Фантастика : Юмористическая фантастика : Глава восьмая в которой появляется одна старая знакомая : Владимир Журавлев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19

вы читаете книгу




Глава восьмая

в которой появляется одна старая знакомая

Целый эпсаар. Самый страшный враг, или чего боится армия

Он проснулся по военной привычке сразу. Солнце сияло за откинутым пологом палатки, из степи тянуло сухим ветерком, где-то далеко звонко и весело выпевала труба пастуха. Красота!

– Спокойной службы тебе, эпсаар Бира Любей! – суеверно поприветствовал он сам себя в зеркале.

Вид в зеркале ему всегда очень нравился. Еще бы! Полтора центнера стати и мощи, морда шире плеч, кровь с коньяком! Правда, с утра щеки немного… того, пообвисли… зато как славно гудели вчера в сельском кабаке! И выпивка, и закуска – все было хорошо! Весь штаб упился в лёжку. Ну, а как же, традиция! Так заведено: если выезжаешь в поле, то первый день собираешься, второй движешься, третий обустраиваешься на месте – а потом обязательная пьянка. Для сплочения коллектива, так сказать. А уж потом – служба.

Он прошелся по лагерю, придирчивый и строгий. Нашел, что недостаточно воды в резервных емкостях, – досталось всем, кто подвернулся под раздачу. Палатки установлены не по уставу – перенести немедленно. И – вот ведь тупицы-то где! – отхожие места выкопаны со стороны ветра! Засыпать и выкопать, где положено! К завершению обхода весь лагерь суетился и работал. То-то же!

Совершенно умиротворенный, он отечески обратился к сигнальщику:

– Ответь-ка мне, сынок, кто у нас самый страшный враг?

Солдатик таращился из-под уставной панамы и даже не понимал, что требуется что-то отвечать.

– Гномьи легионы! – прошипел в спину солдатику командир левого крыла.

– Гномы! – рявкнул солдат шепотом.

– Мерин ты косопузый! – с удовольствием сказал эпсаар. – Запомни армейскую мудрость и детям своим потом передай – если сумеешь сделать хоть кого-то, га-гага! Страшнее проверяющего нет у армии врага! Видишь дудку у себя в руках? Ну хоть что-то видишь… Чтоб любой сигнал изобразил мне так, чтоб даже самовольщики из деревни прибежали! Ясно, разборчиво, но главное – громко! И – вовремя! Понял?! Ну, служи, служи…

Служба пошла. И славно пошла! Зам по тылу пригнал звезду солдат перекапывать отхожие места, палатки спешно сворачивали, чтоб развернуть в паре шагов левее-правее… Собственно, можно уже было отправляться со штабом инспектировать броды через Ирчу. Дело-то нетрудное, особенно если учесть, что реку в любом месте можно было перейти без проблем. Тут главное не ошибиться с местом инспекции. Главное – чтоб поблизости местные девки белье стирали! А там и искупаться можно бы, по такой-то жаре, девок пригласить для компании, разве ж кто откажется от компании бравых офицеров? А то в кабаке было всё, кроме девок.

Вот тут-то и заревела труба сигнальщика. Ну, основной наказ солдат выполнил на отлично: громкости было даже чересчур – в ущерб качеству! И получился сигнал непонятно о чем: то ли отбой, судя по первым тактам, то ли…

– Корт-ан-газа! – ругнулся эпсаар, некстати выдав деревенское детство просторечным матерком. – Чего это он с утра? Ишак за задницу укусил? Ну-ка, узнайте!

Но передача сведений в армии – дело непростое. Не побежит же сам эпсаар к сигнальщику испрашивать, чего это он раздуделся! И уж тем более сигнальщик не рискнет вломиться на совещание старших офицеров с объяснением, кто и за что его цапнул! Да сигнальщику вообще запрещено оставлять пост! Для беготни вестовые предназначены! Так что целый эпсаар вынужден был торчать на краю лагеря, багроветь от злости и смотреть, как адъютант пинает командира левого крыла, тот – начальника внутреннего караула, начальник посылает вестового, и солдатик бежит туда, потом зачем-то в штабную палатку, а не обратно… и наконец из штабной палатки выскакивает личный вестовой эпсаара и бешено машет руками, указывая на кого-то, кто появился со стороны станции. Эпсаар мысленно решил сгноить на отхожих местах всех, кто его побеспокоил в столь славное утро, и уставным бегом потопал встречать… но вот кого именно? На уставной бег положено переходить за сто шагов – а как прочитать знаки на таком расстоянии?! Ну не бежать же с монокуляром на лбу! Эпсаар представил, что он встречает с почестями какого-нибудь подэпсара-снабженца, сопровождающего фуражный обоз… сигнальщик ведь мог и напутать, обознаться – или просто быть дебилом! После этого – только застрелиться! Из именного пружинного стреломета…

Действительность оказалась хуже.

– Ну, привет, целый! – холодно улыбнулся ему Смотрящий в ответ на уставное приветствие. – Пьяный, смелый, пока что целый… Покажи-ка мне основной блок следящего контура. Или вы его не поставили?

Эпсаар втянул голову в плечи и привычно попробовал стать меньше. За спиной у Смотрящего офицера высились два хмурых техника генштаба! Ой, что они сейчас накопают… правда, вчерашнее возвращение из кабака свой техник подчистил… а вдруг нет?

– Блок в штабной палатке, как положено, – забубнил эпсаар. – Контур выставлен, как положено по уставу.

– Ну-ну. А чего это отхожие места на весь лагерь воняют? Тоже по уставу?

Эпсаар побагровел и злобно глянул на зама по тылу. Тот, соответственно, побледнел и побежал распоряжаться. Еще три звезды солдат с лопатами принялись копать отхожие места в новом месте с похвальной быстротой… но вряд ли заму по тылу это поможет избежать командирского гнева!

– Режим секретности – обеспечить! – бросил Смотрящий, проходя в палатку.

Дополнительная охрана прибежала и заняла посты рекордно быстро… да толку-то? Смотрящий офицер генштаба в лагере! Лучше б степняки внезапно напали!

– Полная проверка? – тихо уточнил техник.

Смотрящий рассеянно кивнул. Как будто уже костер эпсаару заказал. В полной тишине эпсаар смотрел, как техники умело снимают защитную броню с блока, затем удаляют печати, скручивают пластины доступа… вовсе не там, где это обычно делал армейский техник!

– В оперативную память регулярно лазят, – недовольно сказал техник. – Не умеют, а лазят… все кому не лень…

Смотрящий вопросительно повернулся к эпсаару.

– Я… я им руки оборву! – сдавленно пообещал эпсаар. – Я этих техников… на отхожих местах сгною! Что ж они, действительно, лазят-то, если не умеют… прятать следы…

– Ну и кто поставил перемычку на половинную мощность? Понятно, чтоб сирена не будила…

Техник всё недовольно бормотал, отмечая каждое вмешательство местных умельцев в работу секретной аппаратуры. Второй техник быстро заполнял бланк нарушений – уже, наверно, набрал на снятие с должности! Смотрящий презрительно кривился. И молчал.

– Записи смотреть будем? – вдруг спросил техник.

– Какие записи? – не понял эпсаар. – Техники же ставили ежесуточное удаление!

– Есть еще полная резервная копия, – обронил Смотрящий. – Ну, посмотрим, целый, как вы тут живете-поживаете… А то смотри мне, быстро перестанешь быть целым, если что…

Эпсаара чуть удар не хватил. Это что же, там записано всё? Вот совсем-совсем всё?! Обмирая от страха, он следил, как Смотрящий аккуратно берет тонкими бледными пальцами зерно памяти и устанавливает в своей шикарной генштабовской раковине…

– Вот, оказывается, какая у нас армия, – озадаченно проговорил Смотрящий после прокрутки дневных записей.

Эпсаар открыл рот, чтоб хоть как-то что-то оправдать… или хотя бы объяснить… но тут пошли записи ночные.

– О! – удовлетворенно сказал Смотрящий.

В проекции через охранный контур вдоль реки плавно шла темная фигура. Через контур – и далее по спящему лагерю. И она кого-то несла на спине! Сирена безмолвствовала: а с чего б ей возбуждаться на половине мощности? Эпсаар захлопнул рот.

– Любопытно! – сухо обронил Смотрящий и прокрутил запись в поисках еще чего-нибудь интересного.

И – кто бы сомневался! – нашел. Под утро – да что там, по деревенским меркам так уже утром! – через лагерь беспрепятственно и безбоязненно прошествовали сначала один, условно говоря, человек, затем еще двое – и почему-то за ними следом конь…

– Да тут вся деревня гуляет! – хмыкнул Смотрящий. – Вот интересно: им что-то надо в вашем, так сказать, охраняемом военном лагере – или просто лень обходить?

Эпсаар покорно молчал и лишь мечтал, что вот кончится это все, и как выйдет он из палатки, и как пойдет по лагерю – только клочки полетят! Ответственные офицеры за его спиной тоже себе что-то представляли, потому что даже дышать забыли.

– Значит, секретный охранный контур вывели из строя! – подытожил Смотрящий. – По лагерю бродят все кому не лень… даже вот конь! Приданный части аэростат наблюдения болтается просто так, там даже нас не заметили…

Эпсаар мысленно возразил ему, что наблюдатели – оба – получили ориентировку на слежение за степью, именно этим занимаются и ни на что другое отвлекаться им не положено по уставу… но разумно промолчал, только съежился еще больше.

– …станция не охраняется! Внутренний патруль не вооружен – они вообще чем вероятного противника могут отразить? Лопатами? Боевая подготовка… не видел я никакой подготовки, так, брожение по лагерю… и даже броды не провешены до сих пор!

Рискнул бы сам вооружить этих придурков, мысленно взъярился на Смотрящего эпсаар… а броды провесить ты же и помешал, приперся не вовремя, с-скотина, а там девки вдруг уже постирали белье и ушли все?

– …да что говорить, у вас даже отхожие места выкопаны со стороны ветра! Привыкли нюхать всякое дерьмо, тяжелая конница… а потом сваливаете на эпидемии потерю личного состава!

Смотрящий недовольно поморщился, помолчал.

– Отправлю рапорт в генштаб, пусть принимают меры, – обронил он. – Ну, это ладно, это после обеда… кстати, у вас тут в деревне что-нибудь… имеется?

– Кабак! – услужливо подскочил свитский офицер. – И неплохой!

– Уже проверили? Ну-ну… ну показывайте…

– Ой, что теперь нам будет! – пробормотал адъютант, глядя в спину уходящим генштабистам.

Эпсаар раздраженно махнул рукой.

– То же, что и всегда! – недовольно сказал он. – Походит, погундит, попугает – потом примет чего-нибудь в карман и отвалит к следующим! Что, он где-то найдет армию лучше нашей, что ли? Армии все одинаковы, сынок! И проверяющие – тоже!

Эпсаар выскочил из палатки – и очень скоро досталось всем! Как итог – еще четыре звезды солдат с лопатами лихорадочно рыли новые отхожие места и засыпали старые! Эпсаар понаблюдал, повспоминал раздраженно, на чем его прервали, – и отправился инспектировать броды, в смысле смотреть, где местные девки стирают белье.

Броды – в смысле девок – вот так сразу найти почему-то не удалось. Хоть в засаду садись. Вон и камыши подходящие… Эпсаар жутко вспотел, сопровождающие его командиры крыльев заскучали… требовалось срочно выместить на ком-то злость, чтоб не копилась и не давила на сердце. И тут он увидел долгожданную девку! Какой-то подросток на коне вез перед собой роскошную юную дзуду! То есть фактически она была одна! Да не в деревне! То есть ехала прямо в крепкие офицерские руки!

– О! – сказали оба командира крыльев и расправили плечи.

Эпсаар с презрением оглядел их. Ну куда им до его полутора центнеров стати и мощи! Да такой высокой дзуде только он и подойдет!

– Во какая дзуда здесь водится! – галантно рявкнул он и выставил напоказ знаки старшего офицера. – Дзуда любит верхом? У меня есть вот такой битюг как раз для такой мощной дзуды!

Деревенская красавица, услышав про верховую езду, почему-то содрогнулась. Подросток непочтительно фыркнул. Дзуда обернулась к нему и подарила такой сияющий и немного смущенный взгляд, что эпсаар обзавидовался на месте. А потом, вникнув в ситуацию, рассвирепел. Да, конечно, он знал о деревенских обычаях неравных браков – но чтобы такая дзуда и вот такому… берхь он сопливый еще! Да еще чтоб и на эпсаара не смотрела?! А смотрела только на вот такого… сопливого! Да еще чтобы смотрела так влюбленно?! И эпсаар уставился на счастливую пару белыми от бешенства глазами, лихорадочно соображая, как бы поломать им незаслуженное блаженство. Особенно – ей! Чтоб знала, как не смотреть на целого эпсаара! Армия многое может!

Но тут откуда-то из-за коня вывернулся ловкий и подвижный, как мячик, полицейский.

– Дребен Хист, при исполнении! – небрежно вскинул он руку. – Э-э… Это у вас потерялся спецназ? Ну так чего не забираете? Где-нибудь к обеду мой патруль их проводит, чтоб еще раз не заблудились в деревне…

– Пошел в ишачью задницу! – моментально окрысился эпсаар.

Подэпсара гадко усмехнулся и легко зашагал, догоняя пару на коне, – и тем самым ловко избежал мордобоя. Командиры крыльев вообще-то уже приготовились пустить наглеца по кругу…

– Отпустить, что ли, крыло попьянствовать в деревню? – задумчиво предложил командир правого крыла. – Заодно полицейским настучат, как бы по пьяни, а то возомнили…

– Можно! – разрешил эпсаар, дурным взглядом провожая счастливую дзуду. – И хорошо бы, чтоб вот ее нашли… всем крылом…

Он одобрительно хлопнул подчиненного по плечу. Не зря, совсем не зря пьянствовали вместе! И солдатское довольствие воровали тоже не зря! Зато сейчас вон какая поддержка и взаимовыручка! Армия – это мощь!

Голова его, занятая мужскими проблемами, даже не отметила того факта, что перед ними только что прошли утренние нарушители охранного контура, в том числе и конь!

Жирную вонючую точку в череде неприятностей поставили солдаты, которым довелось копать очередное отхожее место.

– Да пошло оно в ишачью задницу! – заявил старший звезды. – Лопаты на просушку! А то можно спины поломать!

– А… за ветром же сказали срочно копать! – заикнулся было младший звезды.

– Дебил! – внятно объяснил лидер. – Здесь же распадки горные рядом! Здесь ветра кружат! Ну где ты здесь найдешь за ветром?!

– Так целый эпсаар приказал…

– А он – тоже дебил дэрэвэнский! У него же на роже написано – дэбил! Не видел, что ли? Эпсаары – все дебилы, особенно целые! Лагерь нужниками обкопали, вся часть валит непрерывно, да еще битюги его любимые – а он все за ветром ищет!

Старший звезды смачно плюнул, отвернулся – и воткнулся взглядом в озверевшее багровое лицо эпсаара и многообещающие лица командиров крыльев…

Санниэре, просто подросток

Плохой был взгляд у армейского командира, как там его… А, не важно. Важно то, что это был взгляд самодура. У которого, между прочим, в распоряжении – целая часть. И оружие. Армия многое может!

Он хмуро оглянулся. Вот зачем они окопов нарыли вокруг лагеря, кто бы сказал? А потом половину закопали. Или это не окопы? Тогда что? Не хватает информации. Откуда деревенскому подростку знать современную тактику?

А Яха, наивная душа, так и сияет. И приманивает своим светом всякую дрянь. Вот за этот свет ее и накажут. Чтоб не светила. Почему-то не уважают в мирах ни любовь, ни, тем более, верность. Особенно – любовь и верность красивых женщин. Обязательно все норовят проверить верность на прочность, а любовь на силу… Творец, что ж ты был за скотина, что вот так воплотился в мире?! Нет ответа…

Он остро почувствовал свою слабость. Фактически – что у него есть в распоряжении? Подросток. Всего лишь подросток. Особенного – только знания. Так ведь хотя бы раз попадешься под тяжелый кулак – и не выручат никакие знания! Можно, конечно, не попадаться. Но это если отвечать только за себя. А вот как Яху прикрыть? Ага, от всего завистливого мира да своими тощими плечами. А Яха еще и сирота – в смысле, заступиться некому. Деревенские тут и не в помощь. Вот припрется пьяный эпсаар – и половина части у него за спиной – и чем поможет деревня?

Он вспомнил, как подэпсара опустил кулак на голову стрелка, спасая, с его точки зрения, ребенка. Видок у него тогда был! Сомнение пополам с решительностью, то еще сочетание… Разве что полицейский прикроет? Есть в нем что-то человеческое.

Он повернулся к полицейскому и успел заметить, как тот отвел вороватый взгляд от Яхи. Н-да. И этого влечет ее сияние! Погубят ведь девчонку, жертвы гормонального взрыва! Ага, а сам? Ну, сам еще подросток, по определению положено… с другой стороны, кроме как к подэпсара, больше и обратиться не к кому.

– Дребен! – хмуро бросил он. – Я в степь. Ты вот что… ты пригляди за Яхой. На нее эпсаар глаз положил, скотина жирная. А я уж потом с тобой как-нибудь рассчитаюсь… и за солдатами посматривай! А то они деревню разнесут! Бей на поражение, как только пройдут за поскотину, – это я тебе как специалист советую! Иначе власть потеряешь!

– Э, Эре, с собой не берешь, так хоть не бросай меня вот так! – всполошилась Яха. – Ты меня хотя бы до дома проводи!

Ну понятно. Девочке хотелось красиво явиться с законным мужем в самый богатый дом деревни. Ну что ж, почему бы и не уважить? Пусть обзавидуются все. И он проводил ее – и даже завез во двор. И не пожалел. На это стоило специально посмотреть: как все семейство таращится на налобную ленту Яхи, на которую он, не особенно задумываясь, нацепил украшением аванс эльфа, все его самоцветы. Интересно, на сколько лет безбедной жизни их хватит? Так что он уехал, а во дворе все еще продолжалась немая сцена. Да, доходы наемного убийцы не сравнить с крестьянскими трудовыми денежками, блин… Нет в мире справедливости! Вот так и начинаются восстания.

На улице его поджидал подэпсара – и десяток полицейских при нем. Быстро он их прибрал к рукам! Тоже поманил независимостью и новыми возможностями? Определенно, да.

– Когда вернешься? – осведомился подэпсара. – Что-то же я должен эльфам доложить…

– Дня через три, – на всякий случай сказал он.

Он, конечно, должен обернуться за ночь. Но в степи всякое может случиться, особенно с одиноким подростком, так что лучше иметь запас времени. И еще: не стоит каждому знать, когда он действительно вернется. Это уже привычка, и даже не вторая натура, а просто часть личности, не желающей погибать по дурости.

Степь ударила в лицо сухим ветром. Он скакал, толком не зная, где назначена встреча. По раковине она сказала: там, где бились две армии. Это – если он правильно понял ее жуткий акцент, а она – его небрежный выговор. Ну и где бились две армии? Бред какой-то. Последний раз по степям с войной носился кровавым демоном Черный Аркан. Столько лет прошло – никто и не знает, сколько. Степь изменилась. Были сосновые островки в степи – где они?

А ведь там и случилась последняя битва. В смысле, последняя для него. А так – где только ни бились его армии! И мало ли какие битвы, канувшие в безвестность, степняки до сих пор мнят важными!

Они столкнулись там, где только и могли встретиться в степи, – на обзорном холме. Он заехал туда, чтобы оглядеться, она… наверно, с той же целью. Могут ведь и женщины иногда поступать разумно?

Он тут же невольно уставился на нее. Нет, ну до чего красива! Тоненькая, изящная, прозрачная накидка не скрывает нежного лица…

– Ребенок! – с огромным разочарованием произнесла она. – В империи выжили из ума! Ребенку вверяют правящую раковину! А, ит-тырк-кнорк-кнурсе-ортс!

Она в растерянности оглядела его.

– Ты просила о разговоре, – опомнился он.

– Нет! – резко сказала она. – Не с ребенком! Что у тебя есть? Ничего! Ни силы, ни власти, ни денег! А мне нужно и одно, и другое, и третье! Убирайся, пока жив! А, сакрёмэрде! И что теперь делать?!

А вот ругалась степная красавица, как… да как злая женщина она и ругалась! Причем, если судить по некоторым выражениям…

– Ты – Туолам? – спросил он.

– Нет, из Ит-Тырков! – бросила она, думая напряженно о своем.

– Ты что-то говорила о Берен-йот-гали! – напомнил он на всякий случай.

– Я много чего говорила! Не твое дело, проваливай!

Женщина просила о встрече, нуждалась в помощи, может быть… но чем может помочь подросток, в самом-то деле? Не стоило переоценивать собственные возможности. Может, здесь был бы к месту Черный Аркан. А ему, Эре, следовало бы забрать Яху – и в город.

Он вздохнул и пустил коня вниз. Глянул вперед, на силуэт близких гор – и вспомнил разом. Это было здесь! Они бились на этом – или очень похожем! – холме, и ахархо, которые тогда и не помышляли о звонком имени Туолам, уже выли от предвкушения близкой победы…

«Напои меня, степь, вольным ветром, дай мне силы на бой и на смерть», – ударило в памяти рокотом низких усталых голосов.

Да, они пели тогда молитву степи, окруженные на самой вершине…

Слова вспомнились легко. Мелодия – родилась в сердце сама. И он запел, сначала негромко, разогреваясь, а потом – во всю мощь. А мощи в его голосе было – ого! Он ехал и пел, забыв обо всем… пока не застучали за спиной копыта коня-степняка.

Она обогнала его и загородила путь.

– Молитву степи – откуда узнал? – спросила она требовательно.

– Сам придумал, – честно ответил он.

Женщина стремительно соскочила с коня, подбежала, откинула ткань с лица – черные узкие глаза внимательно изучили его…

– Так здравствуй, мой страшный враг! – гортанно сказала она и рассмеялась, как сумасшедшая. – Ведь это же ты?!

– Я – кто?

– Жамангалы!

– Имангали! – поправил он, поморщившись.

Она злорадно улыбнулась:

– А, это действительно ты! Мой враг, мой самый родной человек! Мы бились с тобой на этом холме! Наверно, на этом… все так изменилось!

– Вот это вряд ли! – уверенно сказал он. – Я с женщинами не работаю! И что-то я тебя не помню! Ты кто?

Она уклончиво ответила:

– Я – та, которая тоже знает про Берен-йот-гали!

И энергично потянула его с коня. У нее были тонкие, но удивительно крепкие руки – словно каждый день тренировалась с саблей.

– Мы просто обязаны познакомиться еще раз! – жизнерадостно заявила она. – У нас, между прочим, целая ночь впереди – и она будет только нашей! Сейчас разведем костер…

– По законам Аркана…

– Я тебе скажу, навыдумывал ты тогда законов! Э, чего встал? А кизяк кто собирать будет – слабая женщина?

Но он двинулся с места не скоро. До него наконец-то дошло, кого он встретил!

Заклятый враг – и Санниэре… или, скорее, Имангали – хотя какая разница?

Мягко светил костер, выделяя из ночного мрака точеное лицо женщины. Лицо – и тонкие изящные руки. Недалеко фыркали и вздыхали кони, и где-то за холмом негромко разговаривали воины – степнячка на всякий случай явилась с охраной. Ну, это понятно: всякое может случиться в степи с одинокой женщиной. Непонятно, почему она все равно нервничала. Ее выдавали руки: то замирали в отрешенном спокойствии, то метались… да и сама она что-то много двигалась. Много для женщины. Он представил на ее месте Надию и улыбнулся. Та бы уже давно разделась и улеглась. В смысле, отдыхать улеглась, а не…

Губы степнячки шевелились беззвучно, глаза блестели и сияли дружелюбием. Но он был настороже и вовремя уловил характерное движение ножевого удара. Блин, она оказалась слишком близко! И он качнулся навстречу, повис на атакующей руке, рванул и бешено крутнулся. Кажется, этот прием так и назывался – крутилка… нет, вертушка! Красавица только пискнула, затянутая в мясорубку вращения, и смачно шлепнулась на землю. Вообще-то вертушка предполагала мягкий перекат противника на лопатки, но – женщины! У них даже вес распределен как-то… может, и привлекательно, но крайне неудобно для падений!

– Так нечестно! – возмутилась она. – Ты знал!

Он деловито вырвал нож из ее цепких пальцев и приставил к животу.

– Фу, какой грубиян! Конечно, если мужчина! Мог бы и поддаться!

– В смысле? – опешил он. – Дать себя зарезать, что ли?!

– Ой! Слушай, локоть убери, больно же! Да я же и не собиралась тебя резать!

– Да? А что еще делают ножом с человеком?

– Аркан, вот… ты всегда такой занудный – или только в этом воплощении?

Она поерзала, устроила голову на его руке и довольно прикрыла глаза. Он послушал, не обеспокоилась ли охрана из-за шума борьбы, убрал нож и осторожно прилег рядом. Огромное звездное небо раскинуло над ними свое волшебное покрывало…

– Я-то Аркан! – проворчал он потом вполголоса. – А вот ты кто?

– Я-то? Ну, Ит-Тырки меня просто матерью зовут… зато с какой интонацией, ты бы слышал! Хе! Боятся, пьянчуги!

– Угу. Ну вот и поведай, м-мать, что у тебя за претензии ко мне? Первый раз ведь встречаемся, что бы ты ни говорила. Я с женщинами не воевал.

– Так. Что-то мне не понравилось, как ты меня назвал. Я вспомнила! В детстве, пока меня не украли, среди Туолам я звалась Асиа. Вот пусть так и будет! И мы встречались с тобой. Ты был моим противником – здесь, на этом холме. Ты ведь уже понял, да? Я такая же, как ты. Я помню прошлые жизни!

Он недоверчиво обдумал сказанное. Нет, он вовсе не считал себя уникумом во Вселенной и допускал, что подобные ему вполне могут водиться, но… уж очень специфическим был его путь к необычным способностям.

– Что, тоже йог? – неприязненно спросил он.

– Э, в прошлом! – отмахнулась она. – Мистик, философ… скучно! Я воин! И мы встречались с тобой в бою! И встретимся не раз еще, потому что вредный ты, Аркан!

– Скажешь тоже – в бою! Разве что солдатской женой была, да мои побратимы порубали всех твоих, э-э… кормильцев?

Она больно пихнула его острым локтем:

– Не было в степи солдатских жен, сам же закон установил! Посягнувшему на чужую жену – мучительная смерть! Вот ты насмехаешься, Аркан, а знаешь, как мне обидно?! Мы же гоняли тебя по всей степи – а победил ты! Века прошли – а степь всё помнит законы Черного Аркана! И песни поют – о тебе! А почему никто не вспомнит, как зажали мы тебя у сосновых островов и свели на нет всю армию?! Так я подумала: может, сейчас отыграюсь? Тем более что подросток, один в степи… А ты даже не поддался!

– У тебя охрана, может, позвать? – предложил он.

– Дурачок…

Она повернула к нему голову и улыбнулась. Он почувствовал тонкий запах трав и свежести. Похоже на кремы Ожерелья Океании. Сколько ей лет? Тридцать пять? Сорок? А выглядит девчонкой. И ведет себя так же! Ага, а сам? Ну, самому положено – подросток, кровь играет…

– Ты же сейчас – самый родной мне человек! – прошептала она. – Мы же дрались вместе! Ну и что, что друг против друга? Кто сейчас про это знает? У нас с тобой – общая юность, одни воспоминания! Вдвоем мы остались на целом свете, Черный Аркан, мой герой, моя погибель! Помнишь, как мы орали и бесились вон там внизу? А вы стояли такие… побитые, но гордые! И – пели! Нас всех такая жуть взяла! Помнишь?

Он хмыкнул. Да, он помнил. И как потом раздался гром небесный, и из-за вон тех холмов вылетела конница союзного рода, развернулась с ходу в лаву и понеслась с воем в убийственную атаку. И как драпали на своих скрипучих фургонах запуганные ахархо – помнил тоже.

– Ожерелье Океании? – спросил он, припомнив забавный язык приморских государств.

– О! – мечтательно простонала Асиа. – И ты там жил?! Помнишь, какие там роскошные дансинги? Ночь, море – и огненные ритмы! А вино! Ты помнишь, какое там вино?! У меня там была такая безумная жизнь! Жаль, больше не возвращалась!

– Эрде? – вспомнил он еще один язык.

– Тоже приходилось посещать… так, ничего особенного. Столица еще ничего, особенно при дворе кезара, а так – страна волопасов! Слушай, а где ты еще живал?

Они лежали под звездным небом и вспоминали миры, обычаи и языки. Получалось… да очень странно получалось! И Асиа это заметила.

– Послушай, Аркан! – подозрительно сказала она. – А чем ты, если не секрет, там занимался? А то вот что-то мне кажется…

– Да ничем особенным, – пожал он свободным плечом. – Тем же, чем и здесь, собственно.

– Я так и знала! Ты меня преследовал! И везде поганил мне жизнь! А я все голову ломала: почему это что ни мир, то сплошные неудачи? А это ты! Вечный бунтарь и борец за справедливость! Я вот еще у тебя конкретные имена выпытаю – и поколочу за все прошлые обиды! Ну ты и!.. Слушай, а на Астуре – тоже ты?!

– На Астуре не я! – отперся он на всякий случай.

– Врешь ведь, как все мужчины!

И она почти всерьез укусила его за руку.

– Асиа, я…

– И не говори, что Астур большой и мы могли не столкнуться! Мы слишком заметные гармоники на струнах Вселенной, нам друг мимо друга сроду не пройти… Я и в профсоюзных войнах сразу твою руку почуяла! Если ты еще и здесь, снова!..

– Асиа! – сказал он спокойно и убедительно. – О чем ты? Здесь, на Жери Светлолиственной, я до пятнадцати лет просто жил! Даже не жил – вспоминал! Почти все время в трансе да в тренировках. И если бы один идиот-полицейский при мне не взялся убивать девочек, я бы спокойно уехал в город и провел жизнь в праведных трудах!

– Ты – Черный Аркан! – с подозрением произнесла Асиа. – Ты не можешь жить спокойно! Знаешь, я только сейчас поняла, как мне повезло встретить именно тебя! Мой любимый заклятый враг! Ты умрешь, но не позволишь погибнуть степному народу! Даже Ит-Тыркам, хотя вот уж поганцы, каких степь не видывала! Чистый продукт ухудшающего отбора!

– Я – всего лишь подросток! – с горечью напомнил он. – Вмешался по привычке, а возможностей… того… правильно ты сказала, что ни силы, ни власти, ни денег!

– Беру слова обратно! – поспешно вставила Асиа.

– Но я действительно всего лишь подросток!

– Ну, тогда что ж? – помолчав, хладнокровно констатировала она. – Тогда мы все равно пойдем на яйлу. У нас нет выбора. Степь погибла, и даже в долине Ирчи не все прекрасно. Да и род Туолам – вовсе не вся степь! И даже жалкие Ит-Тырки так же страстно желают жить! Мы пойдем… И, может быть, кто-нибудь прорвется.

– Можно же обойти заслоны, – предположил он неуверенно.

Асиа удивленно посмотрела на него.

– На яйлу не везде пройдешь, – напомнила она. – У нас скот, телеги, семьи. Только через древний проход. А он начинается как раз там, где ваша деревня, ты что, уже забыл? Только там армейская часть.

– Тогда – на прорыв?

– Получается – так. Овечьими стадами против станковых арбалетов.

– А договориться с империей не пробовали?

– Это как? – удивилась она. – Зачем земледельческой стране орда воров и овцепасов?

– Но яйла – это в горах.

– А горы и леса сейчас принадлежат Бессмертным! – покачала головой Асиа. – У них своя жизнь, у них сама империя служит на посылках. Зачем Бессмертным орда воров и овцепасов? Владыкам мира мы не нужны.

– Асиа, ну ты же образованная женщина! – возмутился он. – Ты хоть где-то в мирах встречала эльфов, гномов – или хоть какую-нибудь жалкую магию? Мир – это Творец, ну ты же понимаешь!

– Так считают на Астуре, и так считают на Ожерелье – но не везде! – возразила она. – И я встречала магию – вот здесь, на Жери!

– Ну чушь полнейшая…

– Да?! Я вот тоже так считала – пока не столкнулась с Черным Арканом! Как вы стояли тогда на холме и пели – это что, не магия? Жалкая горстка побратимов – и против вас все ахархо! Мы должны были вас раздавить в одно движение! А вы порубили лучших воинов – и уничтожили бы всех, да союзнички помешали! До сих пор как вспомню – жуть берет! Мы прем – а вы стоите! – Она неловко усмехнулась. – Я даже думала – в этом месте какая-то сила! – смущенно призналась она. – Приходила потом, пробовала…

– Пела, что ли?

– Э, нет! – рассмеялась она. – Где я возьму такой голосище, как у тебя? Я танцевала… вот.

– Ну и как?

– Ну и вот! Есть магия, и не спорь!

Она гибко поднялась, одетая в одну свою прозрачную накидку, и вскинула руки к светлеющему небу. Вздохнула, изогнулась – и взлетела в легком прыжке. И – пошла-полетела по кругу мягкими пластичными прыжками, закружилась в страстных изгибах… Он следил за ней не отрываясь. Как будто не видал раньше обнаженных женщин. Ну… видал. И что? Видал – и понравилось – и еще хочется.

– Ну как? – гордо спросила Асиа, замерев изящной статуэткой.

– Магия! – признал он, улыбаясь.

– Вот! И не спорь! Я сказала – не спорь!

– Асиа, я…

Она одним движением оказалась рядом с ним.

– Мой возлюбленный враг, мой гордый степной бог! – страстно выпалила она. – Я жизнь отдам за тебя! Ты – жизнь отдашь за меня! Я это знаю, и ты это знаешь тоже! К чему иные слова?

– Ты – женщина! – вздохнул он. – И ты… права. Скажи, чем тебе помочь?

– Да если б я знала! – вздохнула она. – Я собираю кланы. Но против нас – армия! Говорят, у них сейчас есть такое оружие! Оно убивает и звуком, и светом, и еще неизвестно чем! Убивает всех! Страшная магия! Мои воины… Они боятся! Нам через такое не пройти! Я думала: вот бы разведал кто, где это оружие, да провел туда воинов Туолам темной ночью. Мы бы всех вырезали! А оружие уничтожили! И ушли на яйлу!

Он кивнул, соглашаясь. Да, это может сработать. Если удастся вырезать. Если степняков не уничтожат на горном марше. Если не закрыто ущелье на яйлу. Если на самой яйле их никто не поджидает – с оружием массового поражения наготове, кстати. Да много еще таких «если»! Только степнякам деваться некуда, это тоже верно… Что же это за Сила пришла на Жерь, что все так разом изменилось, и спокойно уничтожаются целые народы? Кто они такие, эти Бессмертные?!

– У тебя есть разведчики?

Женщина неловко покачала головой. Он сочувственно вздохнул. Да, разведка была проблемой и во времена Аркана. Прекрасные наездники и воины, степняки совершенно не разбирались в том, что не было степью. Что ж, разведка – это как раз то, что ему по силам.

– Собирай кланы, Асиа! – сказал он ей на прощание. – Будете готовы – дашь мне знать.

Он хмуро помолчал. Как-то еще увяжется орда степняков с таинственными планами эльфов. Мало информации.

– Не станет меня – проси полицейского из деревни, – всё же сказал он. – Звать – Дребен Хист.

Конь-степняк притопал, настороженно навострил уши: мол, ты не бросишь меня, хозяин? Тоже ведь… геннопреображенный. Не бывает же в природе таких верных скотов.

– Спасибо за ночь, мой бог! – догнал его звонкий голосок Асиа. – Лучше не желала подарка!

Он смутился. Вот ведь девчонка, честное слово! Ага, а сам?

Степь приняла его в свои сонные объятия…

Володя – и кое-что об интеллигенции

– Алиса Генриховна, докажите им, что единица равна двум! – невинно предложил он. – А тем, кто не догадается, в чем подвох, – двойку в дневник!

Класс выжидательно притих. Математичку никто не любил – о любви и речи не было! Ее не уважали даже. Была она мала, болезненно костлява, и еще что-то неприятное у нее произошло с тазовой областью: то ли уродство, то ли машиной поломало… Так что двигалась она вперевалку, как утица. Так ее и звали за глаза. А еще, видимо, в связи с некоторой абстрактностью и сложностью преподаваемого предмета, она обладала причудливым и непредсказуемым мышлением. Так что она вполне могла последовать совету!

– Урок сорвать хочешь? – нерешительно спросила она.

– Ну, Алиса Генриховна, да чего там срывать? Всё равно никто вашу алгебру не понимает и не любит, только шумят все и бездельничают! А так хоть напрягутся!

– Но это же даже не задача, а просто некорректно поставленные… – пробормотала она, подумала, пожала плечами – и взяла мелок.

– Если вы помните формулы сокращенного умножения – кто не помнит, посмотрите в учебнике, – то должны понимать, что вот такое выражение равно…

Она легко и доходчиво разъяснила ход вычислений. И так же легко доказала, что единица равна двум. Класс озадаченно таращился на доску, затем кто-то потребовал повторить… В общем, урок прошел весело и непринужденно, учительница раскраснелась, разулыбалась… И звонок грянул противно и несвоевременно.

– Если Переписчиков берется срывать урок, то делает это он неизменно качественно! – сухо подытожила математичка и приказала сдать тетради на проверку.

Вот такая благодарность. Да он за весь урок слова не сказал!

Учительница явно удивилась, когда он догнал ее на выходе и перехватил тяжеленную сумку с тетрадями. Хорошо хоть сумку позволила забрать, а то вот бы была потеха – ученик и преподавательница дерутся из-за поклажи. А он просто хотел пообщаться с умным человеком.

У школы, как всегда, торчала разновозрастная компания под прикрытием здоровенного бугая по фамилии Валенкин – с ударением на втором слоге, как он утверждал. И с вполне ожидаемой кличкой.

– О, Вован утицу повел! – заорал Валенок и заржал.

Учительница, конечно, не услышала и не поняла, но неуловимо дрогнула.

Он посмотрел на ее окаменевшую спину и мгновенно разозлился. Ну ведь умная женщина! А не защищается, даже если пинать станут! Ну что с того, что слабая? Можно подумать, дети как-то особо сильные! Умище-то на что тогда?! А там еще и воля где-то должна быть нехилая – ведь иначе не закончила бы институт!

– Слушай, а ты знаешь, кто такой валух? – спросил он громко. Полюбовался на настороженную физиономию старшеклассника и сообщил: – Это баран, только без яиц! Ему отрезают во младенчестве, чтоб жиром лучше обрастал. Отныне знай.

Проходящие мимо девчонки хихикнули – и даже в гоп-компании подавились смешками. Здоровяк затравленно оглянулся и почувствовал, что под ним разверзлась пропасть. Если дружков-прихлебателей еще можно было заткнуть, то девчонки – они же завтра по всей школе разнесут! Обидная кличка Валенок теперь казалась ему очень даже ничего – да поздно, слово сказано. Переписчиков грозно двинулся вперед – здоровяк опасливо отбежал и издалека льстиво завопил:

– Вован, только по коленке не пинай!

Вот то-то же. Можно и барана научить по веревочке ходить – если почаще пинать в коленную чашечку.

– Жестоко смеяться над физическими недостатками! – заметила учительница убежденно и как-то очень личностно.

– Да, – согласился он. – Да… и нет. В школе много толстяков. Но Валух будет один. Он иного отношения недостоин.

– Любой человек достоин хорошего отношения! Откуда столько жестокости с детства?! А все кричат, что дети – цветы жизни. Звериное безжалостное племя!

– Детское сообщество жестоко, – согласился он. – Иногда – по-звериному жестоко! Но по сравнению с миром взрослых… Мир детей более справедлив, что ли? Да, именно так. Обостренная тяга к справедливости – это у детей. И страсти, и первая любовь, и неистовая жажда жить здесь и сейчас – это все только в детстве! И потому мир детей, как ни странно, более защищен внутри себя. Своей пристрастностью, кстати, и защищен. Подлецов до сих пор не любят и высмеивают. И частенько бьют. И все еще в цене честность, справедливость…

Лицо учительницы закаменело. У нее было явно другое представление о детской справедливости и детской жестокости. И ужасы детства она, похоже, помнила до сих пор. Ну, а ужасы школы – вот они, на каждом уроке.

– Я же сказал – по сравнению! – напомнил он. – Валух в школе – гроза для малышей и одиночек, и то до тех пор, пока не получит по коленной чашечке. Среди ровесников он личность презренная и в целом по школе – тоже. Потому и собирает вокруг себя всякую дрянь – вот я их еще прорежу, как выберу время. Но вот станет он взрослым, закончит пединститут – потому что там легче всего учиться! – и займет должность в гороно… Займет обязательно, такие прорываются зубами и локтями на теплые места! Ну и как, защитится взрослое сообщество от него? Кто-то даст ему по коленной чашечке?

Учительница неуступчиво помолчала.

– Защищаешь слабых от бед мира? – сказала наконец она. – Всех не защитишь. И всегда – тоже.

– Да не замахиваюсь я на решение мировых проблем! – возмутился он. – Я что, бог?! Да и никто всех не защитит, даже его величество закон! Закон еще соблюдать надо и поддерживать! Вот я и делаю то, что должен делать каждый… Каждый – кто? Каждый интеллигент, получается. Я просто поддерживаю справедливость закона вокруг себя, в смысле, докуда нога дотягивается.

– Это насилие! – возмутилась уже учительница. – Чем ты тогда отличаешься от твоего Валуха? Он правит силой – и ты тоже!

– В этом смысле, естественно, ничем! А что, есть другие способы править?

– Но это бессмысленно!

– Да почему?!

– Да потому что так нельзя! Негодяи всегда сильнее, потому что их много! Они всегда будут побеждать, если силой!

– Вранье! Сволочей мало! Это, знаете ли, штучный товар, природой производится редко! Вот дать одному Валенку по коленке – и не станет его банды! И ведь дам!

– У меня, знаешь ли, жизненный опыт, не сравнить с твоим, ротсназе! Уж я-то знаю, сколько мерзавцев вокруг!

– Ну что вы, интеллигенты, такие трусливые, а?! Вы же просто боитесь, что вас стукнут или, не приведи господь, убьют даже! А Валенки не боятся – потому и давят всех! Творче, да что ж ты их создал такими вялыми?! Понимаю, почему меня все время к бандитам прибивает – самая активная часть населения получается!

– Я слабая больная женщина!

– Вранье! А умище на что?! А объединиться? А натренироваться?! А вооружиться, ит-тырк-вашу…

– Думмкопф! Сопливый пацан! Я живу умственным трудом, я не бандитка – с ножиком бегать!

– Вранье! Воинственность интеллигентности не помеха! Бегайте с красивым ножиком и деритесь изящно!

– Да я мирно жить хочу, не трогайте меня!

– Да какая это жизнь?! Об вас уже дебил Валенок ноги вытирает!

– Я слабая женщина!

Ну вот, пошли повторы. А так славно беседовали! Можно сказать, почти на равных.

– Алиса Генриховна! – заметил он. – Вот мы идем посреди улицы и орем друг на друга. Это, конечно, по-своему увлекательно и эмоционально обогащает прохожих, но…

Учительница перевела дух и тоже успокоилась.

– Должен существовать иной путь! – наставительно сказала она. – К гуманизму нельзя прийти через насилие!

– Но ведь… – растерялся он. – Разве можно противопоставлять гуманизм насилию? Насилие – это же… это же просто инструмент, один из многих, что к нему все так прицепились? В любом самом разинтеллигентном споре один давит другого, можно сказать, в каком-то смысле тоже насилует… ну а побежденный, естественно, вынужден убедить себя, что да, он был неправ, и подчиненное положение – самое сладкое из положений… а кто не убеждается, того долбят, пока он не впадет в депресняк… в жизни интеллектуалов полно примеров!

– Да, но… – уже растерялась учительница. – Но – драться?!

– Дело привычки! – пожал он плечами. – На ссадины и боль перестаешь обращать внимание быстро.

– Но это опасно, – тихо заметила она. – Я слышала, у вас иногда… убивают?

– Да, – хмуро согласился он. – Я думаю, тут иное важно. Гордость, чувство собственного достоинства – и страх перед смертью. Что в человеке сильнее?

– Этот твой Валенок – гордый?!

– Э, с ним, как с любой гнусью, всё гораздо проще! Он не гордый, он тщеславный. И еще – жадный. Зато эти два качества в нем гораздо сильнее страха смерти! Я за ним с ножом гоняться буду – но он все равно не бросит свои тиранские делишки! Упрям, урод жирный…

Учительница остановилась, погруженная в свои мрачные мысли. И внезапно покраснела, как девчонка.

– Значит, говоришь, убеждают себя, что подчиненное положение – самое сладкое? – задумчиво протянула она. – Володя, а ты знаешь, твоя феноменальная слава пошляка – она даже несколько преуменьшена и не отражает действительности!

– Алиса Генриховна! – возопил он растерянно. – Да я разве об этом говорил всю дорогу?!

– А разве нет?

Учительница тряхнула челкой и звонко рассмеялась – и на мгновение стала красавицей.


Содержание:
 0  Неудачная реинкарнация : Владимир Журавлев  1  j1.html
 2  Глава вторая в которой герой решил пожить в свое удовольствие, но – не получилось : Владимир Журавлев  3  Глава третья в которой герой только взглянул, все ли в порядке у спасенных девиц : Владимир Журавлев
 4  j4.html  5  Глава пятая в которой герой еще раз спасает девицу : Владимир Журавлев
 6  Глава шестая в которой снова приходится драться! : Владимир Журавлев  7  Глава седьмая в которой герой сталкивается с эльфами : Владимир Журавлев
 8  вы читаете: Глава восьмая в которой появляется одна старая знакомая : Владимир Журавлев  9  Глава девятая в которой крадут настоящую принцессу : Владимир Журавлев
 10  Глава десятая в которой герой попадает ненадолго в плен : Владимир Журавлев  11  Глава одиннадцатая в которой приходится еще раз спасать принцессу : Владимир Журавлев
 12  Глава двенадцатая в которой гремят взрывы : Владимир Журавлев  13  Глава тринадцатая в которой боевое столкновение выиграли коровы : Владимир Журавлев
 14  Глава четырнадцатая в которой говорится о священном писании эльфов : Владимир Журавлев  15  Глава пятнадцатая в которой выясняется, что бессмертные тоже болеют : Владимир Журавлев
 16  Глава шестнадцатая в которой принцесса и герой наконец знакомятся : Владимир Журавлев  17  Глава семнадцатая в которой появляются гномы : Владимир Журавлев
 18  Глава восемнадцатая в которой герой обретает побратимов : Владимир Журавлев  19  Словарь : Владимир Журавлев



 




sitemap