Фантастика : Юмористическая фантастика : ГЛАВА 11 Приключения продолжаются : Валентин Леженда

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19

вы читаете книгу




ГЛАВА 11

Приключения продолжаются

К привязанным к дереву молодцам Колупаев подъехал чуть погодя.

Илья в этот момент намеревался одним ударом булатного меча перерубить опутывающую пленников веревку. Судя по углу замаха, Муромец собирался заодно и отрубить добрым молодцам головы.

— Стой!!! — закричал Степан. — Ты что это делаешь?!!

— Дык, — булькнул в ответ богатырь, нехотя опуская меч.

— Да он же пьян!!! — завопили добры молодцы, в ужасе таращась на Муромца.

Кузнец покачал головой и с помощью ножа быстро освободил бедолаг.

— Фух, — выдохнул Тихон, растирая затекшие руки. — Спасибо вам, добрые люди… Ой… никак мы с вами уже встречались?!!

— Точно! — воскликнул Колупаев. — Вы те двое остоло… то есть дружинников, которые к Илье за помощью обращались. Как же это вас так угораздило?

Яростно жестикулируя и по обыкновению перебивая друг друга, княжьи племянники вкратце поведали о том, что с ними давеча приключилось.

— Говорите, рыжий мужик то был? — хитро прищурился Степан.

— Рыжий, как есть рыжий!

— И глаз лентой перевязан?

— Так точно!

— И на балалайке играл, песни крамольные горланил?

— Так ты его знаешь?

— Еще как знаю, — усмехнулся Колупаев. — Кто же этого плута не знает. Это ведь знаменитый Сивка урка, вор в законе. Обул он вас, вижу, по полной. Ну и что теперь думаете делать? — Добры молодцы смущенно пожали плечами.

— А что тут поделаешь? Приодеться нам надо бы. В исподнем в Новгород ни в жисть не пустят.

— А чего вы там забыли, в Новгороде ентом?

— Емельяна Великого ищем, — не подумав, ляпнул Тихон, — колдуна расейского.

Гришка злобно посмотрел на брата: лишнее, мол, чужим болтаешь. Но Степан не стал вдаваться в дальнейшие расспросы. Он лишь быстро переглянулся с озадаченно хмыкнувшим Муромцем. Утренний туман еще не рассеялся.

— Мальчики-и-и-и… — протяжно донеслось из кисейной пелены.

Илья так резко обернулся, что аж доспехи звякнули.

Добры молодцы побледнели.

— Это кто? — спросил Колупаев, предчувствуя недоброе. — Ваша знакомая?

Княжьи племянники в ответ непонятно замычали.

— Мальчики-и-и-и, я иду-у-у-у…

— Не нравится мне это. — Илья снова вытянул из ножен булатный меч.

— Ты рубило-то свое лучше спрячь, — посоветовал Степан, — А то ненароком себе какую часть тела отрежешь. Хорошо еще ежели голову, а то можешь и что поважнее оттяпать.

Муромец покраснел и нехотя засунул булатный меч обратно в ножны.

— Мальчики-и-и-и…

— Это Лихо! — сдавленно прошептал Тихон

— Одноглазое!!! — добавил Гришка.

— Прячьтесь, дурни. — Кузнец пошарил в телеге и извлек на свет божий здоровую сучковатую палку. Как ни странно, его волшебные сапоги были на удивление спокойны.

Отталкивая друг дружку, княжьи племянники вместе с Ильей проворно полезли в ближайшие кусты.

— Не кличь лихо, пока оно тихо, — проговорил Колупаев, взвешивая в руке недавно выструганную, отлично сбалансированную палицу. — Ну-ну, иди-ка сюда, красотка.

Туман на поляне зашевелился, потемнел и явил взору хромую высокую образину, какую можно увидеть разве что в самом кошмарном эротическом сне.

Узрев Степана, Лихо в нерешительности остановилось. Сам Степан ее не очень-то интересовал, а вот палка в руках кузнеца образине явно не понравилась.

— Ты кто? — осторожно спросило Лихо, чутко принюхиваясь.

— Я гроза всяческой нечисти Степан свет Колупаев, — гордо ответил кузнец, демонстративно поигрывая палкой.

Лихо осторожно оглядело окрестности:

— А где мальчики?

— Какие мальчики?

— Ну те двое красавчиков, что свататься ко мне в избу приходили?

— Чего?!! — Челюсть у Колупаева слегка отвисла.

— Дело было так, — жутковато улыбаясь, стало рассказывать Лихо. — Прихожу домой, а они, голубки, за столом обеденным сидят, меня, значит, дожидаются. Только уж больно они стеснительные попались… но ничего, я их быстро исправлю.

Колупаев ошалело переваривал услышанное. За его спиной в кустах раздался сдавленный смех Ильи Муромца.

— Экие они, оказывается, безобразники! — прошептал Степан, с тревогой оглядываясь на кусты и думая, как бы эти добры молодцы в исподнем чего плохого с Муромцем не сделали.

Лихо осторожно подковыляло ближе.

— А ну пошла отсюдова! — взревел кузнец, замахиваясь палкой. — Навье отродье.

— Не навье отродье, а суккуб! — обиделось Лихо, потрясая костяными побрякушками.

— Енто по-каковски? — опешил Степан.

— По-латыни! — огрызнулось Лихо, подойдя ближе.

— Ах, по-латыни! — взревел Колупаев. — Ну я тебе, образине, сейчас покажу.

И он неожиданно прыгнул, перетягивая Лихо палкой поперек спины.

— Уа-а-а-а… — взвыла «красотка» и нелепыми скачками понеслась по поляне.

Но Степан, войдя в раж, не отставал.

— Стой, страхолюдина! — в запале кричал он. — Стой, кому говорю! Тебе же лучше будет. Зашибу вот, и мучиться больше не станешь, свою мармызу ужасную в зеркале больше не узреешь.

— Скажи это моим двенадцати мужьям! — продолжало огрызаться на ходу Лихо.

— А где они сейчас? — орал в ответ Колупаев. — На том свете? Небось сожрала их, сварив в котле, а ну отвечай?

Сучковатая палка снова прошлась по спине «красотки».

— А-а-а-а… — завопило Лихо, но тут кузнец очень некстати обо что-то споткнулся и упал на одно колено. Скорость была потеряна.

Лихо еще раз взвизгнуло и зигзагами понеслось к краю поляны. Вот в тумане исчезла кривая спина, а затем затих и сам топот.

— Ух! — Степан утер тыльной стороной руки струящийся по челу пот. — Совсем я что-то размяк в последнее время. Надо бы пару подвигов совершить, а то и вовсе богатырскую закалку потеряю…

Взвалив палицу на плечо, Колупаев вразвалочку вернулся к брошенной на краю поляны телеге, у которой отдыхал пожевывающий травинку Муромец.

— А где лоботрясы?!! — удивленно поинтересовался кузнец, бросая палку в воз.

— А я их прогнал, — усмехнулся Илья, — одному в глаз двинул, а другому ногой под зад… как наподдал!

Степан с недоверием посмотрел на хвастающегося богатыря.

— Что, не веришь? — спросил Муромец и продемонстрировал Колупаеву ободранные костяшки на правой руке.

Хорошо хоть не в латных рукавицах добрых молодцев охаживал, а то мог и зашибить ненароком.

— Проклятые недоноски! — подвел итог всему происшедшему Илья. — Это же надо, к Лиху Одноглазому свататься?!! Тьфу ты, срамотища! Гм… Я тут давеча поразмыслил…

— Ну-ну… — Кузнец ласково погладил Буцефала. Муромец, оказывается, время от времени еще и «мыслит». Это что-то новое.

— Я тут решил, надо бы с робостью моей начать бороться.

— Трусостью, — поправил богатыря Степан. — Называй вещи своими именами.

— Ну трусостью, — тяжко вздохнул Муромец. — Негоже такому великану, как я, каждого шороха бояться.

— И что же ты решил?

— Дык надобно мне хотя бы один подвиг ратный совершить, всамделишный. Маленький, но чтобы токмо я сам все сделал. Может, предложишь что, Степан?

Колупаев задумался.

— Дятлов на Руси что-то в последнее время мало стало, — наконец сказал он. — Надо бы спасти места обитания пернатых братьев меньших от вырубки. Думаю, ты с этим заданием легко управишься. Возьмешь булатный меч да разгонишь пьяных дровосеков. Даже драться ни с кем не придется.

— Издеваешься? — грустно повесил голову Илья. — А я ведь все сурьезно. Мужик я сильный, неужель ни одного подвига не в силах совершить?

— Сила есть, ума не надобно, — улыбнулся Степан, — об этом еще древние греки по поводу Херакла говаривали. Боюсь, Илья, что свой единственный ратный подвиг ты уже совершил.

— Это когда ж такое было?!!

— Тогда, — ответил кузнец, поглаживая по холке лошадь, — когда ты на печи тридцать три года в бодуне провалялся, тем на всю Русь и прославился. Это единственное, что о тебе тот летописец не наврал. Просто ни один дурак не удосужился проверить, как же ты остальные-то подвиги совершал, коль на печи все это время валялся.

— Один подвиг мало, — продолжал упрямиться Муромец. — Да и то не ратный он вовсе.

— Ну не скажи, — возразил Колупаев. — У нас на Руси никто тебя еще не смог переплюнуть. Ты у нас настоящий герой. Ведь как народ мыслит? Ежели ты Горыныча убил, это так, фигня. А вот ежели двадцать бочонков меда зараз выдул и даже глазом не моргнул, то уже герой. Песни о тебе слагают, добры девицы щупать себя дают.

— Так уж и дают? — нахмурился богатырь, вспоминая красавицу Кимку. — Значит, не поможешь мне с подвигом?

— Никаких подвигов! — отрезал Степан. — Уж извиняй, но подвиги — это по моей части. Лучше не срамись… хотя…

И кузнец вдруг подумал, что ежели Муромец в самое ближайшее время опростоволосится, то ему (кузнецу) это будет только на пользу. Пускай честной народ узнает, какой на самом деле этот богатырь непобедимый.

Просто отличная мысль, хотя и подлая.

* * *

В то утро Всеволод Ясно Солнышко проснулся раньше обычного, когда еще даже светать не начало. Тревожное чувство заставило князюшку встать с теплой кровати, одеться и отворить ставни спальни, дабы можно было оглядеть покрытые предрассветными сумерками окрестности.

Осмотр окрестностей поверг Всеволода сначала в легкое недоумение, а затем в ярость.

К княжьему терему крались живые кусты.

Медленно ползли, затем замирали на время и снова двигались, тихо шурша желтыми ветками.

Вытащив из-под подушки заокеанскую «дозорную трубу», князь решил разглядеть эти двигающиеся кустики поближе. Покрутил маленькие колесики, повернул стекла и, хищно улыбнувшись, узрел среди сухих веток раскрасневшуюся харю пьяного дровосека.

— Значит, снова штурм! — довольно проговорил Всеволод, потирая ладони. — Кто же этих супостатов из ямы-то выпустил? Узнаю, вздерну на виселице.

С этими словами князь снял со стены свой любимый охотничий лук и, сладко зевнув, выпустил в окно первую стрелу.

Раздался приглушенный крик, и один из «кустиков» сразу повалился на бок. Всеволод снова схватился за «дозорную трубу». Как он и ожидал, стрела угодила одному из дровосеков точно в торчавший кверху зад.

— У… волки позорные, — приговаривал князь, целясь в очередной «кустик».

Зазвенела тетива, взвизгнула стрела. Вторая цель была повержена. Тут-то до тупоголовых и дошло, что их тайная операция раскрыта.

— Долой! — взревели лесные труженики и, повскакивав с земли, бросились прочь от княжеского терема.

— Доло-о-о-о-ой! — гневно доносилось издалека. «Будут заходить с тыла, поганцы!» — догадался Всеволод.

— Николашка! — Тишина.

— Николашка, мать твою за пятку!!!

В спальню ворвался заспанный секретарь:

— Что случилось, князюшка, половцы?

— Нет, дровосеки!

— Опять?

— Какой-то… гм… нехороший человек помог им выбраться из волчьей ямы. Часом, не ты ли, Николашка, оказался этим добряком?

— Да что ты, князюшка, как можно?!! — Секретарь неотрывно глядел на наложенную на тетиву стрелу. — Да чтобы я… вот не сойти мне с ентого места!

В этот момент терем вздрогнул, и Николашка нелепо повалился на пол.

— Ага! — смекнул князь, бросившись вниз.

По первому этажу терема в панике метались полураздетые дружинники в исподнем да в ратных шлемах.

Позорище!!!

— Князь! — закричали славные воины. — Дровосеки тараном дверь ломают!!!

— Чем ломают?

— Бревном неотесанным!

— Все на стены! — Всеволод грозно взмахнул луком.

— Какие стены?!! — ужаснулись дружинники, заподозрив князя во внезапном помешательстве.

— Вернее, на крышу, — поправился Всеволод. — Я все забываю, что живу не в замке.

Терем снова содрогнулся, где-то на втором этаже с грохотом отвалились ставни.

— Да они мне весь заокиянский ремонт испоганят! — возмутился князь.

Кое-как напялив на себя доспехи и гулко топая, дружинники полезли по узкой лестнице на чердак.

— Князя, князя вперед пропустите! — кричал Николашка, вооруженный невесть откуда взявшимися в тереме вилами.

Князя пропустили.

Двое дружинников с лязгом и ругательствами свалились с лестницы вниз. Кто-то, судя по крикам, сломал руку.

— А вот и первые контузии! — недовольно пробурчал Всеволод. — Ну я этим голодранцам сейчас покажу!

— Долой!!! — донеслось снаружи, и в дубовые двери снова врезался таран.

На этот раз Ясно Солнышко хорошо подготовился к возможному штурму. Да, конечно, он не ожидал, что атака дровосеков случится так скоро. Но какая теперь уже разница? Главное, что он успел подготовиться.

Эллинского вина в княжеских погребах больше не было, так что пришло время для новых методов борьбы с реакционными трудовыми массами.

— Доло-о-о-о-ой…

На просторной крыше уже все было готово для отражения штурма. Дружинники, весело гогоча, выкатили из чердачного окна на самый край огромную бочку в железных обручах.

Кое-кто из витязей уже азартно поплевывал сверху в пышущих праведным гневом смутьянов.

— Не шалить! — строго приказал Всеволод, и дружинники послушно отпрянули от края крыши. — Расположить бочку строго над входом!

— Сделано, князюшка!

— Приготовиться! Как только они снова грохнут…

Бревно в очередной раз с треском врезалось в крепкие двери.

— Давай!!!

Дружинники ухнули и с гиканьем вылили содержимое бочки. Деготь нехотя ринулся вниз. Раздались душераздирающие вопли.

— Перья! — скомандовал Всеволод, взмахивая луком.

Двое дружинников проворно высыпали вниз из заранее приготовленных мешков куриные перышки.

— У-у-у-у… — донеслось снизу.

— Ну прям зима настала, — восхитился Николашка, ловко метнув в кого-то ржавые вилы.

Феерическое действо и вправду очень напоминало внезапно выпавший в начале осени снег. Перья кружились вокруг терема, словно хоровод мокрых февральских снежинок.

— Что, получили?!! — прыгал по крыше князь. Дровосеки в панике метались по двору. Непонятно откуда взявшиеся черные чудовища в перьях напугали их до беспамятства. Прошло несколько минут, прежде чем «чудовища», громко матерясь, объяснили, что они, мол, свои. Но все равно часть протрезвевших бунтарей с дикими визгами успела убежать в лес.

— Враги понесли серьезные потери, — довольно констатировал Николашка, записывая в бересту происходящее, так сказать по горячим следам. — Назову-ка я сей свиток «Битва за удел Сиверский».

— И половцев, половцев обязательно упомяни! — строго добавил Всеволод. — Мол, дровосеки сговорились с самим ханом Кончаком и, подкупленные дешевым самогоном, предали своего князя аки подлые Июды. М-да. И происки брата моего Осмомысла сюда приплети. Видел, мол, смутьянов, но вовремя не вмешался.

— Сделаем, — кивал Николашка, строча павлиньим пером великую гисторию.

Опомнившиеся дровосеки быстро перестроились.

Потери в их рядах были ощутимые, но не смертельные. Сломать дубовые двери им не удалось, и недолго думая супостаты решили поджечь княжий терем.

— Настал роковой момент! — с пафосом провозгласил Всеволод, дерзко сверкая голубыми глазами.

Он подошел к краю крыши и, сложив ладони лодочкой, громко крикнул:

— Ну как топоры, не затупились?

Снизу донеслось невразумительное, полное ненависти рычание. Внезапный всплеск классовой вражды достиг своего апогея. Упившиеся до белой горячки смутьяны потеряли дар речи.

Всеволод присмотрелся.

Вокруг терема в дивной светящейся кольчуге не спеша расхаживал Кондратий, только что прибывший по срочному вызову из самого Навьего Царства. Кондратий деловито тюкал своим чудовищным железным молотом некоторых дровосеков по головам. Кое-кто опосля такого удара больше не поднимался.

Заприметив на краю крыши князя, навий богатырь приветливо отсалютовал ему, подняв над головой свой ужасный молот.

Всеволод сдержанно кивнул в ответ.

Кого-кого, а князя Навьему Царству ни за что не заполучить. Во всяком случае, не по пьяной лавочке. В выпивке Ясно Солнышко был куда более сдержан, нежели прочие удельные князья.

С трудом запалив деревянные чурки (утро было сырым и прохладным), дровосеки приготовились к метанию.

— Ерема! — басом взревел князь. — Открывай!!!

У княжеского сарая как по волшебству возник высокий, словно жердь, гонец и всей грудью налег на тяжелый засов.

Дверцы сарая со скрежетом отворились. Ерема схватился за неровный косяк одной из створок и легко вспорхнул на покрытую соломой крышу.

— Ви-и-и-и… — неистово раздалось на княжьем дворе.

Дровосеки в недоумении обернулись.

Кое-кто уже успел швырнуть в терем пылающую чурку, но Николашка ловко поймал ее на лету и, разогрев ею сургуч, крепко запечатал новенький гисторический свиток.

— Свиньи-и-и-и… — взвыли лесные труженики, но было поздно.

— Я их специально несколько дней не кормил, — похвастался Всеволод. — И к лужам даже на шаг не подпускал.

Зрелише было просто кошмарным.

Обезумевшие хрюшки погнали дровосеков в сторону леса. Следом за ними резво бежал Кондратий, положив железный молот на могучее плечо. Видно, не всех еще дровосеков хватил.

— Эту осаду они надолго запомнят! — довольно проговорил князь, — Николашка, труби отбой.

— Отбо-о-о-о-ой!!! — аки ерихонская труба взревел Николашка, и, тихо посмеиваясь, дружинники стали спускаться с чердака обратно в терем.

* * *

Воистину велик град Новгород!

Настоящее чудо расейское. Высокие стены, дозорные башни. Просто крепость, а не город. Такой не то что перед половцами выстоит, но даже и нападение легендарных псов-рыцарей отобьет. Одним словом, настоящий оплот греко-расейской дерьмократии.

У настежь распахнутых ворот дежурили невыспавшиеся стражники.

— Стой! — поднял руку вверх один из стражей. Колупаев покорно придержал коня.

— Кто такие, с какой целью в град Новгород въезжаете?

— А вот я тебя сейчас как хрясну по кумполу! — недовольно пригрозил из телеги Муромец. — Год будешь свое имя вспоминать.

Степан с неодобрением посмотрел на спутника. Судя по всему, Илья, принявший давеча решение бороться со своей робостью, захотел малость понарываться.

Но стражники на агрессивные поползновения богатыря никак не отреагировали, видно, за годы своей однообразной службы были уже ко всякому привыкши.

— Странники мы, — несколько неопределенно ответил кузнец, — ищем в Новгороде одного старого приятеля.

Такой ответ стражей вполне удовлетворил, хотя скорее всего они просто спали наяву. Во всяком случае, взгляд у них был совершенно мутный и бессмысленный. Но полная отмороженность все же не помешала им потребовать плату за въезд.

Одним словом, наши люди.

— Сколько? — вздохнул Колупаев. Стражники назвали. Степан расплатился. Сумма была символической. Похоже, ребятам просто захотелось выпить в местной забегаловке по кружечке лыкового первача. Насколько помнил кузнец, раньше стражи Новгорода платы за проезд не брали. Ну и леший с ними. Пущай ребята выпьют, развеются.

Проехав сквозь городские ворота, Колупаев обернулся. Так и есть! Он угадал. Стражу как ветром сдуло, лишь одиноко стояли, прислоненные к каменной кладке стены, булатные копья.

— Всюду одно жулье! — проворчал Муромец, и этот его задиристый тон Степану очень не понравился…

Везде — на домах, деревьях и просто на специальных столбах — висели огромные куски бересты с весьма схематичным изображением физии великого расейского смутьяна Павла Расстебаева. Судя по надписям под портретом, за голову подстрекателя власти обещали ни много ни мало, а по три бочонка золота! За остальные части тела (включая лживый язык) чуть поменьше.

Колупаев пригляделся. Узнать Павла по портрету оказалось совершенно невозможно. Неведомый художник не то был пьян, когда преступника рисовал, не то (и это вернее всего) в глаза его никогда не видывал, срисовав смутьянскую физиономию со своей жены.

— Гляди! — усмехнулся Муромец. — Вылитое Лихо Одноглазое. Видать, кто-то чего-то напутал.

На глаза попадались и другие куски бересты, объявлявшие о том, что в Новгороде в данный момент проводятся дерьмократические выборы городского головы.

— Принять участие могут все желающие, — с недоумением по слогам прочел Илья. — А что это означает — городской голова?

— Ну тебе эта должность никак не светит, — отозвался Колупаев, осторожно ведя повозку среди галдящих в предвкушении выборов народных масс. — В общем, у кого голова будет больше, тот и победит! — Муромец с интересом ощупал свою голову.

— А что, у меня ничего, здоровая.

— Ты шлем-то сними, — посоветовал Степан, сворачивая к ближайшей корчме.

Богатырь снял шлем и вторично исследовал свою кочерыжку.

— М-да, теперь вроде как поменьше стала. А разве в шлемах соревноваться не разрешают?

Кузнец остановил коня:

— Илья, не дури.

Корчма называлась «У Анчутки» и, как все питейные заведения великого Новгорода, выглядела по-царски. Высокие потолки, стены украшены бутафорскими винными бочками с крантиками. Опрятные столы. Добры молодцы на входе, комплекцией чуть уступающие Муромцу, на случай, ежели кто станет буянить. И главное, всегда есть свободные места.

Уселись.

Заказали кувшин меда.

— Славно-славно, — приговаривал Колупаев, рассматривая вырезанную чем-то острым прямо на столешнице длинную надпись. — М… м… такого-то такого-то здесь был Алеша Попович, пил самогон, играл на балалайке, тискал девок. Заведение понравилось!

— Дешевые понты, — презрительно скривился Илья и, достав из-за пояса длинный нож, со старанием вырезал:

«Такого-то такого-то корчму посетил богатырь Илья Муромец. Пил медовуху, играл на тамтаме, бил морду иудеям!»

И подпись: кривой крест.

Подавшись вперед, Степан с трудом прочел жуткие каракули.

— Что это еще за «играл на тамтаме»? — изумленно спросил он.

— Да я и сам не знаю, — пожал плечами Муромец, — только что выдумал, так красивше звучит.

Через минуту богатырям поднесли по огромной глиняной кружке и солидный кувшин душистого меда.

Налили.

Чокнулись (в смысле кружками, а не головами!).

Крякнули с удовольствием.

Налили по второй.

— И где же нам ентого Емельяна здесь искать? — оглаживая бороду, поинтересовался Илья. — Город-то гляди какой большой!

— Самый крупный на Руси! — кивнул кузнец. — Второй по величине Киев, но туда пущают только с документом чистокровного краинца.

— А чего ж так?!! — усмехнулся богатырь, но ответить Колупаев не успел, так как к их столу самым наглым образом подсел странный пейсатый незнакомец в шляпе и в заокеанских «стеклах» с оправой на горбатом носу.

— Люди добрые, — елейно проблеял незнакомец, — не нальете ли жертве национального произвола немного дармового медку?

И с этими словами он извлек из кармана своего черного халата чудовищных размеров медную кружку.

— Иудей!!! — радостно, словно встретив родного отца, воскликнул Муромец, обрушивая на голову иноверца полупустой кувшин с остатками медовухи.


Содержание:
 0  Повесть былинных лет : Валентин Леженда  1  ГЛАВА 2 Полна кретинами земля русская : Валентин Леженда
 2  ГЛАВА 3 В которой просыпается Илья Муромец : Валентин Леженда  3  ГЛАВА 4 О том о сем да о начале путешествия ратного, опасного : Валентин Леженда
 4  ГЛАВА 5 Мудрая Голова да Навьи колобки : Валентин Леженда  5  ГЛАВА 6 в которой появляется заокиянский шпиен : Валентин Леженда
 6  ГЛАВА 7 О том, что не следует доверять волшебным обновкам : Валентин Леженда  7  ГЛАВА 8 Кукольный мастер : Валентин Леженда
 8  ГЛАВА 9 в которой много чего происходит : Валентин Леженда  9  ГЛАВА 10 О чудесах невиданных да о похмелье тяжком : Валентин Леженда
 10  вы читаете: ГЛАВА 11 Приключения продолжаются : Валентин Леженда  11  ГЛАВА 12 в которой Илья Муромец идет на принцип : Валентин Леженда
 12  ГЛАВА 13 О том, чем же все-таки закончились в славном Новгороде свободные выборы : Валентин Леженда  13  ГЛАВА 14 Негаданная помощь да внезапная болячка : Валентин Леженда
 14  ГЛАВА 15 в которой слегка меняются планы : Валентин Леженда  15  ГЛАВА 16 О происшествиях разных да о поэзии : Валентин Леженда
 16  ГЛАВА 17 Хмельград : Валентин Леженда  17  ГЛАВА 18 в которой происходит Великое Вече : Валентин Леженда
 18  ГЛАВА 19 О том, что все еще только начинается : Валентин Леженда  19  Использовалась литература : Повесть былинных лет



 




sitemap