Фантастика : Юмористическая фантастика : Тот самый непобедимый : Андрей Льгов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35

вы читаете книгу




Где только не побывал славный викинг Олаф Торкланд! С боями прошел он по светлому Ирию, обители славянских богов, пошумел он и в Асгарде, стране богов северных, а став королем бриттов, и со скоттами поскандалил, и целое племя пиктов извел. Но и великим нужна передышка, даже заслуженным воинам. Однако недолго довелось Олафу греться на солнышке и попивать с соседом эль. Волею Создателя занесло Торкланда в дальние дали, к самым истокам времен…

Часть первая

МИР КОЛДУНОВ

ГЛАВА 1

Олаф сидел на завалинке и почесывал рыжую бороду, то и дело прикладываясь к бочонку эля, принесенному старым дружком.

После того как великий Торкланд потерял корону Ингленда, он в конце концов смог вздохнуть с облегчением, и теперь целыми днями бесшабашно накачивался любимым кислым напитком со своим соседом Магнусом Бочкой Эля и грелся на весеннем солнышке, отдыхая от непосильной монаршей ноши, наконец-то свалившейся с его плеч.

Весна выдалась довольно ранняя, и дикие гуси целыми косяками потянулись с далекого юга в родные северные широты. Как раз в этот момент огромная стая показалась над морем и теперь неумолимо приближалась к беспечным викингам.

Птицы были уже почти над самым фиордом Торкланда, когда Магнус толкнул приятеля в спину:

- Эй, Олаф, похоже, пора укрыться где-нибудь, а то эти откормившиеся в южных странах птицы испортят нам настроение, обгадив с головы до ног.

Олаф лениво глянул вверх. Птиц было так много, что даже солнце скрылось за жирными тушками гусынь. Но самое неприятное было то, что эти твари летели точно на викингов.

-Твоя правда, дядюшка Магнус,- проговорил великий ярл и, любовно обхватив обеими руками недопитый бочонок, нехотя поплелся под навес.

В глазах Торкланда читалась некоторая апатия, он с удовольствием подставлял свои крепкие плечи под ласковые солнечные лучи и задумчиво опорожнял бочонок.

Впервые за много лет его не тяготили никакие заботы и невыполненные обещания, мало этого, его никто не гнал на весенние заработки. В родовом фиорде Торкланда стояла воистину лирическая тишина. Не трещала мельница, не сновали расторопные слуги, не звучал громовой голос Асьхен, заметившей, что какой-то нерадивый трелл позволил себе остановиться, чтобы перевести дыхание. Не мычали коровы, куры не обгаживали двор.

Просто как-то поутру Олаф проснулся с больной головой от воплей никак не желающей разродиться свиньи и, разъяренный, выскочил во двор, размахивая мечом. Он велел всей челяди убираться к йотуновой матери и прихватить с собой всю живность. "Но недалеко",- добавил он, немного придя в себя на легком утреннем морозце.

Самоубийц, желающих возразить ему, не нашлось, ведь Асьхен осталась в Ингленде, а кроме нее вряд ли нашелся бы хоть один человек во всей округе, способный воспротивиться воле Олафа. Разве что Магнус Бочка Эля, да и то лишь с помощью откровенного шантажа: мол, будешь ворчать, дядюшка Олаф, не принесу в гостинец эля из моего -погребка. А эль у Магнуса был воистину лучший на всем северном побережье, и Олаф с ним во всем соглашался.

Но в данном случае сосед Торкланда был полностью солидарен со своим великим товарищем, так как не был большим охотником до кровавых набегов и уходил в вик только в случае крайней нужды. На ближайшие же лето и зиму в хозяйстве Магнуса добра хватало, и он собирался беспечно провести теплое время года в обществе старого друга. Для этого он уже перевез запасы своего эля в погреба Олафа Торкланда и был только рад, что воин выгнал всех домашних жить на горные пастбища. Он, как и Олаф, с удовольствием наслаждался тишиной, стоящей в фиорде. Правда, пару прислужниц пришлось оставить, кому-то надо же было стряпать на кухне. Но им строго-настрого велели не попадаться хозяину на глаза.

Дорогая же подруга Асьхен, твердо усевшись на инглендский трон, поставила Торкланду ультиматум: либо менять свой образ жизни, прекращать такие милые сердцу викинга застолья и потасовки, либо убираться к йотунам в Нифльхейм. Олаф сплюнул на провонявшее падалью побережье ненавистной саксонской земли и, взойдя на борт верного "Йормунганда", отправился в отчий дом.

Плывя на родину, Олаф со злости разорил миль сто франкского побережья и тут только понял, что он теперь свободен! Вольный ветер ласкал его мужественное лицо. Торкланд снова был самим собой, словно рыба из сети рыбака, вернувшаяся в родную стихию, он радостно наслаждался бескрайними просторами Северного моря и крепко сжимал в руках стир.

Хвала Одину, великий ярл сбросил с могучих плеч золотые королевские цепи, и ничто теперь не могло его заставить снова стать королем.

Вернувшись в Урманленд, Торкланд бурно отпраздновал свое возвращение. Всю зиму в фиорде Торкланда не стихали радостные крики приветствий и вопли покалеченных в доброй застольной драке. Но с наступлением весны большинство соседей ушло в вик, да и Олафу вдруг захотелось тишины.

"Великий Один, как хорошо сидеть в компании доброго соседа и потягивать эль, греясь на солнышке",- думал разомлевший Торкланд под барабанную дробь сыплющегося с небес на крышу навеса гусиного помета.

- Может, тебе и тазик с теплой водой под ноги поставить? - вдруг прервал сладострастные мечтания чей-то ехидный голос.

Обозленный таким нахальством, Олаф оскалился и огляделся по сторонам. Магнус тут был ни при чем, он сам удивленно озирался, видимо, голос послышался и ему.

- Что головой мотаешь, словно пес блохастый, я что, должен, по-твоему, торчать под градом этого дерьма? Я здесь, у тебя над головой, под навесом.

Викинги разом подняли головы вверх. Над ними, вцепившись когтистыми лапами в поперечину, поддерживающую крышу, сидел огромный ворон и, презрительно прищурив один глаз, в упор смотрел на Торкланда. Магнуса он, казалось, вовсе не замечал.

- Мунин, ты откуда? - удивленно спросил Олаф.

- Сам ты Мунин, не можешь отличить солидного ворона от едва оперившегося птенца, я Хугин,- проворчал ворон.

- Оно и видно, что ты хрень пернатая,- сплюнул на землю Торкланд.- Ну, выкладывай, чего прилетел?

- Ты, выродок рода человеческого, как ты смеешь называть меня, посланца Одина, таким грязным словом! - возмущенно закаркала птица.- Да стоит мне только намекнуть Великому, что ты нехорошо со мной обращался, и не видать тебе Валгаллы! Ну а пришел я за тобой, ты нужен Одину, неблагодарный, собирайся и пошли.

- И не подумаю,- ответил Торкланд.

Прошедшие годы научили держаться его подальше от богов, а насчет своего попадания в Валгаллу он не сомневался, его-то возьмут в любом случае, кому там еще быть, как не ему, великому воину Олафу Торкланду.

- Ты смеешь не подчиниться величайшему из асов? - Вещий ворон удивленно разинул клюв.

- Я не только смею, я еще и не подчиняюсь. Пусть присылает ко мне со своими поручениями кого-нибудь повежливее. Или дай мне выщипнуть самое роскошное перо из твоей задницы, тогда, может быть, я и соглашусь выслушать тебя.

- Да ты знаешь, грязный червь, слепленный из глины, что Один низвергнет на твою голову потоки проклятий, которые сбудутся все до единого! - негодовала птица.

- Не сбудутся,-спокойно возразил Олаф, еще раз отхлебнув эль из бочонка,я скажу Одноглазому, что ты, мерзкая птица, мне вообще ничего не говорил. А в Асгарде всем известно твое желание умереть. Также все знают, что Один не дает тебе этого сделать, потому от тебя можно ждать любой выходки, чтобы разгневать Великого и этим заработать немедленную отправку в чертоги Хель.

- Ну, знаешь! - возмущенно каркнул Хугин и, взмахнув крыльями, вылетел из-под навеса, едва увернувшись от руки викинга, пытавшегося схватить птицу за хвост.

Гусиная стая уже давно скрылась в направлении Лапландии, и Олаф, сладко потянувшись, все еще не выпуская из рук бочонка, вышел во двор. Ему до безумия не хотелось участвовать в очередных играх богов, но ярл понимал, что если дело серьезное, то ему не отвертеться от навязываемого поручения.

Сидевший рядом с Торкландом Магнус прекрасно понимал своего соседа и не желал бы оказаться в его шкуре. В такие минуты Бочка Эля был счастлив, что не так грозен, как Олаф, и боги вовсе не интересуются его скромной персоной. Однако он был благодарен асам за то, что те научили его варить такой вкусный эль, благодаря которому могучий Олаф и стал ему лучшим другом.

Тем временем Олаф, погрузившись в неприятные размышления, помрачнел и, как всегда в такие моменты, стал поглощать эль двойными глотками. Пустой бочонок, глухо стуча по деревянному настилу двора, покатился прочь, и его место в руках грозного Торкланда занял следующий.

В этот момент в ворота кто-то постучал и, не дожидаясь ответа, вошел. Об этом сообщила скрипнувшая калитка.

- Кого это Локи принес? - ругнулся ярл.- Я же сказал, что, если кто заявится без приглашения, голову откручу!

Из-за сарая показался длинный нос ветхой старухи, которая, семеня своими слабыми ногами и покачиваясь на ходу, заковыляла в сторону викингов, ничуть не смутившись грозными окликами Торкланда.

- Что тебе надо, ведьма Хельдегарда? - брезгливо спросил ее Олаф.

Торкланд никогда не слышал, чтобы колдунья покидала свое жилище, особенно днем, и этот случай вызвал в нем искреннее любопытство.

Тем временем старушенция подкатилась к мужчинам и, самым нахальным образом откупорив бочонок эля, сделала огромный глоток. Кислый напиток потек по ее морщинистому подбородку и седым волосам, свисающим до земли. Она поставила бочонок на землю и, усевшись на него сверху, смачно высморкалась в свои белоснежные кудри.

- В общем, так, великий ярл, собирай манатки. Великий Один ждет твоей помощи, Я сидела и дремала в своей лачуге, когда ворвался вещий ворон и разбудил меня. Хугин от негодования не мог выговорить ни одного слова, так был возмущен тем, как ты с ним обошелся.

Воины рассмеялись, на мгновение прервав рассказ старухи, но ведьма использовала эту передышку для того, чтобы вытащить из-под себя бочонок и хлебнуть еще.

- Так вот,- продолжала она,- когда к ворону вернулся дар речи и он передал мне вашу беседу, я отмахнулась от него, зная твой нрав, Олаф. Но тут вокруг такое началось! Руны слетели со своего места и, налившись кровью, сложились в письмена. Я четко по ним прочитала, что Один в опасности, да что там Один, весь наш мир в опасности, и ты можешь помочь. Я читала, а кровь так и стекала с рун. Поэтому я немедленно отправилась в твой фиорд.

Ведьма вновь вытащила из-под себя бочонок и в третий раз приложилась к отверстию. Пустой сосуд звонко грюкнул об землю, и колдунья опустила на него свой зад. Было заметно, что она несколько захмелела.

Торкланд не собирался менять своего решения из-за ворчания ветхой старухи и, стукнув кулаком по стене сарая, о которую опирался, сухо проговорил:

- Никуда я не пойду, плевать я хотел на дела асов, пусть сами разбираются. А я останусь здесь, в своем фиорде.

- Ну и оставайся, упрямец! - воскликнула пьяная ведьма.- А раз боги велели мне тебя доставить куда надо, то я это непременно сделаю, не зря во мне пульсирует какая-то неведомая ранее сила!

Старушенция выпрямилась и расправила плечи. В один миг она стала выше и шире, ее седые волосы приобрели цвет воронова крыла и стали гуще, они поднялись, образовав ореол вокруг головы. С моря вдруг подул ветер, мигом перешедший в страшный шквал. Олаф и Магнус схватились за столбы, поддерживающие навес, иначе ураган унес бы их прочь. В центр двора ударила молния, и земля под ногами закачалась. Раздался хруст, и огромный пласт почвы и скальной породы стал подниматься в воздух. Это было невероятно, но фиорд Торкланда поднялся в небо, он взлетал вместе с домом, с надворными постройками, вместе с погребами, кладовыми и скотным двором, с корабельными сараями и даже со скалами, окаймлявшими узкий залив, ведущий из моря к имению славного викинга.

У Олафа волосы тоже встали дыбом, ярл перехватил одной рукой свой сосуд, который он так и не уронил, несмотря на все превратности судьбы, и пересохшими губами приложился к отверстию, надеясь содержимым прочистить себе мозги. Но как раз в это время летающий остров качнулся, очевидно попав в воздушную яму, и эль потек не в то горло.

- Ах вы, сукины дети! - возмутился викинг.- Мало того что изуродовали кусок земли, причем лучшей во всем Мидгарде, так еще и надо мной издеваетесь! Чтоб вам Гарм головы поотгрызал! - выругался Олаф.

Торкланд обращался не к старой ведьме, которая стояла сейчас, замерев в молчаливом экстазе, обратившись молодой девушкой. То, что сейчас происходило вокруг, ей самой было явно не под силу. Он знал эту дряхлую женщину с детства, ее колдовства не хватало даже на то, чтобы отвести от себя летящую в лоб шишку, пущенную твердой рукой будущего воина, или предвидеть, что в высокой траве натянута веревка и она сейчас разобьет себе нос на смех проказливой детворе. Так что Торкланд ни на минуту не усомнился, что через старуху действуют другие, более могущественные силы. Он мог бы сильно ударить ведьму, что вывело бы ее из транса и прервало колдовство, но боялся, что шлепнется вместе с фиордом вниз, а потому удовлетворился ругательствами в перерывах между глотками. Хвала Одину, фиорд больше не проваливался в воздушные ямы. Земля внизу уже совсем скрылась из виду. - Ну, дядюшка Олаф, влип я в историю по твоей милости, вернемся домой, я отплачу тебе той же монетой,- укоризненно произнес Магнус Бочка Эля, покачивая светлой шевелюрой.

Олаф не стал спорить со старым пьяницей - его внимание поглотил окружающий мир. Небо вокруг было прекрасным, оно светилось невиданной доселе голубизной и завораживало взгляд. Даже великий ярл, лишенный тяги к созерцанию красот природы, не мог отвести взгляд от этого зрелища.

Чем дольше продолжался полет, тем прозрачнее и чище становился окружающий небосвод. Исчезли даже легкие маленькие облачка, болтающиеся на небе Мидгарда едва заметными клочками и в ясную погоду. Голубизна была идеальной. Не было ни единой точки в окружающем пространстве, за которую мог бы зацепиться острый взгляд морского волка. Глаза от напряжения заболели, и Торкланд переключил внимание.

Теперь он смотрел на ведьму, все еще пребывающую в состоянии транса. Женщина стояла, раскинув руки и закрыв глаза, по ее телу то и дело проходила какая-то пульсация, заставляющая вздрагивать свисающие с плеч лохмотья. Стоящие дыбом черные волосы искрились разноцветными огоньками, свечение которых сопровождалось щелчками и потрескиванием.

Олаф презрительно плюнул ведьме под ноги, он терпеть не мог колдовство. Встав с бочки, на которой сидел все это время, Торкланд отворил дверь дома и зашел внутрь.

Посреди жилища горел костер, над которым коптилось мясо, умело насаженное на вертел. По всей видимости, мясо давно не переворачивали, и оно уже начало подгорать.

Из-под лавки торчал зад внушительных размеров и дрожал так, что подпрыгивала вся скамья.

Торкланд подошел поближе, нагнулся и, подняв тяжелую лавку, отшвырнул в сторону:

- Эй, Герда, хватит создавать землетрясение, пока ничего страшного с тобой не случилось, а вот если я останусь без обеда, что-нибудь нехорошее точно произойдет.

Герда была пожилой женщиной, оставшейся в фиорде прислуживать и готовить еду великому ярлу и его гостю. Услышав грозный голос своего хозяина, она подняла голову и внимательно посмотрела на Торкланда, потом огляделась по сторонам.

- А что, нас еще не раздавили ужасные великаны? - искренне удивилась женщина, найдя убранство помещения в относительном порядке, точно в таком, каким она оставила его до начала светопреставления.

- А какого йотуна им делать в Мидгарде? Просто мы летим в гости к Одину. Великий так уважает меня, что не стал утруждать утомительным путешествием, а решил доставить со всеми удобствами,- самодовольно ответил Торкланд.

- А! А я думала, что настал Рагнарек! - облегченно вздохнула Герда и, поправив задравшуюся юбку, встала на ноги.

Объяснение Олафа ее вполне успокоило. Раз в этом деле был замешан ее хозяин, значит, тут не было ничего необычного, и женщина занялась своими привычными обязанностями.

- Ай-яй-яй,- запричитала она, суетясь вокруг пригорающего обеда.- Ты хоть бы предупредил, прежде чем устраивать такое безобразие, теперь будешь есть горелое мясо.

- Ничего, не впервой,- буркнул Олаф и пошел обратно.

Магнус сидел все на том же месте с таким видом, словно все происходящее его не касается, и монотонно потягивал эль.

- Эй, Олаф, мы, кажется, прибыли на место,-сказал он, увидев Торкланда.

Земля была уже так близко, что ее было видно даже через частокол, окаймляющий усадьбу. Олаф подошел к воротам и, распахнув калитку, глянул себе под ноги, изучая встречающий его мир. С первого взгляда было понятно, что это не Мидгард.

Внизу расстилался буйный лес, состоящий из не виданных Олафом ранее деревьев. Огромные листья по размерам напоминали скорее рыбацкие лодки и окрашены были так ярко, как никогда природа Мидгарда не разукрашивала свои растения. Воздух был свеж и прозрачен настолько, что позволял разглядывать очертания предметов, находящихся на самой линии горизонта.

Летающий фиорд Торкланда опустился к самому лесу и поплыл параллельно земле, едва не задевая макушки исполинских деревьев. Так он летел довольно долго, и Олаф, устав от созерцания изумрудного моря, вернулся в компанию Магнуса Бочки Эля.

- Что ни говори, а во всех мирах нет ничего удивительнее старого доброго эля,- философски заметил товарищ, подталкивая к Торкланду новый бочонок.

- Эй, пьяницы, жрать готово,- раздался голос заботливой Герды, по всей видимости уже полностью оправившейся после пережитого потрясения.

Кухарка осторожно выглянула на улицу и Опасливо покосилась на расстилающиеся вокруг окрестности.

- Эй, хозяин,- недоверчиво спросила она у Торкланда,- а ты уверен, что мы в приличном месте, а не в каком-нибудь Йотунхейме?

- Уж за это будь спокойна, старая карга, то, что это не Йотунхейм, я тебе ручаюсь. Разве что, пока я отсутствовал, великаны засадили свою ледяную пустыню деревьями.

Тем временем местность стала заметно повышаться, появились холмы, поросшие густой травой и низким кустарником. Фиорд Торкланда подлетел к одному из них и мягко опустился на вершину. Олаф понял, что путешествие закончено.

Стоящие дыбом волосы на голове ведьмы вдруг опали, и женщина безвольно рухнула на землю. Однако вопреки ожиданию Олафа ведьма Хельдегарда не приняла свой старческий образ, а осталась лежать молодой, разбросав в стороны руки.

- Ну, пусть только очухается, карга, я ей намылю щею,- процедил Торкланд, перешагивая через бесчувственное тело.

Он опять подошел к воротам и ступил на чужую землю. фиорд приземлился удачно, так четко состыковавшись с местным рельефом, что люди могли спокойно выйти за пределы усадьбы.

Ярл попрыгал по чужой траве и, нагнувшись, пощупал ее руками, она казалась самой обыкновенной, может быть, чуть мягче и приятнее на ощупь, чем в Мидгарде. Олаф пошел дальше, под сень изумрудного леса.

Такого разнообразия растительности викинг еще не встречал, несмотря на то что побывал во многих землях как в Мидгарде, так и в других мирах, сотворенных богами. Огромные деревья, которые люди наблюдали, подлетая сюда, росли довольно далеко друг от друга, их широкие, как вся усадьба Торкланда, стволы встречались не так часто. Между ними буйно зеленели растения поменьше, хотя по меркам Мидгарда многие из них имели весьма внушительные размеры.

- Эй ты, лежебока, не желаешь ли прогуляться, кости размять? - позвал Магнуса Олаф.

- Нет, дядюшка, валяй сам, а мне и здесь хорошо,- ответил сосед, и слух Торкланда уловил знакомое бульканье опорожняемого бочонка.

- Ну и Гарм с тобой,- ответил могучий ярл и, повернувшись, зашагал вниз по склону холма в сторону шелестящей изумрудной стены.

Вскоре растительность вокруг начала густеть. Идти стало совсем трудно, и Олаф решил было повернуть обратно, как вдруг перед ним появилась невесть откуда взявшаяся тропа. Дорожка начиналась ниоткуда. Просто от пенька, но натоптана была так сильно, будто по ней постоянно ходили толпы народа. Торкланд пожал плечами, но любопытство взяло верх, и Олаф ступил на тропу.

В глубине подлесок не был таким густым, как на опушке, и ярл шел свободно, оглядываясь по сторонам. Глаз уже стал привыкать к яркости красок местной природы, и великому воину окружающая обстановка потихоньку начала надоедать. Олаф прошел уже две или три мили, а тропинка все тянулась, уходя в чащу.

Неожиданно из-за кустов до слуха человека донесся щенячий скулеж.

- Хвала Одину, хоть что-то новенькое! - обрадовался Олаф и раздвинул ветки.

И увидел большого белого волка. Его передняя лапа была зажата створками капкана. Зверь был хоть и матерый, но вел себя совсем не по-взрослому, он метался и скулил, словно маленький волчонок.

Подчиняясь какому-то внутреннему голосу, Торкланд наклонился и освободил зверя.

- Благодарю тебя, светлый ас,- раздался человеческий голос из волчьей пасти,- когда наступит Рагнарек, я припомню оказанную мне услугу и пощажу тебя.

- Ты - меня? - усмехнулся Торкланд.- Да я мог бы разделаться с тобой голыми руками, жалкий щенок!

- Ты недооцениваешь меня, ас. Даже сейчас, в младенчестве, я сильнее тебя. Этот капкан смог сдержать меня только потому, что подлые ваны наложили на него заклятие, и меня держало не дерево, а их колдовство. Я могу порвать любую цепь, хоть еще и мал, а ведь, когда наступит Рагнарек, я вырасту до неба, ведь недаром меня прозвали Фенриром. А как тебя зовут, ас, что-то я тебя не помню?

- Меня зовут Олаф Торкланд,- отрекомендовался викинг.

- Запомню. И при встрече отплачу добром,- покачал головой молодой Фенрир и, повернувшись к Олафу задом, медленно побрел в чащу.

"Ну и дела! - соображал Торкланд.- Опять влип в переделку! Это же надо, разговаривать с самим Мировым волком. Да, и чего это он меня все время называл асом?"

Погрузившись в размышления, Торкланд не заметил, как ему на плечи опустилась веревка. Викинг пришел в себя, когда петля стала затягиваться.

- Что, мерзкий ас, попался?! - раздались крики за спиной ярла.- Вяжи его, ребята!

Вокруг викинга появились какие-то люди, напомнившие великому воину трудолюбивых керлов с его родины. Но здесь они вели себя не как обычные рыбаки и пахари. Особенно бросилось в глаза Олафу то, что среди них не было ни одного рыжего или светловолосого, все они были смуглые, с длинными черными волосами. Каждый из них отличался косой саженью в плечах и могучим телосложением. Но как бы грозно ни размахивали незнакомцы своими страшными дубинами, опытный глаз Торкланда сразу определил, что их сила от сохи, а не от меча. Уж больно неуклюже, по-крестьянски двигались эти люди.

Олаф расправил плечи, но веревка, опутывавшая славного ярла, не поддалась, и ярл удивился. Ведь такую веревку могучий Торкланд мог порвать без труда. Викинг едва увернулся от летящей ему в голову дубины и попробовал еще раз. Раздался треск, стало посвободнее, но веревка опять выдержала. И в этот момент Олафа достали. Один наиболее ловкий незнакомец с маху засадил своим орудием прямо в лоб Торкланду. Палка сломалась. Но Олафу стало больно. В один миг пришедший в бешенство викинг разорвал надоевшую веревку и выхватил меч. Руки, ноги, головы наглецов покатились на тропу, изумрудная листва окрасилась кровью. Противники пытались оказать сопротивление, но становились лишь смазкой для его меча.

- Ты, Нъяр, говорил, что веревка заколдованная, а что на самом деле? крикнул один незнакомец другому.

-Я, честное слово, всю ночь провел в ворожбе,- оправдываясь, ответил Нъяр.

- Так вот почему я не смог сразу разорвать эту никчемную нитку, мерзкие колдунивдки! - вскричал разъяренный Торкланд.

Викинг наступал, размахивая своим полутораручным мечом, и враги, не выдержав, побежали. Олаф бросился вдогонку, однако преследуемые оказались прыткими ребятами. Они стали отрываться от погони, но и Торкланд прибавил шагу. Неожиданно удирающие незнакомцы выскочили на поляну, посреди которой стояла бревенчатая избушка. Точно такие, какие строят славены на севере Гардарики. Чужаки вскочили в строение и захлопнули за собой дверь. Олаф с разбегу врезал плечом в дубовые доски. Избушка задрожала, но дверь выдержала.

- Ах вы, блохи из шкуры немытого Гарма,- досадливо выругался викинг и отошел на шаг, размышляя, с какой стороны начать штурм дома.

Для начала Торкланд попробовал еще раз вышибить дверь. Страшный грохот потряс окрестности, но результат остался прежним. Ярл снова остановился и еще чуть-чуть подумал. Однако тут его натура взяла верх над рассудительностью. Все мысли вмиг покинули могучую голову, уступив место неудержимой нордической ярости, и Торкланд что есть силы всадил острие меча в несокрушимую преграду. И преграда вдруг начала сокрушаться. Меч вонзился в доску и пробил ее насквозь. Олаф замолотил как одержимый, с каждым ударом откалывая от двери внушительный кусок. Наконец он пнул ногой, и остатки изуродованной двери разлетелись в щепки. Герой тяжелой поступью вошел в помещение. Там никого не было.

Торкланд не смог даже выругаться, так как его массивная челюсть оттянулась чуть ли не до пола. Враги исчезли, как сквозь землю провалились. Второго выхода в доме не было, а маленькие окошки, через которые с трудом мог протиснуться разве что ребенок, были целыми. Торкланд внимательно оглядел обстановку и со злости стукнул кулаком о скамью. Доска хрустнула и переломилась.

Вдруг из-за печки что-то вылетело и ударило Торкланда прямо в лоб. Больно не было, ибо это был всего-навсего большой старый валенок. Торкланд пришел в неистовство, он подскочил к печке и треснул по ней своим оружием, выбив кирпич.

- Зря стараешься, дылда,- раздался голос откуда-то из противоположного угла.

Взбешенный Олаф повернулся в другую сторону, выставив впереди себя клинок, но опять никого не увидел. В великом гневе Торкланд разрубил надвое неудачно подвернувшуюся под руку уже и так треснувшую скамью.

- Ну что ты мебель ломаешь, дурашка, самому же присесть некуда будет, медку испить,- продолжал все тот же насмешливый голос.

Так и не получив выхода, ярость великого воина пошла на убыль, и он, напоследок оглядевшись по сторонам в надежде, что все-таки удастся кого-нибудь убить, махнул рукой и плюхнулся на вторую, еще не уничтоженную, скамью. Рука автоматически потянулась за кувшином, стоящим на столе, и Олаф сделал глоток. Это был хмельной мед, причем мастерски приготовленный. Настроение Торкланда стало заметно улучшаться.

- А ты сам-то кто? - спросил он таинственного незнакомца.- Надеюсь, не из тех, кто напал на меня в лесу?

- Нет, не из тех, то были ваны, а я Подлюк. Мне и нападать-то нечем, я бестелесный. Вот только валенком бросаться и умею.

- Ха, Подлюк, говоришь? А скажи-ка мне, дядюшка Подлюк, если ты такой умный, чего это ваны на меня нападать вздумали? - продолжил расспрашивать собеседника Торкланд, одновременно потягивая душистый мед.

- Странный ты какой-то, ас. О таких вещах спрашиваешь, будто бы не знаешь, что между вами, асами, и ванами уже тысячу лет идет жестокая война,- ответил Подлюк.

- Да? - удивился викинг.- И что же, с этими ванами, мужиками неотесанными, боги тысячу лет справиться не могут?

- Какие боги? Великий и единый бог, создатель Вселенной, всесильный Имир не суется в эти грязные дела, а больше богов я не знаю.

- Как не знаешь, а асы? - настаивал Торкланд с распахнутыми от удивления глазами.

- Асы - боги? Ну, ты меня насмешил. У тебя, похоже, скромности никогда и не бывало. Ну посмотри на себя, ас, какой же из тебя бог? Вы только и умеете, что мечом размахивать, правда, делаете это весьма недурно, но ведь на стороне ванов колдовство!

Торкланд задумался. Здесь асов никто не почитает, да и его самого причисляют к роду Великих. Он еще хлебнул меду и смачно высморкался в кулак:

- А скажи мне, Подлюк, почему все здесь, и ты в том числе, называете меня асом? На самом деле я чужеземец и просто случайно забрел в ваши края.

- Ты, прохожий, мне мозги не мути. Кстати, как там тебя зовут?

- Олаф Торкланд.

- Так вот, Олаф, ты свои саги будешь кому-нибудь другому рассказывать. И вообще советую не рассчитывать на то, что тебе кто-нибудь еще поверит. Ты высок, строен, силен, свиреп, еще и рыжий. Хотя бы бороду перекрасил, прежде чем врать начинать. А твоя история про другие земли, наверно, тебе в пьяном угаре приснилась. Все - и асы, и ваны, и альвы, и йотуны,- каждое разумное существо знает, что нет другой земли, кроме этой, на которой мы сейчас находимся.

- Как нету? Посмотри на меня, Подлюк, я вот перед тобой, человек из Мидгарда.

Какое-то время в комнате стояла тишина. Потом вдруг голос продолжил:

- Ты, ас, или дурак, или притворяешься. Что такое "человек"? Что такое Мидгард? Я таких слов не знаю, и вообще хватит из .меня идиота делать. Допивай свой мед и иди куда шел. А не хочешь идти - не иди, дело твое, а мне ты надоел,- закончил беседу Подлюк и замолк.

Олаф тоже молчал, переваривая своим титаническим мозгом полученную информацию и допивая мед. Наконец кувшин опустел, и Торкланд швырнул его об печку, надеясь разозлить Подлюка. Но в ответ ничего не последовало, и даже валенок остался лежать на полу недвижимый.

- Ну и йотун с тобой, недоумок бесплотный,- прохрипел могучий ярл и, поднявшись, вышел на улицу.

Он несколько раз обошел вокруг избушки, но следов бегства ванов так и не нашел. Уже вечерело, и стоило вернуться домой. Торкланд ступил на тропу и пошел обратно, по направлению к своему фиорду.

Дорожка так же монотонно тянулась между изумрудных деревьев, то спускаясь вниз, то поднимаясь на очередной холм.

Прошло много времени, и Торкланду показалось, что что-то происходит не так, что назад он движется гораздо дольше, чем вперед. Случись такое в Мидгарде, Олаф наверняка решил бы, что перебрал лишнего и, следуя своей твердой натуре, продолжал бы двигаться вперед, несмотря ни на что. Но это был чужой мир и, как уже понял викинг, мир, полный мерзкого колдовства. Торкланд решил было призвать на помощь Одина или еще кого-нибудь из Великих, как это всегда делают викинги, когда сталкиваются с неведомым, но вспомнил, что если верить россказням Подлюка, то Один, да и любой другой из асов, почему-то в этом мире имеют могущества не больше, чем у него самого. Самое разумное сейчас было положиться на волю норн и уйти с заколдованной тропинки в глубину леса. Конечно, была опасность заблудиться в этих исполинских дебрях, но если заблудишься сам, то всегда есть шанс рано или поздно найти дорогу назад. А если тебя путают умышленно, то кто. поручится, что тебя отпустят?

Торкланд глянул по сторонам и, пригнув голову, ринулся в ближайшие кусты. Солнце уже почти зашло, и под сенью деревьев стояла настоящая темнота. Олаф бежал на предельной скорости, то и дело спотыкаясь о торчащие из-под земли корни деревьев. К большому удивлению воина, он ни разу не встретил мертвых гниющих стволов и старых опавших листьев,

- Здесь лес не умирает! - осенила Торклацца догадка,- Где-то я такое уже видел.

Тьма полностью окутала изумрудный лес, а.славный ярл все бежал и бежал. Он знал, что останавливаться нельзя. Ночь - это самое удобное время для колдуна и не очень-то подходящее для воина. Ему надо было только протянуть до утра, а там он покажет этим уродам, что такое добрый клинок в руках славного ярла Олафа Торкланда.

Возможно, ночь уже подходила к середине, когда Торкланд почувствовал, что зверски устал. Пробираясь по темному лесу, Олаф пытался все время забирать влево, двигаясь вокруг холма, на вершине которого стоял его фиорд, чтобы не очень далеко углубиться в чащу. Но на самом деле это были только его догадки. Точно сориентироваться Торкланд не мог и прекрасно понимал это.

Взбираясь на один из холмов бесконечного леса, Олаф вдруг почувствовал, что его правая нога провалилась в какую-то яму. Викинг упал на левое колено, пытаясь удержать равновесие, и всем телом рухнул вниз, увлекая за собой пласт земли. Летел он недолго и приземлился вполне мягко. Самым большим неудобством, причиненным великому воину, была земля, залепившая рот, нос, уши и засыпавшаяся даже за шиворот.

Лишь только ноги Торкланда почувствовали под собой опору, как ярл разразился всевозможными проклятиями в адрес всех существ, населявших все двенадцать миров, перечисленных в "Прорицании вельвы".

- Ах вы, толстые неуклюжие йотуны Нифльхейма, чтоб вам вечно жариться в пламени Суртовой печки, а вам, огненным, на их место в вечный холод,- ругался Торкланд, вытряхивая землю из одежды.

- Кто это тут свалился мне на голову, да еще поминает йотунов нехорошим словом? - раздался голос в темноте.

Олаф замер от неожиданности и положил ладонь на рукоять меча. В темноте защелкало огниво и ярким пламенем вспыхнул светильник. Взгляду Торкланда открылось безобразное существо огромных размеров. Это был йотун.

К немалому удивлению ярла, великан сидел на краю здоровенной кровати в рубашке из дорогого сукна и ночном колпаке. Рядом возвышался мощный стол, на котором и горел зажженный светильник. Вдоль стен стояли стеллажи, полные пергаментных свитков. Вообще пещера была удивительно аккуратной, и здесь даже не смердело. Олаф был уверен, что йотуны ходят под себя. Прямо над ним в потолке зияла дыра, через которую, собственно, ярл и попал в логово великана.

- А, это ас,- спокойно перевел дух йотун,- ну где можно найти мастеров сквернословия искуснее, нежели асы, мог бы и сразу догадаться. Ну, присаживайся, рассказывай, что с тобой стряслось.- Великан указал Торкланду на скамью.

В молодости Олаф непременно схватился бы за меч, чтобы заткнуть пасть презреннейшему из существ, позволившему себе разинуть ее в присутствии его, честного ярла. Но годы научили Торкланда терпимости, и викинг стал иногда выслушивать собеседника прежде, чем снести ему голову. Тем более сейчас ярл очень устал.

- Ты откуда здесь взялся? - продолжил расспросы йотун, едва дождавшись, пока гость взберется на его скамью.- Насколько я знаю, на этой земле полностью хозяйничают ваны. Стоп! - Радушный хозяин поднял руку, призывая к тишине, и, подойдя к пробитому в потолке отверстию, потянул воздух своим уродливым носом.Кажется, я понял, тебя они как раз и преследуют, я чувствую их магию.

Йотун начертал в воздухе какие-то знаки, и насыпавшаяся на пол пещеры земля поднялась вверх и залепила провал.

-Это всегда так бывает, когда создаешь что-либо с помощью колдовства, вечно в искусственной структуре найдется изъян, и вот на тебе. Пещера была бы гораздо надежнее, если бы ее вырыли лопатой. Но это дурной тон - владея высоким искусством магии, уподобляться вам, асам, единственным существам, не владеющим знаниями. Ладно, отдыхай, сюда ванам с их примитивной ворожбой не добраться, а утром я выпущу тебя через другой выход.

Йотун уже собирался погасить светильник, когда Торкланд остановил его.

- Постой, толстозадый,- сказал Олаф,- ты меня сейчас назвал асом. Но я не ас, я прибыл из другого мира. Он называется Мидгард, и асы у нас боги. Они создали людей, к племени которых я отношусь.

- Какие глупости, мир един и уникален, а асы сами не способны ничего создать. Они умеют только разрушать. Это ваше ненормальное племя спровоцировало войну с ванами, и то, что ты в ответ на гостеприимство так неучтиво ко мне обращаешься, лишь подчеркивает твою принадлежность к этому хамскому племени. Тебя, ас, видимо, сильно ушибло ванской магией, раз ты напридумывал таких небылиц.

Брови Торкланда сошлись к переносице, а мощная нордическая челюсть злобно защелкала, готовая перегрызть горло наглецу, позволившему себе предположить, что он не в своем уме.

- А как же Рагнарек, а пророчество вельвы? - предъявил последний аргумент викинг.

- Какой Рагнарек? - Великан скорчил удивленную физиономию.- А вельва это, наверно, та малолетняя девчонка, что все время крутится возле источника и сочиняет сказки? Теперь я понял, ас, откуда ты набрался этой своей ереси. Ложись спать и не донимай меня больше. Завтра отправишься куда шел.

Йотун, с не терпящим возражения жестом, задул свечу и гулко брякнулся на свое ложе.

- Гармов выродок,- выругался Торкланд и, растянувшись на скамье, расслабил усталые конечности, но меч из ножен все же вытащил и, положив его под голову, сладко захрапел.

Проснулся Олаф оттого, что его кто-то аккуратно тряс за плечо:

- Эй, ас, вставай, пора тебе уходить, на улице день. Торкланд вскочил как ужаленный и стал беспокойно оглядываться по сторонам, на всякий случай перехватив меч на изготовку. Никакого дня не было и в помине. Мрачную пещеру великана все так же уныло освещала вчерашняя свеча.

- Слышишь, волосатый, эль есть? - угрюмо вопросил, Олаф первое, что спросонья взбрело ему на ум.

- На, грубиян.- Великан протянул викингу огромную кружку.

Йотунов эль на вкус был так же отвратителен, как и морда его хозяина. Но в сложившейся обстановке выбирать не приходилось, и славному ярлу пришлось довольствоваться и этим угощением. Викинг угрюмо опорожнял кружку, а радушный хозяин сидел в углу и нетерпеливо постукивал когтистой лапой, не в силах дождаться, когда же его незваный гость наконец соизволит убраться.

Торкланд слизал последние капли кислого хмельного напитка и, наконец почувствовав себя в норме, вытер мокрые губы концом рыжей бороды и повернулся к йотуну:

- А ну, толстый, показывай, где у тебя дверь.

- Нет у меня никаких дверей, и вообще в ту сторону, откуда ты пришел, сейчас тебе не попасть - ваны крепко заколдовали выход. Вали-ка ты лучше через черный ход.

Великан сделал многозначительный жест рукой, тут Торкланда как будто что-то сильно пнуло под зад, и викинг полетел в угол, в полете готовясь удариться головой об стену пещеры. Олаф ухватился за рукоять меча, чтобы сразу вскочить и разделаться с гадким йотунишкой, раньше, чем тот начнет снова колдовать. Но случилось неожиданное: голова и тело Торкланда прошли сквозь стену пещеры, и он выскочил на поверхность земли, словно вынырнул из-под воды. На этот раз даже не засыпав уши песком.

- Ну, поганое племя, дайте мне только добраться до вашей шкуры, я мигом выведу вас на чистую воду!

Солнце светило ласково, и поблизости, к великому сожалению, никого не было. Не найдя, кому бы выпустить кишки, Торкланд засунул меч в ножны и пошел в направлении, показавшемся ему наиболее привлекательным.

Судя по окружающему пейзажу, колдовство подземного йотуна выбросило его далеко от того места, где викинг провалился под землю. Здесь лес был менее густой и гораздо светлее.

Торкланд перебрался через овраг и вполз на господствующий над лесом холм. Его взгляду открылся большой город с каменными постройками и мощенными гранитным булыжником улицами. До города было далековато, и викинг не смог разглядеть снующих по его улицам людей. После короткого наблюдения викинг решил подобраться немножечко поближе.

Цепляясь за торчащие из земли корни деревьев и ветки кустарника, Олаф съехал по крутому склону холма и, отряхнувшись, направился к городу. Торкланд понятия не имел, в какой стороне находится его фиорд, и поэтому решил для начала обследовать местность и лишь потом пробовать вернуться домой. К тому же еще предстояло узнать, как попасть обратно в Мидгард и зачем вообще его сюда вытащили. Да ко всему прочему, Олаф был немало озадачен тем, как относятся в этом мире к великим асам. Их здесь держали за созданий низшего порядка, грубых варваров, ни на что не способных.

Пробираясь кустами, Торкланд подобрался к крайнему дому, стоящему по эту сторону городской стены, и огляделся.

Конечно, еще в недавнем прошлом великий воин не стал бы красться, словно вороватый кот, он вышел бы не сгибая спины, открыто, лицом к лицу встречая врагов. Но годы научили его и осторожности, тем более это был чужой мир, полный колдовства и коварства.

Викинг стряхнул с себя тоскливые мысли о родном Мидгарде и полностью сосредоточился на окружающей обстановке.

Тем временем калитка заскрипела, и в маленький уютный дворик вошли два чернобородых мужика, совсем таких, как те, что напали на него, только побогаче одетые и вооруженные мечами, а не палками.

"Ваны",- решил Олаф.

Он тенью перебрался через двор и заглянул в дверной проем.

Олаф относился к женщинам без особых симпатий и еще не зарезал ради них ни одного человека. Но то, что ярл увидел, ему не понравилось.

Один из вошедших держал за толстую косу рыжеволосую девушку, лежащую на полу. Другой что-то ей говорил, то и дело пиная ее носком своего сапога. Лицо женщины было перепачкано кровью, двумя струйками вытекающей из ноздрей. Видимо, ее успели как следует отлупить.

Вдруг пленница чернобородых каким-то образом взвилась в воздух и вцепилась зубами в руку державшего ее за косу мужчины. Тот взвыл от боли и разжал кулак. Женщина моментально отпрыгнула в другой конец комнаты и, схватив большой нож для разделки мяса, выставила его перед собой.

Ван усмехнулся и обнажил меч.

- Посмотрим, какие у тебя внутренности, дикарка, раз ты сама этого хочешь,- самодовольно усмехнулся он.

- Эй вы, треллы помойные, это я посмотрю на ваши поганые внутренности,раздался голос у них за спиной.

Враги обернулись. Торкланд не боялся этих двух, он дал ванам время прийти в себя и оценить обстановку. Они одновременно бросились на нежданного гостя, пытаясь использовать свое численное превосходство. Но великий воин лишь усмехнулся. Голова одного из нападавших тут же отделилась от шеи и, перелетев через всю комнату, упала на пол, забрызгав кровью лицо и грудь женщины. Второй прожил всего лишь мгновением дольше, меч Торкланда легко пробил его кожаные доспехи и раскроил брюхо так, что содержимое разлетелось по полу. Ван выпучил от ужаса глаза, разглядывая свои внутренности, и, рухнув на пол, так и застыл. Олаф вытер об него меч и подошел к женщине.

Рыжая, разрыдавшись, уронила голову на грудь избавителю. Торкланд растрогался. Ярл искренне не знал, что ему делать в такой обстановке. Слезы потоком текли по его мощному торсу, а великий воин готов был провалиться на месте, он молил Одина, чтобы сейчас в дом ворвались новые враги, множество врагов. Но за дверями лишь мягко шуршала листва раскачиваемых ветром деревьев...

- Ты странный, ас. Ты не знаешь ни нашей истории, ни положения дел в мире. Не вступись ты за меня, я думала бы, что ты, Олаф, шпион. Или родился где-нибудь в дикой глуши. Но ты слишком хорошо владеешь мечом, несомненно, у тебя богатая практика.

- Да, Ундин, ты почти права,- ответил собеседнице Олаф. Он решил на этот раз не рассказывать правды, чтобы его опять не приняли за придурка.- Я хозяин фиорда Торкланд ов, который стоит на холме, к сожалению, я заблудился и потерял туда дорогу, - продолжал свой рассказ Олаф, - я попался в ловушку, расставленную ванами, из которой меня вытащил знакомый йотун и отправил сюда, не оставив обратного адреса. А вокруг моего фиорда полно ванов, я убиваю их с малолетства, не могу заснуть, пока не прикончу десяток или два перед сном, от этого и взялось мое умение владеть оружием,- закончил вранье Торкланд.

- Ну тогда слушай, будет обидно, если такой славный парень, как ты, погибнет только потому, что прибыл из глуши и незнаком с обстановкой. Тебе, Олаф, наверно, известно, что мы с ванами воюем столько, сколько себя помним. Остальные существа нашего мира вроде бы поддерживают нас, но не активно, лишь для того, чтобы со-. хранить равновесие. Мы, асы, храбрейшие в мире воины,

но совсем не обладаем магией, и это самое слабое место. Этот город называется Вестгард. Он испокон веков принадлежал нашему племени, но ваны накрыли город сонной вуалью, и все жители Вестгарда заснули. После чего враги сложили тела спящих мужчин в большую клетку посреди города, а женщин пробудили и сделали чуть ли не рабынями. Захватчики издеваются над нами, как им захочется, правда, не всегда им это проходит даром, мы ведь все-таки гордые аскирии, но они отобрали все оружие, оставив нам для защиты собственного достоинства лишь палки и кухонные ножи.

- А что, если освободить воинов из заточения, надеюсь, что они уже проснулись? - поинтересовался Торкланд, потягивая эль, предложенный благодарной хозяйкой.

- Это невозможно, клетка окружена магической стеной, и сквозь нее не может пробраться ни одно живое существо,- ответила Ундин.

- Что, и сами ваны не могут пройти?

- Да, и ваны тоже, но там сидит страж, который каждый раз убирает стену, когда нужно попасть внутрь или, наоборот, выйти обратно.- Женщина обреченно опустила голову.

- Я убью их,- взревел Олаф, поддаваясь неожиданно нахлынувшей вспышке гнева.- Смердящие шакалы, гадкие крысы! - орал викинг.

Изрядно захмелев в процессе беседы, славный ярл достал меч и грозно потрясал им в направлении двери. К этому времени Торкланд опустошил большую часть хмельных запасов Ундин, припрятанных ею от алчных захватчиков.

Вдруг яростное словоизлияние пьяного ярла прервал валенок, вылетевший неизвестно откуда и с такой силой ударивший Торкланда в грудь, что тот плюхнулся мощным задом на дубовую скамью и чуть не прикусил собственный язык. Глаза его выражали крайнее удивление, он глянул на ударивший его предмет, теперь мирно лежащий под столом, потом перевел взгляд на гладкую стену.

- Попустись, ярл,- раздался из пустоты знакомый голос,- чем так орать, лучше бы придумал план, как перехитрить ванов. Или ты думаешь, что самый грозный? Что до тебя таких не было?

- Это ты, противный Подлюк? - спросил протрезвевший Олаф.- Как ты здесь оказался? Ты же ведь остался в лесной избушке.

- Я, а кто же еще,- ответила пустота,- а как я сюда попал, не твое дело, все равно глупым асам этого не понять.

- Кто это? - удивленно огляделась Ундин.

- Придурок невоплощенный, зовут Подлюк.- Олаф поднял из-под стола валенок и поставил на скамью.- Можешь отождествлять его с этой вещью, это, во всяком случае, единственное, что он умеет делать.

- Сам ты придурок неотесанный,- раздался голос. Валенок поднялся в воздух и снова полетел в Олафа, на этот раз викинг успел подставить меч, который вертел в руках, и снаряд Подлюка нанизался на острие клинка, словно на вертел. Чуть-чуть подергался и замер.

- Ладно, сдаюсь,- произнесло незримое существо.

- То-то,- усмехнулся Торкланд,- давай выкладывай, зачем пришел.

- Чтобы спасать твою дурную голову. Я тут посоветовался кое с кем и пришел к выводу, что в избушке ты, скорее всего, говорил мне правду. В таком случае ты действительно плохо знаком с нашим миром, тебе грозит множество опасностей, но я тебе помогу.

- Чем, валенком? - усмехнулся Олаф.

- Советом, дурак необузданный. Чем ты отличаешься от ванов? Вылей на голову черной краски и иди, освобождай своих рыжих варваров. А теперь прощай, ты меня утомил.

- А ведь это идея,- нарушила воцарившуюся тишину Ундин,- эти двое, которых ты убил, приходили сегодня за мной, чтобы отвести к клетке с пленниками. Я должна подавать нашим мужчинам сквозь прутья сырое мясо, потому что сами ваны боятся, что плененные асы в гневе схватят за руку кого-нибудь из них и задушат. Оставить пленников живыми приказала великая колдунья ванов Хейд, не знаю, зачем они ей нужны. Ваны же кормят наших мужчин сырым мясом, стараясь подчеркнуть этим их варварское происхождение. Никто из женщин нашего города не пожелал так унизить асов и предпочел смерть. Вчера они добрались до меня. Завтра ты, Олаф, потащишь меня за волосы к большой клетке на городской площади. По дороге будешь бить меня, унижать. Ты должен заставить ванов поверить, что ты один из них.

- А если они применят колдовство? - засомневался Торкланд.- Может, все-таки просто взять меч и всех убить?

- Нет, колдовство подействует, если мы попробуем покрасить твои волосы с помощью колдовства. Но у меня есть отличная черная краска из бузины.

Олаф задумчиво почесал затылок. Ему было жалко своей замусоленной рыжей бороды, он в последний раз вытер грязные руки о светлые волосы:

- Хрен с тобой, красотка, давай свою бузину.

ГЛАВА 2

- Ax ты, мерзкая ведьма, на, получи! Будешь знать, как упираться! - кричал черноволосый здоровяк, замолкая лишь для того, чтобы пнуть ногой молодую женщину, которую он тащил по улице, небрежно намотав ее волосы на кулак.

Редкие прохожие, встречающиеся им на пути, пытались укрыться в переулках, и лишь молодые парни в кожаных доспехах, подпоясанные короткими мечами, останавливались и, тыча в несчастную пальцем, громко смеялись.

- Эй, громила, а не помочь ли тебе? Девка шустрая, смотри, сам не справишься! - раздавались их возгласы.

- Заткните свои смердящие глотки, проклятые сборщики навоза! - кричала девушка, обливаясь кровью, смешанной с пылью, покрывающей мостовую.

- Молчать, рыжая шлюха! - басил воин, тащивший девушку, и твердой поступью продолжал двигаться вперед, не обращая внимания на нечеловеческие корчи женского тела. Лишь время от времени, для порядка, слегка поддавал ей носком сапога под ребра.

- А он и вправду сам справится,- говорили парни и шли своей дорогой.

Так Олаф прошел через весь город, направляемый тихими подсказками Ундин, и приблизился к центральной площади.

Конечно, Торкланд дубасил женщину не так сильно, как это казалось со стороны. Но все-таки, чтобы выглядеть правдоподобно, ему пришлось прикладывать некоторую силу. Синяки и ссадины на теле аскирии были вполне настоящими. Что же, мужественная женщина накануне вечером сама просила Олафа об этом, ведь надо было провернуть дело так, чтобы ни один ван не догадался про их истинные намерения. К тому же Торкланд, пиная Ундин, хоть и рассекал до крови ей кожу, но целился лишь в те места, попадание в которые не могло нанести ей каких-либо увечий. Зато девушка старалась вовсю, от души изливая проклятия на всех ванов до пятого колена и отчаянно кусая Торкланда за ногу.

Викинг втащил Ундин на площадь, встал в нескольких шагах от клетки с узниками и, отпустив своей пленнице очередной подзатыльник, крикнул двум воинам, сидящим на корточках и увлеченным игрой в кости:

- Эй вы, лентяи, а ну пропустите меня, я привел вам ту, которая будет кормить кровавым мясом этих дикарей! - Олаф кивком указал на пленных в клетке.Ну и скрасит вам времяпрепровождение. Если, конечно, сможете ее усмирить,- тихо добавил он.

- И перевел взгляд. Сквозь прутья на него смотрели десятки ненавидящих глаз. Он весело подмигнул им. В ответ из клетки в его сторону вылетел здоровенный плевок и расплющился, ударившись о магическую стену.

Еще входя на площадь, Олаф определил границы невидимой стены по отпечаткам ног на пыльной мостовой, которые обрывались на расстоянии десятка шагов от клетки. Благодаря своей наблюдательности, Торкланд не споткнулся о невидимую преграду, тем самым не выдав себя ванам, а со знанием дела подошел вплотную к защитной стене и позвал охрану.

Те мигом забыли о своем занятии и повернули к нему головы.

- А, еще одна ведьма! - радостно вскричал один.- Не захочет работать, так мы ее просто попользуем до смерти, эти все равно не передохнут. Слышал, парень, ведьма Хейд сегодня прибывает.

- Эй, Оргар, иди сними вуаль,- позвал второй стражник.

Из-за тюрьмы вышел третий ван, больше похожий на колдуна, нежели на воина. Его короткий меч неуклюже свисал с бедра, все время цеплялся за ногу и путался со множеством других непонятных предметов, на шнурках привязанных к поясу старика. От взгляда Торкланда не укрылся и большой ключ, болтающийся у него на ремне среди всякой всячины.

Колдун подошел к вновь прибывшим и сделал в воздухе замысловатый пас рукой.

- Проходи,- скупо сказал он. Торкланд грубо толкнул Ундин к ногам колдуна и сделал шаг вперед, оказавшись прямо перед двумя охранниками.

- Что-то я тебя, парень, не знаю, ты откуда прибыл? - высказал запоздалое сомнение один из стражников, пристально вглядываясь викингу в лицо.-Первый раз вижу нашего с рыжими бровями.

- Сейчас узнаешь,- ответил Олаф, доставая из ножен свой грозный полутораручный меч.

Первым упал самый наблюдательный ван, едва успев обнажить оружие. Второй пытался сопротивляться. Парировав удар Торкланда, он на мгновение скосил глаза на колдуна, надеясь на магическую поддержку в борьбе могучим воинам. Но увидел лишь маленький стилет, торчащий из груди старика, и гордую аскирию, склонившуюся над оседающим телом. Это было последнее, что видел ван в своей жизни.

Асы за решеткой загалдели, недоумевающе глядя на Ундин.

- Это Олаф Торкланд, он наш, только волосы крашеные, чтобы ванов провести,- кивнула женщина в сторону ярла, снимая ключ с пояса колдуна.

За решеткой раздался смех. Суровых асов развеселила шутка, которую проделали их сородичи с кичливыми ванами.

Замок щелкнул, и воины оказались на свободе. Три меча досталось асам от убитых, остальные готовы были сражаться голыми руками.

В городе уже подняли тревогу. Звонко затрубил рог. Из переулков показались вооруженные ваны. Они толпились на краю площади, не решаясь первыми напасть на безоружных, но разъяренных асов, и тянули время, дожидаясь отставших товарищей. Однако их противникам медлить было нельзя.

- Оооодин! - завопил Торкланд и, грозно размахивая мечом, бросился на врагов.

Асы переглянулись, но, поддержав могучего спасителя, хором подхватили:

- Ооодин! - и смело пошли в атаку. Ваны сгрудились в кучу, ощетинившись мечами и копьями, главным образом направленными на черноволосого предводителя асов. Соратники Торкланда были безоружны, и ваны не придавали им большого значения, считая, что, расправившись с этим сумасшедшим верзилой, они легко разделаются с остальными.

Торкланд легко вломился в ряды неприятеля, в азарте боя даже не почувствовав нескольких легких ран, нанесенных ему врагами.

- Один! - закричал великий воин и тут же разрубил надвое вана.

С криком "Один!" Торкланд снес голову следующему. С "Одином" на устах Олаф месил кровавое мясо, шедшее ему под клинок, чуть не поскальзываясь в лужах крови и пару раз едва не споткнувшись об изувеченные трупы.

Дела остальных его товарищей были не так блестящи. Бесспорно, асы были великие герои, и они в очередной раз подтверждали это, бросаясь грудью на мечи ванов, что давало возможность воинам, идущим сзади, обезоружить врагов, пока те вытаскивали клинки из тел.

Много полегло в этой битве славных героев, и ваны в конце концов дрогнули. Сначала один, потом другой, третий начали шаг за шагом отступать, сдавая свои позиции, и вдруг побежали.

- Уууйййааа! Ооодин! - закричал раззадоренный Олаф, потрясая мечом над обрызганной кровью головой, и бросился за отступающими.

Оставшиеся в живых асы, стараясь не отставать от великого воина, поспешили следом.

Но ваны бегали лучше, чем сражались, и расстояние между беглецами и преследователями начало быстро увеличиваться.

Неожиданно отступающие, добежав до конца улицы, остановились и развернулись во фронт. Торкланд заподозрил неладное и тоже остановился.

- Не могли же эти трусы просто так, вдруг, набраться смелости? - пробурчал он сам себе под нос.

Асы, уже привыкшие брать пример со своего грозного спасителя, тоже стали.

Вдруг за спиной ванов начал сгущаться черный туман, приобретая очертания человеческой фигуры.

- Надо отступать, это Хейд,- дернула за рукав Торкланда Ундин.

Ярлу и так стало не по себе. По телу прошел озноб. В памяти всплыло призабытое воспоминание, и Олаф понял, что действительно пора делать ноги.

-Все назад! -заорал великий воин. Асы начали пятиться. Страх, навеянный в их души колдовством, уже начал сковывать разум, и Торкланд что было силы погнал их прочь от колдуньи, помогая отстающим пинками и подзатыльниками. За спиной раздались радостные крики ванов, преследователи и преследуемые поменялись ролями.

- Ундин! Веди людей к своей лачуге и ждите меня там! - прокричал Олаф, когда они добежали до центральной площади, и встал за угол дома, прижавшись спиной к стене.

Его товарищи исчезли в одном из переулков, ведущих к дому Ундин, а Торкланд поднял меч высоко над головой и замер.

Долго ждать ему не пришлось. Первый ван, появившийся из-за угла, умер раньше, чем успел о чем-нибудь подумать. Второй и третий тут же последовали его примеру. Следом с улицы вывалила сразу целая толпа врагов, и Торкланду пришлось изрядно попотеть.

Нападение славного ярла было настолько ошеломляющим, что большинство ванов почти не оказывали сопротивления. Однако, пережив первое потрясение, враги попытались окружить Торкланда, тем более что теперь их стало гораздо больше. Но Олаф не боялся врагов, сколько бы их ни было. Великий воин опасался другого, он чувствовал приближение мощной темной силы. Покалывание между лопаток перешло в жжение, где-то в глубине сознания голос говорил, что пора рвать когти.

Торкланд скрепя сердце сделал шаг назад и тут же распорол брюхо зарвавшемуся вану, который решил его преследовать. Больше желающих не нашлось, и Олаф отступил еще на один шаг. Никто из ванов не шелохнулся. Все они замерли в неистовом напряжении, только мечи дрожали, крепко стискиваемые вспотевшими ладонями.

- Так-то, мальчики, если будете паиньками, то сегодня больше никто не умрет,- пообещал викинг, отставляя ногу еще на шаг назад.

Он развернулся спиной к ванам и, закинув окровавленный меч на плечо и насвистывая мелодию одной из car медленно пошел через площадь.

Олаф понимал, что то оцепенение, в которое он ввел ванов своей наглостью, скоро пройдет, однако спешить было нельзя, это могло растребушить зачарованных кроликов, а те в свою очередь решат, что удав уползает, испугавшись их и захотят съесть удава.

Не успел Торкланд углубиться в лабиринт городских улиц, как со стороны площади послышались воинственные крики. Викинг перешел на бег.

У Олафа было преимущество, преследователи точно не знали, в каком направлении удалились асы и их страшный предводитель. Ванам требовалось пошарить по городским улицам. К тому же они боялись рассеиваться по городу, не без основания опасаясь асов, и бродили всей кучей, обследуя одну улицу Вестгарда за другой.

Вдруг прямо перед незадачливыми охотниками возникла огромная старуха в черном.

- Эй вы, недоумки! - кричала бабка, воздев корявые руки к небу.- И с кем меня только угораздило связаться! Не можете перерезать кучку безоружных варваров. Асы сейчас на северной окраине города, вперед туда, а я постараюсь преградить им путь. Но поспешите, для сотворения заклинаний мне нужно время, поэтому ваша помощь мне крайне необходима.

Ведьма взмахнула руками и поднялась в небо, обратившись огромной птицей, похожей на зубастого ящера с перепончатыми крыльями. Исполняя приказ предводительницы, ваны бросились в указанном направлении.

Асам до слез не хотелось покидать родной город, в нем еще оставались женщины и дети. Некоторые из них скрывались по подвалам и на окраинах Вестгарда, но большинство или ушло в лес, или было замучено ванами. Храбрые воины готовы были идти в бой с деревянными кольями, только что вытесанными из близрастущих деревьев. Но в городе властвовало колдовство, против которого они были бессильны.

Асы вереницей взбирались на холм и уже преодолели половину подъема, когда над ними пролетела странная птица, а у подножия засверкали обнаженные мечи ванов.

- Вперед, лентяи, вперед, если не хотите очутиться в объятиях гадкой старухи! - покрикивал Торкланд, полностью освоившись с ролью предводителя асов.

Беглецы перевалили один холм и начали взбираться на другой, более высокий. Но что-то тревожило Олафа, что-то не давало ему покоя.

- Эх, с утра ничего не пил, оттого и в мозгах бардак,- разорялся расстроенный Торкланд,- думал, сделаем дело, захватим город и так отпразднуем!.. И какие йотуны эту ведьму принесли?!

Великий воин разочарованно махнул рукой и сосредоточил внимание на карабканье по камням. Склон, на который они взбирались, был довольно крут, это был тот самый холм, с которого Олаф впервые увидел улицы Вест-гарда.

Неожиданно впереди блеснула вспышка, и что-то яркое просвистело у самого уха викинга, с вершины покатились камни. Асы прижались к стволам деревьев, прячась от тяжелых валунов, летящих сверху. Могучие деревья спасали. Но с вершины сорвалась еще одна молния и ударила в дерево, под которым стоял Торкланд. Дуб моментально превратился в горящий факел.

- Вот карга, опередила нас,- выругался Торкланд.- Чтоб тебе Торов козел нос откусил! Олаф метнулся к другому дереву.- Эй, парни, попробуйте все же подняться вверх, а я ударю во фланг,- крикнул ярл, уворачиваясь от сыплющихся на него молний.

Асы не были трусливым народом, тем более колдовство ванов для них было не в диковинку. Выкрикивая воинственные кличи, перебираясь от дерева к дереву, парни пошли в атаку.

Олафу немножко полегчало, видно, старуха полностью переключила свое внимание на его товарищей, и он быстрей пополз вверх. От подножия послышались страшные крики.

"Похоже, ваны попали под фейерверк, устроенный их же ведьмой",- думал Торкланд, преодолевая последние метры, отделяющие его от вершины.

В отличие от ванов, асы не кричали от боли - они умирали с проклятиями на устах или сквернословя. По доносившимся крикам Торкланд мог легко прикинуть количество потерь с той и с другой стороны. К сожалению, это соотношение пока было не в пользу его товарищей.

Викинг наконец-то покорил вершину и не раздумывая помчался к противоположному склону. Его взгляду открылся ад, сравнимый лишь с ужасами Муспелльсхейма. В ста шагах под викингом бушевало море огня. Языки пламени сжирали вековой лес, поднимаясь под небеса и обдавая Олафа нестерпимым жаром.

Колдунья приплясывала на удобном плоском карнизе. Когда она опускала тощую ногу на землю, от холма отделялись валуны и катились вниз, сокрушая все на своем пути. Из пальцев Хейд вылетали молнии и устремлялись вниз в поисках новой жертвы. Старуха, увлеченная своим черным делом, не заметила подошедшего сзади Торкланда.

Олаф поднял меч и, размахнувшись, ударил колдунью сверху вниз. Викинг вложил в этот удар всю свою силу, но ничего не произошло. Меч отскочил от ведьмы, словно та была сделана из стали более прочной, чем выкованный за пределами Мидгарда клинок. На полуторнике великого воина появилась первая зазубрина.

Старуха, почувствовав присутствие врага, стала не спеша поворачиваться. То ли страшный удар все же тряханул ей мозги, то ли она двигалась нарочно медленно, уверенная в своей неуязвимости. Ее рука неторопливо поднималась вверх, наводя указательный палец на Торкланда.

Олаф понимал, что с такого расстояния Хейд не промахнется, положение его было критическим, отступать некуда, а рубить бесполезно.

Вдруг разогревшиеся От пламени гигантского костра мозги Олафа пронзила отчаянная мысль. Торкланд что было силы опустил меч на каменный карниз, на котором стояла старуха. Карниз хрустнул и переломился. Ведьма скрылась в алом море пламени, огласив округу ужасными воплями, способными остановить сердце сильного человека.

Получив такой корм, огонь вспыхнул выше неба и обжег Торкланду лицо. Холм горел, как скирда сухой травы, пламя обходило его по периметру, и Олаф что было сил побежал вниз, не желая делить с ведьмой погребальное ложе.

Викинг бежал и бежал, ломая кустарник, встречающийся у него на пути. Он не заметил, как оказался у подножия, и, не замедляя шаг, полез на следующий холм, обдирая кожу на руках и ногах. Лишь добравшись до вершины и почувствовав прикосновение свежего ветра, ярл пришел в себя. Он оглянулся назад.

Зрелище было воистину достойно богов. Огненные языки уходили в синеву вечернего неба и исчезали где-то за пределами видимости. Олаф задрал голову и долго не мог оторваться от увиденного. Горящий холм, казалось, состоял не из земли, а из сухого хвороста. Он трещал, выбрасывая в небеса снопы искр. Олаф был уверен, что колдовской огонь выжжет камни до самого основания, оставив взамен господствующей над местностью возвышенности кучку пепла. Странным было лишь то, что пламя не перекидывалось на соседние холмы, будто очерченное невидимой границей.

Засмотревшись, Торкланд вспомнил о товарищах. Вряд ли кто-нибудь из них выжил в этом пекле. Тем более что колдовство было направлено непосредственно против асов.

"Что же, они погибли как герои и должны по праву занять место в Валгалле, если, конечно, в этом мире вообще есть такое заведение",- подумал Олаф.

Огонь начал терять силу, когда ночь полностью вошла в свои права. Торкланд почувствовал, что он до йотунов устал и что со вчерашнего вечера в его желудке не было ни капли эля. Первое желание он мог удовлетворить не ходя с места, но вот за вторым необходимо было возвращаться в покинутый асами город. Викинг колебался. Не то чтобы Олаф боялся встретиться с ванами.

- Они сами меня боятся,- самодовольно улыбнулся ярл.

Торкланда больше тревожили воспоминания о погибших товарищах. Нет, Олаф не был сердобольным человеком. За свою жизнь он потерял соратников гораздо больше, чем мог сосчитать. А считать Олаф Торкланд умел хорошо, он мог пересчитать все свои пальцы на обеих руках и ногах, что кстати, не мог повторить никто из его соседей. А в бытность конунгом Ингленда нужда заставила Торкланда научиться пересчитывать пальцы на обеих руках, повторенных столько раз, сколько у него пальцев на ногах. Его придворный советник Кабни говорил, что это число называется сто. Торкланд заучил на память это слово и употреблял его всегда, когда требовалось блеснуть знаниями арифметики.

Так вот, для грозного воина не была большой трагедией гибель товарищей, в конце концов, каждый получает по заслугам. Его больше тяготило одиночество, невозможность разделить с ближним бочонок эля. Собственная нерешительность стала раздражать ярла, вскоре чувство переросло в гнев. Наконец Олаф понял, что ему необходимо кого-нибудь убить, и эта мысль стала решающей.

Викинг, поправив меч, стал спускаться вниз по направлению к городу, обходя догорающее кострище. Торкланд стремился выбраться к лачуге Ундин. Во всяком случае, там он знал, где искать хмельной напиток. Потом, промыв мозги, воин собирался пошастать по ночным улицам Вест-гарда и найти кого-нибудь, кто подскажет ему дорогу обратно к его фиорду, ну и по пути прикончить парочку-другую ванов.

После непродолжительных поисков викинг вышел к нужному двору и, перемахнув через ограду, беспечно пошел к дому.

Уже возле самой двери до слуха Олафа долетели приглушенные голоса. Викинг мигом припал к стене и, обнажив меч, затаился. Голоса тоже затихли, видимо, ярл неосторожным движением выдал свое присутствие.

Торкланд стоял, затаив дыхание, и боролся с гневом, потихоньку пробуждающимся где-то в глубине сознания. Выпускать сейчас ярость наружу было небезопасно. Холм хоть и догорал, но тем не менее прекрасно освещал окрестности и ближнюю часть города. Торкланд мог бы поклясться, что три полных луны не могли бы светить ярче. Появись он в проеме двери, стал бы отличной мишенью для затаившегося врага, в то время как сам не смог бы разглядеть во мраке ни одного. К тому же прячущиеся за стенами хижины уже знали о его присутствии.

Идея возникла неожиданно, как всегда, когда появлялась необходимость преодоления последней преграды, стоящей между великим ярлом и предметом его вожделения.

Викинг пригнул спину и, мягко ступая, отошел к ограде, . сложенной из большого гранитного булыжника. Олаф выбрал приглянувшийся камень на самом верху забора и потянул на себя, пытаясь вырвать булыжник из цепких лап обхватившего его раствора. Камень не шелохнулся. Могучий воин потянул сильнее, камень поддался. Торкланд сделал еще усилие и едва успел отскочить в сторону. Целая секция ограды отломилась и с треском рухнула на землю.

Олаф юркнул в тень дерева, в глубине души надеясь, что сидящие в засаде достаточно глухи, чтобы шум от произведенных разрушений не коснулся их ушей.

Камень, который Торкланд хотел оторвать, остался на месте. Сначала у ярла возникла мысль попробовать поднять всю упавшую плиту, но Олаф быстро отказался от этой идеи, едва взявшись за нее руками. Однако от стены откололось еще несколько увесистых булыжников, которые вполне устраивали Торкланда, и викинг, положив два из них друг на друга, кряхтя, понес камни к лачуге. Не дойдя несколько шагов, Олаф сбросил верхний камень на землю, а нижний поднял высоко над головой.

Могучий викинг отвел назад руки, все его тело на-ппяглось, превратившись в стальную пружину. Человек качнулся пружина выстрелила, и тяжелый валун полетел в направлении дома.

Олаф метил в закрытое деревянными ставнями окно. Ярл хотел выбить ставни вместе с рамой и этим расшевелить затаившегося в засаде противника, заставить выбраться на освещенный заревом пожара двор, лицом к лицу. Но Олаф промахнулся.

Камень ударил в стену рядом со ставнями и провалил ее вовнутрь. Ближайший угол хижины покосился и тоже рухнул.

Олаф сперва всплеснул руками, огорченный промахом. Но, видя, как неудача перерастает в успех, с энтузиазмом схватился за второй булыжник.

- Постой, Олаф, не делай этого! - долетел до раззадорившегося викинга знакомый женский голос.

Торкланд вгляделся. Сквозь дыру в стене на него смотрело взволнованное лицо Ундин. Олаф с сожалением опустил камень.

"А как красиво рушились стены",- разочарованно подумал он и выпрямился.

Девушка шагнула ему навстречу. За ее спиной появились другие асы. Торкланд не верил своим глазам. Он был искренне удивлен, видя, что кроме него еще кто-то спасся.

Асы пытались спешно покинуть лачугу. Видимо, Торкланд попал камнем в какое-то опорное место, и хижина продолжала медленно крениться, грозя окончательно завалиться.

В живых осталось всего около десятка асов. Торкланд не любил считать, не изменил он этой привычке и сейчас. Все равно на это воинство было страшно смотреть. Из всех уцелевших едва ли двое могли держать оружие в руках. На остальных нельзя было найти живого места.

- Ладно, вылечим,- пробормотал Торкланд.- Где эль, хозяйка?

- Там, в доме,- неуверенно ответила Ундин.

Торкланд на мгновение представил себе, как рушится крыша и бочонки с целебной жидкостью оказываются погребенными под кучей камней и дерева.

Не отдавая себе отчета в своих действиях, Олаф ворвался внутрь. Из темного провала на освещенный двор полетели деревянные сосуды. Падая, они катились в разные стороны. Один бочонок не выдержал удара о камень и лопнул. Содержимое разлилось, разнося запах по округе. Наружу выбрался Олаф.

- Хватит,- утомленно проговорил он,- пора уносить ноги, ваны припрутся, если не на шум, так на запах. Я-то отобьюсь, а вот вы...- Викинг окинул присутствующих критическим взглядом.

- Что, варвар, разрушил жилище, а теперь пора уносить ноги? - раздался из хижины знакомый голос.

Торкланд инстинктивно пригнулся. Вовремя. На этот раз валенок просвистел у Олафа над головой, не задев его.

- Чтоб на тебя крыша обвалилась,- выругался викинг. Стены заскрипели и рассыпались, крыша с грохотом завалилась, подняв в воздух тучу пыли.

- Извини, Подлюк, я не хотел,- сказал викинг руинам и, окинув их сожалеющим взглядом, вернулся к своим товарищам.

- Торкланд, ты настоящий разрушитель,- заявила Ундин,- но скажи, куда мы пойдем?

- Я бы и сам хотел это знать. Эй, ребята, кто сможет нести эль и оружие? обратился к асам викинг.

Желание выразили все, но Торкланд недоверчиво хмыкнул:

- Дай вам Один себя донести да личное оружие. Олаф расстелил на земле небольшую сеть и, сложив на нее бочонки с хмельным пойлом, закинул на могучее

плечо.

- Ну что, пошли? - бросил он асам и зашагал вперед. Армия калек двинулась следом. Они пошли в уже знакомом направлении и, обойдя гигантское кострище, перевалили через гряду холмов. Отыскав удобное для стоянки место, разбили лагерь, тоесть разожгли костер и повалились вокруг него.

Торкланд обошел асов и вправил вывихнутые суставы и челюсти кому только смог. Дома, в Мидгарде, Олаф слыл не только свирепым бойцом, но и искусным костоправом. Он вынужден был научиться этому ремеслу, ибо его буйство порой не имело границ. Искалеченных соседей и собутыльников необходимо было ремонтировать, иначе на всем Урманском побережье, кроме Торкланда, давно никого бы не осталось.

Закончив процедуры, Торкланд уселся у огня на освобожденное специально для него почетное место, и оранжевые блики заиграли на мужественном лице великого воина. Викинг бережно взял бочонок эля и, примерившись, искусно высадил донышко. Бесспорно, Олаф был сегодня героем дня. Он со знанием дела, по-отцовски сидел во главе асов и раздавал страждущим кислое лекарство.

- Олаф, а чего это ты все время поминаешь Одина? - спросил один из воинов, с переломанной кистью.

- Как это чего, а кого мне еще упоминать, как не Отца богов, правителя великого Асгарда? - удивился Торкланд.

В ответ на это заявление асов охватил безудержный смех. Многие даже забыли о своих ранах и в буйном веселье катались по земле.

- Ундин говорила нам, что ты, Торкланд, с причудами, что пришел из дикой глуши и абсолютно ничего не знаешь. Но мы не думали, что у тебя это так серьезно,- смеясь, говорили ярлу асы.

Ярл кинул на Ундин вопросительный взгляд. Аскирия единственная не хохотала, а сидела спокойно и потягивала предложенный эль:

- Дело в том, Олаф, что во всем мире есть только один Один и он действительно живет в Асгарде, столице нашей страны. Но он никакой не владыка Асгарда и тем более не бог. Один выделяется среди асов разве что своими странностями. Во-первых, он первый пьяница во всем Асхейме. Да всем известно, что любой из асов не прочь опрокинуть кадку-другую эля, пока его не отвлекут неотложные дела или он не свалится под лавку, но Один превзошел всех. И это не самое худшее, главное в том, что этот лентяй целые дни проводит в безделье. В то время как его собратья не щадя живота своего бьются с ванами, Один сидит целыми днями в своем доме и лепит глиняные фигурки. Правда, когда ваны пару раз приближались к столице вплотную, Один выходил и с честью защищал Асгард. Говорят, он даже проявил чудеса храбрости. Но среди асов он известен больше своими странностями и необычным именем, чем подвигами.

Олаф в задумчивости почесал почерневший от бузины затылок. Чем дольше он находился в этом мире, тем меньше понимал его. Сначала ему сообщили, что асы здесь не только не занимают надлежащего места, но и являются презреннейшим из народов. Здесь мерзкие йотуны читают умные пергаменты и извиняются после каждого слова. А ваны, чей удел - выращивать деревья и орошать землю, вовсю теснят светлых асов. Даже самого Одина окружающие считают ненормальным.

- Ну а кто же тогда правит Асгардом? - поинтересовался Торкланд.

- Как это кто? - удивилась Ундин.- Со дня сотворения мира и до сего часа асами правит великий Мимир.

- Ну, тогда идем в Асгард искать Мимира,- подытожил Олаф.

Сидевший рядом с ярлом ас по имени Харнар аж присвистнул:

- Ну, Олаф, это ты загнул. Где в Асгарде ты собираешься искать Мимира? Старикан еще в незапамятные времена удалился в тайную пещеру, находящуюся где-то в конце мира, к источнику мудрости, питающему жизнью все живое, и вот уже тысячу лет выращивает там какой-то саженец.

- Так как же он управляет Асгардом? - удивился Олаф.

- Да никак. Уходя, он оставил полномочия древнейшим родам Асгарда коллективно решать возникшие вопосы и с тех пор его больше никто не видел. Вековая война с ванами консолидировала асов, и среди нас нет разногласий, тем более что мудрый Мимир не оставил свой титул никому, чтобы не сеять семя раздора между родами.

- Значит, мне надо попасть к этому Мимиру,- уверенно заявил Олаф.

- Ну, братец, это непростая задача,- усмехнулся Хар-цдр _ не много я знаю асов, которые отправились туда, и уж совсем мало тех, кто возвратился обратно. Но ты, ас, со странностями, как и Один, которого ты все время поминаешь. Может быть, у тебя получится. В конце концов, ты единственный, кто смог уничтожить великую ведьму ванов. Без нее мы уж точно разделаем этих подхрюшников.

- Да, Торкланд, это было великолепное зрелище, когда старая Хейд факелом вспыхнула на костре, разложенном ею же самой. Расскажи, как тебе это удалось? попросил ас, сидящий напротив Олафа.

Свет от костра не доставал до него, и Торкланд не смог рассмотреть его лица.

- Расскажи, Олаф! Расскажи! - поддержали его остальные асы.

- Ну ладно,- согласился ярл.

Он расправил бороду и начал рассказ. Викинг был в своей стихии. Окружающие восторгались его мужеством, они славили и восхваляли его. Это была маленькая слабость славного ярла, и он не видел ничего плохого в том, чтобы время от времени ей немножечко потакать.

Следующий день выдался солнечным. Раненые воины, переваливая с одного холма на другой, не замечали полученных накануне ран или делали вид, что не замечают. Асы, возглавляемые Олафом, шли в Асгард.

- Эй, Ундин" а ты уверена, что мы взяли правильное , направление? спросил Торкланд, повернувшись к аскирии.

- Не знаю, Олаф, ты же знаешь, что главное не то, куда мы идем, а то, куда мы хотим прийти,- сказала женщина.

Торкланд этого не знал и после ответа Ундин решил всегда держаться кого-то, чтобы не заблудиться. Во всяком случае, пока не освоится в этом странном мире.

- Если мне не изменяет память, вон за тем пригорком должен быть мост через Великую реку. Если ваны и задумали устроить нам засаду, то это может быть только там. На воде у этих пройдох особенно сильная магия.

- Ну, теперь без Хейд они нам ничего не сделают, мы им покажем...самоуверенно заявил молодой ас, Куржор из рода Трахдеров.

- А ты не хвались без толку,- ответила ему Ундин,- город ваны без помощи Хейд взяли. В клетке вас, героев, тоже без ее участия держали.

- Ничего,- не унимался неугомонный юнец,- нам Олаф поможет, он вон впереди, с ним мы выведем мир на чистую воду, это точно.

Торкланд действительно шел впереди процессии, хоть и абсолютно не знал пути к Асгарду, да и в любое другое место. Однако его положение обязывало это делать. К тому же восторги, которые викинг вызывал у молодых асов, грели самолюбие ярла, и он ни за что не собирался уступать свое первенство кому бы то ни было.

Наконец взору путников открылась сама река. Широкая лента обходила скалистые холмы и исчезала вдали. Торкланда ослепила яркая синева воды. Глаза жителя Мидгарда давно привыкли к необычной изумрудности местных лесов и жгучей лазури здешнего неба. Но реку он увидел впервые.

- То ли мы вышли не там, где надо, то ли это проделки ванов, но моста я не вижу,- проговорила Ундин, подойдя сзади к созерцающему Торкланду.

Глядя на ширину реки, Торкланд вообще не мог представить, как здесь могли построить мост. Противоположный берег был так далеко, что деревья на другой стороне сливались, образуя сплошную изумрудную стену.

- Значит, пойдем вдоль берега, пока не увидим мост,- рассудительно ответил Торкланд.

И получил в ответ такой взгляд Ундин, что судорожно стал вспоминать, что же он ляпнул.

- Если мы сразу не вышли к мосту, то, значит, мы не найдем его никогда. Надо или искать другие пути, или поворачивать назад,- ответила девушка.

"Ах, если бы был драккар или хотя бы лодка",- думал Торкланд.

Он махнул товарищам, чтобы ждали его над обрывом, а сам бегом спустился к каменистому пляжу.

Олаф зашел по щиколотку в воду, и вдруг - Великий Один! - его взгляду открылось массивное сооружение из камня, напоминающее скорее крепость, нежели мост. Развалины подобных конструкций Торкланд видел в Ингленде, когда был там королем. Его советник Кабни рассказывал, что это постройки легендарных римлян. Но то, что его глаза увидят нечто подобное во всем величественном великолепии, ярл и не надеялся.

Его ноги сами собой шагнули на гранит, которым была выложена мостовая. Олаф пошел вперед, зачарованный возникшим явлением, даже не вспомнив об оставленных на берегу товарищах.

Неожиданно в могучую грудь Торкланда уперлось острие копейного наконечника. Но Олафа не так просто было зарезать. Годы, проведенные в непрерывных войнах и стычках, выучили викинга действовать прежде, чем думать. Эта особенность и позволила Торкланду пережить многих своих товарищей.

Нападающий на Олафа ван уже готов был выкрикнуть победный клич над остывающим телом могучего врага, когда понял, что его копье пронзило пустоту. А противник стоит с занесенным для удара мечом. Ван, видя неизбежную гибель, попытался замереть, стать невидимым. Но это колдовство работало только тогда, когда момент перехода от движения к замиранию никто не лицезрел, а Торкланд не собирался отводить взгляд от намеченной жертвы. Викинг хорошо видел, как напавший на него ван замер и стал почти прозрачным. Проходя мимо, Олаф, скоре всего, не заметил бы притаившегося врага, но сейчас он отчетливо различал этот силуэт, чуть более мутный, чем остальной мир.

Торкланд опустил меч. Предсмертный крик разнесся по зеленым холмам. Полупрозрачный силуэт обрел свой нормальный вид, и к ногам викинга, обливаясь кровью, упало разрубленное от ключицы до желудка тело.

- Ах вы, мерзкие колдунишки! - взревел разъяренный ярл.

Он вертел мечом из стороны в сторону, рубя воздух справа и слева, благо, мост был неширокий и притворяющимся невидимыми ванам просто некуда было укрыться.

Еще двое потеряли невидимость вместе с жизнью и внесли разнообразие своими алыми внутренностями в холодные сине-изумрудные цвета окружающей природы.

Остальные ваны, притаившиеся в засаде, разочаровавшись в колдовстве, бросились наутек и стали заметны.

Нордическая челюсть Торкланда плотоядно двигалась взад-вперед, когда его длинный меч раскроил череп ближайшего вана. Остальных Олаф преследовать не стал. Как он успел убедиться, ваны умели слишком быстро бегать. Стычка сорвала с его глаз завесу очарования, и Торкланд вспомнил об оставленных на обрыве товарищах и повернул назад.

Стоящие над обрывом асы видели, как Олаф вошел в воду, потом пристально посмотрел куда-то вдаль, сделал шаг и исчез. Воины заволновались. Лишь приказ Торкланда ждать наверху держал их на месте. Когда же с середины реки раздались предсмертные стоны и душераздирающие вопли, асы не выдержали и бросились к воде.

Как. раз вовремя. Торкланд возник перед ними из ниоткуда весь в крови я с обнаженным мечом.

- Вода не преграда могучей руке,- самодовольно заявил он и потряс мечом, с которого, словно гроздь винограда, свисали мозги только что приконченного вана.

Асы встретили своего предводителя немым вопросом.

- Не смущайтесь, друзья мои. Вы искали мост? Он перед вами. Смелее.

Олаф повернулся спиной к товарищам и снова исчез. Асы шагнули к тому месту, где только что стоял Торкланд, и их взглядам открылся мост. По мосту лениво шагал Олаф, на всякий случай помахивая мечом, вдруг кто-нибудь из самых отважных ванов снова решил проделать с ним нехорошую шутку.

- Ванское наваждение, я же говорила, что они еще наделают нам неприятностей,- затараторила Ундин.

- А я тебе тогда ответил, что с нами Олаф,- возразил юный Куржор из рода Трахдеров.

Девушка не нашлась, что ответить настырному юнцу, и асы последовали дальше.

- Эй, Ундин, а почему ваны просто не разрушили этот мост? - оглянулся Торкланд.

- Чтобы разрушить этот мост, нужна сверхъестественная магия. Он был создан руками Имира, как и окрестные холмы, как и текущая внизу река. Я думаю, после сожжения Хейд у ванов не осталось колдунов, способных творить такую сильную магию.

- А зачем колдовать? - Олаф пнул сапогом расшатавшийся камень на парапете моста. Булыжник плюхнулся в воду, подняв в воздух множество брызг.Колдовать-то зачем? - повторил Олаф.- Руки же есть!

Товарищи уже миновали половину моста, когда их внимание привлекли громкие звуки. Мощная конструкция моста стала сотрясаться под тяжестью шагов какого-то исполинского существа. На противоположной стороне показалось чудовище, больше напоминающее кусок скалы, грубо вырванной огромными пальцами из гранитной породы. Передвигалось оно очень медленно. Тем не менее если воины собирались перейти через реку, то встреча с монстром была неизбежна.

- Что это еще за чучело? - поинтересовался Олаф, критически осматривая надвигающееся страшилище.

Ундин ответила викингу полным удивления взглядом.

- Это же каменный тролль, неужели в той глухой провинции, из которой ты родом, могучий Торкланд, такие не водятся? Значит, вы хорошо живете,- сделала вывод аскирия.

- И что, Ундин, этот урод тоже сейчас начнет колдовать?

- Нет, этот как раз полагается исключительно на свои каменные мускулы,ответила девушка.

После последних слов аскирии уважения к троллю у Олафа заметно прибавилось.

- Хоть одно нормальное существо, с которым можно от души подраться,весело заметил ярл и широкими шагами направился навстречу чудовищу.

Асы на мгновение замялись, они, без сомнения, все были смелыми людьми и даже отчасти безрассудными, но не до такой же степени! Каменные тролли были так же тупы, как материал, из которого состояли. Они не могли колдовать, но и на них наваждение почти не действовало. По какой-то непонятной причине тролли оказались союзниками ванов. Асы не раз участвовали в охоте на каменного тролля. Для этого рылась огромная яма, куда хитростью заманивали эту безмозглую гору мускулов и потом молотами разбивали его на куски. Но чтобы так, как Олаф, на узком мосту лоб в лоб, такого асы еще не видели.

Гордые воины, поборов сомнение, двинулись позади за своим отчаянным предводителем, но все же на пару шагов.

Тем временем тролль вырос перед Олафом во всей своей ужасающей отвратительности и занес безобразную руку, чтобы смести возникшего у него на пути таракана.

Викинг пригнулся. Когда большая рука проплыла над его головой, что было силы ударил чудовище мечом под мышку. У тролля отвалился кусок отвратительной плоти. Как показалось ярлу, этот монстр все же не был из камня, хотя то, из чего была создана его плоть, не намного уступало в твердости граниту. Пока медлительное создание в очередной раз заносило над противником кулак, Олаф обрушил на него целый град ударов, каждый раз отбивая от уродливой туши новые куски. Увлекшись, воин чуть не пропустил ответный удар и лишь в последний момент отпрянул в сторону, увернувшись от кулака, способного разрушать горы.

Тролль, казалось, не чувствовал боли, во всяком случае внешне этого по нему не было заметно. Несмотря на увечья, доставляемые ему великим воином, он все также монотонно размахивал руками и топал ногами, пытаясь достать своего противника. Торкланду все время приходилось пятиться назад. Друзья не могли помочь Олафу, мост был узок, и они опасались свистящего клинка своего же предводителя, хоть были готовы в любой момент прикрыть Торкланда, оступись он на каменной кладке моста.

"Так я его буду дробить до дня Рагнарек,- мелькнула у викинга мысль после того, как он отколол очередной кусок от массивного тела,- хвала Одину, он не так прочен, как старая карга".

Викинг улучил момент, чтобы взглянуть на лезвие своего чудесного клинка. Несмотря на твердую плоть каменного тролля, на мече была по-прежнему только одна зазубрина. Викинга уже стала утомлять эта бесконечная возня, не приносящая ощутимого успеха. Торкланд потерял бдительность, и огромная лапа неожиданно обняла ярла за плечи. Олаф напряг свои железные мускулы, не давая себя раздавить. Монстр сжал воина так, что у того потемнело в глазах, но викинг устоял. Тролль оторвал его от земли и поднес к единственному маленькому глазу, краснеющему во впалой глазнице, очевидно желая поближе рассмотреть упрямое создание.

Асы давно окружили чудовище и, как могли, дубасили его. Но мечи, отобранные у ванов, не годились для такой работы и ломались, не доставляя троллю особых неприятностей.

Каменный уперся взглядом в глаза викинга и чуть ослабил хватку. Торкланд, все еще не выпустивший из руки меч, извернулся и воткнул его в глазницу чудовищу.

Ужасный вопль разнесся по окрестностям, однако монстр не выпустил викинга, наоборот, так сжал его, что Олаф чуть ли не первый раз в жизни подумал, что на этот раз ему не выбраться из переделки. Он даже выронил меч. А ослепший тролль заметался по мосту и, оступившись, споткнулся о парапет и полетел в воду.

"Ну, теперь точно все!" - решил Торкланд, увлекаемый в пучину чудовищем.

Падая с огромной высоты, тело тролля с такой силой ударилось об воду, что на реке поднялся настоящий шторм. Удар был страшен. Правая рука чудовища, изрядно подрубленная Олафом, треснула и переломилась. Олаф, чудом оказавшийся сверху и избежавший столкновения с водой, почувствовал, что может освободиться.

- Не видать противному вану Ньерду того, кому обещана Валгалла,- шептал себе под нос Торкланд, выгребая на поверхность все еще волнующейся реки.

Сверху раздались радостные вопли.

- Чего ржете, меч мой не забудьте! - крикнул товарищам Олаф, выплевывая попавшую в рот воду.

До встречи с троллем асы прошли уже большую часть моста, и плыть Торкланду оставалось недалеко.

- Ну ты и дал сегодня, я всякое видел, но чтобы так запросто на каменного! - похвалил Торкланда старый ас Хангнор, протянув ноги к ласковому теплу костра.

Олаф устало махнул рукой. Великий воин действительно был сегодня на волосок от смерти. Он зевнул и, пододвинувшись поближе к огню, закрыл глаза. Его храп огласил окрестный лес почище топота ног каменного тролля о гранитную кладку моста.

- Да что тролль, он вон саму Хейд уничтожил,- заметила Ундин,- эта стерва почище каменного дебила.

- Что да, то да,- согласился Хангнор,- теперь мы быстро поставим ванов на место. Хейд была великая ведьма, все остальные у них так, подмастерья. Что они против наших мечей?

Все асы уже давно спали. Только к старому Хангнору да к аскирии Ундин сон никак не приходил. Они все беседовали друг с другом, мечтая о тех временах, когда многовековая война наконец закончится победою асов.

В этот момент в двух милях за городом Вестгардом на месте сгоревшего холма из кучи свалявшегося пепла поднялась едва заметная молочная дымка. Облачко газа поплыло вверх на высоту человеческого роста и замерло на месте. А снизу прибывал все новый и новый дымок. Газообразная субстанция стала сгущаться, приобретая человеческие очертания. Вскоре появились черты лица, складки одежды зашевелились под действием легкого ветерка, щеки порозовели. Но все-таки фигура сохраняла некую полупрозрачность.

Девушка, сотканная из белого дыма остывшего пепелища и мрака черной бездны, взлетела ввысь и исчезла в ночном небе. Жуткий смех разнесся по окрестным холмам, заставляя леденеть души существ, проживающих здесь.

Лениво переставляя ноги, трое стражников мерили шагами улицы покинутого города. После побега узников и гибели колдуньи Хейд жизнь гарнизона Вестгарда превратилась в сплошную муку. Последние жители, прятавшиеся До этого на окраинах, покинули город, видимо сочтя лес более безопасным убежищем. Ваны, оставшиеся в городе, не знали, куда себя деть от скуки. Кости уже надоели, а до разных состязаний они были не большие охотники. Ваны более привыкшие к деревенским просторам и свежему дыханию леса, тосковали, подавляемые ограниченностью пыльных улиц и серостью гранита, из которого был построен Вестгард. Дни тянулись за днями, и скучающие ваны с нетерпением ждали, когда же их отзовут из этого забытого Создателем места.

Вдруг на глазах удивленных стражников в небе вспыхнула звезда и стала быстро приближаться, увеличиваясь в размерах. Изливая голубое сияние, она рухнула на мостовую прямо перед ошеломленными воинами. Сноп белых искр поднялся в воздух и на мгновение ослепил ванов, а когда их глаза вновь освоились с ночным полумраком, воины увидели прекрасную девушку в платье цвета лунного сияния. Но едва красавица подняла лицо, сердца ванов, посмевших заглянуть ей в глаза, наполнились первородным ужасом. Воины узнали свою повелительницу.

- Отправьте правителю Найдру послание,- молвила колдунья.

Стражники пригнули головы, ловя каждое слово ведьмы.

- Передайте Найдру, что Хейд жива, что огонь не убил ее, она получила новую силу. Скажите также вождю, чтобы собирал силы и немедля шел на Асгард, я присоединюсь к вам под его стенами. А этот город за мои страдания я проклинаю. Спешите же, ваны, покинуть его, ибо еще до восхода солнца время сотрет его камни. И горе любому живущему оказаться здесь, когда будет совершаться мое проклятие. Будите же своих товарищей, и прочь из этого места! - проговорила колдунья ледяным голосом и, взмахнув крыльями, неожиданно оказавшимися у нее вместо рук, растворилась в шелесте листвы.

Ошеломленные стражники еще некоторое время стояли на месте, пяля глаза туда, где только что стояла Хейд. Потом, разом опомнившись, воины сорвались с места и побежали к центральной площади, где размещался гарнизон Вестгарда.

Солнце подымалось, как всегда, весело, лаская взглядом утренний мир. Все было как обычно. Только вместо города асов лежала пыль и щебенка, все, что осталось от твердого гранита, безжалостно перетертого челюстями Тьмы Веков, вызванного могущественной колдуньей для сотворения мести.

Но ведьма не была полностью удовлетворена. Где-то бродил обидчик, столкнувший ее в огонь. Это было существо не из их мира. Хейд никак не могла понять, как оно попало сюда. Она знала, что он жив, но не могла нащупать его.

Ведьма закрыла глаза и, глянув на мир незримым оком, осмотрела все, куда мог проникнуть ее взгляд. Но наглеца, доставившего ей боль, нигде не было, не чувствовалось и его следов, как будто он вовсе не существовал в ее мире.

Хейд устало откинулась на спинку кресла в своем потайном логове.

- Ничего, чужак, когда силы ванов подойдут к Асгарду, я уверена, ты там объявишься. Вот тогда-то я с тобой и поквитаюсь,- прошептала ведьма.

ГЛАВА 3

Асы проснулись не очень рано и сразу же стали собираться в дорогу. Торкланд открыл глаза последним.

- Эля! - прохрипел викинг еще во сне. Но сладкая дрема стала отпускать могучее сознание ярла, и он наконец раскрыл закисшие глаза. Реальность была неутешительной: эля не было. Торкланд почесал свою буйную шевелюру и, вытрусив из бороды песок, встал на ноги.

Викингу до безумия надоело путешествовать ногами по суше, но, с другой стороны, необходимо было куда-нибудь прийти. Конечно, великому воину больше всего хотелось попасть в свой родной фиорд, а потом вместе с ним вернуться обратно в Мидгард. Но, к сожалению, когда Олаф начинал описывать товарищам местность, где на вершине холма застряла его усадьба, асы лишь пожимали плечами объясняя Торкланду, что мест, схожих с описанием Олафа, здесь сколько угодно, стоит только оглянуться вокруг, а фиорда на вершине холма они никогда не видели. Торкланд давно сообразил, что помощи ему здесь не найти, и продолжал путешествие, надеясь отыскать кого-то более сведущего, чем его друзья асы. К тому же не мешало узнать, какая свинья вытащила его в этот мир, когда он мирно наслаждался элем в родном тихом Мидгарде.

Олаф засунул в рот жменю дорожных сухарей и, пожевав немножко, выплюнул.

- Ну и гадость этот птичий корм,- проговорил-раздраженный воин.

- Олаф, нам пора в путь,- обратилась к викингу Ундин.

- К паршивым йотунам ваш путь, я и шагу дальше не сделаю, словно сухопутная крыса. Мы поплывем рекой. Ты, Ундин, сама говорила, что все равно, в каком направлении двигаться, главное, точно знать, куда хочешь попасть.

Асы удивленно взглянули на своего предводителя:

- Но ведь река - это самое удобное для ванского колдовства место. Асы никогда не путешествуют по рекам.

- Вот именно, Ундин, асы никогда не путешествуют по рекам, и ваны это знают. В их утлых головках не возникает и мысли, что мы можем передвигаться по реке. Ну а суша, как я убедился, для их магии приспособлена не намного хуже, к тому же каменные тролли не умеют плавать. Небось наши "друзья", благополучно унесшие с моста ноги, не теряют зря времени и сейчас собирают армию этих каменных дебилов.

Товарищи ярла одобрительно закивали, восторгаясь мудростью славного Торкланда.

- А теперь за работу, пока ваны не очухались и не пришли посмотреть, что здесь происходит,- закончил говорить Олаф и повел асов к той части леса, которая вплотную подходила к воде.

Торкланд пометил несведущим в морском деле товарищам стволы деревьев, которые следовало срубить, и, дав им все необходимые инструкции, оставил асов работать, а сам решил на всякий случай пройтись по окрестностям.

Лес за мостом напоминал тот, что рос возле холма, на который опустился его фиорд, и викинг лелеял надежду встретиться с существом наподобие йотуна, приютившего его в первую ночь пребывания в этом мире. У Олафа появилось несколько вопросов, на которые его друзья асы вряд ли могли бы дать ответ.

Но ярлу не повезло: пробираясь сквозь ветки кустарника и жесткую листву изумрудного леса, он только исцарапал себе лицо и выдрал изрядный клок из косматой бороды.

Кое-как продравшись сквозь густые заросли, Торкланд наконец выбрался на залитую солнцем лужайку. Викинг утомленно опустил свой зад на кочку, поросшую мягкой травой.

"Не мешало бы и поесть",- мелькнула в голове воина умная мысль.

Олаф завертел головой, подыскивая животное, которое могло бы стать его завтраком. Глаза воина встретились с глазами большущего ворона, сидящего на нижней ветви молодого деревца и пристально наблюдавшего за человеком.

- Мной ты сыт не будешь,- угадала птица человеческие мысли,- а вот за тем бугорком пасется отменный буйвол. И если у тебя дури окажется больше, чем у него, то думаю, ты не будешь испытывать проблем с питанием.

- Ты Мунин! - воскликнул Олаф, пораженный догадкой.

- Какой еще Мунин? Меня, молодой человек, зовут Хугин, а тебя?

- Как, ты разве не знаешь? Я же Олаф Торкланд, при каждой встрече со мной ты, Хугин, извергаешь одни ругательства,- заявил Торкланд.

Ворон завертелся на ветке, переступая с лапы на лапу, и почесал крылом перья на голове:

- Знаешь, Торкланд, я, склерозом не болею, а тебя я вижу в первый раз, пусть Имир оторвет мне клюв, если я не прав.

- Ну как же не помнишь,- не успокаивался викинг,- вы с Мунином по очереди не раз носили мне поручения от Одина.

- Молодой человек, в твоих словах нет ни капельки смысла. Во-первых, я не знаю никакого Мунина, с которым Вы изволили меня перепутать, во-вторых, я никогда не ругаюсь, в-третьих, я вещая птица, единственная в своем роде, и не выполняю ничьих поручений, тем более пьяницы из Асгарда, которого ты только что упомянул.

Олаф не знал, что можно возразить ворону, и замялся. Он совсем запутался в хитросплетениях этого мира.

- Ну ладно, оставим этот глупый спор,- наконец нашелся викинг.- Раз ты вещий ворон, то должен знать все, что происходит и должно произойти в ближайшем будущем в этом мире.

- А ты сомневаешься? Я-то знаю. Я знаю, откуда и кто ты. Просто официально познакомиться требовали правила приличия,- невозмутимо проговорила птица.

При этих словах Олафу нестерпимо захотелось поджарить пернатого нахала, бесцеремонно издевавшегося над ним. Но, почесав за ухом, ярл решил, что на вертеле Хугин будет менее полезен.

- Ну тогда скажи мне, мудрая пташка, кто меня сюда отправил и за каким йотуном это сделали? - спросил викинг, выдавив улыбку на суровом нордическом лице.

- Никто тебя особо и не приглашал,- стал успокаивать человека Хугин,просто юная норна Скульд сделала какую-то ошибку в своем рукоделии, и вот появился ты. А больше никто не мог этого сделать. То, что произошло с тобой, не подвластно даже самой совершенной магии. Такое могут сотворить лишь боги да судьбы. А как известно, Создатель не вмешивается в наши дела.

- Ладно,- не унимался Торкланд,- значит, мне надо искать эту нерадивую норну, чтобы она отправила меня обратно?

- Нет, великий воин, норны тебе не помогут. Они слепы и плетут свои кружева на авось. Я сомневаюсь, чтобы Скульд, УрД или Верданди смогли сделать что-нибудь на заказ.

- Но тогда, девяносто девять йотунов и Мьелльнир им в задницу, я что, вообще не вернусь в Мидгард? - гневно прокричал Олаф, по привычке хватаясь за меч.

- Конечно, нет. Вельва уже произнесла свои пророчества, и мир перестал быть раем. Когда закончится великая война между асами и ванами, когда Один принесет себя в жертву и обретет божественность, когда ясень Иггдрасиль пустит корни и асы создадут множество миров, в том числе и Мидгард, а потом заселят его людьми, только тогда ты, Олаф Торкланд, сможешь вернуться к себе домой, если, конечно, на то будет воля Одина. Он тогда будет великим богом. Тогда же родится и мой братец Мунин, которого ты неустанно поминаешь, а я постарею, устану от жизни и сделаюсь капризным и сквернословным. Дальше в "Прорицании вельвы" все написано, я надеюсь, ты в курсе. Ну, а пока это не произойдет, тебе просто некуда возвращаться. Мидгарда еще не существует, его просто не создали боги. Да и сами асы еще не стали богами. Ты разве не видишь, как жалко они выглядят на фоне других обитателей этой земли? Так что придется подождать, дорогой мой.

- Сколько? - угрюмо перебил ворона викинг.

- Ну, это от норн зависит. Вельва свои пророчества сотворила, а у девочек как рукоделие пойдет. Может, завтра все случится, а может, через множество веков.

Олаф всерьез задумался. Похоже, он влип. Теперь ярлу все стало понятно. И слабость асов, и все прочее. Его забросило к самому началу времен, когда и Мидгард не был сотворен, и асы не получили божественность.

Но что же делать? Надо приспосабливаться, в конце концов, это не самое худшее место, где приходилось бывать славному воину.

Торкланд встал и поправил меч.

- Что ты, что ты, я сказал тебе одну только правду,- забеспокоился Хугин, опасливо поглядывая на движения викинга, и для пущей безопасности взлетел повыше.

- Эй, пернатый, показывай, где твой буйвол,- проревел великий воин, не обращая внимания на суету своего. собеседника.

Король степей и лугов стоял и самозабвенно пожирал сочную траву, не особо тяготясь делами окружающего мира. Он был самец, глава стада, и не было в мире существа, способного причинить ему вред. Конечно, он иногда встречал чудовищ, превосходивших его в размерах, очень похожих на скалы, нависшие над водопоем, но эти монстры не интересовались ни им, ни его коровами, поэтому, миновав такого встречного, Буйвол тут же забывал о нем.

Были еще медведи. Однако эти животные пугали Буйвола только в раннем детстве. В юношестве он относился к ним с осторожностью, каждый раз, прежде чем кинуться в драку, прикидывая величину зверя-противника и собственные силы. Но после того как Буйвол поднял на рога своего деда и завладел самой дородной самкой в стаде и, следовательно, стал вожаком, времена, когда он приценивался к противнику, канули в лету. Теперь Буйвол был безраздельным хозяином просторов, по которым ступали его копыта.

Вдруг перед ним возникло двуногое существо хлипкого сложения. Буйвол критически осмотрел его и уже готов был продолжить свой обед, но у пришельца был слишком наглый взгляд. Буйвол выплюнул жвачку и, пригнув голову, начал рыть землю, давая понять чужаку, кто есть кто. Но пришелец вместо того, чтобы спешно уносить ноги, достал из-за пазухи какой-то очень длинный- то ли рог, то ли клык и нахально пошел Буйволу навстречу.

Этого Буйвол стерпеть не мог и, как следует оттолкнувшись от земли задними ногами, вырывая копытами дерн, кинулся на врага.

Олаф вскинул меч и, лишь только животное оказалось перед ним, что было силы опустил оружие, пытаясь раскроить быку череп.

Но Буйвол оказался не так прост. Он стал самым уважаемым быком в стаде не только благодаря горе мускулов, но и из-за парочки извилин в голове, которые время от времени давали о себе знать. В последний момент Буйвол мотнул головой в сторону, и удар меча прошелся вскользь, лишь срезав пол-уха.

Однако и Олафу пришлось несладко - он еле успел увернуться от удара острых рогов. Но огромная туша сбила викинга на землю. Ярл не удержал в руке меч, и тот, блеснув солнечным зайчиком, отлетел далеко в сторону. Бежать за оружием не было времени. Буйвол, затормозив всеми четырьмя копытами, разворачивался для новой атаки.

В одно мгновение Олаф вскочил на ноги и, схватив животное за рога, начал прижимать его голову к земле, одновременно поворачивая в сторону, пытаясь свернуть шею. Но Буйвол оказался неожиданно силен. Всего веса могучего воина не хватало, чтобы справиться со зверем. Два могучих существа сплелись, бились не на жизнь, а на смерть, их налившиеся кровью глаза встретились.

Торкланд понимал, что, ослабь он хватку хоть чуть-чуть ему конец. Самец был необычно силен, и викинг чувствовал, что теряет силы. Но и до победы Олафа был всего один шаг. Минутная слабость одного или другого - и неминуемая смерть.

В голову Торкланда ударила неудержимая ярость. "Сдохнуть на рогах взбесившейся коровы?! Никогда!" Раздался хруст шейных позвонков. В сознании повелителя лугов пронесся образ любимой Дородной коровы, и взгляд бесстрашного зверя померк.

Тело Буйвола безвольно рухнуло в траву. Олаф выпустил из рук рога, и голова упала рядом с тушей.

- Ты сражался как герой, но ты лишь коровий самец хоть и увешанный мышцами, а я хищник, так что не взыщи,- проговорил Торкланд предсмертную речь и, достав кинжал, перерезал горло мертвому животному, выпуская кровь.

Однако мясо еще требовалось доставить к реке, туда, где товарищи викинга строили плот. Сперва Торкланд, утомившись от изнурительной борьбы, хотел бросить тушу прямо здесь и вернуться за ней с подмогой. Но, поразмыслив, решил, что нехорошо оставлять такой подарок диким животным, и, подобрав меч, нехотя поплелся к лесу сооружать носилки.

Когда Олаф закинул на плечи вытесанные им длинные слеги, дерево хрустнуло, но выдержало. Викинг покрепче обхватил их руками, а мощной грудью уперся в поперечину, привязанную между слег. Мышцы напряглись, в этот момент Торкланд сам был похож на рабочего вола, тянущего груз в несколько раз тяжелее себя самого. Только он был впряжен не в телегу, а в нечто отдаленно напоминающее сани. Но трава была сочной и скользкой, и слеги шли по ней, как по снегу. Ко всему прочему, путь вел вниз по склону. Олаф предпочел удлинить маршрут, двигаясь вдоль берега реки и обходя лес. Напрямую, преодолевая заросли подлеска, даже он вряд ли дотащил бы огромную тушу. Однако Буйвол был настоящим великаном, и, пройдя чуть меньше половины пути, великий воин пожалел, что связался с этим животным. Битва с Буйволом показалась ярлу детской забавой по сравнению с тем, сколько сил пришлось отдавать, волоча на себе эту кучу мяса.

Но Торкланд не привык сдаваться. Он скорее позволил бы сожрать себя собственным глистам, нежели признал себя побежденным. Руки и ноги давно свело судорогой, вскоре он вовсе перестал их чувствовать, а на глаза легла легкая пелена, когда из-за дерева показался мост.

- Эй вы, сукины дети, ко мне! - что было силы закричал викинг.

Громом разнесся его голос по округе, зверье в лесу яшевелилось, ожидая грозы. Вдалеке показались асы с обнаженными мечами, спешащие на помощь своему вождю. Тоокланд устало опустился на землю и ощутил боль в суставах.

- Ну все, дорогой, приехали,- похлопал он мертвого Буйвола,- теперь я тебя буду только есть, а потащат другие.

Изрядно проголодавшиеся асы были несказанно рады добыче Торкланда и резво поволокли тушу к лагерю. Молодой Куржор услужливо подал руку Торкланду, но Олаф презрительно отверг предложенную помощь.

- Не спеши, сосунок, я еще троих таких, как ты, на себя взвалить могу,проворчал он и по-отцовски хлопнул парня по спине.

От дружеского хлопка Олафа Куржора отбросило шагов на десять, и, возможно, юноша лишился бы сознания, но, когда он шлепнулся, голова его угодила прямехонько в воду. Холодная речная вода омыла лицо, не дав молодому асу провалиться в обморок.

- Ну, дядюшка Олаф, ты и медведь! - протянул молодой Трахдер, выплевывая изо рта песок.

- Ничего, не хнычь, держись меня, парень, и удача будет на твоей стороне. Во всяком случае, место в Валгалле тебе обеспечат.

- А что такое Валгалла? - спросил любопытный ас. Олаф вдруг вспомнил, что Валгаллы еще не существует, как, впрочем, и многих других привычных в его время вещей. Но, не желая вдаваться в подробности, он лишь отмахнулся от назойливого Трахдера.

- Когда попадешь, тогда узнаешь, что такое Валгалла,- закончил он разговор.

Куржор резво вскочил на ноги и засеменил вслед за идущим размеренным шагом великим воином.

Задача, поставленная перед уходом Торкланда в лес, была выполнена, и викинг остался доволен. Намеченные стволы были срублены, обтесаны и сложены один к одному.

Олаф отозвал асов, не занятых разделкой мяса, и стал показывать, как надо вязать плот. К великому удовольствий славного ярла, не любившего длительные объяснения, асы оказались сообразительными учениками. Работа в их руках спорилась. И Олаф в хорошем расположении духа пошел в тень деревьев, желая немного вздремнуть. Все-таки борьба с Буйволом его измотала.

Но отдохнуть ему не дали. Лишь только Торкланд прикрыл усталые веки, из-за деревьев со стороны моста раздались крики и звон мечей.

Олаф подхватился и бегом помчался туда на шум боя. Благо, бежать было недалеко. Викинг миновал маленькую рощицу и оказался на открытом пространстве перед мостом. Там воевал Трахдер.

Окруженный пятью ванами, юноша вовсю размахивал своим оружием, не скупясь раздавая удары направо и налево. Один из противников уже отскочил в сторону, держась за разрубленную руку. Но Куржор был еще слишком молод и неопытен. За то время, что Торкланд спешил на помощь юноше, Трахдер дважды успел глупо подставиться, и в боку его зияла серьезная рана, а правая нога стала плохо слушаться. И только молодецкий задор давал возможность парню успешно отбиваться от превосходящего противника. Задержись Торкланд хоть на чуть-чуть, пришлось бы слагать погребальную сагу о славном подвиге Куржора из рода Трах-деров.

- Эй вы, свиньи лупоглазые, а ну, выходи по одному на бойню. А можете и все разом. Чего на маленького на бросились?! Подходи, дядюшка Олаф вас сейчас отшлепает, - ревел Торкланд, врубаясь в драку.

Ваны не ожидали, что к раненому асу подоспеет подмога, и растерялись. А ярл уже отсек голову ближайшему из них.

Приободренный Куржор тоже пошел вперед и при кончил еще одного противника. Причем юноша так увлекся выворачиванием внутренностей из своей жертвы, что поучил новую рану.

- Дурень! - обернулся к нему Торкланд и убил еще одного вана.

Оставались двое: парень, раненный в руку Куржором еще в самом начале боя, и старец, которого Олаф даже сперва постеснялся убивать. Но, подумав, что тот может оказаться колдуном и принести немало неприятностей, Торкланд занес меч.

- Стой, Олаф! - раздался крик со стороны леса. К ним бежали запоздавшие асы. Ундин кричала и размахивала руками. Викинг решил чуть обождать с расправой и, схватив старика за бороду, сорвал с его шеи и пояса все талисманы, обереги и прочие непонятные его нордическому разуму предметы. Потом он обезоружил раненого юношу и ловко скрутил их одним ремнем спина к спине. К тому времени, когда подоспели асы, процедура была закончена.

- Вот тебе, женщина, живые и невредимые, как заказывала,- самодовольно проговорил Торкланд, выпятив грудь колесом.

- Очень они мне нужны,- фыркнула Ундин,- их допросить надо и узнать, зачем они тут шляются и сколько их в округе. Может быть, там, в кустах, еще две сотни прячутся. Ждут удобного момента, чтобы напасть. А как все из них вытрясем, то делай что хочешь. Хоть на кусочки порежь, гадов.

-А ты, женщина, даже думать можешь,-хмыкнул Олаф,- а ну, парни, тащи их на мост.

Пленных заволокли почти на середину моста и, разведя в стороны, привязали на шею каждому по булыжнику. Торкланд подозвал к себе старого Хангнора и что-то долго объяснял ему, шепча на ухо, указывая то на одного пленника, то на другого. Старый ас понимающе кивал и плотоядно посмеивался.

Пленный ван, тот, что помоложе, стал заметно нервничать. Тем временем Хангнор, дослушав Олафа, одобрительно кивнул и, поманив с собой двух асов, удалился.

Торкланд некоторое время расхаживал между пленными, скаля зубы.

- Ладно, йотуновы испражнения, начнем беседовать наконец произнес викинг.И куда же это вы направлялись?

Оба вана ответили молчанием.

- Ну, не говорите - и не надо. Вы думаете, я стану вас мучить, вы геройски молчать, а засевшие на холмах ваши приятели сложат саги о вашем мужестве? Не надейтесь. Я просто утоплю вас в этой речке, как новорожденных котят в ночном горшке. А вашим друзьям, сидящим в засаде я вышибу мозги, и они в свой смертный час будут больше думать о себе, чем о двух утопленниках, покоящихся на дне реки. Это говорю вам я, посланец Имира, пришедший на помощь асам и уничтоживший ведьму Хейд! - произнес Олаф.

Узнав все об этом мире, Торкланд сообразил, как себя надо вести, и стал входить в роль великого мессии. В конце концов, однажды ему уже приходилось разыгрывать цезаря из легендарного Рима, и он тогда, кажется, неплохо справился.

Судя по мольбе, застывшей в глазах юного вана, тот уже почти сломался. Но взгляд старика излучал презрение. Однако первым заговорил старец:

- О презренные асы, доставившие столько бед моему народу, я готов вам все рассказать. Только дожив до глубоких седин, я понял истинную цену жизни. Но глаза этого гордого юноши режут меня на куски своим презрением,- он кивнул в сторону затравленного парня,- убейте его, и я вам все скажу.

- Хорошо.

Торкланд нагнулся и, схватив молодого вана за ноги одним движением выбросил беднягу за парапет моста. Раздался истерический крик существа, не желающего умира затем сильный всплеск, и все затихло.

Старый ван усмехнулся:

- Ну, теперь можете и меня хоть в воду, хоть в oгонь. Я это сделал нарочно. Молодость тянется к жизни. Парень петрусил и уже готов был сдаться. А мне, старику, ничего стоашно, и пусть моя тайна умрет вместе со мной.

- Пусть твоя тайна умрет с тобой,-согласно кивнул викинг и выкинул старца в реку.

Торкланд на глазах ничего не понимающих асов попошел к противоположной стороне моста и, перегнувшись через каменный парапет, крикнул:

- Эй, Хангнор, тащи пацана, пока он совсем не отсырел.

Старый ас, сидя на трех связанных между собой бревнах, из тех что были заготовлены под плот, потянул вверх опущенную в воду руку и вытянул за шиворот барахтающегося вана ловким движением сорвав камень с его шеи.

Молодой пленник уже успел наглотаться воды. Он задыхался, всем ртом хватал воздух и кашлял, выплевывая из легких воду. С первого взгляда было понятно, что ван готов продать мать родную, лишь бы избежать новой экзекуции.

- Ну что, говорить будешь? -крикнул ему Олаф с моста.

Парень бешено закивал головой, держась руками за бревно и боясь, что ему не поверят.

- Еле поймал, мерзавца. Он, когда падал, меня чуть своим камнем по голове не огрел, а потом едва на дно не увлек. Я его насилу удержал,- пожаловался Хангнор.

- Мы шли в Кашалор к верховному правителю с посланием от колдуньи Хейд,начал рассказ пленный.

- Ты лжешь, червь помойный,- перебил его Торкланд,- старая ведьма умерла!

Ван испуганно заерзал, затравленно глядя на могучего воина. Но все же нашел в себе силы продолжить:

- Да, это так, ты, великий воин, действительно сжег ее. Но ведьма возродилась. Она восстала из пепла в новом облике и с новой силой. Я лично был в ночной страже, когда колдунья спустилась с неба и дала нам свои распоряжения.

Асы задумались. Видимо, смерть для Хейд была ничто и объятия старухи Хель были не в состоянии удержать ведьму.

- Ну и бабенка! - восторженно воскликнул юный Куржор, не замечая многозначительных взглядов своих соплеменников.

- Мы должны были сообщить верховному правителю ванов распоряжение колдуньи немедленно готовить великий поход на Асгард,- продолжал пленник.- Мы поспешно покинули город, так как Хейд в отместку за свое сожжение хотела разрушить Вестгард еще до рассвета. Остальные воины гарнизона отправились гонцами в разные земли страны ванов, чтобы извещать соплеменников о великом походе. Моя группа была в пути второй день, когда мы перешли мост и столкнулись с этим воином.- Ван указал на Куржора.- Дальше вы все знаете.

Пленный замолчал, охваченный легкой дрожью, ожидая приговора. Он немного отошел после купания, но все равно i неопределенность судьбы не давала ему покоя.

Асы молчали. Все прекрасно понимали, что оставлять живым вана небезопасно, но, с другой стороны, убивать этого несчастного вряд ли у кого поднялась бы рука.

- А ты колдовать умеешь? - неожиданно нарушил молчание Торкланд.

- Я, я, чуть-чуть,-заикаясь, смущенно пролепетал пленный,- у меня с этим делом плохо. Разве что спички зажигать да игральные камни переворачивать. Да и то не всегда в нужную сторону получается.

Юноша понурил голову, окончательно смирившись с грядущим смертным приговором ввиду своей никчемности.

Но лицо Торкланда просияло.

- Не грусти, парень. Это хорошо, что ты колдовать не умеешь. А то бы пришлось тебя прикончить. Ненавижу колдунишек. Будешь у нас горшки мыть да дерьмо вычищать. Эй, парни, берем иго с собой,-пробасил викинг.

- Не получится. Его при встрече первый же ас прикончит. А даже если и доживет до Асгарда, так оттуда точно живым не выберется, - возразила Ундин.

Эта проблема немножко смутила Торкланда. Ярл в задумчивости стал теребить бороду, пока случайно не выдрал из нее волос. Догадка пришла сама собой.

- А ты меня из рыжего черномазым сделала? - по-веонулся он к женщине.Значит, и обратную метаморфозу тоже произвести можешь.

- Ну, тогда было проще. Бузина у меня в саду росла. А где же я тебе сейчас в этом лесу рыжую ягоду найду? - возразила Ундин.

- А ты пораскинь мозгами, женщина, мне ведь тоже не мешало бы волосы осветлить, а то, глядишь, и на меня в Асгарде набросятся,- настаивал Олаф.

Ундин задумалась. Остальные асы не возражали, чтобы пленник отправился с ними. Особенно рад был Трахдер, так как по молодости ему приходилось исполнять большинство поручений Торкланда. Теперь же у него появлялся подопечный, на которого можно было свалить все неприятные обязанности, да еще мылить шею за нерадивость или ради профилактики. А самому только следить, чтобы не убежал или не выкинул какую-нибудь колдовскую штучку.

- Надо спешить в Асгард,- неожиданно вступил в разговор молчавший до сих пор старый Хангнор,- если Хейд действительно жива, она наверняка вне себя от ярости. Старая ведьма, видимо, в бешенстве решила сравнять Асгард с землей в отместку за причиненные ей страдания. Ваны уже пытались атаковать Асгард. Тогда нам с большим трудом удалось отстоять Светлый город, но в то время с ними не было колдуньи. Я не знаю почему, но Хейд вообще редко принимала участие в военных действиях. Теперь, судя по всему, положение изменилось, и, мне кажется, не в лучшую сторону. Надо как можно раньше предупредить жителей сла


Содержание:
 0  вы читаете: Тот самый непобедимый : Андрей Льгов  1  ГЛАВА 1 : Андрей Льгов
 2  ГЛАВА 2 : Андрей Льгов  3  ГЛАВА 3 : Андрей Льгов
 4  ГЛАВА 4 : Андрей Льгов  5  ГЛАВА 5 : Андрей Льгов
 6  ГЛАВА 6 : Андрей Льгов  7  Часть вторая СТЕНЫ ВЕЛИКОГО ГОРОДА : Андрей Льгов
 8  ГЛАВА 8 : Андрей Льгов  9  ГЛАВА 9 : Андрей Льгов
 10  ГЛАВА 10 : Андрей Льгов  11  ГЛАВА 11 : Андрей Льгов
 12  ГЛАВА 12 : Андрей Льгов  13  ГЛАВА 7 : Андрей Льгов
 14  ГЛАВА 8 : Андрей Льгов  15  ГЛАВА 9 : Андрей Льгов
 16  ГЛАВА 10 : Андрей Льгов  17  ГЛАВА 11 : Андрей Льгов
 18  ГЛАВА 12 : Андрей Льгов  19  Часть третья РОЖДЕНИЕ БОГОВ : Андрей Льгов
 20  ГЛАВА 14 : Андрей Льгов  21  ГЛАВА 15 : Андрей Льгов
 22  ГЛАВА 16 : Андрей Льгов  23  ГЛАВА 17 : Андрей Льгов
 24  ГЛАВА 18 : Андрей Льгов  25  ГЛАВА 19 : Андрей Льгов
 26  ГЛАВА 13 : Андрей Льгов  27  ГЛАВА 14 : Андрей Льгов
 28  ГЛАВА 15 : Андрей Льгов  29  ГЛАВА 16 : Андрей Льгов
 30  ГЛАВА 17 : Андрей Льгов  31  ГЛАВА 18 : Андрей Льгов
 32  ГЛАВА 19 : Андрей Льгов  33  ЭПИЛОГ : Андрей Льгов
 34  ГЛОССАРИЙ : Андрей Льгов  35  Использовалась литература : Тот самый непобедимый



 




sitemap