Фантастика : Юмористическая фантастика : О вере и душе : Алексей Калугин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0

вы читаете книгу




Чейт А остается без корабля и вынужден наниматься к святым братьям Единственной Истинной церкви. Его первое задание – продажа Священного писания на планетах окраины Галактики. Из-за неточности перевода слова «ДУША» с языка гудосов и обратно – Чейт А распродал весь груз Священного писания аборигенам, не признающим чьи-нибудь поучения, и вообще не умеющим читать .


Кто первым встал – того и тапки.

Истиность данного утверждения Чейт постиг в полной мере, когда, войдя в док, где только вчера он оставил свою новенькую «Эллу», обнаружил на ее месте старую, полуразвалившуюся посудину, на борту которой коряво, от руки, было намалевано «С богом!». Лучшего названия для подобного транспортного средства придумать было просто невозможно. Только с неизбывной верой в то, что десница божья хранит тебя от любых бед и напастей, можно было отважиться выйти на этом утлом баркасе в космос.

А ведь все так хорошо начиналось!

На деньги, по случаю перепавшие ему от Министерства обороны, Чейт приобрел отличный скоростной полугрузовой катер. Не новый, но в хорошем состоянии и с отличными ходовыми качествами. Чейт рассчитывал заняться экстренной доставкой небольших грузов, за которые обычно не брались крупные транспортные компании. И очень скоро посредническая фирма подыскала ему первого клиента, который хотел срочно перебросить партию личинок мабутских дождевых клещей, причем непременно в живом виде. В свое время Чейту приходилось возить и куда более необычные грузы, поэтому он только уточнил у посредника, откуда и куда нужно доставить эту живность. Заказчик через посредника назначил встречу на пересадочной станции Лукко в секторе друзов, куда Чейт и прибыл за три дня до назначенного срока.

Пересадочная станция Лукко была из разряда тех, куда редко кто заглядывает. Находилась она в дальнем секторе, где все обитаемые планеты можно было по пальцам пересчитать, а потому никаких оживленных мар-шрутов поблизости не пролегало. Вообще непонятно было, кому нужна эта станция. Разве что только контрабандистам, которые предпочитали обделывать свои темные делишки вдали от мира и людей.

Помимо грязного дока, забитого годами не вычищавшейся копотью от стартовых выхлопов, на станции Лукко имелась еще автозаправочная станция с ремонтной мастерской, где работал полупарализованный робот, у которого из пяти манипуляторов исправно действовали только два, а видеосенсоры были в таком ужасающем состоянии, что Чейт не доверил бы ему даже поверхностный осмотр своей драгоценной «Эллы», и гостиничный комплекс, скорее похожий на ночлежку для бездомных роботов, нежели на человеческое жилье. В комплекс входили с десяток спальных номеров, белье в них, должно быть, менялось только раз в год, полутемный обеденный зал с запятнанными столами, колченогими стульями и стойкой бара, за которой находилась треснутая зеркальная стена и сонный бармен-гуткад, а также полутемная комнатушка, где, заплатив пару федерал-марок, можно было воспользоваться услугами не совсем исправных игровых автоматов для недоразвитых детей.

Вся обслуга станции состояла из сородичей бармена, а гуткады, как известно, отличаются чрезвычайно мрачным нравом и неразговорчивостью, в особенности при общении с представителями других рас.

Но в доке Чейт увидел еще два небольших торговых корабля – вполне приличного вида «Ган-Роз» саватской сборки, названный непонятным, но гордым именем «Захраб», и несчастную развалюху, символизирующую собой не иначе как вселенский хаос, с выразительной с надписью «С богом!» на борту.

Если в доке стояли корабли, то где-то здесь же на станции должны были находиться и те, кто их сюда привел. И вскоре Чейт обнаружил хозяев вышеназванных посудин.

В мрачном обеденном зале, куда, осматривая местные достопримечательности, зашел Чейт, за столиком, заставленным пустыми бутылками, пластиковыми одноразовыми стаканчиками и тарелками с остатками какой-то совершенно неаппетитной на вид пищи, сидели двое финийцев. Оба были облачены в серые робы, которым из всей остальной одежды отдавали предпочтение даже финийские женщины. И оба были уже изрядно пьяны.

Поскольку делать все равно было нечего, Чейт присоединился к компании. Хотя финийцы являлись не самыми остроумными собеседниками, но все же рты свои, для того чтобы произнести пару слов, они открывали значительно чаще гуткадов.

Как-то совершенно незаметно для себя Чейт втянулся в размеренное поглощение спиртного и вскоре уже обнимал финийцев как родных братьев и даже пытался подпевать их размеренно-заунывным застольным песням.

Последним, что он запомнил в этот вечер, была волосатая физиономия бармена-гуткада, смотревшего на него грустным, сочувственным взглядом. Чейт еще сумел поднять руку, стукнуть кулаком по столу и потребовать еще две бутылки водки, после чего провалился в небытие.

Проснулся он в маленьком и плохо убранном гостиничном номере. Он лежал одетым на кровати. Голова раскалывалась от нестерпимой боли. Во рту было сухо, как на Дюне. На душе было мерзко и неспокойно.

Чейт провел ладонями по лицу и тяжело вздохнул.

Чуть приподняв голову, он посмотрел на часы – они показывали, что он проспал почти до полудня.

С трудом поднявшись на ноги, он отыскал под кроватью ботинки, которые вчера вечером все-таки догадался снять, и, натянув их на ноги, потопал в ванную.

Добравшись до ванной, Чейт первым делом надавил клавишу подачи холодной воды и, наклонившись, напился прямо из-под крана. Затем он снова скинул ботинки, стянул с себя всю одежду и забрался под душ.

Полчаса под контрастным душем возымели некоторый положительный эффект. Теперь Чейт мог уже довольно-таки сносно управляться со своим телом. Но для того чтобы наладить мозговую деятельность и погасить пожар, полыхающий внутри, ему требовалась бутылка холодного пива.

Одевшись, Чейт пошарил по карманам, нашел кредитную карточку и, с облегчением вздохнув, направился в обеденный зал, где вчера так лихо погулял в компании финийцев.

В зале было темно. Горели только два светильника над стойкой бара, за которой, как и вчера, дремал вполглаза волосатый гуткад.

А вот финийцев в зале не было.

Чейт довольно усмехнулся, подумав о том, что все же оказался покрепче своих вчерашних собутыльников и первым поднялся на ноги.

– Бутылку пива из холодильника! – потребовал Чейт, стукнув краем кредитки по пластиковой поверхности стойки.

Гуткад лениво поднял на него взгляд невыразимо усталых глаз. Медленно протянув четырехпалую руку, поросшую волосами так же густо, как и лицо, бармен взял кредитку Чейта и не очень уверенно ткнул ею в контрольную прорезь кассового аппарата. Попасть в цель ему удалось только с четвертого раза. Кассовый аппарат издал долгожданный щелчок, и Чейт с вожделением облизнул губы сухим, как выжатая губка, языком.

Гуткад вытащил кредитку Чейта из кассового аппарата и молча вернул ее хозяину. Запотевшая бутылка пива следом за этим на стойке не появилась.

– Я просил пива! – напомнил сонному гуткаду Чейт.

– Нет пива, – коротко ответил тот.

– Что значит «нет»! – возмущенно взмахнул рукой Чейт.

Он со своего места видел прозрачную дверь холодильника, забитого бутылками с пивом.

– Для тебя нет, – объяснил бармен.

– Это с какой же стати? – недобро прищурился Чейт.

– У тебя денег нет, – ответил гуткад и навалился на стойку, подперев голову кулаком.

Взгляд его был устремлен в пустоту. Клиента, у которого на кредитной карточке не было денег, для него попросту не существовало.

Чейт озадаченно повертел кредитку в руках. После покупки «Эллы» денег на ней оставалось не так уж много, но явно больше того, что можно пропить за один вечер.

Чтобы еще раз проверить карточку, Чейт решил зайти в комнату с игровыми автоматами. Но как только он вставил свою кредитку в контрольную щель, на панели рядом с ней замигал красный индикатор, сигнализирующий о том, что наличных денег на карточке нет.

Чейт растерянно почесал затылок. Других денег у него не было, а ему предстояло прожить на станции еще два дня, дожидаясь прибытия заказчика.

– Эй! – окликнул Чейт скучающего бармена и, когда тот посмотрел на него, спросил: – Здесь можно что-нибудь продать?

– Что именно? – лениво поинтересовался гуткад.

– Мелочевка всякая… Сувениры… – Чейт напряженно пытался вспомнить, что у него на корабле имеется такого, с чем можно было бы расстаться без особого сожаления. – Есть еще новый комплект полуавтоматических инструментов и мини-музыкальный центр.

– Надо посмотреть, – вполне резонно заявил гуткад.

– Тебя интересует что-то конкретное? – с надеждой спросил Чейт.

– Неси все, что хочешь продать, – ответил бармен. – Я выберу и сам назначу цену.

– Годится, – натянуто улыбнулся Чейт и, выйдя из обеденного зала, быстрой походкой направился в док.

Там его ожидал сюрприз в виде развалюхи под названием «С богом!».

Быстро покончив с философским осмыслением сего факта, Чейт кинулся в каморку, где обитал дежурный по доку, такой же низкорослый и волосатый гуткад, как и все на этой станции.

– Где мой корабль? – с порога заорал на него Чейт.

Гуткад сидел за столом и очень неторопливо прихлебывал чай из большой, заляпанной красным клубничным вареньем кружки.

Крик Чейта не произвел на него совершенно никакого впечатления. Он не спеша поставил чашку с чаем на блюдце, похожее на десертную тарелку, и, облизав с пальцев варенье, невозмутимым голосом ответил:

– Стоит в доке.

– Там нет моего корабля! – Чейт с размаху врезал кулаком по столу, за которым сидел дежурный.

Гуткад даже бровью не повел.

– Твой корабль стоит в доке, – произнес он, абсолютно уверенный в своей правоте.

– Я только что оттуда, – пытаясь сохранять хладнокровие, объяснил дежурному Чейт. – Там стоит только старая калоша «С богом!».

– Это и есть твой корабль, – все с той же непоколебимой уверенностью ответил гуткад.

Он снова потянулся к кружке с чаем, но Чейт успел перехватить его руку.

– Мой катер называется «Элла»!

Гуткад тяжело вздохнул, удивляясь непонятливости землянина.

– «Элла» улетела пару часов назад.

– Как?! – отказываясь верить услышанному, воскликнул Чейт.

– Так. – Гуткад мохнатой рукой изобразил траекторию, по которой улетел катер Чейта.

– Черт возьми! – Лицо Чейта побагровело. – Кто улетел на моем катере?!

– На «Элле»? – уточнил гуткад.

– Да! На моей «Элле»!

– Финиец, прибывший на станцию неделю назад.

– Финиец! – Чейт, казалось, был готов взорваться от возмущения. – Черт побери, приятель, ты глубоко заблуждаешься, если принимаешь меня за простака с дальних колоний! Я никуда не двинусь с этой треклятой станции до тех пор, пока сюда не явится патруль!

– Как угодно, – безразлично пожал плечами гуткад. – Мне-то что?

– Именно тебе, как я подозреваю, и придется выплачивать мне стоимость корабля, – зловеще прошипел Чейт. – Всю, до последней федерал-марки. Да еще и компенсировать мне убытки, которые я понесу в результате несостоявшейся по твоей вине сделки.

– А при чем здесь я? – снова пожал плечами непонятливый гуткад.

– Потому что это ты выпустил из дока мой корабль, на котором улетел финиец! – заорал в лицо дежурному Чейт.

Гуткад откинулся на спинку стула и недоумевающе посмотрел на Чейта.

– А как же я мог его не выпустить, если он предъявил мне соответствующий посадочный талон?

– Что?.. – Чейт лихорадочно принялся шарить по карманам.

– Да, – кивнул мохнатой головой гуткад. – И дверь корабля он не взламывал, а открыл ключом.

– Проклятие!

Ни ключа от катера, ни посадочного талона в своих карманах Чейт не обнаружил.

– А еще он просил передать тебе это. – Гуткад протянул Чейту небольшой серый конверт.

Вскрыв конверт, Чейт обнаружил в нем посадочный талон на катер «С богом!» и затертый магнитный ключ, должно быть, от той же самой посудины. Ход со стороны финийца был вполне разумным. Угнав катер Чейта, он оставил ему ключи от своего, в расчете на то, что если у Чейта имеются основания избегать встречи с властями, то он уберется со станции на нем. В противном же случае, если бы у него не было никакого средства передвижения, ему, так или иначе, пришлось бы дожидаться на станции представителей Галактического патруля.

Чейт давно уже не совершал никаких противоправных действий, а потому у него не было причин опасаться встречи с представителями законной власти. Но в то же время он был знаком со статистикой расследования уголовных дел, связанных с угонами кораблей, в связи с чем не тешил себя беспочвенными надеждами на то, что в ближайшее время «Элла» будет возвращена законному владельцу.

Наблюдая за душевными муками Чейта, весьма живописно отражающимися на его лице, гуткад не спеша прихлебывал чай из своей огромной кружки.

Приняв решение, Чейт вышел из комнаты дежурного, в сердцах хлопнув дверью, и направился к подаренному финийцем кораблю. Вставив ключ в щель замка, он отвалил в сторону проржавевший люк, подвешенный на допотопных, невероятно скрипучих петлях, и, пригнув голову, вошел в тамбур.

Внутри корабль производил еще более гнетущее впечатление, чем снаружи. Чтобы летать на такой развалине, нужно быть либо невероятно отважным человеком, либо исключительным идиотом, верящим в собственное бессмертие.

Поскольку Чейт не был ни тем, ни другим, он понял, что никогда не отважится выйти на катере «С богом!» в открытый космос. Видимо, все же придется вызывать патруль хотя бы для того, чтобы с его помощью добраться до ближайшей метрополии. Но это еще успеется. А пока Чейту была жизненно необходима бутылка пива.

Дежурный по доку неодобрительно глянул на Чейта, когда тот вновь ворвался в его комнату. Он с сожалением отодвинул на угол стола кружку с чаем и, сложив руки под подбородком, приготовился слушать, что еще скажет ему беспокойный клиент.

– Я хочу продать свой корабль, – с порога заявил Чейт.

– «Эллу», которая улетела? – с насмешкой, совершенно не характерной для представителей его расы, спросил гуткад.

– Нет, «С богом!», который стоит в доке.

– У тебя имеются на него документы? – проявил нелишнюю бдительность гуткад.

Чейт кинул на стол папку с документами, которую нашел в кабине полуразвалившегося катера.

– Надо посмотреть, – сказал гуткад, с явной неохотой поднимаясь на ноги.

Чейт проводил его к кораблю.

– Только на запчасти и за очень незначительную цену, – вынес свое заключение гуткад после непродолжительного осмотра.

У Чейта так болела голова, что он продал бы эту развалюху и за пару бутылок пива. Гуткад же предлагал ему в несколько раз больше.

– Идет, – не торгуясь, махнул рукой Чейт.

Продав корабль, Чейт едва ли не бегом отправился в обеденный зал, где наконец-то получил вожделенную бутылку холодного пива. Залпом осушив ее, он блаженно закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Жизнь снова начала казаться ему не такой уж омерзительной штукой.

Взяв еще пару бутылок пива и креветочный салат, Чейт присел за столик в глубине обеденного зала. Медленно потягивая пиво и заедая его салатом, он меланхолично наблюдал за неспешными движениями бармена, затеявшего перестановку бутылок в витрине у себя за спиной. Гуткад двигался неторопливо и плавно, как в замедленном кино. И Чейту казалось, что вместе с ним и весь мир погружается в дремотный туман.

Неожиданно на совсем небольшом участке сцены жизни, за которым наблюдал Чейт, возник новый персонаж. Это был высокий и довольно-таки полный человек с окладистой черной бородой, пронизанной благородной проседью, облаченный в белые одежды весьма странного покроя. На голове у него был высокий головной убор с ниспадающим на плечи покрывалом, а в руке – посох с крестообразным украшением на верхнем конце.

– Поп! – довольно-таки громко произнес удивленный Чейт.

Незнакомец строгим взором посмотрел на Чейта.

– Не поп, а священнослужитель, – поправил он его.

– Да какая разница! – отмахнулся от наставления Чейт. – Что вы делаете в этом захолустье, святой отец? Неужели на этой забытой богом станции есть храм?

– Храм возводится не на земле, а в душах человеческих, – назидательным тоном ответил ему священнослужитель.

Подойдя к столику Чейта, он присел на свободный стул.

– Вы давно здесь? – поинтересовался Чейт.

– Только что прилетел, – ответил его собеседник.

– Должно быть, с целью обращения этих неверных, – Чейт взглядом указал на бармена-гуткада, – в истиную веру?

– Нет, – покачал головой священник. – Я направляюсь в миссию нашей церкви. А здесь остановился для дозаправки.

– И чем же вы собираетесь заправляться в баре? – усмехнулся Чейт.

– Я хотел узнать, где можно найти техника, который ведает автозаправочной станцией.

– Забудьте, – безнадежно махнул рукой Чейт. – Его просто не существует в природе. У них здесь самообслуживание.

– Очень жаль, – расстроился священник. – Боюсь, что самому мне не справиться.

– О чем речь, святой отец, я помогу вам заправить ваш корабль, – приветливо улыбнулся Чейт. – Надеюсь, что в ответ на это вы тоже не откажете мне в небольшой услуге?

– Если вы об отпущении грехов, то…

– Нет, – досадливо поморщился Чейт. – Свои грехи я сам переварю. Я хотел попросить вас подкинуть меня в какое-нибудь более оживленное и цивилизованное место, чем эта станция.

– Надеюсь, сын мой, ты не скрываешься от властей? – сурово сдвинув брови, поинтересовался священнослужитель.

При этом он легко и непринужденно перешел в общении с Чейтом на «ты».

– Нет, ваше святейшество, перед законом я чист. На этой станции я сам стал жертвой преступных умыслов недобропорядочных граждан нашего далеко еще не совершенного общества.

Чейт вкратце поведал священнику произошедшую с ним историю. Естественно, при этом он опустил эпизод беспробудного пьянства с финийцами.

Слушая его, священник сосредоточенно кивал.

– Ну что ж, – сказал он, когда Чейт закончил свой рассказ. – Я всегда готов оказать посильную помощь тому, кто в ней нуждается, сын мой.

– Благодарю вас, ваш преподобие, – с чувством поблагодарил священника Чейт. – Кстати, можете называть меня просто Чейт.

– В таком случае, – улыбнулся священник, – обращайся ко мне просто отец Пафнутий.

– И когда же мы вылетаем, отец Пафнутий?

– Как только сумеем заправиться.

* * *

Чейту пришлось изрядно повозиться, прежде чем удалось совладать с допотопной автоматикой автозаправочной станции, которой к тому же еще и давно никто не пользовался.

У отца Пафнутия был роскошный пятиместный «Кинг» со взлетно-посадочными двигателями на антигравитационной тяге, позволяющими останавливаться не только в доках пересадочных станций, но и совершать прямые посадки на открытый грунт планет. Назывался он «Алексий-86», что косвенно могло свидетельствовать о том, что у него имеется как минимум еще 85 братьев-близнецов.

Указатель уровня топлива для маршевых двигателей на ионной тяге был далек от критической отметки. Поэтому то, что отец Пафнутий решил дозаправиться именно на станции Лукко, могло свидетельствовать либо о его неопытности, либо о повышенной осторожности. А возможно, что и о наличии в необъятных просторах Вселенной божественного провидения, которое направило его сюда, чтобы спасти Чейта от встречи с обманутым не по его вине заказчиком.

Заняв место в кресле первого пилота, отец Пафнутий аккуратно и осторожно вывел корабль из дока, пользуясь антигравитационной тягой и маневровыми двигателями. Отлетев от станции на положенное по правилам расстояние, он переключил тягу на маршевые двигатели и передал управление автопилоту.

– И куда же ты хочешь, чтобы я тебя доставил, сын мой? – спросил он, переведя взгляд на Чейта.

– Все зависит от того, куда мы летим, – ответил Чейт. – Но, по большому счету, мне все равно. Главное, чтобы это был какой-нибудь большой центр, где можно без труда наняться на работу. Катер, который угнали у меня чертовы финийцы, был моим единственным достоянием.

– Значит, тебе все равно, какого рода работа будет тебе предложена?

– Не в моем положении привередничать, отец Пафнутий, – красноречиво развел руками Чейт. – У меня нет денег даже на то, чтобы снять номер в ночлежке.

– Однако на пиво у тебя деньги нашлись, – заметил священник.

– Мне нужно было как-то справиться с горем, святой отец, – повинно склонил голову Чейт.

– В подобных случаях лучше обращаться за помощью к Богу, нежели к алкоголю, – многозначительно изрек отец Пафнутий.

– Я привык сам решать свои проблемы, святой отец, – ответил на это Чейт.

– Но тем не менее ты не отверг помощь Бога, посланную тебе в моем лице.

– Я ничего лично не имею против Бога, отец Пафнутий. Я просто не верю в его существование.

– Вера нужна не Богу, а тебе самому.

– Может быть, – не стал спорить со священником Чейт. – Да только где же ее взять?

– К вере приходят через служение Господу нашему.

– Я бы хотел получать за свою службу еще и материальное вознаграждение. На тот случай, если Бог все же не обратит на меня свой взор.

– Одно другого не исключает.

– Кто бы предложил мне такую работу, – с грустью вздохнул Чейт, – чтобы и душе польза была, и на кредитке что-нибудь оседало.

– Я вижу, ты еще не совсем потерян для Бога, сын мой, – с чувством произнес отец Пафнутий. – В наше время поголовного безверия даже одна душа, обратившая свой лик к Господу, еще одна победа над Сатаной. Я готов помочь тебе, сын мой Чейт.

– Серьезно? – недоверчиво посмотрел на священнослужителя Чейт.

– Истинно так, сын мой, – склонил голову отец Пафнутий.

– И какую же работу вы хотите мне предложить? Я ведь ни черта… Простите, отец Пафнутий. Я ведь ничего не понимаю в ваших обрядах и шаманских заклинаниях.

– У тебя несколько искаженное представление о Святой Церкви, – неодобрительно покачав головой, заметил священник.

– Буду откровенен, отец Пафнутий, у меня нет о ней ни малейшего представления. Как-то раз я заглянул в соответствующий раздел Всеобщей коммуникационной сети, но то, что я там нашел, довольно-таки быстро повергло меня в тоску и уныние. А поскольку в самом начале было указано, что уныние является одним из главных грехов, я счел за лучшее не брать грех на душу и прекратил на этом свое религиозное самообразование.

– Ты поступил весьма осмотрительно, сын мой, – похвалил Чейта отец Пафнутий. – Раздел Всеобщей коммуникационной сети, посвященный Господу нашему, создали служители так называемой Истинной галактической церкви Господа, лукавые отщепенцы, пытающиеся убедить своих последователей в том, что очередное пришествие Господа произойдет через компьютер.

– Очередное – это какое по счету? – уточнил Чейт.

– Второе, сын мой, пока еще только второе. Глядя на окружающий нас мир порока и разврата, можно с уверенностью предсказать скорое пришествие Господа нашего. Но только лукавые могут утверждать, что произойдет оно посредством компьютера одновременно на всех заселенных людьми мирах.

– А какое религиозное течение представляете вы, отец Пафнутий?

– Я являюсь скромным служителем Единственно Истинной церкви Господа нашего, основоположником которой был Святой Алексий, провозгласивший, что, несмотря на то что люди расселились по всей Вселенной, второе пришествие Господа случится на Земле.

– Далековато вас от Земли занесло, святой отец, – заметил Чейт.

– Миссии нашей церкви разбросаны по всей Вселенной. – Отец Пафнутий сделал широкий жест рукой, едва не зацепив при этом кончиками пальцев нос Чейта. – Ведь именно нам предстоит донести до людей, пребывающих вне Земли, весть о пришествии на Землю Господа нашего!

– А вам что-нибудь известно о конкретных сроках столь долгожданного события? – поинтересовался Чейт.

– Все в руках Господа, – вознеся руки вверх, с благоговением возвестил отец Пафнутий.

– Удобная позиция, – кивнул Чейт. – То есть мы просто ждем и надеемся, а конкретную дату своего прибытия может назначить только сам Всевышний?

– Истину говоришь, сын мой, – подтвердил его слова отец Пафнутий.

– А чем вы занимаетесь в ожидании прибытия своего шефа? – спросил Чейт.

– Несем свет истинной веры народам Галактики, которым до сих пор ничего не было известно о Спасителе человеческом.

– Ну, если это какие-нибудь разумные головоногие калистанцы или паукообразные мафлоны, то их скорее всего спасение человечества не очень-то беспокоит, – с сомнением заметил Чейт.

– Поскольку Вселенная была создана по замыслу Господа, то резонно сделать вывод, что Спаситель, посланный им на Землю, принес свою жертву не только во имя людей, но и ради искупления грехов всех остальных обитателей Галактики, – ответил на это отец Пафнутий. – Люди же стали богоизбранной расой, которым первым Господь явил милость свою. А следовательно, именно нам предстоит рассказать об этом представителям других рас, не по своей вине пребывающим во тьме безбожия и идолопоклонничества.

– Я так полагаю, отец Пафнутий, что сейчас вы как раз и возвращаетесь из такого вояжа по планетам, заселенным существами, не наделенными гуманоидными формами? – деликатно осведомился Чейт. – И многим ли безбожникам удалось вам раскрыть глаза на свет истинной веры?

Чейту показалось, что его вопрос несколько смутил святого отца.

– Во благо Единственно Истинной церкви приходится совершать и иные деяния, – сказал священник. – Увы, несмотря на все наши старания, с каждым годом становится все меньше число прихожан, ревностно исполняющих все заветы Господа. А потому и пожертвований во благо церкви становится все меньше. Дабы обеспечить себе сносное существование, мы вынуждены заниматься коммерцией.

– Ну, это вполне естественно, – ободрил священника Чейт. – Святым духом сыт не будешь. Вы, должно быть, приторговываете какой-нибудь религиозной литературой и предметами культа?

– Не только, – ответил отец Пафнутий. – Правительство Земной федерации, проявив понимание наших проблем, предоставило Единственно Истинной церкви право беспошлинной поставки алкоголя и табака на планеты сектора дальних колоний.

– Да это же золотое дно! – едва ли не с восхищением округлил глаза Чейт. – Как вам только удалось этого добиться?!

– Милостью Господа нашего, – смиренно ответил священник.

– А мне не перепадет крупица этой милости? – с затаенной надеждой спросил Чейт, вспомнив о том, что отец Пафнутий говорил что-то о возможности получить работу.

– Господь милостив ко всем чадам своим, – ответствовал ему священнослужитель.

– Я готов послужить на благо Господа и Единственно Истинной церкви, носящей его имя. – Придав лицу выражение святости, Чейт молитвенно сложил руки на груди.

– В таком случае мы летим в миссию, – благостно улыбнулся отец Пафнутий.

* * *

Работа оказалась не совсем той, на что рассчитывал Чейт. Вместо доставки водки и сигарет на планеты сектора дальних колоний ему была предложена роль разъездного торговца Священным писанием. Но, как сам Чейт говорил отцу Пафнутию, в нынешнем его положении особенно привередничать не приходилось. Кроме того, и условия были отнюдь не самые плохие. Чейт получал в полное свое распоряжение новенький полугрузовой катер «Алексий-132» и безлимитную карточку для автозаправочных станций, как находящихся в федеральной собственности, так и в частной. Ему выплачивались суточные, на которые вполне можно было прожить, особенно не шикуя, но при этом и не трясясь над каждой федерал-маркой. При расчете он получал семь процентов от стоимости каждого экземпляра проданной им книги. Но что привлекло Чейта больше всего, так это то, что, отработав год на фирму «Святой Алексий и К°», он имел право выкупить катер за половину его остаточной стоимости.

Да, Священное писание распространялось священнослужителями Единственно Истинной церкви Господа только в виде книг. Перенесение слова Господа на электронные носители святые отцы считали непростительным грехом. Хотя, возможно, истинная причина заключалась в том, что последователи Истинной галактической церкви Господа, предрекавшие второе пришествие через компьютер, давно уже в полном объеме перенесли Священное писание во Всеобщую коммуникационную сеть, и в такой форме его текстами мог воспользоваться любой желающий.

Но зато уж книг на борт «Алексия-132» было загружено изрядное количество. Отец Спиридон, исполнявший в миссии обязанности менеджера по торговле, выдал Чейту тринадцать образцов, начиная от самого дорогого, переплетенного в не знающую сноса кожу арктурианского питона и снабженного цветными голографическими иллюстрациями, и заканчивая самым простым, напечатанным на сером оберточном пластике, превращающемся в труху через пару лет. Кроме того, были карманные варианты Священного писания, умещающиеся в нарукавном кармане легкого космического скафандра, настольные, которые с трудом можно было взять в руки, водоустойчивые книги, предназначенные для морских жителей, и книги, сделанные из огнеупорных материалов, – для разумных существ, выбравших средой своего обитания жерла вулканов, на тот случай, ежели таковые вдруг объявятся.

Чейту не было никакого дела до распрей между церквами, которые, как он вполне обоснованно подозревал, существовали уже не один десяток лет. Он готов был торговать всем, что ему будет предложено, лишь бы только товар пользовался спросом. А, как утверждал отец Спиридон, в дальних колониях Святые писания шли нарасхват, в особенности дешевые и карманные варианты.

Чейту приходилось бывать на планетах сектора дальних колоний, а вот видеть там людей, разгуливающих с томиком Святого писания под мышкой, честно признаться, не доводилось. Но он не стал высказывать своих сомнений отцу Спиридону, решив, что тому лучше известна конъюнктура рынка культовых товаров на текущий момент.

Священнослужители снабдили Чейта картой, к счастью, не нарисованной на пергаменте, а электронной, да к тому же еще и совместимой с компьютерной лоцией. На ней были отмечены секторы, которые служители церкви считали наиболее перспективными с точки зрения сбыта товаров. Также были отмечены и планеты, на которые вообще не имело смысла заглядывать. В примечании было сказано, что аборигенное население сих планет, состоящее сплошь из нецивилизованных язычников и идолопоклонников, напрочь отказывается покупать у распространителей Священного писания предлагаемый ими товар. Более того, на некоторых из особо отмеченных планет миссионеры, пытавшиеся нести дикарям слово Божье, столкнулись не только с непониманием, но даже с агрессивным неприятием местным населением проповедуемых ими идей. Дабы не искушать Господа, святые отцы решили до поры оставить данные планеты вне сферы своего внимания, благо, если верить общепринятой теории космогонии, поле для их богоугодной деятельности и без того оставалось необъятным.

Не мудрствуя лукаво Чейт направил своего «Алексия-132» в сторону сектора, расположенного вблизи границы Костакиса, колонизация которого началась совсем недавно, исходя из чего можно было предположить, что последователи Святого Алексия еще не успели доставить туда достаточное количество столь необходимой начинающим колонистам религиозной литературы.

Первой на маршруте, проложенном Чейтом, лежала планета земного типа Раш-5.

Воспользовавшись антигравитационной тягой, Чейт посадил свой корабль вблизи небольшого шахтерского поселка, выстроенного меж двух отрогов высокого и необычайно красивого горного хребта, похожего на те горы, что изображали на своих утонченно-изысканных гравюрах японские художники докосмической эры.

Залюбовавшись красотой окружающего его пейзажа, Чейт не сразу заметил с десяток открытых джипов, в облаках пыли несущихся к нему со стороны поселка. Скорость и упорство, с какими каждая из машин стремилась вырваться вперед, были настолько велики, что впору было подумать, не приземлился ли «Алексий-132», по случайности, на трассе межконтинентального ралли с фантастической суммой призового фонда?

О том, что корабль принадлежал Единственно Истинной церкви Господа, говорили эмблемы со знаками креста, высветившиеся на его бортах, едва только посадочные опоры «Алексия» коснулись земли. Не заметить их было просто-таки невозможно, а следовательно, колонисты собирались штурмовать освященный церковью корабль в надежде заполучить хоть малую частицу того, что он привез с собой.

Воодушевленный такими мыслями, Чейт поспешил открыть шлюзовой люк и опустить на землю трап.

Пока джипы выстраивались неровным полукольцом вокруг корабля, он еще успел выставить на верхней ступени трапа переносной прилавок и разложить на нем образцы предлагаемой продукции.

– Приветствую вас, братья мои! – радостно заорал Чейт, потрясая вознесенными к небесам руками.

Радость его была совершенно искренней, поскольку он надеялся, что уже здесь ему удастся сбыть большую часть своего товара.

– Кончай языком трепать, святоша! – ответил ему кто-то из приехавших. – Давай товар!

За пару секунд к прилавку Чейта выстроилась организованная очередь, которая спускалась вниз по трапу, огибала правую заднюю посадочную опору корабля и скрывалась где-то за хвостовыми стабилизаторами. Вначале Чейта несколько удивило то, что очередь состояла из одних только мужчин, но он довольно-таки быстро нашел объяснение сему факту в том, что за Священным писанием отправились главы семейств, оставив своих благоверных жен присматривать за хозяйством и детьми.

– Не волнуйтесь, братья мои! – заверил собравшихся Чейт. – У меня для всех хватит!..

– Хорош трепаться! – довольно-таки резко и невежливо прервал его здоровенный детина лет тридцати пяти с выступающей нижней челюстью, стоявший первый у прилавка. – Давай товар!

– Без проблем, – сохраняя улыбку на лице, затараторил Чейт, подобно заправскому торгашу. – Что вы хотите приобрести? Я лично посоветовал бы вам настольное подарочное издание, которое послужит не только вам, но еще и вашим внукам. На первый взгляд цена может показаться несколько завышенной, но уверяю вас, это весьма выгодное вложение капитала…

– Ты чё мне мозги полощешь! – заорал на Чейта детина. – Давай сюда водку и сигареты!

– Пардон? – С недоумевающим видом Чейт сдвинул брови и чуть наклонил голову к плечу. – Я не ослышался? Вы сказали «водку и сигареты»?

– Да ты чё, издеваешься, поп! – взревел верзила, словно бык на арене, смертельно раненный тореадором.

– Нет-нет! – решительно отметая подобное нелепое предположение, взмахнул перед собой руками Чейт. – Я просто не торгую ни сигаретами, ни водкой. Весь имеющийся у меня товар находится перед вами.

Чейт провел рукой над прилавком.

Детина тупо проследил взглядом за движением его руки.

– Купите Священное писание, – ласково и вкрадчиво предложил ему Чейт. – Уверяю вас, не пожалеете. Увлекательнейшее чтение на ночь. Можете взять дешевое издание в мягком переплете, всего за две федерал-марки. Ну, подумаешь, выпьете на одну бутылку пива меньше…

– На одну? – злобно глянул на Чейта колонист. – Да мы здесь по девять месяцев в году пива не видим! Я за банку самого паршивого пива в Галактике готов сейчас душу продать!

– О, простите, – отнюдь не с показным сочувствием покачал головой Чейт. – Примите мои самые искренние соболезнования…

– Да за каким лядом мне твои соболезнования!

Детина, стоявший в очереди первым, навалился грудью на прилавок. Народ у него за спиной одобрительно загудел.

– Потом можешь проповедь прочитать, если будет желание!

– Точно!

– Давай сигареты, святоша!

– Пива давай!

– Сколько нам еще здесь на жаре ждать! – выкрикнул кто-то из самого конца очереди.

Под напором колонистов, жаждущих пива, водки и табака, но никак не святого слова божьего, Чейт невольно попятился назад. Впрочем, он довольно-таки быстро сообразил, что происходит, и сумел взять ситуацию под контроль.

– Все в порядке, ребята! – Чейт в успокаивающем жесте вскинул обе руки с раскрытыми ладонями. – Вы получите все, что хотите! Недавно в торговое законодательство были внесены некоторые изменения, и нам теперь приходится быть осторожнее. Я просто хотел убедиться, что здесь нет таможенного инспектора…

– Да я и есть таможенный инспектор! – ткнул себя большим пальцем в грудь детина с выпирающей челюстью. – И мне наплевать на все новые правила! Мне известно, что попы обладают правом беспошлинной торговли в нашем секторе. Никаких новых распоряжений на сей счет я не получал. Так что не тушуйся, святоша, а выставляй товар.

– Сей момент! – заверил снедаемых жаждой поселенцев Чейт и, все еще держа руки поднятыми, сделал еще один шаг назад. – Сей момент! – Он быстро убрал с трапа прилавок с образцами Священного писания. – Прошу никого не заходить на корабль, иначе у меня могут возникнуть неприятности.

– Давай, святоша, не волнуйся, я за порядком присмотрю, – заверил его детина, оказавшийся таможенным инспектором.

– Я быстро, – махнул ему Чейт и выбежал из шлюза.

Добежав до командного отсека, Чейт плюхнулся в кресло и, секунду подумав, отдал команду к экстренному старту.

Бамс!

Едва не зацепив нос обалдевшего от такой неожиданности таможенного инспектора, вниз упала стальная пластина, отрезавшая тех, кто находился на трапе, от внутреннего пространства корабля.

Детина открыл было рот, собираясь что-то возмущенно крикнуть, но в этот момент ступеньки трапа сложились, превратившись в ровную наклонную плоскость, и все, кто находился на нем, покатились вниз, сбивая с ног тех, кто стоял на земле и еще толком не понял, что, собственно, произошло.

Собравшийся трап скользнул в предназначенный для него проем, посадочные опоры оторвались от земли, и на самой малой антигравитационной тяге корабль начал медленно подниматься вверх.

Переключив экран на обзор того, что находилось под днищем корабля, Чейт еще какое-то время наблюдал, как мечутся по полю, покрытому желтой, сожженной солнцем травой, человеческие фигурки. Головы их были запрокинуты вверх, а открытые рты посылали беззвучные проклятия улетающему кораблю. Кое-кто даже кидал вслед ему камни и комья сухой земли с торчащими во все стороны длинными стеблями травы. Глядя на это представление, Чейт искренне порадовался, что ни у одного из колонистов не оказалось при себе оружия, иначе обманутый в своих лучших надеждах отчаявшийся бедолага непременно пустил бы его в дело. А если знать уязвимые места космического катера… Впрочем, лучше не думать о плохом.

Поднявшись на полтора километра над поверхностью оказавшейся столь негостеприимной планеты, Чейт переключился на маршевые двигатели. Пробив плотные слои атмосферы, «Алексий-132» вышел в открытый космос.

Только здесь Чейт наконец-то почувствовал себя в полной безопасности от взбешенных коварством разъездного торговца колонистов. Положив корабль в дрейф, он еще раз внимательно изучил карту, врученную ему святыми отцами. Впрочем, все и без того было ясно. Секторы, отмеченные служителями церкви как наиболее перспективные в плане торговли, являлись активными потребителями иного товара, не имеющего никакого отношения к тому, чем был под завязку загружен «Алексий-132». Практически отрезанные от всего остального мира и лишенные возможности культурно проводить свой досуг, колонисты, конечно же, в изрядных количествах потребляли как спиртное, так и курево. Но вот слово Божье, изложенное в Священном писании, популярностью среди них явно не пользовалось.

* * *

Чейт предпринял еще одну попытку сбыть хотя бы часть своего товара колонистам с расположенной неподалеку от Раша-5 планеты с любопытным названием Мир Миллера. Но на этот раз он поступил осмотрительнее.

Приземлившись неподалеку от поселка колонистов, посреди снежной равнины, Чейт не стал опускать трап, а, поеживаясь от холода, занял место в проеме люка. Когда вокруг него образовалось кольцо примерно из двух десятков снегоходов, Чейт очень осторожно поинтересовался:

– Ребята, Священное писание никому не нужно?

– Ты что, сдурел? – недоумевающе уставился на него колонист, одетый в распахнутую на груди шубу из серого синтетического меха.

– Понятно, – коротко кивнул Чейт и, захлопнув люк, направился в командный отсек, бормоча по пути проклятия в адрес святых отцов, которым было все равно, чем торговать – что водкой, что Священным писанием.

Покинув Мир Миллера, он направился в сторону ближайшей пересадочной станции, чтобы немного передохнуть, потратить суточные, а заодно попытаться разузнать у таких же, как и он, разъездных торговцев, в каких секторах лучше всего идет религиозная литература.

Пересадочная станция Ду-Боп висела в пространстве на пересечении нескольких оживленных космических трасс. Соответственно и размерами она была значительно больше той, где Чейт потерял свой корабль, и обслуживание на ней было несравнимо лучше.

В третьем посадочном доке, куда был направлен «Алексий-132», уже стояло с десяток кораблей. Но Чейту не понадобилось много времени для того, чтобы узнать в одном из них катер, угнанный у него на станции Лукко. Тем более что похитители даже не сочли нужным изменить его название, и на борту корабля по-прежнему красовалась аккуратная надпись «Элла».

Вне себя от охватившего его возбуждения, Чейт вбежал в комнату дежурного по доку.

– Получите ваш посадочный талон! – В руку Чейта легла пластиковая карточка с номером места, занятого «Алексием-132». – Есть еще какие-то проблемы, уважаемый?

На Чейта выжидающе смотрели три черных внимательных глаза.

Станцию Ду-Боп обслуживали четырехрукие верки, которые были куда смышленее, проворнее и исполнительнее ленивых гуткадов, умудряющихся спать даже на ходу.

– Кто прилетел на этом корабле? – спросил Чейт, указав на «Эллу».

Смышленый верк выдерживал паузу до тех пор, пока Чейт не вытащил из кармана и не показал ему краешек кредитной карточки.

– «Галактик Экспресс»? – уточнил дежурный.

– Точно, – кивнул Чейт. – И на ней полно федерал-марок, которыми я не прочь поделиться.

– На «Элле» прилетел финиец, – ответил верк. – Прибыл два дня назад и с тех пор не вылезает из бара.

– Он один?

– На корабле, кроме него, больше никого не было. Но вместе с ним в док вошел корабль еще одного финийца. «Захраб», восьмое место в доке.

– Отлично.

Чейт вставил кредитную карточку в контрольную прорезь кассового аппарата. Верк вогнал свою кредитку в соседнюю щель и проворно набрал свой кодовый номер, после чего с карточки Чейта на счет дежурного по доку перетекли десять федерал-марок.

– Неделю назад финиец угнал у меня «Эллу» на пересадочной станции Лукко. – При упоминании Чейтом неблагополучной станции верк презрительно оттопырил нижнюю губу, продемонстрировав два широких желтых резца. – Я попытаюсь уладить дело миром, но, если финиец заупрямится, придется вызывать патруль. Когда я получу свой корабль назад, то, само собой, не забуду и о той помощи, которую ты мне оказал. Но если к прибытию патруля «Эллы» в доке не окажется, то у тебя, друг мой, возникнут очень большие неприятности.

Дежурный по порту радостно улыбнулся и быстро кивнул.

Верки отличались способностью схватывать на лету все, что касалось их личной выгоды. А ухватив что-то, держали так крепко, что не вырвешь. Поэтому можно было быть уверенным в том, что дежурный ни под каким предлогом не выпустит «Эллу» из дока до тех пор, пока не получит обещанных Чейтом денег.

Зная, что финийцы отличаются взбалмошным нравом и взрывным темпераментом, Чейт, прежде чем идти в бар, засунул за пояс тяжелый разводной ключ, одолженный верком.

В баре, который на станции Ду-Боп был отделен от обеденного зала высокой полупрозрачной перегородкой, находилось довольно-таки много народу. Почти все столики были заняты, да еще человек десять-двенадцать расположились возле стойки на высоких вращающихся креслах.

Окинув помещение взглядом, Чейт сразу же выловил из общей массы отдыхающих две грузные фигуры знакомых ему финийцев. Как и в обеденном зале на станции Лукко, их столик был завален грязной посудой с остатками недоеденной пищи и пустыми бутылками. Должно быть, финийцы так быстро поглощали спиртное, что за чистотой их столиков не могли уследить даже прибирающие в зале проворные верки.

Поправив за поясом разводной ключ, Чейт решительно направился в сторону столика финийцев.

– Простите, уважаемый, но мест в зале нет, – перехватил его по дороге верк в белом накрахмаленном переднике. – Если вы соизволите подождать пару минут…

– Я с друзьями. – Чейт взглядом указал на двух пьяных финийцев.

– О, ваши друзья ждут вас уже третий день, – с едва заметной иронией заметил верк. – Я сейчас принесу для вас стул.

Верк со стулом подоспел как раз к тому моменту, когда Чейт подошел к столу, за котором сидели финийцы.

Улыбкой поблагодарив верка, Чейт присел на самый краешек стула, готовый в любую минуту вскочить на ноги и выдернуть из-за пояса свое оружие.

Один из финийцев спал, уронив голову на сложенные на столе руки. Другой тупо рассматривал стоявший перед ним бокал, наполненный до половины какой-то жидкостью янтарного цвета. С одинаковым успехом это мог быть коньяк, виски, малагорийское бренди или жидкость из дюзовых охладителей.

При появлении за столом третьего человека относительно более трезвый финиец нашел в себе силы приподнять голову и повернуть ее в сторону вновь прибывшего.

– Привет. – Улыбка Чейта была похожа на хищный оскал волчицы, готовой защищать свой выводок даже ценой собственной жизни.

– Здорово, – почти не раздвигая губ, буркнул финиец.

– Не узнаешь? – зловеще спросил Чейт.

Финиец отрицательно мотнул головой.

– А следовало бы, – подавшись вперед, Чейт приблизил свое лицо к небритой физиономии финийца. – Мы с тобой совсем недавно виделись.

– Пат-так-оу-ю-кана, – выдал собеседник Чейта длинное финийское ругательство. – Ничего не помню. – Финиец тряхнул головой, разметав по сторонам свою могучую седую гриву, и провел ладонями по лицу. – Прости, брат… Что-то я поплыл… Нужно в себя прийти…

Одним быстрым, уверенным движением, подобно хирургу, отсекающему воспаленный аппендикс, финиец поднял стоявший перед ним бокал, наполненный неопределенным содержимым насыщенного желтого цвета, и опрокинул его себе в глотку, после чего, откинувшись на спинку стула, могуче рыгнул.

Чейт с тоской подумал, что после этой дозы финиец завалится спать на стол рядом со своим приятелем. Но, к его удивлению, вместо этого глаза финийца несколько прояснились, и в них даже появился слабый проблеск разума.

Прищурившись, финиец наклонился вперед и внимательно всмотрелся в черты лица сидевшего перед ним человека.

– Все, теперь я тебя узнал! – уверенно заявил он и по-приятельски хлопнул Чейта по плечу широкой ладонью. – Ты тот землянин, с которым мы пили на Лукко! Вот только, прости, приятель, имени твоего я что-то не припомню…

– Чейт А, – напомнил Чейт.

– Точно! – еще больше обрадовался финиец. – Чейт А!

– Кто из вас мой катер угнал? – перешел к делу Чейт. – Или вы действовали заодно?

– «Элку»-то?.. Ха!.. – Финиец радостно саданул кулаком по столу, так что вся стоявшая на нем посуда, подпрыгнув, звякнула. – Да ты чего, Чейт?!.. Ты же ее нам с братаном сам на время одолжил!

– Как это одолжил? – подозрительно прищурился Чейт. – С чего это вдруг?

– Ну, помнишь, мы вместе сидели и пили?..

– Ну, допустим, помню, – кивнул Чейт.

Что-что, а начало попойки с финийцами он прекрасно запомнил.

– Ну а потом речь зашла о том, что нам с братаном нужен кое-какой груз, – финиец заговорщицки подмигнул Чейту, – срочно перебросить в соседний сектор. А я посетовал на то, что моя калоша «С богом!» уже ни на что не годится. Не знаю, говорю, как я до Лукко на ней дотянул. Ну, ты и говоришь: возьмите, мол, мою «Элку», если быстро туда-сюда смотаетесь. Мне, говоришь ты, все равно еще два дня здесь сидеть, клиента дожидаться… Ну что, не помнишь?

Чейт поджал губы и настороженно посмотрел на финийца.

– А ты, часом, не врешь? – с сомнением спросил он.

– Да на кой мне врать-то! – возмущенно взмахнул своими огромными руками финиец. – Ты же сам мне и ключи от катера, и посадочный талон отдал! А если не веришь, можешь у гуткадов с Лукко спросить! Мы с братаном ровно через день на станцию вернулись, а тебя к тому времени и след простыл. Говорят, улетел ваш друг с каким-то монахом. Мы у тамошних гуткадов еще и сообщение для тебя оставили, чтобы знал, где нас искать.

– Да?.. – Чейт озадаченно почесал пальцем висок. – А как же вышло, что дежурный по доку отдал мне ключи и посадочное удостоверение от твоего «С богом!»?

– Так это мой братан придумал! – Финиец звучно хлопнул растопыренной пятерней по спине своего спящего брата. – Оставь, говорит, ключи, а то вдруг парню куда смотаться приспичит!

Чейт озадаченно хмыкнул. Он совсем не так представлял себе беседу с финийцами, а потому и не был готов к подобному повороту событий.

– И что теперь? – спросил он у своего собеседника.

– А что теперь? – Финиец отставил ногу в сторону и запустил руку в бездонный карман своих серых бесформенных штанов. – Держи! – Он протянул Чейту магнитный ключ и посадочный талон. – Спасибо, приятель. Выручил ты нас в тот раз. Если бы не твоя «Элка», пропал бы товар.

– Да не за что, – несколько смущенно улыбнулся финийцу Чейт. – Я, собственно, здесь случайно оказался.

– Слушай, а давай-ка выпьем! – неожиданно предложил финиец.

Но тут уж Чейт решительно отказался. Дел у него теперь было невпроворот.

Деликатно уклонившись от сердечных объятий пьяного, но честного финийца, желавшего расцеловать своего старого друга, невесть какими судьбами объявившегося на станции Ду-Боп, Чейт поднялся из-за стола и удалился в обеденный зал, по пути размышляя о том, не начать ли после такого случая верить если и не в божественное провидение, так хотя бы в судьбу.

* * *

Договорившись с уже знакомым ему верком, Чейт перегнал «Эллу» в двенадцатый док, где можно было оставить корабль на длительное время. Оплатив стоянку корабля на месяц вперед, Чейт еще и сверху добавил хитроумному верку полсотни федерал-марок, чтобы тот внимательно присматривал за его собственностью. Судя по тому, что верк остался доволен, за сохранность катера можно было не опасаться.

Теперь, для того чтобы вновь заняться собственным делом, Чейту предстояло всего лишь избавиться от нескольких тонн религиозной литературы и получить причитающиеся комиссионные. И на все это у него было меньше месяца.

Порасспросив на станции проезжих торговцев и коммивояжеров, Чейт выяснил, что из всего многообразия литературы хуже Священного писания в обозримой Галактике идут только многотомные фантастические сериалы конца двадцатого века.

Зато на самой станции Чейту удалось-таки продать два экземпляра Священного писания. Один подарочный экземпляр купил у него бармен-верк, которого Чейт сумел убедить в том, что религиозные чувства землян настолько глубоки и всеобъемлющи, что при одном только виде этой книги они теряют способность жульничать при расчетах. Купив Священное писание, бармен поставил его так, чтобы каждому было видно, – в зеркальную стенку у себя за спиной среди бутылок с разноцветными этикетками. Вторым проданным экземпляром стал карманный вариант Священного писания: его купил за полцены дежурный по доку, потому что ему нечего было подложить под ножку качающегося стола.

Убедившись, что на станции он только понапрасну теряет время, Чейт снова собрался в дорогу. На этот раз путь его лежал не к дальним колониям, а в сектор Кубла. Его заинтересовала там планета Гудос, помеченная святыми отцами как совершенно бесперспективная в плане торговли по двум причинам. Первая заключалась в том, что аборигены Гудоса находились на столь низком уровне общественного развития, что ровным счетом ничего не понимали в товарно-денежных отношениях. Второй причиной было названо то, что все попытки втолковать гудосам заповеди Единственно Истинной веры закончились неудачами, а святые отцы-миссионеры, побывавшие на Гудосе, напрочь отказывались лететь туда во второй раз, мотивируя это тем, что местные дикари не признают абсолютно никаких авторитетов, а тех, кто пытается их к этому приучить, вешают за ноги, опускают в кипящую смолу или предают какой-то иной лютой казни.

Оба довода святых отцов Чейт счел несостоятельными. По собственному опыту он знал, что дикарям можно продать практически любой товар, но при этом следует не убеждать их купить ту или иную вещь, а сделать так, чтобы они сами осознали ее исключительную необходимость для себя. Ну а насчет страшной кары, грозящей святому человеку, рискнувшему посадить свой корабль на Гудосе, Чейт не опасался, поскольку, во-первых, святым себя не считал, а во-вторых, он не собирался заниматься там проповедованием каких бы то ни было идей – ему просто нужно было побыстрее сбыть свой товар.

Проблему же оплаты дикарями купленного товара Чейт решил легко и изящно. Совершив незаконное проникновение в инфосеть регионального отделения «Ллойд-банка», Чейт навел справки по поводу денег, вложенных в Гудос. Ему удалось узнать, что на планете действуют пять автоматических станций, производящих добычу ряда химических соединений из морской воды. Но поскольку эксплуатация природных ресурсов на Гудосе производилась под контролем Федеральной службы защиты прав коренного населения неассоциированных планет, в соответствии с установленной практикой часть отчислений от прибыли добывающей компании поступала на общий счет аборигенов Гудоса. В дальнейшем, когда аборигены Гудоса начнут разбираться в товарно-денежных отношениях, они сполна получат все причитающиеся им денежки, да еще и с немалыми процентами.

Но судя по тому, на каком уровне общественно-исторического развития находились аборигены Гудоса сейчас, ждать им того счастливого момента, когда каждый получит кредитную карточку с перечисленной на нее суммой в федерал-марках, предстояло еще не одно столетие. Чейт же хотел предложить дикарям возможность воспользоваться собственными деньгами, о существовании которых они даже не подозревали, прямо сейчас, не откладывая это дело до весьма отдаленного будущего. При этом он думал не только о собственных интересах, но и о душах аборигенов, вынужденных по не зависящему от них стечению обстоятельств блуждать во тьме безбожия.

Залетев в ближайшее отделение «Ллойд-банка», Чейт на всякий случай еще раз уточнил счет аборигенов Гудоса, после чего здесь же приобрел электронную чековую книжку на предъявителя с контролем генетического кода. Это была новинка, совсем недавно появившаяся на рынке. Любые денежные операции подтверждались на ней всего лишь легким касанием пальца специальной ячейки. Используя микроскопические образцы тканей, чековая книжка считывала генетический код вкладчика, что являлось наиболее точной гарантией правильности всех денежных операций. Даже в случае внезапной гибели одного из партнеров, участвовавших в сделке, счет могли использовать его наследники. Последнее было для Чейта особенно важно.

* * *

Из двух континентов Гудоса Чейт выбрал тот, который не был покрыт льдами. Он совершил посадку неподалеку от береговой линии внутреннего моря, рассчитывая, что именно здесь и должна быть сосредоточена основная часть местного населения.

Должно быть, посадка его корабля осталась незамеченной, поскольку, когда он открыл люк шлюза, никто не бросился ему навстречу.

Это нисколько не обескуражило Чейта – он знал, что дикари порою бывают на удивление нелюбопытны. Поэтому он просто сложил в заплечную сумку вещи, которые, как он полагал, могли ему понадобиться, добавил к ним образцы имеющегося у него товара и, опустив трап, вышел из корабля.

Он находился в центре холмистой местности, поросшей кустарником, невысокими деревьями и травой, настолько густой и сочной, что при одном только взгляде на нее возникало непреодолимое желание немедленно заняться скотоводством. Но на местных жителей аппетитный вид травы почему-то не производил никакого впечатления – они до сих пор жили, занимаясь главным образом охотой и сбором съедобных растений.

Чейт огляделся вокруг, решая, в какую сторону пойти. Выбор был трудным, поскольку со всех сторон его окружали только деревья и кусты и никакой дороги или хотя бы тропы поблизости не было.

Конец сомнениям Чейта положил абориген, без каких-либо опасений выбравшийся из ближайших зарослей колючего кустарника.

Это был гуманоид небольшого роста – он свободно прошел бы у Чейта под рукой, даже не зацепив ее макушкой. Лицо его было гладкое, без растительности, но этот небольшой недостаток сполна компенсировал стог черных свалявшихся волос на голове. Местами волосы были заплетены в тугие тонкие косички, к концам которых были привязаны мелкие косточки. Почему-то хотелось верить, что это были кости животных, а не съеденных аборигеном врагов. Несмотря на довольно-таки теплую погоду, дикарь был облачен в мешковатый балахон без рукавов, сшитый из нескольких шкур разных цветов. На ногах у него были тоже меховые опорки. В руках дикарь держал кривое копье с костяным наконечником, возвышающимся над его головой сантиметров на тридцать.

– Привет! – улыбнувшись, махнул дикарю рукой Чейт.

Тот в ответ описал наконечником копья круг над головой и что-то коротко прокричал на своем гортанном, каркающем языке.

– Подожди секундочку, дорогой. – Чейт быстро прицепил к уху клипсу автоматического переводчика, а основной блок с динамиком кинул в нагрудный карман. – Ну, теперь я готов к общению с тобой!

– Я видел уже такую железную птицу, – копьем указал на корабль за спиной Чейта дикарь. – На ней прилетали люди в белых одеждах, толковавшие непонятные вещи.

– Надеюсь, вы с ними подружились? – ласково улыбнулся Чейт, словно разговаривал с ребенком.

– Нет, – решительно тряхнул головой абориген. – Они говорили нам о каком-то властелине, которому мы должны подчиниться. Но мы – свободный народ! – В подтверждение своих слов абориген стукнул себя кулаком в грудь, после чего невозмутимым голосом добавил: – Одному из них, который был особенно настойчив, мы отрезали уши.

Во время этой довольно-таки продолжительной речи аборигена Чейт обратил внимание на то, что отдельные его слова, а порою и целые реплики были опущены при переводе. Продолжая слушать дикаря, он нажал кнопку программы тестирования. Ответ поступил незамедлительно: «Никаких ошибок при переводе допущено не было. Но в языке местных жителей присутствует большое количество непристойных слов и выражений, которые удалены из словаря».

«Проклятые святоши! – выругался про себя Чейт. – И здесь поработали! Как поймешь дикаря, если из его речи удалены все самые красочные и образные выражения?»

– Ты меня слушаешь? – спросил у Чейта абориген.

– Да-да, – быстро заверил собеседника Чейт. – Я тебя внимательно слушаю.

– Ну, так вот, если ты тоже собираешься начать учить нас, как нам нужно жить, то лучше бы тебе сразу убраться отсюда, – довольно-таки доброжелательно предупредил гостя гудос.

– Ни в коем случае! – решительно отметая подобное нелепое предположение, взмахнул рукой Чейт. – Я прилетел сюда для того, чтобы наладить взаимовыгодное сотрудничество.

Дикарь непонимающе сдвинул свои мохнатые брови к переносице.

– Ну, короче, я хочу вам кое-что предложить, – попытался объяснить иначе Чейт.

– Ты привез нам подарки? – спросил гудос.

– В каком-то роде, – не стал вдаваться в долгие объяснения Чейт.

– Показывай, – потребовал дикарь.

– У меня подарков много, – заверил гудоса Чейт. – Хватит на все ваше племя. Кстати, далеко отсюда вы живете?

– Рядом, – гудос махнул копьем куда-то в сторону. – За холмом. Я в селении самый умный, поэтому меня и послали поговорить с тобой.

– Я весьма польщен, – почтительно склонил голову Чейт. – Так, может быть, ты и отведешь меня в селение?

– Я-то отвести могу, – кивнул гудос. – Но, смотри, если ляпнешь там что-нибудь не то или не так, то пеняй потом на себя.

– В каком смысле «не то»? – уточнил Чейт.

– Не учи нас жить, – объяснил ему гудос. – Мы живем так, как сами считаем правильным.

– С этим я вполне согласен, – заверил его Чейт. – Идем.

– Идем. – Гудос двинулся вперед, указывая гостю дорогу.

– А как тебя зовут, умный? – поинтересовался у своего провожатого Чейт.

– Так и зовут – Умный, – не оборачиваясь, ответил тот.

– Хорошее имя, – похвалил Чейт.

Гудос ничего на это не ответил.

Вскоре они перевалили через вершину холма, и перед взором Чейта предстало селение гудосов во всей его красе.

В центре довольно-таки большой площадки неправильной округлой формы, трава на которой была полностью вытоптана, торчал деревянный кол, его окружали десятка полтора нелепейших строений, представляющих собой кособокие каркасы, собранные из кое-как соединенных между собой жердей, сверху на них были наброшены невыделанные шкуры, прелая солома и просто палки. Венчала картину огромная куча гниющего мусора, возвышающаяся на краю селения.

Среди хижин носились голые ребятишки, таскающие за хвосты небольших четвероногих животных, покрытых короткой рыжей шерстью. Звери клацали зубами и делали вид, что пытаются укусить своих обидчиков, но по всему было видно, что они и сами не прочь повозиться с малышней.

Идя через поселок, Чейт старался дышать как можно реже – дух здесь стоял такой тяжелый, что казалось, с каждым новым вдохом в организм проникают мириады смертоносных микробов, мгновенно берущихся за свое злокозненное дело.

Умный подвел Чейта к деревянному столбу, возле которого чернело давно прогоревшее кострище.

Чейту это почему-то очень не понравилось. Сама собой появилась мысль, что возле этого столба, наверное, очень удобно сжигать назойливых проповедников.

– Жди, я сейчас приведу Унылого, – сказал Умный.

Чейт хотел было спросить, кто такой Унылый, но его провожатый уже нырнул под полог ближайшей хибары.

Чейт остался стоять, окруженный толпой сосущих пальцы голых ребятишек, молча взирающих на странного пришельца.

Вскоре из хибары вышел Умный в сопровождении невероятно толстого угрюмого гудоса, одетого в такую же меховую доху. Должно быть, это и был Унылый, хотя Чейт скорее уж назвал бы его Мрачным.

Подойдя к Чейту, Унылый окинул его неприязненным взглядом. Вид у него был такой, словно по какому-то совершенно незначительному пустяку его оторвали от чрезвычайно важного дела.

– Этот, что ли? – спросил он у Умного.

Тот молча кивнул.

– Ну, давай сюда свои подарки. – Унылый лениво протянул вперед перепачканную чем-то черным руку.

– Один момент, – вежливо остановил его Чейт. – Насколько я понимаю, я имею честь разговаривать с вождем племени?

– Перед тобой старший отец нашего селения, – ответил ему Умный.

– Полагаю, что это одно и тоже, – сделал свой вывод Чейт. – Уважаемый Унылый, я хочу предложить вам вещь, все удивительные качества которой вы, несомненно, сами сможете оценить по достоинству.

– Ну так давай ее сюда, – снова потребовал Унылый.

– Видите ли, уважаемый Унылый, я могу предложить в точности такие же вещи не только вам одному, но и всем жителям вашего селения, а также и вашим соседям, с которыми вы находитесь в мире. Поэтому будет лучше, если вы соберете всех жителей вашего поселка, чтобы я не рассказывал о назначении этой вещи каждому в отдельности.

– По-моему, этот тип пытается учить меня, как и что я должен делать, – обращаясь к Умному, недовольно произнес Унылый.

После этого он выдал довольно-таки длинную фразу, переводить которую переводчик отказался полностью.

– Вы меня неправильно поняли, – поспешил протестующе взмахнуть руками Чейт. – Я вовсе не намеревался давать вам совет, а всего лишь пытался предвосхитить ваше мудрое решение.

Унылый вопросительно глянул на Умного.

Тот молча наклонил голову.

– Хорошо, – благосклонно повел подбородком Унылый. – Давайте всех сюда.

Толпившиеся вокруг голые ребятишки, словно только того и ждали, мигом кинулись по хибарам, выкрикивая на бегу имена своих родителей.

Решив, должно быть, что ему не хватает солидности, Унылый отобрал копье у Умного и теперь стоял, опираясь на него, словно на кардинальский посох.

– Смотри, приятель, – покосившись на Чейта, негромко, но очень весомо произнес Унылый. – Если окажется, что твои подарки не стоят того, чтобы поднимать на ноги все селение, мне придется придумать для тебя какую-нибудь особо утонченно-жестокую казнь.

– Не извольте беспокоиться, – улыбнулся Чейт, хотя, честно признаться, слова старшего отца селения несколько его покоробили.

Минут через десять вокруг столба собралось человек двенадцать завернутых в невыделанные шкуры гудосов. Почесываясь и переругиваясь, они недовольно посматривали то на Унылого, то на Чейта.

– Ну? – требовательно глянул на Чейта старейший отец селения. – Где твои подарки?

– Но, по-моему, еще не все собрались, – не очень уверенно произнес Чейт.

Унылый взглядом пересчитал своих соплеменников и уверенно кивнул:

– Все. Остальные на охоте.

– А женщины? – рискнул спросить Чейт.

– Нашим женщинам ничего не нужно! – угрожающе нахмурился Унылый.

Чейт понял, что лучше вопроса о женщинах больше не касаться.

– Хорошо. – Он скинул с плеча свою сумку и поставил ее на землю.

Гудосы, обступив Чейта полукольцом, внимательно наблюдали за его действиями.

– Итак, господа, – торжественно поднял руку Чейт. – Я хочу предложить вам вещь, равной которой вы в жизни не видели.

С видом фокусника, достающего кролика из цилиндра, куда он только что бросил окурок, Чейт извлек из сумки издание Священного писания в твердом целлофанированном переплете для повседневного пользования и протянул книгу Унылому.

Гудос осмотрел книгу со всех сторон, перелистнул несколько страниц и с равнодушным видом передал ее Умному.

Умный осмотрел книгу более внимательно.

– Такие же штуки были и у тех двоих в белых одеждах, которые прилетали к нам прошлым летом и пытались учить нас жизни, – вынес он свое заключение и с сожалением посмотрел на Чейта.

Взгляд его как будто говорил на общедоступном языке: «Я же тебя предупреждал».

– Да, – кивнул Унылый. – Конечно. Одному из тех умников мы еще уши отрезали. Его приятель потом долго упрашивал вернуть уши, уверяя, что их можно пришить на место.

Унылый коротко хохотнул.

Следом за ним засмеялись и остальные.

– Ну а с тобой что прикажешь сделать? – посмотрел на Чейта Унылый.

В его взгляде не было злобы или ненависти. Он просто собирался исполнить свой долг. И это несколько обнадежило Чейта.

– Книги бывают разные, – попытался объяснить он Унылому, хотя и предполагал, что побывавшие здесь служители церкви размахивали перед аборигенами отнюдь не телефонными справочниками, а все теми же Святыми писаниями.

– Эта штука называется книгой? – приподняв Святое писание, уточнил Умный.

– Да, – кивнул Чейт.

– Те двое в белых одеждах называли ее как-то иначе, – сказал Умный, обращаясь к Унылому.

– По мне, как эту штуку ни называй, проку от нее все равно никакого, – безнадежно покачал головой один из гудосов, имя которого Чейту было неизвестно. – Те двое, что были здесь прошлым летом, – после упоминания святых отцов вновь последовало длинное идиоматическое выражение, перевод которого остался для Чейта загадкой, хотя о смысле сказанного вполне можно было догадаться по одним только интонациям, – оставили мне одну такую штуку. Так я, как ни старался, так и не смог ее к какому-нибудь делу приспособить. Бестолковая штука. А когда я ее в очаг бросил, сгорела в один миг – ни тепла, ни света.

– Прости, уважаемый Унылый, – обратился Чейт к старейшему отцу племени. – Но не будет ли вновь воспринято вами как поучение, если я скажу, что вы неправильно пользовались книгой?

Унылый стянул с ноги драный опорок и задумчиво поскреб ногтями грязную пятку.

Так и не придя к какому-либо решению, он бросил вопросительный взгляд на Умного.

– Я думаю, что объяснение не есть поучение, – последовал глубокомысленный ответ.

– Ну и что с того? – недовольно топнул ногой Унылый. – Мне нужно знать, могу ли я позволить этому чужаку говорить и не будет ли его речь оскорбительной для нашего славного народа? А ты мне «объяснение», «поучение»…

– Оскорбительна ли будет речь чужака или нет, мы сможем узнать только после того, как он ее произнесет, – рассудительно заметил Умный.

– Верно, – подумав, согласился с ним Унылый. – Давай, чужак, – обратился он к Чейту. – Но имей в виду, что казнь для тебя еще не придумана. А посему любое твое слово может усугубить твое положение.

– А улучшить? – почтительно, как и полагается обращаться к всесильному вождю, спросил Чейт.

– Не думаю, – задумчиво произнес Унылый.

– Но разве я уже приговорен? – удивленно поднял бровь Чейт.

– Так уж исторически сложилось, – все тем же задумчивым тоном продолжил Унылый, – что всякий, кто является в наше селение, первым делом пытается нас поучать. Не могу взять в толк, почему так получается? – Чтобы подчеркнуть свое недоумение, Унылый развел руками. – Вроде как живем не хуже других. А кое в чем, я бы сказал, даже и получше. Так нет же, словно неймется им! Пришел как-то мужик из-за реки, говорит: «Мы колесо изобрели!» Гордо так говорит, понимаешь, словно удивить нас хочет. А потом говорит: «Вам это самое колесо тоже просто необходимо. Если хотите, можем на что-нибудь полезное обменять». А на кой, я тебя спрашиваю, нам ихнее колесо? Всю жизнь без колеса жили – и ничего! В другой раз случайно зашли к нам двое рыжеволосых из-за южных холмов. Говорят, вам, мол, пора переходить на… это… как его?..

– Оседлое скотоводство, – подсказал Умный.

– Во-во! На это самое оседлое скотоводство, видишь ли, нам переходить нужно. Говорят: «Вы скоро все зверье вокруг перебьете, что потом делать будете?» – Унылый усмехнулся и покачал головой. – А этого зверья вокруг – видимо-невидимо. Это сколько ж стараться нужно, чтобы под корень его извести? Да небось тыщу лет! А эти рыжеволосые говорят: «О детях своих подумайте!» А я им в ответ: «Не знаю, как у ваших детей, а у наших головы на плечах имеются – вот пусть они сами о себе и думают!» Так это еще не все! Намедни лодка из-за моря приплыла. Здоровая такая! Красивая! А над ней здоровенная тряпка подвешена, ветром надутая, – черт его знает зачем. Вылезли оттуда человек десять, все чистые, белые да умытые. Говорят: «Вам культуру поднимать нужно. А то живете во тьме неграмотности». Ну, мы им показали, какая у нас тьма, – спалили их лодку и пешком домой отправили! – Унылый откинул в сторону шкуру и с удовольствием почесал раздутый живот. – Мы народ гордый и независимый. Как жить – сами знаем. И поучать нас никому не дозволено!

Унылый сделал паузу, перевел дух и, величественно взглянув на Чейта, спросил:

– Ну что, понял?

– О, да! – с чувством произнес Чейт. – Но вещь, которую держит в руках Умный, создана не для того, чтобы поучать, а затем, чтобы врачевать!

– Врачевать? – От внимательного взгляда Чейта не укрылось то, что в глазах Унылого сверкнули искорки любопытства. – И что же она может лечить?

– Она лечит наши души!

Чейт произнес эти слова негромко, с придыханием, попытавшись придать своему голосу глубину и чувственность.

– Души?.. – Глаза Унылого закатились под широкие брови так глубоко, словно он пытался прочесть определение непонятного ему слова на внутренней поверхности своей черепной коробки. – Я этого не понимаю, – разочарованно произнес он, возвращая глаза в нормальное положение.

– Сожалею, Унылый, – развел руками Умный. – Мне это слово тоже ни о чем не говорит.

– Что такое «души»? – требовательно посмотрел на Чейта Унылый.

В принципе Чейт примерно представлял себе, что такое душа. Но поскольку в богословских вопросах он был не силен, то дать четкое и однозначное определение данному предмету затруднялся. Но зато он прекрасно умел импровизировать. А в данной ситуации способность быстро соображать и незаметно подстраиваться под запросы собеседника значила гораздо больше, нежели подкованность в вопросах теологии. К тому же, по мнению Чейта, даже эти самовлюбленные оборванцы должны были хоть что-то слышать о душе. Скорее всего святые отцы снова что-то напортачили, приводя в соответствие с церковными канонами словарный запас автоматического переводчика.

– Душа есть некая нематериальная субстанция, без которой тело само по себе почти ничего не значит, – быстро проговорил Чейт с ходу придуманное определение.

Переводчик пару раз запнулся, но все же как-то перевел эту фразу на язык гудосов. Что уж там у него получилось, Чейт, естественно, проверить не мог. Но дикари после этого сразу как-то оживились.

– Ва-стук, – уверенно произнес Умный, поймав на себе вопрошающий взгляд Унылого.

– Ва-стук, – с благоговением выдохнул Унылый.

– Ва-стук!.. Ва-стук!.. – пронеслось по рядам собравшихся.

Что означало это «ва-стук», Чейт понять не мог, поскольку переводчик этого слова тоже не знал. Но когда Унылый перевел свой взгляд на него, он, ни секунды не колеблясь, кивнул:

– Ва-стук.

Унылый вырвал из рук Умного книгу Священного писания, которую тот держал в руках все это время.

– Ты уверен, чужак? – прищурившись, посмотрел на Чейта Умный. – Мы прежде никогда не слышали о средстве, способном исцелить ва-стук.

– Это новейшая разработка, – небрежно бросил Чейт.

– Имей в виду, чужак, если то, о чем ты говоришь, не подтвердится…

– Как эта штука действует? – перебив Умного, спросил у Чейта Унылый.

На мгновение Чейт задумался. У него не было времени на то, чтобы учить гудосов грамоте, а у них самих, судя по всему, не было ни малейшего желания этим заниматься.

– Очень просто, – улыбнулся Чейт. – Нужно прижать книгу к тому месту, где у тебя находится душа… Ну, то есть ва-стук… И подумать о том, что тебе больше всего хочется.

– Ха!

Вообще-то Чейт полагал, что средоточием души в человеческом теле является сердце. Однако гудосы на этот счет, похоже, придерживались иного мнения. Унылый бросил книгу Священного писания на землю и уселся на нее, сложив ноги крест-накрест.

– И когда твоя вещь подействует? – спросил он у Чейта.

– Ну, я так полагаю, что ты сам должен это почувствовать, – не очень уверенно ответил Чейт и быстро добавил: – Но для эффективного лечения ва-стук к помощи книг нужно прибегать ежедневно.

– Ты хочешь сказать, что с первого раза она не подействует? – угрожающе сдвинул брови Унылый.

– Ну что ты! – взмахнул руками Чейт. – Непременно подействует! Я просто имел в виду, что если пользоваться книгой каждый день…

– Действует! – полушепотом, словно сам еще не зная, верить тому, что происходит или нет, с благоговением выдохнул Унылый.

Все находившиеся рядом с ним, и в первую очередь Чейт, замерли в напряженном ожидании.

Унылый сидел неподвижно, положив ладони на бедра. Глаза его были полуприкрыты, а голова наклонена к правому плечу – он словно бы внимательно прислушивался к тому, что происходило у него внутри.

Даже дети, возившиеся чуть в стороне с рыжими облезлыми животными, будто проникшись всей торжественностью минуты, когда должна была открыться истина, прекратили свои игры.

– Действует!

Крик Унылого был настолько внезапным, что все вздрогнули, а один из рыжих зверей жалобно и протяжно завыл, словно ему ни за что ни про что врезали палкой по хребту.

– Действует!

Унылый прыжком вскочил на ноги.

– Жди меня здесь, чужак! – ткнув пальцем Чейта в грудь, приказал Унылый. – Я должен проверить свой ва-стук!

Сказав это, он подхватил с земли книгу и быстро нырнул под шкуру, закрывавшую вход в принадлежавшее ему жилище.

Чейт посмотрел на тех гудосов, которые остались вместе с ним. Все они смотрели на него если и не с надеждой, то уж, по крайней мере, с восторгом.

– Если ты, чужак, умеешь пробуждать в людях ва-стук, – негромко произнес Умный, – то я готов признать, что ты величайший из всех людей, каких я видел за свою жизнь.

– Да что там, – смущенно махнул рукой Чейт. – В этом нет моей заслуги.

Умный только головой покачал, должно быть удивляясь небывалой скромности своего собеседника.

– А каким образом Унылый собирается проверять свой ва-стук? – осторожно поинтересовался у Умного Чейт.

– Как обычно, – ответил тот. – Как все мы это делаем.

Напустив на себя всепонимающий вид, Чейт многозначительно наклонил голову.

Умный ответил ему точно таким же исполненным невысказанного глубокомыслия, хотя и несколько менее изящным кивком.

– И сколько времени обычно занимает проверка? – спросил Чейт так, словно просто хотел уточнить то, что ему и без того было прекрасно известно.

– Ну, это как получится, – развел руками Умный. – Если ты уверен в своей книге, то жди спокойно.

Вот уверенности-то Чейту как раз и не хватало.

А тут еще слева к нему подобрался какой-то гудос, а от него воняло, как от дохлого козла, и зашептал в самое ухо:

– Знаешь, чужак, ва-стук Унылого молчит уже лет пять, а то и больше. Вначале-то он пытался это скрыть, но, сам видишь, поселок у нас небольшой, так что вскоре всем все стало известно…

– Не болтай лишнего! – одернул шептуна Умный, и не в меру разговорчивый гудос тут же отполз в сторону.

Чейта всего передернуло после таких слов. Поистине, было бы настоящим чудом, если бы вдруг заговорила душа у человека, который уже и думать о ней забыл.

Чейт в чудеса не верил. А потому стал, незаметно осматриваясь по сторонам, выискивать кратчайший путь к бегству. На беговой дорожке Чейт, вне всяких сомнений, обошел бы любого из низкорослых гудосов, но вот на пересеченной местности аборигены, наверное, будут иметь преимущество. К тому же у гудосов имелись копья, которые дикари обычно пускают в ход не задумываясь.

Напряженные размышления Чейта прервал радостный крик вновь появившегося на пороге своей хибары Унылого.

– Мой ва-стук снова говорит! Да еще как говорит! – Он отыскал взглядом Чейта, возвышавшегося над обступившими его со всех сторон гудосами. – Сколько, ты говоришь, у тебя этих штуковин?

– Более чем достаточно! – радостно ответил Чейт.

– Это сколько? – Унылый, как обычно, обратился за толкованием непонятных ему слов к Умному.

– Это очень много, Унылый. – При этом Умный посмотрел на Чейта так, словно все еще подозревал его в каком-то подвохе.

– Я беру столько! – Унылый вскинул над головой руку с растопыренной пятерней. – Нет, столько! – В воздух взлетела вторая рука старейшего отца селения.

– Послушай, чужак, – дернул Чейта за рукав оказавшийся рядом с ним абориген. – Мне тоже не мешало бы поправить свой ва-стук.

– И мне тоже, – протянулась к Чейту еще одна рука.

– Мне тоже пригодится, – пролез к Чейту совсем молодой гудос. – Мало ли что…

Под натиском насевших на него аборигенов Чейт отступал до тех пор, пока не прижался спиной к столбу.

– Хватит! – Закричал он, взмахнув руками над головой. – Прекратите! Всем хватит!

* * *

Торговля шла бойко. Менее чем за час Чейт продал без малого три сотни экземпляров Священного писания. Каждый из аборигенов брал от пяти до десяти книг. Наверное, брали бы и больше, но считать гудосы не умели, а на руках у них было только десять пальцев. Кроме того, неохваченной оставалась женская часть населения, ни одна из представительниц которой даже не подошла к лотку Чейта. Но в этом вопросе Чейт не стал проявлять настойчивости, опасаясь нарваться на неприятности, нарушив по незнанию какой-нибудь местный обычай или запрет.

Чейт начал с того, что предложил аборигенам самые дорогие настольные издания. Внушительный вид книги и ее неподъемный вес внушали гудосам уважение, и они с радостью растаскивали их по своим домам. Но предварительно Чейт просил каждого из них приложить большой палец к контрольной ячейке на электронной чековой книжке, куда он своевременно вносил стоимость проданного товара.

Поскольку аборигены только посмеивались над столь нелепым, по их мнению, требованием Чейта, это открывало широкие возможности для злоупотреблений. Но Чейт вел себя исключительно корректно и честно – обворовывать людей, пусть даже таких, для которых деньги ровным счетом ничего не значили, было не в его правилах. Кроме того, он не собирался переводить деньги, внесенные в электронную чековую книжку, в наличные. Чтобы не иметь в дальнейшем никаких проблем с властями, лучше всего было передать святым отцам чековую книжку в нетронутом виде – только вклады, и ни единой федерал-марки, снятой со счета.

Когда настольные книги закончились, Чейт перешел к подарочным изданиям с голографическими иллюстрациями. Но вскоре поток покупателей иссяк. Жителей из селения Унылого оказалось недостаточно для того, чтобы переварить хотя бы пятую часть имевшегося у Чейта товара. Для того чтобы продолжить свою коммерческую деятельность, Чейту была нужна помощь старейшего отца селения.

Прежде чем отправиться с визитом к Унылому, Чейт вставил в ноздри фильтры, дабы не подвергать себя мучительному вдыханию тяжелого, застоявшегося смрада, который, как можно было предположить, наполнял жилища гордых и независимых гудосов.

Унылый, подтянув прикрывающие его тело шкуры, с гордым видом восседал сразу на трех томах настольного издания Священного писания, положенных один на другой.

– Как твой ва-стук, уважаемый Унылый? – вежливо поинтересовался Чейт.

– Растет с каждым вздохом, – блаженно закатив глаза, ответил Унылый.

– Я рад за тебя. – На полу, покрытом плотным слоем рыбьих костей, обрывков шкур, комьев свалявшихся волос и еще бог знает какой гадости, Чейт выбрал уголок почище и присел на корточки. – Надеюсь, что теперь в твоем селении ни у кого не возникнет проблем с ва-стук.

– Это великое счастье – знать, что твой ва-стук не покинул тебя, – наклонив голову, возвышенно произнес Унылый.

– Но на борту моего корабля осталось еще много книг, – перешел к интересующему его вопросу Чейт.

– А мне-то какое дело до этого? – недоумевающе вскинул брови Унылый. – Того, что я у тебя взял, мне на мою жизнь хватит.

– Помнится, Унылый, ты рассказывал мне о непочтительных соседях, которые пытались учить вас жизни? – вкрадчиво произнес Чейт.

– Да, – согласился с ним Унылый. – Нас пытаются поучать все кому не лень. Да только все без толку. У нас своя гордость имеется! Нам чужого не надо, но и своего не отдадим!..

Старейший отец селения, похоже, вознамерился произнести длинную речь, полностью состоящую из традиционных лозунгов. Поскольку слушать ее у Чейта не было ни малейшего желания, он со всей возможной деликатностью прервал оратора:

– Так не пришла ли пора, Унылый, самим начать учить своих соседей?

Чейт многозначительно посмотрел на Унылого.

Старейший отец селения ровным счетом ничего не понял, но, дабы не уронить свой престиж в глазах чужака, ответил собеседнику точно таким же взглядом.

– Умный сказал мне, что никому из ваших соседей не известен секрет лечения ва-стук. – Чейт осторожно, исподволь, начал подводить своего собеседника к принятию решения, в котором он сам, как торговец, был кровно заинтересован.

– Это так, – кивнул Унылый. – Ва-стук – это очень деликатный предмет, и восстановить его обычными средствами, какими лечат болезни тела, невозможно.

– В таком случае ты мог бы пригласить к себе жителей соседних селений, для того чтобы они тоже смогли получить средство для исцеления ва-стук, – внес предложение Чейт.

– А какое мне до них дело? – пренебрежительно дернул плечом Унылый. – Я только от души посмеюсь, когда ва-стук у них навеки замолчит.

– Но если ваши соседи узнают, что в твоем селении имеется средство, исцеляющее ва-стук, они проникнутся к вам тем уважением, какое вы по праву заслуживаете, и больше никогда не посмеют поучать вас.

Унылый откинул в сторону полу своей дохи из шкур и, разгоняя прячущихся в волосах насекомых, в задумчивости поскреб пальцами грудь.

– Кроме того, я дам им книги похуже. – Чейт показал Унылому самое дешевое издание Священного писания в мягком переплете. – Не такие эффективные, как те, на которых сидишь ты. Им придется долго сидеть на своих книгах, чтобы спасти свой ва-стук.

– А если они станут подолгу сидеть на книгах, спасая свой ва-стук, то у них не останется времени на то, чтобы болтаться вокруг нашего селения и давать советы, о которых их никто не просит, – сделал свой вывод Унылый. – Мне нравится твое предложение, чужак!

* * *

В тот же день Унылый отправил своих людей по соседним селениям, дабы разнести весть о том, что у них имеется средство для спасения ва-стук.

Результат не заставил себя долго ждать. Уже на следующий день возле лотка, выставленного Чейтом на трапе корабля, собралась толпа гудосов из других селений, явившихся за Священным писанием.

При раздаче книг присутствовали и Унылый с Умным, который, как понял Чейт, был кем-то вроде порученца по особо важным делам при старейшем отце селения. Чейт передавал книги Унылому, а тот после этого с торжественным видом вручал их покупателям. Кое-кто даже удостаивался снисходительного похлопывания по плечу или напутственного пинка под зад от старейшего отца селения. Но, что удивительно, никто не роптал. Каждого из гудосов беспокоил только один вопрос – достанется ли ему святая книга. Ни на что другое ни один из них просто не обращал внимания.

Со стороны все происходящее было похоже на массовый психоз. Глядя на толпу жаждущих заполучить в свои руки Священное писание, Чейт никак не мог взять в толк, почему святые отцы признали Гудос планетой, бесперспективной в плане религиозного просвещения населения?

Но, какова бы ни была причина того, что церковь оставила Гудос вне зоны своего внимания, это только сыграло Чейту на руку. Спрос на Святое писание среди местного населения был столь ошеломляющим, что без труда можно было продать книг вдвое, а то и втрое больше того, что имелось у Чейта. И это при том, что информация об исцеляющих душу книгах была распространена на очень ограниченном участке побережья, только среди жителей тех селений, куда успели дойти за день посланные Унылым соплеменники. А в перспективе рынок Гудоса представлялся Чейту невспаханным полем, с которого без особого труда можно было собирать богатые урожаи самых фантастических плодов.

Когда Чейт поднес к лотку две последние пачки с книгами, очередь к нему была не намного короче, чем когда он только начал торговать. Сообразив, что сообщение о том, что книги закончились, может вызвать взрыв недовольства среди тех, кто еще не успел получить Священное писание, Чейт решил пойти на хитрость. Отдав последние книги, он сказал, что торговля приостанавливается до завтра, так как он устал и ему необходим отдых. Гудосы недовольно пошумели, но все же разошлись, запомнив, кто за кем стоял, и договорившись между собой, что завтра будет сохранена прежняя очередь.

Чейт чувствовал себя немного неловко, обманывая доверчивых аборигенов. Однако над чувством неловкости взяло верх желание улететь с Гудоса живым и невредимым.

Чейт обладал довольно-таки богатым воображением, а потому живо представил себе, как возмущенная толпа гудосов опрокидывает корабль, вытаскивает из его чрева слабо сопротивляющееся человеческое тело и тащит к столбу, вкопанному в центре поселка. О том, что может произойти вслед за этим, он старался даже не думать.

Помочь аборигенам, оставшимся без вожделенных книг, он мог, только вернувшись в миссию Единственно Истинной церкви и посоветовав отцу Спиридону наладить бесперебойную поставку Священного писания на Гудос.

Ночью, когда все гудосы безмятежно спали, Чейт задраил люк корабля и, приведя в действие антигравитационную тягу, почти бесшумно поднял «Алексия-132» на высоту, позволяющую задействовать маршевые двигатели.

Сделав вокруг Гудоса прощальный виток, Чейт вывел корабль на курс и передал управление автопилоту, в память которого были своевременно введены координаты миссии Единственно Истинной церкви Господа.

Освободившийся от груза «Алексий-132» летел свободно и легко, что, как полагал Чейт, давало ему полное право со спокойной совестью считать свою богоугодную миссию успешно завершенной.

* * *

Отец Спиридон во второй раз просмотрел все документы, что выложил перед ним Чейт. Он нутром чувствовал, что его пытаются обмануть, но, несмотря на свой многолетний опыт в ведении коммерческих дел церкви, никак не мог сообразить, где же на этот раз зарыта собака.

– Ты продал все книги, что были у тебя на корабле, сын мой? – Отец Спиридон подозрительно посмотрел на Чейта из-под кустистых бровей.

– Точно, святой отец, – расплылся в счастливой и гордой улыбке Чейт. – Все до последней книги. И теперь я хочу получить причитающиеся мне проценты.

– Да-да, конечно, – быстро кивнул отец Спиридон.

Но, повертев между пальцев кредитную карточку Чейта, он так и не решился вставить ее в контрольную щель кассового аппарата.

– И все эти книги ты продал на одной планете? – задал новый вопрос священник. – Если не считать двух экземпляров, которые я скинул на станции Ду-Боп, – ответил Чейт.

– Это просто поразительно, – покачал головой отец Спиридон. – Никогда еще не слышал, чтобы разъездным торговцам Священным писанием так безумно везло.

– Это совершенно удивительная планета, отец Спиридон. – При одном только воспоминании, как бойко у него шла торговля на Гудосе, Чейт снова расплылся в улыбке. – Честное слово, если бы не нашлась моя «Элла», я бы не отказался сделать туда еще пару рейсов с грузом Священного писания. Народ там живет дикий, но всем сердцем тянущийся к свету истинной мудрости. Они забывают буквально обо всем, когда речь заходит о спасении души.

– Но народу этому, как я понимаю, не известна истина о Спасителе?

– Нет, святой отец, но я считаю, что это уж ваша недоработка. Видимо, вы не смогли найти к гудосам верного подхода.

– Как, ты говоришь, называется планета? – прищурившись, уточнил отец Спиридон.

– Гудос, святой отец.

– Кажется, мне это название знакомо. – Пытаясь что-то припомнить, отец Спиридон поднял глаза к потолку.

– На ней были двое ваших миссионеров, – напомнил ему Чейт. – Одному из них, если гудосы не врут, еще уши там отрезали.

– Конечно! – Отец Спиридон радостно хлопнул в ладоши. – Братья Иероним и Мефодий! Они были на Гудосе год назад. Но в их отчете было сказано, что дикари напрочь отказались принять истинную веру.

– А кому из них уши отрезали? – спросил Чейт.

– Брату Иерониму… Но как тебе удалось продать Священное писание варварам, калечащим священнослужителей?!

– Я же говорю, вы не смогли найти к ним правильного подхода, – усмехнулся Чейт. – К тому же и автоматический переводчик, которым вы меня снабдили, никуда не годится. Объясните мне, святой отец, как с его помощью можно говорить с людьми о Великом и Вечном, если у него в словаре нет даже такого слова, как «душа»?.. Я уж не говорю о многих других нужных и полезных для общения с аборигенами слов.

– Нет слова «душа»? – Взмахнув рукой, отец Спиридон решительно отмел этот вопрос: – О чем ты говоришь? Такого просто не может быть!

– Можете сами в этом убедиться, проверить свои переводчики, – безразлично пожал плечами Чейт.

– Но в таком случае каким образом тебе удалось объясниться с гудосами? – с подозрением спросил отец Спиридон.

– У меня феноменальные способности к языкам, – невозмутимо ответствовал ему Чейт. – Если интересуетесь, могу сказать вам, как будет «душа» по-гудосски.

– Должно быть, сын мой, у тебя есть и другая информация о гудосах, что могла бы представлять интерес для нашей церкви в плане дальнейшей миссионерской деятельности на этой планете? – чуть наклонив голову к плечу, спросил священник.

– Да не без того, – не стал скромничать Чейт.

– Надеюсь, ты готов поделиться ею с нами?

– Без проблем, отец Спиридон. Но только, пока мы говорим о гудосах, вы совершенно забыли о моей кредитной карточке.

– Ах, да!

Отец Спиридон вставил карточку Чейта в щель кассового аппарата и перевел на нее сумму вознаграждения, причитающуюся удачливому торговцу.

– Благодарю вас, святой отец, – сказал Чейт, пряча кредитку в карман. – Ну а что касается гудосов…

– Одну минутку! – приподняв руку, остановил Чейта священник. – Если ты не возражаешь, я приглашу принять участие в нашей беседе человека, который знает гудосов лучше меня.

Чейт не возражал.

Отец Спиридон нажал кнопку на селекторе и, наклонившись к микрофону, негромко произнес:

– Будьте добры, пригласите ко мне брата Иеронима.

– Того самого, что был на Гудосе? – спросил Чейт.

– Да, – коротко кивнул священник.

– Надеюсь, уши ему пришили? – с искренним участием поинтересовался Чейт.

– К сожалению, пришлось пришивать искусственные. Но это почти незаметно…

Дверь открылась, и в комнату вошел смиренного вида монах лет тридцати.

– Вы звали меня, отец Спиридон? – тонким голоском пропел он.

– Познакомься, брат Иероним, – священник указал рукой на Чейта. – Это наш разъездной торговец Чейт А. Недавно он побывал на Гудосе.

Внимательно наблюдавший за монахом Чейт заметил, как того всего передернуло при одном только упоминании названия планеты.

– Ужасная, ужасная планета! – с истеричными нотками в голосе выкрикнул брат Иероним.

– Мы помним, какие страдания пришлось претерпеть там тебе и брату Мефодию, – сказал, наклонив голову, отец Спиридон. – Но вот Чейт утверждает, что гудосы всей душой тянутся к Богу.

– Быть того не может! – быстро взглянув на Чейта, уверенно заявил брат Иероним. – Я в жизни не видел больших безбожников, чем гудосы! Они и слышать не желают о слове Божьем!

– Однако весьма щепетильны в вопросах, касающихся души, – парировал Чейт. – Я за два дня распродал на Гудосе полный груз Священного писания.

Монах вытаращил на Чейта удивленные глаза.

– Да, – подтвердил слова Чейта отец Спиридон. – Вот, у меня на столе лежат документы…

– Как вы могли это допустить?! – истошно завопил брат Иероним. – Нечестивые гудосы не достойны даже того, чтобы просто касаться Священного писания своими мерзкими конечностями!

– Ну, тут ты хватил лишнего, – недовольно сдвинул брови отец Спиридон. – Слово Божье доступно всем, кто имеет душу.

– Но только не гудосам! – замотал головой отец Иероним. – У этих нечестивцев нет даже слова в языке, обозначающего душу!

– Ну да? – с деланным удивлением вскинул брови Чейт. – А мне, между прочим, удалось поговорить с гудосами о душе. – Повернувшись к отцу Спиридону, он добавил: – Я бы посоветовал вам тщательнейшим образом проверить словари ваших автоматических переводчиков. А то ведь не поймешь пару слов, а после греха не оберешься.

– Это ложь! – заявил, обращаясь к отцу Спиридону, брат Иероним. – Этот человек, – указал он на Чейта, – проходимец!

– Как бы там ни было, но я сумел наладить контакт с гудосами, а вам они отрезали уши, – невозмутимо возразил Чейт.

Брат Иероним разинул рот, словно рыба, выброшенная на сушу. Лицо его побагровело, а голова затряслась. Чейт даже забеспокоился, что монаха может хватить удар.

Но брату Иерониму удалось совладать со своими эмоциями.

Тогда, закрепляя свой успех, Чейт добавил:

– На будущее имейте в виду, брат Иероним, что на языке гудосов «душа» звучит как «ва-стук»!

– Ва-стук! – Брат Иероним сделал два шага назад и, чтобы не упасть, привалился спиной к стене. – Ва-стук! – снова произнес он, словно выплевывая изо рта какую-то гадость. – Ва-стук! При чем здесь ЭТО?!

Чейт, признаться, был несколько смущен тем, что простое слово так поразило чудаковатого монаха.

– При том, – несколько неуверенно ответил он, – что, когда гудосы выяснили, что Священное писание помогает в излечении ва-стук, то есть души, то они тут же расхватали у меня все книги.

Брат Иероним завыл, как смертельно раненный волк, упал на колени и, обхватив голову руками, несколько раз с силой стукнулся лбом о пол.

– Горе нам! – истошно завопил он. – Горе всем нам, грешным!

Чейт и отец Спиридон одновременно вскочили на ноги.

Чейт хотел было броситься к монаху, но его опередил властный голос священнослужителя:

– Брат Иероним! Прекрати юродствовать и внятно объясни мне, в чем дело!

– В чем дело? – Монах приподнял от пола заплаканное лицо. – Дело в том, что на языке гудосов слово «ва-стук» означает вовсе не душу, а половую потенцию! Теперь представьте себе, КАК и ДЛЯ ЧЕГО используют они Священное писание.

Отец Спиридон упал в кресло. Если бы глаза его обладали способностью метать молнии, то Чейт уже был бы превращен в горстку пепла. А брат Иероним смотрел на него так, словно готов был зубами вцепиться ему в глотку.

– Послушайте, а почему бы вам не заняться лечением половых расстройств, – пытаясь как-то сгладить возникшую неловкость, предложил Чейт. – Если на гудосов это подействовало…

– Убирайся! – заорал на Чейта отец Спиридон.

Кредитка находилась у Чейта в кармане, а больше ему ничего не было нужно от святых отцов. Теперь путь его лежал на пересадочную станцию Ду-Боп, где его ожидал собственный корабль, а значит, и возможность начать собственное, не зависящее ни от кого дело.

Из всей этой истории Чейт сделал для себя единственный вывод: чужая душа – потемки.


Содержание:
 0  вы читаете: О вере и душе : Алексей Калугин    



 




sitemap