Фантастика : Юмористическая фантастика : Эпизод 16 : Сергей Костин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15

вы читаете книгу




Эпизод 16

– Тринадцатая машина! Срочный вызов. Проспект Загородный. Координаты переданы. Налогоплательщик оставил дома магнитные ключи.

– Тринадцатая машина приняла. Выезжаем. Милашка, координаты на экран. Всей команде приготовиться к работе.

За лобовым стеклом мирно тарахтел по бронированной обшивке спецмашины подразделения 000 за номером тринадцать послеобеденный дождик. Редкие налогоплательщики спешили укрыться от запрограммированных струй внутри многочисленных рюмочных и пельменных. Разбавленная чистящим средством «Миф-Россия-универсал» жидкость смывала с города пыль и практически все известные науке микробы. Через час, когда Главный Техник столицы перекроет краны, город превратится в образцово-показательный, уютно-антибактериальный рай. Честные налогоплательщики выйдут из рюмочных и пельменных, улыбнуться начищенному до блеска солнышку и отправятся домой, досматривать отечественный сериал про удачливых милиционеров.

– И никто, никогда не снимет кино о серых буднях спасателей.

– Вы что-то сказали, командир? – второй номер, американец первой волны эмиграции Роберт Клинроуз, отложил в сторону карманный ноутбук, в который только что закончил заносить опись имеющегося в его личном сейфе продовольствия.

– Я сказал, что кроме нас в этом мире есть только один несчастный человек. Тот самый налогоплательщик, который забыл дома ключ. Представляешь Боб, сейчас вся страна замерла у экранов домашних кинотеатров, а этот несчастный домой попасть не может. Расстройство на всю жизнь.

– До начала сериала еще полчаса. Если постараться, то успеем. Заодно и сами посмотрим. Представляешь, командир, в последней серии милиция все-таки нашла, кто похитил буровую платформу. Три часа погони, а потом платформу разнесли глубоководными бомбами. Смешно, да?

– Было бы смешно, если бы не было так смешно. Обидно, Боб. Они ж с нас этот сюжет содрали. И платформу мы не подбивали. И не три часа погони, а восемь. И не нашли, а обнаружили на глубине восемьсот метров. И не платформу, а водный велосипед. Скажи, Боб, есть у людей совесть? Хотя бы в титрах указали, так, мол, и так, авторы идеи спасатели подразделения 000.

Боб в знак солидарности протянул мне надкусанное печенье.

– А давай, командир, устроим сегодня образцово показательное спасение. Вызовем корреспондентов, телевизионщиков, пресс-службу какую положено. И в самые сжатые сроки обслужим население. Дело-то пустяковое. Дверной шлюз взломаем, и считай, слава и почет у нас в кармане.

Я откусил половинку надкусанного печенья и вернул остатки Бобу. Чтобы потом не говорил, что я жадный.

Идея янкеля показалась весьма и весьма перспективной. Давненько о нас, о спасателях, не трубила пресса. Опять же Директор, каждое утро на планерке песочит. Уровень преступности в столице нулевой. Травматизм нулевой. Смертность нулевая. Рождаемость, наоборот, выше головы. Говорит, что если и дальше так пойдет, то непременно встанет вопрос о закрытии Службы. И, если мы сегодня выполним работу без скола и зазубринки, да еще при этом полюбуемся в объективы корреспондентов, да еще вспомним добрым словом самого Директора, то столица вновь заговорит в самых лучших выражения о самых отважных ребятах мира.

– Ну, вы и кусаете, командир! – Боб повертел перед носом кусочек печенья и, тщательно завернув его в оберточную бумагу, спрятал в сейф, – Вам бы только кусать. Маленький ротик, командирский животик. Так что насчет предложения?

– Принимается, – даже если что-то пойдет не так, то всегда можно распугать корреспондентов, запретить съемки и оставить налогоплательщиков без темы для вечернего обсуждения, – Милашка, все слышала?

Спецмашина подразделения 000 слышала все, всегда и везде.

– В связи с тем, что спецмашины не имеют права высказывать свою точку зрения на решения команды, должна только заметить, что лично мне, как глубоко интеллектуальному созданию, ваша идея не по механизму. В правилах Службы записано, что спасатели должны выполнять работу без лишнего шума, волнения и надежд на дальнейшее продвижение по служебному эскалатору.

– Все, Мыша, – прервал я спецмашину, которая при удобном случае могла рассуждать долго и нудно, – Ваше мнение понятно. Предлагаю вычеркнуть кандидатуру Милашки из списка, который мы донесем до корреспондентов. Правом командира принято единогласно.

Милашка хмыкнула и равнодушно промолчала. Уж кто-кто, а она прекрасно понимала, что даже командир спецмашины не способен так поступить с лучшей техникой в мире. Иначе она может жутко обидеться и послать всю команду делать работу вручную.

– Герасима будить?

– Пока не вижу в этом необходимости, второй номер. Может чуть позже.

Третий номер команды отсыпался после двухчасовой лекции в столичном университете, куда его пригласил лично профессорский состав. Название лекции я точно не помнил, так как категорически отказался присутствовать на ней. Мне на работе болтовни Герасима хватает. Известно только, что после лекции Герасима закидали цветами, а профессорский состав принял Геру в почетные члены. Я, правда, так и не понял, в какие.

– Командор! Исключенная из списков спецмашина никак не может связаться с киностудиями, газетами, журналами и столичным телеканалом. Вы еще бумажку со списком не запечатали?

Строго поглядывая на хихикающего американца, я, скрепя командирским сердцем, вписал Милашку в списки особо отличившихся на невыполненном еще вызове.

– Киношный автопоезд выехал. Работу подразделения вызвались освещать все центральные газеты и журналы. Американцы прислали запрос с просьбой разрешить им допуск в район вызова. Хотят сделать мультэпопею под названием «Охотники за несчастными случаями». Голливудмультфильм какой-то. Обещали цветным ломом заплатить.

– У нас у самих этого лома навалом, – проворчал я, но под умоляющим взглядом Боба согласился, – Свяжись с Министром Иностранных Дел. Пусть выдадут американцам визу на четыре часа. Если Министр вдруг станет гоношиться, то напомни, что он мне должен за спор, что Атлантида, это не гренландское государство, а подводная научная станция в океане. Боб, проверь, как там третий номер. Что-то его личная кривая подрагивает.

Янкель, счастливый оттого, что скоро встретится с бывшими соплеменниками, умчался проверять тяжелый сон Герасима.

– Милашка! Сообщи на таможню, что американцы везут контрабанду. А все равно какую. Хоть шпалы, хоть турбины. Пусть в привокзальной тюрьме часа четыре до окончания срока визы промаринуются. К черту общественное мнение. Сами вызываем, сами и сажаем. Не в первой. История подобную практику не порицает. Не дай бог, сманят обратно нашего американца. Пропадет он там после России.

Не то чтобы я американцев не любил. Совсем наоборот. Уважал я Америку. Как-никак богатая природными ресурсами страна. И сколько людей талантливых миру явила. Только все это меркло на фоне их непоследовательности. Примеров полно.

Стояла в Америке на одном из островов фигура здоровая. Тетка с фонариком. Эпохи позднего капитализма. И что? Кому-то помешала. Снесли на мелкие камушки. На ее месте поставили вышку для прыжков в воду. А сейчас обратно хотят тетку с фонариком сооружать. Говорят, какой-то там американский дух олицетворят.

– Третий номер в нестабильном состоянии, – доложил вернувшийся янкель. Это означало, что Герасим сильно храпит. Поэтому и личная кривая прыгала, – Командир, а можно я на вызов парадный комбинезон надену.

– Разрешаю.

В какой-то момент мне стало стыдно. Но потом, тщательно подумав, я решил, что стыдиться нечего. Россия приняла отчаявшегося американца в свои широкие объятия. Дала ему двенадцати комнатный кров с отдельным подъездом. Превратила фермера в спасателя с мировым, не побоюсь этого слова, именем. И что? Разрушить все какой-то дешевой мультэпопеей? Нет! И песен коренного американского населения мне не надо. Достаточно того, что русский народ о нас, о спасателях, уже матерные частушки слагает.

– Командор. Мы на месте, – доложилась Милашка, – Все запланированные и приглашенные гости прибыли. Все ваши индивидуальные заказы выполнены. Четыре часа без права выхода под залог.

– Какие заказы? – путаясь в рукавах парадного комбинезона, влез в доклад спецмашины Боб.

– Маринованные соевые орешки, – нашлась спецмашина, – Специально для наших и ваших американских гостей.

Я выглянул в боковое окошко. Милашка постаралась на славу. Ребята из кино разворачивали походные павильоны, красили стены вокруг окон квартиры, которую нам предстояло открыть и высаживали цветочки для антуража.

Газетчики всех газет и журналов столицы плотным кольцом обступили испуганную старушку и брали у пострадавшей первые интервью.

– Скажите, как вам пришло в голову вызвать спасателей подразделения 000?

– Сколько вы заплатили за вызов?

– В какую сумму вы оцениваете приблизительный ущерб?

– Вы намерены обратиться с иском на спасательную службу в суд?

– Вам известно о том, что спасатели часто наносят честным налогоплательщикам грубые физические увечья?

Я свернул подслушивающую аппаратуру. Слушать про себя разные мерзости не хотелось. Вот и спросил бы меня кто, за что я не люблю журналистов? Всем известно, что денег мы не берем. Наоборот, каждый спасенный нами Объект самостоятельно норовит всунуть в карман. Но от чистого сердца, и без всякого принуждения. Тем более физического.

– Моих не видать? – между мной и боковым стеклом втиснулся второй номер в надежде рассмотреть среди кучи народу соплеменников.

Я многозначительно посмотрел на внутреннюю камеру спецмашины. Вот оно, началось. Что ни говори, а тяга к исторической родине есть даже и у американцев. Милашка многозначительно мигнула в ответ красной лампочкой. Граница на замке.

– Второй номер, а что это у вас за странная спецодежда?

Боб растянулся в улыбке и повернулся на сто восемьдесят градусов, показывая обновку.

– Национальная американская одежда, командир. Джинсы.

– Странная у вас национальная одежда, второй номер, – я скептически осмотрел невзрачный синий материал, – И почему-то вьетнамского производства.

– Это название такое, – совершенно искренне засмеялся Боб, – Фирма Ли.

– Я и говорю, вьетнамское. Вы что, хотите в этом появиться перед широкой аудиторией всей нашей необъятной родины? Перед миллионами и миллионами русских граждан? Что скажут честные налогоплательщики, увидев на вас эти страшные штаны, да еще с непонятно расположенными на, простите, попе, карманами? Вы бы еще их наизнанку вывернули, товарищ второй номер.

– Национальная…., – попробовал вступить в пререкание с командиром второй номер.

– Немедленно переодеться, второй номер. За индюками присматривать, да гоняться по прериям за коренным взбунтовавшимся населением вы можете хоть голышом. Но я не позволю оскорблять, простите еще раз за выражение, честные взоры честных русских налогоплательщиков разными там, как вы их назвали?

– Джинсами, – глаза Боба налились грустью, тоской и слезами.

– Джинсами, – хмыкнул я, – Слово-то какое. Исковерканное. Идите, второй номер, переоденьтесь. Разрешаю вам надеть национальную одежду русского населения. Портки на веревках и с прорехой вместо вашей глупой железной молнии.

Пока американец, сдерживая готовый сорваться с губ национальный стон, переодевался в штатную униформу, я решил привести в себя в порядок. Засунул голову в компактную парикмахерскую и попросил Милашку подстричь, побрить и подушить моим любимым одеколоном «Шипр – четыре в одном». Удаляет перхоть, убивает кариес, сглаживает рано проступившую седину и устраняет неприятные запахи от всех рядом стоящих. Специальная разработка для спасателей.

– Командор! – прервала умная спецмашина командирский туалет, – Американцы, недовольные пленением ребят из Голливудмультфильма выразили ноту протеста и послали к нашим границам три вооруженных ядерожабля.

– Вот…, – рифма так и просилась высказаться, но я сдержался, – Откуда у американцев ядерожабли?

– Купили на те брюлики, вырученные нами от продажи покрышек населению, – напомнила Милашка, – Сами же приказали.

Так вот куда идет гуманитарная помощь! Нет, чтобы детишек на мустангах покатать, так они вооружаться надумали!

– Милашка. Будь добра, соедини с Министром Воздушного флота. Алло, Министр? Сергеев это. И тебя…. Ага. И твою…. Угу. И твоих. Да. Я вот по какому делу. Дошли до меня слухи, что к нам агрессор приближается? Они, кто ж еще! Ха-ха-ха! Самому смешно. Не говори. У меня тут американец тоскует. Да знаешь ты его. На Новый Год со мной был. Снегурочкой. Боюсь, сманят обратно на историческую родину. И я говорю. Не бывать этому. Ты попроси свояка, он же у тебя в Погодном центре сидит, пусть организует пассат какой-нибудь. Или муссон. Я в этом не разбираюсь. Главное, чтобы часа четыре эти ядерожабли нам настроение не портили. И тебя. И твою. И твоих.

В обязанности спасателей входит не только спасение честных налогоплательщиков, но также и удержание шаткого мира на отдельно взятых кусках границы.

– Вот, теперь совсем другое дело! – воскликнул я, оглядев переодевшегося американца с ног до головы. Стандартный желтенький комбинезон связь-картуз для работы в подъездах, ботинки-липучки повышенной проходимости, – Медальки еще надень и будет самый порядок. Журналисты тебя как конфетку оближут.

Повеселевший янкель полез в личный сейф за медалями, а я переключился на внутреннюю связь:

– Мыша, гаркни посильней по наружным динамикам. А то эти борзописцы на нас никакого внимания не обращают. Приезжаешь тут, понимаешь, по срочному вызову, стоишь полчаса, а на тебя ни один подлец глаз не повернет.

Милашка с удовольствием выполнила мою просьбу. По всему местному микрорайону пронесся низкий гул гудка. Новое приобретение Милашки. Махнулась не глядя с каким-то заводом. Они нам гудок заводской, мы им три килограмма обогащенного сахарозаменителя.

– Ишь как засуетились, – с удовольствием отметила гордая спецмашина подразделения 000, – Командор, а за чей счет они полопавшиеся ядероюпитеры списывать будут?

– Не наше это дело. Ты лучше за третьим номером приглядывай. Нам ночью еще работать надо. Пару рисунков заковыристых на полях озимых изобразить. Так что пусть выспится хорошенько. Второй номер! Вы готовы?

Американец похлопал по груди, на котрй позвякивало дюжина малентких и невхрачных медалек. Большинство юбилейных «Один месяц Службы», «Два месяца Службы» И так далее.

– Тогда следуйте за мной к выходу.

С трудом оторвав тело от водительсткого сидения, сгибаясь под тяжестью нескольких сотен орденов, медалей, почетных лент, с торчащими из карманов золотыми статуэтками Оскаров, Ник, пальмавых ветвей, держась за поручни, я побрел к парадному люку. Слава, она хоть и приятная штука, но больно тяжелая.

– Милашка, свяжись с депутатским корпусом. Пусть они на внеочередном своем заседании срочно рассмотрят вопрос о том, чтобы все ордена и медали изготавливались впредь из легких сплавов. Если кто будет против, напомни, что не за горами весна, и копать огороды кое-кому придется самостоятельно, не надеясь на помощь нашего тракторного парка.

Мы спустились по парадному эскалатору под свет прожекторов, звуки марша и взрывы аплодисментов. Последние звучали из наружных динамиков Милашки.

Какой-то любитель, явно из районной газеты, навел на нас допотопную камеру и блеснул вспышкой. Я даже улыбнуться не успел. А Боб манерно прикрылся рукой и сказал:

– Без комментариев.

Правда, его никто ни о чем и не спрашивал.

Вежливо попросив присутствующих освободить место вокруг потерпевшей, мы довольно культурно упросили слишком настырных не мешать работе подразделения и только после этого приступили к допросу, то есть я хотел сказать, опросу пострадавшей. Специально для тождественности американец сбегал к Милашке и притащил стол и кресло. Стол оказался хирургическим, а кресло гинекологическим. Но, как говорит наш любимый Директор, что имеем, тем и пользуемся.

Усадив Объект на кресло, я сам взгромоздился на стол, предварительно очистив его рукавом от засохшей красной краски. Раскрыл дежурный ноутбук и задал первый вопрос:

– Застрахованы ли вы от несчастных случаев?

Объект в лице коренной жительницы столицы свято верил в Русстрах. А зря. Потому как Русстрах страхует от всех несчастных случаев, но только не от работы спасателей подразделения 000. Да и то, если страхователь прожил в России не менее пятидесяти лет. Если у него нет родственников в Эстонии. И если не имеет ничего против двусмысленного наименования страхующей организации.

– Вопрос номер два. Магнитные ключи от квартиры оставлены вами преднамеренно, специально, со злым умыслом, принципиально, по религиозным убеждениям, в знак протеста против правящего кабинета, или по другой какой причине. Нужное выделить.

Объект долго не мог разобраться в своих собственных мыслях и придти к окончательному выводу. Пришлось оставить данный вопрос без соответствующей отметки.

Пока Объект приходил в себя, второй номер, тщательно маскируясь от вездесущих репортеров, пробрался к дверным шлюзам квартиры и запустил в ключевую щель Разведчика. Разведчик – специально разработанная для подразделения 000 модель биоробота с дистанционным управлением в виде улитки. Практически все параметры взяты с оригинальной модели, которая хранится в музее восковых животных. На рожках передающие камеры, на животе гусеницы, вместо раковины несколько грамм взрывчатого вещества. А так, на всякий случай.

– Вопрос номер три, – я неодобрительно покосился на слишком близко придвинутый ко мне черный раструб микрофона. Журналисты дружно загалдели, осуждая своего нерадивого товарища, микрофон отполз подальше, и свидетели кропотливой и вежливой работы спасателей замерли в ожидании следующего вопроса: – Третий вопрос, я сказал!

Объект встрепенулся. А я подумал о том, что неплохо было бы проверить родственную связь бабушки с третьим номером. Засыпаемость практически та же. А родственникам у нас крупные скидки на обслуживание.

– Вы кого-нибудь подозреваете?

Я вскочил со стола, громыхнув орденами и медалями, резким движением подскочил к Объекту и уставился широко раскрытыми командирскими глазами прямо в переносицу потерпевшей.

Потерпевшая охнула и попыталась скрыться с места опроса свидетелей. Но толи годы были не те, толи авто захваты сработали вовремя, но данная попытка успехом не увенчалась. Объект назвала меня рыбным именем «касатик» и четыре раза ткнула в ордена и медали, щедро развешанные по всему парадному комбинезону.

Тщательно проанализировав ситуацию, я пришел к выводу, что Объект причастен к происшествию лишь номинально. Поэтому подозреваемых неплохо бы поискать среди окружения.

Горящий и суровый командирский взор тяжелой очередью пробежался по лицам присутствующих. Очередь сопровождалась красноречивым передерживанием затвора личного пистолета.

У киношников моментально заела лазерная пленка. У осветителей перегорели все фонари. У журналистов закончилась паста в вечных ручках, и перегорели ядерофоны, ядероушники и просто обычные провода. Народ, потупив честные глаза, занялся исправлением неполадок.

– Тогда последний вопрос, – я убрал оружие и облокотился на стол. Фонари загорелись, ручки записали, обычные провода самовостановились. Работа закипела с новым энтузиазмом, – А не бросить ли вам этот город ко всем таким-то нехорошим? У меня на примете есть чудесный деревенский домик. Пятиэтажная сараюшка и десять квадратов пахотных земель. Клубничка там, цветочки. Лесокомбинат рядом, гидроядеростанция тихо спускает теплые воды. Ласковый песок из песчаного карьера неподалеку. Будете жить, радоваться. И всего за чисто символическую цену. А квартирку вашу хрущербную даже вскрывать не станем.

Объект в категоричной форме отказался от моего заманчивого предложения. Оказывается, магнитный кошелек потерпевшая тоже забыла дома. А без оплаты, при всем моем командирском уважении, никакого домика и никакого лесокомбината.

– Будем вскрывать, – вздохнул я. По журналистским рядам пролетел вздох восхищения, и вечные ручки торопливо заскрипели на вечной бумаге, оставляя для потомков отважные слова отважного человека.

– Командир! Второй номер просит сеанса связи. Разведчик проник на территорию квартиры. Магнитные ключи обнаружены висящими на стене. На приспособлении номер два.

Приспособление номер два, это старинный способ крепления магнитных ключей к стене. Длинный тонкий штырь, с небольшим уплотнением на одном конце и с лазерной заточкой на другом, втискивается в пластик стены на глубину достаточную, чтобы выдержать вес, в десятки раз превышающий его собственный. Как такое возможно, не может понять ни один научно исследовательский институт. Говорят, что за раскрытие этой очень древней теоремы обещана годовая подписка еженедельника «Тайны черного рынка», издательства одной граничащей с Россией страны.

– Вот видите! – я театрально развел руками, как бы открывая всего себя журналистам и киношникам, – Есть уже первые результаты. Сейчас мы проведем окончательное уточнение данным и приступим непосредственно к открытию дверного шлюза.

Окончательное уточнение данных заключалось в переворачивание наизнанку самоочищающихся дверных ковриков. Некоторые честные налогоплательщики частенько оставляют магнитные ключи под самоочищающимися дверными ковриками. Исключать ничего нельзя. Вдруг Объект забыл с утра прилепить чуть ниже поясницы противослерозный пластырь?

Но сколько мы с американцем не трясли половичок, сколько не выбивали у него признание, но настырный аппарат упорно молчал, не желая выдавать спрятанные в нем тайны.

Уткнувшись лбами, сидели у дверных шлюзов два лучших спасателя страны и размышляли, каким образом можно открыть эти самые дверные шлюзы.

– Никаких экскаваторов, второй номер. Представляешь, что напишут о нас утренние газеты? «Спасатели, взламывающие двери честных налогоплательщиков грубой механической силой!» «Кому мы доверяем спокойствие наших шлюзовых дверей!» И все в таком же роде. Нет, брат. Здесь нужен очень умный, я сказал бы, неординарный ход. Такой ход, чтобы все ахнули.

Американец преданно смотрел в глаза, но ничего путного не предлагал. А предлагал одну ерунду:

– А если через форточку?

– Представляю заднюю часть твоих штанов, торчащую из форточки. Не смеши.

– Спалить квартирную электронную коробку. Сеть замкнется, шлюз откроется.

– Квартирная электронная коробка стоит столько же, сколько десять спецмашин. Не пойдет.

– Разбудить Герасима.

– Рано. До начала сериала пятнадцать минут. А надо успеть ровно к началу показа.

Больше глупых мыслей у янкеля не имелось, и он выдал умную:

– Пригласить специалиста широкого профиля.

– Вот! – я задрал указательный палец, как признание умственных достоинств второго номера, – Так мы и поступим. Милашка! Командир на линии. Прием!

– Спецмашина подразделения 000 за номером тринадцать слушает! – громко протявкали динамики в связь-бейсболке. А потом чуть тише: – Командор, тут ко мне Директор собственной персоной приперся. Инкогнито. Замаскировывался под почтальона. Но я его раскусила.

– Как? – тоже шепотом поинтересовался я. Инспекционная проверка на проф пригодность, не меньше.

– А он пингвина своего глупого притащил, – доложилась Милашка, – Сейчас роются в грузовом отсеке. Но кроме трех заначек второго номера ничего не нашли.

Боб даже не вздохнул, что позволяло предположить, что заначек на борту спецмашины имелось куда больше трех. У меня у самого в укромном месте были припрятаны пара незарегистрированных велосипедов, изъятых в свое время у нарушителей, превысивших скорость дорожного движения.

– Пусть роются, – разрешил я, – У тебя связь круглосуточно работает?

– Днем по двойному тарифу, – призналась честная спецмашина, – А что?

– У нас тут полный аншлаг. Завал, то есть. Спасательная операция зашла в тупик. Предпринимать кардинальные шаги нельзя. Журналисты, телевизионщики, Директор с пингвином.

– От меня то что требуется, – динамики совсем перешли на хрип. Надо бы потом проверить контакты.

– Срочно соедини меня с Министром Внутреннего Порядка. Он сейчас где-то в Европе опытом работы с тамошними Министрами делится. Они ж без нашего опыта не могут. Давай, выполняй.

Пока спецмашина разыскивала Министра, мы с Бобом немного прибрались на площадке. А то как-то неудобно увидеть себя в новостях на фоне грязных стен.

Пока американец восторгался умелыми руками русских подростков, непонятно каким образом сумевших нацарапать на супер прочных стенах различные художественные словосочетания, я вытряс ковры, переставил мебель, перевесил картины, пересадил цветы, протер жалюзи, покрасил плинтуса, собрал большой комок б.у. жвачки, привел в чувство вахтера. После чего мы с янкелем на пару, предварительно занеся наиболее перспективные выражения в записную книжку американца, затерли порочащие современную молодежь надписи.

– Министр Внутреннего Порядка на связи, командор, – на ушко доложила Милашка, – Очень просил говорить по короче. Он там на коронации очередного короля.

– Все никак от пережитков не могут освободиться. Европа, чтоб ее в Азию. Соединяй, постараюсь покороче.

В ушах зашумела нестабильная космическая связь, и через спутниковые помехи донесся голос Министра.

– Слышу.… Слышу тебя хорошо! – обрадовался я. Не часто с Европой можно без помех поговорить. Они ж все жмотятся скинуться на нормальный спутник. Нашими за умеренную цену пользуются, – Да! Сергеев это! Ну, дык…. Не! День рождения у меня не скоро. Да я знаю, что завязал. Печень, почки, сердце. Поэтому заранее и не приглашаю.

Я смахнул со щеки скупую мужскую слезу. Будь на моем месте какой-нибудь опытный журналист, он бы непременно написал, что я скинул с околоносного образования жадную самцовую глазную жидкость. Но я обыкновенный спасатель и выражаюсь так, как в жизни. Повторюсь, смахнул скупую мужскую слезу.

– Дело у меня к тебе. Пустяковое дело. Помнишь, лет пять назад я тебе медвежатника поймал. Специалиста высочайшего класса. Кличка «Пискун». Пищит все время. Да, тот, который банк в деревне взять хотел. Мы ему специально на побережье Северного Ледовитого тюрьму построили. С печками вместо центрального отопления. Нужен он мне. Что значит, последнего даже ВОХР не забирает. Он мне всего на десять минут нужен.

Министр ненадолго оторвался от разговора. По звукам можно было определить, что он вручает верительные ноутбуки новому королю. Но это дело недолгое, корону на голову тиснуть. Через минуту Министр вернулся.

– А ты через «не могу»! – настаивал я, слыша в динамиках робкие отказы, – Устрой ему временный побег. Поработает у меня немного, а потом мы твоему любимчику обратный забег устроим. Так сказать, в родные пенаты. Срок лет на сто скостим. Одеял стеганых из личного фонда пришлем. В общем, все, как у людей.

Министр подумал-подумал, и согласился. Друзьям нельзя отказывать.

– Вот и замечательно. Выручил. Адресок я тебе по связь дипломатической почте кину. Присылай парня срочно. С охраной разумеется. Жду.

Второй номер, Роберт Клинроуз по фамилии, и американец по национальности, уважительно посмотрел на своего командира, то есть на меня.

– Да, Боб. Без этого парня нам не справиться. Последний медвежатник в истории человечества. Зверь, а не человек. Ему эту шлюзовую дверь открыть, как тебе ватрушку с красной икрой скушать.

– А журналисты? – напомнил американец больную тему, – Что скажут журналисты, узнав, что нам помогает мафиозный элемент?

Об этом я как-то не подумал. Одно дело появиться на страницах утренних газет в обнимку со спасенным Объектом, другое, с оголтелым преступником, который в свое время взял не один банк. И только самоотверженная работа спасателя Сергеева спасла страну от серийного ограбления банков. Я, кстати, в тот деревенский банк случайно заглянул. Нужно было.

– Милашка! Командир на связи. Директор еще там?

– Здесь, – вздохнули динамики, – Вместе со своей птицей раздает интервью журналистам. Вернее, он раздает, а пингвин мячиками жонглирует. Достал всех.

– Замечательно, Милашка. А теперь слушай меня внимательно и запоминай приказ. Замани его внутрь грузового отсека. Предложи рыбу из личных запасов американца. Да не Директора замани, а пингвина.

– Рыбой пингвина, – продублировала приказ спецмашина.

– Сейчас к тебе подвезут одного парня. Я знаю, что ты в курсе. Меня слушай, а не рассуждай. Вместе с охраной впусти их через задние ворота. Все должно быть сделано незаметно. Чтобы ни Директор, ни тем более телевизионщики с журналистами не пронюхали.

– Ни Директор, ни телевизионщики.

– Молодец. А теперь самое главное и ответственное. Спрячешь пингвина в морозильник. Пусть позагорает немного. А этого Пискуна медвежатника подручными средствами загримируй под пингвина. Ты чего молчишь?

Динамики учащенно задышали:

– Командор, а ты случаем не того? – предположила спецмашина самый худший вариант, – Я же все-таки спецмашина подразделения 000 за номером тринадцать, а не гримерная. Да и Пискун не клоун. Пошлет всех подальше.

– Не пошлет, Мыша. Передай ему привет лично от меня. Человеку, как и машине, ласковое слово всегда приятно. И растолкуй парню, чтобы руками зря не махал и рот не разевал. На чашу весов поставлены честь и достоинство подразделения 000. Второй номер, может, хватит в окошко пялиться?

Боб тяжело вздохнул и засунул недоеденное мороженное в мусорочавкальник. Все ждет своих соплеменников.

– Милашка, что с агрессором?

– Ядерожабельный флот отнесен на безопасное для агрессора, растояние от русских границ. Но они никак успокаиваться не хотят. В данную минуту высаживаются на Северном полуострове. Прямая интервенция, командор.

– Вызови туда наряд местной милиции. Пусть перекроют дорогу и не пущают далее нулевого километра до особого распоряжения.

Чего людям дома не сидится? Своих проблем, что ли, мало? Все в чужую страну залезть норовят. На готовенькое, да на сладенькое. А того не понимают, что рано или поздно нам это может надоесть, и мы их с позором выдворим за пределы океана.

– Командор! Спецмашина от дел отрывает. Груз Х прибыл. Как и было велено, впустила их через задние ворота. Никто, ничего не заметил.

Я быстренько поменял связь-головной убор и Милашка выдала на экран связь-картуза изображение секретных гостей. Два здоровых охранника, вооруженных по последнему слову науки и техники, и щуплый Пискун в наручниках, наножниках, наголовнике, напояснике, наспиннике, назатолочнике. Плюс ко всему в железной клетке.

Пискун-медвежатник за то пятилетие, которое он провел в личной тюрьме на берегу Северного Ледовитого ничуть не изменился. Все та же добродушная улыбка, все тот же добрый взгляд. Только в глазах появилось еще больше мудрости, да на голове стало светлее. Стареем, все стареем.

– Пингвина закрыла? – спросил я у спецмашины. Невыполнение даже самого маленького пункта из намеченной программы сулило невиданных размеров скандалом.

– Еле уговорили, командор! – динамики проиграли первые аккорды популярного хита «Поговори со мною милая птичка», – Этот гад потребовал тройную дневную норму и настоял на том, чтобы в морозильнике я устроила небольшой зимний бассейн с гидромассажом. В общем, сплошной рыбный день.

– Делай все, что он попросит. Даже если этот, ты правильно заметила, подлец захочет полярника в напарники, достань ему полярника. Но чтобы из морозильника носа не показывал. Как наш гость? Преображается?

Милашка перевела внутренние камеры на Пискуна-медвежатника. Он развалился в моем кресле и, закрыв глаза, отдался рукам гримеров, специально выписанных спецмашиной из центрального музея одного экспоната. Ребята, тоже специалисты не дай бог, работали скоро и талантливо.

На тело самого опасного в стране преступника накладывали толстые слои искусственной подкладки. Сверху наклеивали толстый слой жира. И только потом ядеростеплерами крепили черно-белую шкуру.

По моему личному указанию почетного гостя спецмашины расковали, оставив только наручники и наножники. Как известно, пингвин слишком умная птица, чтобы работать руками, и слишком неторопливая, чтобы мельтешить ногами.

В пупок пингвина вмонтировали камеру, а к затылку агента прилепили пластырный мысле-передатчик. Есть, есть такие! Особо секретная разработка особо секретных русских специалистов, естественно. И, конечно, только для подразделения 000. Испытательный образец. До этого испытывался только на мухах-дрозофилах. Но неудачно. Мухи приклеивались к пластырю-передатчику и моментально дохли.

На ноги Пискуна приладили детские ласты. Медвежатник поморщился, но претензий выдвигать не стал. Стеганые одеяла стоят того, чтобы пять минут помять ноги.

Небольшие проблемы возникли с клювом. Специфика ожидаемой работы требовала, чтобы Пискун-медвежатник смог открыть шлюзовые двери. Для этой цели, как я предполагал, мог потребоваться клюв. Но с другой стороны, мне бы не хотелось, чтобы в самый не подходящий момент закоренелый преступник начал выкрикивать анти тюремные лозунги.

Выход подсказал американец. Предложил заклеить рот Пискуна-медвежатника суперклеищим скотчем, а клюв состыковать из нижней челюсти и носа.

– Коль тебе медвежатник имя, то искупай грехи делами своими, – выдала крылатую фразу спецмашина и от щедрот механических выдала из личных запасов баночку красной краски для клюва.

Лже-пингвин получился на славу. Если бы мне вдруг на центральной площади столицы навстречу попался загримированный Пискун-медвежатник, я бы ни за что не отличил его от настоящей глупой птицы. Может только по мудрым глазам, да по наколке «Век моря не видать» на левом крыле.

– Агент готов, – доложила Милашка, отослав по рабочим местам гримеров, – Пора выпускать на волю. А то Директор обыскался своего любимчика.

– Спусти его через нижний люк. Да охранники пусть за ним не ходят. Напои ребят чаем с печенюхами.

При выводе Пискуна-медвежатника на волю произошло небольшое происшествие. Вставая с кресла, лже-пингвин не справился с вестибулярным аппаратом и, запутавшись короткими ножками в самих же коротких ножках, всей массой рухнул на приборную доску. Свежевыкрашенный клюв ткнулся туда, куда не положено тыкаться свежевыкрашенным носам, и на спецмашине подразделения 000 произошло короткое замыкание. В результате неисправности по всему микрорайону погас свет и, как выяснилось в дальнейшем, сработали самонаводящиеся ракеты «Милашка – ближний космос».

Улетевшие в неизвестном направлении шестнадцать боеголовок случайно сбили единственный секретный американский спутник, лишив тем самым целый континент возможности просмотра единственного телевизионного канала, по которому, кстати, в это время передавали экстренное сообщение о всеобщей мобилизации. И так как никто из населения сообщение не услышал, то коренное население продолжило борьбу за свои гражданские права, эмансипированное правительство ушло в полном составе в отставку, а черные баскетболисты полным составом перешли на сторону русской национальной сборной.

Ядерожабли, устав бороться со встречным ветром, вернулись на базу, а сборный отряд интервентов, не получив указаний от командования, погрузились на паром, любезно предоставленный Северной пассажирской флотилией, и отбыл на последнюю американскую военную базу в Гренландию.

Так простой русский медвежатник Пискун предотвратил войну между двумя народами. За что получил право посещать исторические места Крайнего Севера не чаще одного раза в год.

Спецмашина подразделения 000 за номером тринадцать быстро, минут за пять, даже не глуша топки, исправила электропроводку и восстановила работу в штатном режиме. Лампочки зажглись, морозильник заработал, музыка заиграла. И длинная очередь, выстроившаяся у задних ворот Милашки, снова стала сдавать белье.

Как не говорил? Не может быть? Мой недосмотр.

Милашка в свободное время принимает от населения грязное белье. Загружает тонн десять в свою стиральную машинку и полощет в течение всего времени вызова. Перед тем, как уехать на следующее происшествие, вываливает выстиранную кучу на улицу. Честные налогоплательщики потом устраивают у выстиранной кучи народные гуляния с рукоприкладством и здравницами в честь друг друга. Иногда, правда, Милашка так замотается, что забывает вывалить белье, и тогда мы устраиваем распродажу с десяти процентной скидкой. Пенсионерам с доставкой на дом.

Стукнутый о приборную панель Пискун долго вертел головой, пытаясь прийти в себя, но так до конца и не пришел. Охранникам, по личной просьбе дружелюбно настроенной Милашки, пришлось лично спустить его из нижнего люка и немного придержать за растопыренные локти, то есть крылья, дабы человеческое сознание, спрятанное за много сантиметровым слоем жира и искусственной кожей, сориентировалось на местности.

Но я всегда говорил, что удары об твердые предметы так просто для головы не проходят. Секретного агента и вора Пискуна швыряло из стороны в сторону, словно пришибленного. Я даже испугался. Одного, даже мимолетного взгляда достаточно, чтобы понять, что пингвин не настоящий.

– Милашка! – отвернувшись от шныряющих, словно налоговые инспектора, журналистов, я подул в микрофон связь-картуза, – Хочу напомнить тебе, Мыша, известную истину. Мы все ответственны за того, кого загримировали. Но более всего ответственна ты. Прими срочно меры по приведению агента в нормальное состояние.

А Милашке лишь бы приказ внятный был. Исполнить его она всегда готова с превеликим удовольствием.

Собрав в единый комок накопленный за время вынужденного простоя энергетический потенциал, спецмашина подразделения 000 выдвинула из днища строчечный излучатель и прострекотала зарядом в несколько, а то даже и больше, вольт точно в хвост лже-пингвина. А кто видел хвост у пингвина, тот знает, что он и все остальное тело представляют практически единое место.

– Эк его! – второй номер, создавая видимость кипучей работы у шлюзовых дверей, в десятый раз заносил размеры проема в ноутбук. Но параллельно наблюдал за событиями на улице, – Командир, а что будет, если Директор не признает в нем своего пингвина?

– А бес его знает, – меня данный вопрос волновал не меньше американца.

– Что такое «бес»? – янкель начинает волноваться за ближайшее будущее.

– Бес, второй номер, это постаревший на сорок лет Амур со стрелами. По-вашему, по-американскому, старый индеец. Вместо того, чтобы стрелять в сердце, попадает преимущественно в ребра. Прекрати отвлекать меня от работы.

– Да ладно, – протянул американец, приступая к одиннадцатому, контрольному замеру шлюзовых дверей.

В это время, получивший свою дозу электричества пингвин, он же замаскированный агент подразделения 000 медвежатник Пискун, руководствуясь внутренним чутьем и указаниями, которыми снабдила его Милашка, направился прямиком к Директору Службы. По дороге агент очень ругал груду железа. В каждом слове так и слышалось косвенное упоминание умственных способностей спецмашины. Также медвежатник выразил пожелание поскорей оказаться на Северном Ледовитом и не видеть больше этих мерзких рож. Именно так и выразился.

К всеобщему облегчению команды, Директор о подмене не догадался, и даже погладил любимчика по голове.

Агент подумал о чистоте рук всяких там Директоров и вспомнил о долгих полярных ночах, когда можно все время спать и ничего не делать. Или сидеть, задрав голову к звездному небу и пересчитывать звезды.

Порой у закоренелых преступников такие романтичные мысли.

Присутствующие телевизионщики, журналисты и репортеры стали обеспокоено поглядывать на часы. Особенно усердствовала потерпевшая. До начала сериала оставалось не более четырех минут.

Директор забегал между приглашенными и вынужденными гостями, убеждая всех, что часы у них сильно спешат. И сериал начнется гораздо позже. И команда спасателей скоро приступит к разблокированию шлюзов. Не убедив даже расстроенную пострадавшую, Директор, получив обратно потерявшегося было пингвина, попросил его продемонстрировать умение жонглировать мячиками.

«А на голове тебе не постоять?» – подумал Пискун.

– Или постоять на голове, – закончил мысль Директор.

Распоясавшийся медвежатник назвал нашего горячо любимого Директора уркой несмышленой, но мячики побросал. Милашка может еще раз по хвосту разрядом полоснуть. А это неприятно.

Но народ продолжал волноваться. А вместе с народом заволновался Директор. И хотя он находился здесь на нелегальном положении, его совесть старого спасателя и строгого Директора не выдержала. Скинув с плеч маскировочный халат и связь-каску с приделанными к ней зелеными ветками кактусов, Директор с грозным видом направился к спецмашине подразделения 000 за номером тринадцать.

Появление начальства в кабине могло привести к непоправимым последствиям. Могли быть обнаружены следующие вещи: – пившие восьмой стакан чая охранники, загорающий в морозильнике настоящий пингвин и выстиранное белье населения, которое до сих пор не было возвращено законным владельцам.

Любой из названых факторов приводил к немедленному обвалу звезд на погонах и падению зарплаты в перспективе.

– Пора, командир! – простонали одновременно спецмашина и второй номер. Спецмашина в динамики. Второй номер прямо в ухо.

– Пора! – прошептал я сам себе и, раскрывая объятия, выбежал на улицу.

Телевизионщики переметнулись на снятие моего радостного лица, а журналисты приготовились слушать комментарии.

– Товарищ Директор! – в три прыжка я преодолел растояние от подъезда до парадного трапа спецмашины, – Не ждали вас так рано.

Директор попытался меня обойти, но я крепко сжимал его руку. Такому только дай до приборной панели добраться, всю операцию завалит на корню.

– Объясните, что происходит, пока что майор Сергеев? – грозно просипел Директор, пожирая меня добрыми глазами, – И отпустите мою руку.

Не выполнив прямого приказа вышестоящего начальства, я потащил упирающегося Директора к журналистам:

– Прошу минуту внимания! – мой голос, усиленный наружными динамиками спецмашины, заставил присутствующих оторваться от созерцания часов и переключить все внимание на меня, – Сейчас вы увидите, как мы, команда спасателей, образцово-показательно вскроем двери вот этой несчастной женщины! Снимите ее на всякий случай для истории.

Мерцание вспышек озарило улицу.

– Мы, спасатели, не станем применять сегодня ни совершенную технику, ни взрывчатку. Даже не воспользуемся форточкой, как думают многие из вас.

В толпе журналистов послышался глухой ропот вопроса: – «А как?» А я продолжал воодушевленною врать:

– Силой только своего ума, мы заставим вот это скромно стоящее животное, – быстрый взгляд на засмущавшегося пингвина, – Птицу, я хотел сказать, одним клювом вскрыть самые секретные шлюзовые коды на планете.

– Не верю! – сказал Директор и все-таки вырвал побелевшую ладонь из моей руки.

– Не верим! – застрекотали камерами телевизионщики.

– Вызовите команду 06! – закричали журналисты, строча срочные доносы о свихнувшемся командире подразделения 000 в утренние газеты.

– Смотрите сами! – улыбнулся я широкой улыбкой командира спецмашины спасателей, – Подразделение 000 никогда не врет. Правда, товарищ Директор?

Директору ничего не оставалось, как встать грудью на защиту мундира. Он важно закивал и первым указал лже-пингвину на подъезд.

Пискун-медвежатник, оправдывая кличку, запищал сто-то в свое оправдание, но стянутый суперклейкой лентой рот заглушил слова.

– А ну двигай ластами, – сквозь зубы выдавил я, обращаясь к медвежатнику, – И без лишней болтовни. Сделаешь дело, загуляешь смело. Иначе попрошу перевести тебя в южно-пустынную колонию строго режима. Тамошние ребята давно меня просили подкинуть им на перевоспитание хоть одного мохерового преступника.

Пискун чертыхнулся и, правдоподобно ковыляя, направился прямиком к месту работы.

Телевизионщики и журналисты аж запищали от удивления. Временно отложили снимать скандальную хронику с командиром спасателей в главной роли и переключились на съемки героических новостей с теми же лицами в главных ролях.

На входе всех встречал американец и, тщательно проверяя аккредитацию, рассаживал журналистов на пронумерованные квадратики на полу. Телевизионщиков, как более серьезную и дорогостоящую организацию, янкель усадил на диваны. Любимого Директора второй номер втиснул на кресло вахтера, отправив того в неоплачиваемый однодневный отпуск.

– Прошу подписать расписку о неразглашение строго государственной тайны, – Боб быстро прокатил между рядов контрольно-кассовый аппарат, который вместе с распиской вручал журналистам трехстраничный контракт, предписывающий зрителям перевести энную сумму на счета Службы 000 в двухдневный срок после просмотра работы сына подразделения 000 ученого пингвина.

Директор от подписи отказался, что и было занесено в протокол замечаний.

Я обтер ордена и медали рукавом, для лучшего блеска, и дождавшись, пока американец соберет контракты, выступил вперед:

– Товарищи, – многозначительная пауза, сопровождающаяся красноречивым вглядыванием в лица, – Надеюсь, не надо объяснять важность события, при котором вы присутствуете. Некоторые средства массовой информации рассказывают о спасателях подразделения 000, как о людях, у которых в груди вместо пламенного сердца обычный ядерный мотор. Да, это можно записать. Майор Сергеев, к вашим услугам.

Журналисты подчеркнули высказывание двумя черточками.

– Смею заверить, что это далеко от истины. Спасатели подразделения 000 самые аккуратные, самые понимающие спасатели в мире. И сегодня мы лишний раз докажем этот факт.

С дальних рядов послышались одинокие хлопки. Рукоплескало заинтересованное лицо. Роберт Клинроуз.

– Спасибо. Мы хотим, чтобы сегодня вы посмотрели и сняли, конечно, как бережно и нежно обращаемся мы с имуществом честных налогоплательщиков. А заодно продемонстрировать последние научные разработки в этой области. Дежурный экземпляр пингвина-спасателя, выполняющего самую черную, самую э-э…

– «Неблагодарную..,» – подсказал мысленно медвежатник

– Неблагодарную работу. Хочу также отметить тот факт, что согласно пописанным заявлениям о неразглашении вы не имеете права упоминать или показывать возможные неточности в работе опытного образца. И никаких конкретных имен и фамилий. Кроме майора Сергеева, лейтенанта Роберта Клинроуза и, безусловно, наставника пингвина-спасателя Директора.

– "А груду железа и капитана, который дрыхнет во время работы? – мысленно напомнил Пискун-медвежатник.

– «Много чести. Газеты не резиновые» – подумал я.

– «И то верно» – согласился вор и преступник .

Я поймал растерянный взгляд Директора. По его мнению, я совершал самую непростительную глупость за все время работы в подразделении 000. Заваливал не только себя и свою команду, но и самое святое, начальство в лице Директора.

Взглянув на настенные часы, я быстренько подсчитал, что до начала сериала осталось полторы минуты.

– Эти супер прочные шлюзовые двери, – я красивым жестом руки указал на бронированного монстра, – Эту неприступную крепость пингвин-спасатель вскроет без всяческих разрушений и без посторонней помощи ровно за одну минуту!

– «Двадцать секунд, шеф!» – поправил меня последний преступник страны.

– Двадцать секунд!? – вырвалось у меня в открытый эфир. Народ даже привстал от удивления. Я быстро пришел в себя, и привел в чувство остальных, – Поправка! Вскрытие неприступной крепости произойдет за двадцать секунд!

Шквал аплодисментов заглушил звук падающего в обморок Директора.

– Пингвин-спасатель! – я незаметно пнул ногой по ласту и добавил мысленно: – «Двадцать секунд или остаток жизни в южно-песчаной колонии».

– «Гад!» – без всякой злобы подумал Пискун-медвежатник, – «Убивать таких гадов надо, а не командирами назначать».

На площадке стихли овации, тихо заскрежетали камерами киношники и несколько десятков глаз в ожидании скрестились на пингвине.

– «Уроды!» – подумал про всех Пискун. Поплевал, как мог, на кончики коротких крыльев и отвернулся к шлюзу. Присутствующим осталось только разглядывать кончик опаленного Милашкой хвоста.

Настенные часы неторопливо, словно подчиняясь воле коварного и безжалостного преступника, неторопливо отсчитывали секунды. Восемь, семь, …

Директор пришел в себя, посмотрел на стрелки с снова ушел.

– Боб, Разведчик все еще в коридоре? – чуть слышно просил я в связь-намокшую-потом-бейсболку, – Если что, взрывай все к чертовой матери.

…пять, четыре….

– Палец на крючке, командир!

…два….

– «… и в колонии строгой прокурор навещал…» – мысленно подбодрил я медвежатника.

…один….

– «Фиг тебе!»

Внутри шлюзовой двери щелкнуло и она, скрипнув давно несмазанными подшипниками, въехала в стену.

Мимо меня, оттолкнув в сторону радостно улыбающегося Пискуна-медвежатника, в квартиру пронеслась пострадавшая. У нее еще есть время, чтобы включить домашний кинотеатр, налить чашечку кофе, разложить компактный диван и, развалясь на нем, приготовиться к долгожданной встрече с любимыми теле героями.

Следом за Объектом, на ходу сверкая вспышками, ломанулись в кинозал журналисты, киношники, осветители, продюсеры, режиссеры, стажеры и ассистенты. Если старушка не дура, то сможет сделать на сегодняшнем просмотре неплохие брюлики.

– Повезло! – второй номер завистливо посмотрел вслед последнему, скрывшемуся в квартире объекта, звукорежиссеру, – А нам что делать?

– Готовить дырки для новых звездочек, – улыбнулся я, – Подними пока Директора, а я займусь нашим спасителем.

Пискун-медвежатник топтался у шлюзовых дверей и терпеливо ждал своей порции благодарности.

– Молоток! – не удержался я, – Сто не сто, а лет двести с судимости скинем. Слово майора Сергеева. Отлично работаешь. Не будь ты злодеем и вором, непременно бы взял тебя в свою команду. Милашка! Срочно требую почетное сопровождение для нашего заключенного героя. Разбуди Герасима, пусть готовит охранников в обратную дорогу.

– Командор! – запищал в ухе взволнованный голос спецмашины подразделения 000 за номером тринадцать, – Проблема у нас.

– У нас сегодня праздник, Мыша, – перебил я спецмашину, – Все проблемы переносятся на завтра. Готовь банкетный зал. Мы сейчас с Директором припремся очередные звания обмывать. Только в чувство его приведем.

– Не надо приводить Директора в чувство, – тихо попросила Милашка.

– Да в чем дело?

– «Завидует!» – медвежатник почесал крылом, на котором синела татуировка, белый живот

– Дело такое…. Вы не того пингвина с собой на работу взяли.



Содержание:
 0  Подразделение 000 : Сергей Костин  1  Эпизод 2. : Сергей Костин
 2  Эпизод 3. : Сергей Костин  3  Эпизод 4. : Сергей Костин
 4  Эпизод 5. : Сергей Костин  5  Эпизод 6. : Сергей Костин
 6  Эпизод 7. : Сергей Костин  7  Эпизод 8. : Сергей Костин
 8  Эпизод 9. : Сергей Костин  9  Эпизод 10 : Сергей Костин
 10  Эпизод 11. : Сергей Костин  11  Эпизод 12. : Сергей Костин
 12  Эпизод 14. : Сергей Костин  13  Эпизод 15. : Сергей Костин
 14  вы читаете: Эпизод 16 : Сергей Костин  15  Эпизод 17. : Сергей Костин



 




sitemap