Фантастика : Юмористическая фантастика : Глава пятнадцатая в которой выясняется, что бессмертные тоже болеют : Владимир Журавлев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19

вы читаете книгу




Глава пятнадцатая

в которой выясняется, что бессмертные тоже болеют

Кола Гончар – дела житейские

Эта партия была удачной. Всё как обычно. Не зря их семейство прозывалось Гончарами. Вот только…

– Опытная форма опять треснула, – заметил старший сын. – А я говорил, что если стенки разной толщины, то вот здесь всё равно порвет!

– Думай, как сделать, чтоб не порвало, – безмятежно отозвался Кола.

Так, и только так. Дети должны настраиваться на решение проблем, а не на поиск объяснений, почему не удается что-то сделать. Потому что лень, вот почему – в большинстве случаев! Пусть думает теперь, как проводить обжиг, хе-хе…

– Что тут думать? – буркнул старший. – Работать надо. Вот как раньше работали. У нас и без опытных форм всё разбирают…

– Если б не ставили опыты, до сих пор бы сидели в предместьях столицы нищими горшечниками! – отрезал Кола Гончар. – Так что – думай! А не отращивай сало на заднице… А я завтра спрошу, чего надумал. А послезавтра опыт поставишь по надуманному, критик сопливый…

– Завтра отряд Хиста имперцы на черепки разнесут! – буркнул сын. – И деревню заодно с ними, и не вспомнят про завет, что мирные – вне войны! Вон, верхнюю улицу как корова языком слизнула!

– Им напомнили! – сообщил помрачневший глава семейства. – Есть и у нас сила!

Вдалеке неумело загудела труба. Ага, стадо возвращается с полонины. Подпасок дудел, старался вовсю, но куда ему до Дерстина! А толстяк пропал. Лихие времена настали…

Младший сын тут же бросил работу, вытер руки тряпицей и осторожно потянулся. Понятно, спина. У всех гончаров – спина. Болит, в смысле. Такая уж профессия. И руки от сырой глины опухают, если не беречься. Как и у женщин, которым приходится много доить… Хорошо, что есть завет: после возвращения стада всякой работе конец! Иначе не было б здоровья в деревнях. Сразу понятно, что заветы давал человек, много поработавший сам. Знать бы еще, кто он. Кого благодарить, у кого просить заступничества? Ну не к Творцу же всякий раз обращаться с ерундой? Творец-то, надо полагать, и глины никогда в руках не держал! Да и есть ли руки у этого лодыря?! Ишь, какой беспорядок в подведомственном мире, а Он и не почешется!

Глава семейства вдруг сообразил, что стал ругать Творца совсем как сын-богохульник, и смущенно выкинул неподобающее из головы. Священник всё же.

– Стадо домой – работу долой! – неприлично радостно пропел младший сын и прошелся танцем по мастерской.

Танцевал здоровяк не очень-то, в отличие от работы с глинами, – но старался. Пол загудел от топота слоновьих ног, и нежно откликнулись вазы и блюда. Ничего, это пройдет. Просто – не нагулялся легиньх, не натанцевался вволю, не собрал еще свой букет восхищенных взглядов. Вот и дружинка его тоже ведь бегает каждый вечер на площадку, кружит синими юбками. Пусть танцует! Беременным танцевать полезно, и ребенок уродится веселым и шустрым. Вот Ялинька дзуда строгая и неприветливая, танцев сторонилась, и родился Санниэре таким же хмурым. И так же на танцы слегой не загонишь. Да и не умеет он… и вообще ничего не умеет, разве что драться.

Мастерские заперли. Сторожевых псов выпустили. Вот и всё. Пока мастера до усадьбы дойдут, женщины уже коров подоят. И усядется всё семейство за стол под навесом. Эльфов станут поддразнивать, на Яху с Хистом многозначительно поглядывать… благодать! Хорошо всё же, что уехали в свое время из города. Пусть и не по своей воле.

А каменные плиты на улице все же были кое-где вдавлены. Не усмотришь за всем! Хватило же дури солдатикам Любея гнать обозы в часть прямо через село! Вот и разбили мостовую! И патрули их пропустили как-то… да понятно, как: ребятки не из местных, у них и мысли не возникло поберечь сельское добро! А девки на них еще и заглядываются! Ну и что, что герои? Зато к деревенской жизни не приспособлены. Подхватит такой муж копье и усвистает по приказу на полгода – и кто тогда хозяйство удержит? Сосед? Ну, сосед, может, и не будет против утешить одинокую дзуду – но это и всё. Два хозяйства – это тебе не двух красавиц утешать, тут сил не хватит!

На площадке у кабака танцы еще не начались. Только слонялся полицейский патруль в броне. В броне…

Что-то неприятно царапнуло у гончара в груди. Какое-то предчувствие, что ли?

– Гребло! – строго сказал он. – Мостовые разбили по вашему недосмотру! Поправлять сами будете?

Долговязый полицейский в сомнении покосился на неподъемные каменные плиты:

– Может, любеевский сброд припрячь?

– Эти поправят! Им только навоз кидать от своих битюгов!

– Лады, сделаем сами! – вздохнул Гребло.

– Чтоб до завтра сделали, а не когда захочется!

– Я десятнику скажу – он найдет виноватых! – сообразил Гребло. – Они всё и поровняют! Мордами!

Калитку усадьбы перекрывала здоровенная бронированная фигура.

– Вы чего? – недоуменно спросил Кола. – Мне в свой дом пройти нельзя?

Спецназовец смутился и шагнул в сторону.

И снова кольнуло старого гончара. Опять броня! Понятно, что его усадьба охранялась – и еще как охранялась, но… но не так же явно!

Он оглянулся. По улице неторопливо брел полицейский патруль. Они что, так и шли за спиной от самой площади? И… верно, вон там еще что-то сверкает.

Он нахмурился и собрался устроить «Кулаку» небольшой допрос – но тут объявилась сама господиня Ялинька.

– А пройдем-ка в дом, муж мой! – многообещающе произнесла она.

Кола задумчиво оглядел супругу. Ну надо же! Юбка белая, да вся изукрашенная! И башмачки такие изящные! И платок этак томно на плече сверкает! На обнаженном плече, между прочим. Рубашечка такая, что, считай, и не скрывает ничего…

– Что не так?

– Юбка белая, – хмыкнул Кола. – Ну, я рад, что не синяя. Пока что.

Женщина смутилась и оглянулась на охранника. Тот состроил бронированную физиономию, в смысле опустил забрало, чтоб скрыть ухмылку. О давнем увлечении хозяйки эльфами в общем-то знали. И – к чему это привело. А эльфы как раз сейчас как раз здесь и обретались!

– Пень старый, а все надсмехаешься, как в юности! – рассердилась господиня и утолкала мужа в дом.

– Кола! – возмущенно зашептала она. – Да поговори ты с ним! Совсем мальчик голову потерял – а так нельзя!

– Какой мальчик? – не понял Кола. – Эльф, что ли? А который из них? Или все сразу, как у них принято? Ну, я их очень даже понимаю… и поддерживаю… я и сам от тебя голову потерял… вот прямо сейчас…

– Вот прямо сейчас я тебе как врежу! – прошипела хозяйка и оттолкнула шаловливые руки. – Я про Хиста!

Гончар сразу посерьезнел и задумался.

– Ялинька, – осторожно сказал он наконец. – Ну мы же с тобой жизнь прожили, всякое повидали… Молодые влюбляются, это такое свойство юности!

– Но Яха – дзуда!

– А когда это кому мешало? – сварливо сказал Кола. – На себя посмотри! В зеркало! Как расцвела-то, как только эльфы объявились! Того и гляди на синее потянет!

Женщина возмущенно уставилась на противную физиономию мужа – и не выдержала, смущенно хмыкнула и отвернулась.

– Ну, мне, конечно, приятно, что мой шалопай до сих пор заглядывается на меня, а не на невесток! – призналась она честно. – А ведь Маха – юный цветочек, и из первых красавиц на деревне, то все на танцах признают! А я… Кола! Не сбивай меня! Я о чем с тобой говорила?!

Кола убрал руку.

– О любви, – вздохнул он. – И что? Тебя любят эльфы, и ты расцвела, вон даже охранники заглядываются. А Яху любит Дребен, и она тоже расцвела, и на нее тоже все заглядываются! И я рад, что у нас в семье такие красивые дзуды!

– Я расцвела, потому что меня любит муж! – сердито сказала женщина. – А Хист, он же у Яхи ночует, я сама видела! А так нельзя!

– Нельзя, – согласился Кола осторожно. – Но… вот ты бы с ним и поговорила. Сразу, как увидела. Приглядывать за невестками – твоя забота.

– А я и говорила!

– А он?

– А он, как и ты! Уставился на мою юбку, как на невесть что! А потом сказал, что Санниэре ну очень на отца похож! И всё! Что я ему после этого скажу?

– То не важно, – вдруг произнес Кола. – Важно, что скажешь мне.

Женщина уязвленно вскинулась – но получила в ответ такой отчужденный взгляд, что как-то сразу поняла, что разговаривает не просто с мужем, а с фактическим главой деревни, признанным лидером сельских священников… и, в конце концов, с очень умным человеком. И с очень непростым. Что и подтвердилось тут же.

– Ты ведь никогда не любила меня, – спокойно отметил он. – Но пошла в дружинки. За нищего горшечника с двумя детишками на руках. Без принуждения пошла. Почему-то. Это один вопрос. И ты бросила дружбу с мастерами кисти, оставила свои модные салоны… продала мастерскую, наконец, – чтобы уехать с простым сельским священником в самую глушь, на границу со степью. Зачем-то. И это второй вопрос. И мы прожили здесь счастливо всю жизнь. Вырастили замечательных детей. Подняли мастерские, не уступающие гномьим. И все это время ты скрывала от меня свое прошлое. Зачем-то. И это третий вопрос. Ты ведь не из простых, господиня Ялинька. Мы жизнь вместе прожили, за столько лет многое открылось. Но я молчал бы – потому что… ну, это не важно. Но сейчас настали лихие времена. И я должен знать, кто со мной рядом. Верная дружинка, как мне мечталось всю жизнь, – или… эльфийский соглядатай? И это последний вопрос. А ты говоришь – Хист себя неправильно ведет, у Яхи ночует! А сама с нелюбимым двух дочек нажила… И как это в сердце у женщин совмещается – понять мужчинам не дано…

И он ожидающе уставился на жену.

– Почему… эльфийский соглядатай? – тихо уточнила она.

– Пророчество, – ухмыльнулся он. – Самое главное эльфийское пророчество – про восшествие королевы. По одной из расшифровок – это всё должно произойти здесь! А тут и эльфы объявились. И возлюбленный твой – из эльфов, получается, хотя и не верилось ранее… И сын-первенец от него же. И женщина, которой место среди высшей знати столицы, почему-то жизнь провела в пограничной деревне, с нелюбимым. Э?

– Так уж и среди высшей, – неловко усмехнулась женщина. – Да, Кола Гончар… Непростой ты человек. И тебе ведь тоже не место в пограничной деревне? Я-то училась в институте благородных девиц. В столице. На очень особом факультете. Оттого и про пророчество знаю, и побольше, чем многие посвященные. А вот сельскому священнику, пусть даже и замечательному гончару, такое знать не положено! А уж привязки по месту и дате – знание и вовсе для немногих! За этакое убивают на месте! Я бы молчала, очень уж устраивает меня мужчина по имени Кола Гончар, – да настали лихие времена, и надобно знать, кто идет со мной по жизни! Так кто же ты, муж мой возлюбленный, хитрец и насмешник бородатый? У меня ведь даже и предположений не имеется – и подозрений не было до сего дня! Ох и непростой же ты человек!

И супруги напряженно уставились друг на друга. Молчание длилось и длилось, и обоим непонятно было, что делать дальше. В смысле, кому признаваться первым. И в чем. Но тут приоткрылась дверь, и в щелку сунула любопытный носик невестка Маха, только что упомянутый «юный цветочек».

– Дада, нана! – радостно объявила она. – А к вам гости! Говорят, издалека пришли! А их в калитку не пустили! Там же «кулаки» стоят чего-то! Так они кругом обошли, увидали Яху в саду, кликнули, ну она им и отворила калиточку к реке! Так и прошли! А я…

– А ты, веселушка, позови-ка сюда Яху для начала! – решил Кола. – А гостей – за стол, как положено по заветам. Или не знаешь?

– Яху – к вам, гостей – к нам! Ага!

И шустрая невестка умчалась, оставив дверь приоткрытой.

– Послушаем девочку для начала, что у нее там с Хистом, – смущенно пояснил он жене, пряча глаза. – Потом уж командира стыдить начнем – если обнаружится, за что…

– Да я сама видела!..

– Спрятался же ты, Гончар! – скрипуче сказали от двери. – С войском не достанешь! Так что мы хитростью, одной хитростью… Именем Бога, Эре именуемого… И что уставился-то? Или забыл, для чего тебя и где – и, главное, чему! – учили-то?

– Эре – одно из имен, – выдавил Кола, глядя растерянно, как в дом протискиваются старик в плаще возчика, а за ним – сутулый худой юноша. И кто-то еще топтался на крыльце…

– Да ты скажи, Кола! – подала голос женщина. – Что-то и мне интересно стало, где и чему тебя учили!

– А ты помолчи, Ласточка! – шикнул старик. – Ныне мы все в одной упряжке…

– Как ослы! – не удержался Кола Гончар.

– Ну да, а как же… – не обиделся старик. – Сколько лет прошло, а Гончар, как и прежде, злоязычен и хитер! И это вселяет надежду, что всё у нас получится!

– Чего надо? – враз охрипнув, спросил Гончар. – Столько лет не объявлялись, я уж забыл, кто вы такие! Я два десятка лет живу здесь простым священником! И я – не Злоязыкий! Я Кола Гончар!

– А чего объявляться было без надобности? – удивился старик. – Но сейчас настали лихие времена! Главный визирь вспомнил о своих верных слугах – и призвал! И ты – один из слуг!

И старик требовательно уставился на Гончара. А тот неуступчиво молчал.

– Вот то-то же! – как ни в чем не бывало сказал старик. – Дело у нас, Злоязыкий, такое: язва завелась, и надо бы ее… вырезать. Пусть не всю, но верхушку обязательно! Главный визирь считает, этого будет достаточно. Так что позови сюда некоего Дребена Хиста, э? Он же у тебя ныне обретается, э? Уж очень трудно его достать в иных местах! Или вот ты, Ласточка, позовешь? Кстати, у меня и для тебя тайные слова приготовлены, хе-хе…

– А я их давно забыла! – растерянно сказала женщина. – Слушайте… ну нельзя же так внезапно! Вот вы бы еще к смертному костру явились со своими тайными словами! Мне дочек замуж отдавать как-то надобно – а тут вы приперлись!

– Аийя, йиша-ан-йетт! – раздраженно прошипел старый диверсант. – Ай, великий дурак создал отряд Ласточек! Бабы – в постели разведчицы, и нигде более! Вот так и донесу визирю! Ну невозможно с женщиной работать! Беременная, что ли?!

– Сговорились с супругом издеваться, да?! – начала звереть хозяйка дома.

– Кувалда! – отмахнулся старик. – Вычеркни Ласточку! Для дела нам и Злоязыкого достаточно будет!

Сутулый юноша мягко, но удивительно быстро оказался рядом с женщиной. Кола оцепенел, ясно понимая, что не с его профессией гончара хоть что-то противопоставить профессиональным убийцам. А тут еще же и Яха должна подойти! Ей-то за что?!

– Что хочешь заявить, Злоязыкий? – мягко поинтересовался старик.

– Я… – тяжело сглотнул гончар. – Я… всю жизнь был с народом… всю жизнь нес заветы неразумным чадам… Женщины – вне войны, наставник! Иначе… страшен гнев Санниэре, х-хайвэн-н!

– Еще одно имя бога? – подивился старик. – Не слышал ранее… ну да и ладно! Бог – там, а мы здесь!

У Гончара не было никаких шансов. Но… то ли вспомнилось, как сын бился с эльфами во дворе совсем недавно – тоже ведь без шансов! То ли с отчаяния вспомнились навыки, полученные давным-давно при обучении… И еще его не зря считали хитрецом. Так что шагнул-то он в гневе к юноше, подхватил крепкую скамейку – но швырнул ее со всей дури за спину. Ялинька, мгновенно поняв мужа – недаром столько лет вместе прожили! – подогнула ноги и немалым грузом обвисла в захвате сутулого, так что тот даже наклонился в попытке удержать обмякшее тело. Гончару осталось только шагнуть и шарахнуть тяжеленным кулаком по узкой голове. Получилось! Юноша ткнулся лицом в макушку женщины – дзуда возмущенно ойкнула, а Гончар кинулся на убийцу, даже не представляя, что он с ним сейчас сотворит, но наверняка что-то кровавое!

Увы, не вышло. Сутулый присел, качнулся, и Кола получил оглушающий удар снизу по челюсти – и с ним прилетело понимание, откуда взялась кличка Кувалда. Юноша оказался мастером кулачного боя – только они могли бить так больно из неудобного в общем-то положения…

Кажется, он получил еще несколько ударов. Куда именно, он даже не понял, потому что ему хватило и первого. Ноги заплелись, и стена жестко прошлась по щеке… Вот и все! Сутулый явно двинулся на добивание…

Ялинька хлестнула его платком по ноге – и смогла зацепить! Специально тренировалась, что ли?

– Ну что вы сопротивляетесь? – раздраженно прошипел сутулый и рывком выдернул ногу. – Хуже будет! Ты бы еще царапаться взялась, йиша-ан-йетт!

Потом он почему-то покачнулся, развернулся… рухнул и задергался в конвульсиях. Умирающий человек – зрелище не из приятных. А сутулый несомненно умирал – от того, что в нем торчало несколько дротиков. А в дверях хозяйкиной спальни стоял эльф и критически разглядывал выживших. Выживших… Кола с трудом повернул голову. Скамейка попала куда надо. Лицо старика было основательно разбито. Да что там! Лица, можно сказать, и не осталось вовсе. И все равно тот смог достать кинжал и дойти до Гончара. Почти дойти. Дротик в горло упокоил и его.

– Почему бы и не перенять опыт сына? – философски вопросил эльф. – Тем более что я не гордый… но вот как он это носит?! Чешется же!

Синеглазый негодяй скинул с руки обойму с дротиками и яростно потер кожу.

– Ты что делаешь в спальне моей жены?! – возмутился Кола невнятно, еле ворочая челюстью.

– О, Кола, да ты жив! – зловеще произнесла женщина и села. – Ну так скажи мне, где и чему тебя обучали? Мне жутко интересно узнать, с кем это я прожила свои лучшие годы!

– Да, вот скажи! – угодливо поддакнул эльф, на всякий случай удвигаясь в спальню.

Может, он думал смутить хозяина дома – и отвлечь от нехороших мыслей про некоторых эльфов. Смутить не получилось.

– Семинария нормаль, в столице, – ровно произнес Кола. – Очень особый факультет. Стратегическая разведка церкви… и главного визиря, как я теперь понимаю. И, помимо всего прочего, сельские священники, миссионеры церкви в пограничье. Так что я как раз – именно тот, кем и выгляжу. В отличие от некоторых. Ну, в основном.

– Ой как интересно! – воскликнул эльф из спальни.

– Это мне интересно! – рявкнул хозяин дома. – Что этот прохиндей делал в хозяйкиной спальне?! А, Ласточка?!

– Ну Ласточка, – вздохнула женщина. – Институт благородных девиц, очень особый факультет. Женский диверсионный отряд главного визиря, как я теперь понимаю… А также танцовщицы, художницы, наложницы, разведчицы, учительницы даже… Ну дурой я тогда была, романтичной дурой! Только семейные заботы дурь быстро вышибают, уж поверь мне! И где-то на втором ребенке вдруг стало мне понятно, что вот есть рядом со мной замечательный мужчина Кола Гончар – и больше мне ничего и не надо! И пошла бы стратегическая разведка под ишачий хвост! Тут детей бы поднять, не до дворцовых интриг… Кола! Я – это именно я, и не надейся, что что-то изменится!

– А этот синеглазый с чего тогда из спальни вылез? – неловко спросил Кола Гончар.

– Да я не знаю! Чокнутые они все, разве их поймешь? Давай уж подниматься, а? А то сейчас Яха примчится – или еще кто. И что про нас подумают про всех троих?

– О, у меня есть предположения и варианты! – мигом оживился эльф.

– Заткнись!

И тут на крыльце бухнуло – словно кого-то вбили в стену.

– Готово! – радостно сообщили на весь двор. – Мы положили их, командир!

Дверь распахнулась, и в дом ворвались «Кулаки императора». Ворвались, мгновенно оценили обстановку, уважительно поглядели на хозяев, извинились и удалились наружу. В дверь аккуратно прошел Дребен Хист.

– Немножко не рассчитали! – извинился он, стараясь особо не пялиться на обнимающихся супругов. – Думали, убийцы нацелились… хотя бы на меня… – а они почему-то за вас принялись! Хорошо еще, что наш эльфийский друг замечательно умеет прыгать в окно женской спальни! Видна особая тренировка…

– Но-но! – обиженно откликнулся эльф из-за двери. – Тут, между прочим, такие интересные вещи открылись!

Дребен Хист мельком глянул на немножко разорванную одежду хозяйки.

– Согласен, – пробормотал он и вышел.

– Они ждали убийц, – помолчав, сказал Кола. – Выставили демонстративную охрану – а сами в засаду…

– Какой умный у меня муж! – насмешливо сказала Ялинька. – Наверно, хорошо учился когда-то? Ну и каков будет следующий очевидный ход?

– Да это даже наши сыновья понимают! – буркнул Кола, с трудом встал и поднял жену. – Пришлют погранцам боевого командира. И раскатает имперская тяжелая пехота наших сепаратистов по предгорьям в тонкий блин. И нас заодно. И про заветы не вспомнят.

– Очевидно, что так, – задумчиво сказала женщина. – А Дребен не понимает?

– Да наш Дребен всех одной левой! – вмешался эльф и проскользнул опасливо к двери. – Но вообще-то он ждет… О, Яха! Да ты туда не ходи! Родители злые чего-то, всех убивают, кто под дурную руку… а я говорю, что убивают! А не веришь, посмотри сама! Э, лучше не смотри! А я тебя зову ужинать, это важнее! О, и ты зовешь? Ну так пойдем! А они пусть дальше убивают, пока не успокоятся… да не смотри ты, ты что, трупов не видела? О, видела?! Вот это семейка!

Кола неловко посмотрел на жену.

– Может, наговаривают на Хиста? – предположил он. – Может, он так же с Яхой, как у тебя с эльфом… ну не как тогда, вплоть до ребенка, а как сейчас – просто из спальни выходит…

– Это я, что ли, наговариваю?! – тут же вскинулась Ялинька. – Да я сама видела! И не попрекай эльфом! Он же не просто так из спальни вышел!

Кола незаметно ухмыльнулся. Жизнь быстро вернулась в привычное и такое приятное русло… Правда, это значит, что с Хистом все же придется потолковать. Вот прямо после ужина…

И, конечно же, этого не получилось – как и всего, что планируешь так самоуверенно. Пока трупы утащили, пока переоделись, отмылись от крови…

– Командир, войска на перевале! – выдохнул от калитки задыхающийся боец блицштурма.

– Вот сакре-мёрд! – раздался единодушный растерянный хор.

И завертелось…

Санниэре. Болезни эльфов – от пищи!

– И почему считается, что убегать положено бегом? – язвительно пробормотала Надия. – Эльфы, оказывается, ползком убегают!

Похоже, прекрасная йоха моментально свыклась с мыслью о своем великом предназначении. И уже изволила гневаться на нерасторопных подданных.

Но эльф действительно еле плелся. И на усталость это никак не походило. А на что? Он еще раз озабоченно оглянулся. Эльф шел, странно покачиваясь, но с таким упорством, словно собрался умереть, но дойти… куда-то. Глаза его были неотрывно прикованы к левой вершине-Стражу.

У эльфа с ногами неладно, вдруг дошло до него. Как-то их… выворачивает, что ли? Плохо-то как… Но где он успел повредиться?! Ведь и по горам не лазили!

Он обреченно остановился. Нет, и с мужчинами не стоит работать, если они – дети!

– У вас в институте благородных девиц анатомию эльфов изучали? – на всякий случай поинтересовался он. – Какой-нибудь практический курс?

– Что ты себе позволяешь?! – вспыхнула Надия, как-то странно поняв безобидную фразу.

– Я маленький, мне можно! – нетерпеливо отмахнулся он. – Ты, вообще, какой факультет закончила? Судя по тому, что знаешь, точно не географический, и не био… и начфак, кстати, вряд ли… Могли же у вас преподавать анатомию? Вот что ты знаешь про эльфов?

Девушка напряженно изучала его. Потом озабоченно оглянулась на эльфа.

– Эльфы не едят, – сообщила она с сомнением. – И, кажется…

– В туалет не ходят! – язвительно закончил он. – Убедился уже! И в том, и в другом! Ах какие глубокие познания!

– Я лучшая в выпуске! – не выдержала девушка. – Я изучила всё, что нам дали! Я виновата, что ли, что даже на особом факультете такую ерунду в головы пихают?! Навоз ишачий, а не система знаний…

– Особый факультет? – слабым голосом переспросил эльф, доковыляв до них. – Ласточки, да? Приятная новость! Я рад за тебя, принцесса. И за себя… принцесса, подготовленная по диверсионной программе, однозначно имеет шанс выжить! Один из ста, но – имеет! Или меньше?.. А, неважно. По крайней мере ты умеешь хорошо бегать, так ведь? Вас потому и зовут Ласточками, что носитесь быстрее ветра, хе… А ведь для будущей королевы мира умение драпать – наиглавнейшее!

– Закрой рот! – ласково посоветовала Надия. – Думай, перед кем и что несешь! А то я ведь не только бегаю хорошо…

– Так, стоп! – вмешался он. – Стоп! Ага… так…

Многодневная усталость наложилась на последствия бегства по горам, и мысли путались от тяжелого отката. Отлежаться бы сутки, форель половить… Он мотнул головой. Выжженная войной степь вспыхнула перед глазами. И – разноцветными пятнами люди в ковыле…

– А ты, собственно, кто такая? – рассеянно поинтересовался он. – Ты принцесса или уже нет?

– Я – Надия-ир-Малх! – возмущенно сказала девушка. – Моя семья в прямом родстве с императорским домом!

– И одновременно Ласточка, значит? А как такое возможно?

– Ласточка, – упрямо сказала она. – Понимаешь, пророчество же! Его исполнение мир перевернет! А ваша деревня как раз в одной из привязок! Это всё должно произойти здесь! В смысле, происходит! Да каждая служба в места Силы направила людей! Думаешь, ваш мельник – просто мельник, и ничего более?!

– Интересно! – озадаченно пробормотал он. – Пасторальный мир?! Ха! Ладно, ерунда… А вот что не ерунда…

Он представил себе, что будет, если тяжелая пехота императора пройдет сквозь степной клан, и поежился. Разноцветные пятна людей в ковыле… Надо бы поспешать – а как?

– А вот что не ерунда, – повторил он, – так это твое состояние, эльф. Что с тобой? Сам-то хоть знаешь?

Эльф непривычно мягко улыбнулся.

– Знаю, – признался он. – И что? Имеешь чем помочь? Да у тебя в сумке из медицинских инструментов только ножик – в локоть длиной. Ну, ты, конечно, можешь им что-нибудь отрубить… но перевязать уже нечем, э?

С досадой он был вынужден признать правоту Бессмертного… Ха! Бессмертный – но больной! Вот так ситуация…

– Идем, принцесса? – предложил эльф.

Эльф странно качнул бедрами, взмахнул руками – но справился с собой и упорно зашагал к Стражам.

– Вершины – репер, – пояснил эльф свою цель. – Или бакен? А, неважно… В общем, поворотная точка. Мы вынуждены идти к ним. И уже оттуда… Леса обширны, горная система запутанная, и к Флоренсо ведут многие пути. Но сначала – к Стражам. И не поглядывай хмуро, убийца. Я не то чтобы болею, а так… Ты знаешь, что такое обоняние, убийца? Вижу, знаешь. Пахнет всё. Хлеб, вода… сало копченое, кстати… А люди это едят! И все бы ничего, да едят они разное! Степняки жуют с наслаждением свой каменно твердый соленый творог, курт называется, да? И мясо своих степных животных. И… да, и появляется запах. Особый запах степняков. Острый, терпкий, настоянный на конском поте и грубо выделанных кожах… А у горожан империи свой запах, не менее резкий – для чужого обоняния, естественно. А у деревенских – свой… И они все морщатся, чуя друг друга. И возникает неприятие другой расы… да много чего возникает еще! А теперь, если увеличить чувствительность обоняния на порядки… вот как у эльфов… какие разрушительные последствия может вызвать изменение одного лишь органа чувств! Именно разрушительные… И в результате эльфы не едят человеческую пищу, когда бывают в империи. Опасно это. Для эльфов опасно. Вам, тупоносым, этого понять не дано. А ведь, кроме еды, есть еще и феромоны… А обоняние – не единственное изменение у эльфийской расы…

– Откровения у моря, глава четырнадцатая с половиной! – сказала Надия. – «О нюхе и не только».

Эльф доброжелательно кивнул:

– Приятно иметь дело с образованными людьми… Но вот ситуация: появляется некий убийца, и жизнь некоего эльфа идет вразнос. И этот некий эльф вынужден страдать от боли в голове, плавать в горной реке, драться, потом убегать еще, бросив все необходимое для выживания… И был выбор: умереть от голода или рискнуть и поесть… с непредсказуемым результатом. Ну… вот вы и наблюдаете результат.

– Ого! – ошарашенно сказал он. – Выходит, наше «чтоб тебе подавиться моим салом» ни в какое сравнение не идет с вашим «чтоб тебе понюхать моего сала»? Ты отравился запахом, получается?!

– Действительно – древняя дорога, – пробормотал эльф. – Мощенная каменными плитами… Ну, этого уже не видно… Как там у нас говорится? Влево пойдешь – во Флоренсо придешь, вправо пойдешь – смерть найдешь. Ну, это понятно, на правом Страже сплошь отрицательные уклоны. Угу, прямо пойдешь – себя потеряешь… или найдешь – но это в гномьем прочтении.

– А на месте остаться? – спросил он, вспомнив анекдот другого мира.

– По башке настучат, – серьезно сказал эльф. – Но мы-то стоять не можем. Собственно, если в королевы мира, то вот отсюда надо идти налево. И мы пойдем. А ты куда, убийца?

Санниэре без слов посмотрел в глубь гигантского ущелья. Где-то там могли жить потомки его побратимов – грозная и такая необходимая одинокому подростку сила!

– Не советую, – сказал эльф. – Я-то ничего не знаю, но вот наши старшие говорят – там гномы какое-то предупреждение написали. И вроде бы это запрет на проход. Ну а уж если гномы что пишут – к этому надо относиться очень серьезно.

– Да не было там ничего, – пробормотал он. – Раньше, по крайней мере. Мы же по этому самому ущелью ахархо в степь гнали! А потом они нас… – Он в затруднении поглядел на эльфа. – Вот Надия…

– Я дойду до Флоренсо, – улыбнулся эльф. – И она дойдет. Она – точно. Прощай, убийца. Извини, что без еды оставили. Лучше б я не ел твое сало. Лучше б на орехах…

– Здесь орехи не растут, – сказал он. – Сто лет назад не росли, по крайней мере.

Он развернулся и зашагал по древней дороге на яйлу. Всё. Их судьбы больше не в его воле!

– Эре! – отчаянно закричала сзади Надия.

Он стремительно обернулся. Девушка растерянно показывала на эльфа. Тот ничком лежал на земле. И, по всей видимости, был без сознания. Он оглянулся на ущелье – на мгновение показалось, что лица коснулся пряный ветер яйлы.

– Не судьба, – медленно произнес он. – Не судьба…

И тяжело зашагал обратно. Бросить человека в беде он не мог. Пусть даже это эльф, которых не бывает. Законы Аркана не признавали бездушия. Его законы.

Снова Вовочка – хулиган… и учитель

– Володя, но ты же действительно написал на двойку! – виновато сказала за спиной Нинель Сергеевна.

Он развернулся от окна и с недоумением уставился на учительницу.

– Ну да, на двойку, – не сразу вспомнил он. – И что?

– И что тогда обижаться?! – тут же кинулась она в атаку. – Вышел из класса, хлопнул дверью… а сам до сих пор не освоил даже разбор слова по составу! У тебя все корни – трехбуквенные! И знаешь, в классе есть очень обидная версия об э… твоем пристрастии к трехбуквенным сочетаниям!

– А я считал, что, если пошлятина, значит, Ирка, – задумчиво сказал он. – А с корнями – там все просто… исконные корни слов – они и есть трехбуквенные в абсолютном большинстве, вернее, трехзвучные… и, наверно, вы это даже в институте как-то где-то изучали, но в школе не применяете, потому что этимология получается сложная.

Он замолчал и посмотрел мимо учительницы. Вообще-то Нинель Сергеевна ошибалась, как обычно. Причем во всём сразу – тоже как обычно. Но между ними только-только стали организовываться какие-то отношения – и он не собирался всё рушить неуместными откровениями. На самом-то деле он вышел из класса, чтоб послушать, как проходит факультатив для старшеклассников у Олеси Михеевны. Что ж, плохо он проходил. Шум, выкрики, беспомощные увещевания юной учительницы… а ведь он назвал ее своей подругой. И это слышали многие. И не вняли!

– …конечно, и моя вина есть, – донесся до него голос учительницы. – Ты же неординарный человек, Володя, и то, что я не смогла обучить тебя азам, – это вызов моему педагогическому опыту.

Ага, звонок, малая перемена. Он выпятил челюсть и решительно двинулся мимо учительницы в класс, навстречу всем… И, видимо, немножко переоценил свою репутацию. Правда, именно у этого класса тоже была репутация не хуже, в смысле не лучше, его собственной. Идущий первым старшеклассник легко двинул локтем – и он улетел кубарем на пол, сопровождаемый невольными смешками девчонок. Ну да, это же очень смешно, когда тощий пацан падает просто от того, что мимо прошел старшеклассник. И ведь знал прекрасно, что есть такое развлечение у старшеклассников – ронять маленьких. И подготовка не помогла – уж очень он был легким по сравнению с этим, как его… Быковым? Кабановым? А, Коневым, точно! Ну что ж, именно этот кабан, в смысле конь, ему и нужен по всем прикидкам!

Имелся в акробатике такой особый прыжок – со спины в стойку. Красивый очень. Ну так он его не стал использовать. Зачем снова нарываться на толчок локтем? И ведь не скажешь потом, что бил! Так, задел случайно… Так что он прыгнул, но очень-очень низко – и сразу распрямился. И оказался в результате вплотную с, так сказать, первым парнем на деревне. Самоуверенная ухмылка на смазливом лице, развалистая походка, плечами этак внушительно поводит… вот по ухмылочке он и стал лупить. Открытыми ладонями, сдвоенными ударами. Первый стремительный удар отшибает вниз выставленную для защиты руку, второй, более увесистый, летит в челюсть. Звон поднялся на весь коридор – а толку?! Руки-то легкие! Парень всего лишь ослеп – да и то от ярости, а не от ударов. Ослеп и в бешенстве попер вперед – а за спиной и сбоку у него обнаружились дружки и просто одноклассники – тоже ребятки нехилые. А ему, чтоб крупно влипнуть, достаточно было просто зевнуть один удар. При таком бешеном напоре – запросто!

Так что он заволновался и глупо ошибся. Красавчик дернулся раздавить мелюзгу, это было ожидаемо, и он по привычке встретил движение динамическим блоком. Динамическим, то есть, проще говоря, со всего размаху… да еще левой рукой, на которой ведь обойма с дротиками со вчерашнего подвешена… Парень врубился лицом в блок – и поплыл. Так что потом он не столько бил по корпусу, сколько поддерживал тело. Поддерживал и заталкивал обратно в класс, пока тело стояло на ногах. А тут еще дружки включились…

Ну, из свалки его позорно выдернули за шиворот, как драчливую собачонку. Нинель Сергеевна трясла его, как грушу, и сердито ругалась на всю школу. Основным ругательством, правда, являлось банальное «прекратите немедленно!». Уж очень она испугалась. Видимо, редко видела настоящие драки, обычно-то он подобное осуществлял вне школы. Блин, да обычно он и не показывал всех своих возможностей! Но – пришло время. Этому миру нужны законы Аркана! Ну, пусть не миру, не стране даже… Но вот этому классу – точно нужны! А великое всегда начинается с малого.

Он не сопротивлялся. Нравится трясти – пусть трясет. Всё школьникам развлечение. Может, и не заметят, что дружки коневские стоят по стеночкам с бледным видом. И кто вот эту дрянь назвал боевым искусством?! Он же чуть не убил этих придурков! И не факт, что все обошлось! А ведь это – не Астур! И уж тем более не Жерь Светлолиственная! Здесь за самозащиту наказывают жестоко! Уродский мир, неудачная реинкарнация…

– Да Нинель Сергеевна! – наконец сказал он. – Может, вы после уроков меня дотрясете? Я вообще-то к Олесе Михеевне на факультатив шел. А сейчас звонок будет, перемена же маленькая.

Учительница литературы убрала руки. И брезгливо их еще отряхнула – как после грязи. И стремительно удалилась. Да, велика сила учительской ревности! Гораздо сильнее разума. Вот что ее взбесило? То, что хулиган и двоечник Вова возжелал пойти на урок не к ней. Всего лишь!

Со злости и из-за тревоги за коневских дружков он напустился на Олесю Михеевну, едва ворвавшись в класс.

– Что ты творишь?! – возопил он. – Ну что ты творишь?! Это же вполне вменяемый класс! Здесь личности есть! Если с ними нельзя работать, то с кем тогда можно?!

Видимо, все же осталось в юной учительнице после памятного события нечто… не совсем нормальное, потому что раскричалась она не хуже него.

– Да, как работать с наглецами? – завопила она ему прямо в лицо. – Я говорю, а они не подчиняются! Мне их бить, что ли?! Так сил не хватит, вон они какие, на голову выше меня… Я как только в класс зашла, сразу шум начался, сказать ничего не успела!

Звонок грянул, как гром небесный.

– Садитесь! – жестко предложил он. – И чтоб соблюдали тишину. С этим пора разобраться.

И класс сел. Молча. В общем, это было нормально. Ведь как-то держат дисциплину старые учителя, у которых ни сил, ни реальных возможностей наказать никогда и не было. Но то – старые. А вот маленьких в школе ни во что не ставят. Может, в данном случае повлиял вид лидера всех бесчинств, сидящего в отключке у стенки?

Конев очнулся. Встал и вышел, неловко ткнувшись плечом в косяк.

Он поискал глазами по классу.

– Марусюк, чего сидишь? – осведомился он. – Сопроводи!

Румяный парнишка, тоже, кстати, нехилых размеров, с ожидаемой кличкой Маруся, облегченно кивнул и вышел следом. Действительно – вполне вменяемый класс…

– Значит, так, – деловито сказал он, едва закрылась дверь. – Еще до факультатива ты должна была сделать что? Не знаешь. Разделить класс на группы! Беспредельщикам и отморозкам сразу и громко объявить, что в случае открывания рта без спросу – первого же открывания рта! – вызываешь меня! И пусть бы попробовали… блин… вякнуть! Конев, кстати, не из их числа. Но что сделано, то фиг изменишь. Так… из оставшихся вычленяешь, так сказать, не дебилов, а из них – интересующихся музыкой или хотя бы лично тобой. Вот с ними и работаешь!

– Так это же пять человек всего!

– И замечательно! Обычно не больше трех… Так… и вот если им сумеешь провести урок увлекательно – остальные подтянутся! Или хотя бы не станут мешать! Ну что тут сложного? А ты что творишь?!

– Я класс обязана учить, а не пятерых!

– Ну, класс – это тебе не под силу, – рассудительно заметил он. – Да и никому не под силу. Законы мироздания разве что Творец способен отменить – да и то все разом, вместе с миром…

– А как же другие учителя?!

– А так же! Или хуже. Но делают вид, что учат всех. И даже себе боятся сказать правду… оп, а это что?

А «это» было тишиной. Этакой заинтересованной тишиной в классе. Все были не прочь узнать, как же их на самом деле учат!

– В следующий раз! – усмехнулся он. – А сейчас я вам просто расскажу, что вы теряете, придурки… Ну, для начала: музыкальная подготовка в первую очередь требуется в профессии психолога-модератора. А профессия психолога-модератора вообще-то из самых востребованных. Но на вступительных экзаменах обязательно проверяют… э… не то чтобы слух, а… способность различать и воспроизводить музыкальный строй речи. Вот этим основам и учит Олеся Михеевна.

Олеся Михеевна не возражала – она сама слушала открыв рот.

Он покосился невольно на ее восхитительный профиль, воодушевился и выдал классу шестнадцать вариантов фразы «кто ты?», от безразлично-отталкивающего через заинтересованно-очаровывающий до невинно-покоряющего. Ребятки заинтересовались. Ха! Еще бы им не заинтересоваться! Психолог-модератор – это же, проще говоря, некто, управляющий людьми посредством психологических трюков! Вот игры голосом, например… Каждому захочется так! Он плохо помнил, в каком мире подцепил базовый курс модератора – зато уж сам курс знал неплохо, потому что пользовался постоянно. Вот, пригодилось. Не бывает бесполезных знаний!

– Слышите или нет? – вопил он уже через пять минут. – Вот так, полтона ниже, потом выше и – меняем тембр! Катя, попробуй! Э! И не смейтесь, у предыдущих не лучше! Эвелина, надежда моя, ну ты же училась в музыкальной школе! Ну! О! Слышите?! Вот что значит училась! Так, это поправимо: чтоб за месяц прогнали все гаммы, Олеся в курсе… – Он замолчал и озадаченно нахмурился. – Но гораздо интересней… – пробормотал он. – Могли бы… театральный фестиваль «Школьная весна», к примеру… вы видели хоровод степнячек? Это ярко, это взрыв красок, песня и танец… Да, это как степь весной – вся в алых маках до горизонта! И вот с хоровода степнячек начинается баллада о бродячем певце по имени… да, тогда его и назвали Черный Аркан… О чем поют? А… да о чем могут петь девки? Вроде как о цветах, о весне – на самом-то деле, конечно, о любви! Ну, это модуляциями голоса выражается, я вас научу…

И он с ходу рассеянно запел, вспоминая звонкие переливы мелодии… и как тогда танцевала Аллия. Или не Аллия? Такая же страстная, гибкая, быстрая – девушка-вихрь! Он для пробы изогнулся, как она когда-то, в ином мире, в иные времена; крутнулся, смерчем прошелся по пятачку у доски… ха, а ведь получилось! Совершенно неожиданно низко запел-загудел аккордеон – Олеся удивительно точно попала в мелодию, – а ведь вовсе не для аккордеона она создавалась…

Красивую все же о нем сложили балладу! Хотя и неправда всё – от первого до последнего слова. Вовсе он и не отказывался от любви прекрасных девушек ради великой цели! Ну, тем притягательней для юных сердец. Он пропел ее всю. И показал танцы: и буйные пляски степнячек, и технически очень сложный смерч с кинжалами – и требующий большой гибкости и настоящей смелости ломкий танец девушки-тени… И даже сцену прощания удалось изобразить: три рослые старшеклассницы почему-то согласились выйти к доске и неумело, но с энтузиазмом и смешинками в глазах пропели знаменитое на всю Степь «кто ты?» во всех шестнадцати вариантах. А он, как и полагалось по балладе, не ответил и пошел прочь. Есть такой прием в пантомиме – ходьба… И содрогнулись миражи-холмы от сдержанной мощи степной молитвы:

Напои меня, степь…

И растерянные девчонки вдруг поняли, что он это все прожил всерьез! Еще бы не понять! Искусство – великая сила!

Он остановился и угрюмо замолчал. Каким же идиотом он тогда был! И не исправить, не вернуть! И в классе с чего-то тишина гробовая…

– Идите, ребята, – устало сказал он. – Всё, урок закончен. А? Возжелали научиться? Ну… одобряю. Тогда к следующему занятию – с нотными тетрадями. А то знаю я вашу дырявую память, сам такой…

– Так… звонка же не было! – заикнулась Олеся Михеевна.

– Ну и что? Пара минут до звонка. Они тихо пройдут до раздевалки – и не станут толкаться с малышней в очереди. Не к лицу взрослым, по сути, людям толкаться у раздевалки с малышней и ругаться за первоочередность. Нечеловечно как-то.

– На следующем занятии осваиваем балладу? – с надеждой спросила Эвелина.

Музыкальное образование, понятно. Ей это действительно интересно. Хорошая она девочка, оказывается…

– А что же еще? – буркнул он. – Распоемся, разомнемся – и вперед, к вечной славе!

– Угу…

В тишине опустевшего класса он обернулся к скромно сидящей с аккордеоном на коленях учительнице. Надо было как-то извиняться за сорванный урок.

– Ну и что, что у тебя они не шумели? – безрадостно сказала она. – Зато ты сам шумел – на другом этаже слышно! И… урок не по плану провел! Ни опросов, ни оценок, ни творческих заданий… И вообще не по программе! И дешевую популярность зарабатываешь, с урока раньше отпускаешь! А они сейчас школу разнесут, а везде уроки! И… а чего ты молчишь?

А что он должен был сказать? Сколько раз уже он слышал подобные обвинения в самых разных мирах! И никого нигде особенно не волновали его объяснения, а волновало только, как бы побольнее уязвить, уличить в непрофессионализме… Что ж, он готов пройти этот путь до конца еще раз. Ха, непрофессионализм! Да традиции именно через искусство и передаются лучше всего! И там же, кстати, и зарождаются… Но кто бы чего понимал на Земле в функциональных особенностях традиций! Здесь и науки соответствующей нет!

– Ой… а как? – вдруг беспомощно спросила Олеся Михеевна. – А как следующее занятие вести? Я же не очень-то в музыкальном строе речи… первый раз слышу…

– Распевка, – напомнил он. – Нотная грамота. Основы, в общем. А потом я подойду, не беспокойся.

– Ага! – жалобно сказала девушка. – А баллада? Я же мелодии не запомнила!

– Да напою я…

– И там слова есть странные!

– И переведу…

– А голоса где такие взять?!

– Всё сделаем, – терпеливо сказал он. – Диапазоны сузим. Фиоритуры уберем на фиг. Танцы упростим, как для калек. И все будет в шоколаде. Ты не бойся.

– Ага! – сказала Олеся Михеевна. – А они опять шуметь станут…

– Успокою! И упокою! Я ли не психолог-модератор?!

– А вот…

А он смотрел на нее и четко понимал, что вот этой миниатюрной куколке никакие курсы психологов-модераторов не нужны: она и так превосходно манипулирует, на одной интуиции!

Она осторожно высвободилась из ремней аккордеона, встала и подошла по своей странной привычке вплотную.

– Я заметила, – тихо сказала она, – ты слишком много знаешь и умеешь. Ты же… знаешь больше, чем взрослый? Больше, чем доступно человеку, да? И у меня уже возник вопрос! А… ты, собственно, кто?

Что ж, это случалось время от времени. Иногда близкие знакомые задавали этот вопрос. Ну, у него было испытанное средство: он говорил правду, на него жутко сердились за вранье и отвязывались.

– Я бессмертный, – сообщил он, подумав для приличия.

– Ух ты! – восхитилась Олеся Михеевна, поверив сразу и бесповоротно. – Классно!

– И еще я живу в разных мирах… одновременно, – неуверенно продолжил он.

– Класс!

Он почувствовал себя полным идиотом и зачем-то взялся оправдываться:

– Но я действительно бессмертный! Хотя, конечно, умираю, как и все, и даже чаще и быстрее, если честно…

Юная учительница легко приложила пальчики к его губам, и он послушно замолчал.

– Вовчик, ты не говори больше ничего! – попросила она умоляюще. – Давай я сначала свыкнусь с тем, что уже услышала, ага? У меня и так каша в голове! Я вообще рядом с тобой чувствую себя полной дурой!

И тут скрипнула дверь. Они испуганно оглянулись: в дверях стоял Валух и круглыми от изумления глазами смотрел, где именно находятся музыкальные пальчики учительницы!

Олеся Михеевна покраснела и спрятала руки за спину.

– Блин… – обреченно сказал он.

– Вован, ты, конечно, супер и все такое, но… выдь в коридор на айн момент? – заторопился Валух.

В коридоре сидел на подоконнике бледный Конев. И дружки его толклись не то чтобы совсем рядом, но неподалеку.

– Это… – сказал непривычно смущенный Валух. – Ты как-то жестко с Конем… совсем… ну, может, он чего не понял, ты погорячился, ага? Как-то бы вам… это…

– Замяли, – согласился он недоверчиво. – Конь – нормальный парень, было и прошло… ну а тебе-то чего?

– Да я… – совсем сбился толстяк. – Короче, ребята тебе благодарны, вот! Если б не ты, нас бы старший Типун всех на запчасти разобрал!

– А я при чем? – не понял он.

– Так… это… что, при свидетелях говорить?! Ну… старший Типун же со скалы тогда сорвался – и в реку… и все…

За спиной охнули. Он стремительно развернулся – и уткнулся взглядом в испуганные глаза учительницы.

– Я тебя провожал! – сказал он ей сердито. – Все время рядом был! Не помнишь, что ли?!

Прекрасная йоха впала в опасную задумчивость.

– Не помню! – шепотом призналась она наконец. – Но скажу, если надо!

Валух уважительно присвистнул, пожал ему руку и убрался, так сказать, от греха подальше. Конев неохотно кивнул и тоже не стал задерживаться. И дружки его свалили с явным облегчением. Еще бы – нарвались по дури на убийцу-маньяка, блин!

– Ты представляешь, что сейчас сотворила? – спросил он безнадежно.

– Алиби? – предположила она.

– Легенду! – рявкнул он. – Но это такая легенда, за которую меня в гуолы закуют! Давал же зарок не работать с женщинами! Аийя-сакре-мёрд…


Содержание:
 0  Неудачная реинкарнация : Владимир Журавлев  1  j1.html
 2  Глава вторая в которой герой решил пожить в свое удовольствие, но – не получилось : Владимир Журавлев  3  Глава третья в которой герой только взглянул, все ли в порядке у спасенных девиц : Владимир Журавлев
 4  j4.html  5  Глава пятая в которой герой еще раз спасает девицу : Владимир Журавлев
 6  Глава шестая в которой снова приходится драться! : Владимир Журавлев  7  Глава седьмая в которой герой сталкивается с эльфами : Владимир Журавлев
 8  Глава восьмая в которой появляется одна старая знакомая : Владимир Журавлев  9  Глава девятая в которой крадут настоящую принцессу : Владимир Журавлев
 10  Глава десятая в которой герой попадает ненадолго в плен : Владимир Журавлев  11  Глава одиннадцатая в которой приходится еще раз спасать принцессу : Владимир Журавлев
 12  Глава двенадцатая в которой гремят взрывы : Владимир Журавлев  13  Глава тринадцатая в которой боевое столкновение выиграли коровы : Владимир Журавлев
 14  Глава четырнадцатая в которой говорится о священном писании эльфов : Владимир Журавлев  15  вы читаете: Глава пятнадцатая в которой выясняется, что бессмертные тоже болеют : Владимир Журавлев
 16  Глава шестнадцатая в которой принцесса и герой наконец знакомятся : Владимир Журавлев  17  Глава семнадцатая в которой появляются гномы : Владимир Журавлев
 18  Глава восемнадцатая в которой герой обретает побратимов : Владимир Журавлев  19  Словарь : Владимир Журавлев



 




sitemap