Фантастика : Юмористическая фантастика : Глава тринадцатая в которой боевое столкновение выиграли коровы : Владимир Журавлев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19

вы читаете книгу




Глава тринадцатая

в которой боевое столкновение выиграли коровы

Дребен Хист. И – ох уж эти женщины…

– Значит, меня в заговор не берешь? – спросил полицейский дознаватель.

Хист подумал, прежде чем ответить.

– Службы собственной безопасности у нас нет, – медленно сказал он. – Если и будет, то не такая… не такая продажная. А простым эпсаром в патруль – готов ли?

– Э, нет! – сказал дознаватель. – Ты же своих эпсаров каждый день на тренировки гоняешь! А у меня здоровье одно – и уже подорвано служебными пьянками! Так что… спасибо – и категорическое нет!

Они вежливо посмеялись.

– Мамашу твою я нашел, – сообщил дознаватель. – Деньги передал, но… там такие дела в столице, что лучше ей здесь жить.

– Рехнулся? – вскинулся Хист. – Ты посмотри, что здесь творится! И что еще будет!

– Лучше здесь! – твердо сказал дознаватель. – Ты влез в высокую политику, и в столице об этом узнали. Сейчас твоя родня под ударом по определению. Так что усадьба тхемало – самое надежное на сегодня убежище для твоей мамаши. Уж поверь старому продажному эсбэшнику. Я и так ее умыкнул в последний момент. Бери возок – и на станцию, она тебя там дожидается. И будем считать, что мы в расчете: ты мне жизнь спас, а я – твоей матери. Что еще? Да у тебя, оказывается, та-а-кие знакомые есть! Из управления делами самого подвизиря, э?

– Скорее, сам подвизиря, – без всякой радости сказал Хист.

– Э? – растерялся дознаватель. – Ну… в общем, сказали передать тебе вот это. Очень убедительно сказали. Только ты, это… коробочку без меня открой, а то я наслышан о привычках подвизиря! Как бахнет гномьей магией…

Дознаватель неуверенно хлопнул его по плечу и убыл. Дребен Хист открыл коробочку, особенно не задумываясь. Заразился беспечностью от эльфов? Скорее, предполагал, что там может скрываться, – и не ошибся. Внутри, на белом шелке, был приколот нагрудный знак – красная роза, выполненная из драгоценных камней. Знак, кроме чина, сам по себе был целым состоянием. Но к нему прилагались и необходимые документы. Подвизиря заботился о своих союзничках! Ему, правда, это ничего и не стоило…

Эпсаар «красная роза», диктатор всея округи, никакого возка в распоряжении не имел. Как-то все больше бегом или на трофейном степняке… Так что он подумал – и отправился к Коле Гончару. То есть ноги его туда сами понесли. Может, эльфы чего новенького скажут. В смысле, может, Яху увидит, поболтает маленько, прикоснется случайно…

Калитку сама Яха и открыла, а вовсе не полицейский-охранник, как предполагалось.

– О, Дребен! – обрадовалась Яха, схватила его за руку и затащила внутрь. – Не стой столбом, заходи, ты же свой! Ой, а я так и подумала, что это ты! Ты же всегда вечером приходишь! Мама!!! Наш Дребен пришел! Я стол приготовлю?

– Не надо стол, – с сожалением сказал он. – Я поеду сейчас… а ты красивая сегодня! Опять Кола нарядами одаривал? Он тебя забалует.

– Правда красивая? – смутилась Яха.

И они неловко замолчали.

– Охрана куда-то пропала, – наконец сипло сказал он. – Вот я им…

– Обижаешь, командир, – донеслось обиженно с крыши. – Мы тебя еще в начале улицы определили, потому и дозволили Яхе калитку открыть. Охрана бдит!

Хист догадался, что охранник не один там бдит, – но промолчал. Во-первых, сам хорош. Яху увидел – забыл, зачем пришел… А во-вторых, с подружкой охранник точно не задремлет. И глядеть будет во все концы! Еще же и от Ялиньки надо хорониться, а то она сгоряча и дочке подвесит, и полицейского не обойдет.

– Яха, я вот зачем пришел-то, – пробормотал он. – Возок у вас же есть? У меня мама приехала, так надо от станции ее подвезти, старая она уже…

– Это у Колы спрашивать, – озабоченно решила Яха и убежала.

Он невольно проводил ее взглядом. И понимал, что нехорошо, – но удержаться не было сил.

– Ах какой строгий у нас командир! – прошептал наверху смешливый девичий голосок. – Полиция по приказу бегом, так и Яха бегом! А вы его почему-то все любите, а, Бате?

Если бы все, уныло подумал несчастный командир…

Возок выкатился на удивление быстро. Конечно, Яха расстаралась для «нашего Дребена». Управлял парой резвых ишачков младший Гончар, а сама Яха устроилась в возке.

– Меня мама с тобой наладила! – радостно сообщила она. – Сказала присмотреть, чтоб в усадьбе для старушки всё было, а то знает она вас, служивых. Да ты садись рядом, не стесняйся! Тут места много!

Возок оказался с удивительно мягким ходом – Гончары на нем возили особо ценные росписи в город. А вот места на сиденье… Яха в бедрах оказалась девочкой далеко не маленькой, платье для поездки на радостях выбрала легкое и тонкое, почти неощутимое, – так что молодому офицеру всю дорогу казалось, что у него почти что на коленях вертится, подскакивает от любопытства и без умолку тарахтит обнаженная женщина. В общем, измаялся он. Героически боролся с желанием прикоснуться к Яхе – и позорно проиграл, все же положил ладонь на ее талию, поразительно тонкую, гибкую и теплую… Так она же еще и подалась доверчиво к нему при первом прикосновении!

Прелесть волнующей близости Яха же и порушила. На невинное замечание, что ей нравится кататься к станции, взяла да и призналась, что ездит туда при любой возможности, – а вдруг Санниэре уже вернулся? Хист болезненно четко понял, что вот это волнение, и лихорадочное возбуждение, и платье это проклятое, невесомое – это все не для него, а для какого-то невзрачного подростка, имеющего на эту крупную роскошную женщину право собственности. А он просто греется в отсветах ее чувств…

А Яха – она даже не заметила, как он угрюмо замолчал. А он всё же не убрал горячую руку с ее талии.

Мама сидела на скамье около станции, маленькая и незаметная рядом с огромными ребятами из блицштурма. Патрульные, завидев сияние нагрудного знака, хмуро отдали честь. После парочки ночных тренировок теплых чувств к Хисту у них почему-то не прибавилось. Ничего, еще оценят… при первой же сшибке с армией…

– Командир, обрати внимание… – пробормотал старший патруля и указал взглядом на кусты.

Пришлось мимо мамы идти разбираться – служба превыше всего.

Их было трое. Ничем не примечательная городская одежда, лица… А лица толком не разобрать, после того как по ним прошлись умелые кулаки блицштурма.

– Представились имперской службой безопасности, – шепотом сообщил старший. – Но вы приказали бить сразу на поражение. Вот мы их и положили. А они – двоих наших. Если б промедлили – всем погребальный костер. У них спецсредства были – да не успели применить.

– А я вас предупреждал, – хмуро напомнил Хист.

Командир патруля согласно кивнул.

– Здесь серьезное что-то закручивается, – задумчиво сказал он. – Мы с ребятами обсуждали… Если что, младшие командиры блицштурма за тебя, эпсаар. Так и просили передать. Вы бережете бойцов и бережете деревню – а это многого стоит в свете ожидаемого будущего. Да, вот еще: эти – похоже, они шли за твоей матерью. Не пожалей для нее охраны.

Яха хлопотливо устраивала старушку в возок. Мама бросала на нее испытующие взгляды – пыталась понять, кем та приходится сыну, заодно оценивала. Оценила и то, что он помог юной красавице забраться в грузовое отделение возка. Вернее, как помог…

Сплошные каменные заборы, вымощенная плитняком улица и осветительные шары у каждой калитки маму впечатлили – она недовольно поджала губы и нахмурилась.

– Тут всё богатенькие живут, – заметила она.

– Деревня зажиточная, торговлей в городе держится, – извиняющимся тоном сказал Хист.

– Не работают, значит…

– Работают! – резковато возразил он. – С утра и до ночи. Просто – на себя работают.

– И твоя девонька?..

Он сделал вид, что не заметил вопроса.

У кабака было особенно светло. Естественно, полицейские там были: сидели на скамье, щелкали орешки, любезничали с девойками, задумчиво поглядывали на парочку бойцов из «Кулака императора»…

– Девоньки с полицией разговаривают, не боятся, – тут же отметила старушка.

– Так это же наши полицейские! – простодушно сказала Яха.

– Дружат? – осторожно спросила старушка. – Мужей подбирают?

Хист поморщился. Подслеповатая мама всегда умела заметить то, что ее интересовало, и задать очень неудобные вопросы. И терпеливо дожидаться ответов…

– Дружат, – сказал он со вздохом. – А в мужья полицейские не годятся. Родители им сроду не позволят.

– Понятно, бедные.

– Не в деньгах дело, – терпеливо сказал он. – Крестьянские дочки к своей работе приспособлены. Им в городе жить невозможно. И чтоб мужья по командировкам болтались – тоже невозможно. На долгие отлучки хозяйство не пускает – а полиция по полугоду в отъезде. Здесь религиозная община, мама. Крепь Кыррабалты. Они семейственность уважают. Без нее пропадешь.

– И твоя девонька?..

Мама умела быть терпеливой – когда это было ей нужно. Хорошо, Яха не понимала сути вопросов. А то бы она ответила что-нибудь по простоте душевной…

– Хорошо здесь относятся к полиции, – сменила мама тему. – Или полиция хороша?

– Полиция обычная, – пробормотал Хист. – Они привыкли к командиру приспосабливаться. Я требую уважительности к деревенским – они и рады стараться. Но могут и зверями быть. И бывали уже.

– Выходит, на тебе всё держится? – прищурилась мама обеспокоенно. – А ну как не послушаются?

«На месте зарублю», – чуть не ляпнул Хист, но вовремя сдержался. Вот этого родной матери говорить ни в коем случае не следовало. Кто готов зарубить – тот и сам под саблю попасть рискует… К сожалению, мама поняла всё сама – и помрачнела.

– Совестливый ты у меня, – прошептала она горько. – Дурой была, таким воспитала… пропадешь ведь…

– Да это же наш Дребен! – вклинилась в беседу нетерпеливая Яха. – Его у нас все любят! Мы его в обиду не дадим!

– И ты, девонька?..

– Конечно! Да я больше всех его люблю! – просияла улыбкой Яха. – Он у нас почти что живет, совсем нам родной! Дребен! Чтоб зашел поужинать! Мама тебя ждать будет, я ей сказала!

Хист открыл рот, чтоб как-то что-то объяснить, – и не нашелся. Не скажешь ведь, что Яха – чужая жена, а он на руках ее в возок заносит, любую свободную минутку у нее проводит, и вообще… Но ведь и Яха хороша! Кто сияет при встрече с ним радостной улыбкой? Кто ласково шлепает его по шаловливым рукам? Кто подходит к нему вплотную, смотрит прямо в глаза, смущается и краснеет? Кто позволяет ему столь много, что он иногда еле сдерживается, чтоб… Кого он совсем не может понять, наконец?!

– Вот здесь ты будешь жить, – только и сказал он в конце концов, потому что они приехали.

Мама робко посмотрела на стены усадьбы, на отдающих честь полицейских у ворот.

– Твой друг из полиции сказал – ты погостить зовешь, – тихо отметила она.

– Лучше тебе пожить около меня, – неловко сказал он. – Здесь безопаснее, да и вообще… безопаснее, в общем. Вот Яха тебе покои подберет, какие тебе понравятся, обустроите там всё, чтоб уютно…

– Ты из-за денег для меня во что-то впутался? – помолчав, тихо спросила мама.

– Не из-за денег! – сказал он правду.

Мама, судя по заблестевшим глазам, поняла, что он все же впутался, но заговорила о другом.

– Не смогу я здесь жить, – неуверенно сказала она. – Я всю жизнь работала, в последнем себе отказывала, а здесь всё так роскошно… Не для меня такое. Как себя вести, не знаю, вдруг сделаю что неправильно? Да и чем мне здесь заниматься?

– Придется потерпеть! – хмыкнул он. – Мама, у нас нет другого выхода. В городе тебе… нельзя. А здесь домоправительница требуется. Продукты для моих бандитов закупать, повариху нанять в деревне, садовнику и конюху не давать бездельничать – да и налоги принимать кто-то же должен! Хозяйка… Она, наверно, не скоро еще вернется, управляйся за нее!

– А девонька твоя? – кротко поинтересовалась несгибаемая мама.

От неприятного объяснения Хиста спас командир «Кулаков».

– Эпсаар! – рявкнул богатырь, вылетев из темноты. – Мухой к аэростату, я тебе такое покажу – из корзины вывалишься! И я заодно с тобой!

Хист облегченно махнул настырной маме рукой, чмокнул Яху в щечку и свистом вызвал коня. Степняк тут же прискакал, навострив уши.

– Ты это… не спеши на своем легконогом! – проворчал сзади с битюга Урсаш. – Не уверен, что эта погань вообще умеет скакать… Подобрал Любей породу по себе: ничего не делают – только жрут за обе щеки и валят!

– Это что? – ахнул Хист, болтаясь на тросе подъемника. – Вон там, огни на рокаде?

– А это, друг мой, штурмовые колонны идут! – сообщил довольный Урсаш, раскачиваясь рядом. – Сняли с границы! Ветераны войн с самими гномами! Закаленные в боях, руки по локоть в крови! Гордись, эпсаар! Лучшие части на тебя бросили!

– Да понял я, понял, что сейчас меня на лоскутки порвут…

В корзине аэростата Хист дрожащими руками настроил трубу дальнегляда гномьей работы.

По степной дороге в свете походных фонарей мощно и неотвратимо катились пароконные платформы, на которых сидели рядами вооруженные до зубов ветераны, готовые прямо с марша вцепиться в глотки любому врагу. В бой шла сама королева войны – имперская тяжелая пехота!

– Что будем делать, мой командир? – серьезно спросил «Кулак».

Хист недоуменно глянул на спецназовца. Его-то проблемы мятежной полиции не должны были касаться никаким боком.

– Спецназ с тобой, эпсаар, – сказал Урсаш. – Я свой выбор сделал – и пойду до конца. И мои ребята – тоже. Если, конечно, ты не против. Штурмовые колонны наше решение не изменят. И ничто не изменит.

– Почему? – только и спросил Хист.

– Да мы же воевали вместе! – удивился спецназовец. – Ну и что, что друг против друга?

– Н-да… – ошеломленно протянул Хист и не удержался – снова нервно оглянулся на грозную огненную ленту в ночной степи.

– И знаешь, командир, что бы я посоветовал? – продолжил Урсаш. – Вызови того, кто противостоял моим ребятам. Ну… того, кто украл принцессу. А потом разметал мою группу за перевалом. Я его оценил. Очень опасный противник. И бесценный союзник. Ведь ты же можешь его вызвать? Где он? И принцесса, кстати, тоже, э?

И богатырь с ласковой улыбочкой уставился на огорошенного полицейского.

Дребен Хист и, так сказать, союзнички

Полицейские устроили засаду в идеально выбранном месте. Все же постоянные тренировки – дело противное, но крайне полезное. В результате степь они знали отлично. И не боялись ее. А чего бояться, если чуть не каждую ночь приходилось пересекать ее в самых разных направлениях, с грузом и без, конными и пешком, преследуя или отступая под натиском вероятного противника – такого же потного злого полицейского?

Имперская пехота тоже не боялась ночной степи. Да она вообще ничего не боялась! С чего бы? Охотничьи луки кочевников – просто детские забавы против их брони. А больше никого в степи и не водилось.

Вот в этом-то и заключалась ошибка.

– Ты всерьез считаешь, что мы из засады стрельнем пару раз – и сразу победим лучшие войска империи? – недоверчиво спросил командир «Кулаков».

– Я считаю – они с первым залпом скатятся с платформ, развернутся в боевой порядок и раскатают нас по степи в блин, – угрюмо признался Дребен Хист.

– Э? А… э?

– Но за нас ночь – и степь, – неуверенно сказал Хист. – Они не знают местности. Темно. В каждом овраге чудится смерть. Если они испугаются… то остановятся. А дальше – по уставу. Что у нас дальше по уставу, Ворта?

– Встать в оборонительные порядки, создать временные укрепления, провести разведку, – недоуменно перечислил богатырь.

– В степи, – добавил Хист. – В сухой голой степи. А у них кони. И люди. Много людей и коней. А воды… думаю, только в носимых емкостях. Они же от реки к реке движутся. Впереди Ирча. Но вперед – это под стрелы. Без разведки. Значит…

– Значит, назад! – просиял Урсаш. – К предыдущей реке! И там встанут лагерем! Здорово! А потом?

– А потом они проведут разведку, выставят дозоры, сделают дневной переход – и к ночи раскатают нас в блин, – хмуро сказал Хист. – Только не по степи, а по предгорьям.

– Ну, зато проживем на пару суток дольше, – оптимистично решил Урсаш. – Годится план. Э… а они точно испугаются? Имперская пехота вообще-то к стрелам привычная. А если прямо сейчас пойдут в бой, от всех нас только твой конь и останется. Он степняк, запросто убежит…

И офицеры нервно поглядели в сторону приближающихся огней.

Но тут на их стороне выступили неожиданные союзники. И это были Ит-Тырки! То есть не совсем Ит-Тырки. Коровы Ит-Тырков.

Коровы Ит-Тырков… Эти невероятные создания заслуживали отдельного научного исследования – да кому они нужны? В смысле, и исследования, и сами коровы… На коров они походили, но очень мало. Поджарые, низкорослые, дающие в расцвете сил максимум пять литров молока. Вороватые, как и их хозяева, всегда готовые получить по загривку жердиной, вечно настороженные и озирающиеся. Жилистые, невероятно выносливые, цепляющиеся за жизнь с невероятной энергией. Самостоятельно отбивающиеся от всех степных напастей, начиная от волков и заканчивая настырными хозяевами.

Вот волки-то на них и вышли. Целая стая облезлых исхудавших волков, вытесненных из глубин степи засухой. Не то чтобы они изначально нацелились именно на коров Ит-Тырков. Скорее, даже наоборот. Но пастухи клана Туолам, натренированные на бдительность все теми же вороватыми Ит-Тырками, встретили стаю неприветливо. А кушать хотелось до невозможности…

Ну, волкам в очередной раз крупно не повезло. Бык, стоявший в охранении, их вовремя засек. Учуял. Надо заметить, те же волки в чутье быкам Ит-Тырков уступали значительно. И, как выяснилось, не только в чутье.

Душераздирающий рев потряс воздух, и стадо мгновенно пришло в движение. Коровы сбились в плотный круг, закрыв собой рвущихся в бой неразумных телят. Быки, ежедневно оттачивающие друг на друге и на хозяевах боевые навыки, обеспечили фланговое прикрытие и ударный клин. Так что, когда распаленные волки кинулись на вожделенную говядину, их встретила щетина рогов, за которыми горели звериной злобой кровавые глаза. Нет, звериной – это не совсем правильно. Слишком мягко. Звериной злобой горели разве что глаза волков. А это… от этого можно было запросто окочуриться на месте.

С ходу потеряв парочку бойцов, погибших жуткой смертью, стая закружила, выискивая в защитных порядках коров слабые места. Слабых мест не нашлось, одни сильные. Стая потеряла еще парочку бойцов – и призадумалась. Думалось непросто, потому что мешал постоянный вибрирующий рев.

Вот этот-то низкий, пробирающий до костей гул наконец оживил лагерь Ит-Тырков. Не то чтобы проснулись наконец пастухи. Зато проснулась Асиа, мать клана. Проснулась и на все стойбище заявила, что, если старейшины не обеспечат охрану стада, в дальнейшем будут получать на жаркое именно павших в неравном бою коров. Старейшины содрогнулись. Может, коровы и вкусные – да как это узнать? Ведь не откусишь.

Движение наконец началось. Старейшины с кряхтением пинками разбудили и выгнали на охрану старших сыновей. Те – младших. И всей гурьбой отправились усмирять стадо, именно коров полагая причиной своих несчастий. По дороге они в который раз недоумевали, чего это старейшины не пресекут своевольство какой-то женщины. Подумаешь, мать клана! Треснуть ее разок или еще чего… Но легиньхи просто не знали, что подобные мысли уже посещали некоторые безрассудные – или особо глупые – головы. Последним из глупцов был некий красавец джабек, тогда еще не носивший обидную кличку Бурш, что значит перец. Самовлюбленный красавчик решил по-своему наказать злоязычную жену Ит-Тырка, но женщина вывернулась и убежала в степь. Джабек кинулся в погоню – и, надо полагать, кого-то там нагнал. Судя по результату – одного из таинственных любовников матери клана. В результате джабек сильно потерял в здоровье, особенно в специфически мужском, навсегда перекосился в лице и приобрел обидное прозвище. А также привычку испуганно улыбаться и кланяться при виде матери клана.

Разозленные парни приступили к охране коров единственно привычным им образом. То есть похватали кнуты и принялись охаживать стадо без разбору, воспользовавшись тем, что быки были увлечены погоней за волками. Коровы разумно решили, что против двойной атаки им не выстоять, и приступили к осуществлению запасного варианта спасения – ударились в бегство. С ревом и грохотом копыт стадо рвануло и от хозяев, и от волков – то есть в сторону предгорий. Оставшиеся в живых волки ударились в безуспешное преследование. Очень скоро выяснилось, что в скорости они проигрывают коровам даже больше, чем в чутье. Но погоня от этого не прекратилась – уж очень волкам хотелось кушать.

Вот так и получилось, что глухой ночью на походную колонну имперской тяжелой пехоты вынеслось обычное стадо коров Ит-Тырков.

Может быть, имперская пехота не испугалась бы обстрела из арбалетов. Даже наверняка не испугалась бы! А вот вид трехсоткилограммовых зверюг, с разбегу прыгающих через пароконные платформы, бойцов смутил. После основного стада, воспринятого в некотором оцепенении, отступали быки. Они-то как раз прыгали похуже. И потому снесли некоторое количество панцирников в пыль. Бойцы не поднялись, зато пехота выпала из созерцательного транса и схватилась за арбалеты. Так что волкам, вылетевшим с разгону на колонну, в последний раз крупно не повезло.

Походной колонной, видимо, командовали опытные полевые командиры: решение они приняли на удивление быстро. И именно такое, на которое надеялись трясущиеся в засаде полицейские. Остановились. Окружили оборонительные порядки стеной платформ и стационарных щитов. Выслали ближние разведгруппы, которые исправно доложили, что в степи темно и ни фига не видно. И благоразумно решили больше бойцами не рисковать и вернуться на исходную. А там видно будет. Единственный бык, успевший получить в лоб арбалетный болт, лишь укрепил решение начальства не связываться с неведомой опасностью. Валяющаяся на дороге зверюга так и не была опознана как мирный домашний скот.

Не веря своему счастью, полицейские вперемешку с армейским спецназом наблюдали, как грозная цепь огней удаляется вдоль гор и скрывается за дальним отрогом. Судьба без единого выстрела обеспечила им еще немножко жизни.

Кстати, коров полицейские, в отличие от пехоты, совсем не испугались. А чего их бояться? Эти твари им и в степи успели надоесть. Лезут в палатки, жрут там все подряд, как будто травы в степи не хватает!

Ит-Тырк. Славный потомок кого-то…

Младший Ит-Тырк уверенно ехал к предгорьям. А что еще ему оставалось делать? Только бежать в город, искать там свою судьбу. В стойбище ведь совсем задразнили. И оскорбительное «Двузадый» было самым снисходительным из прозвищ. С такой кличкой никогда не стать джабеком. А раз так, то и в стойбище делать больше нечего.

Мать клана перехватила его за стойбищем. Хоть и была она жутко стервозной женщиной, к своим сыновьям, даже таким непутевым, как первенец, она относилась с неподдельной теплотой и сочувствием.

– Может, и правильно делаешь, что уходишь, – задумчиво сказала она. – В клане тебя пьянка сгубит. Слабый ты по этой части. А в городе… всякое может быть. Ты, хоть и Ит-Тырк, не такой уж и пропащий. От отца тебе и удали, и ловкости достаточно перешло. И если б не пьянка, быть бы тебе славным воином, нукерхом, истинным потомком Имангали!

Ит-Тырк хмуро посматривал на мать, не понимая, к чему это она. Ишь, опять в синем! Когда только успела? В клане к ней точно никто не отважился бы подкатиться на ночь… а тогда где? И с кем? Э, чего гадать! Непонятно даже, кто собственный отец…

– Помни, что ты – сын очень достойного человека! – настойчиво сказала мать. – Помни, что и ты – достойный легиньх! Я горжусь тобой, мой первенец! Удачи тебе в новой жизни желаю – а остальное добудешь сам. Вот, это деньги на первое время. На еду, не на пьянку! Тебе нельзя пить, пропадешь! А это – подарок от твоего настоящего отца. Его именное оружие. Сказал передать, когда повзрослеешь. Держи.

Ит-Тырк с недоумением повертел в руках странный нож с неудобной, очень широкой рукоятью.

– Осторожнее с ним! – предупредила мать. – Вещь с секретом: лезвия стреляют – и сильно стреляют! Трех недругов можешь смело встретить с ним в руках! Вот, смотри…

Женщина умело навела хитрый нож на столбик коновязи, нажала скобу. Раздался резкий щелчок, и Ит-Тырк с возросшим уважением поглядел на клинок, застрявший в дереве. Так и убить можно! Впрочем, мать без затруднений расшатала его и вставила обратно в обойму. Ит-Тырк припомнил сразу старую историю с красавчиком Буршем. А ведь мать и сама могла его уделать! Заманила в степь, чтоб там, без свидетелей, изуродовать в назидание остальным… Что нож, что мамаша – сплошные секреты.

– Езжай уж, славный потомок Имангали! – дрогнувшим голосом произнесла мать и отвернулась. – Если в деревне остановят – проси защиты у Санниэре! Скажи ему – «Черный Аркан»! Он поймет. И поможет пройти к станции.

Так что Ит-Тырк ехал к деревне и крутил в руках странный нож. Ну и кто же его отец, если вот это – его именное оружие? Вор? Наемный убийца? Э, разве поймешь. Где-то же находит в степи мамаша достойных отцов для своих сыновей…

Дым он заметил издалека. Заметил – и сразу поскакал к нему. Страшен пожар в степи! Не дать ему набрать силу! Затоптать, направить на сырой овраг, на выжженную землю! Иначе – мучительная смерть любому, оказавшемуся на пути огня! Не зря законы Аркана грозили казнью за небрежно брошенный в степи костер…

Он понял с ужасом, что степь подожгли умышленно. Уж очень широким был фронт огня. Но поджигатели или спешили, или… может, переменился ветер и погнал огонь на малый перешеек между двумя оврагами. И в этом был шанс на удачу! В этом – а еще в том, что трава была чахлая. Не на чем было огню набрать грозную мощь. Пока что не на чем. Иное дело – за оврагами…

Он обгорел сам, пожег плащ и обувь, но сумел сбить огонь. Поглядел назад, в сторону стойбища. Эх, никто даже не узнает, как он их всех спас! Всхлипнул от боли в обожженном лице и побрел умываться. В овраге, он знал это, должен был сохраниться малый ручеек. Предгорья же близко.

Вот там они его и подловили. Подкрались сзади и… Но он в своей жизни так часто получал подзатыльники, пинки и удары палкой, что успел заметить краем глаза движение и увернулся. Почти увернулся. Зато страшный удар дубинкой не убил его на месте, как предполагалось, и даже не лишил сознания.

Он встал почти сразу. Его окружали воины в броне. Поджигатели. Тоже, наверно, пошли отмываться в овраг от сажи и степной пыли. Но заметили его и решили… что?

Один из воинов сказал пару коротких слов. Ит-Тырк сразу понял, что говорят о нем, – потому что именно такие слова произносила его мать, когда он попадался на пакости в очередной раз. И с такой же интонацией.

Он мог удрать. Всё еще мог. Верный степняк настороженно следил с края оврага. Стоило свистнуть, побежать коню навстречу – и кто бы его нагнал в родной степи? Но один из бойцов открыл ранец и достал факел. Решил снова поджечь степь.

«Помни, что и ты – достойный легиньх!» – словно наяву услышал он слова матери.

Ит-Тырк всхлипнул. Ну какой из него достойный легиньх? Он очень хотел жить. Ему было страшно и больно. В отчаянии он поднял голову… в степном мареве, беззвучно покачиваясь, ехали на боевых конях страшно порубленные воины. Побратимы Черного Аркана сурово кивали головами, приветствуя славного потомка Имангали… тихо гудели низкие усталые голоса, и Ит-Тырку даже показалось, что он различает слова.

– Напои меня, степь… – прошептал он.

Голос его сорвался. Да и не знал он, как там дальше. Его мать часто напевала только эти слова.

– Прибейте щенка, и доделаем работу! – раздраженно сказал командир рейнджеров.

– Оставившему в степи костер – смерть на огне! – сказал Ит-Тырк, утирая слезы. – Кто из вас командир?!

И сжал в руке такой невзрачный, такой безобидный с виду ножик, единственный подарок своего неведомого отца. Заржал на краю оврага конь…

В мгновенной схватке рейнджеры сразу потеряли двоих – и отпрянули. И потеряли еще одного. А больше Ит-Тырку нечем было стрелять. Тогда бойцы застрелили его из арбалета, снова подожгли степь и ушли. Убитых командир группы приказал оставить: какое-то чувство подсказывало, что им еще потребуются все силы, чтоб добраться до безопасного лагеря.

С ближайшего холма рейнджеры заметили, что поджог снова не удался. Ветер погнал огонь на уже спаленное место, и пожар сник, не получая пищи. Получалось, что наказать степняков за ночное происшествие не вышло. Но возвращаться никому даже в голову не пришло, как и останавливаться для следующего поджога. Бойцы всей кожей чувствовали, как степь следит за ними злобными глазами. А еще они заметили на дальнем обзорном холме характерные отблески. Полицейский патруль тоже наблюдал за происходящим. Рейнджеры засекли, что из группы патрульных унесся в сторону предгорий вестовой, и поторопили лошадей. Они еще надеялись, что смогут уйти.

Потом из-за холма прилетела стрела и ударила командира группы в нагрудную броню. Пришлось спешиться, открыть ответную стрельбу, перебежками обогнуть холм – чтобы только увидеть уносящихся вдаль конников.

Стрелы прилетали еще не раз, не позволяя двигаться быстро. А когда попробовали не обращать на обстрелы внимания – один из бойцов получил прицельно стрелу в лицо. Его тоже бросили. Рейнджеры все еще надеялись вырваться из враждебной степи.

А потом их нагнал на легконогом степняке Дребен Хист.

Дребен Хист – и законы

Они неторопливо ехали к обзорному холму – Дребен Хист и первый десятник. Зачем – десятник не спрашивал, хотя вполне мог и спросить. Но не спрашивал. Ехал и изнывал от любопытства. Весьма характерная ситуация для мужчин. Впрочем, и для женщин тоже.

Но есть любопытство – и есть производственная необходимость. Так что кое о чем следовало поговорить, раз уж выдался удобный случай без свидетелей.

– Ну? – иронично подбодрил десятника Хист.

– Командир, я не понял, за что ты порубил рейнджеров! – решился десятник. – Там же… глядеть страшно на то, что осталось! Ну пристрелили они степняка. Так мы же со степью воюем! Я не то чтобы против, но… хотелось бы понять! А то сделаю сам что не так, и найдут меня потом…

Десятник вспомнил и содрогнулся.

– Они преступили закон! – сурово сказал Хист.

– В смысле, имперский свод? Но…

– Настоящий закон, – сказал Хист и замолк.

Десятник не решился переспросить. Уж очень странно поглядел на него любимый командир. Словно решал про себя, а не убить ли на месте десятника, невзначай услышавшего лишнее? А ведь командир может!

– Ну, слушай, любопытный! – буркнул наконец Хист. – Всё равно же собирался тебе открыть… Чтоб ты знал: империя издавна живет по неким законам. И это – не свод указов императора! Подумай сам: разве в деревне живут по указам? Дружат, любят, ссорятся, делят выпасы и покосы – по указам императора? Нет! Традиции – вот на чем держится всё! Традиции и нормы деревенской жизни. То, что пришло к нам из далекого прошлого, что подтверждено временем… кстати, ты знаешь, кто такой Кыррабалта?

– Смутьян и бунтовщик, – недоуменно сказал десятник. – Песни еще про него есть. Красивые песни. Но я так думаю: душегуб и насильник. А уж потом в песнях приукрасили…

– Неправильно думаешь! – жестко обрезал Хист. – Преуменьшили в песнях – вот что случилось на самом деле! Черный Топор славен вовсе не тем, что половину империи обрушил в прах! Он оставил потомкам свод крестьянских законов – Правду Кыррабалты. Гениальное творение великого мыслителя! Что нам его слава воина! Посмотри вокруг: весь мир живет, не подозревая даже, что чеканные изречения, регулирующие всю нашу повседневную жизнь, – просто выдержки из его великого философского труда! К сожалению, не дошедшего до наших дней. И мы пользуемся только устной традицией. Но даже в таком усеченном, искаженном виде величие его подвига поражает. Восстание Черного Топора – это вовсе не то, чем оно кажется. Установить в обществе господство справедливых норм – вот истинная цель крестьянских бунтов!

– Да уж, справедливых… – скептически сказал десятник.

– Именно что справедливых! – сверкнул глазами Хист. – Другое дело, соблюдаем мы эти нормы или нет! Но мы точно знаем, когда поступаем не по совести! Не расплатившийся ввечеру с наемным работником – есть вор! До сих пор ведь в городе напоминают эту норму нечестным нанимателям! И те побаиваются!

– Женщина без оружия – женщина, женщина с оружием – мужчина! – хмыкнул десятник. – Да… как-то я не думал, что это все идет от одного человека…

– Мы не знаем, – вздохнул Хист. – Что прячется во тьме прошлого? Может, и не было Черного Топора. Был какой-нибудь круг мудрецов… А то, что ты сказал, и вовсе приписывают не Кыррабалте, а Черному Аркану. И его побратимам. И про них ведь мало что известно. Так, красивые песни… Но те, кто размышляет, давно поняли, что нашим миром управляют три силы. Три легендарные, из седого прошлого, дожившие до нашего времени силы… Свод законов деревенского быта Кыррабалты. Нравственные постулаты Великой Степи, что в миру знают как законы Аркана…

– …и имперский свод указов! – уверенно добавил десятник.

Хист язвительно улыбнулся:

– Думаешь? Тогда задумайся еще вот о чем: управляют ли миром указы, если мы искренне радуемся, когда удается их обойти? И все ведь радуются! Иное дело – законы Аркана и законы Кыррабалты. Мы их нарушаем тоже, но… стыдно. Стыдно и страшно! А страшно потому, что есть в нашем мире и судия поступкам! Убийцы Аспанбыка – слышал про таких?

– Слышал, – кивнул десятник. – Красивые песни. Не берут денег. Мстят за беззащитных. Неуловимые и бессмертные стражи справедливости. Но их не было. Так, просто красивые песни…

– Они есть, – просто сказал Хист. – Ты умный, задумайся же: почему и сильные мира сего побаиваются нарушать древние законы справедливости? Нарушают, конечно, но… и боятся тоже. Потому что знают: могут и их найти с саблей в горле в виде платы за все их бесчеловечные дела! И если сказано: «Оставившему в степи костер – мучительная смерть!» – так оно и будет! И у рейнджеров была очень мучительная смерть! Чтоб другим неповадно было. Таков закон. И есть те, кто стоит на его страже.

И Дребен Хист открыто посмотрел в глаза десятнику. Тот побледнел и остановил коня.

– Вот так-то, мой брат, – невесело заключил Хист и тоже остановился.

Десятник по-новому оглядел командира. Да, как-то это все не укладывалось в голове…

– Ты меня убьешь теперь? – сипло спросил он. – Чтоб сохранить тайну?

– Нет, конечно, – пожал плечами Хист. – Мы – стражи справедливости, и ничего больше. Действительно – ничего больше. Ради тайны не убиваем.

– Но ты рассказал, – недоверчиво сказал десятник. – Почему?

– Вот, я знал, что ты умный! – улыбнулся Хист. – Потому что ты не расскажешь никому!

– С чего бы?

– Нас очень мало, – хмуро признался Хист. – Никто не знает, сколько. Но – мало. И потому каждый мастер обязан оставить после себя трех учеников. Трех, понимаешь?

– Понимаю, – кивнул десятник. – Чтоб развивалось ваше тайное общество.

– Не понимаешь, – вздохнул Хист. – Не чтоб развивалось. Чтоб сохранилось. Кстати, не ваше общество, а наше. Хотя общества на самом деле нет. Есть мастер – и три его ученика. И все. Нас хранит тайна. Больше о клане убийц знает разве что сам Аспанбык. Если он еще был на самом деле, тоже ведь личность совершенно легендарная, только по песням и знаем…

– Командир, мне плохо! – пробормотал десятник. – Ты смерти моей желаешь. Не хочу я быть таким учеником, что из троих только один доживает… Не хочу и не буду!

– Будешь! – уверенно сказал Хист. – Уж я тебя знаю. Ты тоже боец за справедливость. Потому я и выбрал тебя в десятники. Ну а чтоб ты дожил, я тебя подучу кое-чему. Тайно. Так что не обижайся, но тренировок станет больше. О, а вот и гости долгожданные! Понятно, женщина! Потому и опоздала. Надо же приодеться, коню челочку причесать, да и себе тоже…

С обзорного холма к ним спускались всадники. Впереди всех уверенно ехала узкоглазая женщина в развевающемся синем наряде. Ее, в общем, очень симпатичное лицо поражало непривычной для красивой женщины хмуростью.

– Приветствую эпсаара, – негромко сказала она. – Ты… Ты отомстил за смерть моего первенца. Это – по законам Аркана. Значит, нам есть о чем говорить. Значит, мы сможем друг друга понять.

– Сможем, – подтвердил Дребен Хист. – Эпсаар Хист, при исполнении. С кем меня свела судьба?

– Асиа, мать клана. И старшая мать кланов Восточной Степи, – пробормотала женщина, пытливо глядя на него. – И нас не судьба свела. Это Черный Аркан сказал, что в деревне есть разумный человек – полицейский Дребен Хист.

– Кто сказал?! – спросили полицейские дуэтом.

Вовочка.

Для настоящей гулянки алкоголь не требуется

– И т-теперь ты меня куда тащишь? – пробормотала Олеся Михеевна.

– К реке. Умыться кое-кому просто необходимо.

– Не тяни меня… я не могу же…

– Принцесса, тебе обязательно надо умыться! – сердито сказал он. – Пошевеливайся! А то народ пялится… Или силы вдруг кончились?

– Да не могу же я… юбка же короткая, а там обрыв…

– Да что вы такое говорите?! – злобно изумился он. – А вот когда мини носишь, все время стесняешься, что ли? Да я же тебе эту юбку только что в кустах помогал надевать!

– Воу! – восхитились одноклассники.

Он повернулся и смерил всех угрюмым взглядом.

– Погуляли, стриптиз посмотрели, пора и по домам, – посоветовал он. – Я уж тут как-нибудь и без свидетелей управлюсь.

В этом, похоже, никто и не сомневался. Опять всё поняли не так, уроды нравственные.

– И верно, помогал, – отрешенно махнула рукой Олеся Михеевна и решительно полезла с обрыва.

– Куда без меня?!

Он успел поймать ее в последний момент.

– Какая у тебя крепкая рука, Володя. А по виду и не скажешь, худой, маленький…

Прекрасная учительница только-только начала отходить после пикантной ситуации, и это сказывалось на ее речи и движениях. И что-то еще будет, когда она придет в себя… Так что он практически умыл ее сам. Хорошо хоть не ноги. Хотя коленки от зелени все же пришлось оттирать… А потом умыл еще раз. И заставил напиться ледяной воды из реки. Потом оценил ее отсутствующий взгляд – и решил прогуляться с ней до города пешком. Понятно, что времени на это не было вообще, но… Физическая усталость способна на многое. Если это настоящая усталость, конечно. Может быть, в результате воспоминания учительницы из разряда невыносимых станут просто жуткими. Может быть. В лучшем случае.

Олеся Михеевна шла и шла, как зомби. До первой крутизны, когда пришлось выбираться от реки наверх, к дачному поселку. Х-хе! Тут у нее разом и дыхание шумное объявилось, и пот во все лицо, и осмысленность в глазах. Еще бы! Это, конечно, была тропа, но руками за кусты приходилось хвататься все равно.

– Думаешь, здесь они нас не найдут? – задыхаясь, спросила она. – Потому здесь и лезем, да?

– Кто – они? – уточнил он. – Та пьянь с мотороллером? Конечно, нет. Мотороллер здесь не пройдет.

– При чем тут мотороллер, не понимаю… Тем более, ты же колеса проткнул, я слышала, как орали… Но вот пешком догнать?

– Для этого ноги нужны, – напомнил он. – Целые.

Зря он это сказал. Учительница глянула на него с ужасом и снова выключилась. Пришлось вести ее буквально за руку. И даже более того. А дачи-то городские. И все друг друга знают. И кое-кто видит, как юная учительница бредет из каких-то кустов в обнимку с известным пошляком и хулиганом Вовочкой. А то, что хулигану совсем немного лет… Ну, физиологически… Так это только добавляет пикантности в очень двусмысленную картину.

Все же километраж понемногу сказывался. Где-то на подходах к заводским территориям девушка затряслась, и слова из нее полились безудержно. А вместе с ними уходили острота и новизна, так сказать, впечатлений. Что и требовалось. Так что он ее не останавливал.

– Не понимаю, не понимаю, вот не понимаю! – скороговоркой бормотала она. – Они же преступники, это же сразу видно! И почему их никто не останавливает, не арестовывает? Не бьет, наконец? Пьяные бандиты и насильники бродят по миру, как хозяева, все от них шарахаются. Их убивать надо, а все шарахаются.

– Традиции нет, – хмуро заметил он. – Народ мирный, жизнью своей все дорожат – или хотя бы покоем.

– А вот ты? – не унималась учительница. – Маленький, совсем мальчик – а проколол им колеса, и на помощь позвал, и пришли ведь… Такие чудесные ребята! Удивительно, что из нашей школы!

Он невольно хмыкнул. Да, это был номер! Натравить Валуха с компанией незнакомых бандитов на лесных придурков… И воодушевленный толстяк, не разобравшись, с разгону завалил самого старшего Типуна! Конечно, когда Валух разглядел, кого отправил в нокаут, ему сразу стало плохо. Но – действие пошло, отморозков запинали… И Олеся Михеевна даже не поняла, что самый страшный момент именно тогда и произошел, когда он вывел ее из кустов… Хорошо, что Валух в свое время здорово получил по коленной чашечке. Потому, когда услышал команду убираться на фиг, тут же убрался. А пришлые бандиты посмотрели на реакцию подельника – и ни на что не решились. И мертвые взгляды на растрепанную девушку в обморочном состоянии так и остались взглядами… А потом и они углядели, по кому топтался Валух, и стало дурно всем. У старшего Типуна была репутация!

– Не понимаю, вот совсем не понимаю! – пробормотала учительница. – Я заметила: девочки же совсем ничего не боялись! Смотрели, как меня в кусты толкают, с таким любопытством… Как будто это для них развлечение какое…

– Развлечение и есть! – вздохнул он. – Я же тебе говорил. Они для того на Скалки и ходят, чтоб развлекаться. И на твоем месте, считай, все побывали.

– Как?! – ужаснулась учительница.

– А что? – удивился он. – Тут ведь… Тут ведь в личном отношении всё дело. Если не сопротивляться, то ведь даже и не бьют. Так, небольшое приключение по пьянке. Им же с этими ребятами дальше и жить. Где они других найдут? Вот, тренируются, приспосабливаются как-то. Даже выгоду какую-то находят…

Учительница резко замолчала.

– И что, совсем нормальных ребят нет? – наконец спросила она.

– Нормальных – это, в смысле, скромных? – на всякий случай уточнил он. – Ну… Может, и есть где-то сколько-то. Да не в том дело, что нет, а в том, что со скромным делать порядочной девочке нечего! На танцы не пойдешь – там скромного местные бандиты побьют. Ночью по скверам с таким не погуляешь в развеселой компании – на шум подойдут местные бандиты и побьют. И водочки с таким не попьешь – ибо водочку пьют не просто так, а для веселья, а скромного же в развеселой компании побьют. А дома сидеть, как монашке, порядочной девочке гордость не позволяет. Порядочная девочка в компании должна блистать, а там…

– …подойдут местные бандиты и побьют, – обреченно закончила учительница. – У нас что, везде бандиты? Везде-везде?

– Ну да! – недоуменно сказал он. – Но это даже и не новость давно. Ты хотя бы иногда раковину бы слушала! Блин… телевизор то есть… А если слушала, то хотя бы иногда думала, что слышишь!

– Бандитская страна! – тоскливо сказала учительница. – И куда мне тогда идти? Мне-то куда?! В иной мир?

– Э, не вздумай! – решительно пресек он. – Я там был. Тебе не понравится, принцесса, и это очень квалифицированное мнение! Ты бы еще в сказку возжелала!

– Темнеет уже, – невпопад сказала Олеся Михеевна, не слушая его. – И мы пришли. Вот он, город. И…

– Тебе нельзя домой! – предупредил он.

– Нельзя, – согласилась она.

– Тебе выговориться надо! – добавил он.

– Наверно, – неуверенно сказала она.

– Тогда я провожу тебя до дома, – деловито сказал он. – А ты – меня.

– Это как? Мы же в разных концах.

– Вот и узнаешь, как.

Олеся Михеевна озадаченно кивнула. И, согласившись, вообще-то сделала первый шаг по пути соблазнения. Хорошая девочка. Но… Наивная ведь! Совсем… Совсем как Яха?! Он поморщился. Нет, всё же он – одна личность во всех мирах! Вот и тянет всегда к женщинам одного типа! И получает за это опять же всегда по полной программе!

– А подойдут бандиты и побьют? – спохватилась она.

– Кого? Меня?! – изумился он.

– Но ведь ты же сам только что говорил…

– Олеся Михеевна! Да моя репутация известна всей школе!

– Да помню я! Бабник и хулиган, всех девочек класса… А потом про это в стихах изложил. Но – не накладывается! Какой-то ты другой!

Она внезапно шагнула враскачку – устали все-таки ножки! – и оказалась рядом, совсем вплотную.

– Ну, кого провожаем первого? – поинтересовалась она, глядя ему прямо в глаза. – А давай тебя? Темнеет, а ты маленький… А я учительница и отвечаю за тебя!

Она истерически хихикнула, видимо осознав идиотизм предположения, что бандита Вовочку может защитить юная учительница. А он смотрел в ее сумасшедшие глаза и думал, что прекрасная йоха так и не пришла в себя и, может, это ей теперь на всю жизнь… А еще он отметил, что миниатюрная Олеся Михеевна одного с ним роста – когда не на каблуках. И это хорошо.


Содержание:
 0  Неудачная реинкарнация : Владимир Журавлев  1  j1.html
 2  Глава вторая в которой герой решил пожить в свое удовольствие, но – не получилось : Владимир Журавлев  3  Глава третья в которой герой только взглянул, все ли в порядке у спасенных девиц : Владимир Журавлев
 4  j4.html  5  Глава пятая в которой герой еще раз спасает девицу : Владимир Журавлев
 6  Глава шестая в которой снова приходится драться! : Владимир Журавлев  7  Глава седьмая в которой герой сталкивается с эльфами : Владимир Журавлев
 8  Глава восьмая в которой появляется одна старая знакомая : Владимир Журавлев  9  Глава девятая в которой крадут настоящую принцессу : Владимир Журавлев
 10  Глава десятая в которой герой попадает ненадолго в плен : Владимир Журавлев  11  Глава одиннадцатая в которой приходится еще раз спасать принцессу : Владимир Журавлев
 12  Глава двенадцатая в которой гремят взрывы : Владимир Журавлев  13  вы читаете: Глава тринадцатая в которой боевое столкновение выиграли коровы : Владимир Журавлев
 14  Глава четырнадцатая в которой говорится о священном писании эльфов : Владимир Журавлев  15  Глава пятнадцатая в которой выясняется, что бессмертные тоже болеют : Владимир Журавлев
 16  Глава шестнадцатая в которой принцесса и герой наконец знакомятся : Владимир Журавлев  17  Глава семнадцатая в которой появляются гномы : Владимир Журавлев
 18  Глава восемнадцатая в которой герой обретает побратимов : Владимир Журавлев  19  Словарь : Владимир Журавлев



 




sitemap