Фантастика : Юмористическая фантастика : Глава первая в которой выясняется, хорошо ли жить в двух мирах одновременно – и помнить прошлые жизни : Владимир Журавлев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19

вы читаете книгу




Глава первая

в которой выясняется, хорошо ли жить в двух мирах одновременно – и помнить прошлые жизни

Вовочка

– А что он так смотрит? – в тихом недоумении вопросила счастливая юная мамочка.

Что ж, недоумение было оправданным. Новорожденное дитя, взятое на руки, вместо того чтобы бессмысленно пялиться в пространство, весьма скептически зыркало по сторонам. Увиденное не внушало оптимизма. Опять Земля! Да еще и Россия! Комната тесная, потолок низкий… А на стенах что? Вот это блеклое – что это? Точно не мимикр, и даже не информнапыление… Да ведь это бумага! Обои, вот как называется эта злая пародия на украшения! Что же тогда на полу?! Лучше не смотреть. Светильник ужасный. А мебель? Вот это – мебель?!! Точно не Астур. Последний пункт: может, хоть с родителями повезло?

Дите перевело прозрачные глазенки на так называемую маму. Мда. Нет, симпатична, даже напоминает Аллию, ту, что была третьей женой Аспанбыка… Но как неряшлива! И неловкая, вон уже уронила что-то со спинки кресла на грязный пол! Мда… а она ведь еще и властолюбива. И бестолкова. А сочетание последних двух качеств гарантирует форменный дурдом вместо семейной идиллии. Хотя… если отец обладает хотя бы половиной твердости характера Аспанбыка, не всё потеряно. Аспанбык строил жен – любо-дорого было посмотреть! И поучаствовать, кстати.

– Папача, возьми отпрыска! – скомандовала юная мамочка.

Явился папа, и последняя надежда развеялась без следа. Это – не Аспанбык. И не Тэмиркул. И даже, что вообще невероятно, не Кыррабалта. Бывают, оказывается, и более безвольные создания!

Младенец прерывисто вздохнул и завязал ноги лотосом. Прямо так, на весу. Уродский мир, хоть в транс свалить, что ли… Вдох, выдох и снова вдох…

Но свалить в транс что-то не получалось. Новоявленный папочка мешал, наверно.

– Ну, здравствуй, Владимир Владимирович Переписчиков! – неуверенно улыбнулся папочка. – Надеюсь, мы с тобой будем друзьями?

Что?!! Младенец представил с зубовным скрежетом, как будет заполнять документы. Блин… Он что же, покороче назвать – и назваться! – не мог?! Глаза закатились – он наконец улетел в долгожданный транс. На фиг отсюда. Положено младенцу быть безмозглым – вот и получайте…

Эре-дурачок

Подросток очнулся. Посидел еще на обрыве с удочкой в руке, разглядывая медленный водоворот. Да, вот с этого и начались видения. Помнится, он тогда жутко перепугался и орал всю ночь, родителей переполошил… их бы на его место! Видения о младенчестве у младенца же – неслабо, да?! Рехнуться можно. Но он не рехнулся. Он твердо сказал себе – это видения, и ничего больше! И успокоился. Но сейчас он думает иначе. Слишком уж подробно для видений! Сейчас он предполагает, что его просто по двум мирам размазало! Авария, блин… Доскакался по реинкарнациям на свою голову.

Утопиться, что ли? А смысл? Тем более что и это уже было. Вот Шестак-глиномес отчаялся найти время для медитаций – или хотя бы для отдыха. И – того – шаг в омут, экспериментальное подтверждение глупости. Будет теперь В. В. Переписчиковым. И Эре-дурачком – тоже… Наверняка из-за него реинкарнация сбилась!

Спокойно, напомнил он сам себе. Главное – не ныть и не впадать в депрессию. Ну, помнишь всё. Ну, по мирам размазало. Но ведь пройдет же. Всё проходит!

Последнее утверждение было непоколебимо верным. Проходит всё! Так что он несколько повеселел. А под хорошее настроение и дальнейшая жизнь выстроилась в планах легкой и приятной. Все же он нашел время для медитаций, разве не так? Собственно, только на Жери это и удалось в полной мере. Так что теперь он полон опыта прошлых жизней и готов ко всему! А жизнь ему здесь на первый взгляд выпала очень даже ничего. Приятный теплый мир, пасторальное Средневековье, кажется. И с родителями повезло на этот раз. Родители – первые богатеи на деревне и очень хорошие люди. Кажется. Если честно, он пока не во всем разобрался, из-за медитаций и тренировок времени не было… Но теперь – и время есть, и знания, и сила! Так поживем! Оглядеться в мире поподробнее – это раз. Устроиться в нем поприятнее – это два. И пожить в свое удовольствие, наконец! Когда еще такое выпадет? Вот только… Опыт-то специфический оказался. Оказывается, он во всех жизнях воевал. От рождения и до смерти. И как с таким опытом приятно пожить? С таким опытом можно только погибнуть красиво. Что, кстати, всегда и происходило. Ни разу до сорока не дожил, блин… Говорят же, не проси Творца, а то даст…

Рыба не клевала. Какая ж рыба клюет днем? Только глупая. А глупую он давно уже выловил и съел. Ну и ладно, домой пора, а там ужин…

Перед уходом он заглянул в омут. Вода отразила жилистого подростка с резкими чертами лица, лет пятнадцати-шестнадцати. Примерно. Да в деревне точный возраст кому нужен-то? Всё на глазок определяется: здоровый – значит, взрослый. Правильно, кстати, определяется. Возраст – это не только количество прожитых лет.

Он смотал леску – и сорвался в стремительный бег. Лето, жара, а холодильники в этом мире не в ходу. Так что лучше поспешить, а то ужин подберут, чтоб добро не пропадало. Там за столом такие братья – им что ни дай, все мало!

На бегу он настроился на встречу с людьми. Человек – самый страшный враг, лучше быть готовым ко всему. Эта деревня, правда, из мирных, но по привычке он приготовился все равно. Привычка – вторая натура…

Последняя мысль ему настолько не понравилась, что он даже остановился. Ведь неправда же! А еще народная мудрость. Народ тоже врет, если кто не в курсе. Привычка – это… Это что?

Ответ сразу в голову не пришел, так что он махнул рукой и снова припустил по холмам и пригоркам. О, деревня близко! Примета верная: если на тропе телеги разъедутся, значит, деревня близко! И тропки эти не кони натоптали, а девки деревенские, чтоб за ягодами-орехами в лес ходить. Куда коням до местных девок! Кровь с огнем пополам, вспыльчивость степного тура – и разум его же, кстати.

Совсем близко запела звонкая труба. Ага. Дерстин-пастух гонит дойное стадо с полонины.

Он завистливо покачал головой. Пастух играл замечательно. Еще бы! Забот никаких, играй целыми днями, шлифуй технику! Коровы не против… У пастуха дойного стада заботы если и бывали, то только глубокой осенью, когда трава становилась похуже, и рогатая скотина норовила разбрестись по лесам в поисках вкусненького. А так – лежи на пригорке и дуди! А потом на деревенских танцульках лови восторги и обожание местных девок!

Стадо вывернуло из-за пригорка, и труба запела еще яснее. Он не выдержал и поддержал ее во всю мощь голоса – а голос у него, надо сказать, был поставлен! Днем рыба не клюет, можно и попеть…

Что он действительно любил, от чего терял осторожность и чувство меры – это музыка. Особенно – хоровое многоголосие Астура. Ради него, собственно, и голос поставил… Но здесь такие изыски не приветствовали. Здесь в почете был примитив. Так что, когда он от полноты переживаний начал накладывать на основную мелодию трубы разнотональные украшения и раскачивать ритм, из-за коровьих спин объявился сам Дерстин и обиженно погрозил кулаком. А кулак у него – во! Не говоря уж про плечи… Подумаешь, заглушил его трубу! Подумаешь, коровы шарахнулись, словно от дракона, – так драконы здесь даже и не водятся… Но все равно лучше от стада – и от пастуха – держаться подальше. Ближайшие пару дней.

Кстати, о коровах. Если приглядываться к миру, то стоило признать, что на том же Астуре таких коров однозначно признали бы геннопреображенными. Одомашненные животные столько достоинств сразу иметь не могут. Тогда получается что? Получается, что это – посттехнический мир? Ага, только сами жители не в курсе. Ну и как такое возможно? Ладно, разберемся, жизнь впереди долгая…

Навстречу двигались встречать своих коровушек местные девки. Шли они, естественно, во всю ширину дороги. Еще и локти расставили. Да здесь все так ходят. Принцип понятен: дави всех, чтоб не давили тебя. Бесчеловечный, между прочим, принцип.

Он мгновенно ожесточился и не стал прыгать за обочину, а пошел юлой сквозь толпу, ловко уклоняясь от локтей. Увернулся от затрещины – ух, что было б, если б попала! – отпрыгнул спиной вперед от пинка и впечатался в чью-то мощную грудь.

– Куда прешь, придурок, берхь сопливоносый?! – начала разоряться богатырь-девица при поддержке дружного хора.

– Привычка – это не вторая натура! – вдруг сказал он озадаченно. – Я понял! Привычка – это утилита операционной системы! Просто полезная программа, ну надо же…

В наступившей гробовой тишине он невинно похлопал ресницами, огляделся и сказал:

– О! Добрый вечер, Яха-девачка! Я тебя не сразу заметил, извини…

И тут же опасливо отбежал в сторону. Богатырша всхрапнула и рванулась за ним. Подружки повисли на плечах и еле ее удержали. Яху вообще-то трудно было не заметить, она была и самой здоровенной, и самой старшей среди молодежи – но кто тут понимает его тонкий юмор? Издали он оценил эффект. Ну, порвать на клочки она его не смогла бы – но пыталась бы изо всех сил!

Подружки бросали на него злобные взгляды и утешали Яху. Обозвать такую красавицу «девачкой», то есть той, кого замуж не возьмут, кого деревенская община прогонит в город на поиски иной судьбы?!

– Пойдем уж, Яха-девойка! – утешали подружки взбешенную девку. – Не слушай ты его, он же у нас дурачок, берхь сопливоносый… Ай, а он знает, что взрослым стал?

Он уже уходил, когда девойки радостно запрыгали по дороге, сотрясая яблони в соседнем саду, и заорали что-то насчет праздника взросления и что некому больше драться с братьями Собаками. Он не очень-то понял суть. Хотя если от него отвяжутся братья Собаки – это хорошо. Надоело постоянно драться с этими придурками. Ну разве что для спаррингов, не все ж по деревьям бить… только при чем тут праздник взросления?

А Яха – действительно девачка, подумал он грустно. С его нынешним опытом это виделось совершенно отчетливо. Если здоровенная взрослая девка выходит за коровками вместе с тринадцатилетними девойками, которых она выше на голову, то кто она, как не девачка? Ей давно пора при муже быть! Не сложилось. А почему? А потому, что ходит все время в рабочей одежде, в какой у его же отца глину месит! Другие-то девойки за скотиной выходят принаряженными, как на смотрины… да это смотрины и есть, по сути! А Яха не понимает. Здоровенная девка, только взросление у нее запоздалое. Такое бывает, это не страшно. Кто-то в тринадцать лет сияет спелым персиком, кто-то и в семнадцать не проснулся… Да только кто бы здесь понимал в возрастной физиологии. Здесь и школы-то нет, так, воскресная учильня, курсы по ликвидации безграмотности! Еще и заведует этим делом дочка местного тхемало, вроде как барина местного. Молоденькая. Ну какая из нее учительница? Только от учебы отвлекает своим видом.

А Яху жалко. Пропадет ведь девка. Может, потому что сирота? И что? Сироты, наоборот, себе в жизни путь пробивают локтями и зубами, денежку на приличную одежду откладывают, глазки, кому надо и как надо, строят… Ладно бы некрасивая, так нет же! Красавица, если честно. Вот только проста и прямодушна. И наивна. И доверчива. Это и есть ее недостаток.

Ладно, разберемся, решил он. Время есть. Война не намечается, деревенька тихая – по всем приметам выходит ему долгая безмятежная жизнь в сытости и довольстве. Тем более, что родители – первые богатеи. У отца глиняное производство, в город товар возит. И какой товар! Насколько он понимал, это был аналог фаянса – и очень неплохого. Еще бы на нем да не разбогатеть! Вообще, деревня какая-то ненормально богатая. Кирпичный заводик, сыроварня знатная, мельница, цех кружевниц… Или здесь, на Жери, это норма? Мало информации. Ладно, и с этим разберемся!

А вот есть хотелось немилосердно. Чтоб в работу не запрягли, на реку он удрал с восходом. С восходом – и с пустыми карманами. Ничего, стол, пожалуй, уже накрывают…

Но у ворот его встретил отец. Встал, прислонился к темному от времени столбу и руки на груди скрестил. Нехороший, между прочим, знак.

– Санниэре-э! – протянул он, за насмешкой пряча истинные чувства. – А ты знаешь, что праздник взросления был? О, не знаешь. Я так и думал. А ведь тебя взрослым признали, Эре-дурачок.

Отец пристально смотрел на него. Что-то хотел понять по реакции на слова? Так не дождется. Свою реакцию он давно научился скрывать. Привычка.

– Ни к какой работе ты не способен, – ничего не дождавшись, сообщил отец. – И я тебя просил. И мать просила. Хоть бы за скотиной ходил. Или за садом приглядывал. Глух ты оказался к просьбам. Все бродишь неизвестно где, неизвестно с кем… Ну вот и община оказалась глуха к нашим просьбам о тебе. Отправляем тебя в город, Эре-дурачок. Там ищи свою судьбу. Или сгинь. Завтра поутру покинешь дом.

Отец остро глянул на него. Ничего не дождался, дернул плечом и ушел. Сына-дурачка он не любил, но по-своему за него переживал. Хороший он мужик, отец, вот только…

Так, спокойно, сказал он сам себе. Главное – не ныть и не впадать в депрессию. Бывало и хуже… Память услужливо подкинула парочку ситуаций, когда бывало хуже, – и стало совсем неуютно. Блин, да это же крах всех планов, какое тут спокойствие?! Где этот Творец?! Что бы с ним сделать, с уродом?! Ненавижу!

Вовочка, он же Эре

Он проснулся ночью от того, что отец положил ему ладонь на лоб.

– Жара нет, чего тогда бредишь? – недовольно сказал отец. – Разбудил вот. А мне на работу завтра рано… Кстати, если уж бредить, то лучше на знакомом мне языке. Лады?

– А тебе все языки незнакомые, – пробормотал он и наконец выпал из дурного забытья. – Кроме родного… повезло…

Он сел на кровати и потер лоб. Так. Ну и где мы? Понятно, что дома. Но вот где дома? С этим раздвоением ни один вопрос корректно не задать, блин… А, бумажные обои. Понятненько.

– Слушай, ты тоже собирался меня из дому выгнать? – недовольно спросил он.

Отец смутился.

– Почему тоже? – пролепетал он. – Я… просто тебя в милиции… ты же на учете, и семья неполная… говорили про интернат – но только предлагали! И давно уже! И… я же не согласился! А… откуда ты узнал?

– Чего тут узнавать? Не ты первый…

– Если б ты старался жить нормально! – с горечью сказал отец. – Если б хотя бы нормально учился в школе! Вовочка Переписькин – это же ходячий анекдот, над тобой вся школа потешается! И драки каждый день! И по дому ничего не делаешь! Да ты и дома не бываешь, бродяжишь сам по себе! То в секциях каких-то, то в мегаполис укатишь! Деньги у тебя свои откуда-то… воруешь, что ли…

Так, отца понесло. Он глубоко вздохнул. Задержал выдох. И еще раз. Так…

– Стоп, – сказал он, и отец послушно умолк. – Разберемся по порядку. Я хорошо учусь, папа. Просто этого не замечают.

– Три года в первом классе – это, что ли, хорошо?!

– Папа! Так нужно было! А как иначе мне замаскировать свой взрослый умище? Только быть старше всех в классе… а сейчас я хорошо учусь!

– Ага, русский язык, например…

– А ты сам попробуй! Когда в голове десятки языков, а уж алфавитов сколько! И все уродские! Меня всё время на руны стягивает, потому что они удобнее! И язык этот, якобы родной, уродский! Ни одного ударения постоянного нет, исключений больше, чем правил, пишется не так, как слышится, а уж говорится как! Почему здесь не изучают фонетическое письмо Астура? Вот его я хорошо знаю!

– А еще география…

– Да знаю я географию! Я учебник не знаю! А учительница ничего, кроме учебника, не знает!

– А еще математика, физика…

Он выжидательно уставился на отца, и тот осекся.

– Ну, физику и математику ты знаешь, – нехотя признал он. – Только… ты же знаешь лучше, чем учителя! Ты понимаешь, что их это бесит?! И меня бы взбесило, если б какой-то сопляк…

– …берхь сопливоносый, – услужливо подсказал он.

– Да! Если б всякий берхь сопливый указывал мне, как проводить уроки, – да еще правильно указывал! Я бы его!..

– Ты не отдавай меня никуда, – попросил он негромко. – Без твоего участия меня не смогут забрать. Я же стараюсь.

– А драки каждый день? – печально спросил отец.

– А что я могу поделать? – спросил он в ответ. – Они же напрашиваются сами… все!

– Почему-то к другим не пристают.

– А другие трусливые, – пояснил он. – Предпочитают унижаться и подчиняться старшим… или сильным. А еще они все толпами ходят. Забавно: миры разные, но шакалы везде ходят толпами. А я – один. И маленький еще.

– Да, маленький ты у меня… И тощий. Вот был бы ты здоровым…

– Радуйся, что маленький! – резко сказал он. – Я, когда здоровый, только быстрее по пути иду! Сначала самый здоровый в детском саду, потом в школе, потом на улице, потом бандиты начинают уважать, потом у бандитов за своего… И вылепляется знаешь какое чудовище! Аспанбык из бродячего клана убийц – слышал про такого? А потом государству дорогу перейдешь, хлоп – и на кладбище, и привет, сопливая реинкарнация! Больше сорока лет ни разу не жил – а хочется!

– Ладно, давай спать, – вздохнул отец. – Никуда я тебя не отдам. Вдруг из тебя великий фантаст получится, гордиться буду. Вон как складно выдумываешь… Только ты постарайся хотя бы учиться хорошо, лады? А то комиссия от меня не отцепится – и от тебя тоже!

– Я стараюсь. Но мне трудно! Когда и там, и здесь, и еще вон там живешь – знаешь, какая каша в голове?!

– Вот я и говорю, что фантаст… Ладно, не сверкай глазами! Вот сможешь объяснить, как это ты одновременно везде живешь, тогда и будешь сверкать!

– Я-то объясню! – проворчал он, укладываясь на узкую кровать. – Только ты не поймешь ведь. Малограмотный ты у меня…

– А кто поймет? Ученые?

– Эт-то вряд ли… Мне бы самому понять, как вам это объяснить… для начала…

– Лечиться тебе надо, сын, – серьезно сказал отец. – В психбольнице.

– Эти налечат…

Отец вздохнул. С последним утверждением он и сам был согласен. Там, пожалуй, налечат.

– Тебе мать нужна заботливая! – пробормотал отец, отправляясь спать. – Жениться еще раз, что ли?

– Не вздумай! – строго сказал сын. – Не с твоим характером с женщинами управляться! Ты ведь даже и не Кыррабалта. Сбежала от тебя супруга – и радуйся.

– Она не от меня сбежала, а от сыночка родного! – буркнул отец. – Я это точно знаю – потому что тоже подумываю иногда…

Эпсар Борз, командир отряда имперской полиции

Эпсар Борз оглядел окрестности мутным взглядом. Отряд имперской полиции теснился сзади, чтоб не заставлять начальство глотать дорожную пыль. А еще – чтоб не попадать под тяжелый похмельный взгляд эпсара. Командир был, мягко говоря, сволочью распоследней, потому, кстати, и стал командиром. Работа в полиции – не из особо чистых.

– Что за деревня? – спросил эпсар.

– Просто – деревня, – доложил заместитель. – Имперское название – Гончары, хотя сами жители…

– Я что спросил?!! Зачем мне твое название, ишак ты голозадый!..

Заместитель побледнел. В отряд он прибыл только что и еще не привык к специфическим внутренним взаимоотношениям.

– Я тебя пристрелю на первой операции! – пообещал эпсар и поехал вниз с перевала. – Иш-шак… Десятник, что у нас по деревне?

– Особое предписание по ней, – осторожно напомнил первый десятник. – Дочка местного тхемало – в опале. Разрешили… всё. А вообще-то у местного тхемало долгов по налогам – два раза можно повесить.

– Сепаратист, что ли?

– Пьяница.

– Ну, попьем вместе…

За спиной подобострастно засмеялись. Как пьет командир, они уже неоднократно видели. Этому тхемало было бы лучше, если б его повесили, честное слово. Кстати, может, еще и повесят. Вместе с семьей. По пьянке всякое случалось.

– Еще из горной канцелярии писулька есть. Тут в деревне гончарное производство, белые глины. Сбивают цены горным умельцам. Попросили убрать их… как-нибудь. И тоже… разрешили всё. Деревня-то – крепь Черного Топора. Последняя… религиозная община у них… империи почти что и не подчиняются… и, главное, живут хорошо!

– Попросили они!.. Что-то я не слышал, чтоб просили… ишаки… Ладно, посмотрим.

Конные латники уверенно запылили вниз по дороге. Они никого не боялись. Бояться здесь стоило только представителей империи. Но они как раз ими и являлись. Так что – не боялись никого. Однако и броню не снимали, несмотря на жару: очень уж грязная у них была работа. А среди обиженных иногда встречались отчаянные личности. Пока что встречались.

Эре-дурачок, он же…

– Одежду запасную и еду тебе в какую сумку сложить? – спросила неохотно мать. – В твою? Или у братьев поновее возьмешь? Они отдают, бери…

– Чего-то я в этом мире не понимаю, – пробормотал он. – Вот так спокойно родного сына за порог…

– Так всех же отправляют, – заметила мать. – Кто в деревне не нужен, все едут в город. Не в пустыню же гонят – в город! Там, говорят, жить даже лучше, чем в деревне. А ты уже взрослый, на шее у родителей хватит сидеть.

Он открыл рот, подумал – и закрыл. Возразить было нечего. Понимал, что неправильно это, но словами не выражалось. Уж очень неожиданно все завертелось. Вот и в бою неожиданность – отличное средство, чтоб завалить превосходящего противника. Если тот не ошеломит первым, что ему, кстати, гораздо проще устроить…

Мать, как назло, не уходила. Тогда он, не стесняясь, приподнял половицу и достал заветный сверточек. Развернул – и взялся прилаживать на руки снаряжение: защитные пластины и обоймы с дротиками. Вроде и рановато, но он к дороге всегда, во всех жизнях, готовился заранее и очень основательно. Так подсказывал опыт, который, как известно, бывает только горьким.

– Все же это ты кузню обворовал! – сказала мать, настороженно следя за его манипуляциями. – Ведь на тебя и думали, да доказать не смогли. Хитер ты, Эре-дурачок…

М-да… А он-то полагал, что поработал в кузне незаметно. Ага. А еще он полагал, что женщина должна удивиться железкам странного назначения. Тоже, выходит, ошибся. Но это всё пустяки. Что не пустяк – денег в дорогу не предложили. Видимо, процедурой изгнания деньги не предусмотрены. А как ехать? Ладно, разберемся самостоятельно, если спросить гордыня не дает…

– Живите в довольстве, мама, – сказал он на прощание. – Счастья не желаю – не будет его у вас.

– Глазишь? – поинтересовалась она насмешливо.

– Жизнь не прощает, когда нарушают ее законы, – объяснил он туманно. – Родственность – это гораздо больше, чем общая кровь. Да вы сами увидите, в ближайшей реинкарнации…

– А я все искала в тебе величие, потому что ты Его сын! – вдруг сказала в спину мать. – Дура была, верила по молодости всему! Тоже мне, эльф синеглазый… Оказалось, болтун и сумасшедший, как и ты. С отцом хоть попрощайся, корта-ан-газа! Не родной тебе, а достойней многих, до последнего тебя защищал!

– Да говорил я уже с отцом! – ответил он. – Решили, что не будет он меня в интернат отправлять…

Посмотрел на озадаченную женщину, поморщился и потер лоб. С этими скачками по мирам точно дурачком заделаешься!

– Зайди к тхемало, получи проездной документ! – сказала в спину мать. – По нему община оплатит дорогу и постоялый двор в городе. На большее не рассчитывай, не заработал ничем!

Что ж. И то неплохо. Он вышел за ворота и пошел направо. По привычке – в школу. Ведь если сумка на плече – значит, в школу, а это направо и вниз… Он же обещал отцу, что постарается учиться хорошо…

На половине дороги до него дошло, что никакой школы именно здесь нет, и вообще он обещал не то, не тому отцу и не в этом мире… Блин! Потоптался посреди улицы в полной дезориентации – и все же решил идти, куда шел. Учильня здесь всё же была – так стоило попрощаться хотя бы с учительницей. Спасибо ей, что ли, сказать, что не забывала одеваться на уроки так, что всякая грамота из головы вылетала напрочь? Да и усадьба тхемало там же, где учильня, кстати.

И тут его остановили братья Собаки. Обступили, придвинулись, многозначительно заухмылялись. Тоже ведь решили попрощаться! Младший Собака держал железный прут. Они что, собрались его изувечить? Хотя… этот может!.. А неподалеку торчали зрители. Нравится им, видите ли, наблюдать, как будут гонять Эре-дурачка! Значит, никого нельзя убивать. Вообще нельзя бить при зрителях, а то еще поймут что-нибудь…

И понеслось!.. Он гасил удары вращениями корпуса. Получалось смешно: шестеро бьют одного, а тот только крутится вокруг оси от ударов, как юла, – и все! Зрители начали посмеиваться. На это и был расчет – чтоб обсмеяли. Тогда избиению конец: или отступят под насмешками, или… Или со злости схватятся за камни-палки, чтоб изувечить наверняка, – и второе более вероятно!

Не зря он заранее готовился к дороге, ох не зря! Крак! Он принял удар прута защищенной рукой, привычно перехватил, вывернул и завладел железякой. Его наконец попытались схватить в охапку, чтоб повалить и запинать, – поздно, братцы! Он ушел длинным кувырком в сторону, вскочил, занес прут над головой, дико заорал и кинулся в атаку. Теперь можно, потому что его довели до бешенства!

Он гнал их до проулка, а там бледные братья рванули в разные стороны. И зрители вместе с ними – на всякий случай. С бешеным дурачком никто не рискнул связываться! То-то же.

Он подумал и оставил прут себе – для него в сумке нашлось сабельное отделение. И пошел к учильне. Вошел в открытую по летнему времени дверь классной комнаты, тихо пристроился на задней лавке и восхищенно уставился на изящную девушку у доски. Не зря он пришел! Сегодня Надия-ан-Тхемало была ослепительно красива! Он смотрел, слушал ее мягкий, ровный голос – и больше ему ничего не нужно было на свете…

Вовочка, он же Эре, он же…

– Вова! – хлестнул по ушам строгий оклик учительницы, и он выплыл из тумана транса.

Нет, ну что за голоса у этих учителей! Специально добиваются монотонности – или просто не любят свою работу?

– Да слышу я вас! – буркнул он недовольно. – Даже слишком слышу, я бы сказал… А что – география? Подумаешь, география… Да знаю я, какой там климат! Аридный, естественно. В эту эпоху, естественно, потому что по климатическим таблицам Берен-йот-гали там должно наблюдаться цикличное смещение путей океанических воздушных масс по широте… так… ну и через лет – сейчас посчитаю… лет через триста климат начнет меняться настолько, чтоб было заметно стороннему наблюдателю – в сторону гумидного… верно?

Молодая учительница растерянно открыла хорошенький ротик – и ничего не смогла сказать. Так, кажется, этих сведений в ее кудрявой головке нет. Ага, в институте кое-как училась!.. Блин, а вдруг их вообще нет в этом мире? Что, опять за дурачка примут?!

– Марьиванна! – восторженно сказал он, наконец разглядев ее в подробностях. – Вы сегодня такая хорошенькая! Какие каблучки у вас высоченные! А кофточка! Даже отсюда видно, какая она тончайшая и невесомистая! Шелк, верно? Всё, я влюблен в вашу географию! Давайте летом уйдем походом на выходы известняка, целестины искать? Да я… я всю вашу географию изучу тогда! Все ваши холмики, возвышенности и пещерки!..

Учительница медленно, но неотвратимо начала розоветь, и до него вдруг дошло, какую двусмысленность он только что брякнул. Блин! Обещал же отцу!

Класс восторженно зашумел. Так, очередная история про Вовочку уже родилась… Уроды! Не старше четырнадцати, а намеки ловят с лёту! Чем у них головы забиты, получается? Бедная девочка, ей же сегодня вести уроки в старших классах! Эти обязательно напомнят, уроды… А, ладно! Зато все забыли его заумную речь, что и требовалось…

Эре, естественно, дурачок

– …Эре?

Он выпал из транса, вытер ниточку слюны на подбородке и машинально ответил:

– Тайное имя Бога…

Надия-ан-Тхемало моргнула недоуменно и остановилась с приоткрытым ртом. Он опомнился и резко замолчал. Два раза подряд ляпать пошлости – это слишком даже для него… но до чего красивая девочка! Блин, идут же такие в школу работать, только от учебы отвлекают…

– Эре, а ты зачем пришел? – с затаенной насмешкой спросила она. – У тебя занятия кончились в прошлом году, ты, наверно, не заметил?

Он не удержался и восторженно уставился на нее. Ну натуральная персидская княжна! Девушка смутилась и заметно порозовела. Поняла что-то по-своему, очевидно.

– Да… меня из дому в город выгнали, – еле оторвался он от созерцания. – Вот, зашел на прощание наглядеться.

Она озабоченно нахмурилась:

– Тогда тебе надо выдать дорожные документы, но… это если остались цха-бланки – и если еще найду ключ от сейфа…

Они крытыми переходами прошли в усадьбу тхемало, а оттуда в канцелярию, или как она там называется…

Сто двадцать дней в году осадки, потому и ставят под крышу всё, что возможно. В дожди можно неделями не выходить в грязь, что удобно. И переходы эти создают довольно сложную систему помещений, это тоже удобно – на случай, если придется отсюда убегать, например… Интересно, сколько отсюда до океана? Ведь близко же, раз столько осадков! У учительницы географии в следующий раз попросить, чтоб перевела сто двадцать дней осадков в километры? Было бы забавно посмотреть на ее реакцию…

В канцелярии ждала Яха-девойка. Он оглядел ее. Синяя юбка до колен, белая рубашка с вышитым широченным воротом, замшевые туфельки сорок третьего размера… Пожалуй, не девойка, а девачка, и собралась она в город, как и все отверженные. Печально. Пропадет ведь там со своей честностью, и с наивностью своей детской пропадет тем более…

Яха опустила глаза и вцепилась в дорожную сумку.

Ключ от сейфа нашелся вместе с хозяином поместья. Высоченный веселенький господин, припевая, достал два цха-бланка, по виду – обычные удостоверения личности с Астура, записал туда что-то и протянул обоим.

– Возьми вот здесь пальцами, дурачок! – приказал мужчина, фальшиво улыбаясь.

Ему это не понравилось. Страшно не понравилось! Вот помереть на месте, если это – не сканер генной идентификации! Ага, в средневековом мире…

Он уронил цха-бланк. Он уронил его два раза, он наступил на ногу Надие, запнулся об стул – но добился того, что первой взяла документ Яха-девачка. Кажется, он успел заметить мгновенное сияние под ее пальцами. Точно ведь сканер! Блин. А оно ему надо?

Чтоб выгадать время «на подумать», он прикинулся непонятливым и отступил за дверь, через которую заходил сюда, – и даже задвинул засов. Пока выковыряют, он должен решить, стоит ли оставлять свои генетические метки кому бы то ни было. Так всё же стоит? Или нет?

Наружная дверь распахнулась с оглушительным грохотом. Сквозь щель в своей двери он с недоумением смотрел, как в канцелярию врываются бронированные фигуры, по манере действий противно напоминающие полицейский спецназ все того же Астура. Или, кстати, милицейский спецназ России – что тоже неприятно…

Ага, а вот и офицер пожаловал. Вернее, эпсар, так их здесь зовут. Молодец, заявился после зачистки помещения, как и положено! Молодец, но не в броне – и даже без шлема.

Эпсар с размаху опустил саблю на бессмысленную улыбочку хозяина поместья.

– Не пригласил на пьянку! – громогласно объяснил он причину немилости.

Бойцы услужливо посмеялись. А командир уже перенес свое внимание на оцепеневших девушек.

– Надия-ан-Тхемало? – с гадкой улыбочкой осведомился он. – Ну а ты пригласишь меня на… праздничный вечер? По поводу отставки отца? Или мне сразу обижаться?

Бойцы заржали.

– Значит, сразу обижаться, – понял по-своему офицер ее молчание. – Ребята, освободите помещение на минутку, девочка стесняется… И труп унесите, зачем нам труп… Э, нет, эту оставьте! Вдруг пригодится: платье помочь расстегнуть…

Действие развивалось. Надия бормотала непрерывно-жалобное «вой-вой-вой-вой-вой!» и цеплялась за руки офицера, чем однозначно распаляла того до невменяемости, дура… Умеют же воспламенить мужчину, даже когда вроде и не хотят… В глазах девушки плескался дикий ужас. Яха-девачка медленно приходила в себя. Она, похоже, готовилась сказать что-то не к месту возмущенное. Дура. Ясно же, что семейство тхемало попало под раздачу правительства, и лучше в эти дела не лезть, а удирать подальше – и без оглядки. Дела начальства – это дела начальства. Деревенских же не трогают? Так что следовало удирать. Мягко отступить назад, перекат в окно, рывок по двору до открытых ворот – и вдоль по деревне! Ага, от конников бегом? А вдруг не погонятся? А вот если торчать здесь, окажешься нежелательным свидетелем преступления. И Яха, кстати, тоже.

Вот и наступил поворотный момент в его судьбе, да так быстро, что аж противно! Собрался тихо пожить, придурок! Ну почему бы не оказаться в этой комнате кому другому, тем же Собакам?! Они-то, герои, сразу бы дунули вдоль по улице… Правда, и ему ничто не мешает. Но… что-то вот не бежится. Может, потому, что эпсар странно себя ведет? В деревенской общине, никого не спросив, творит, что вздумается… Разве такое возможно? У деревенских общин автономность! Была. Когда-то. Мало информации…

– А ну отстань, каза-корта! – рявкнула Яха. – Я парней сейчас позову!

Эпсар бросил бесполезное занятие по расстегиванию юбки и обратил дурной взгляд на возмущенную девушку. Потом усмехнулся и поднял рукоять нагайки, направив ее в живот Яхи, словно дуло игольного пистолета. Словно… да почему «словно», блин – так оно и есть! Поворотный момент!!!

Грохнуло, треснуло!

Эпсар с интересом посмотрел на дрожащий клинок, который вылетел из рукояти нагайки и вонзился в сиденье стула. Потом – на непонятно откуда взявшегося подростка, так удачно поднявшего этот самый стул. Потом он пожал плечами, повернулся к двери и открыл рот, чтоб позвать бойцов…


Содержание:
 0  Неудачная реинкарнация : Владимир Журавлев  1  вы читаете: j1.html
 2  Глава вторая в которой герой решил пожить в свое удовольствие, но – не получилось : Владимир Журавлев  3  Глава третья в которой герой только взглянул, все ли в порядке у спасенных девиц : Владимир Журавлев
 4  j4.html  5  Глава пятая в которой герой еще раз спасает девицу : Владимир Журавлев
 6  Глава шестая в которой снова приходится драться! : Владимир Журавлев  7  Глава седьмая в которой герой сталкивается с эльфами : Владимир Журавлев
 8  Глава восьмая в которой появляется одна старая знакомая : Владимир Журавлев  9  Глава девятая в которой крадут настоящую принцессу : Владимир Журавлев
 10  Глава десятая в которой герой попадает ненадолго в плен : Владимир Журавлев  11  Глава одиннадцатая в которой приходится еще раз спасать принцессу : Владимир Журавлев
 12  Глава двенадцатая в которой гремят взрывы : Владимир Журавлев  13  Глава тринадцатая в которой боевое столкновение выиграли коровы : Владимир Журавлев
 14  Глава четырнадцатая в которой говорится о священном писании эльфов : Владимир Журавлев  15  Глава пятнадцатая в которой выясняется, что бессмертные тоже болеют : Владимир Журавлев
 16  Глава шестнадцатая в которой принцесса и герой наконец знакомятся : Владимир Журавлев  17  Глава семнадцатая в которой появляются гномы : Владимир Журавлев
 18  Глава восемнадцатая в которой герой обретает побратимов : Владимир Журавлев  19  Словарь : Владимир Журавлев



 




sitemap