Фантастика : Юмористическая фантастика : Глава четвертая в которой пришлось драться со степняками – и подружиться с полицейским : Владимир Журавлев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19

вы читаете книгу




Глава четвертая

в которой пришлось драться со степняками – и подружиться с полицейским

Ит-Тырк, пусть плохонький, но старейшина

Ит-Тырк вышел из юрты, прищурился на солнце и довольно погладил живот. Наконец-то брюшко стало отрастать. А без брюшка на совете старейшин нельзя – засмеют. Скажут, Ит-Тырк до сорока лет дожил, а все работает! А если работает – значит, молодой! И делать молодому на совете старейшин нечего! Но – вот оно, брюшко! А работают пусть молодые.

Молодежь действительно работала. При такой злобной старшей жене кто угодно заработает! Вон она, стоит у ямы с глиной и следит, чтоб легиньхи хорошенько саман месили, по сторонам не глазели. А как не глазеть? Ит-Тырк и сам на их месте глазел бы. Потому что с одной стороны девки кошмы валяют, с другой стороны девки курт готовят, на солнце сушат, ягоду перебирают, опять же на просушку… А как не поглазеть на девок?

– Ит-Тырк! – рявкнула старшая жена. – Ко мне подойди!

Он внутренне поежился. И в который раз проклял тот день, когда выкрал ее из очень богатого рода. Еще и гордился, дурак! Он, единственный, да украл юную красавицу у самого рода Туолам! Стоило ей пойти к реке с кувшинами – а он как выскочит из камышей! И не подумал о том, с чего это юница одна на речку ходит! Тогда – не подумал. Но уже через пару дней дошло, что Туолам радешенек был избавиться от этакой стервы. Да до всех в роду это дошло. Ох и били его… Но сделанного не переделать. Какие-то девки, бывало, в бега пускались, в родные семьи – но его старшая жена оказалась не из таких. А жаль… Захватила власть в свои руки – и с тех пор продыху никому не дает! Вот – дома решила строить, из самана! С камышовыми крышами! Понятно, что юрты протекают в дождь, так ведь… тяжело же! Молодежи разве это надо? Им надо гойсать по степи, драться с соседними родами, жен себе воровать… хе, украл один такой…

– Ит-Тырк! – начала сердиться старшая жена.

– Некогда мне! – огрызнулся он. – На совет старейшин иду, не видишь?

– Бездельники! – отозвалась старшая жена непочтительно. – Так, слушай внимательно, старый шакал: чтоб мне решили, куда отары гнать! На большом круге травы всё меньше! Овцы травы не найдут, я им ваши бороденки скормлю! И коров чтоб украли настоящих!

– У нас тоже настоящие! – обиделся за род Ит-Тырк. – Смотри, какие резвые!

– Они молочными должны быть, а не резвыми! Как в империи, как йетт-ан-шура! Резвые у него коровы! Позор! За ними волки угнаться не могут! Потому что ни молока, ни мяса, одни жилы да рога – потому и резвые! Овцы молока и то больше дают!..

Ит-Тырк только плюнул и пошел дальше. Коровы ей не нравятся! Этих же, имперских… их же кормить надо будет! А свои коровы – они же!.. Э, баба, что бы понимала!

Баба… Ну, наверно, баба. Ит-Тырк, если честно, точно этого не знал. Как выкинула она его из свадебной юрты, так больше и не осмелился подкатиться, даже по пьянке. Хотя детей она ему рожала исправно, тут не придерешься… Получается, не перевелись еще храбрецы в роду? Или, может, слово какое знают? Надо бы у стариков спросить. Ему ведь тоже хотелось к своей жене! Не зря же ее до сих пор считают первой красавицей рода! Ишь, лицо сеточкой прикрыла, кожу от солнца бережет! А кожа у нее нежная…

Ит-Тырк плюнул от огорчения еще раз и вошел в юрту, где собирались старейшины. Хе, да они и не расходились!

А зачем уходить? Чай и мясо девки исправно подают, солнце затылок не печет, молодежь там работает под присмотром. Что ж не посидеть?

На его законном месте нагло устроилась какая-то собака. И ладно бы здоровая, а то глядеть не на что! Так что он согнал ее одним пинком и важно уселся на кошму.

– Эй, вот так бы свою жену гонял! – тут же осклабился радостно джабек Бурш.

Остальные джабеки поддержали его злорадными смешками. Молчали бы, голодранцы! Дюжина тощих овец в отаре – а туда же, уже джабеки! Вот у него в отаре пять сотен голов! И еще скоро украдет настоящих йетт-ан-шура!

Ели неторопливо, чтобы больше влезло. Потом долго, отдуваясь, пили чай. Вот как надо дела решать! Э, ничего не понимают эти бабы! А если еще вечерком ракчи достать… Ит-Тырк воровато оглянулся, нет ли рядом старшей жены. Она ведь и по спине может прочитать, что у него на уме!

– Эта… – сказал наконец джабек Бурш. – Говорят, травы меньше становится. Э, джабеки, кто что заметил? Э?

Джабеки важно запереговаривались. Да, слышали, болтают бабы что-то такое… Э, врут, наверно, все… Трава – вот она, из юрты выйди, и сразу увидишь, как же пропала?

Хитрые старикашки, с завистью подумал Ит-Тырк. Ничего толком не говорят, никто решения на себя брать не хочет. Только сидят на совете старейшин да мясо едят. А ему придется что-то конкретное говорить, он здесь недавно, с него обязательно спросят…

– Э, а вот же у нас джабек Ит-Тырк! – радостно вспомнил джабек Бурш. – Храбрый, решительный джабек, э? Он даже дома строит, э? Наверно, умный, э? Что-то он сейчас скажет, э? Или совсем ничего, или жену побежит спрашивать, э?

Ит-Тырк с ненавистью поглядел на беззубого старика. Зубов нет, а как больно кусается! Ничего, ему недолго осталось, так пьет! Кто ракчу пьет, тот мало живет. Э, зато весело!

– Я, эта… – степенно сказал Ит-Тырк. – Кочевать отсюда надо, вот! Туда, где трава хорошая!

Старики, противные интриганы, выжидательно молчали. Пришлось продолжать.

– Э, в долине Ирчи травы – во! – сказал он уверенно.

Джабеки призадумались. Да, они тоже знали, что лучшая трава – в долине Ирчи. И род Туолам – там же.

– Побьют, – выразил общую мысль один из мелких джабеков.

– Нельзя бояться! – вдруг раскричался старый Бурш. – Мы – род бедный, но гордый!

Ит-Тырк посмотрел на него с презрением. Какой род?! Всей степи известно, что Ит-Тырки – сброд неудачников и пьяниц, которых выгнали из других родов! Вот разве что бедные. Что правда, то правда. А про гордость вспоминали, кто совсем из ума выжил. Вот как старик Бурш.

– Прошлый раз побили, – вспомнили неприятное джабеки. – Два дня плетками в степь гнали.

Джабеки призадумались снова. Надо же было усохнуть этой траве! Ведь жили, ракчу пили и забот не ведали!

– Горные долины, э? – осторожно сказал Ит-Тырк. – Там травы – во! Наверно…

– Имперские деревни? – напомнил тот же трусоватый джабек.

– Они там не живут! – уверенно сказал Ит-Тырк. – И овец не пасут! И коров у них мало. Потому что их корова пять наших заменяет, вот и мало у них коров…

– А пропустят?

– А зачем спрашивать?

Джабеки надолго замолчали. Горные долины – это, конечно, хорошо…

– А имперские латники?

– А догонят? Мы как помчимся, если что! У нас вон даже коровы быстрее волков бегают, не то что наши кони!

Они еще долго осторожно переговаривались и рассуждали так и этак. Получалось – надо идти в горные долины, на яйлу. Потому что если идти к Ирче – плетками прогонят. Наверняка.

– Мы пойдем! – решился наконец джабек Бурш. – Но – потихоньку. Вроде как случайно. А молодежь… наша храбрая молодежь… она съездит вперед и посмотрит, нет ли имперских латников.

– А если латники есть, мы как помчимся оттуда! – воодушевленно поддержали джабеки.

– А если латников нет, можно в имперской деревне молодых жен нахватать! – пакостно осклабился беззубым ртом джабек Бурш. – Вон у Ит-Тырка сын взрослый уже, ему жена нужна! Пусть украдет! Его же отец украл?!

И джабеки довольно загоготали. Ит-Тырк только плюнул и вышел из юрты. Пусть подавятся своим мясом, а он так уже наелся до отвала!

– Эй, жена! – повелительно сказал он. – Идем на яйлу! Собирайте скот – и чего там еще надо? Всё собирайте! В степи травы нет – будем в горах пасти! А молодежь в деревнях жен себе наворует!

Легиньхи тут же бросили месить саман и возбужденно загалдели.

– Ракчи упились? – недоуменно спросила старшая жена. – Выдумали тоже, на яйлу! Про яйлу кто что знает?! Только в песнях поют…

Ит-Тырк струхнул. Кажется, они на совете немножко выпали из жизни. Яйла, оказывается, только в песнях есть, а на деле – непонятно!

Но старшая жена почему-то остановилась в задумчивости, вовсе не побежала гонять джабеков, как ожидалось.

– Или все же на яйлу? – задумчиво пробормотала она. – Получается, что так, больше ведь действительно некуда… По закону Берен-йот-гали смещение океанических ветров будет продолжаться… но почему так быстро? Двести лет не прошло… Ну а куда нам еще деваться? Не в степи же помирать… Надо же, приходят иногда и в пьяные головы стоящие мысли, кто бы мог подумать…

Она отвернулась от озадаченного Ит-Тырка и пошла готовить род к кочевью в горы, на яйлу, которой нет.

И очень скоро пылящая орда двинулась по степи, а перед ней понеслись поджарые голодные парни на таких же поджарых голодных конях… Хотелось кому этого или нет, но степняки пошли на яйлу! То есть – в империю. В самое ее сердце.

Эпсар Хист, при исполнении

Все-таки могут, когда хотят!

Новенький эпсар удовлетворенно наблюдал, как девушек берут в кольцо. Те даже и не заметили ничего, пока не уперлись в арбалеты. А когда заметили, чуть не умерли от страха. И что, вот эти мокрые курицы вчера убили полицейского – перед тем покалечив старого эпсара?

Он вышел из засады и четко вскинул к шлему ладонь:

– Эпсар Хист, при исполнении!

– Я… – дрожащим голосом начала госпожа.

Он с невольной жалостью глянул на девушку. Не будет спокойной жизни для прекрасной йохи. Опала – страшное слово! Попала в жернова интриг, не открутится. Вот уже два – нет, три! – три убийства на ней. Десятник загнулся только что. Кто ее спасет? Сумасшедшие эльфы? Ха! Пришли и ушли. Кто видел эльфов? А кто не видел имперскую полицию? Вот то-то же.

Он резко отдал распоряжения. По коням – и маршем вдоль Ирчи, на плановый обход нейтральной зоны! Чтоб жиром не заплывали – на всякий случай… А прекрасной йохе подвел своего коня. И даже подсадил на попону. В седле при такой юбке делать нечего. А увесиста оказалась йоха, сроду не подумал бы! Талия тоненькая, плечики хрупкие – зато бедра тяжелы! Как же это она через стену, а потом еще и по скалам?

Да, а девачка, как потерянная, следом побрела… У нее что, дома нет?

Он еще раз с жалостью глянул на измученную йоху. Вовсе не такой представлялась ему в школе полицейская работа! Как в клятве представлялась: хранить беззащитных – первейший долг и святая обязанность. Он упрямо сжал челюсти и твердо решил: пусть ее убивает кто угодно, только не он.

– Благородная Надия! – осторожно сказал он. – У меня вопрос: кто помог тебе… избежать внимания прежнего эпсара?

– Мы спаслись сами! – упрямо сказала йоха, словно уже не первый раз это повторяла. – Мы никому ничего не должны! Да! Кстати! Мой отец с вами уже встречался? Он всё приказал, что требуется, или его снова вызвать?

Эпсар содрогнулся, но быстро взял себя в руки. Что эльфы! Кто их видел? А полиция всегда рядом!

– Ну, с долгами по налогам мы решили вопрос, – признался он. – Только это так, пустячок…

– Пустячок?! – слабо переспросила девушка.

– Пустячок! Подумай вот о чем: прекрасная беззащитная йоха осталась в усадьбе одна, без мужчины. Местного тхемало уже сожгли, чтоб ты знала… Так вот: одна слабая женщина. И много заинтересованных мужчин – в сущности, вся полиция империи. А эльфы… что эльфы! Они были – и вот их нет. А когда появятся снова – найдут истерзанную жертву. Ну отомстят кому-то. Пусть даже в столице отомстят. Тебя в посмертии месть удовлетворит?

– Я устала, – еле слышно сказала она. – Я не могу понять, чего вы хотите… я прошу оставить меня в покое… и помочь добраться до усадьбы… и обеспечить охрану… и возместить убытки…

Эпсар тихо подивился изворотливости женской натуры. Еле дышит – но условия не забывает ставить! Лучше не жениться. По крайней мере на красивой. Но как хочется!

– Прекрасной госпоже требуется защита, – настойчиво сказал эпсар. – Я рядом с тобой быть не могу, у меня служба. Кто тебя защищал в лесу? Скажи! Отец просил сказать!

– Ну чего молчать-то, ежели сам отец просил? – ворчливо сказала сзади девка. – С нами же был Эре!

– Ну-ну! – оживился эпсар. – И кто у нас Эре?

– Дурачок… местный, – упавшим голосом сказала девка. – Такой… берхь сопливый…

Так что до усадьбы они больше не разговаривали. А там эпсар сдал сомлевшую красавицу на руки слугам. Если эльфы о своих детях не заботятся, то чем он хуже? А если заявятся – скажет правду. Мол, не нашел никого. Да они и не заявятся. Эльфы – это же, можно сказать, сказки. Кто их видел?

А вот писульку от горных умельцев видели многие. И если не прижать местных шибко даровитых гончаров – в столице самого на гончарном круге раскатают в лепешку. Горные умельцы – это финансы, это оружие, это очень влиятельная сила, куда до нее имперской полиции. Так что: и где у нас этот Кола Гончар, мастер по белым глинам? Не укоротить ли ему руки?

Дом первого деревенского богатея та же девка Яха и показала. А перед тем сама и довела. Вроде сюда же и собиралась, да что-то замялась и не вошла в темную от времени калитку. Эпсар ее поступок одобрил. Незачем соваться в разборки начальства.

А внутренний двор у гончара был обидно чистым. В самой столице такая чистота не везде, а здесь – какая-то зачуханная деревня. Но – двор замощен плитняком. И над крышей огромные яблони гнут свои ветви. И старый сад от дома и до реки. Эпсар вспомнил вонючий черный ход, по которому до сих пор поднималась его маменька в свою квартирку, обзавидовался и тут же, следовательно, озлобился. Ну, кому тут счастье испоганить? О, а вот и хозяин, в мастерской!

А хозяин-то оказался настоящим художником. Изящные вазы были расписаны тончайшими штрихами. Эпсар даже залюбовался. Вот по белому полю кувшина две девки пляшут, рожицы смешливые друг другу корчат. Вот – лицо прекрасной печальной женщины во все дно блюда для фруктов… Только ни у кого не поднимется рука закрыть такую красоту…

– Эпсар Хист, при исполнении, – вежливо представился эпсар. – Пожалуйста, разрешение на производство посуды из белых глин.

Здоровый, осанистый мужик сник, как пойманный мальчишка. Нет у него лицензии. Откуда? Их же никто не выдает. Зато все требуют – когда надо прижать. Эпсар печально поглядел на гончара. Империя – сила! Всех перемелет в порошок, всех согнет! Вот стоит он, эпсар, без брони, без охраны, и здоровенный детина клонит перед ним голову, и сыновья его в дверях мастерской прячут глаза, а хозяйка – та вообще прислонилась к косяку, вот-вот упадет без чувств.

– Предусмотрены штрафные санкции, – вздохнув, сообщил эпсар. – Удвоенный налог с семьи, и лучше заплатить сразу, а то там пеня большая, если не поторопитесь, потом сложно будет рассчитаться. Сами понимаете, это на первый раз. Больше закон не нарушайте. Хорошо?

В глазах хозяина появилась обреченность, эпсар даже удивился. Чего они все так переживают? Станут крутить свою красную глину, только и всего! Конечно, доходы не те, но… не в доходах счастье! Подумали бы лучше о том, что остались живы. На этот раз. Империя – беспощадная сила!

– Э, Санниэре! – сказал вдруг гончар, обернувшись к какому-то подростку. – Прости уж меня, дурака. Не по-человечески живем. Твоя правда, не будет нам счастья.

– Пойдем в дом, отец, – буркнул тот, не поднимая головы. – Там поговорим.

А эпсара словно окликнул кто. Издалека. Смутило его сочетание – Эре… и дурак. Он, недолго думая, шагнул к подростку и потянулся взять его за подбородок. Но – промахнулся почему-то…

Ит-Тырк – и вся его честная компания

Молодежь никаких латников в деревне не углядела. О чем и доложили. А потом со спокойной совестью отправились воровать девок. Действовали наверняка, по отработанному столетиями сценарию: тайно пробраться к реке у деревни, засесть в камышах; дождаться, когда девки на реку стирать пойдут или по воду; похватать, кого получится, – и деру, деру, деру!

И сначала все шло как обычно. Пробрались, засели… комары начали жрать в этих проклятых камышах… а девок что-то не было видно.

А девки на реку давно уж не ходили. Шумная она, Ирча, да и мутноватая. А текла еще мимо деревни в Ирчу такая ласковая речушка Лала – вот ее давненько уже разобрали по каменным водоводам да развели по подворьям. Очень удобно: и вода проточная для стирки, и скотину поить есть чем, и ходить далеко не приходится. Ну а для питьевой воды колодцы были выкопаны… Но кто бы из степняков понимал в ирригации! Так что посидели они в камышах… А когда комары довели до невменяемости, вскочили на борзых коней и с ревом понеслись к деревне. Ит-Тырк и старейшины из-за холма поглядывали и только головами качали: ай, храбрецы!..

Эпсар Хист – пока что живой

…Цапнуть за подбородок что-то не получилось. Берхь мягко отклонился – ровно настолько, чтоб рука провалилась вперед… И тут с ревом и воем по улице проскакали конники. Эпсар даже успел удивиться – чего это, мол, на его латников нашло? Но женский визг, вопли, ржание быстро показали, что латниками здесь и не пахнет. А зря!

– Степь пришла! – рявкнул подросток. – Эпсар, в сабли!

Знатный у подростка оказался голос! Эпсара аж подбросило – и опомнился он только у калитки. Берхь мгновенно высунулся наружу, что-то высмотрел, посчитал… А эпсар затрясся, и даже не от возбуждения. Говорила же маменька, чтоб не ходил на дело без брони! Жарко, видишь ли! А стрелу в живот?

– Понесутся обратно – выскочи и отвлеки внимание! – четко приказал подросток. – Коней руби!

Сказал – и метнулся через улицу. Какие быстрые, однако, подростки водятся в деревне! Эпсар, как в тумане, просчитал налетающий топот, выпрыгнул за калитку, вскинул саблю… и понеслось! Морды, лица, копыта, морды! Конники почему-то валились на землю, тут же шлепались голосящие девки, ор стоял, аж в ушах звенело… И внезапно все кончилось. Всего один всадник вырвался из свалки и бешено поскакал, а перед ним на конской спине подпрыгивало что-то синее с белым. Эпсар машинально, словно на стрельбище, выхватил кинжал, широко размахнулся и метнул. Не попал, конечно. То есть попал: лезвие кинжала было высверлено, и внутрь залита ртуть, так что летел он острием куда надо… куда надо кинжалу. И воткнулся точно коню в круп. Конь завизжал от ужаса, пошел боком, а потом прыгнул и невероятными скачками помчался из деревни в степь. А вслед понеслась стремительная черная черточка – и попала бы всаднику промеж лопаток, если б не замечательный бросок эпсара, так воодушевивший коня на пируэты.

– Ит-тырк-кнорк! – с чувством сказал за спиной подросток.

Эпсар торопливо развернулся – и наткнулся на изучающий взгляд. Такой… совсем не детский взгляд. Дурачок, значит?

– Хорошо кидаешь, – заметил берхь. – Спортсмен, наверно?

– Чемпион школы, – машинально сказал эпсар.

– В каком виде?

– Полицейское троеборье… Э, а чем это ты их?

Берхь равнодушно глянул на степняков. Кто-то валялся на земле, кто-то пытался встать и улизнуть, кого-то уже пинали подбежавшие деревенские силачи…

– Если камнем по голове… а они на твою саблю все внимание, никто не увернулся – хотя могли… Блин, на одного не хватило, а он Яху утащил! Эй, полиция! Яху поедешь выручать?

– А зачем она мне? – удивился эпсар.

– Понятно.

Берхь стремительно переместился, поймал коня…

– А мне оно зачем? – задумчиво вопросил он. – Творче, тебя спрашиваю! Я же хотел пожить спокойно! Ты специально, да?! Урод ты, Творец. Или я чего-то не понимаю…

И тут эпсар спохватился. Совсем заморочил его непонятный подросток. А ведь власть здесь – это он, эпсар! Это ему спрашивать полагается – и получать немедленные ответы! Он даже открыл рот, чтоб брякнуть что-нибудь внушительное… И наткнулся на сомневающийся взгляд подростка. И как-то вдруг дошло до него, что полоумные эльфы – это еще не самое плохое в его жизни! Потому что вот стоит непонятно кто, и, провалиться на месте, если в его голове сейчас не спорит пяток голосов о том, а не грохнуть ли эпсара!

И ведь эти голоса – все его! А вдруг они даже и не спорят, а сразу согласились на «грохнуть» – и сейчас уточняют технические детали?!

– У вас же сроду не было войн! – брюзгливо сказал подросток. – Чего это степняки заявились? Эй, полиция! Тебя спрашиваю!

– Как это – не было войн? – только и пробормотал эпсар. – А вот восстание Черного Топора…

– Тоже мне война! – презрительно отозвался подросток. – Гоняли его по степи и лесам все кому не лень, пока родная жена не сдала полиции! Да и не с деревнями он воевал, а как раз наоборот! И уж тем более девок не хватал. Он с одной-то разобраться не смог, придурок…

Берхь злобно треснул коня, чтоб не упрямился, и повел его во двор гончара. Надо полагать, в качестве трофея.

Эпсар же постоял, поразмышлял… и решил этого подростка прижать, как принято в имперской полиции! Но – только тогда, когда вернутся латники, чтоб был некоторый численный перевес. Как принято в имперской полиции.

Ит-Тырк – и другие такие же

Старейшины с любопытством смотрели, как в клубах пыли несутся из деревни их легиньхи вперемешку с конями. Резвые ребята от коней не отставали, скорее даже это четвероногим приходилось напрягаться, чтоб не оказаться в хвосте. Потому что в хвосте толпы было… нехорошо. Там степняков били обозленные деревенские.

– Вот, я же сразу говорил, что Ит-Тырк насоветует что попало! – возбудился старый шакал Бурш. – Я же сразу говорил – вот так и получилось! Девок ему захотелось наворовать для сына!

– А что? – огрызнулся Ит-Тырк на старого интригана. – Кто умеет, тот наворовал! Вон, смотрите! Вон мой старший скачет с девкой! А если ваши умеют только саман месить, то пусть и месят саман, а за девками поедут те, кто на коне умеет скакать, а не бежать впереди…

Джабек Бурш хотел осадить его, да так и застыл с открытым беззубым ртом. И трясущимся пальцем указал куда-то за спину Ит-Тырку.

А произошло вот что: старейшины выбрали в качестве ложи для почетных гостей холмик около Ирчи. А вдоль русла реки вообще-то возвращался из тренировочного объезда нейтральной зоны отряд латников-полицейских. И были они очень раздражены жарой, службой и новым придирчивым эпсаром. Так что, когда Ит-Тырк обернулся, он увидел перед носом частокол пик, а за ним – злобные потные лица, предвещающие ему скорую мучительную смерть. Что ему оставалось делать? Ну вот он и сделал единственное, что мог: заверещал испуганное «вой-вой-вой!» и рванул со всех четырех копыт в бескрайнюю степь. И все старейшины – за ним следом.

Так что до кочевья они добрались быстро.

– Кочевника в степи никому не взять! – довольно заключил старый Бурш. – А все почему? Да потому что нам степь – мать родная!

Ит-Тырк промолчал. Уж он точно знал, почему кочевника в степи не догнать. Потому что кони у кочевников такие же трусливые, как и хозяева, – и от страха носятся быстрее ветра.

– А что это там голосил наш храбрый Ит-Тырк? – продолжил зловредный Бурш. – Я слышал, он «вой-вой!» голосил? А ведь так женщинам положено кричать, когда…

– А вон мой сын с добычей! – сказал Ит-Тырк, чтоб замять нежелательную тему.

Да, не совсем то он кричал, убегая. Так ведь страшно было! А вот теперь могут за это задразнить – и задразнят обязательно!

Старший сын еле держался в седле. Честно говоря, он бы давно упал, но брошенный чьей-то умелой рукой дротик пронзил ему… пусть не спину, куда и был нацелен, а несколько ниже… зато надежно пришпилил всадника к седлу. Ит-Тырк еле выдернул стальное жало. Старший сын сполз на землю, схватился за рану, и по кочевью пошли гулять смешки. Так, его тоже задразнят…

Здоровенная девка сползла с коня сама. Да, знатную добычу отхватил старший сын, и это несколько искупало…

– Вот мой старший сын! – важно сказал Ит-Тырк. – Это он украл тебя! Теперь, девка, ты будешь ему женой, и не смей противиться!

Девка глянула на продувную физиономию старшего сына.

– Пьянь, что ли? – спросила она с непонятной интонацией.

Глазки у старшего сына воровато забегали.

– Понятно, – горько сказала она. – Что, папаша тоже? Зашибись! Ну… Ладно, показывай, где живешь! Вот тут и живешь?! Зашибись… Да, чтоб знал: полезешь ночью – удавлю. А сейчас притащи воды! Тоже мне, раненый…

В кочевье уже все откровенно ухмылялись. Еще бы! Младший Ит-Тырк украл жену, и сейчас она ему покажет!

А Ит-Тырк лишь тоскливо подумал, как это так получается, что и сын вроде не его, а похож! Вот даже жену украл такую же, как когда-то отец! И точно так же уже об этом жалеет, да поздно!

Эре – и как кнему теперь относиться?

Во двор ввалились возбужденные и радостные братья. Понятно: пинали степняков. Интересно, почему массовые драки вызывают всегда радостное возбуждение? Ишь сияют, как будто праздник какой!

Не праздник, поправил он себя педантично. Чувство единства, вот что это. Массовые драки дают чувство единства – как и праздники…

Старший из братьев помялся, но все же сказал, что вертелось на языке:

– Как ты их сбил, Эре! Все визжат от радости! А вот Собаки чего-то призадумались!

– Научишь? – тут же дружелюбно спросил второй брат.

И оба этак осторожно поглядывают, словно не знают, как с ним теперь держаться. Почему – «словно»? Они действительно не знают.

– Поучить могу, – честно сказал он. – Не научитесь. У вас мышцы от работы загрубели, точности не добьетесь. И тренироваться очень много нужно – а вы же работаете, у вас столько времени нет.

– А ты что, много тренировался, что ли?

– Да.

– А! О… а мы думали, ты не работаешь, потому что… а ты…

– Коня во двор затащите, – посоветовал он. – Там же эпсар коня срубил. Что-то можно использовать, шкуру там, мясо сторожевым собакам насолить-навялить…

– О! Ага! – сказали братья и ломанулись на улицу.

Он добавил в сумку еды, угрюмо проверил у коня сбрую, подтянул стремена. Отец наблюдал с тихим недоумением. В их хозяйстве коней сроду не было. Зачем, собственно? Ослы для перевозок больше подходят. Так что не мог Эре знать, как управляться с конем. Но вот – управлялся.

– Эре, а ты, собственно, кто? – негромко спросил отец.

– Я-то? – удивился он вопросу. – Так сын же твой! Что, не признаешь?

– Ну, допустим, не мой! – ухмыльнулся отец. – Ялинька моя по молодости где-то нагуляла, то все знают. Божится, что от эльфа! Да я не про то… Знаешь ты много, чему не учили! Как это, э? Или подменыш?

– Да? – Он задумался ненадолго. – Ну, можно сказать и так. В каком-то смысле.

– Я бы подмену заметил, – убежденно сказал отец.

– Ты и заметил, – рассеянно согласился он. – Еще когда задницу мне мыл, все удивлялся… помнишь?

– Я-то помню, – задумчиво проговорил отец. – Но и ты помнишь. А это странно.

– Это противно, а не странно! – честно сказал он и взлетел в седло.

Для первого раза получилось… В общем, получилось, и это главное. Но сразу стало понятно, что поездка обернется сущей пыткой. Память – это, конечно, помогает, но тело не тренировано на конную поездку, и с этим ничего не поделать.

– Я еще вернусь, – предупредил он. – Но на всякий случай… Попробуй договориться с горными мастерами насчет фаянса. Долю им пообещай. Разумную. Пусть твой товар через свои лавки реализуют.

– Не получится, – вздохнул отец. – Я уж всякое думал… Горные мастера в свои дела никого не пускают. Ни за какие доли.

– Понятно, – кивнул он. – Им монополия выгоднее, да и забот меньше. Тогда подкупи продавцов. Пусть твою работу под видом горной продают. Это получится. Продавцы за хорошую долю мать родную продадут.

– Да кто ж так делает? – замялся отец. – Незаконно это…

– Все так делают! – отрезал Эре. – По закону жить невозможно! В империи – невозможно! В империях специально такие законы, чтоб по ним невозможно было жить. Чиновникам удобнее, когда любого можно считать за преступника. Тогда они на себе обязательств перед народом не чувствуют. Всё. Я поехал, у меня времени в обрез.

– Куда?

– Меня изгнали из деревни, – напомнил он. – Я – птица вольная.

– Отцу знать не положено?

– Лучше не знать, – твердо сказал он и тронул коня. – Тогда и отвечать не придется, если спросят. А спросят обязательно, я в этом мире уже наследил… и прошло-то ведь всего два дня! А что дальше будет?! Творче, я таки подозреваю, это твои происки! Что, думаешь, если ты нигде, тебя и взять не за что?! Или ты вообще не думаешь?

Отец посмотрел на сына, злобно грозящего небу, вздохнул и ушел к жене. А сын мгновенно успокоился, подумал – и поехал не к калитке, а вниз по саду, к шумящей реке. Конь – не ишак, его в мутную воду можно загнать. Поддать хорошенько – сразу пойдет…

За рекой он переждал в камышах, пока полицейский отряд втянется в деревню, и спокойно затрюхал в степь.

Где находилось кочевье, он не знал, зато отлично представлял логику поступков степняков. Сам таким бывал.

Ну а стойбище… оно должно быть часах в двух хорошей езды на коне. Ближе – могут заметить имперские латники, а дальше… тогда степнякам было бы лень ехать за девками. Он успел хорошо разглядеть похитителей. Голодранцы и пьянь. Им бы терпения не хватило скакать больше двух часов. По той же причине стойбище должно быть у реки. Ну а река здесь одна – Ирча. Собственно, если б степь не была такой холмистой, степняков можно было бы отследить с любого тополя в деревне. Но – холмы, и немаленькие… Ничего страшного. Надо просто подъехать ближе, забраться на обзорный холм, дождаться темноты – и посмотреть, где в степи жгут много костров. Это же степняки, а не диверсионная группа. То есть жены, дети и скот при них. А такую орду не спрячешь.

До темноты было далеко. Так что он ехал не спеша, поглядывал на дальние холмы – а вдруг они не такая уж пьянь и выставили дозорного, хотя бы одного? Нет, не выставили… Странно, как у них самих всех девок не поворовали? Или поворовали, потому и полезли в деревню? Или там такие девки, что рука не потянется воровать?

Он ехал, дремал и думал. А что еще делать в степи? Изгиб подножия холма, как плавный поворот мысли…

Переписчиков В. – и сказано очень строго

– Тема сегодняшнего классного часа – интернациональное воспитание, – наставительно сказала классная руководительница.

Класс сидел непривычно тихо. Еще бы! На задней парте громоздилась каменно неподвижная фигура директрисы. А рядом – оба завуча. И еще какая-то незнакомая тетка, тоже каменно неподвижная. Значит – из инстанций.

Классные злодеи заинтересованно поглядывали на Вовочку. Понимали, что начальство явилось из-за него. Так что поглядывали, смотрели, как он себя держит под прицелом. Сравнивали со своим поведением в подобной ситуации.

Классная руководительница рассказывала об интернационализме гладко, как по писаному. Почему, кстати, «как»? Она и рассказывала по писаному. То есть – читала доклад. Это семиклассникам-то. Что еще надо, чтоб возненавидеть классные часы? Правильно, больше ничего. А что оставалось делать бедной Марьванне? Начальство же! Получается, работала она не для детей, а для начальства. А школьницей, наверно, говорила высокие фразы о благородстве будущей профессии, жизнь отдать делу воспитания подрастающего поколения… Тьфу, слова-то какие дубовые! Ничего она не говорила! Просто в педвуз конкурс маленький, а отпуск у учителей большой – и всегда летом. Да еще каникулы, когда можно не работать. Да еще если и на уроках не учить, а так, проводить уроки – всю жизнь можно проползти, не напрягаясь, блин…

– И вот что мы видим? – сказала Марьванна обреченно. – В то время как интернациональные отношения как никогда стоят во главе угла… наш товарищ допускает дикие выходки, порочащие честь школы, честь класса!

Девчонки привычно заулыбались. У них как-то слово честь ассоциировалось с другим – и не только у них… Учительница загасила веселье предупреждающим взглядом.

– Да, Марьванна! – возопил он покаянно. – Да я только за интернационализм! Да если рядом со мной будет сидеть моя ровесница с солнечной Ямайки, прямо как она есть, прямо вот в юбке из пальмовых листочков – я же только за! У нас же такие товарищеские отношения завяжутся!

– Переписчиков, тебе слова никто не давал! – рявкнуло с задних парт.

Ну и зря рявкали. Его сейчас можно было остановить только танком – а голос он на всякий случай давно поставил, так что и не заглушить.

– …Но какой такой интернационализм на нашем рынке?! Там же стояла толпа – вот почему шакалы в любом мире сбиваются в толпу? Там была толпа уродов, козьи морды, корта-ан-газа, и никаким интернационализмом не пахло, а пахло ненаказуемым хулиганством! Стоят и каждой девушке предлагают познакомиться-прокатиться – даже если она с парнем, даже если она с мужем… понятно, что их много, понятно, почему не связывались, – но кто они такие?! Это же отбросы родов! Их выгнали отовсюду, и они собрались здесь! А роды, как и столетия назад, пасут скот, растят детей, обихаживают сады и строят дома! И вот их я готов уважать! А эти – ит-тырк-кнорк! И даже кнурсе! Вот так им и сказал, и гонялись они за маленьким мальчиком с ножами! Не догнали, потому что пьют много – и курят всякую дрянь! И тогда побежали жаловаться в имперскую полицию! Э… в милицию то есть! А теперь еще и вы их поддерживаете! Что, понравилось, что предлагают познакомиться-прокатиться? Так это не интернационализм, это… Вот, блин, забыл слово, у нас же еще классный час был на эту тему…

– Переписчиков!!!..

– Их бы камнем по голове!..


Содержание:
 0  Неудачная реинкарнация : Владимир Журавлев  1  j1.html
 2  Глава вторая в которой герой решил пожить в свое удовольствие, но – не получилось : Владимир Журавлев  3  Глава третья в которой герой только взглянул, все ли в порядке у спасенных девиц : Владимир Журавлев
 4  вы читаете: j4.html  5  Глава пятая в которой герой еще раз спасает девицу : Владимир Журавлев
 6  Глава шестая в которой снова приходится драться! : Владимир Журавлев  7  Глава седьмая в которой герой сталкивается с эльфами : Владимир Журавлев
 8  Глава восьмая в которой появляется одна старая знакомая : Владимир Журавлев  9  Глава девятая в которой крадут настоящую принцессу : Владимир Журавлев
 10  Глава десятая в которой герой попадает ненадолго в плен : Владимир Журавлев  11  Глава одиннадцатая в которой приходится еще раз спасать принцессу : Владимир Журавлев
 12  Глава двенадцатая в которой гремят взрывы : Владимир Журавлев  13  Глава тринадцатая в которой боевое столкновение выиграли коровы : Владимир Журавлев
 14  Глава четырнадцатая в которой говорится о священном писании эльфов : Владимир Журавлев  15  Глава пятнадцатая в которой выясняется, что бессмертные тоже болеют : Владимир Журавлев
 16  Глава шестнадцатая в которой принцесса и герой наконец знакомятся : Владимир Журавлев  17  Глава семнадцатая в которой появляются гномы : Владимир Журавлев
 18  Глава восемнадцатая в которой герой обретает побратимов : Владимир Журавлев  19  Словарь : Владимир Журавлев



 




sitemap