Фантастика : Юмористическая фантастика : 7. Спасение и плен : Владимир Лещенко

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40

вы читаете книгу




7. Спасение и плен

Сознание возвращалось медленно. Постепенно Милисента начала осознавать окружающее. Что с ней случилось? Память тоже вернулась не сразу.

Но она вспомнила, что, выйдя из подпространства, сразу же случайно стала свидетельницей боя между каким-то странным кораблем и преследовавшим его клипером – или чем-то наподобие клипера.

Помнила, как, получив очередной залп, клипер вдруг начал беспомощно вращаться, а его противник сгинул вдали, словно его и не было.

Как долгих четыре часа она тащилась к нему на досветовой, не решаясь на незнакомом суденышке прыгнуть на малую дистанцию.

А как потом швартовалась! Словно на любительской регате выпендривалась перед мальчишками!

И этот проклятый датчик!

В последний момент она всё же успела заметить ошибку и почти погасила скорость. Но, увы, не до конца. Рванувшийся прямо на нее пульт управления больно ударил принцессу в лицо.

И от удара она, видимо, лишилась сознания. «Так всё-таки чей же был корабль? Может, пираты, хотя какие, к черту, сейчас пираты? Или Темная Лига? У них там вечно какие-то дрязги – так говорили…»

Она понимала, что поступила опрометчиво, сунувщись к незнакомому кораблю, но что теперь поделаешь?

Милисента открыла глаза. Она лежала на узкой койке в маленькой каютке, светло-зеленые стены которой мягко закруглялись к потолку. Судя по специфическому аромату, помещение имело отношение к медицине. У ее изголовья на табуретке сидел худой скуластый человечек в серой форме, но без знаков различия. Красный крест и полумесяц на рукаве извещали, что перед ней – врач или санитар.

– Очнулась, красавица, – ласково улыбнулся лекарь-азиат. – Друзья, идите сюда – наша находка пришла в себя.

Милисента, давно уже чувствовавшая легкое жжение на щеке, коснулась ее и вздрогнула: пальцы ощутили длинную полоску биопластыря.

– Вы, благонравная девица, не беспокойтесь, – снова обратился лекарь к Милисенте, заметив ее движение. – Шрам, конечно, останется, но современная косметология и не такие чудеса творит: ежели захотите немного раскошелиться, то личико будет лучше прежнего. Вот если бы так угораздило в висок или в глаз, да чуть посильнее – тут уж не знаю даже помог бы вам наш регенератор.

– Где я? – Милисента присела на кровати, голова отозвалась на движение тупой болью. Тревожно замигали огоньки на серебристом ящике, соединенном проводами с браслетом на ее левом запястье.

– А, сотрясение еще не прошло, вам полежать бы не вредно, – хлопотливо забормотал доктор. – Еще минут пять…

Спустив ноги на пол и ощутив босыми ступнями жесткий ворс половика, принцесса прислушалась к своим ощущениям.

Вроде ничего не сломано, тело повинуется мысленным приказам, руки-ноги целы, вот только голова… Ну это дело поправимое, должна скоро пройти – на тренировках ей приходилось стукаться и посерьезней… И еще останется шрам – ну да амазонке ли стесняться шрамов?

Тут дверь открылась, и в каюту вошли несколько человек.

Первый был невысокий, но жутко широкоплечий бритый мужчина, с массивными серьгами в ушах (такие, кажется, носят в системе Манунги). Рядом с ним (но чуть позади) и положив ему руку на плечо, стояла крепко сбитая темнокожая дама лет чуть за тридцать, руки, шею и довольно смелое декольте блузки которой, а также голени и щиколотки, высовывавшиеся из коротких штанов, покрывала замысловатая татуировка разных цветов. Это не удивило принцессу: на многих планетах Амазонии любили разрисовывать себя такими картинками.

Из-за спины темнокожей дамы выглядывала узколицая остроносая девушка немногим старше Милисенты, с нескрываемым любопытством изучавшая амазонку.

А возглавлял их – было понятно, что именно он тут главный, – высокий и широкоплечий молодой мужчина, с простым открытым лицом и доброжелательно смотревшими глазами необыкновенного желтого цвета.

Милисента молча оглядывала эту – чего скрывать – довольно странную компанию.

– Ладно, не смущайте нашу гостью, идите по местам, – добродушно произнес светловолосый высокий человек. – Узнали, что с ней всё благополучно, и ладно.

Люди повиновались без возражений, не ушла только мулатка, которой тот сделал знак остаться.

– Ну, здравствуйте, незнакомка, – произнес светловолосый. – Рад приветствовать вас на борту «Пассата». Я Александр Михайлов, командир этого замечательного судна. А вас зовут Милисента?

– А откуда?… – начала было она, но тут вспомнила о бирке на рукаве – с номером и именем. – Да, меня зовут Милисента… де Орсини, – почему-то она назвалась фамилией злейшей противницы царствующего дома, постоянно мутившей воду в Государственном совете. Тут она подумала, что надо как-то объяснить ее появление здесь.

Словно услышав ее мысли, капитан продолжил:

– Итак, юная леди, как вы объясните свое появление на моем корабле?

– Понимаете, я… улетала из Амазонии, – сообщила принцесса.

– Удирала из Амазонии, – уточнил Александр.

Милисента опешила. Конечно, она не рассчитывала, что придуманная ею легенда так уж безупречна. Но чтобы ее так быстро просчитали?

– И в чем же мы провинились? – спросил между тем собеседник. – На дуэли знатную даму пришили или, возможно, вас прихватили на чужом муже? Или еще что-то…

– Или… – саркастически усмехнулась принцесса. Он с толикой удивления взглянул в ее сторону.

– Прости, я, конечно, не очень разбираюсь во внутриамазонийских делах, но вроде бы Орсини – род достаточно значимый, – он перешел на «ты». – Неужели же родственники не отмазали бы тебя?

– А я… от морганатического брака, – нашлась Милисента.

С одной стороны, что-то внутри ее протестовало: этот мужчина слишком свободно говорил с нею. Но с другой – она ведь, наверное, уже не принцесса, и надо привыкать… Кроме того, в кадетском корпусе ей не раз приходилось драить полы и мыть посуду под руководством сержантов и вахмистров даже из крестьянок. «Не научившись подчиняться, не научишься командовать» – один из девизов любой нормальной армии.

Впрочем, начавшийся разговор прервался: капитан сообщил, что вынужден покинуть ее – этого требуют дела.

Он попрощался, поручив Милисенту опеке женщины.

– Ну, поздравляю тебя с благополучным прибытием, подружка, – сразу и без лишних церемоний начала та. – Меня зовут Эвелина Джой, но можно просто Эвелина Первая – нас на «Пассате» двое. Представь – две женщины на весь корабль, и зовут их одинаково. – Мулатка улыбнулась. – Я второй пилот этого летающего сумасшедшего дома. И если ты чувствуешь себя нормально, то я покажу тебе его.

Милисента прислушалась к себе – неприятных ощущений не было – и согласилась.

Всунув ноги в ботинки, она отправилась следом за Эвелиной. Уже на пороге она кое-что вспомнила.

– Моя яхта… – начала было принцесса.

– У нас в грузовом трюме, – сообщила Эвелина. – Только улететь на ней ты пока не сможешь – тебя угораздило разбить всмятку сенсорный блок. Она теперь слепая, как барсумская мышь. Придется тебе лететь с нами до ближайшего дока.

– А это далеко?

– Далеко, – коротко ответила собеседница. – Кроме того, у нас еще много дел…

– Каких? – полюбопытствовала Милисента.

– Ну сейчас, например, собираем нуль-торпеды, ими нас пытался прихлопнуть пират, за которым мы охотимся.

Милисенте оставалось только удивленно умолкнуть.

…Меньше чем за час они обошли основные помещения охотника: жилую палубу, рубку, комнаты отдыха… Ничего особо нового Милисента не узнала: всё-таки боевые корабли в разных мирах не очень отличались друг от друга.

Ее спутница охотно отвечала на вопросы.

…Эвелина 1-я искоса оглядывала гостью «Пассата». Стройная, худощавая, невысокая, с лицом, выражение которого весьма подошло бы обычной прилежной лицеистке старших курсов (она и не подозревала, как недалека от истины). И, судя по всему, скромная и сдержанная.

Их гостья вовсе не была похожа на стандартных амазонок – тех, кого она, во всяком случае, знала, – как на подбор здоровенных накачанных девчат с могучим бюстом.

Эвелина вспомнила, как года за два до того, как ей пришлось уйти из полиции, ее родную планету Гарлем посетил с визитом вежливости амазонийский учебный крейсер, экипаж которого состоял почти сплошь из курсанток их космической академии, и ей поручили обеспечивать безопасность мероприятия.

Девицам организовали культурную программу, в которой одним из пунктов был бал со студентами консерватории.

Ее поразило то, как гостьи взяли бедных мальчиков в оборот. Как назло, на растерзание амазонкам отдали самых тихих и благонравных студентов – с факультета рэпа и хип-хопа. Вместо танцев под древнюю – чуть ли не земную музыку – и чаепитий с тортом девки тут же принялись хватать оторопевших парней и громко расспрашивать: а где тут ближайшая гостиница?…

Да, пожалуй, ничего удивительного, что такая нестандартная амазонка не ужилась среди своих. Что, интересно, она будет делать теперь?

Вообще-то, Эвелина могла бы назвать десяток миров, где Милисенту без проблем взяли бы на службу. Правда, во многих из них к женщине-солдату начальники частенько относятся прежде всего не как к солдату, а именно как к женщине. Может быть, лучше порекомендовать ей поступить в полицию? Тем более что у Эвелины имелись кое-какие знакомства на разных планетах…

По окончании экскурсии Эвелина провела гостью в кают-компанию. Там их ждали человек пять, включая уже знакомого Милисенте капитана. Она вновь представилась, в ответ получив вежливое приглашение разделить с ними трапезу – кофе с сэндвичами.

Допив кофе, гостья вдруг с недоумением уставилась на эмблему на стене.

– Извините, а что это у вас за герб? – робко спросила она.

– А разве ты еще не поняла? Это корабль Космопола.

Про Космопол Милисенте приходилось кое-что слышать.

– А, собственно, кому этот ваш Космопол подчиняется? – вдруг вспомнив кое-что, спросила она.

Вопрос этот был отнюдь не праздным.

Не один раз уже затевались попытки хоть как-то объединить человечество, собирались конференции, принимались воззвания, да на этом всё и кончалось.

Последняя более-менее представительная конференция, на которой собрались посланцы трех с чем-то тысяч государств, прошла четверть века назад, в столице Новой Новой Гвинеи. Почти год потребовался ее участникам, чтобы выступили все прибывшие. Затем начали выбирать президиум и совет, но окончательно запутались и еще через семь месяцев разъехались ни с чем.

За это время три государства объединились, два развалились, в двадцати произошли перевороты и революции, а из еще двух пришли космограммы, что никого они не посылали ни на какие конференции и это какие-то аферисты. (Но увы – было поздно: самозванцы уже исчезли, успев взять немалые кредиты.)

– Как тебе объяснить, девочка, – вступил в разговор Георг. – Ты, видимо, удивишься, но можно сказать, что Космопол не подчиняется никому. Это неправительственная организация, добровольно борющаяся с межпланетной преступностью там, где власти не справляются. Она существует на пожертвования фирм и государств, на взносы сочувствующих нашему делу простых граждан, на то, что нам платят, иногда платят, – уточнил он, – те, кому мы помогаем…

– На конфискованные средства… – кивнув, продолжила Милисента.

– Ничего подобного, – посуровел Александр. – Всё конфискованное Космополом идет на благотворительные цели. Так что особо не роскошествуем.

– Ясно, – с долей легкого скепсиса вздохнула Милисента. – Что-то вроде странствующих рыцарей? – И тут же спохватилась, не обидятся ли?

Но Михайлов только кивнул – видимо, эта часть местной истории ему была неизвестна.

А дело было вот в чем.

Примерно сто лет назад из соседнего рукава Галактики, где к тому времени уже третий век бушевала смута, сюда начали залетать в большом числе представители возникшего там сословия космических феодалов – хозяев небольших боевых судов или переделанных из гражданских посудин каперов. Называли их по-разному – от вольных воинов, наемников и донов до бандитов, разбойников, мошенников и даже совсем непечатных и неприличных словечек. Но чаще всего – странствующими рыцарями.

Они имели обыкновение устраивать засады на перекрестках второразрядных торговых путей и, прихватив какого-нибудь пузатого тихоходного купца, настоятельно попросить у него сделать добровольный взнос на дело борьбы за вселенскую справедливость. Если же им попадался караван, то они пристраивались к нему и предлагали за умеренную плату свои услуги по защите мирных торговцев от космических разбойников.

– А разве тут есть разбойники? – спрашивали некоторые, особенно наивные.

– А как же, не сомневайтесь! – ухмылялись рыцари, выразительно хлопая себя в грудь. – Или, может, скажете, что мы наглые лжецы?!

Иногда они таким же образом взимали дань с целых планет – с тех, которые не имели флота и не могли указать нахалам на дверь. Бывало, являлись к правителям, выбирая тех, что потупей, и просили у них помощи (деньгами, горючим, боеприпасами) в борьбе с будто бы объявившимся неподалеку от их планетной системы ужасным космическим чудовищем (каким-нибудь «Пожирателем Звезд» или «Дьявольским Огнетушителем»), получив просимую помощь, они с помпой отправлялись на охоту за оным чудовищем, а спонсоры, бывало, годами ждали возвращения героев, иногда даже справляя по ним заупокойные службы.

Иногда, впрочем, эти рыцари подряжались участвовать в мелких войнах, что шли тогда в их области Вселенной, и показывали себя неплохо.

Но публика эта была склочная, скандальная, неуживчивая и крайне неохотно подчиняющаяся кому бы то ни было.

Однажды сотни полторы команд собрались в стаю, чтобы захватить какую-нибудь подходящую планетку и осесть на ней, но тут же стали делить шкуру неубитого медведя, спорить, кому какими землями владеть, начались свары, постепенно переходящие в стрельбу…

Одним словом, когда в систему их базирования явилась карательная флотилия Халифата, вызванная его местными вассалами, до смерти напуганными, ей, собственно, уже нечего было делать.

В конце концов рыцари сошли мало-помалу на нет, частью разогнанные космическими флотами, частью осев на окраинных мирах.

Но словосочетание «странствующий рыцарь» стало сродни допустимому в обществе ругательству.

И тут внезапно острая, как молния, мысль – мысль, изумившая бы ее еще пять, нет, минуту назад, всецело захватила принцессу.

…Разговор в кают-компании длился уже довольно долго. Люди приходили и уходили, о чем-то спрашивали, переговаривались по интеркомам, беседовали о вещах серьезных и о пустяках, расспрашивали ее и рассказывали о себе.

А Милисента, не теряя нить происходящего, тем не менее обдумывала так и сяк одну и ту же идею, всё сильнее овладевавшую ею.

Она так долго и тщетно гадала: что ей делать дальше?

А тут сама судьба неожиданно подарила ей шанс.

Шанс найти себя в новой жизни.

Поступи она в телохранители – и ее участь ничем бы не отличалась от участи слуги. Пусть уважаемого и высокооплачиваемого, но слуги.

Она могла бы пойти на службу в армию, но это означало бы потерю свободы, ради обретения которой она и бежала. А кроме того, ей, возможно, пришлось бы воевать, рисковать жизнью за чужую страну, пусть и ставшую ей второй родиной…

А тут ей предстоит делать настоящее дело, дело, одинаково нужное всем людям, всей Ойкумене. Причем среди людей, которые, как принцесса уже успела почувствовать, стали друг другу истинными товарищами.

И вот наконец она решилась задать свой вопрос.

– А скажите… – с предательской неуверенностью, проскользнувшей в голосе, спросила Милисента, – как можно поступить на службу в Космопол?

За сутки с небольшим до вышеописанного. Нейтральный космос.Район 1289731-9371 – РВ

Флот Темной Лиги отличался (как и почти всё в ней) от общепринятых космических стандартов.

Низшей тактической единицей было звено, состоявшее из шести кораблей, шесть звеньев составляли фалангу, шесть фаланг – дивизию. Три дивизии плюс еще несколько фаланг и отдельных звеньев (что в сумме дает священное число сатанистов), составляли флот.

Впрочем, отдельных флотов дестроеров в Лиге, да и нигде пока не было, а в данный момент боевое задание выполняла Двенадцатая фаланга, и все три с половиной десятка да еще одно суденышко шли в боевом ордере «Клин».

Рейд этот был особый: мало того, что срочный и важный, – так в нем соизволил принять участие сам архижрец Ирод Сомилье, заместитель главного архижреца легких сил флота Лиги.

Одно это заставляло офицеров нервно дергаться и обдумывать каждое действие с точки зрения – а как на это посмотрит его высокожречество?

Архижрец как раз занимался тем, что проводил воспитательную работу со своей паствой на идущем вторым дестроере. Из двадцати человек его команды в крохотную кают-компанию набились ровно шестнадцать – все свободные от вахты.

– Как вас зовут? – обратился он к торопливо вскочившему длинному прыщавому парню с нашивками курсанта.

– Варрава Умокс, – с придыханием отрапортовал тот.

– Где учитесь, юнкер?

– Высшая военно-техническая школа имени Азазеля, ваша темность! – отчеканил дылда.

– А почему ваша школа носит имя этого великого посланца тьмы?

– Потому, что именно архибес Азазель научил людей всяким наукам и ремеслам. Делать оружие, строить дома, плавить металл, заниматься медициной… – Говоривший запнулся.

– Продолжай, сын мой. – В голосе жреца прозвучало легкое нетерпение. – Мы слушаем тебя. Чему еще научил людей архибес Азазель?

– А также строить железные дороги, – закончил покрасневший юнкер.

– Ну хорошо, – с некоторым сомнением похвалил его Ирод. – Хотя в знаниях имеются небольшие пробелы, но твердость в вере несомненная. Садись.

– А вот скажи нам ты, юноша. – Палец Ирода ткнул в забившегося в угол парнишку лет девятнадцати, на шее которого одиноко висела маленькая медная тамга рядового.

Как он смутно помнил, это был гальюнар дестроера, Эл Мекк, парень из диковатого мира Фобос, где никого, кроме пастухов да рудокопов, никогда не было. (Для плохо знакомых с системой должностей на военных флотах описываемого времени уточню, что гальюнаром именовался матрос, в чьи обязанности входило поддержание чистоты на корабле и прежде всего уборка сортиров, именовавшихся по древней традиции гальюнами.)

– Скажи нам, почему, поклоняясь милостивому Дьяволу, мы чтим одновременно и многих других богов тьмы?

– Ну, ваше жрейшество, ох, простите великодушно, жречество… Стало быть… мы чтим многих богов, потому что Дьявол, он, типа того, что… он… Он во всех этих богах вроде как по кусочку… Вот всё вроде, – слегка покраснев, закончил свою мысль гальюнар.

– Плохо, очень плохо, сын мой, – раздраженно покачал головой Ирод. – Двое суток карцера без винной порции! Объясни вот ты, – палец его ткнул в старшего матроса с артиллерийской эмблемой, – почему же, поклоняясь милостивому Дьяволу, мы чтим одновременно и многих других богов тьмы?

– Поклоняясь милостивому Дьяволу, мы чтим одновременно и многих других богов тьмы, ибо каждый из них являет собой одну из аватар, то есть низших воплощений милостивого Дьявола! – молодецки отбарабанил, словно попугай, артиллерист.

– Хорошо, очень хорошо. Как твое имя, воин дьяволов?

– Джеремия Монс я буду, вашжречство!

– Откуда? – нахмурился жрец.

– С Айдахо, вашжречство!

Жрец покачал головой. Изменение имен и придание подданным Темной Лиги соответствующих истиной вере прозваний, начавшееся полтора десятка лет назад при новом Великом Гроссмейстере, по-прежнему шло со скрипом и коснулось пока только центральных планет. Жители остальных миров всё еще носили имена святых, праведников, мучеников и иных врагов Великого Господина.

Нет, то ли дело его родная планета Троумердье! Там уже почти не сыщешь никаких Жаков, Жанов, Пьеров… Одни сплошные Каины, Тубалы, Азазели, Навуходоносоры, Нероны… Ничего – прогресс не стоит на месте, и вскоре так будет даже в самых захолустных уголках Лиги. И не только Лиги.

Совсем скоро им, именно им – Двенадцатой фаланге Отдельной Двенадцатой ударной дивизии предстоит дать первый бой врагу. Бой, который положит начало исторической войне – войне, что станет прологом к новому галактическому порядку.


…Двойка эсминцев Амазонийского ВКФ стремительно скользила навстречу время от времени подающему сигналы бедствия космическому мусорщику.

Командовавшая ею рыцарь и капитан третьего ранга Алевтина Промокашкина, державшая свой вымпел на «Лисе», в предстоящем задании ничего особо страшного и сложного не видела.

Конечно, с пиратами ей прежде сталкиваться не приходилось, но, в сущности, что тут такого?

Общеизвестно, что при виде всякого военного корабля регулярного флота даже самый храбрый космический разбойник пускается прочь, как говорится, со всех движков. А дальнейшее – сопроводить преследуемый сейчас пиратами корабль до Амазонии – так вообще проще простого.

Промокашкина была очень хорошим командиром, иначе в свои неполных двадцать девять не получила бы двойку эсминцев.

Она хорошо продумала предстоящие действия.

Полчаса назад она связалась с Залазни и выяснила всё, что нужно, включая и тактико-технические данные его преследователя.

И оставалось только выполнить элементарный отсечный маневр, пропустив «Искатель» вперед… И помоги пиратам те боги, которым они молятся, если их корабль не успеет повернуть до того, как окажется на дистанции прямого выстрела!

– Ориентировочное время до огневого соприкосновения с противником – сорок пять минут, – сообщил вахтенный. – До эффективного огневого соприкосновения – сто двадцать пять минут. Радарная активность – в пределах нормы. Направленная радарная активность – ориентировочно равна нулю. (В переводе на человеческий язык это означало, что противник не замечает их.)

– Курс – на сближение. Начать боевое маневрирование. Самый полный! – приказала Промокашкина.

– Есть самый полный!

Кают-компания БО Космопола «Пассат»

– Вот ты сказала, что тебе некуда больше деваться, – строго произнес Георг. – Но, девочка моя, в Космопол не поступают по этой причине. – Правда, что-то проскользнувшее в выражении его лица и в глазах еще двух присутствующих дало Милисенте понять, что это заявление несколько категоричное. С тоской она подумала, что, конечно, зря затеяла этот разговор.

Кто же возьмет на службу какую-то девчонку, которую буквально пять минут назад выловили в космосе? Тем более в такую организацию, как Космопол, что ни говори, а контору серьезную… Хотя, надо сказать, ее вопрос-просьба вызвал довольно-таки сильное оживление среди членов экипажа, и обсуждение его длилось уже битый час, причем несколько раз разговор переходил на довольно отвлеченные материи.

– Кроме того, – продолжил тему капитан, и, как ей почудилось, в его голосе прозвучало некоторое сожаление, – в ряды Космопола можно поступить только через региональную дирекцию, по конкурсу. Не сказать, что конкурс такой уж большой…

– Есть еще одна возможность, – вдруг напомнила Эвелина 1-я, видимо, движимая сочувствием к увядающей на глазах Милисенте. – Капитан корабля Космопола, находящегося в экспедиции особой важности, может с согласия экипажа принять на временную службу необходимого специалиста в статусе стажера.

– А какие специалисты нам сейчас нужны? – с долей сомнения спросил Брентон.

– Ты же знаешь, старина, специалисты нам нужны всегда, – мягко произнес капитан, и внезапно Милисента поняла: он согласен! Непонятно почему, но – согласен! Она едва не кинулась ему на шею с радостным визгом.

Видимо, эти нотки в голосе капитана так же, как радостно блеснувшие глаза девушки, не остались незамеченными старпомом. Он сначала недоуменно, потом удивленно и осуждающе, а затем чуть помотав головой, снова недоуменно уставился на Михайлова.

– Ну, ты же сам жаловался, дружище, что тебе трудно стоять вахту в одиночку на ответственных маршрутах? – пришла на помощь девушке Эвелина 1-я.

– Так-то оно так… Но хотя бы надо выяснить, что умеет делать юная леди? – пробурчал Брентон.

– Я пилот второго класса с допуском третьей категории – вплоть до легкого крейсера, – бросила в ответ Милисента.

– Серьезно? – изумился старый космолетчик. – И крейсер?

– Ну, – пожала она плечами, – удостоверения у меня с собой нет, но могу хоть сейчас сдать любой тест. Меня учила летать сама Мэри Симмонс, слышали про такую? А еще я знаю психологию, межгалактическое право, экономику – всё на уровне магистра, историю – на уровне бакалавра (она не упомянула, разумеется, что случай, вышвырнувший ее из лицея, как раз и помешал ей защитить магистерский диплом). Ну, военная подготовка – то, чему учили в корпусе…

– Итак, если возражений нет, – возражений не последовало, – отныне постановляю считать Милисенту де Орсини зачисленной в команду среднего охотника «Пассат» флота Космопола в качестве стажера на срок выполнения задания… С возможным последующим продлением контракта. А теперь, уважаемые, – деловым тоном обратился капитан к собравшимся, – давайте представимся нашему новому товарищу…

– Джон-Уильям Питерс, старший досмотровой группы, – назвал себя широкоплечий, тряхнув серьгами. – Мои подчиненные сейчас на вахте и представиться не могут.

За ним последовал шатен лет сорока, с усами и маленькой бородкой – даже не бородкой, а клочком волос под нижней губой.

– Георг Эверс, первый пилот. Кроме того, внештатный переводчик «Пассата». Владею восемнадцатью языками. Не все из них знает даже Алена.

– Эвелина Анталл. – Худощавая молодайка снисходительно кивнула девушке. – Можно – Эвелина 2-я.

Следующим оказался Жеронимо Букуя, худощавый бразилианец с агатово-черными знойными глазами, отрекомендовавшийся инженером реакторной тяги.

– Йоширо Кавабата, – представился азиат, чуть поклонившись. Фамилия изобличала в нем потомка древних нихонцев. – Доктор космической медицины. Мы уже знакомы. Я, как ты, милая, видишь, – врач. И неплохой врач. Бывший майор медицинской службы космофлота Монако. У нас дома каждый год какой-нибудь переворот – и я попался на том, что лечил раненых повстанцев. И вот теперь… я здесь…

Потом представились другие: Милисента постаралась запомнить всех с первого раза.

Последним поднялся средних лет невысокий блондин.

– Бортинженер Клайд Льюис, англосаксонец, – коротко сообщил он.

– Кто? – переспросила Милисента.

– Я англосаксонец, – коротко и печально повторил он, и тут Милисента окончательно поняла, кто перед ней.

История гибели Демократической коалиции союза была знаменита на всю освоенную человечеством Вселенную из-за своего трагизма и уникальности.

…Тут, видимо, следует начать издалека, сперва коснувшись общей истории космических войн, которые когда-либо вело человечество.

Первоначально, в далекой-далекой древности, космические армии создавались во имя борьбы с возможной угрозой со стороны возможных «братьев по разуму».

Бороться с жуткими и злобными монстрами, которым непременно захочется поработить людей, – что может быть благороднее?

Но эта функция довольно быстро оказалась исчерпанной – за отсутствием вышеупомянутых братьев как таковых.

Нет, ксенологи по-прежнему входили в состав всех разведывательных экспедиций, и Управление ксенологии имелось на каждой уважающей себя планете, да и международные организации тоже существовали.

В литературе и прессе по-прежнему активно обсуждались вопросы возможных взаимоотношений с гуманоидами, не совсем гуманоидами, и совсем не гуманоидами.

На эту тему защищались диссертации и делались научные карьеры, что служило поводом для многочисленных шуток.

Даже религия не осталась в стороне: при всех заметных конфессиях были отделы и службы, готовящиеся к проповеди своей веры в среде инопланетян.

Так, например, разрабатывались наметки к переводу Библии на язык и понятия птицеобразных существ или даже разумных растений.

Толку от всей этой деятельности, разумеется, не было никакого.

Время от времени появлялись сообщения о собакоголовых, осьминогоподобных, паукообразных, крысообразных, скелетообразных и прочих пришельцах, а заодно о разумных грызунах, разумных вирусах, разумных газах, разумных жидкостях и разумных минералах.

Но всё это раньше или позже оказывалось или выдумками желтой прессы, или галлюцинациями сбрендивших фанатиков.

По-прежнему единственным разумом, который был замечен на просторах Вселенной, оставался разум Homo Sapiens.

Пусть род человеческий и породил, кроме старых рас, еще множество новых, вроде лиловых негров из системы Сан-Франциско или весьма красивых, хотя и красотой холодной и слишком уж правильной, эльфов с Шшрауэлларснаййи. Пусть даже иные народы напрочь забыли, откуда они происходят, считая Старую Землю выдумкой. Но пока что дело обстояло именно так, и никак иначе, – кроме людей не было иных цивилизаций.

И в науке уже давно и прочно утвердилась мысль о разуме, как о некоем настолько редко встречающемся явлении, что надеяться на встречу с ним или, наоборот, бояться его не следует. И что может не хватить всей отпущенной человечеству неведомой бездны времени, чтобы встретить другой мыслящий вид.

Так что уже давным-давно в штабах перестали всерьез разрабатывать варианты отражения инопланетной агрессии.

Зато появилась необходимость опасаться собственных собратьев.

Казалось бы, космос так велик, и неужели же разделенным сотнями и тысячами световых лет народам трудно ужиться друг с другом?

Разве мало в космосе пригодных для жизни планет? Разве мало миров, богатых полезными ископаемыми?

Ан нет.

Проходило какое-то время, и выяснялось, что территория твоего государства плотно заселена, а все ближайшие системы – даже те, где нет ничего, кроме кометного льда и звездной пыли, – имеют хозяев.

Конечно, можно было бы поискать колонии в неосвоенных областях Вселенной, но граница за это время отодвинулась довольно далеко, а кроме того, появились и новые охотники за жизненным пространством.

Бывало, только исследовательская экспедиция очередного страдающего от перенаселенности мира найдет мало-мальски пригодную планетку, только-только высадит разведывательную партию, только-только приготовится поднять там свой флаг, сыграть свой родной гимн и торжественно объявить о присоединении новой территории… Глядь – а на них уже наводит пушки какой-нибудь крейсер или фрегат с неизвестной символикой на борту и грозно осведомляется: а что это вы делаете в исконной сфере наших жизненных интересов?!

А если прибавить к этому сохранившиеся еще со Старой Земли расовые, национальные и религиозные противоречия…

Ведь в хаосе двух первых волн колонизации люди расселялись как попало, посылая корабли буквально наобум, во все стороны.

Спустя века оказывалось, что в зоне, населенной чернокожими, имеются белые анклавы, а в азиатских косморегионах – негритянские вкрапления.

Там, глядишь, возле маленькой колонии выходцев из древних США разместилась огромная Ново-Мексиканская или Нео-Кубинская империя, а корейские и японские пределы точно так же соприкасаются, как это было на легендарной прародине.

К чему это приводило, думается, объяснять не надо. К примеру, государство, организованное белыми людьми, со временем обнаруживало, что окружено странами, населенными африканцами. И в тамошних газетах давно уже обсуждается мысль, что не дело, когда издревле угнетавшие бедных негров европейцы обитают рядом с ними, и надо бы им куда-нибудь переселиться, а свои планеты оставить чернокожим. Иногда случалось и наоборот. Похожим образом обстояли дела, если поблизости друг от друга жили индусы и пакистанцы, тибетцы и кхитайцы, ирокезы и могикане, латыши и русские, палестинцы и евреи, душманы и моджахеды…

Впрочем, род людской, как бы то ни было, не зря носил гордый титул разумной расы и, даже когда споры приходилось решать силой оружия, всё-таки не переходил некую черту и не доводил дело до того самоубийственного накала, какой, по слухам, имел место на Старой Земле.

Космические войны ограничивались в основном битвами флотов, захватом баз, разгромом орбитальных заводов, доков, стапелей, оборонительных спутников и как венец – десантными операциями.

Бывало, в отношении планет неразвитых, неспособных самостоятельно себя обеспечить всем необходимым и, наоборот, чрезмерно прогрессивных и слишком зависящих от межзвездной торговли и туризма применялась космическая блокада.

Так было всегда – по крайней мере в достоверной истории человечества.

Даже большие войны древности, несмотря на свои масштабы, тоже велись подобным образом, и число погибших или просто разбомбленных планет было весьма невелико.

Но имелось одно исключение. Одно-единственное за тысячелетнюю писаную историю.

А именно – Большая война Змееносца, или, иначе говоря, «Циньхуайская заваруха».

Она произошла лет за сто с лишним до появления Милисенты на свет в соседнем галактическом домене и длилась больше десяти лет.

Этот домен издавна, чуть ли не со времен Первой Волны, поделили между собой две сверхдержавы. С одной стороны, Демократическая коалиция, объединяющая в основном миры, говорящие на англо, а с другой – Империя Циньхуа, относящаяся к сообществам кхитайской культуры.

Об этой войне слухи ходили самые разные. По одним сведениям, именно Циньхуа напала на бедных демократов, чтобы захватить их миры, а их самих истребить или сделать бесправными рабами. По другим, как раз Демократическая коалиция пожелала разгромить соседа, причисляемого к «низшей расе», не знающей истинных ценностей, перебить «унтерменшей» до последнего, а их миры сделать вотчиной белого человека.

Правда, конфликт между этими двумя звездными державами тянулся довольно долго, были и обострения, и периоды относительного мира, и, может быть, печального исхода и удалось бы избежать.

Но судьбе было угодно так, чтобы очередное обострение в Демократической коалиции совпало с новым всплеском интереса к космическим боевикам.

Эта продукция вообще довольно давно производилась в ДК и была известна во всех уголках Ойкумены, так что жалобы на «демократическое» засилье на ти-ви и голоэкране стали обычными во многих странах. Но на этот раз там наступило вообще какое-то помешательство.

При этом сюжеты были на редкость однообразны.

В произведениях этого сорта наглядно показывалось, как Демократическая коалиция поочередно одержала верх в великой космической войне с Арабистаном, в котором все узнавали Халифат, султанатом Ригель, Африканским сообществом, Бразилианией, походя разнося прочих, и наконец сокрушила Иньянькую деспотию, в которой все узнавали империю Циньхуа, превращая все ее планеты в мертвые пепелища (и при этом половину, если не больше, своих и союзных).

Что самое печальное – эти книги и фильмы были жутко популярны среди офицеров и генералов ДК.

И вот настал момент, когда очередное обострение плавно перешло в очередной кризис, кризис – в острый кризис.

Флоты обоих противников были приведены в боевую готовность, а на предложение Циньхуа начать переговоры последовал совершенно дикий и наглый ультиматум с кучей невыполнимых требований вроде одностороннего уничтожения флота и введения свободных выборов императора.

И началась война.

Но пошла она с самого начала совсем не так, как это было показано в столь любимых демократами кинофильмах. Циньхуа оказалась вовсе не отсталой и слаборазвитой страной, корабли которой взрываются после первого же попадания. Зато у англосаксов дела пошли хуже некуда.

Готовясь к войне, Коалиция построила массу гигантских системных дестроеров, ничего общего с обычными дестроерами не имеющих, – огромные, величиной с астероид боевые корабли, способные – и то с грехом пополам – перемещаться только в пределах планетных систем. Именно они и были ядром ее флота.

Предполагалось, что они решат дело в пользу Коалиции, разгромив основные силы врага в боях внутри систем, после чего придет черед легких крейсеров и авианосцев устремиться к беззащитным планетам кхитайцев.

Азиаты просто расстреляли гигантов с дальних дистанций, с самых обычных крейсеров – буквально в первые полгода.

И сразу оказалось, что нормальных кораблей у Коалиции до ужаса мало – со всеми вытекающими последствиями.

Дальше – хуже и хуже. Собственно, вся война свелась к одному сплошному отступлению белого человека.

Победа далась Циньхуа, надо отдать должное Коалиции, нелегко и непросто, бывало, что чаши весов колебались. Легкие крейсера и рейдеры храбро вступали в бой с линкорами – и порою выигрывали.

Некоторые планеты ухитрились даже отразить и разгромить десанты азиатов. Но на отбивших вторжение рачительные кхитайцы не тратили бомб, а просто сбрасывали огромные метеориты, вызывая на поверхности вселенскую катастрофу и «ядерную зиму» безо всякого радиоактивного заражения.

Некоторые в полном отчаянии предпочли сами взорвать свои планеты, заложив в толщу коры огромные мезонные бомбы, чтобы только не достались врагу. (Изрядное количество этих чудовищ было заготовлено Коалицией для уничтожения осажденных миров врага.)

В итоге, когда война окончилась, от Демократической коалиции осталось меньше десятка полусожженных окраинных планет и несколько процентов от прежнего числа жителей.

А в развалинах столицы, Нью-Вашингтона, на превращенной в пепел главной планете англосаксов, долгое время гнездилась банда Бени Дерибасовского – знаменитого пирата из Иерусалимского союза.

И надо отметить, жители уцелевших миров выделялись среди прочих своим непреклонным, можно даже сказать воинствующим, пацифизмом.

– Ну, меня ты уже знаешь. – Голос капитана оторвал принцессу от мрачных воспоминаний о судьбе Демократической коалиции. – На этом вроде бы всё. – Да, совсем забыл: я должен представить тебе еще одного члена команды.

Он нажал что-то на панели интеркома, и на экране кают-компании возникло лицо молодой девушки, но не какой-нибудь ослепительной красавицы. На принцессу смотрела курносенькая веснушчатая и круглолицая девчушка с аккуратной челкой, в старинных очках, облаченная в строгое платье темного зеленого цвета.

– Добрый день, Алена! – обратился к ней Михайлов. – Позволь представить тебе: это наш стажер, Милисента де Орсини, бывшая амазонка.

– Очень приятно, я уже знаю о тебе. – И рядом с несколько опешившей от такого заявления принцессой возникла голографическая проекция девушки с экрана – в полный рост. – Я Бортовая интеллектуальная система корабля второго ранга Космолола «Пассат», порт приписки – космический комплекс «Аргус», – отрапортовала Алена. – Мощность – 15 891 единица, коэффициент подобия – 0,6, условный интеллектуальный коэффициент – 160 единиц.

Забывшись, Милисента осторожно протянула руку, словно боясь, что голообраз от прикосновения исчезнет. И Алена протянула ей руку в ответ. Ее ладошка коснулась кисти Милисенты, пройдя сквозь нее и окрасив руку принцессы радужным ореолом.

– Твои данные, Милисента, внесены мною в реестр членов экипажа, и ты можешь в любой момент связаться со мной.

– Спасибо, Алена, – непонятно почему слегка смутившись, пробормотала девушка.

– Не за что, стажер. – БИС отключилась.

– Предупреждаю возможный вопрос относительно внешнего оформления заставки БИС, – сообщил Александр слегка озадаченной принцессе. – Стандартное оформление: девица в топике и мини-юбке с пискляво-развратным голосишком меня совершенно не устраивает. Во-первых, отвлекает мужскую часть экипажа. – Кивок в сторону малость смутившегося Клайда. – Во-вторых, не соответствует внутреннему содержанию. Алена – создание довольно умное и, если можно так сказать, скромное. А еще я злоупотребил своим служебным положением – кукольные блондинки с лезущими наружу прелестями – не тот тип женщин, который мне нравится.

– А какие женщины нравятся вам? – вдруг спросила принцесса.

– Мне? – Капитан насупился. – Это личный вопрос, но я на него отвечу. Мне нравятся женщины задорные, умные, смелые, рассудительные…

«Вроде меня?» – хотела сказать Милисента, но тут же спохватилась: не хватало еще начать службу на новом месте с флирта с капитаном да еще предстать в его глазах хвастунишкой.

– Но об этом мы поговорим как-нибудь потом, – закончил он. – А сейчас ты отправишься отдыхать, ровно через двенадцать часов ты заступаешь на вахту вместе с Георгом. Твоя каюта – номер 11 на второй палубе. Будешь жить вместе с ней. – Он указал на Эвелину 2-ю. – Она проводит тебя.

– Есть, капитан! – отрапортовала Милисента, щелкнув каблуками.

С момента ее бегства прошло как раз двенадцать часов.


…Нас не догонят!

Клич амазонок раннекосмической эры.Из монографии «К вопросу об основных тематиках наскальной живописи Старой Земли на примере данных раскопок общественных уборных древнего Нью-Йорка»Головной корабль Двенадцатой фаланги Шестой легкой эскадры

Вот уже несколько минут командир фаланги пребывал в тягостном и неприятном недоумении. Ситуация здорово отличалась от сообщенной ему при вылете.

Вместо двух на радаре в радиусе каких-то полусотни парсеков было целых четыре корабля, и их маневры поставили в тупик полного эстандарт-чифа1 [Эстандарт (лат.) – знамя. Чиф (англ.) – вождь. Предоставляю читателю самому догадаться о возможных аналогиях.] Черного легиона Каина (очень распространенное имя у «темных») Дундуева.

Два, идя почти рядом – в какой-нибудь полутысяче километров друг от друга, шли навстречу третьему, за которым двигался в кильватере четвертый, пытаясь его догнать.

Дундуев некоторое время раздумывал, при этом его мозги почти ощутимо скрипели: что всё это может означать?

Нет, безусловно, это какая-то ловушка коварных амазонок. Но вот чего на самом деле эти злобные твари хотят этим добиться?

Он еще раз внимательно всмотрелся в изображение.

Нет, суть этих маневров ему была совершенно непонятна. Это что – какая-то новая тактика треклятого бабья? Об этом необходимо доложить наверх! Но вначале нужно разобраться. А лучшего способа разобраться с противником, нежели вдарить его всей мощью, по мнению Каина Дундуева, не существовало.

То же место, то же время

Флинт уже почти полсуток продолжал целеустремленно преследовать «Искатель».

Двенадцать часов бывший фрегат состязался в быстроте с бывшим спасателем.

Не надеясь больше на скорость саму по себе, пират теперь рассчитывал, что столь длительные перегрузки маленькие движки его жертвы не выдержат.

Тем более время у него еще было, благо «Искатель» летел в нужном направлении.

Если только полицейские не вызвали подмогу, всё будет нормально. Черт, сколько же времени отняли они у него!

Может, следовало добить тех мусоров? Но тогда пришлось бы подойти вплотную, а у них могли оказаться торпеды или ракеты. А кроме того, Флинт не был столь кровожаден. Одно дело – спасать свою шкуру и совсем другое…

Но додумать эту мысль он не успел.

Один за другим на радаре возникали засветки целей. Одна, три, пять… десять… шестнадцать… двадцать один… Двадцать четыре, двадцать пять… Больше трех десятков точек буквально со всех азимутов обложили «Звездный череп».

Правда, большая их часть помчалась вперед, следом за подвернувшимся на их пути мусорщиком, но пять или шесть устремились в сторону «Звездного черепа».

– Ты знаешь, что это за посудина? – спросил командир головного звена, унтер-эстандарт-чиф Черного легиона Домициан Кротов. – Так вот, пусть меня святой убьет на месте, если это не «Звездный череп»!

– Тот самый знаменитый пират? – откликнулся его помощник. – Тогда его надо захватить целым и невредимым, за него нас может отблагодарить начальство.

Флинт понял: им не уйти. Враги были со всех сторон, и не меньше половины – спереди. Вот-вот они устремятся к центру сферы, где оказался он, и тогда…

Настал именно тот самый крайний случай, о котором ему говорили, когда ставили дополнительный двигатель.

Он разбил предохранительное стекло и надавил кнопку.

Вспыхнула лампочка.

– Специальный двигатель готовится к запуску, – прожужжал ровный бесполый голос. – Приступаю к заполнению промежуточной топливной емкости. Время заполнения – четыре минуты сорок пять секунд.

С тоской посмотрел Флинт на экран радара. «Уже не успеем».

– Что будем делать, капитан?

– Сдаваться, что ж еще… – обреченно откинулся в кресле Флинт. – Отбой запуску, деактивировать специальный двигатель, – проронил он. Затем вытащил из кобуры бластер, повертел в руках и бросил на пол.

Через минуту габаритные огни «Звездного черепа» трижды мигнули. Потом пауза – две вспышки и потом еще три. Затем бортовой шлюз распахнулся, и в нем появилось огромное белое полотнище – древний и всем понятный универсальный сигнал капитуляции – его держали двое в скафандрах.

А через пять минут «Звездный череп» тряхнуло так, что кое-кто не устоял на ногах – пристыковавшийся дестроер не успел погасить полностью скорость. Щелкнули стыковочные узлы-переходники.

В рубку ввалилась целая толпа вооруженных людей.

Одни были в блестящих, как ртуть, боевых скафандрах. Другие – просто в комбинезонах и длиннополых мундирах, с болтавшимися на шеях на массивных цепочках медными пластинками с изображениями физиономии со свиным пятачком, над которым торчали клыки, и кривыми рогами.

Старший – с серебряной пластинкой вместо медной – поднял забрало шлема и небрежным жестом стряхнул рукавицы боевого скафандра.

– Кто капитан этой посудины, господа бандиты? – спросил он.

– Мы не бандиты, мы благородные пираты, – осмелился подать голос Шарль.

– А тебя не спрашивают, ослиная твоя морда, – спокойно оборвал его гость, затем двумя пальцами схватил Шарля за нос и вывернул так, что несчастный завизжал, словно был не старшиной абордажной команды, а поросенком.

– Так кто же капитан? – повторил он вопрос, всё еще не выпуская нос Поппера.

– Фот он… о, опфустите феня, уфафаемый хер, – жалобно запричитал Шарль, указывая трясущейся рукой в сторону Флинта.

– Да, это я, – обреченно выступил вперед Флинт.

– Так вы и есть капитан этого самого знаменитого «Звездного черепа»? – Захватчик отпустил нос Поппера, цветом и формой мгновенно ставший похожим на спелую сливу.

– Так точно, – подтвердил Флинт.

– Любопытно, любопытно, думаю, вами заинтересуется наше начальство. Впрочем, это не мне решать. Фельдфебель Арш!

– Слушаюсь, ваша милость. – Из толпы захватчиков выступил здоровяк, напоминавший пивной бочонок на двух ногах-тумбах.

– Арестовать. – Тычок пальца в грудь Флинту. – Посадить в карцер. – Ты, – палец его указал на Ромуальда Задница, – покажешь фельдфебелю Аршу, где у вас тут карцер.

…После того как экраны радаров покрылись россыпью стремительно приближающихся кораблей, капитан смогла оценить обстановку даже прежде, чем выдал свои выводы тактический анализатор – ему потребовалось на это ровно сорок секунд.

Два эсминца против трех с лишним десятков ударных дестроеров типа «Сюрикен» – соотношение убойное.

И рыцарь Промокашкина приняла вполне логичное решение – отступать, передав сообщение на базу об атаке Темной Лиги.

Но был еще приказ императрицы, и не выполнить его было невозможно и немыслимо. Поэтому команда об отступлении задержалась ровно настолько, чтобы успеть бросить несколько слов командиру «Лисы». Форсировав до предела движки и реактор, второй эсминец описал почти невероятную циркуляцию, пронесясь буквально под носом у крайнего дестроера. И уже возвращаясь обратно, подлетел к «Искателю» и зацепил его гравизахватом.

Убедившись в этом, Алевтина собственноручно рванула стартовый рычаг на пульте ручного управления.

Приказ исполнен, а что до всего остального – пусть решает командование.

– Они бегут, господин эстандарт-чиф, – доложил оператор огневых точек напрягшемуся командиру.

– Что? Бегут? – взвыл тот. – Как это так – бегут? Они что, решили, что мы тут на прогулке? Полный вперед! – И, отшвырнув с кресла подчиненного, сам уселся за артиллерийский пульт.

И началась погоня.

– Догнать! Расстрелять! Разнести в пыль! – азартно вопил Каин, подпрыгивая в кресле, буквально сходя с ума в предвкушении момента, когда сможет сделать первый выстрел по, должно быть, рыдающим от страха амазонкам. Следом за ним летели все его тридцать три дестроера.

Конечно, будь он нормальным офицером, он бы сообразил, что, устраивая столь явную погоню за эсминцами, он выдает с головой все планы Лиги.

Но он был выпускником Черной семинарии, заслуженным работником Черной церкви, занявшим свое место боевого эстандарт-чифа благодаря истовой верности слову и делу милостивого Дьявола. (А также благодаря тому, что был любимцем – во всех смыслах – архижреца Иуды Тотенкопфа II – одного из влиятельных бонз Черной Лиги.) То есть соображать не умел по определению и не догадался, что у противника может найтись чем встретить атакующих.

От эсминцев отделились крошечные на такой дистанции точки.

Пилоты дестроеров привели в готовность противоминные калибры, но это были вовсе не торпеды, а какие-то непонятные контейнеры, похожие на древние авиабомбы.

Миг – и контейнеры рассыпались на миллионы тончайших титановых игл, выставив перед мчащимися снарядами заслон в виде серебристых туч.

Дестроеры успели уклониться, правда, сбавив ход.

И по потерявшим темп машинам ударили кормовые орудия эсминцев.

За головным «Сюрикеном» протянулась длинная полоса раскаленного газа – пробитый реактор испарял металл конструкций.

Еще два «Сюрикена» получили тяжелые повреждения и продолжили полет в пассивном режиме.

А потом оба эсминца исчезли в лиловой ауре остаточного выброса гиперперехода.

…В главном твиндеке «Звездного черепа» под прицелом ненавязчиво приподнятых стволов в руках бойцов Темной Лиги собрались все люди, находившиеся на борту корсара.

Тридцать семь космических разбойников: от самого старшего – боцмана Джеймса Джойса до самого молодого – юного компьютерщика Миши Червня.

Больше четырех десятков женщин – «Лунные девицы» почти в полном составе.

Десяток пленников мужского пола, среди которых был и Папа-Попадаки, сжимавший в побелевших руках пресловутые «Бриллиантовые половники» – единственное, что оставили ему из милости пираты.

В нескольких фразах Каин Дундуев решил их судьбу – властью, данной ему Черной церковью как воину Черного легиона высокого посвящения.

– Значит, так, – распорядился эстандарт-чиф. – Девок я конфискую в пользу Черной церкви. («В жертву они не годятся – потому как не девственницы, но хоть развлечемся», – подумал он.) Пленных ваших я тоже заберу – пригодятся. А вам, господа, я предлагаю выбор: либо вы поступаете на службу великой Темной Лиге, дабы сражаться в рядах ее непобедимого дьяволоносного воинства, во имя полного торжества слова и дела Люциферова. Или же будете приближать окончательную победу Тьмы, размахивая киркой где-нибудь на градиевом или мурановом руднике. Предупреждаю: торг здесь неуместен. Или да, или одно из двух! На размышление даются сутки. Всё! Разойтись по кубрикам и не высовываться. Кто высунется без разрешения до прибытия – может прогуляться за борт без скафандра.

…Получив напоследок удар в спину – такой, что еле устоял на ногах, – конвоир не рассчитал силы мышц экзоскелета боевого скафандра, Флинт влетел в камеру.

Замок с лязгом защелкнулся за его спиной.

Сидевший, пригорюнившись, на койке капитан Хук поднял глаза, оглядел растрепанного преемника и всё понял.

– Что, корабль захвачен? – спросил арестант. Флинт только кивнул.

– Ну что, дружок, доволен теперь? – печально продолжил Хук всё еще топчущемуся на месте Флинту. – Теперь нам с тобой на одной виселице болтаться и на одном плазменном стуле гореть! Кто хоть нас захватил?

– Да черт его знает – Лига какая-то… – обреченно махнул рукой Флинт.

– Ты слышал, он помянул черта? – сказал один стражник, прильнувший к двери, пристроившемуся рядом другому. – Видать – наш человек!

Флинт опустился напротив Хука на пустую койку. Некоторое время они молча глядели друг на друга.

– Ох, сидеть бы мне на тихой планете и разводить лохматых хухриков! – вдруг жалобно всхлипнул Хук.

– Кого-кого разводить? – переспросил Флинт.

– Хухриков лохматых, – повторил экс-капитан.

«Господи, что за времена пошли – и у этих проблемы!» – вздохнул про себя экс-старпом.


Содержание:
 0  Звездная пыль : Владимир Лещенко  1  Часть первая. КОСМИЧЕСКИЙ МУСОР : Владимир Лещенко
 2  2. Правосудие и справедливость : Владимир Лещенко  3  3. Амазонки и другие : Владимир Лещенко
 4  4. Пираты и магнаты : Владимир Лещенко  5  5. Интриги и бои : Владимир Лещенко
 6  6. Маги и враги : Владимир Лещенко  7  7. Спасение и плен : Владимир Лещенко
 8  8. Война и мир : Владимир Лещенко  9  9. Смерть и жизнь : Владимир Лещенко
 10  1. Хомяк и капитан : Владимир Лещенко  11  2. Правосудие и справедливость : Владимир Лещенко
 12  3. Амазонки и другие : Владимир Лещенко  13  4. Пираты и магнаты : Владимир Лещенко
 14  5. Интриги и бои : Владимир Лещенко  15  6. Маги и враги : Владимир Лещенко
 16  вы читаете: 7. Спасение и плен : Владимир Лещенко  17  8. Война и мир : Владимир Лещенко
 18  9. Смерть и жизнь : Владимир Лещенко  19  Часть вторая. НЕ НА СМЕРТЬ, А НА ЖИЗНЬ : Владимир Лещенко
 20  Интерлюдия-1 : Владимир Лещенко  21  11. Сражение и схватка : Владимир Лещенко
 22  12. Удачи и неприятности : Владимир Лещенко  23  Интерлюдия-2 : Владимир Лещенко
 24  Интерлюдия-3 : Владимир Лещенко  25  13. Начало и конец : Владимир Лещенко
 26  Интерлюдия-4 : Владимир Лещенко  27  14. Возвращение и расставание : Владимир Лещенко
 28  10. Удачи и неудачи : Владимир Лещенко  29  Интерлюдия-1 : Владимир Лещенко
 30  11. Сражение и схватка : Владимир Лещенко  31  12. Удачи и неприятности : Владимир Лещенко
 32  Интерлюдия-2 : Владимир Лещенко  33  Интерлюдия-3 : Владимир Лещенко
 34  13. Начало и конец : Владимир Лещенко  35  Интерлюдия-4 : Владимир Лещенко
 36  14. Возвращение и расставание : Владимир Лещенко  37  Эпилог-1 : Владимир Лещенко
 38  Эпилог-2 : Владимир Лещенко  39  Глоссарий : Владимир Лещенко
 40  j40.html    



 




sitemap