в лоб.

— А во-вторых… забыла… Ну, да это неважно, дедуля. Сделанного не воротишь. Кисмет. Я твоя навеки, как говорится, слушаю и повинуюсь. Скажи, ты сам-то понял, как тебе повезло?

— Понял, понял, — обреченно кивает старик. В голове он быстренько прокручивает варианты. Кисмет кисметом, но может быть, есть способ избавиться от этой фурии? Так-так-так… Господин Асиф ибн Фарух оставлял заказ на предмет с волшебным существом. Он ничего не смыслит в джиннах. Он купит кальян, если запросить за него недорого. А в следующий раз надо записать заклинание на пергаменте и проверить каждое слово. Потому что волшебных дел мастер ошибается редко. Но ошибки его могут обойтись очень дорого…


Глава 1. Серебряный кальян

— Немцы! Немцы подходят!

— Ле-вой! Ле-вой! Навались!

— Врешь! Не возьмешь! Русские не сдаются!

— Пра-вой! Пра-вой!

— Давай, Россия! Вперед, вперед!

Узнав папин сорванный голос, я поморщилась от стыда.

Враги нас догоняли. Почему-то у немцев в касках рожи были действительно как на карикатурном плакате: "Получи, фашист, гранату от советского солдата". Один старикашка глумливо мне подмигнул и плюхнул по воде веслом. Меня окатил холодный душ.

— Суши весла! — заорал инструктор.

Резиновый плот мягко ухнул вниз с порога и закрутился в водовороте.

Туристы весело завизжали. Немцы, потрясая веслами и крича что-то обидное, скатились вслед за нами. Наша лодка бросилась в погоню…

Это знаменитый турецкий рафтинг. Война и немцы. Я чувствовала себя героиней кино про Великую Отечественную и считала минуты, оставшиеся до привала.

Вертлявый инструктор сыпал шуточками. Основной контингент хрюкал от восторга. Мама хохотала на всю реку. А лично мне было ни разу не смешно.

Я сидела скукожившись, зажатая между мамой и жирной горластой теткой, которая то и дело норовила заехать мне веслом по голове. Шлем, конечно, спасал, но он был велик, вис на ушах, я знала, что выгляжу в нем смешно, и злилась.

Солнца нет, вода в реке ледяная, кожа в мурашках, спасжилет натирает подмышки… Короче говоря, я получала удовольствие по полной программе. Прикол еще в том, что на рафтинг родители поехали специально для меня. Дескать, я достала их своим сорванным байдарочным походом. Ведь рафтинг — это гораздо лучше, чем кормить комаров на реке Сясь.

Что ж, whom how. Кому как, то есть. Кому-то нравится коллективное кувыркание на неповоротливых плотах, с которыми справится и инвалид. А мы с Гуськовым весь год мечтали об очередном походе, который организует наш классный (во всех смыслах) руководитель. И я уже договорилась с двоюродным братом, чтобы он снова одолжил нам с Гуськовым свою "Таймень-2". Но разве родителям это объяснишь? Они всегда лучше тебя знают, что тебе нужно. И вот — получите-распишитесь. Билеты на столе, собирайся, Машуня, нас ждет Туретчина, розовая мечта российского обывателя! И никто не вернет мне испорченного лета. Никто и никогда!

Я чудом дожила до привала. Нас высадили на берег, где стояли длинные деревянные столы. Напротив них выстроилась очередь к тазам с едой. Немцы, сняв шлемы, оказались вполне приличными людьми. Они дисциплинированно сгрудились за своим столом, терпеливо ожидая команды. Наши с низкого старта ломанулись к еде. Их быстренько турнули оттуда, пояснив, что сейчас кормится другая группа.

В ожидании обеда я трепала за ухом местную жучку. Папа с мамой, довольные, как дети, делились впечатлениями с той самой жирной теткой, которая наставила мне шишек. Потом мама окликнула:

— Маша! Маша! Иди сюда.

Я со страдальческим видом обернулась. Мне навстречу подтолкнули белобрысую девчонку моих лет. Она тут же заулыбалась и затрещала:

— Меня зовут Арина. А ты Маша? Вы тоже в "Крокусе" на две недели? Классно! А то мне даже на дискотеку сходить не с кем. Вы из Питера, да? А я из Москвы.

Арина наклонила голову на бок и выжала воду из волос, крепко скрутив их жгутом. Уши у нее были слегка оттопырены. Но разве это важно? Она была красивой.

Мы в школе учили стихотворение про красоту. Как же оно называлось? А. "Некрасивая девочка". Произнося это название, я каждый раз вздрагивала. Я применяла его к себе. Хотя в стихотворении совсем уж жуткий образ:

Чего-то там, рот длинен, зубки кривы,

Черты лица остры и некрасивы…

У меня все не так запущено. Но вот это ощущение, "что посреди подруг она всего лишь бедная дурнушка", мне, увы, знакомо.

И можно что угодно говорить про внутреннюю красоту, про духовный мир. Что красота, дескать, не сосуд, в котором пустота, а огонь, мерцающий в сосуде… Это все пустопорожние рассуждения.

Все просто. Есть люди, у которых не шелушится нос, а волосы сами ложатся в прическу. На которых даже спасжилет сидит по размеру. Которых зовут Даша, или Настя, или Алла, или, вот, Арина. И есть я, Маша Кутузова, с дурацким именем, как у пушкинской героини. Мои волосы — тяжелые толстые палки. У меня короткие ноги, круглый живот и жирная кожа на лице.

И все это, конечно, не ускользнуло от Арины. Она оглядела меня с головы до ног и осталась довольна. Наверняка решила, что я отлично подхожу на роль той самой наперсницы — бедной дурнушки. Ну, это мы посмотрим!

Потом был еще час под брызгами холодной воды. Выдохлись все — и мы, и немцы. Даже инструкторы сорвали глотки. Наконец экскурсия подошла к концу. Мы переоделись в сухое и собрались для просмотра видео, которое с берега снимал оператор. Сидячих мест всем не хватило, мы с Ариной стояли у стены.

Ничего не скажешь, кино было снято профессионально. На видео речные пороги выглядели внушительнее и опаснее, чем в жизни, а в лицах гребцов появилось что-то героическое. Ну, кроме моего, конечно. Пару раз я мелькала в фильме, но под громоздкой каской имела жалкий и несчастный вид. Зато отлично получился папа, грозящий веслом подступающим немцам. Он был так хорош, что все время попадал в кадр. Его появление народ встречал аплодисментами и дружным улюлюканьем.

— Не повезло нам с инструктором, — шепнула мне в ухо Арина. — Вон, у другой лодки, смотри какой красавчик. И все время на меня пялится.

Я покосилась в сторону смазливого длинноволосого турка. Его окружал цветник из взрослых девушек, но он действительно то и дело поглядывал на мою новую приятельницу. Арина делала вид, что этого не замечает, а сама все время блестела зубами, болтая без умолку.

— Смотри, смотри, вон та парочка на каяке! Хоба! Перевернулись. Я тоже хотела плыть на каяке, но мама не пустила. А вы в каком корпусе живете? А ужинать куда ходите?

Естественно, за ужином Арина с мамой подсели за наш стол. Арина была в узких джинсах и простой черной футболке. На шее — серебряная цепочка, на ногах — серебристые босоножки. Лицо сияло, но при этом не выглядело накрашенным. Вот это я понимаю, высший пилотаж.

Арина улыбалась направо и налево, а у меня настроение сразу упало. Собственные натужные попытки выглядеть нарядной сразу показались смешными и неуместными. Я сразу ощутила, что сиреневое платье, в которое я вырядилась, слишком куцее и обтягивающее, оно наверняка меня толстит. И губы у меня слишком ярко накрашены. Рука сама потянулась за салфеткой, чтобы стереть помаду.

После ужина, оставив родителей допивать вино, мы с Ариной сидели за столиком. Шумело невидимое в темноте море. Его заглушала музыка. Пара аниматоров зажигательным личным примером приглашали народ танцевать. Арина дрыгала ногой в такт.

— Ну пойдем, потанцуем! — умоляюще обратилась она ко мне. В третий раз. Я в третий раз ей ответила:

— Иди, если хочешь. Я не пойду.

Она тяжело вздохнула и продолжила рассказ о себе. О том, что с семи лет занимается бальными танцами. Что полгода проучилась в Италии, когда ее отец там работал. Что каждый год они с мамой летают отдыхать то в Египет, то в Таиланд.

— Красное море — это что-то! Представляешь, однажды я видела огроменную акулу. Близко, ну вот как тебя! И я ее сфоткала! Она у меня долго аватаркой на "Одноклассниках" висела, так никто не верил, что я снимала сама! Вернешься домой — обязательно зайди на мою страничку. У меня там куча фоток из путешествий. Но Турцию я люблю больше всего. Некоторые говорят, что вот, Турция — это отстой, это не модно, не престижно. Дураки! Лично я считаю, что это просто волшебная страна. Видела, в горах какая красотища? Я тут уже третий раз и каждый раз обязательно езжу на рафтинг. И здесь всегда очень весело. Главное — лететь через надежного оператора. А у тебя есть страничка на "Одноклассниках"?

— Нет.

— Да ты что?! — Арина округлила глаза, как будто я призналась в чем-то шокирующем. Потом облегченно вздохнула. — А-а. Ну, вы в питере все в "Контакте" сидите.

— Я вообще такой фигней не занимаюсь, — буркнула я. И хотела сказать, что я не хочу портить зрение за компьютером, что предпочитаю активный отдых, что мы с Гуськовым любим лазать по крышам в старом городе, а крыши — это целый волшебный мир…

Меня остановил неприятно изучающий взгляд Арины. Она вдруг уставилась на меня, как будто снимала мерки. Даже брови нахмурила от сосредоточенности. Наконец изрекла, как приговор:

— Ты меня прости, конечно, но этот ядовитый цвет тебя жутко бледнит. И для вечернего платья здесь слишком широкие бретельки.

— Это ты так думаешь. А мне нравится, — огрызнулась я. Тоже мне, передача "Снимите это немедленно"!

Арина надулась. Потом резко спросила:

— Так ты точно не пойдешь танцевать?

— Я же сказала — нет!

— Тогда посторожи мою сумочку, хорошо?

Словно вырвавшись из клетки на свободу, Арина тряхнула волосами и ввинтилась в круг танцующих. Естественно, она прекрасно двигалась. Она совершенно не терялась среди незнакомых людей. Не прошло и пяти минут, как она хохотала о чем-то с какими-то девчонками. Ни на ком из них не было такого дурацкого платья, как у меня.

Столики опустели. На площадке в переливах огней танцевала целая толпа. Я сидела, отделенная от общего праздника метрами пустоты. На столе передо мной блестела серебристая сумочка. Обида, зависть и много других нехороших чувств накручивали меня изнутри.

Наконец я не выдержала и, схватив сумочку, решительно двинулась к танцующим. протолкавшись к Арине, я дернула ее за голый локоть.

— Слушай, сама сторожи свои вещи. Я тебе не собачка. Я спать пошла.

Оставив Арину с открытым ртом и с сумочкой в руке неподвижно стоять среди мечущихся тел, я пошла к нашему корпусу. Дорожка уводила в темноту, звуки дискотеки постепенно затихали вдали… Как это ни глупо, мне хотелось плакать.

Внезапно меня настиг стук каблучков.

— Машка!

Я обернулась. За мной бежала Арина. Злосчастная сумочка прыгала у нее на бедре.

— Маша, извини меня, пожалуйста, — пыхтя, сказала Арина. — Меня иногда заносит. Я сама знаю, какая тогда становлюсь отвратительная. Однажды в школе мне девчонки даже темную устроили за выпендреж. Ты думаешь, я всерьез считаю себя какой-то раскрасавицей? Да у меня уши как лопухи, и зубы некрасивые, и ноги костлявые, вот! А ты молодец, что поставила меня на место.

Я знала, что никогда бы не смогла вот так честно сказать о себе. Так может сделать только очень уверенный в себе человек. Очень хороший человек.

— Ерунда, — смущенно буркнула я. — Ты ничего такого не сделала. Я действительно не хотела танцевать и могла покараулить твою сумочку.

— Да, но мне надо было по-другому попросить, — серьезно сказала Арина. И тут же улыбнулась, заблестев своими "некрасивыми" зубами:

— Ну все? Ругаться не будем? Мир, дружба, жевачка?


Вот так мы подружились с Ариной. Однако ее талант обрастать друзьями распространялся не только на меня. На следующее утро на пляже с ней здоровалось пол-отеля. А вечером, когда мы снова болтали за столиком, к нам подошел высокий темноволосый парень. Красивый, как картинка. Его портили только слишком правильные дуги бровей над круглыми глазами. Это придавало ему смешное выражение — как у совенка.

— Привьет, — сказал он с акцентом.

— О, Юче! — обрадовалась Арина. — Садись. Знакомься: это Маша. А это Юче, он сын хозяина отеля. Представляешь, я услышала, какая у него классная мелодия на телефоне, и поняла, что умираю, хочу такую же. Турецкая музыка — это что-то! И Юче мне скинул ее по блютузу.

Турок, сын хозяина отеля, года на три старше нас… У меня ни за что бы не хватило смелости с ним заговорить. Арина же болтала запросто, словно он был ее одноклассник.

— Юче — ужасно смешное имя. И перевод смешной: что-то вроде "высокопоставленный". Правильно я говорю, Юче? У вас, у турков, в именах вообще мания величия.

— Вина хотите? — спросил наш новый "высокопоставленный" приятель.

— Нам не наливают, — сморщила нос Арина и покрутила на запястье синий пластиковый браслет.

У меня был такой же. Всем туристам при заселении в отель надевали эти браслетики, чтобы можно было пользоваться благами системы "все включено". Взрослым — красные, а несовершеннолетним — синие. Бармены, разливающие алкоголь, зорко следили, чтобы дети не спивались вслед за родителями.

— Нет проблем, я принесу, — сказал Юче, поднимаясь.

— Ой, нет! Нас родители убьют! — всполошилась я.

— Да они не узнают! — отмахнулась Арина. — Они сейчас на анимации. Неси, давай!

— Ну как он тебе? — зашептала она, как только Юче отошел. — Красивый, правда? И по-русски классно говорит. Только акцент смешной. Вчера мы с мамой заходили на ресепшен, он был там с отцом и глаз с меня не сводил, бедняга.

— А откуда он знает русский язык? Он учился в России?

— Нет, где-то в Европе. Я не запомнила точно. А по-русски в этом отеле даже садовники говорят. Мы же их основные постояльцы!

Юче вернулся с двумя бокалами в руках.

— А ты что, не будешь? — удивилась Арина. Он скорчил смущенное лицо:

— Я не пью. Отец запрещает, и вообще, у нас обычай… Но вы пейте, не стесняйтесь. Это хорошее вино. Не то, которое всем разливают.

— Ага! А всем, значит, разливают дрянь! Вот ты и попался! — торжествующе воскликнула Арина. — Ладно, проехали. У меня есть тост. Я хочу выпить за Турцию — волшебную страну, которая этим летом подарила мне замечательных друзей. Давай, за тебя, подруга, — и она легонько стукнула своим бокалом мой.

Я с опаской пригубила вино. Раньше я пробовала только шампанское. Мне наливали его на день рождения, но оно мне совершенно не понравилось. Вино тоже оказалось кислым, но после пары глотков я привыкла. Еще два глотка — и неловкость сменилась приятной легкостью. Мне стало хорошо и весело.

Вообще-то мне не привыкать быть третьей лишней при подруге с парнем. Обычно подругу такая ситуация устраивала. Ей нужна была зрительница, которая сможет оценить ее победу. А парень обычно раздражался и ждал возможности остаться с подругой наедине. Я чувствовала себя полной дурой.

Но сегодня все было по-другому. Если Юче и хотел, чтобы я ушла, то виду он не подавал. Он удостоил меня несколькими вопросами и сделал вид, что ему интересны ответы. Он рассказывал смешные байки про туристов. Он оказался нормальный парень, этот Юче. Я привыкла видеть турков в черных брюках и белых рубашках — так ходил обслуживающий персонал. Юче носил джинсы и футболку с длинным рукавом. Кроме мусульманского запрета на алкоголь, никаких восточных прибамбасов я за ним не заметила.

Арина звала его танцевать, но Юче помотал головой.

— Эта дискотека для туристов.

— Значит, есть Турция для туристов и Турция для турков? — язвительно спросила Арина. Он высоко поднял тонкие брови.

— Конечно.

Потом, подумав, добавил:

— А вы хотели бы посмотреть настоящую Турцию? Могу устроить.

Не "ты хотела", а "вы хотели", отметила я. Он сказал так, конечно, из вежливости, но я все равно была благодарна.

Арина оживилась. Она дотошно выспрашивала детали предстоящей прогулки. А куда мы поедем? А на чем? А что у тебя за машина? А права у тебя есть?

Юче проводил нас в номер. Аринин корпус был по дороге первым. Прощаясь с ней, я шепнула:

— Если ты хочешь поехать с ним вдвоем, скажи. Я совершенно не обижусь. Я вообще не очень хочу ехать…

— Ты что, Машка, перепила что ли? — яростно зашептала она в ответ. — Да мне и в голову не пришло бы поехать без тебя. Я этого парня знаю часа три от силы. Мало ли что у него на уме. Так что или едем все вместе, или я тоже откажусь.

Конечно, едем все вместе, вздохнула я про себя. Понятное дело, если бы Арина видела во мне достойную соперницу, она бы не настаивала. Но я не умею выбирать платье к лицу, не могу связать с парней двух слов, и вообще… Что я, на себя в зеркало не смотрела?!

Отправив Арину спать, Юче проводил и меня. Из вежливости, конечно. В лучах фонарей огромными свечами стояли пальмы. Шуршали в кустах ящерицы. Мне было очень неловко — за свое глупое молчание и за то, что парень моей подруги вынужден меня провожать. Юче тоже молчал. Наверно, хотел поскорее от меня избавиться.

Напротив нашего номера перегорел фонарь, и ступеньки еле заметно белели в темноте. Юче поднялся первым и подал мне руку. Тут я стушевалась окончательно и едва не загремела носом вниз. Он негромко засмеялся:

— Какая ты неловкая! Ладно, пока. До завтра!

Ночью я долго не могла уснуть. Папа посвистывал носом. За окном гремела музыка: в соседнем отеле шла дискотека. Слышался смех. Он тревожил меня, манил куда-то…

Дура набитая, обругала я себя, вертясь с боку на бок. Вот только не вздумай в него влюбиться. Это глупо и безнадежно. Как известно, джентльмены предпочитают блондинок — особенно в Турции. Да и что лукавить: они с Ариной — красивая пара.

И все равно, засыпая, я представляла, что это не с Арины, а с меня глаз не сводит Юче. И пальмовой аллеей он провожает меня как свою девушку, а не в качестве общественной нагрузки. Я смотрю ему прямо в глаза и касаюсь рукой его черных блестящих волос…


Поутру на место встречи я явилась первой. Но уже через пять минут подкатил серебристый "форд-фокус". Из него вышел Юче. В черных очках он казался героем итальянского кино. Мы ждали Арину, обменявшись односложными репликами. Я жутко стеснялась. Мне казалось, Юче каким-то чудом может проникнуть в мои ночные мысли, и тогда я просто умру, сгорю со стыда! Но, к счастью, Юче не был телепатом.

Арина появилась, рассыпаясь в извинениях. При этом она не преминула, скользнув взглядом по моим брюкам, бросить мельком:

— А тебе так не жарко?

Сама она оделась в шорты, голубую маечку и забавную панамку-сафари, из под которой свисали два светлых хвоста. Она была хороша.

Арина не задумываясь прыгнула на переднее сидение. Она уселась вполоборота, чтобы развлекать меня разговором, но я и без этого не скучала. Люблю куда-нибудь ехать и смотреть в окно.

Согласно каталогу, наш отель располагался в одном из живописных уголков Кемера. И с этим захочешь, да не поспоришь. Вокруг была красотища — прямо дух захватывало.

Дорога петляла по горам, как "тещин язык" у нас на Кавказе. С одной стороны — каменные откосы, поросшие прозрачным лесом. Сосны с длинными тонкими иглами бесстрашно цепляются за крутые склоны. С другой стороны — синее-синее море. И белая яхта вдали…

Мне вдруг стало грустно. К этому нарядному, радостному миру я была непричастна. Он мне не принадлежал. Его хозяева — Юче и Арина, а я так, компаньонка при них… Ледяной ветерок кондиционера холодил плечи.

— Тебе не холодно? — обернулся Юче. Как будто все-таки владел телепатией…

— Нет, — почему-то соврала я, хотя давно уже потирала себя руками.

Юче гордился своей ролью гида. Он показывал нам пустынные бухты, не обсиженные туристами. Голова шла кругом от умопомрачительных пейзажей. Кое-где вдоль берега виднелись арки и акведуки античных городов. Город Фазелис, город Олимпос… Греческие колонии, разбросанные по побережью. Мы сделали несколько остановок. Я щелкала фотоаппаратом, Арина с удовольствием позировала. Я в объектив ее маленькой видеокамеры попадала очень редко.

Наконец, вымотанные жарой, мы снова забились в машину.

— Если вы не устали, я бы свозил вас еще в одно место, — сказал Юче, раздавая нам банки с колой.

— Поехали, поехали, мы не устали! — заявила Арина, в изнеможении обмахиваясь панамкой. Холодную банку она зажала между коленями. — А что за место? Какая-нибудь древность? Мне нравятся древности.

— Нет, это просто деревня. А в ней — такой особенный магазинчик. По крайней мере, года полтора назад он там был. Честное слово, таких сувениров вы не купите нигде. Маша, ты как, не устала?

— Нет, конечно, — не успела я открыть рот, как Арина ответила за меня. Юче удовлетворенно кивнул, и вскоре, съехав с шоссе, машина поползла по каменистой деревенской улице. Вдоль нее росли невысокие деревья, в их темно-зеленой кроне светились золотые шары.

— Смотрите! Апельсины! — восторгалась Арина. — Прямо на деревьях!

Она, наверно, думала, что апельсины растут в супермаркетах…

Стайка тощих длинноногих цыплят порскнула из-под колес. На балконах домов неподвижно несли вахту замотанные в черное пожилые турчанки. У небольшого кафе, развернув стулья к дороге, чинно пили кофе мужчины. Стройная девушка в низко надвинутом на лоб платке покупала что-то у торговца сладостями. Я с любопытством наблюдала чужую жизнь.

Юче остановил машину возле темной витрины. Над входом в низенькое помещение висела надпись на турецком. Арина, прищурившись, пыталась ее разобрать.

— Си…хи… Что здесь написано?

— Волшебные вещи, — улыбнулся Юче.

— Ничего себе! Звучит многообещающе.

Арина первой, а мы за ней вошли внутрь. И оказались после яркого солнца в кромешной тьме. Свет лился только из маленького квадратного окошка почти под самым потолком.

Привыкнув к полумраку, я огляделась.

Мы с родителями уже заглядывали в сувенирные лавки. Глаза там разбегались от изобилия ярких, но бесполезных вещей. Расписные тарелки с надписью "Кемер", ониксовые фигурки, коробки рахат-лукума и мешочки со специями, узорчатые башмачки и всевозможные висюльки с синим турецким глазом-талисманом… Навязчивые продавцы: бери, бери, карашо! Гуд прайс!

Здесь не было ничего похожего. Никакого блеска и пестроты. Правда, и ничего волшебного. Простая посуда. Обувь, причем, похоже, "секонд-хэнд". Несколько женских платьев по местной моде. Ряд кальянов у стены. Вполне европейские фарфоровые статуэтки — бабушкины слоники на счастье, собачки, кошечки, барышни… Была еще парочка красивых кукол в национальных нарядах.

— Мерхаба, эфенди, — тихо сказал Юче.

Я обернулась и вздрогнула. В углу за прилавком неподвижно сидел старик. Он был похож на муляж — сухонький, морщинистый и весь какой-то пыльный. Давно здесь сидим, дескать… Услышав голос Юче, старик слабо пошевелился и пробормотал что-то неразборчивое.

Арина присела на корточки пред одним из кальянов.

— Смотри, какая стильная штуковина!

Кальян действительно был изящный. Не из самых больших, не из самых броских. В основании — колба из дымчатого стекла. На черном горле — серебряная паутинка. Шланг — или как это называется? — тоже черный, с серебряным мундштуком на конце.

— Хау мач? — спросила старика Арина.

— Три хандрит.

— Лир?

— Доллар. Три хандрит доллар.

— Хау-хау?! — возмутилась Арина. — В смысле, сколько-сколько? Юче, скажи ему: пятьдесят, и ни цента больше!

Юче вступил в торг. Обычно, торгуясь с восточными продавцами, цену можно сбросить вдвое, а если повезет, то и вчетверо. Но старик неожиданно оказался несговорчивым.

— Три хандрит доллар, — твердил он заезженной пластинкой.

— Не пойму, чего он душится, — надулась Арина.

— Он говорит — это настоящее серебро. Очень старое. Ручная работа, — заступился за соотечественника Юче и с важным видом достал бумажник.

— Можно сделать тебе подарок?

Арина возмущенно фыркнула.

— Ну вот еще! Ты думаешь, все русские девушки продажные? Фиг тебе!

— Да ничего я такого не думаю, — опешил Юче.

— Я сама в состоянии купить себе все, что захочу, — заявила Арина и вытащила из сумочки деньги.

Я не вмешивалась. У богатых свои причуды. Лично у меня с собой было десять долларов. А триста — это треть нашего отпускного бюджета.

— Блин, у меня только двести! — с детской обидой воскликнула Арина.

— Давай, я заплачу остальное, — робко настаивал Юче.

— Ну хорошо, — решилась она. — Давай тогда пополам. Сто пятьдесят и сто пятьдесят. Учти, это в долг. Я тебе сегодня же верну.

Арина хотела взять с пола кальян, но старик неожиданно шустро подхватил его и поставил на прилавок. Одной рукой он пододвинул кальян, другую протянул за деньгами. Арина протянула ему свою половину, а Юче свою. Старик гнусно хихикнул. Уродливый кадык дернулся, как живое существо.

Мы вышли из лавки — как будто вылезли из пещеры на поверхность земли. Солнечный свет больно ударил по глазам. Арина прижимала к животу свое сокровище. На голубой маечке появились серые следы.

— Блин, он грязный! И даже в паутине. Но все равно красивый. И вообще, я обламываться не люблю. Раз понравилось — надо купить. Юче, спасибо. Я тебе сегодня же вечером деньги отдам.

— Как хочешь. О! — он ударил себя по карманам. — Я, кажется, забыл взять сдачу.

Мы все вместе вернулись в лавку. Но за прилавком стоял уже не старик, а молодой человек. Он доброжелательно нам улыбнулся и тут же начал строить глазки Арине. Но стоило Юче с ним заговорить, как улыбка сбежала с его лица. Он что-то быстро говорил и энергично мотал головой. Юче настойчиво повторял одну и ту же фразу. Потом покачал головой, махнул рукой и подтолкнул нас к выходу.

— Ну что? — теребила его Арина. — Он вернул деньги? Нет? Почему?

Юче задумчиво покачал головой.

Когда к ужину мы вернулись в отель, Юче подал Арине кальян и вдруг попросил ее:

— Можно, я его возьму себе на один вечер? Хочется показать отцу. Он разбирается в старинных вещах.

— Только не сегодня, — Арина мертвой хваткой вцепилась в кальян. — Я тоже хочу показать его маме. Ну что, вечером там же, где и вчера? Я обязательно принесу тебе деньги. И все-таки, Юче, признавайся, что сказал тебе этот жулик в лавке?

Казалось, Юче колебался: отвечать или не отвечать? Потом все-таки ответил:

— Он сказал мне, что эта лавка принадлежала его покойному отцу. Он торгует здесь по очереди с сестрой. Он слыхом не слыхивал ни о каком старике. И у него никогда не было серебряного кальяна.


Глава 2. Разрешительница затруднений.


Мы немало поговорили об этой странности, когда вечером ждали Юче за столиком у бассейна. Но он не появился. Мы просидели до конца анимации, а потом еще пару часов. Арина дергалась.

— Ну вот и куда он пропал? Я же ему деньги должна!

— Похоже, ему твои деньги не очень-то нужны.

— Да мне плевать, что там ему нужно! — психовала Арина. — Это мне нужно отдать! У меня принцип: я подарки принимаю только от своего бой-френда. Юче, как ты догадываешься, я в этой роли не вижу.

— Почему? Ты же ему нравишься, — неискренне сказала я.

— Мало ли! Я здесь не вижу перспективы. Сто раз смотрела по телеку, как наши дурехи выскакивают замуж за этих восточных принцев и как плачут потом. Нет уж. Со мной этот номер не пройдет. Да и честно говоря, не заметила, чтобы он так уж пытался за мной ухаживать.

Последние ее слова немного подняли мне настроение.

На следующий день после пляжа Арина потащила меня на ресепшен.

— Спросим у его отца.

— Ты с ума сошла? — упиралась я.

— А что здесь такого? В конце концов, верну деньги папаше. Уж он точно возьмет и не будет ломаться.

Арина абсолютно не видела никаких препятствий. Оставив меня стоять столбом в стороне, она вытрясла душу у администратора с требованием подать ей немедленно господина Юксела. В конце концов к нам вышел статный седоватый турок с усами на тонком лице, в безупречном черном костюме, похожем на фрак.

На вопрос о Юче он улыбнулся непроницаемой вежливой улыбкой и ответил по-английски:

— Мой сын должен был срочно уехать, мисс.

— Куда? Почему? Он собирался с нами встретиться!

— Его планы поменялись внезапно, мисс.

— Вот черт! — выругалась Арина. Потом снова перешла на английский: — Но я должна ему денег! Вот!

Она потянула Юкселу зажатые в кулаке доллары.

— Не надо, — по-русски сказал Юксел. И для убедительности отвел Аринину руку.

Не солоно хлебавши мы вышли на улицу. Арина с мрачным лицом сорвала цветок олеандра и начала его варварски ощипывать.

— Темнит господин Юксел, — буркнула она. — Деньги почему-то не взял. Заметила, как он нервничал?

— Да нет, — я пожала плечами. — Ну, может, ему не понравилось, что его сын водит дружбу с постояльцами.

Арина уставилась на меня, как будто такое объяснение не приходило ей в голову. Потом махнула рукой и зашагала по дорожке. Я поплелась вслед за ней.

Между корпусами стоял вольер с живностью — двумя ангорскими кроликами и стайкой декоративных курочек. В каталоге отелей эта местная достопримечательность гордо именовалась "мини-зоопарк". По привычке мы постояли минут пять у клетки, глядя, как кролики вяло отпихивают друг друга от кормушки.

Расставаясь со мной на "тихий час", Арина сказала:

— Ладно. Я сделала все, что могла, и не собираюсь за ним бегать. Если надо — он сам нас найдет. Сегодня после ужина, когда родичи уйдут на анимацию, пойдем ко мне в номер.

— И что мы там будем делать?

— Увидишь. Сюрприз!

За ужином я долго отбрыкивалась от настойчивых маминых просьб пойти на анимацию.

Не понимаю, что все находят в этом сомнительном мероприятии! Спешат туда, как на работу, дерутся из-за мест… Я там была всего один раз — в первый день по приезде. Аниматор с могучим торсом, покрытым уголовными наколками, проводил конкурс "Мистер Крокус". Ну то есть выбирали самого крутого мужика в отеле.

От желающих участвовать не было отбоя. Сначала конкурсанты соревновались, кто больше соберет женских лифчиков у публики. Дамы, визжа, раздевались. Мама тоже полезла под платье, но папа рявкнул на нее: "Да сиди ты!"

Когда героев осталось только четверо, аниматор нахлобучил им на головы шляпы и объяснил правила очередного конкурса.

— Встали в круг, положили друг другу руки на плечи. Когда я скажу "хоп-хоп", вы быстро меняетесь шляпами. По сигналу "мик-мик" делаете соседу вот так, — и он ущипнул конкурсанта за задницу. А как только скажу "бэнг-бэнг", стреляете в него из пистолета. Вот так, — он дважды ткнул в сторону конкурсанта указательным пальцем. — Кто ошибется три раза, тот выбывает. Поехали!

Естественно, игроки тут же все перепутали. На "хоп-хоп" они стреляли, на "мик-мик" — менялись шляпами. На всё подряд они азартно хватали друг друга за попу. Зрители валялись в истерике. Мама расплескала на меня все вино.

— Мик-мик! Бэнг-бэнг! Хоп-хоп! — надрывался аниматор.

Наконец соискателей осталось двое — гарный хлопчик с Украины и наш отечественный мужчина телосложения типа "узко мыслить — широко жевать". Ну, в общем, человек-гора.

Их посадили друг напротив друга, заставили снять футболки и накрыли полотенцами. Аниматор, строя рожи и коварно подмигивая публике, приволок мешок с куриными яйцами. Нарисовал задачу:

— Здесь все вареные, а одно сырое. Тянете яйца по очереди. Со словами "я — мистер Крокус!" бьете яйцом противника в лоб. И пусть победит тот, кто останется чистым! Удачи!

Борьба была ожесточенной, но недолгой.

— Я — мистер Крокус! — заявил украинец и интеллигентно, по-пасхальному чпокнул яичком по лбу человека-горы. Тот взревел:

— Нет, я — мистер Крокус! — и размазал сырое яйцо сопернику по лицу. Несчастный хохол побежал мыться. Аниматор, как рефери на ринге, поднял руку человеку-горе и провозгласил его "мистером Крокус". Народ икал. Наверно, во всем амфитеатре одна я сидела, словно аршин проглотив. Но честное слово, мне было совсем не смешно! Ну, не веселит меня, когда люди падают, мажутся тортом, бьют друг друга по голове. Фильмы с Чаплином совершенно не смешны. Но они, в отличие от анимации, хотя бы талантливы.

Короче, если бы даже у нас не было планов, я бы все равно нашла тысячу причин не ходить на анимацию. Проявив всю посильную дипломатию, мы отбились от родителей и улизнули к Арине в номер.

Арина сразу потащила меня на балкон. Там в уголке стоял вчерашний кальян.

— Сейчас будем курить! — заявила Арина. — Мама вчера затоварилась всем необходимым — углем, табаком, даже фольгой и щипчиками. Сейчас мы его быстренько наладим…

Я несколько опешила. Если мама узнает… А если папа… Когда он застукал нас с Гуськовым на лестнице с одной сигаретой на двоих, мало мне не показалось. Но выглядеть в глазах Арины пай-девочкой и "ботаничкой" мне не хотелось. Курить так курить!

Арина сунула мне под нос серо-бурый брусок из пачки.

— Чвствуешь, какой аромат? Яблочный табак.

Она накрошила его в кальянную чашку, потом накрыла фольгой и наделала в ней дырочек. Сверху положила черную таблетку. Попарилась немного, опаливая ее зажигалкой по краям. Потом потрогала таблетку пальцем. Отдернула палец, сунула в рот.

— Все, порядок, горит! Садись, сейчас попробуем.

Арина, скрестив ноги, уселась на пол и протянула мне шланг.

— Начинай?

— Да я не умею…

— Ты что, не курила никогда? А мы с девчонками баловались пару раз. Ужасно противно. Но кальян — это другое дело. Это же целая культура. Менталитет! Как говорят англоязычные курильщики, we don't drink and drive, we smoke and fly! Правда, это не про табак. Ну, давай, давай! Надо в себя тянуть.

Я сунула в рот серебряный мундштук и затянулась. Вода в колбе забулькала. Рот наполнился шоколадно-яблочным вкусом. Я поперхнулась, выдохнула через кашель и окуталась дымом. Ни дать ни взять — Проскурин из "Сокровищ Агры". Нет. Синяя гусеница из "Алисы в стране Чудес". Все чудесатее и чудесатее…

Я передала шланг Арине. Снова раздалось бульканье. Арина блаженно закатила глаза и выдохнула дым. Много дыма. Очень, очень, очень много дыма. Он медленно сгущался, вращаясь вокруг нас. Я знаю, что курение вредит здоровью. Но чтобы настолько! От ужаса я не могла даже закричать и только отползла, как каракатица, в другой угол балкона. А прямо перед Ариной росла, все уплотняясь и уплотняясь, человеческая фигура.

— Мамочки, — хрипло простонала Арина, роняя мундштук. Я жалобно и солидарно проскулила в ответ.

Явление между тем сфокусировалось в востроносую тетку, одетую в широкие красные шаровары, полупрозрачную блузу и жилетку из золотистого атласа. Волосы у явления были подозрительного цвета: как говорится, ничто так не красит женщину, как перекись водорода. Странное дело! Ее лицо было мне смутно знакомо.

— Ну что ты орешь! — недовольно поморщилась тетка. — Это же ты купила кальян? Поздравляю, дорогуша, отличный выбор. Ты даже не представляешь, как тебе повезло.

Привидение почти не отличалось от обычного человека. Лишь приглядевшись можно было заметить некоторую прозрачность

— Вы — джинн? — держась за грудь, спросила Арина.

— Не все, что из бутылки, то джинн, — глубокомысленно заметила тетка. — Меня зовут Биби-Мушкилькушо. Я — Госпожа Разрешительница Затруднений.

— Повторите, пожалуйста, — умирающим голосом попросила Арина.

— Биби-Мушкилькушо, — повторила тетка и с вызовом посмотрела сначала на Арину, а потом на меня. Скептически вытянула губы. Закатила глаза. — Ну? Снова непонятно? Ладно. Зовите меня просто Биби. Дорогуша, у тебя найдется зеркало? А-а-а-пчхи! О, проклятый табак. Я, кажется, вся им провоняла.

Биби по-хозяйски переступила через Аринины ноги и вошла в номер. Повертев головой, она нашла выключатель, зажгла свет и бесцеремонно стала причесываться Арининой щеткой. Моя подруга поднялась с пола, обалдело посмотрела на меня и последовала за ней.

— Ну, и что все это значит? — спросила Арина, скрестив руки на груди.

— Это значит, дорогуша, что ты вытянула лотерейный билет, — сказала Биби, не отрываясь от зеркала. — Точнее, половину лотерейного билета. Вторым, как я понимаю, был мальчишка. Я — Госпожа Разрешительница Затруднений. Я исполняю желания. Я…

И в этот момент в дверь постучали.

— Черт, это мама! — отчаянно прошептала Арина. — А у нас накурено. И это… эта… Уважаемая… Как вас там? Биби? Не могли бы вы временно как-нибудь куда-нибудь…

Та пожала плечами, очень быстро вся истончилась, превратилась в струйку дыма и змейкой юркнула в мундштук.

— Кто там? — спросила Арина, подходя к двери.

— Откройте, вам письмо, — произнесли с акцентом. Арина открыла дверь. На пороге стоял турок. Он сунул Арине конверт и тут же скрылся.

— Глянь-ка, — сказала Арина, протягивая мне конверт.

Все еще оглушенная появлением этой Биби, я взяла его в руки. Там было написано по-английски: Арине и Марии от Юче. Пользуясь молчаливым разрешением Арины, я достала письмо.

"Dear girls, — писал Юче, — я попал в беду, и только вы можете мне помочь. Будьте в 11 вечера в номере у Арины. Я прошу отдать кальян человеку, который за ним придет и вернет деньги. Только тогда я смогу вернуться домой. Простите меня за беспокойство, все будет хорошо! Только ни в коем случае никому ничего не говорите!!! — эта фраза была трижды подчеркнута. — С благодарностью, Юче".

— Ты что-нибудь понимаешь? — хмыкнула Арина.

— Смогу вернуться… То есть его кто-то удерживает? Ариш, мы немедленно должны сообщить в полицию или хотя бы его отцу.

— Но Юче просит никому не говорить! Надо сделать, как здесь написано. Через двадцать минут придут за каляном. Мы его отдадим и…

— Нет! — раздался отчаянный вопль.

На этот раз Биби сфокусировалась прямо-таки молниеносно. Она таращила глаза, а только что причесанные волосы стояли дыбом, как у Медузы Горгоны. И тут, кстати, до меня дошло, кого она мне упорно напоминает. Да это же вылитая Жанна Аркадьевна из сериала про прекрасную няню!

— Ни в коем случае не отдавайте кальян! — воскликнула она, потрясая указательным пальцем. — Вы не представляете, какие подонки хотят его заполучить!

— Подонки? — нахмурилась Арина. — Ну-ка-ну-ка. С этого места поподробнее.

— Можно и поподробнее, — кивнула Биби. Она забралась с ногами в кресло, со стуком уронив на пол свои шелковые туфли с загнутыми носами.

— Мы, Разрешительницы Затруднений, — волшебные существа, — начала она свой рассказ. — Мы живем в лучшем из миров — в волшебной стране. Но в древности восточные маги высшей категории умели вызывать нас в реальный мир и привязывать к предметам, созданным особым способом. Это очень сложное вошебство. Девятьсот лет назад, когда я была прекрасная и юная, как пери, один умелец вызвал меня и поселил в кальян. И вот…

— Что, вы вот так все девятьсот лет и просидели в кальяне? — ужаснулась Арина.

— Я что, похожа на идиотку? — фыркнула Биби. — Дорогуша, все не так примитивно, как ты себе вообразила. Волшебные существа не сидят, скрючившись в три погибели, в том предмете, куда их запихнули. Предмет — это только средство нашей связи с хозяином. Работа работой, но у нас тоже есть право на личную жизнь! Мой кальян иногда ремонтировали, и тогда я жила в мучном ларце и в кувшине для масла. Кстати, там было неплохо! Прически, конечно, никакой, но для кожи полезно. Ты сбила меня с мысли, дорогуша. Про что я начала рассказывать?

— Девятьсот лет назад вас посадили в кальян…

— Да! С тех пор я сменила много хозяев. Но я не давала себя эксплуатировать. Когда они надоедали мне, я так и говорила им: баста, дорогуша. Все было прекрасно, но нам пора расстаться. Последние шестьдесят лет моим хозяином был уважаемый Ашик-Гёз. Человек, достойный во всех отношениях, но с одним большим недостатком: ему ровным счетом ничего от меня было не нужно. За время службы у Ашик-Гёза я не исполнила ни одного желания! От скуки я выучилась плести макраме и играть в теннис. И вот недавно я сказала ему: "Дедушка Гёз, ничего личного, но с тобой я теряю квалификацию. У меня портится характер. Мне надо больше общаться, я хочу быть полезной". Он ответил: "Хорошо, дорогая Биби, мне грустно с тобой расставаться, но раз ты настаиваешь, я не должен мешать твоей самореализации". И он меня продал.

— Так это он был в лавке, — догадалась я. А Арина всплеснула руками:

— Ужас! Работорговля какая-то!

— Звучит немного цинично, — согласилась Биби. — Но единственный способ передать волшебное существо другому хозяину — это продать волшебный предмет. Причем его нельзя украсть, нельзя подарить — только приобрести за наличные. Вот почему эти гнусные, подлые твари собираются вернуть тебе деньги!

— Да говорите уже, кого вы так боитесь!

— Это кёштебеки, — понизив голос, сказала Биби. — Кроты, так они себя называют. Целая банда, которая охотится за ценными вещицами. Их предки грабили еще гробницы фараонов. В общем, у них бизнес с традициями… Так вот, кёштебеки каким-то образом пронюхали, что кальян у Ашик-Гёза непростой. Они прохода ему не давали — продай да продай! Но я была спокойна. Знала, что Ашик-Гёз никогда этого не сделает. Ой! — глаза Биби вдруг округлились, она в испуге поднесла ладони к губам. — Ведь вы не продадите меня этим бандитам, правда?

Мы с Ариной переглянулись.

— А как же Юче? — неуверенно произнесла моя подруга. — Мы же не можем его бросить!

— А кто говорит, что мы его бросим? — Биби захлопала густо накрашенными ресницами. — Мы его непременно выручим. Дорогуша, не забывай, что я — Разрешительница Затруднений! И сейчас мы это затруднение запросто разрешим… О-па!

Хитрым крученым движением она протянула руку к кальяну, и из мундштука выпорхнула струйка дыма. Через миг на колени Биби упал лист не то пергамента, не то плотной бумаги. Она протянула его Арине.

Через плечо подруги я, уже ничему не удивляясь, увидела, как арабская вязь сменилась обычным, набранным на компьютере русским шрифтом.

"О госпожа, используй мои дары, — гласила надпись. — Дар первый: я отправлю тебя в любое место, и никто не заметит твоего отсутствия. Дар второй: я увеличу в размерах все, что ты захочешь. Дар третий: я превращу тебя или другого человека в любое животное на целый час. Дар четвертый: всего за пять минут я выращу могучее дерево из любого семени". И ниже: "Итого: осталось семь даров".

— И это все? Негусто! — разочарованно сказала Арина.

— Ну… Понимаешь ли, дорогуша… — занервничала Биби. — Я ведь уже не очень молода… Я прожила трудную, долгую жизнь… Когда-то я была почти всемогущей. Встреться я с тобой в начале моей карьеры, я бы вручила тебе список из тысячи даров. Я могла сделать тебя богатой, красивой, любимой, непобедимой — практически какой угодно. Но люди такие жадные… Мои хозяева только и твердили: сделай да сделай… А как я могу не сделать? Я ведь принадлежу кальяну и его владельцу. Но каждый дар можно использовать всего один раз, и после этого он отнимается. Многое потрачено впустую… — вздохнула она. — Но это лучше, чем ничего, правда? — она с надеждой посмотрела на нас.

— Да уж, — с сомнением фыркнула Арина.

— А почему здесь указано только четыре дара, а всего осталось их семь? — спросила я.

— Еще три принадлежат второму хозяину, — поджала губы Биби.

— И что там?

— Не могу сказать. Профессиональная этика.

— Ладно, — Арина махнула рукой. — Наверняка там такая же ерунда.

Она нахмурившись, еще раз пробежала глазами список.

— А что нужно сделать, чтобы исполнилось желание?

— Просто сказать мне об этом.

— Прекрасно. Ну что, Машка, используй то, что под рукою и не ищи себе другое. Давай думать, как будем использовать дары.

Глаза у Арины возбужденно блестели. Я же совсем не разделяла ее энтузиазма.

— Арина, ну что мы вдвоем можем сделать? Мы даже не понимаем, во что собираемся ввязаться. Бред какой-то! Мы — иностранки, мы почти дети…

— Ну, некоторые из нас рассуждают, как будто им лет тридцать, — надулась Арина. — Ты что, не понимаешь? Это же при-клю-чение!

— Знаешь, давай искать приключения себе на задницу не за счет других людей, — сухо ответила я. — Нам что надо сделать? Помочь Юче. Я согласна: давай сделаем, как он написал. Отдадим кальян тому, кто за ним явится. А если Юче завтра до вечера не вернется, то сообщим в полицию. Покажем письмо…

— Да, но… — Арина растерянно обернулась к Биби. — Нельзя же ее отдавать этим кошкодерам…

— Кёштебекам, — поправила Биби.

— А почему, собственно?!

— Потому что они истратят все мои дары, — грустно сказала Биби. — А когда истрачен последний дар, Разрешительница Затруднений умирает.

Вот так-то. Арина гневно посмотрела на меня. Но у меня и у самой язык не поворачивался возражать. Похоже, мы влипли в одну из тех ситуаций, где приходится выбирать из двух зол…

— Ладно, решено, — сказала Арина. — Никому мы тебя не отдадим, дорогуша. Но тогда давай уж, расстарайся, помогай. Что у нас там в ассортименте? — Арина заглянула в пергамент. — Отправлю в любое место, и никто не заметит твоего отсутствия. То, что нужно. Сейчас мы быстренько окажемся там, где Юче…

— Стоп, стоп, стоп! — заорала я, боясь, как бы Биби не начала исполнять это опрометчивое желание. — А ты представляешь, где может быть Юче? И с кем? Если он в плену у кошкодеров… тьфу ты, кёштебеков, то мы тоже окажемся в западне. И чем мы ему поможем?

— Точно, — Арина посмотрела на меня с уважением. — Ну, ты, Машка, и мозг!

— Пусть Биби отправит нас метров за триста от того места, где держат Юче, — предложила я, польщенная похвалой. — А там мы уже сориентируемся по обстоятельствам. На худой конец, можно будет и убежать. Вот только… не понимаю, каким это образом никто не заметит нашего отсутствия?

— О, это пустяки, — загадочно улыбнулась Биби. — Сейчас увидите. Але-гоп! Фокус-покус! Ахалай-махалай!

Биби махнула рукой. Из мундштука снова повалил дым. Его серый столб быстро распался пополам, как чурка под ударом топора. Невероятно! Хлопая глазами, на нас уставились наши с Ариной копии.

— Круто, — качая головой, Арина обошла свою "двойняшку" со всех сторон. — И синяк на локте, как у меня. Ох, ни фига себе, как у меня волосы секутся! А в зеркале не видно…

— Ваши двойники останутся здесь вместо вас, — сказала Биби. — они умеют и знают все, что и вы. Ваши родители ничего не заподозрят.

Еще бы, подумала я. Мама с папой так ошалели от отдыха, что не заметят, даже если я превращусь в принцессу Фиону.

— А потом? — подозрительно спросила Арина. — Я что, так и буду существовать в двух экземплярах? Между прочим, я уже не в том возрасте, когда мечтают о сестричке!

— Когда вы вернетесь в отель, вам стоит только встретиться с двойниками глаза в глаза, и они тут же исчезнут, — успокоила ее Биби.

Арина удовлетворенно кивнула и схватилась за рюкзак.

— Машка, к тебе в номер заходить не будем, беру всего на двоих. Интересно, мой старый купальник тебе подойдет? Трусы могут быть маловаты, а лифчик, наоборот, великоват… Так, теперь деньги. Полтораста баксов, которые я задолжала Юче, — если что, справделиво будет потратить их на его спасение. И вот еще сто, это то, что мама не заметит. Шампуней можно маленьких набрать, из отеля… А камеру? А, нафиг, она все равно не заряжена. Черт, где моя расческа? А! Слушай, а телефон… Ты хочешь свой взять?

— Нет. У меня там денег для роуминга мало.

— У меня тоже. Ладно, обойдемся. Кому нам звонить? Мы же ненадолго… О-па! Идут!

В дверь постучали так резко, что Арина выронила из рук флакончик с шампунем.

— Это они! Быстрее, быстрее! — зашептала Биби. — Держитесь за руки, хватайтесь за кальян!

Разрешительница затруднений исчезла в мундштуке, мы схватились за горлышко кальяна, я чувствовала холодные Аринины пальцы… Стук в дверь повторился… Комната вдруг завертелась, и я вспомнила ужасный аттракцион в Парке Победы, на котором меня стошнило… Еще мгновение необъяснимых ощущений… А потом я больно стукнулась коленками об острые камни.

Рядом тихо звякнул кальян.

— Черт! — выругалась невидимая Арина. — Ох, не фига ж себе!

Вокруг стояла густая, непроглядная тьма. В растерянности я обернулась… и ноги мои приросли к земле. Арина, ойкнув, вцепилась мне в руку. Над нами, зигзагом взбегая до самого неба, горела огненная черта.


Глава 3. Белая кошка


Мы с Ариной, тесно прижавшись друг к другу, сидели на камне. Камень был теплый: прямо под ним, как в печке, горел огонь. От него жгло лицо, а спина, повернутая к ночной темноте, мерзла. Все это напоминало походный привал у костра — не хватало только печеной картошки.

Напротив сидела Биби. Пламя красиво подсвечивало ее остроносое лицо.

— Древние греки сложили об этом месте легенду, — рассказывала она. — Некто Гиппоной нечаянно убил Беллера из Коринфа, и его прозвали Беллерофонт — убийца Беллера. Спасаясь от преследования, он бежал к своему родственнику царю Прету. Царь гостеприимно принял его. Но жена царя, Алтея, влюбилась в гостя. Когда тот не ответил ей взаимностью, любовь Алтеи сменилась ненавистью. Она обвинила его в покушении на ее честь. Прет, конечно, поверил жене и пришел в неистовство. Но по закону убить гостя он не мог. Тогда он отправил Беллерофонта к своему зятю Иерофату в Ликию. А Ликией когда-то называлась та самая земля, где мы с вами сейчас сидим. Прет дал Беллерофонту запечатанное письмо, в котором велел Иерофату убить подателя сего. Но и Иерофат не решился разгневать богов убийством гостя. Он решил извести Беллерофонта другим способом: стал давать Беллерофонту всякие опасные поручения, надеясь, что тот погибнет, их выполняя. Самым опасным был приказ убить чудовище, обитавшее на горе Янарташ, — трехликую Химеру, изрыгавшую пламя. Беллерофонт подружился с крылатым конем Пегасом, тот поднял его на гору и помог победить Химеру. Чудовище было повержено, но его огни расплескались по всей горе. И вот уже несколько тысячелетий они пугают и восхищают путников…

— А что это такое на самом деле? — спросила я.

— Газовую горелку представляешь? — усмехнулась Биби. — Включаешь газ, подносишь спичку и… Здесь из-под земли выходит горючий газ.

— Ну вот, вы все испортили, — разочарованно сказала Арина. — В легенде красивее. Огни Химеры… Пегас… Кстати, Биби, а откуда ты знаешь про газовые горелки?

— Вы что, принимаете меня за безмозглую пери? — возмутилась Биби. — Эти гламурные красотки и в самом деле носу не кажут из Фераха. А я, между прочим, даже машину водить умею и…

— Откуда носу не кажут? — перебила ее Арина.

— Ферах, — мечтательно вздохнула Биби. Глаза ее закатились, как будто она попробовала на вкус какое-то лакомство.

— Ну и? Что такое этот твой Ферах?

— О, дорогуша… Ферах — это лучший из миров. Волшебная страна. Родина и любимое место обитания всех волшебных существ.

— Ух ты! — Арина восторженно округлила глаза. — Так она существует! Машка, ты слышишь? Да не сиди ты как окоченевшая! У нас просто потрясающие каникулы!

С эпитетом "потрясающие" я бы поспорила. Но кто бы мне дал! Арина теребила Биби, желая узнать все-все про загадочный Ферах.

— Ферах — это, наверно, параллельный мир? Он древнее нашего, да? А где он находится? Туда можно попасть? Вот я, например, могу? Всю жизнь мечтала оказаться в волшебной стране. Там, наверно, такое…

Биби задумчиво постучала себя по кончику носа.

— Ой, все это так сложно… Когда-то мне объясняли… Долгая история…

— Ничего, мы не торопимся. Ночь впереди длинная.

— Ну, дело в том, что когда-то реальный мир и Ферах были единым целым. Люди и волшебные существа жили вместе. А потом они решили поделить территорию. Ну, и каким-то образом был создан Ферах. Он как бы слепок с реального мира. Но между ними теперь что-то вроде Берлинской стены. Говорят, что это очень вредно для экологии обоих миров…

Биби действительно не очень владела вопросом. В ее путаных комментариях — как-то, как бы, что-то вроде — было невозможно разобраться. Арина еще пыталась вслушиваться, а я клевала носом, привалившись ей на плечо.

Последняя мысль перед сном была о Юче. Если Биби не ошиблась с расчетами, он должен был находиться в трехстах метрах от нас. Но где? Привыкнув к темноте, я различила неподалеку каменные руины. Наверное, какой-нибудь древний храм. Одним огни Химеры внушали ужас, а другие могли им поклоняться… Но развалины слишком близко, и там — я очень на это надеюсь! — никого нет… Ладно, утро вечера мудренее. Ясно, что искать Юче мы начнем только на рассвете.

Я проснулась, когда заныла спина от сиденья в неудобной позе. Небо над Таврскими горами посветлело, ночные облака расползались, освобождая синеву. В животе урчало от голода. Биби не было видно — наверно, спряталась на ночлег в кальян.

— Фу, Машка, ты мне все плечо отлежала, — недовольно зевнула Арина. — У тебя что, чугун вместо мозгов? Голова такая тяжелая…

Арина встала и размяла отекшие руи и ноги. Футболка туго натянулась у нее на груди. И тут я заметила…

— Арина!! — возмущенно воскликнула я.

— Ну да, — ничуть не смутившись, пожала плечами Арина. — Я могу увеличить в размерах все, что ты захочешь. Я воспользовалась этим даром. А что, нельзя?

— А ты не подумала, что этот дар нам мог пригодиться, чтобы выручить Юче? — упрекнула ее я.

— Каким это местом? — фыркнула Арина и украдкой скосила глаза на свое новоприобретение. Потом скорчила виноватую рожицу: — Ну ладно, ты права. Я не подумала. То есть, если честно, даже подумала… Но это был такой шанс, я не удержалась. Всего-то на один размер! Не сердись. Честное слово, я больше не буду.

Нет, ну вот как прикажете с ней разговаривать? Больше не буду… Как дите малое. С другой стороны… Неизвестно, как я бы поступила, если бы могла распоряжаться Бибиными дарами. Хотя скорее всего, в последнюю очередь я бы вспомнила о размере груди. Есть же гораздо более важные вещи! Например, где нам искать Юче?

— Ну, и что, по-твоему, на расстоянии трехсот метров?

Арина, приставив ладонь козырьком ко лбу, оглядывала окрестности. Из утренних сумерек постепенно выплыла деревенька у подножия Янарташа. Нет, далековато… Вот несколько домов поближе… И… Ну конечно же! Мечеть! Ровно в трехстах метрах от вершины горы высился минарет.

— Биби! — Арина нетерпеливо забарабанила кулаком по стеклянной колбе. — Подъем!

В кальяне булькнуло, и послышался отчетливый зевок. Дым лениво выполз из мундштука, потом показалась Биби — заметно прозрачнее, чем вчера.

— Я едва успела закрыть глаза, — пожаловалась она.

— Мы думаем, что Юче держат в мечети, — деловито сообщила Арина.

Биби сложила руки биноклем и долго с умным видом изучала минарет.

— В мечети… — задумчиво приговаривала она. — Мне тут хороший анекдот рассказали про мечеть… Решил как-то Ходжа Насреддин сменить мечеть. Встречает его мулла из прежней мечети и спрашивает с обидой: "Ты мудрый человек. Неужели ты думаешь, что из новой мечети твои молитвы будут доходить лучше?" А Ходжа ему отвечает: "Э, батенька, тут многое зависит от провайдера".

Я засмеялась. Арина тоже хмыкнула.

— Ну, общий смысл ясен. Провайдер… Ха! А кто такой Ходжа Насреддин?

Мне стало неловко за невежество подруги. Но Биби охотно пояснила:

— О, Ходжа Насреддин — любимый герой восточных анекдотов. Истории о нем рассказывали аж в XVI веке.

— Понятно, это как у нас чукча, — кивнула Арина. — Давайте лучше подумаем, как нам попасть в мечеть. Биби, Дай-ка еще раз список своих даров…

Арина развернула пергамент. Я заметила, что список доступных нам даров сократился до двух, и снова укоризненно покачала головой.

— Что мы имеем… — бормотала Арина. — Животные… растения… Биби, какому-нибудь животному разрешено входить в мечеть?

— Белой кошке, — ответила Биби. — Дорогуша, где у тебя зеркало?

— В косметичке. А почему это кошке такая честь? Я вот, например, больше собак люблю.

— Кошки, — занудным учительским голосом сообщила Биби, роясь в Аринином рюкзаке, — высоко почитаются в исламе. Имя сподвижника пророка Мухаммеда Абу Хурайры переводится как "Отец кошек". По преданию, бдительная белая кошка спасла Мухаммеда от укуса змеи. А другое предание повествует о том, что однажды пророк Мухаммед после окончания молитвы обнаружил любимого кота спящим на рукаве сложенного рядом халата. Мухаммед предпочёл отрезать кусок от рукава, чтобы не тревожить сон животного. Дорогуша, ну и бардак у тебя в сумке! А! Вот она. Белые кошки являются единственными животными, которым разрешено входить в мечеть.

— Здорово, — энергично кивнула Арина. — Слушайте, у меня идея. Пусть Машка превратится в кошку… Кошка Машка — это прикол! Тогда она сможет спокойно зайти в мечеть, все там быстренько осмотреть… Юче наверняка держат в каком-нибудь укромном месте — тайнике, подвале. На кошку никто не обратит внимания, и она всюду пролезет. К тому же, кошка видит в темноте. А я подстрахую. Если Машки долго нет — значит, что-то пошло не так.

— А почему ты? Лучше я подстрахую! — возмутилась я. Потому нечего за меня решать, быть мне кошкой или нет!

— Да потому, что ты турков боишься и слова сказать не можешь, — заявила Арина тоном, не терпящим возражений. — Ты сразу засыплешься. А я, если что, прикинусь дурочкой.

— Только не переусердствуй, прикидываясь, — сердито фыркнула я. Хотя в словах Арины был здравый смысл…

— Не сердись, — сказала Арина. — Ну, ради дела — так будет лучше. Правда, Биби?

— План хорош, — кивнула Биби, обильно пудря свой длинный нос. — Но только нам нужна белая кошка. И согласно элементарному закону волшебного подобия, такая кошка, дорогуша, лучше всего получится из тебя.

— О, — опешила Арина.

— Ну, ради дела, — не удержалась я.

— Ладно, — вздохнула Арина. — В первый раз жалею, что родилась блондинкой. Но если для дела… А это не больно? А соображать я буду?

— Соображать будешь. А говорить — нет. Только мяукать. Зато это совсем не больно и всего на час, — успокоила ее Биби. — Ладно, чего тянуть кота за хвост, сейчас и начнем, — добавила она, забормотав что-то несуразное: — Кёпек-трёпек… кадин-гадин… кеди-феди…

Как произошло превращение, я не поняла. Только что передо мной стояла Арина — и вот на том же месте гнет спину белая кошка. Присев на корточки, я почесала ее за ухом. Кошка недовольно попятилась, дергая хвостом.

— Отличная работа, — похвалила сама себя Биби. — А что же делать с тобой, дорогуша? — она скептически меня оглядела. — Кёштебеки в курсе, что кальян у девчонок-туристок. Здешние в джинсах не ходят. Надо тебя переодеть. Кажется, я знаю, где взять подходящие шмотки.

С этими словами она юркнула в кальян, оставив нас одних. Я снова присела на теплый камень. Арина с независимым видом села поодаль и с таким кошачьм профеесионализмом начала намывать себе лапу, как будто занималась этим всю жизнь. Я попыталась поговорить с ней, но непринужденный тон мой быстро скис: как-то непривычно было вести беседу с кошкой. Как будто сам с собой говоришь…

Биби отсутствовала минут пятнадцать и наконец выпорхнула из кальяна с ворохом разноцветных тряпок в руках. Я с удивлением потянула за кончик тонкого шелкового платка.

— Ты что, галантерею ограбила?

— Нет, заскочила по быстрому к знакомой пери. Ее, правда, не было дома, но у нее полные сундуки этого добра.

Под руководством Биби я облачилась в трофейный наряд. Биби сунула мне под нос маленькую Аринину пудреницу:

— Красавица, а?

— Гюльчатай, открой личико, — мрачно сказала я. Кошка хрюкнула. — Здешние в джинсах не ходят… Так они, что ли, ходят? Шахерезада Ивановна какая-то. Маскарад!

— Чем богаты, — Биби обиженно поджала губы, но сняла с меня монисто и расшитый золотой пояс. — Ничего, сойдешь за деревенскую дурочку. Причем глухонемую.

— Почему это глухонемую?

— То есть дурочка тебя устраивает? — хихикнула Биби. Глухонемую, потому что, если ты не туристка, то должна говорить по-турецки. А с этим, я думаю, у тебя проблема. Все, ступайте. Волшебство действует только час. Время пошло. Я жду в кальяне.

Припрятав кальян в кустах, мы с Ариной начали спускаться по склону Янарташа. Туфли без задника, в которые нарядила меня Биби, совершенно не подходили для такого маршрута. Из-под ног сыпались камни, я скользила, спотыкалась, путалась в длинной юбке и ужасно завидовала Арине. Моя подруга, задрав хвост, прыгала по тропинке с кошачьей сноровкой.

Подобравшись довольно близко к мечети, мы притаились за каким-то сухим и колючим кустом. Вблизи мечеть имела заброшенный вид. Правда, у входа на полках рулонами лежали коврики для намаза, но медный таз для омовения ног был сухим и пыльным. Я посмотрела наверх. Купол мечети венчал позолоченный полумесяц; на единственном минарете висел динамик. И ни звука, только ящерица прошуршала в сухой траве.

Вдруг дверь, тихо скрипнув, отворилась. На крыльцо вышел усатый турок в суконной шапке и потертых штанах. В руках у него был какой-то пакет и пластиковая тарелка. Пристроив тарелку, он с шорохом в нее высыпал содержимое пакета… И тут, откуда ни возьмись, появились кошки. Одна за другой они выбегали из окрестных кустов. Я насчитала пять. Или шесть. Они так суетились — нетрудно сбиться. Сгрудившись вокруг тарелки, кошки с аппетитом захрустели своим турецким "вискасом".

Арина вопросительно глянула на меня. Я кивнула.

Я видела, как Арина поднялась на крыльцо, как бы привлеченная ароматом корма. Хвостатые соплеменники недовольно на нее покосились, но были слишком заняты, чтобы выяснять отношения. Турок умильно любовался зверюшками. И вдруг он присел на корточки, погладил по голове белую кошку — Арина свирепо выгнула спину дугой, — улыбнулся чему-то в усы и подхватил мою подругу на руки. Ряды кошек тотчас сомкнулись на освободившемся месте. Турок с Ариной скрылся внутри мечети, а я, как дура, осталась ждать.

А что мне оставалось делать? У нас был план: Арина под видом кошки проникает в тыл врага и все узнает. Она туда проникла? Да. Турок ведь не будет все время держать ее на руках. Броситься сейчас ей на выручку — значит, сорвать всю операцию…

А время тянулось медленно. Солнце припекало. Спасибо хиджабу, я не схлопотала тепловой удар… Сидеть на колючей земле было неудобно. Я ёрзала, цеплялась шелковыми тряпками за сухую траву, царапалась о ее края. Какие-то насекомые атаковали меня то с земли, то с воздуха. Я вся извертелась и исчесалась. Часов у меня не было. Казалось, что час уже прошел, хотя на самом деле — наверняка не больше двадцати минут… Зато у меня появилось время подумать.

Только сейчас, у входа в это пустынное и совершенно чужое место, я в полной мере осознала весь ужас ситуации. Я никогда не замечала за собой склонности к авантюризму. Если я отправлялась в поход, то готовила снаряжение и припасы на все случаи жизни, включая форс-мажор. Я даже на экзамены не ходила "на авось", выучив один билет. А тут… Как я могла вляпаться в такое?!!

Волшебники, двойники, превращения — это все, конечно, весело. А вот бандиты, к которым мы отправились в логово, — совсем другое дело. Взрослое и опасное дело. Ну сколько можно еще ждать?! А если Арина вообще не выйдет, что тогда? А если истечет срок ее метаморфозы, и она превратится в человека?

Когда по моим внутренним часам прошло уже полдня, я поняла, что Арина не выйдет. Признаюсь, в этот момент больше всего мне хотелось сломя голову бежать отсюда. Но я собрала в кулак все свое захудалое мужество и, как на заклание, пошла к мечети.

Благодаря Биби я смотрелась как призрак из Тысячи и одной ночи. Ничего общего с одеждой современных турок, пусть даже из самого захолустья, мои цветные шелка не имели. Может, примут за бродячую сумасшедшую, хмуро подумала я.

Разувшись из уважения к традициям, я вошла под прохладные своды.

Никого. Только моя тень кралась вслед за мной по стене. И непохоже, чтобы здесь собирались толпы верующих. Ветхие стены, пыль на полу, и лишь кое-где — голубые блики мозаики.

— Кис-кис, — тихонько позвала я Арину. Мне никто не ответил. Гул от моих каблуков эхом отражался от стен, но и на этот звук никто не выскочил.

Впрочем, отсутствие людей было мне только на руку. Осмелев, я долго бродила по закоулкам мечети, трясла какие-то двери, даже выстукивала стены. Я, наверно, раза два прошла по одному и тому же месту, пока не заметила люк в полу. Встав на колени, я опустила голову как можно ниже и прислушалась. Мне показалось, что я слышу еле уловимый кошачий мяв… Арина там, внизу?

Уф-ф… Я вытерла пот со лба. Любому здравомыслящему человеку ясно: люк, да еще в таком месте, может вести только к Очень Большим Проблемам. Именно так — все три слова с большой буквы… И все же с отчаянным лицом я потянула за ручку.

Крышка подалась. Она была страшно тяжелая, но я открыла ее, едва не надорвав пупок. В подземелье, как полагается, вела лестница. Я полезла вниз. Нет, просто не верится, что я творю такие безрассудства!

И вот я оказалась в подвальном помещении, где вдоль потолка тускло горели лампы. Стены были в полках сверху донизу. Коробки, коробки… на них — этикетки с непонятными надписями. Может, это какой-то склад? Дз-з-зынь! С отвратительным дребезжанием одна из ламп перегорела. Стало еще темнее, и на меня навалился очередной приступ страха.

— Арина! — отчаянным шепотом позвала я. Мне ответило страдальческое, громкое "Мяу". Я завертела головой и наконец увидела клетку. Там взаперти металась белая кошка. Она по-человечески хваталась лапами за прутья и трясла их. Я бросилась ее вызволять.

Но не тут-то было. Клетка оказалась закрыта на замок, выломать дверцу сил у меня не хватало. Я, охнув, подхватила клетку на руки. Тяжелая! И громоздкая. Как я с ней вылезу? Вдобавок Арина прыгала внутри, так что я едва не уронила клетку на пол…

И тут в отверстии люка показалось чье-то лицо. Знакомый голос удивленно спросил что-то по-турецки.

— Юче?! — изумилась и обрадовалась я.

Кошка в клетке тоже застыла от удивления.

Юче ловко спустился к нам. Сначала он недоуменно нахмурился. Я стояла перед ним, замотанная в дурацкие тряпки, да еще в полутьме… Он просто меня не узнал.

— Маша?! — в ужасе прошептал он наконец. — Что ты здесь делаешь? Почему ты так одета? Где кальян? Где Арина? Что происходит? — засыпал он меня вопросами.

— Кальян в надежном месте, — успокоила я. — А Арина вот.

Юче открыл рот и поднял брови. Его изумленное лицо стало смешным и трогательным одновременно. Но тут сверху послышался еще чей-то недовольный голос. Юче приложил палец к губам и что-то ответил. Молодец, для пленника он держался очень мужественно. Я бы сказала, даже вызывающе. Как будто приказ отдавал. Шаркающие шаги послушно удалились, и Юче забрал у меня клетку.

— Ничего не понимаю, — признался он. — Это Арина?!

— Она заколдована. Мы воспользовались кальяном, чтобы помочь тебе.

И я подробно рассказала Юче о Биби, ее дарах и кёштебеках.

Честно говоря, мне показалось, что ничего нового я не сообщила. Юче явно знал, кто и зачем его похитил. Он слушал рассеянно, то косясь на Арину, то уходя в свои мысли. Его лицо сейчас показалось мне очень взрослым и усталым.

— Когда она должна превратиться обратно? — спросил он наконец.

Я посмотрела на него в ужасе. В самом деле… Вот теперь-то час однозначно истек! Почему Арина до сих пор кошка?! Неужели Биби что-то напортачила?

Арина тоже поняла, что у нее проблемы. Она истошно заорала. Я невольно поморщилась. Юче молча что-то обдумывал.

— Скажи, Маша, — начал он, осторожно подбирая слова — как будто боялся меня спугнуть. — А ты могла бы вернуться за кальяном и принести его сюда? Мы выпустили бы госпожу Мушкилькушо, и пусть она сама разбирается со своими чарами. Ведь мы-то ничем не можем помочь твоей подруге…

Я героически кивнула и уже собралась лесть наверх, как вдруг Юче нервно окликнул:

— Постой!

Я обернулась. Он смотрел на меня, как будто в борьбе с собой принимал важное решение. Потом сказал:

— Сделаем по-другому. За мной присматривает один старик, кёштебеков сейчас нет…

— Так их здесь нет? — у меня отлегло от сердца. И тут же я увидела ситуацию в новом свете… Так ли нуждался Юче в нашей помощи?

— Так значит, ты мог выбраться отсюда?

Юче смутился.

— Ну… Все не так просто. Они взяли с меня честное слово… Угрожали моему отцу… Это очень опасные люди. Бегать от них бесполезно, они должны получить то, что требуют… Но если кальян у вас, это меняет дело, — нелогично закончил он. — Сейчас отличный момент для побега. Другого мне может и не представиться. Маша, а ты точно найдешь, куда положила кальян?

— Найду, найду. А старик?

— Его я беру на себя. Жди меня здесь, пока не позову.

Юче вскарабкался по лестнице и скрылся. Я присела на краешек нижней полки, а Арину в клетке поставила на пол. Обе мы молчали. Голова у меня шла кругом. Мне все время казалось, что я чего-то недопоняла, что-то упустила…

— Все в порядке! — крикнула наконец сверху Юче. — Можешь подать мне клетку?

Поднатужившись, я подняла Арину, Юче принял у меня ценный груз, потом помог выбраться мне самой. Я нервно оглядывалась, но в мечети снова не было ни души. Мы беспрепятственно вышли наружу.

На улице я наконец сорвала с головы платок.

— Зря, — сказал Юче. — Тебе очень шло. Ты была какой-то… сказочной. Правда, совсем не похожа на турчанку.

Он явно прикалывался. Я, красная как рак, пробормотала что-то про горе-конспираторов. Юче поставил клетку на землю и острым камнем с одного удара сбил замок. Арина вырвалась на свободу. Мы начали подниматься по склону горы.

— А что ты сделал со стариком? — спросила я.

— Ничего. Он зашел в кладовку, а я запер за ним дверь. Он служит кёштебекам. Ничего, пусть посидит, пока не вернутся его хозяева. А ты точно помнишь, где оставила кальян?

— Ты уже пятый раз спрашиваешь! — возмутилась я. Он что, считает меня совсем дурочкой, неспособной запомнить, где оставила вещь?

Дорога наверх оказалась ничуть не легче, чем вниз. Сначала я лезла по склону первой, но все время, скользя, обрушивалась на Юче. Тогда он обогнал меня, чтобы подавать руку. Но у самой площадки он как-то позабыл обо мне и даже опередил Арину. В результате он первым выбежал к вечному огню. Бросившись к кустам, он достал оттуда кальян, вцепился в него, как ребенок в любимого мишку, трепетным движением смахнул с колбы пыль, подул в мундштук. Вода в колбе забурлила, из мундштука попер знакомый туман, и Биби наконец во всей красе явилась своему второму господину.

— Вот, — она вручила ему свиток.

— Можно по-русски? — попросил Юче. — Пусть Маша тоже прочтет.

Мое имя он произносил странно — с придыханием на "ша" и легким ударением на последний слог.

— За ваши деньги — любой каприз, — дернула плечиком Биби. Шрифт на бумаге изменился.

И вот мы узнали еще три дара, которыми располагала наша Разрешительница затруднений. "Я превращу вино в воду, или кровь в молоко, или любую жидкость в иную жидкость. Я подарю тебе любой талант ровно на три часа". И совсем уже невероятное: "Если ты пожелаешь, я верну тебе молодость". Вот это круто!

— Биби! — поразилась я. — Как ты смогла сохранить такой дар? Почему никто из твоих прежних хозяев им не воспользовался?

— Потому что они жадничали, — пояснила Биби. — Мои хозяева хотели жить как можно дольше. Они рассчитывали выжать из своей первой жизни все до капли, до последней минуты, и только потом воспользоваться второй молодостью. Ведь бессмертия я не дарю и третьего шанса не будет. И вот они кружили со смертью, как два стрелка на дуэли, и надеялись успеть выстрелить первыми. Но всякий раз у смерти реакция оказывалась лучше…

— А Ашик-Гёз? Он задумывался об этом? Он же старик, а мог стать молодым…

— О, дорогуша… — тяжело вздохнула Биби. — Я же говорила: Ашик-Гёзу не нужны были мои дары. Он слишком…

— Как насчет Арины? — перебил Юче. — Не пора ли вернуть ей прежний облик?

— Хо-хо! Джентльмены предпочитают блондинок! — игриво засмеялась Биби. — Имейте терпение, молодой человек. Все произойдет само собой. Сколько сейчас времени? Часа ведь еще не прошло?

Она хлопала глазами, беспечно улыбаясь. А у меня свело живот от ужасного предчувствия. Я вопросительно посмотрела на Юче, он глянул на часы.

— Полвосьмого утра. А когда она стала кошкой?

— Я не заметила время, — призналась я. — Но, Биби, пока мы ходили туда-сюда, пока торчали в мечети… Прошло гораздо больше часа! Что-то не так!

— Не может быть, — решительно возразила Биби. — Подождем еще минут двадцать.

Оптимизм в ее голосе показался мне наигранным. Тем более что через двадцать минут она тем же тоном предложила подождать еще полчаса.

— Даже самолеты опаздывают, а тут волшебство, — заявила она. — Где час, там и полтора-два. И потом… Я давно не практиковалась. Могла что-нибудь перепутать. Но к вечеру, максимум…

Арина, заорав мерзким голосом, когтями вцепилась горе-волшебнице в шаровары.

— Ах ты, бестолочь! Да ты понимаешь, что ты натворила! — не сдержалась и я.

— Уберите кошку! Уберите кошку! — визжала Биби, брыкаясь и приплясывая.

Резкий окрик Юче прервал эту бабью вакханалию.

— А ну, замолчите, глупые женщины!

Биби, вращавшаяся волчком, упала на пятую точку. Арина нехотя втянула когти. Я шмыгала носом, чувствуя, что вот-вот разревусь.

— Отвечай, Биби, — велел Юче. — Так ты не знаешь, когда к Арине вернется человеческий облик?

— Ну я же сказала, — проканючила Биби. — К вечеру… А может, завтра утром…

— Биби!

— Ну, не знаю, — наконец призналась она и поникла длинным носом. — В списке даров сказано — через час. Так и должно было случиться. Но что-то разладилось… Можно подумать, я нарочно! И нечего так психовать. Эта кошка, шайтанова дочь, порвала мне штаны. А шелк для них, между прочим, собственными руками соткали три дива на горе Афдаг! Эксклюзив! Они трудились три дня и три ночи…

— К черту дивов, — оборвал ее Юче. — Будет лучше, если ты найдешь выход из положения. И побыстрее.

Больше всего я боялась, что Биби скажет: "Выхода нет". Я даже начала прикидывать, как уговорю родителей взять кошку с собой. Ведь Аринина мама, ничего не подозревая, улетит с ее двойником. А объяснять взрослым правду, если она невероятна, — сизифов труд. Кстати, не так все и плохо… Будем жить с Ариной вдвоем, а никто и не догадается! Она не разговаривает — ну, можно научить ее языку жестов…

Биби неожиданно вмешалась в мои коварные планы.

— Есть у меня на примете один непревзойденный специалист по снятию чужих чар. Албасты. Ему это раз плюнуть.


Глава 4. Таинственный остров


— Снять чужие чары — очень сложное дело, — поучала Биби. — Особенно если они наложены профессионалом вроде меня. Вообще, расколдовать всегда сложнее, чем заколдовать. Волшебство не любит обратной силы. Волшебство — оно как запутанный клубок ниток. Даже по собственным следам пройти не так-то просто, а если надо распутывать чужие чары… Но Албасты учился этому много лет.

Я слушала всю эту ахинею в недоумении. А Юче со знанием дела спросил:

— Албасты? Злая ведьма из наших сказок? Сидит у воды девица и расчесывает длинные волосы?

Биби как-то смущенно потупилась.

— Ну… Албасты вообще-то не совсем девица. Он мужчина. Где-то в чем-то, — волшебница нервно хихикнула.

— Подождите. Так этот ваш Албасты — еще одно волшебное существо? — уточнила я. — Сколько же вас?!

— Да уж не меньше чем вас, дорогуша, — хмыкнула Биби. — Просто большинство волшебных существ давно уже зареклись являться в обычный мир. В последнее время здесь стало как-то уж совсем неуютно. Но Албасты очень привязан к одной подводной пещерке. Он сиднем сидит в ней уже не одну тысячу лет. Когда к Ликии подплывали первые корабли греческих колонистов…

— Да погоди ты со своими греками, — перебил ее Юче. — Где эта пещера? Ты можешь нас туда перенести?

Нас… У меня благодарно ёкнуло сердечко. В конце концов, Юче не обязан решать наши проблемы. Конечно, мы попали в беду, только потому что отправилась его спасать. Но он-то нас об этом не просил! Это была наша инициатива, а точнее — глупость…

— Пещера на острове, — сообщила Биби. — Когда-то там стоял древний город. Но землетрясение разрушило его, а руины опустились под воду. Теперь остров необитаем. А добираться туда вам придется самостоятельно. Свой дар перемещения я уже потратила.

— Ерунда, доберемся, — решительно сказал Юче.

— Погоди. Я еще не все сказала, — нехотя призналась Биби.

— В чем дело?

— Дело в том, что у нас с Албасты очень напряженные отношения. Точнее, он меня на дух не переносит. Добровольно он вряд ли захочет исправить еще одну мою случайную оплошность…

— Еще одну?!

— Ой, — Биби раздраженно махнула рукой. — Совсем не хочется вспоминать… Это было так давно… Лет пятьсот назад, не меньше. Тогда Албасты вроде как ухаживал за мной, да и я, признаться, делала ему авансы. И вот однажды я сама предложила ему один из своих даров. Вообще-то пользоваться ими может только хозяин, но этот мерзавец так вскружил мне голову… И я в очередной раз наплевала на Кодекс. Не помню, что это был за дар. Кажется, Албасты хотел стать красивейшим мужчиной на свете, уподобиться Аполлону, Адонису и Нарциссу вместе взятым. Клянусь, я все сделала, как надо! Ошибки быть не могло. Но почему-то Албасты превратился в девицу. Длинноволосую, субтильную блондинку с ногами от ушей. Ума не приложу, как так вышло!

Я фыркнула. Юче покачал головой.

— Старая халтурщица. Твои дары использовать просто опасно. Все равно, что играть в эту… в русскую рулетку. Ну, и что было дальше?

— А дальше выяснилось, что я совершенно равнодушна к женщинам. Любовь прошла, помидоры завяли, головокружение прекратилось. Глупости творить больше не хотелось. Поэтому я ушла по-английски — причем до того, как мой приятель обнаружил, что стал приятельницей. Мне говорили, он рвал и метал… Потом лет триста возился с разными эликсирами, чтобы вернуть себе прежний облик. Когда я узнала, что он наконец добился успеха, то первая явилась с цветами и подарками его поздравить. Я надеялась, прежние чувства сильнее обиды. И потом, я же ни в чем не виновата!

— И что он?

— Да он чуть меня не убил, психованный идиот! Я целую неделю не могла найти выход из его пещеры, он спутал все нити времени, он натравил на меня каких-то пещерных тварей… — Биби содрогнулась от ужасных воспоминаний. — В общем, не ждите, что нас встретят с распростертыми объятиями. Всего пятьсот лет прошло, он еще не остыл… Но на каждое волшебное существо есть управа. В свое время Албасты был слишком откровенен со мной, так что я знаю его слабое место. У вас есть иголка, булавка, что-нибудь острое и железное?

Булавка у меня была. По старой походной привычке я приколола ее к шортам. Вдруг пуговица оторвется в самый неподходящий момент.

— Отлично! — Биби обрадованно потерла руки. — Запомните: если воткнуть булавку Албасты в одежду, то он вам подчинится и выполнит любую вашу просьбу, если это будет в его силах. Ох… Боюсь, после этого я еще пятьсот лет с ним не помирюсь! Ну да ладно. Зато теперь круче него специалиста по чужим чарам не найдешь. Особенно по моим чарам! Чего сидите, — заторорпила нас она. — Собирайтесь!

Сборы были недолгими. Дорога — тоже. На шоссе Юче быстро поймал машину, которая отвезла нас в небольшую гавань. Там Юче арендовал моторную лодку, и мы вышли в море.

Вокруг, сколько хватало глаз, синел нестерпимый ультрамарин. На поверхности играли яркие солнечные блики. Белопенная борозда разбегалась в две стороны от нашей моторки.

Юче сидел вполоборота на носу и небрежно держал руль. У него отлично получалось управлять нашим легким суденышком, оно послушно скакало по волнам. Я притулилась на корме, зажав между ног кальян с Биби. Арина, брезгуя сырым дном, свернулась калачиком на своем рюкзаке. Я хотела погладить ее, почесать за ухом, но постеснялась. Не знаю, смогла бы я так безмятежно дремать, зная, что, возможно, до конца своих дней не смогу говорить по-человечески? Но, видно, вместе с кошачьей внешностью Арина получила и кошачий философский взгляд на вещи.

Не считая кошки и кальяна, мы с Юче остались вдвоем.

Я вдруг ощутила, что наконец научилась радоваться поездке в Турцию. Я уже не жалела, что Гуськов один волочет "Таймень" через пороги на реке Сясь, голодные комары которой так и не наелись моей кровушки… Вместо этого я попала в настоящую сказку. Нет, Биби тут не при чем. К чудесам я всегда относилась разумно. Дедов Морозов не бывает — это не из моего репертуара.

Но сейчас волшебством наполнился самый обычный, реальный окружающий мир. Море, солнце, красивый парень напротив, ветер в моих волосах… Я откидываю голову назад, подставляя лицо золотистому загару… Я красива, счастлива, весела… Мне часто снится что-то подобное, и сейчас я как будто попала в свой самый хороший сон.

Но как только к Арине вернется человеческий облик, сказка закончится. Ровно в двенадцать, с последним боем часов, карета превратится в тыкву, Золушка снова станет дурнушкой…

Но пока… Мимо проплывали туристические яхты. С них доносилась громкая музыка. Девицы тянули своих кавалеров изображать на носу героев "Титаника". Нам весело махали руками. Однако нам было не по пути с туристами. Юче обогнул скалистый остров, приглушил мотор и осторожно вошел в пустынную бухту.

Странное место…

Туристическую суету здесь словно отрезало. Изумрудно-зеленая вода была такой прозрачной, что я без труда различала на дне руины стен, черепки амфор и другие следы человеческой жизни. К морю сбегали каменные лестницы. Я видела арки, бывшие некогда дверными проемами. На самом верху я заметила нечто, похожее на большой сундук. Такой же предмет неподалеку высился над водой.

— Это древние ликийские саркофаги, — откомментировала Биби. От неожиданности я едва не уронила в воду кальян. Голова волшебницы высунулась из мундштука и была сейчас синевато-прозрачной, с радужным отливом, как мыльный пузырь.

Вот и еще один саркофаг… С легкой оторопью я смотрела на древние надгробия. Они словно плыли по воде, несмотря на свой многотонный вес.

Вдруг по горе прошуршал легкий оползень. Черная коза ловко перепрыгнула через рассыпавшиеся ступени и добралась до какого-то съедобного куста. Одичавшие козы да призраки жителей затонувшего города — вот и все обитатели этого затерянного во времени острова…

Юче выскочил в воду и вытащил лодку на пляж. Он бережно принял у меня кальян, потом подал мне руку. Этот обычный жест вежливости почему-то так меня смутил, что я оступилась и больно стукнулась коленкой.

— О! Осторожней, Маша! Какая ты все-таки неловкая, — белозубо рассмеялся Юче.

— Черт, — выругалась я, злая на свою неуклюжесть.

Юче еще больше развеселился.

— Русские так смешно ругаются! Шьерт побьери! Матево за ногу. Что такое "матево"?

Вопрос поставил меня в тупик… Но разбираться в лингвистических тонкостях нам было некогда. Биби стремительно материализовалась и начала давать ценные указания (ЦеУ, как выражается мой папа).

— Добраться до пещеры Албасты можно только вплавь. Сначала проплывете метров двадцать под скалой. Вам покажется, что дальше тупик, но это просто скала очень низко нависает над водой. Дальше надо нырять и проплыть еще полтора-два метра. А когда вынырнете, окажетесь во владениях моего старого друга. Дальше надо действовать очень быстро. Не тратьте времени на приветствия. Сразу, булавку ему в рукав и вперед, требовать своего! Албасты — редкостный говнюк, не при детях будет сказано. Если дать ему опомниться, он обязательно устроит какую-нибудь пакость.

— Звучит заманчиво, — пробурчала я.

— Когда он выполнит вашу просьбу, — продолжала поучать Биби, — вытащите булавку.

— И он даст нам уйти? — спросил Юче.

Биби как-то неопределенно пожала плечами.

— Почему нет? Куда ему вас девать, солить что ли? Людей он не ест. Попугать, конечно, может — чисто из подлости. Но Албасты — не злодей, ему не нужны безвинные жертвы. И в любом случае, его придется освободить от вашей власти. Такая связь между волшебным существом и человеком очень вредна для обоих.

Юче продолжал выпытывать у Биби еще какие-то технические подробности, а я отправилась переодеваться в ближайшие развалины. С Арининым старым купальником пришлось повозиться. Ну кто придумал столько нефункциональных тесемочек?! Булавку я надежно приколола к трусам.

Складывая одежду в рюкзак, я выронила какой-то пластиковый флакончик. Он к тому же был плохо закрыт, и содержимое пролилось на землю. Запахло ароматом, который преследовал меня в Турции повсюду, — не то шафраном, не то еще какой специей. Даже от свежепостеленного белья так пахло — наверно, этот запах добавляли в стиральный порошок или кондиционер. Вот и шампунь, который захватила с собой Арина, пах так же.

Что ж, жалко, он мог пригодиться. Но флакончик в походе — тоже вещь полезная. Кроме того, у меня походная привычка не осталять техногенного мусора на природе. Вернувшись на пляж, я тщательно прополоскала его в воде.

Юче уже меня ждал. В одних плавках. Он был очень загорелый и очень худой. И… Тут я поймала себя на том, что разглядываю почти голого парня, и покраснела. Но он, кажется, ничего не заметил и озабоченно спросил:

— Ты хорошо плаваешь?

— Нормально.

— Ведите себя хорошо, ребята, — напутствовала Биби. Вот нахалка!

— Ты тоже, — хмыкнула я. — А то мы пересадим тебя вот в этот сосуд. Будешь пузыри пускать.

Погрозив ей флаконом из-под шампуня, я вручила его ей и попросила убрать в Аринин рюкзак.

Жара стояла градусов тридцать пять. После такого перегрева море показалось просто ледяным. Да и заходить в воду по крупной, скользкой гальке очень трудно. Пока я нащупывала место для безопасного шага, меня сносило волной и я наступала на что-нибудь острое.

— Давай руку, — обернулся Юче.

— Я сама.

А вот Арина, не задумываясь, приняла бы помощь. Ну почему, почему я все время разговариваю с ним так односложно? Наверняка он решил, что я — тупая дура или ненавижу его до тошноты. Тут нога моя очередной раз соскользнула, и я с плеском обрушилась в воду. Ну все, зато теперь мне заходить не страшно.

А вот Юче все еще стоял по колено в воде и зябко ёжился. Он состроил испуганное лицо:

— Только не брызгайся!

А вот Арина бы… Я представила, как мы с Юче бегаем по морскому берегу и брызгаемся, и смеемся… Черт, если я и дальше буду тратить время на девичьи мечты, то всех Арининых кавалеров будут звать Барсиками и Пушками. Богатое воображение нарисовало мне картину мартовской кошачьей вечеринки… Я потрясла головой, резко развела руками воду и поплыла вперед.

На стенах пещеры дрожали солнечные зайчики — они повторяли движение волны. Но постепенно становилось все темнее и темнее. Скала снижалась. Я никогда не страдала клаустрофобией, однако мало приятного сознавать, что у тебя над головой — целая гора.

Ага, вот и обещанный Биби псевдотупик. Юче обогнал меня, легкой выдрой ушел под воду и через мгновение вынырнул.

— Там действительно проход. Довольно глубоко. Плохо, что нет очков. Ты сможешь открыть глаза под водой? Попробуй.

Я опустила лицо в воду и открыла глаза. Да, это вам не река Сясь. Море соленое, ужас как щиплет. И ничего не видно.

— Нестрашно, — успокоил меня Юче. — Я тебе помогу. Набирай воздуха — и ныряем!

Он взял меня за руку. За запястье. Так, что его указательный палец лег на косточку, а большой — на то место, где бьется пульс. Меня словно ударило током. Известно ведь, что вода — хороший проводник… Я знала, что это прикосновение изменило меня навсегда, но не могла понять природу этой перемены. Просто случилось что-то, чего я давно ждала…

Юче опять ничего не заметил.

— Ныряем, — скомандовал он и утянул меня под воду. Я едва успела вдохнуть и чуть не нахлебалась воды. Я уже не пыталась открывать глаза и лишь рукой нащупывала скользкий камень, чтобы не ободраться. Очень хотелось воздуха, но я терпела. Потом я вдруг представила, что надо мной не поверхность воды, а камень. И даже если я захочу всплыть, ничего не получится. Я тут же сделала вздох, точнее, глоток, закашлялась, забилась в панике и пошла ко дну. А мама, ничего не подозревая, увезет в Россию моего двойника…

Вздох. Грубо, за волосы Юче вытащил меня на поверхность. Я кашляла, плевалась и цеплялась за его плечи. Он поддерживал — можно сказать, обнимал! — меня за талию, но сейчас я не могла этого оценить.

— Тихо, тихо, — шепнул Юче. — Все хорошо, мы на месте. И мы здесь не одни…

Только сейчас я огляделась. Мы вынырнули в маленькой круглой пещере. Она казалась замкнутой — если не знать про ужасный путь под водой. Несмотря на это, было довольно светло — словно от стен исходило сияние. Противоположную стену от воды отделял пологий песчаный пляж. Там сидел Албасты.

Его одежда больше всего напоминала заношенную до белизны фланелевую пижаму: короткие, до щиколотки, штаны и размахайка, оголившая тощую шею с острым кадыком. Длинные, совершенно белые волосы спускались до самой воды и закрывали лицо. Бледная рука тщательно орудовала расческой. Несмотря на тысячелетний труд, иногда все же встречались колтуны. Тогда Албасты дергался и тихо ругался на непонятном языке.

— Давай булавку, — шепнул Юче. — Не бойся, я тебя держу.

Отпустив наконец его плечи, я отколола булавку. Юче медленно поплыл к берегу, я — за ним. Албасты, казалось, не замечал нас. Мы уже нащупали руками дно, но не спешили вставать. Нам оставалось проползти метра два. И тут Албасты жестом из рекламы шампуня откинул волосы. Он по-птичьи зашипел и оскалился, отпрыгивая на четвереньках назад. Откуда ни возьмись, из совершенно гладких стен пещеры выпорхнули летучие мыши каждая размером с ворону. Они дружно спикировали нам на головы. Прикрываясь от когтистых тварей, Юче вскочил и с булавкой наперевес бросился к Албасты. Я закрыла глаза и только попискивала, слыша, как хлопают вокруг перепончатые крылья.

И вдруг все стихло. Мыши исчезли, как будто их поглотила стена. Албасты ошарашено повертел головой. Похоже, он не верил, что так легко попался. Он сделал еще несколько пассов в нашу сторону, залопотал заклинания — все тщетно. Тогда он тоскливо вздохнул и уставился на нас вполне осмысленно. Можно было начинать переговоры.

— Привет, приятель! — Юче заговорил по-русски, чтобы я тоже все понимала. — Только ты можешь нам помочь. Одну девушку, нашу подругу превратили в кошку, надо вернуть ей человеческий облик. Мы слышали, ты в этом деле профи!

Албасты надул щеки и фыркнул, выражая крайнее удивление. Его тонкое, длинноносое лицо было красивым, но слишком женоподобным. Я подумала, что ему так и не удалось до конца справиться с чарами Биби… Что-то будет с Ариной?..

— Я не офлыфался? Вы говорите о колдофтве?

Похоже, для волшебных существ нет языковых барьеров. Албасты великолепно говорил по-русски, только ужасно пришепетывал.

— Я думал, нынче у людей волфебники не в моде. И кому нужно так издеваться над девуфкой?

— Это произошло по ошибке, — пояснил Юче. — Девушка должна была стать кошкой всего на час. Но время прошло, а обратно она не превратилась.

— По офыбке! — саркастически хмыкнул Албасты. Глаза его сверкнули красным. Он угрожающе шевельнул пальцами, но тут же поёжился и почесал бок, где сидела булавка. — Уж не моя ли подруфка Биби расстаралась? — проворковал он подозрительно приторным голосом.

Мы с Юче покаянно наклонили головы.

— Опять взялась за старое! Дура! Недоучка! Тупая овца! Глупая баба! Разгильдяйка! Клуфа! Выдрать бы с корнем эти очумелые ручки! Чтоб не росли из задницы!

Закончив с проклятиями на русском, Албасты долго еще поминал Биби на разных языках.

— Биби очень сожалеет, что доставила вам неприятности, — в первую же паузу вставил Юче. — Она очень вас ценит. Сказала, что вы самый могущественный волшебник, которого она знает.

— Да, я волфебник хоть куда, — согласился Албасты. И не выдержав, спросил польщено: — А что, она так и сказала? Да уж, в отличие от нее, старой потрофоной курицы, слабоумной козы…

— Биби в отчаянии, — снова вмешался Юче. — Ведь пострадавшая — ее хозяйка.

— Вот как? — покачал головой Албасты. — Это грозит ей больфы-и-ими проблемами. Она опять наруфыла Кодекс… Доиграется когда-нибудь до Выселок. Так фто, старуфка рассчитывает на мое великодуфые? Эх… Ей повезло: я отходчив. Долго зла не помню.

— Всего каких-то пятьсот лет и все, — шепнул мне на ухо Юче. Я хихикнула, зябко переминаясь с ноги на ногу. Мокрая, без солнца, я начинала замерзать.

Албасты тем временем забрался в угол пещеры. Он доставал откуда-то достал пачку сигарет, верхнюю часть купальника (не меньше четвертого размера), одноногую барби и пластиковую бутылочку из-под "Колы".

Перебрав все сокровища, Албасты решительно остановился на бутылке. Он зачерпнул ею морской воды, подул в горлышко, пробормотал какое-то "чуфырь-фуфырь", крепко завинтил и отдал Юче.

Тот с сомнением повертел бутылочку в руках.

— Ну, и что с этим делать? Она должна это выпить? Или надо намочить ей шерсть?

— Да без разницы, — зевнул Албасты. — Хоть клизму ставьте.

— А ты нас, часом, не дуришь? Это же просто морская вода!

Хозяин пещеры смерил нас уничтожающим взглядом.

— Интересно, как ты это себе представляешь? Вот с этим, — он с отвращением ткнул пальцем в булавку.

— А почему это булавка так на тебя действует? — поинтересовалась я.

— А почему ты ловыфся спать или ешь? Это физиология. У людей своя, а у волфебных существ — своя. Это отражено в Кодексе. Я, например, так устроен, фто никому не могу отказать с булавкой в боку. А Биби слуфается владельца кальяна. Кстати, много у нее еще даров?

— Семь… нет, уже четыре.

— Чудно, — скептически заметил Албасты. — Кавдый дар — новая жертва. Не женщина, а мина замедленного действия. Ну фто, булавку-то вытащишь, начальник?

— Последняя просьба! — сказал Юче. — Ты можешь приподнять скалу, пока мы будем под ней проплывать?

Албасты цапнул воздух длинными пальцами. Что-то хрустнуло — как у деда в больной пояснице. Скала поползла вверх. Несколько осколков попадало в воду. Показался коридор — низковатый, но достаточный, чтобы проплыть не ныряя. Юче освободил Албасты от булавки, и мы погрузились в воду.

У входа в коридор Юче пропустил меня вперед.

— Плыви так быстро, как только можешь, — сказал он. — Не удивлюсь, если этот… — тут он добавил какое-то словцо по-турецки, — устроит нам на прощанье какой-нибудь сюрприз.

То ли Юче оказался прав, то ли Албасты трудно было удерживать скалу долгое время… Она опускалась. Сначала я просто чувствовала ее спинным мозгом, потом она коснулась головы, потом плеч, вдавила меня в воду… Я набрала в грудь воздуха и ушла на глубину. Но сволочная скала и там меня догоняла, словно решила прихлопнуть к дну. А позади — Юче. И если я буду тормозить, то у него не будет никаких шансов… Я отчаянно заработала руками.

Воздух в легких кончился, и я всплыла на поверхность, втайне с ужасом ожидая удара головой о скалу. Но оказалось, я миновала опасный участок. Не раздумывая, я снова набрала воздуха и нырнула, а под водой открыла глаза. Их щипало и резало ужасно, но я разглядела черную щель у самого дна… Оттуда показалась рука с пластиковой бутылкой. Коснувшись пятками дна, я подхватила Юче под мышки и потащила. Он с силой оттолкнулся ногами, и мы, уже вместе, вынырнули из подводной пещеры. Над головой синело небо. Как здорово! И кажется, клаустрофобия — теперь мой диагноз.

На радостях я широко расплескала вокруг себя воду.

— Погоди-ка радоваться, — остановил меня Юче. И только тут я заметила, что вынырнули мы совсем в другом месте, чем зашли в воду. Точнее… Вот вроде и берег, и скала… Но что это?

В бухте покачивалось множество лодок. Они были с причудливыми носами, расписные — желтые, синие, зеленые, красные. У многих на боку были нарисованы огромные миндалевидные глаза. И люди на берегу… Одни — темнокожие, в набедренных повязках. Они сгибались под тяжелыми мешками. Другие — загорелые и темноволосые. Третьи — совсем белокожие, в туниках из красивых тканей. Было шумно, звучала незнакомая речь, лаяли собаки…

А с другой стороны от нас высился город. Белыми колоннадами он взбегал по горе. Все дома были покрыты красочными фресками. Художники здесь любили рисовать корабли, рыб, морских чудищ… Я увидела, как в одном доме открылась дверь, и стройная женщина с покрывалом на голове вынесла на улицу кувшин. Шурша камнями, прошли двое бородатых мужчин с тяжелыми молотами на плечах. Навстречу им еще двое — блеснули на солнце доспехи…

Нас с Юче пока никто не замечал. Мы опустились в воду по самые глаза и лихорадочно соображали, что же произошло. Ответ напрашивался один — хоть и невероятный…

— Помнишь, Биби жаловалась, что Албасты не выпускал ее из пещеры? — шепнула я. — Она сказала, он спутал нити времени. Мы в древней Ликии. С ума сойти!

Юче отреагировал, выругавшись по-турецки, и ушел под воду с головой. А я, не веря своим глазам, смотрела на оживший город. Меня распирало от страха, восторга и любопытства.

И тут к самой кромке воды вышла молодая женщина. Она была невысокого роста, в ярко-синей тунике и золотистом покрывале, кокетливо переброшенном через плечо. Непокрытые волосы спадали на плечи черными кольцами, мелодично звенели многочисленные украшения. Я хорошо рассмотрела ее густо накрашенное горбоносое лицо.

Я смотрела на нее — а женщина на нас. Поймав мой взгляд, она тут же заметила две головы, торчащие из воды. Сейчас она завизжит от ужаса, позовет людей… В кино таких горе-путешественников во времени принимают за демонов. И ликвидируют — просто на всякий случай…

— Будем нырять, — быстро сказал Юче. — Вернемся в пещеру этого умника, я ему в такое место булавку вколю…

Но женщина совершенно не испугалась. Она даже нагнулась над водой, чтобы получше нас рассмотреть, и красноречиво покачала головой, типа: неужели опять?! Как же вы мне надоели! Она топнула маленькой ножкой и тихо что-то сказала. Мне послышалось — или я разобрала слово "Албасты"? Вдруг кто-то схватил меня за ногу и потянул под воду. Я отчаянно брыкалась, пока меня не отпустили. А когда я вынырнула на поверхность, все опять изменилось. Ни лодок, ни людей, ни города… Только руины колонн и лестниц, да камни скользят вниз из-под козьего копыта…

Юче, отфыркавшись, потряс в воздухе кулаком. Скала ответила далеким гнусным смехом.

— Уф-ф… Что это было?

Мы повернулись друг к другу, ошеломленные впечатлениями. У Юче сделалось такое странное лицо… И мокрые ресницы — длинные-длинные…

— Мя-а-ау! Мя-а-ау!

По берегу, нервно дергая хвостом, бегала Арина. Заждалась, наверное. На мой взгляд, экспедиция в логово Албасты заняла не больше получаса, но когда ждешь, время тянется длиннее.

Взяв у Юче бутылку, я победно ей замахала.

— Все в порядке! Сейчас мы тебя обратно превратим!

Кошка заорала еще громче — наверно, от радости.

Выскочив на берег, я отвинтила крышку и хотела уже полить Арину чудодейственной водой, но спохватилась.

— Отвернись, пожалуйста, — смущенно попросила я Юче. — На всякий случай. Вдруг она… окажется голая…

Но предосторожность оказалась излишней. Как только я вылила воду кошке на шкирку, она стала Ариной. В тех же шортах, футболке и кепке козырьком назад. И первыми ее словами стали:

— Кальян! Биби! Сперли!


Глава 5. Дядюшка Атмаджа


Итак, не успели мы решить одну проблему, как на нас навалилась другая. Украли Биби… Едва вернув себе дар человеческой речи, Арина рассказала, что к бухте приблизилась яхта. Компания туристов сплавала на берег, обнаружила бесхозный кальян и прихватила его с собой.

Сначала мы в бессильной злобе посылали проклятия вслед яхте, на наших глазах уходившей за горизонт. Потом настало время взаимных обвинений. Взбешенный Юче заявил Арине:

— Ну, и куда ты смотрела?

— Я?! — она вытаращила глаза, как взбешенная кошка. — Я здесь кем была, по-вашему? Сторожевым стаффордширом? Да меня пнули под ребра аккуратненько — я и мяукнуть не успела! А пока вы там прохлаждались…

— Мы не прохлаждались! — возмутилась я.

— Ну, потели. Не знаю, что вы там делали. В общем, руссо туристо в своем репертуаре: чем просить и унижаться, лучше стырить и молчать! Это надо — высадились на берег, хвать, что плохо лежит и назад! Ну просто "морские котики"!

Поорав друг на друга, мы поняли, что ничего не соображаем от голода — и это и есть наша первоочередная проблема. Мы погрузились в моторку и покинули остров. Со странным чувством я оглядывалась на эти берега, на саркофаги, словно дрейфующие на поверхности воды, на еле отличимые от скал лестницы… На останки древнего города, который я видела живым.

Что за женщина отправила нас обратно? Мне очень хотелось обсудить это с Юче, но я опять стеснялась. Будь на моем месте Арина, она бы болтала без умолку… И ведь мне не приснился момент, когда что-то такое проскочило между нами… Но он был упущен. Теперь с нами снова была Арина, которой пребывание в кошачьей шкуре только прибавило грации.

В порту мы забрели в первое попавшееся кафе. Местечко, что называется, для непритязательного клиента. Мы сидели на деревянных скамьях под навесом, а наша еда готовилась на большом гриле прямо во дворе. Хозяин мял что-то в руках, а потом бросал на решетку. Неведомый продукт шипел, его окутывал густой дым.

— Что это? — Арина с подозрением принюхалась.

— Кюфта. Котлеты по-вашему, — пояснил Юче.

— Запах жуткий. Или у меня еще кошачий нюх не пропал… Вы вообще хоть представляете себе, что я пережила? Все предметы кажутся огромными, реагируешь на каждый шорох… И мысли все время путаются…

Хозяин выставил перед нами тарелки с маленькими подгорелыми колбасками. Потом жестом фокусника он извлек откуда-то два больших пунцовых цветка и попытался приладить их нам с Ариной в волосы.

— Но-но! — недовольно отстранилась моя подруга. Юче, нахмурившись, что-то сказал по-турецки. Хозяин смутился на мгновение, а потом захохотал и тоже что-то сказал. Юче ответил очень сердито. Тогда хозяин ушел, но лицо у него было ехидным.

— Что он сказал? — поинтересовалась Арина.

— Ничего умного, — буркнул Юче, вооружившись вилкой. — Ешьте, пока горячее. И надо, в конце концов, решать, что нам делать дальше.

Я отковырнула и проглотила кусочек. М-мм… Вкусно! Хотя сейчас я такая голодная, что готова съесть подметку от башмака. Вчерашний ужин в отеле казался совершенно нереальным…

— Одно хорошо, — сказал Юче. — Воры понятия не имеют, что кальян волшебный. И воспользоваться им они не смогут. Волшебные вещи нельзя красть.

— Ноиы имоем, — возразила с набитым ртом Арина.

— Что?

— Но и мы не можем воспользоваться, — раздраженно повторила она.

— Зато может быть, теперь кошкодеры от нас отстанут, — предположила я.

— И не надейтесь, — покачал головой Юче. — Конечно, в первую очередь, им нужен сам кальян. Но без нас с Ариной они тоже не смогут пользоваться дарами. Они хотят выкупить кальян в свою собственность и до тех пор будут за нами охотиться.

— Тогда у нас только один выход, — размышляла я вслух. — Надо найти кальян первыми и продать его кому-нибудь другому.

Арина чуть не подавилась от возмущения.

— Ты что, спятила?! Да у тебя совести нет! Биби нам помогла! Ну… По крайней мере, она хотела помочь. Она старалась. Короче, это исключено. Я не продам Биби. Какой-нибудь идиот тут же потратит все ее дары, и она умрет.

Да, это правда… Мне тоже не хотелось подводить Биби, хотя пользы с нее было как с козла молока. Но нам ведь и о себе надо подумать… И вот, кажется, я нащупала удачную мысль… Эврика! Это в самом деле выход!

— А мы не будем продавать ее идиоту, — заявила я, очень гордая своей идеей. — Мы предложим кальян прежнему владельцу, Ашик-Гёзу.

Глаза у Арины округлились и даже губы приняли форму буквы "О".

— Машка, ты гений! Это же так просто… И все решает. Ашик-Гёз не даст Биби в обиду. И с кошкодерами как-нибудь разберется. Юче! А ты что молчишь? Классно Машка придумала?

Но Юче почему-то не спешил приходить в восторг.

— Классно… да… — промялил он. — Отличный план. Только для его реализации понадобятся две мелочи. Во-первых, кальян. А во-вторых, Ашик-Гёз. Ну, и где их взять?

Мы с Ариной поникли. Юче нервно барабанил пальцами по столу. Я видела, что ему почему-то с нами неловко, и безо всяких оснований чувствовала себя виноватой.

— Стойте! — вдруг завопила Арина. — Кажется, я знаю, где кальян.

Юче подскочил на стуле как ужаленный.

— Где?!

— У воров были браслеты с надписью "Абрикос", — сообщила Арина. — Это же, наверно, название отеля?

— Ну конечно! "Абрикос" — маленькие "четыре звезды" в Аланье! Это километров сто тридцать отсюда. А раньше ты сказать не могла?

— Так я только сейчас вспомнила, — оправдывалась Арина. — Я же говорю: когда ты кошка, у тебя в голове немного мутится. Кроме того, найти кальян — это только полдела. Теперь нам позарез нужен Ашик-Гёз. Ума не приложу, где его искать?

— В волшебной стране, — объявила я. И не дожидаясь вопросов удивленных друзей, рассказала о своей догадке.

— Помните, Биби говорила, что Ашик-Гёзу не нужны были ее дары?

— Ну да, говорила…

— А помните лавку, в которой мы покупали кальян? Юче, когда ты вернулся туда, старика ведь не было? Куда он мог деться? И парень-продавец ничего о нем не знал…

— Так ты хочешь сказать…

— Ну конечно! Ашик-Гёз — сам какое-то волшебное существо. И искать его надо в волшебной стране.

— Вот блин… — восхищенно прошептала Арина.

— Ну, это очень нам поможет, — саркастически заметил Юче. — Мы ведь запросто можем туда попасть!

Мы снова приуныли. Я обиженно щипала лепешку. Почему он злится на меня? Что я сделала?! Наверно, я выдала себя, он заметил, что со мной что-то происходит, когда мы рядом… При мысли об этом мне захотелось провалиться под землю. И теперь он боится, что я буду вешаться ему на шею. Да как бы не так!

— Слушай, Юче, — задумчиво сказала Арина. — Мне вот что интересно. У вас что, такие вещи происходят на каждом шагу?

— Какие вещи? — напряженно спросил Юче.

— Ну, джинны в кальянах, албасты всякие, погони за сокровищами… Ну, я, например, до недавнего времени была уверена, что волшебных вещей не существует. Когда из кальяна появилась Биби, я чуть не описалась от страха. А для тебя это все как будто в порядке вещей.

Меня удивило Аринино наблюдение. Эдак со стороны и про нас можно сказать: ведем себя как ни в чем не бывало. Просто… человек же ко всему привыкает, правда? Мы, ничему не удивляясь, летаем на самолетах, спускаемся в метро, а наши предки не имели об этом представления. Когда-то все происходит в первый раз!

Но Юче решил объясниться.

— Да, наверно, ты права, — улыбнулся он, вертя в пальцах салфетку. — Но я ведь до десяти лет жил в деревне. А в деревне верить в волшебство легче, чем в городе. Бабушка каждый вечер рассказывала мне сказки, и я всерьез мечтал, что когда-нибудь найду старую лампу с джинном, или ковер-самолет, или попаду в сад, где гуляют прекрасные пери. У вас, в России, тоже ведь есть волшебные сказки? И у всех народов есть. И я всегда думал: дыма без огня не бывает. Наверняка раньше, когда людей было мало, волшебство встречалось на каждом шагу. Потом люди покорили все стихии, и волшебным тварям стало негде жить. Но не могли же они исчезнуть бесследно! Наверняка затаились где-нибудь в укромных уголках. У нас, в Турции, таких полно. И к тому же здесь древность, руина на руине… Здесь люди жили с начала времен. Здесь сложено столько легенд… Я больше бы удивился, если бы за всю жизнь так и не увидел ничего волшебного.

— Слушай, точно, — с жаром согласилась Арина. — Я тоже всегда так думала. Что наши бабки-ёжки, лешие, русалки на самом деле просто попрятались от людей. Хотя у нас прятаться негде. В наших мегаполисах даже Кощей Бессмертный долго не протянет — экология! Но может, где-нибудь в лесах, в Сибири, сохранились последние… Их же надо охранять! Надо что-то вроде "Гринписа" — но для волшебных существ. А то находятся люди, которые на них наживаются. Ну, вроде ваших кошкодеров.

— Кёштебеков, — автоматически поправил Юче и тут же сменил тему. — Давайте-ка все же подумаем, что делать дальше. Предлагаю решать проблемы в порядке очереди. Вначале попробуем вернуть кальян. Но Аланья далеко, а деньги у нас на исходе… Надо вернуться в "Крокус" и попросить помощи у моего отца. Он, кстати, мог бы связаться с "Абрикосом"…

— Конечно, тебе же надо показаться отцу живым и здоровым, — спохватилась Арина. — Он, наверно, с ума сходит.

И наши родители тоже, — хотела сказать я, но прикусила язык. Наши-то родители как ни в чем не бывало нянчатся с двойниками. И если мы не в меру увлечемся нашим приключением, то рискуем навсегда остаться на волшебной турецкой земле.


Было уже почти десять вечера, когда мы вылезли из машины у ворот отеля "Крокус".

— Ну что, пойдем сразу к папе? — спросил Юче.

— Ты иди, а мы попозже подойдем, — сказала Арина. — Нельзя же в таком виде… Я чумазая, как бомжиха. Надо хоть умыться.

— Ну, я тогда с вами.

— Куда, в туалет? — истерически расхохоталась Арина. — Иди скорей к отцу и жди нас там!

Но Юче медлил.

— А вы точно придете? Не передумаете? — тревожился он.

Наконец мы отправили его в сторону служебных помещений, а сами пошли к главному зданию.

В отеле начинался очередной вечер. У бунгало зажглись фонари, превратив их в уютные хоббичьи домики. Народ бродил нарядный, подвыпивший, веселый. Слепило глаза от блесток на одежде. Забавно: у нас дамочки даже на Новый год так не оденутся, как здесь каждый день выходят поужинать. Многие удивленно косились на нас — в грязных шортах и с пыльными ногами. Цокали каблуки. Слышался заливистый хохот. Звучал вездесущий Таркан.

Мы с Ариной заскочили в туалет. Арина закинула в раковину ногу и стала оттирать пятку. Я теребила шелушащийся нос.

— Ужас, — сказала Арина, разглядывая себя в зеркале. Кокетничала, конечно. Выглядела она прекрасно, как всегда. Волосы аккуратно зачесаны в хвост, губы яркие, как накрашенные. Немного подгорело лицо, но ей это даже идет. Это я не могла без отвращения смотреть на свою бледную рожу. А волосы… После купания они высохли тусклыми патлами. В отчаянии я выдавила пол-ладони жидкого мыла и сунула голову под кран.

Арина с интересом следила за моими действиями. Потом протянула мне бумажное полотенце.

— На, отожми хоть. Слушай, может, и мне голову помыть? Стой-ка! У меня же в рюкзаке был шампунь!

Шампуня, увы, у нее не было — только пустой флакончик. Но огорчить Арину этой новостью я не успела. Смеясь и договаривая кому-то: "Это надо обязательно повторить!" — в туалет вошла моя мама.

— Маняша, — она удивленно смерила меня взглядом. — Ты чего это мокрая? И вырядилась как на пляж. Я же вроде эти шорты в стирку сдавала, разве нет?

— Здрассте, — пробормотала Арина.

— Здрассте-здрассте. Виделись уже сегодня, сто раз, — засмеялась мама. — Боже мой, и ты в шортах!

— Мы… Э… договорились в теннис поиграть… — сочиняла на ходу Арина. — Мальчишки все равно берут корт на час…

— Ну, Маняша у нас еще тот игрок, — тактично заметила мама, уходя.

— Уф-ф-ф! — выдохнули мы с Ариной. Тут уж было не до помывки головы. Выскользнув из туалета, мы быстро пошли к служебному корпусу. Не хватало наткнуться еще на кого-нибудь из своих! Мокрые волосы продувало свежим морским ветром — вместо фена. Вдруг Арина встала как вкопанная.

— Слушай, давай в бар зайдем. Здесь такой вкусный капуччино!

— Ты что, спятила? Да нас ждут, к тому же.

— Да мы ненадолго! Ну, всего на пять минуточек! Наши сюда никогда не ходят. А мы еще неизвестно, когда по-человечески сможем посидеть. Ну, не занудничай, Машка!

Что с ней поделаешь? Конечно, я поплелась за ней в бар. Нам налили по чашке капуччино из автомата. Арина выбрала место у стойки, и мне пришлось неуклюже корячиться на высокий стул. Молоденький бармен бросил на нас заинтересованный взгляды, но тут же переключился на клиентов.

Плюгавый мужик в спортивном костюме вальяжно облокотился об стойку:

— Налей-ка, голубчик, ты мне водочки!

За ним к стойке подошел солидный немец.

— One beer, оne vodka, — велел он бармену. Потом подумал и добавил: — In one glass.

— Забавно эти бюргеры здесь отрываются, — шепнула мне в ухо Арина.

— Ой! А наши! Ты посмотри!

За одним из столиков пировала совершенно пьяная компания. Сдвинув бокалы, они дружно грянули "ура". Пожилые немцы, игравшие в карты за соседним столиком, вздрогнули и напряглись. Пахнуло маем сорок пятого…

Вдруг Арина схватила меня за руку:

— Машка! Они идут!

Она потащила меня из бара, в кусты за скамейкой. И вовремя. По дорожке шли, о чем-то болтая, Маша и Арина. Обе одеты по-вечернему: моя копия в джинсах и ветровке, Аринина — в короткой юбке и серебристой водолазке.

Наши двойники! Стоит нам встретиться с ними глазами, как они исчезнут, и мы займем их место…

Мы с Ариной переглянулись, подумав об одном и том же. Если они в таком виде сейчас предстанут перед мамой, то она точно что-нибудь заподозрит. Волосы не сохнут за пять минут! И переодеться сбегать мы бы не успели.

— Девчонки! — страшным шепотом окликнула двойников Арина. И тут же завопила: — Ой, нет, только не поворачивайтесь!

Не знаю, из каких уж там волшебных субстанций Биби слепила наших двойников. По-моему, они получились слегка туповаты. Но, по крайней мере, послушны: обе остановились и замерли к нам спиной, как по команде.

— Девчонки, постарайтесь с родителями как минимум полчаса не встречаться, — распоряжалась Арина. — Да, вот еще… Нам нужна теплая одежда. Марш по номерам, соберите штаны какие-нибудь, свитера и принесите сюда. И предупредите нас, когда будете возвращаться. Чтобы мы отвернулись.

"Двойняшки" бегом пустились выполнять поручение. Мы с Ариной молча смотрели им вслед. А потом переглянулись. Я видела, что мы с ней думаем об одном и том же.

Сейчас "двойняшки" вернутся, и мы посмотрим им в глаза. Как бы нечаянно. Можем же мы замешкаться и не успеть отвернуться?

И тогда приключение для нас закончится. Мы проведем последние дни отпуска как нормальные отдыхающие: с утра на пляж, вечером анимация или дискотека. Здоровый сон, вкусная еда… И пусть Биби выпутывается сама — на то ведь она и волшебница. А через месяц-другой, вернувшись в наше прохладное лето, мы забудем и про волшебный кальян, и про его обитательницу… Просто две девчонки нафантазировали черт знает что от скуки… И сами в это поверим.

— Девчонки! Это мы! — послышался голос. Я с трудом узнала себя. Со стороны — например, в записи, — собственный голос всегда кажется чужим. Мы с Ариной снова посмотрели друг на друга и решительно отвернулись.

Двойники ушли. На скамейке мы обнаружили пару джин


Содержание:
 0  вы читаете: Лучший из миров : Елена Жаринова    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap