Фантастика : Юмористическая фантастика : Глава 1. Уникальная методика борьбы с алкоголизмом : U Ly

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11

вы читаете книгу




Глава 1. Уникальная методика борьбы с алкоголизмом

Настырный плющ все-таки продрался сквозь заросли сорняков и, гордый своей победой над вредной растительностью, лениво оплетал беседку. Запутавшись подолом платья в вольготно разросшемся репейнике, я помянула главного садовника "ласковым" словом и уселась на скамейку. Отсюда прекрасно просматривался выход из нашего дома, так что оставалось только ждать.

Ненавижу ждать! Я так нервно и звучно нарезала круги перед дверью отцовской комнаты, что даже невозмутимый доктор Кальвин вынужден был оторваться от пациента, чтобы выдворить меня на улицу. Я обиженно посопела, но ушла, понимая, что буду только мешать, а от этого диагноз доктор быстрее не поставит.

Было непривычно видеть отца больным и слабым: сколько себя помню, он никогда не жаловался на здоровье. Правда, работал без выходных и отпусков — когда-нибудь это должно было сказаться. И сказалось, естественно, в самый неподходящий момент — как раз перед королевскими смотринами, когда в Греладу должны были съехаться представители (главным образом представительницы) десятка иностранных государств, а также местная знать. Без управляющего тут не обойтись. А он заболел, и не было похоже, что болезнь скоро пройдет. Король не сможет быстро найти замену моему отцу. И, пожалуйста — престиж государства повис на волоске.

Я постаралась отвлечься от грустных мыслей, в чем мне с успехом помог некстати высунувшийся из норы крысолак. Тварь покрутила острой мордой из стороны в стону и, заметив меня, с нетерпением стала ожидать обычной женской реакции. Я разочаровала грызуна, метко запустив в него недозрелым яблоком, сорванным с ближайшей ветки. Крысолак обиженно пискнул и скрылся под землей. Дожили, в королевском саду завелись крысолаки, будто в обычном огороде. Иностранные гости будут в полном восторге от близкого знакомства с подобными представителями местной фауны. Я вздохнула. И кто теперь будет этим заниматься?

Наконец, на крыльце появилась сутуловатая фигура доктора Кальвина. Я поспешила к нему навстречу. Доктор был из того типа старичков, на лице которых постоянно сохраняется приятное выражение, а в глазах прячется улыбка.

— Что с ним? — налетела я на доктора Кальвина, снедаемая нетерпением.

— Ники, успокойся, не надо так нервничать.

Я постаралась взять себя в руки. Сделала глубокий вдох, выдохнула.

— Его болезнь опасна?

— Это лишь следствие переутомления и нервного напряжения, — доктор покачал головой. — Пара месяцев отдыха — и все будет в порядке.

— Отец не согласится отдыхать! Тем более в такое время…

— Уже согласился, я нашел нужные аргументы. Завтра он уезжает в деревню к твоей матушке, — старичок лукаво улыбался, глядя на мое ошарашенное выражение лица.

— Вот черт! — только и смогла сказать я. Что-то как-то не очень мне хотелось ехать в деревню к матери и братьям, но, похоже, придется. Одну меня при дворе не оставят.

— Спасибо вам, — я вовремя опомнилась, чтобы хоть как-то загладить свою грубость.

— Ты уж проследи, чтобы отец соблюдал постельный режим.

— Обязательно, — пообещала я и, сделав легкий реверанс, стремительно запрыгала по лестнице ко входу в дом. Глаз с отца, действительно, придется не спускать до самого отъезда (с него станется уже завтра взяться за работу), а уж в деревне от опеки маменьки ему никуда не деться.

Я как обычно вихрем пронеслась по коридору и, распахнув дверь отцовской комнаты, еле успела остановиться, чтобы не врезаться в чью-то спину, обтянутую дорогим вышитым камзолом. Не без труда подавив вопль возмущения, ибо по здравому размышлению стало ясно, что это не отец, самовольно поднявшийся с постели, я очень вовремя пригляделась к владельцу спины и камзола.

— Ваше Величество, — присев в глубоком реверансе, я почувствовала, что начинаю краснеть под удивленным взглядом серых королевских глаз. Проклятье!!! Как он мог попасть в дом? Я же постоянно следила за крыльцом!

Отец закашлялся на кровати — несмотря на болезненное состояние сцена доставила ему немалое удовольствие.

— Моя дочь, леди Николетта, — никогда бы не подумала, что буду представлена королю подобным образом.

Его Величество слегка кивнул (видимо, все еще не отошел от моей наглости) и вновь повернулся к моему отцу, сделав вид, что меня в комнате не существует.

— Вернемся к нашему разговору, Эдвард. Тебе необходимо определиться с заместителем на время своего отсутствия.

— Пожалуй, я уже сделал свой выбор, Ваше Величество, — отец уселся поудобнее на кровати, — Моя дочь Николетта прекрасно меня заменит.

— Она?!!!

— Я?!!! — мы с монархом уставились друг на друга с одинаковыми недоверчиво удивленными выражениями лиц, затем медленно перевели взгляды на моего отца.

Сэр Эдвард был полностью удовлетворен эффектом своего заявления.

— Больше некому. Николетта, как никто другой, знает, в чем заключается суть моей работы. Остальным я попросту не доверяю.

Король еще раз критически осмотрел меня с ног до головы.

— Леди, сколько вам лет?

— Девятнадцать, Ваше Величество, — отчего-то под его взглядом мне хотелось провалиться сквозь землю.

Монарх бросил выразительный взгляд на моего отца. Тот лишь пожал плечами:

— Ваше Величество, конечно же, помнит, в каком возрасте состоялась его коронация.

Монарх поморщился, ибо короновали его в двадцатилетнем возрасте после кончины отца.

— Хорошо, пусть будет так. Но запомни, Эдвард, ты рискуешь титулом младшего лорда.

— Я запомню, Ваше Величество, — отец склонил голову, насколько позволяло его положение.

Король стремительно вышел из комнаты. А я уже достаточно пришла в себя, чтобы накинуться на отца с упреками.

— Папа, зачем ты это сделал?! Как я смогу управлять целым дворцом?!

— Ники, не кипятись. Это не так уж сложно, как кажется. Я уверен, ты справишься, — отец откинулся на подушки, и я заметила, насколько он постарел. Болезнь, казалось, добавила седины в бакенбарды и морщин под глазами. — На кого я еще могу оставить дворец, Ники?

— Да хотя бы на Ульвена!

— Тебе самой не смешно?

Я только вздохнула, вспомнив сэра Ульвена, который совался со своими советами решительно всюду и при этом обладал талантом портить абсолютно любое дело.

— Я ничем не лучше его.

— Поверь мне, Ники, гораздо лучше. Я в тебе полностью уверен. Советую приступать к своим обязанностям прямо сейчас, пока я еще здесь, и тебе есть, кому задавать свои вопросы.

Я онемела от такого крутого поворота событий. Прямо сейчас? Мамочки! Наверно, на моем лице отразился довольно красочный испуг, потому что отец стал тихонько посмеиваться.

— Иди сюда.

Я послушно подошла к его кровати.

— Это тебе пригодится, — отец снял со своей шеи массивный медальон управляющего замком и протянул мне.

Медальон был золотым, с огромным бирюзовым камнем посередине. Цепи, правда, не было — ее заменял толстый перевитый шнур. Мда, вот сейчас повешу этот булыжник себе на шею, и можно идти топиться в поросший кувшинками королевский пруд, не дожидаясь, пока монарх прикажет казнить меня за недобросовестное выполнение обязанностей. Я напустила на себя мученический вид и повесила украшение на шею. Медальон удобно расположился в вырезе платья, закрывая самую интересную его часть.

— Ты не хочешь дать мне никаких указаний? — с сомнением спросила я отца.

— Нет, не хочу, — сэр Эдвард подозрительно ехидно улыбался для его болезненного состояния.

Меня начали терзать нехорошие предчувствия. Не люблю сюрпризов.

— Тогда я пошла? — неуверенно спросила я.

— Иди, — еще более ехидно ответил отец.

Ну, все, теперь я точно пропала.


Я вышла из дома и в нерешительности замерла на крыльце. Что делать дальше? С чего вообще нужно начинать? Надо расставить все по полочкам, иначе точно запутаюсь.

Итак, у меня две недели на то, чтобы подготовить дворец к приему гостей, а также на организацию различных увеселительных мероприятий, вроде балов. Звучит как-то обманчиво не страшно. Что для этого надо сделать? Начнем с того, что гостям надо где-то жить и что-то есть. Значит, первым делом к дворецкому и повару. Во-вторых, не хотелось бы ударить в грязь лицом, т. е. дворцом. Я грустно оглядела безнадежно запущенный сад: в таких дебрях мы можем потерять пару-тройку важных гостей, чем непременно вызовем дипломатический скандал.

Что-то мне подсказывало, что обращаться к главному садовнику по этому вопросу бесполезно, ибо оный пребывал в беспробудном пьянстве. Либо он у меня протрезвеет, либо придется искать нового, что за две недели нереально. Вывод: надо самой как следует пнуть садовников, чтоб они хоть немного привели парк в порядок. Шедевра они, конечно, не сотворят, но потом не так стыдно будет называть эти джунгли перед дворцом садом.

Я решительным шагом направилась к оранжерее — уж там-то обязательно найду кого-нибудь из садоводческой братии. И не ошиблась. Сквозь большие стекла мне открылась поистине живописная картина: трое мужиков рубились в карты на старой бочке, невесть как попавшей сюда из винного подвала, какой-то щуплый паренек явно пытался загорать под листьями заморской пальмы, среди кактусов лежало пьяное тело, которое, скорее всего, принадлежало главному садовнику. Итак, пятеро. Интересно, где носит еще десяток этих бездельников? Что-то мне совсем не верится, что они работают.

Я набралась смелости и вошла в оранжерею. Трое, игравших в карты, подняли на меня глаза. Видимо, мой вид не произвел на них должного эффекта, ибо они тут же вернулись к игре. Я подошла ближе и кашлянула. На меня снова обратили внимание.

— Привет, леди, — пробормотал один из игравших, усыпанный золотыми веснушками. Затем его взгляд упал на медальон. — Взяли у отца поносить?

— Нееет, — очень недобро протянула я. — Взяла у короля.

Садовник слегка побледнел, так что веснушки на его лице стали казаться коричневыми пятнами.

— А у нас тут… обеденный перерыв…, - жалобно пролепетал он, собирая карты, — …заканчивается.

— Да пора бы уж, — "дружелюбно" улыбаясь, ответила я, — учитывая, что время близится к закату. Чем собираетесь заняться после "обеденного перерыва"?

— Ну, мы это…, - растерялись садовники.

— Я слышала, что Его Величество собирался завтра прогуляться по западной части парка. Очень неприятно будет, если вдруг окажется, что он не любит дикорастущую флору.

Мужики согласно закивали и стали собирать свои инструменты.

Я посмотрела на, паренька, который все еще безмятежно лежал под своей пальмой — спит. Я подошла ближе и бесцеремонно ткнула его остроносой туфелькой в голый бок. Подросток пробормотал что-то невнятное и отмахнулся от меня рукой. Ну, ладно! Я пнула гораздо сильнее — он подскочил, как ужаленный, и начал испуганно озираться. Увидел меня и, отчаянно краснея, натянул рубаху.

— Спим, значит, — протянула я, недобро сузив глаза. Наверно, со стороны это смотрелось забавно, а не страшно, но паренек попятился и натолкнулся спиной на пальму. — У меня для тебя особое задание.

Кажется, любитель солнечных ванн принял без восторга мое заявление. Сейчас оно понравится ему еще меньше.

— Чтоб через час он был трезв и бодр, — я кивнула на тело главного садовника, умильно обнимавшее кактус.

— Но как? — парнишка смотрел на меня во все глаза.

— Не знаю. Придумай что-нибудь.

Когда я отошла от оранжереи метров на двадцать, сзади послышался звучный всплеск: паренек усердно окунал тушку главного садовника в озеро. Радикальный метод. Главное, чтоб озеро потом не зацвело.


Во дворце было до неприличия тихо, лакеи и горничные призрачными тенями скользили вдоль стен и старательно меня игнорировали. Атмосфера та еще, аж мурашки по коже бегут. Такое ощущение, что во дворце покойник, а меня-то и не предупредили. Я некоторое время послонялась по помещениям в надежде найти кого-либо более-менее адекватного, и уже почти отчаялась, как вдруг недалеко от библиотеки мелькнула знакомая растрепанная копна волос.

— Марика! — бросилась я к подруге, будто мы не виделись несколько лет.

Девушка от неожиданности вздрогнула и попыталась сбежать, но было уже поздно.

— Ты чего так орешь? Что-то случилось? — она взяла меня за плечи в попытке уклониться от моих неадекватных объятий.

— Марика, что здесь происходит? Что за жуть такая случилась, что все как в воду опущенные ходят? — я стратегически крепко ухватила горничную за рукав платья, чтоб она не вздумала от меня отделаться. С нее станется.

— А ты не притворяйся, будто не знаешь, — подруга выразительно глянула на медальон у меня на груди. — Ты хоть представляешь, что стало с господином Гальяно, как только ему сообщили? Ники, ну как тебя угораздило во все это ввязаться?

Я в красках представила себе, что случилось с дворецким, как только он узнал, что управляющим стала какая-то сопливая девчонка, а не он, и даже подивилась, что дворец еще стоит на месте, а не превратился в живописные руины. Господин Гальяно у нас мужчина сверхмеры темпераментный, да к тому же уверенный, что место женщины на кухне.

— Думаешь, я сама на это подрядилась?

— Зная тебя, можно предположить и такое, — хмыкнула Марика, ненавязчиво стараясь освободить свой рукав.

— А, зная моего отца, можно предположить, что все это состряпал он. Да так оно и есть.

— Ники, мне работать надо, — наконец взмолилась горничная.

— Ладно уж, иди, — великодушно разрешила я, отпуская ее рукав. — Только скажи, где Гальяно.

— На втором этаже, заперся в кабинете казначея и бушует.

— А почему в кабинете казначея?

— Ну, откуда ж мне знать? Вытурил беднягу Саржо и вот уже минут пятнадцать не пускает к себе никого. Может, думает, что ты его там искать не будешь?

— О, это он напрасно так думает. Спасибо за информацию!

— Ники, ну, я ж не стукачка, — сразу как-то сникла Марика.

— Да, ну тебя! Выдумала еще тоже! Ты ж мне просто по-дружески сказала, кто об этом узнает, — я довольно улыбнулась. — Тем более, даже если узнают, ты мне только скажи, пусть теперь попробуют обидеть.

Марика вздохнула, и этот вздох, по-видимому, означал, что я безнадежна.

Ладно, потом с этим разберемся. А сейчас вперед, на второй этаж! Будем брать приступом кабинет казначея!

Никогда не думала, что смогу войти в такой азарт, выполняя работу отца. Наверно все же власть пьянит, а в моем случае так и вовсе сносит голову. Только бы не наделать ошибок, за которые потом еще долго придется расплачиваться… Поэтому действуем быстро, а соображаем еще быстрее.

Даже не зная, где находится кабинет казначея, дорогу можно было найти на слух. Вообще создавалось такое впечатление, будто где-то заперли буйного носорога, и он в ярости носится по своей тюрьме, пытаясь вырваться на свободу. Под самой дверью кабинета казначея я нашла, собственно, самого казначея, который дрожал как осиновый лист, но мужественно не уходил. Завидев меня, этот непризнанный храбрец издал восклицание больше похожее на стон.

— Леди Николета, да что это т-такое т-творится в самом деле?! — далее последовала череда каких-то бессвязных стенаний, что я стала опасаться, уж не бредит ли бедняга.

Я постаралась сказать пару утешительных слов, но никакого действия они не имели. Напротив, господин Саржо всхлипнул как-то особенно жалобно и протянул мне счеты, которые до сих пор трогательно прижимал к груди:

— Вы только п-посмотрите, что он д-делает, упырь п-проклятый.

Да, счеты были основательно погнуты и, кажется, местами покусаны, или мне это показалось. Было бы даже жаль этого тщедушного и всеми обиженного человека, если бы я не видела его за исполнением своих профессиональных обязанностей. Но это совершенно другая история, и мы к ней еще вернемся…

— Пойду, поговорю с ним, — я деликатно отодвинула от себя протянутые счеты, — А вы сходите на кухню, водички попейте. Счеты мы вам новые купим.

— На какие же это деньги купим? — начал возмущаться прижимистый казначей.

— Господин Гальяно купит, — успокоила я его.

— Тогда ладно…

Проводив взглядом худую долговязую фигуру господина Саржо, пока она не скрылась за поворотом, я взялась за ручку двери. За стеной подозрительно грохотало, слышались тяжелые шаги и отдельные восклицания. Полнейшее ощущение, будто ты дрессировщик перед клеткой с диким зверем. Ну, что ж, не трусить!

Я резко открыла дверь и предусмотрительно пригнулась. Не сделай я этого, то получила бы чернильницей в свое не шибко распрекрасное, но от этого не менее дорогое личико. Убедившись, что больше письменные принадлежности в воздухе не летают, я распрямилась. Господин Гальяно был страшен в гневе, но выглядел при этом примерно как красный усатый бык в панталонах — мне смешно, а другие шарахаются. Повисла театральная пауза.

Не знаю, как лучше было бы вести себя в сложившейся ситуации, но при общении с дворецким я обычно предпочитала холодную вежливую чопорность, хотя бы для контраста. Не скажу, что метод успешный, но бушевать с ним на равных у меня не хватало темперамента. Поэтому, скорее волшебные гномики приведут в порядок королевский сад, нежели я сейчас заговорю первая. Во-первых, мой отец младший лорд, а во-вторых, я женщина и здороваться первой не обязана, тем более в такой момент. Ну, и в-третьих, как бы это не было ему неприятно осознавать, теперь господин Гальяно находится у меня в подчинении.

Итак, я ждала, наблюдая за изумительными переливами цвета на лице дворецкого. Сначала он покраснел еще сильнее (я даже испугалась, что скоро он сольется с бордовыми обоями), но затем, видимо, в голову ему пришла какая-то гениальная мысль, и цвет его кожи стал стремительно приближаться к общечеловеческому.

— Добрый день, леди Николетта, — дворецкий не только поздоровался, но еще и выдавил из себя вялую улыбку. Я была, мягко говоря, поражена столь резкой перемене.

— По Вашему поведению не заметно, что он добрый, — я все же не удержалась от шпильки.

— Это все от перенапряжения, дел-то последнее время предостаточно, — видимо, господин Гальяно решил сделать вид, что ничего необычного не происходит, да к тому же завести светскую беседу. — Хотя кому я рассказываю, теперь-то Вам как нельзя лучше будет известно обо всех делах во дворце.

Элегантный намек, ничего не скажешь.

— О, так Вы уже слышали, — я сделала круглые глаза. — Для меня это такая неожиданность и честь.

— Примите мои искренние поздравления, — поздравления были настолько "искренними", что господин Гальяно все же не совладал с собой и слегка поморщился. — Если Вам понадобится совет или помощь, Вы всегда можете обратиться ко мне.

— Конечно-конечно, — елейно улыбалась я. — Я всегда знала, что на Вас можно положиться.

— А теперь вынужден откланяться, — дворецкий стал бочком пробираться к двери. — Сами понимаете, дела…

Я дождалась, когда он доберется до выхода:

— Господин Гальяно, а ущерб все же Вам придется возместить.

— Непременно.

— Из своего личного кармана, — добила я.

— А как же иначе, — дворецкий скрылся за дверью.

Я обреченно вздохнула. Не к добру. И поклялась, глаз с него не спускать.


То, что все самое страшное еще только впереди, я поняла, когда спустилась на кухню. Можно бороться против пьянства, лени и явной агрессии, но поделать что-либо с неотвратимо приближающейся к своему логическому концу беременностью я не могла.

— Тетя Кларина, — простонала я умирающим голосом, глядя на огромный живот королевской поварихи. И как только раньше мне удавалось ничего не замечать? Кларина, конечно, женщина в теле, но моей слепоте не было оправдания.

— Привет, Ники. Разве отец тебе не говорил, что через неделю я оставляю работу? — Кларина безмятежно улыбалась, а я безвозвратно теряла нервные клетки.

— Ни слова, — вот уж не думала, что так скоро буду готова отдать медальон управляющего, только бы избавиться от всей этой ответственности.

— И, значит, наверняка, не удосужился подобрать мне замену, — вздохнула повариха и тяжело села на стул. Месяц восьмой-девятый машинально отметила я и совсем приуныла, — Ох уж, эти мужчины, умудряются не замечать совершенно очевидных вещей.

Я проскулила что-то неразборчивое в ответ, носком туфли подтянула к себе трехногую табуретку и тоже села, скорбно положив подбородок на край стола. Я всегда любила бывать на кухне, особенно в такое время, как сейчас, когда обед только-только закончился, а готовить ужин еще не начинали. Поваров на кухне было мало, а те, что оставались, готовили безо всякой спешки. Но сегодня было как-то тоскливо.

Наверно, лицо у меня приняло какое-то щенячье-грустное выражение, потому что Кларина сжалилась и сказала:

— Ники, может, еще не поздно. У меня есть племянник, год назад окончил Академию доктора Плинуса по поварскому направлению, младший лорд, кстати (сестра моя поудачней, чем я, замуж вышла), пусть он меня заменит, пока ты не найдешь хорошего повара.

— Ну, какое мне дело будет до его титулов, если гостям подадут несъедобные кушанья? Год назад закончил Академию, сколько ему, двадцать два?

— Двадцать три, — поправила Кларина.

— Какая разница, чтобы быть королевским поваром, нужны годы опыта, не мне Вам об этом рассказывать. К нам приедут иностранные принцессы и прочая знать, а у нас повар-мальчишка, — я почувствовала в своем голосе незапланированную слезливость и вовремя заткнулась, чтобы не слишком разжалобить саму себя.

— И что, мои поварята не подкачают, тут скорее нужен грамотный контроль, чем умение готовить, — повариха тяжело подошла и погладила меня по плечу.

— Ну, так, может, и оставите вместо себя одного из своих…ммм, — я запнулась, глядя на бородатого мужика, разделывающего огромным тесаком коровью тушу, — кхм…поварят.

— Да, ну тебя, не смеши, — махнула рукой женщина. — Эти балбесы и двух слов-то связать не могут, а ты хочешь, чтобы с ними общались гости. Они и меню составить не смогут.

— Пойду я, — еще жалобнее простонала я, впрочем, не двигаясь с места.

— Куда?

— Вешаться, — мрачно ответствовала я, — думаю, с этим медальоном можно не только топиться, но и абсолютно удачно вешаться. Незаменимая вещь, в сущности.

— Вот за что я тебя люблю, так это за твой оптимизм, — меня по-медвежьи обняли, а я и не сопротивлялась. — Ну, так я напишу племяннику?

— Пишите, — сдалась я. — Когда он приехать сможет?

— Да через неделю и приедет, у них имение недалеко от Грелады, — радостно защебетала повариха, довольная тем, что так хорошо пристроила родственничка. Замена заменой, а так ведь и за место при дворе зацепиться можно. — Ты не пожалеешь.

Я уже жалела. Просто великолепно! В управляющих замка сопливая девчонка, главный садовник — пьяница, дворецкий — буйнопомешанный, так еще и королевским поваром станет зеленый юнец, у которого все рецепты до сих пор в студенческих конспектах!

Мама, мама, забери меня отсюда! Поеду в деревню, буду нянчить братьев и интересоваться урожаем брюквы в этом году!

Я оставила Кларину радостно строчить письмо племяннику, а сама поплелась по бесконечным коридорам замка, думая, что бы еще такое сделать, и не достаточно ли на сегодня. На втором этаже слышались вопли казначея "Людоед проклятый!", у которого в отсутствие дворецкого прорезался почти что оперный бас. И как только помещается в таком тщедушном теле?

На третьем этаже мимо меня промелькнула фигура короля. Уж не померещилось ли? Монархи редко крадутся на цыпочках. Я из любопытства пошла следом. Ратмир II совсем не величественно шмыгнул в одну из малых гостиных, но я заглянуть туда не решилась. Да и сзади раздался звук шагов. Я обернулась: по коридору гуськом шествовали министры, восемь штук, у каждого в руках какие-то бумажки. Кхм, странно, эти типы редко вылезают из своих кабинетов.

— Добрый день, леди Николетта, — министр сельского хозяйства, как всегда, оказался самым вежливым, или просто он единственный, кто из всей этой компании знал, как меня зовут. — Вы не видели Его Величество?

— Добрый день, — улыбнулась я и встала ровнехонько на проходе в гостиную. — Нет, к сожалению, сейчас не видела.

Министры зашуршали и посеменили дальше по коридору, потеряв ко мне всякий интерес.

— Спасибо, — раздался из-за тяжелой портьеры монарший голос.

— Не за что, — ответила я и поспешила убраться от этого места. А ну, еще Его Величество возмутится, что я праздно шатаюсь по коридорам — это им, коронованным особам, можно бегать от работы, а мне ни-ни.

Не желая больше искать приключений на свою голову, я поплелась к кабинету своего отца, а, вернее, теперь уже к моему кабинету. Но войти в него мне не было суждено, под дверью дежурили… Портниха и две ее помощницы. Не заподозрив подвоха, я приблизилась к ним без всяких опасений и тут же была подхвачена под руки с двух сторон.

— А поздороваться? — обиженно протянула я, вовсе не представляя, что им от меня надо.

— Некогда, — безапелляционно отрезала мадам Лизет, — нам еще нужно снять с тебя кучу мерок и определиться с тканями.

— Для чего? — я стала упираться пятками в пол, но помощницы портнихи были дамами атлетического телосложения и бесстрастно продолжали волочить меня за собой. — У меня дел много, не могу я сейчас никуда идти.

— А новый гардероб Вы откуда брать собираетесь? — хмыкнула моя мучительница.

— А мой старый чем Вам не нравится? — не сдавалась я врагу.

— Позорище, — припечатала мадам Лизет, — Разве можно в этом появиться при дворе, а уж тем более перед иностранными гостями?

Я невольно перестала сопротивляться и критически оглядела свое платье. Платье, как платье. Ну, что им всем от меня надо?


Следующее утро оказалось еще безрадостнее, чем я предполагала. Отец уезжал в деревню. И, если раньше я как огня боялась, что он увезет меня с собой, сейчас с радостью уехала бы с ним, хоть в чемодане. Отец был подозрительно бодр, за резные столбики крыльца не цеплялся, оставить его при дворце не упрашивал. Я позевывала, вчерашний обмер для гардероба затянулся допоздна — ох, не так я себе представляла будни управляющего.

— Ники, ты главное не отчаивайся, — очень ободряюще начал отец. — Уследить за всем все равно невозможно, просто работай.

— Угу, — невесело кивнула я, — А потом найду себе замену и тоже приеду к вам в деревню, поправлять пошатнувшееся здоровье.

— Ну вот, молодец. Сарказм — первый признак неугасающего оптимизма, — он обнял меня на прощание.

— Скорее уж наоборот. Маму поцелуй, и братьям привет. Писать не обещаю, наверно, некогда будет.

— Ничего, я и без твоих писем буду в курсе событий, — хитро подмигнул отец.

Когда его карета отъехала от дома, я с тяжелым вздохом мученика, обреченного на казнь, поплелась ко дворцу. Либо у меня разыгралось воображение, либо местами сад стал выглядеть чуточку поприличнее. По крайней мере, исчезли толстые корни и лианы, которые раньше бесцеремонно выползали на дорожку, ведущую ко дворцу, и теперь можно было не опасаться, споткнувшись, получить неожиданную коррекцию лица дорожной кладкой. Если садовники сделали это всего за вечер работы, то можно было всерьез надеяться, что к приезду гостей в саду можно будет гулять. Но тут мне в голову закрались нехорошие опасения, и я решительно свернула с главной тропки, пусть для этого и пришлось проломиться сквозь недружелюбный кустарник. С руганью, вовсе неподходящей для леди я вывались на соседнюю дорожку. Дорожка находилась в состоянии первозданной дикости, и не только она, но и все, на которые я потом удосужилась повернуть. Так…умники. Значит, привели в порядок путь от моего дома до дворца и думают, что на остальное я не буду обращать внимания. Самое обидное, что сейчас никак не могу придумать, что бы такого с ними сделать, чтобы у них мозги встали на место. Уволить не уволишь, где потом других брать в таком авральном режиме?

Я решила пока плюнуть на это дело и снова направилась к дворцу, по пути стряхивая с платья мусор, который героически собирала по всему саду в течение последних десяти минут. На лестнице восточного входа во дворец меня ждал сюрприз. Сюрприз источал винные пары и сидел, подперев небритую щеку рукой, тоскливо глядя куда-то вдаль. Значит, вчера главный садовник так и не протрезвел, и радикальные водные процедуры прошли зря. Хотя чего я ожидала?

Превозмогая отвращение, я присела рядом с ним на ступеньку (все равно платье после моих вылазок придется менять) и тоже задумчиво уставилась вдаль. Взору открывались какие-то неровные дебри.

— Красотааа, — протянула я, главным образом потому, что, как зовут садовника, я не помнила, а завязать разговор было надо.

Мужик пробормотал нечто нецензурное в ответ, отвернулся от меня и сплюнул. Разговор явно не клеился.

— Нет, ну а что вам не нравится? Дикая природа самое прекрасное, что может быть на свете. Нам обязательно нужно заселить сюда стаю волков и создать естественную экосистему, — заливала я. — А когда вся эта флора и фауна начнет расползаться по дворцу, мы и вовсе станем жить в единении с биосферой.

— Какая, к Лешей бабушке, биосфера, — пробурчал он на редкость связанно для пьяницы, — Деточка, сделай одолжение заткнись. Сначала испоганят все, а потом у них, видите ли, биосфера какая-то! Вали отсюда, куда шла.

— Это что еще такое я испоганила? — возмутилась я. — Сами сад до какого состояния довели, зайти страшно!

— Ну, не ты испоганила, так твой папаня постарался, мотыгу ему в печень! Кто два года назад восточное крыло ремонтировал, я что ли?

— Может и ремонтировали, это тут при чем? — неуверенно протянула я, в то время моя особа благополучно чахла в деревне.

— А то, что испоганить вы всегда готовы, а как исправлять, так Митич, выкручивайся сам! Я тебе сказал проваливать, так и проваливай, иш ты, тут расселась, юбками пол вытирает! — его заплывшие мутные глаза смотрели на меня очень недобро, даже захотелось поежиться.

— Да что испоганили-то?

— Кыш!!!

Я поняла, что дальнейшие расспросы бессмысленны, и не без радости встала — уж больно убийственный дух тут стоял. Если от него мне ничего не добиться, придется искать информацию в другом месте. Я снова была вынуждена углубиться в сад и потопать в сторону злополучной теплицы — гнезда лености и развращенной садовнической жизни.

Картина, представшая моим глазам, на этот раз отличалась лишь отсутствием пьяного тела под кактусом (ибо присутствовало оно на лестнице) и тем, что теперь играли не в карты, а в домино. При моем появлении костями зазвенели и спрятали их куда-то под бочку.

— Доброе утро, — первым сообразил поздороваться вчерашний заморыш, которому я сдала на руки главного садовника. С заданием он не справился, но толк из него выйдет, взяла на заметку я.

— Если бы доброе, — многообещающе начала я. Эх, зря все колючки и ветки из платья и волос вытащила! Такой бы наглядный пример получился! — Я, знаете ли, гулять на свежем воздухе люблю по утрам.

Садовники дружно позеленели, будто сейчас пустят корни в своей теплице, а затем стали делать какие-то робкие поползновения в сторону садового инвентаря.

— Хотя, собственно, я не поэтому пришла, — люблю радовать людей. — Просто хотела полюбопытствовать, что произошло во время перестройки восточного крыла дворца два года назад.

— Ну, дык, это, — с умным видом начал мужик в живописной телогрейке на голое тело. Господи, одел бы его кто, все ж не в Богом забытом лесничестве белок стережет. — Того, дворец перестраивали. Лесенку там забабахали, любо дорого поглядеть.

— Это понятно, — поморщилась я. — А когда перестраивали, ничего не попортили?

— Уж как водится, все попортили. На том месте раньше розочки были, так они пока кирпичи возили, все и повытоптали, — рассказчик шумно почесал поросль на груди.

— В смысле розочки?

— Розарий, — продемонстрировал боле широкий словарный запас одаренный подросток. — Митич над ним трясся-трясся, а ему потом даже денег на восстановление не дали.

А садовник-то у нас, оказывается, пьет исключительно по причине тонкой душевной организации. Хотя мне до сих пор слабо верилось в мистическую связь между "розочками" и бутылкой, проработать этот момент стоило.

— А вы, конечно же, в розочках не разбираетесь? — даже и не надеясь на положительный ответ, а больше мысля вслух, протянула я.

— Ну, ээээ, — смущенно поднял лапку парнишка. — Мой дядя занимается селекцией новых сортов роз.

— Как тебя зовут? — еще не веря своему счастью, поинтересовалась я.

— Зак.

— Пойдешь со мной, — я тут же пригребла к рукам ценный кадр.

На выходе из теплицы я резко обернулась к расслабившимся было мужикам:

— А вы чего растеклись? Расчищайте место под розарий, будем восстанавливать!

— Дак, не известно, будут еще розы или нет, — проворчал любитель жилеток на голое тело.

— Если через два дня не будет готово, отправлю в Сарейское лесничество, гоблинов гонять, — отрезала я.

Откуда им знать, что всех гоблинов там давно повывели?


Хотя временами понимаешь, что лучше бы пошла охотиться на гоблинов, нежели общаться с некоторыми личностями.

— Я занят! — господин Саржо недружелюбно зыркнул в мою сторону. — Зайдите попозже или оставьте заявку у секретаря.

Тут же рядом со мной, словно тень, нарисовался немногословный секретарь казначея, цепкими пальцами-косточками сжимавший бланк заявки. У меня всегда мурашки шли по коже от этого человека, весь вид которого будто кричал, что его недавно выпустили из фамильного склепа, где он лет триста занимал должность родового привидения. Канцелярские крыски (как я их ласково называла), помощники господина Саржо, посмотрели на меня сочувственно. Мальчишка-садовник и вовсе затерялся где-то за кипой счетов и старался не подавать признаков жизни. Вот уж поистине логово всемирного зла!

— Нет, так не пойдет, мне деньги нужны сейчас, — не очень бодро заявила я, — Крайне важное дело.

— Ну, и на что же вам нужны деньги? — проскрипел господин Саржо, не поднимая длинного носа от какой-то бумажки.

— На восстановление розария, — шустро отрапортовала я, хотя чувствовала, что вокруг сгущается недобрая атмосфера.

— Кхе-кхе, — казначей то ли закашлялся, то ли засмеялся. — А знаете ли вы, милая барышня, что в связи с предстоящим мероприятием, затраты на дворец возросли втрое? Какой еще, к чертовой бабушке, розарий?

Он ткнул толстенную книгу счетов едва ли не мне в нос. И откуда столько хамства берется в этом тщедушном человеке?

— Стоп — стоп — стоп, — казначей попытался вернуть себе книгу, но я вцепилась в нее мертвой хваткой. — Зачем нам два ящика сигар "Кровавый рассвет" во дворец?!

Казначей как-то сразу обмяк и отпустил книгу, так что я чуть не улетела вместе с ней в другой конец кабинета.

— Ну, господин Гальяно сказал, что мы должны обеспечить достойный прием, поэтому сигары должны быть в каждой гостиной — пролепетал он совсем уже не уверенно.

— Вы меня удивляете, господин Саржо, при вашей-то хватке, — нагло улыбаясь, поцокала языком я. — К нам приезжают принцессы и благородные леди, ДЕВУШКИ, господин Саржо, ДЕВУШКИ! Какие, к лешему, сигары "Кровавый рассвет" в каждой гостиной?! А вот розарий был бы тут в самый раз.

Казначей слегка порозовел. Странно, что этот жутко прижимистый человек идет на поводу у дворецкого, словно слепой кутенок? Я пролистала книгу дальше: вскоре обнаружились сто незапланированных литров крепчайшего коньяка на кухню, две картины популярного художника под общим названием "Куртизанки в раю" (кому они предназначались, к счастью для получателя, не было указано), загадочная подкова с не менее загадочной припиской "на счастье" в конюшню и еще куча всякой мелочевки.

— Неудивительно, что расходы возросли втрое, — мстительно протянула я, глядя на совсем стушевавшегося счетовода. Сомневаюсь, что все это были такие уж большие расходы, но должна же я была поглумиться над беднягой.

— Насчет втрое — это я преувеличил, — пошел на попятный господин Саржо.

— Так, всю ту ересь, которую еще не оплатили, отменить. Все лично-заинтересованные могут побеседовать со мной в частном порядке и доказать оправданность этих трат. Ну, а на сэкономленные таким образом деньги мы и восстановим розарий, — резюмировала я. — Господин Саржо, выпишете доверенность вот на этого…Зак, вылезай уже из-за шкафа… молодого человека.

Зак высунул смущенное веснушчатое лицо и, не зная, куда девать длинные неуклюжие руки, подошел ко мне.

— Во сколько нам примерно это встанет?

Парень на секунду замялся, но говорить начал по делу:

— Нам же нужны уже взрослые растения, да к тому же хороших сортов. Исходя из площади это минимум кустов 300. Куст стоит от одного до двух ладов, в зависимости от сорта.

— Значит, в среднем получится около 450 ладов, — быстро подхватил казначей.

— Плюс доставка и сопутствующие материалы — еще ладов 50, - вогнал в тоску только-только просветлевшего Саржо паренек.

— Доставим своими силами, — не сдавался казначей.

— Ну, вы тут дальше сами разбирайтесь, — я стала стратегически отползать к двери: расчеты никогда не были моей сильной стороной. — Зак, сообщишь мне, когда привезут розы.


Наш церемониймейстер имел почти идеальную форму…форму шара. Было совершенно непонятно, куда при его создании матушка природа подевала шею. Зато эта идеальная форма нисколько не мешала ему двигаться. Я шла по коридору к покоям короля, а вокруг меня бойким клубком прыгал сэр Мэлори, потрясая каким-то списком и беспрестанно тараторя:

— Вы же понимаете это очень важно, в Либерии не танцуют мольез, а в Азме это национальный танец. В Катоне вообще танцевать не принято — это считается неприличным занятием для хорошего общества. В Церсе предпочитают калькот, но этот танец слишком откровенный даже для Грелады. И потом, совершенно непонятно, когда устраивать бал. Церемония представления может затянуться, а на следующий день — это уже как-то не так торжественно. Да и расходы, расходы, у нас очень ограниченный бюджет, — церемониймейстер говорил без передыху, и я знала, что если его не остановить, то это будет продолжаться бесконечно. — Ну, так вот насчет танцев…

— Сэр Мэлори, играйте на балу вальс — это избавит вас от многих лишних проблем, а остальные танцы включите по одному, чтобы не обидеть гостей, — наконец сумела вклиниться я в его словесный поток. — И вообще, почему Вы ко мне пристаете с этими проблемами? Церемониймейстер Вы, и на Вас лежит организация всех торжественных мероприятий, я к этому имею лишь косвенное отношение. Зачем вообще Вы тащите меня к королю?

— Ну, Вы же понимаете, все должно быть согласовано. Может быть, завтра я решу устроить фейерверки, и я должен знать Ваши возражения по этому поводу. И мы вдвоем должны учитывать пожелания Его Величества. Кстати, как вы относитесь к фейерверкам? Что если их устроить после бала?

— Положительно отношусь, если при этом не пострадает дворец, — сразу ответила я, только чтобы он не продолжал своей мысли. — А вот и покои короля.

Я вздохнула с облегчением и предупредительно пропустила сэра Мэлори вперед: пусть сам объясняет королю, зачем мы сюда приперлись.

— Доложите, что церемониймейстер и Управляющий дворцом прибыли по делу к королю, — неуклюже, но зато официально доложил колобок одному из стражников перед дверью.

Не говоря ни слова, стражник скрылся в покоях, и почти тут же мы услышали голос монарха:

— Пустить.

"Что-то как-то уж больно много радости было в этом голосе", — подозрительно подумала я. Сомневаюсь, что наши персоны могут вызывать такой восторг без всякой причины.

Как оказалось, причин было целых две. Первая — излишне волосатая, странно одетая и сладкоречивая, — звалась министром иностранных дел. Вторая — в розовых рюшах и старомодном чепце, — королевской свахой. Обе они штурмовали короля при помощи коллекции портретов принцесс и знатных дам. Я мысленно посочувствовала Ратмиру II, не забыв, впрочем, и про реверанс.

— Сэр Мэлори, Леди Николетта, я скоро освобожусь, — он многозначительно глянул на своих мучителей, — присядьте пока.

Мы послушно сели, словно дрессированные собачки. К счастью, обстоятельства не позволяли сэру Мэлори продолжать свою трескотню, поэтому я имела возможность немного поскучать и прислушаться к разговору, который, видимо, длился уже не первый час, да и не первый день.

— Принцесса Анит из Либерии, — лорд Дансэн настойчиво совал под нос королю портрет какой-то девицы, — достаточно выгодная партия: таким образом мы сможем поправить нашу торговлю. А потом, кто знает, ее старший брат, наследник престола, — хилый тщедушный человек, — случись чего, больше, кроме Анит, наследников трона нет.

— Да вы, Ваше величество, только посмотрите, какая девушка, — вторила министру сваха. — Сразу видно: крепкая, здоровая, — продолжение рода вам обеспечено. Да и сильная — мне доложили, что принцесса Анит интересуется кузнечным делом, сама объезжает лошадей и очень любит охоту.

Я даже слегка приподнялась, чтобы иметь возможность полюбоваться на эту чудо-девицу. На портрете была изображена крупная девушка с румянцем во всю щеку, смоляными бровями в разлет и ОЧЕНЬ большим размером груди.

— Что-то мне не хочется, чтобы моя будущая жена занималась кузнечным делом, — словно озвучил мои сомнения монарх.

— А Вы не жену выбираете, а королеву, — не успела остановить себя я, — ой!

Все посмотрели на меня неодобрительно. Я зарыла рот и села, стараясь казаться как можно меньше. Ну, и кто тянул меня за язык? Мне не сказали ни слова, наверно, уж больно пристыженный вид у меня был. Уж что-то, а изобразить раскаяние я умею. Именно изобразить.

— Давайте, на этом закончим, — воспользовался моей бестактностью Ратмир II. — У нас еще будет время, чтобы все это обсудить.

Министр и сваха недовольно закивали, но к выходу пошли покорно, на ходу обсуждая, как геополитическое положение страны влияет на степень привлекательности той или иной девушки. Я поморщилась: все же незавидная участь у монархов. Взглянула на самого монарха и обнаружила у него точно такое же выражение (к слову, совсем не королевское). Ратмир II тут же встрепенулся, и сделал лицо кирпичом, будто ничего особенного и не произошло. О, простите! Кажется, о царских особах так не говорят, пусть будет "сделал лицо мраморной плитой", хе-хе.

— Сэр Мэлори, что у нас там с планом праздничных мероприятий?


Розы привезли через несколько дней. К тому времени я уже нервно била копытом в ожидании этой флоры, потому что, как я ни старалась каждый день гонять садовников, какими только изощренными карами не грозила, эти бездельники не могли довести сад до приличного вида. А тем временем до прибытия первых гостей оставалась едва ли неделя.

Поэтому, когда ко мне в кабинет без стука влетел запыхавшийся Зак и еле выдохнул:

— Привезли!

Я с восторгом покидала на стол списки гостей, до которых у меня только-только дошли руки, и бросилась вдогонку за мальчишкой, ибо этот сорванец и не подумал сбавить скорости, потому что за ним следовала дама. Я едва не поскользнулась на свежевымытых полах восточного холла, но сумела удержаться на ногах и выскочить вслед за Заком на крыльцо, почти не отстав от него.

По дороге, только недавно освобожденной от буйной растительности (не без моего чуткого руководства, конечно), тянулись тяжелогруженные повозки. Зрелище радовало глаз.

— Где садовники? Кто будет разгружать? — спросила я Зака.

— Сейчас подойдут. Сами и разгрузим, тут ведь аккуратно надо.

— Тогда тащи сюда Митича.

— Так он опять пьяный, толку от него, — возмутилось молодое дарование.

— Я сказала, приведи, — значит, приведи, в каком бы состоянии он не был. Если понадобится, попрешь на себе, — отрезала я.

Мда, от присутствия главного садовника при разгрузке цветов зависел успех моего психологического мероприятия. Зак убежал, только пятки засверкали. Стали подтягиваться садовники, словно лесные тролли, вылезая из кустов. Я в который раз посетовала на их дикий и неухоженный вид (надо будет что-то с этим делать, но не сейчас, у меня для этого еще есть неделя). От безысходности захотелось побиться головой о перила лестницы, но я взяла себя в руки и даже изобразила на лице улыбку, когда садовники приблизились ко мне.

— Ну, что, леди, начинаем разгружать? — мужик в жилетке, наверно, специально подошел ко мне, чтобы испытать на прочность мой эстетический вкус.

— Через пять минут, только Митича дождемся, — пообещала я.

К счастью, долго ждать не пришлось. В конце аллеи показались две пошатывающиеся фигуры: одна худая и тонкая Зака, другая (собственно, сам источник пошатывания) — главного садовника.

— Куда его? — спросил запыхавшийся паренек, с трудом дотащив тело последние несколько шагов.

— Сгружай на лестницу, только так, чтобы ему было видно, чем мы здесь занимаемся.

Митича усадили на ступеньки, я немного брезгливо села поодаль.

— Начинайте разгружать, — бросила я садовникам, — только…

"Только поосторожней", — хотела добавить я, но вовремя опомнилась. Поосторожней-то как раз и не надо. Разгрузка началась под легкий матерок и конское ржание. Митич немелодично икал и булькал рядом, я подперла щеку рукой и стала ждать. Зак, заметив, что я не гоню его на погрузку, сам трудового рвения проявлять не спешил и втихаря, думая, что я не обращаю внимания, прислонился к перилам. Ладно, пусть стоит, все равно он слишком тщедушный.

Через некоторое время процесс пошел.

— Что это вы тут делаете? — беспрестанно покачиваясь и безуспешно пытаясь сосредоточить взгляд, спросил Митич.

— Розы разгружаем, — я не спешила вдаваться в детали.

Взгляд у садовника стал бычьим — он так уставился на своих подчиненных, что я на их месте уже начала бы спотыкаться и ронять кусты.

— Какие такие розы? — вопрос был более чем угрожающим.

— Вот, купили розы, хотим высадить на месте старого розария, и место уже расчистили.

Митич уставился на освобожденную и вскопанную площадку:

— Руки пообрываю, недотепам…, - пожалуй, продолжение его речи я передавать не буду.

Садовник попытался встать, но ноги его не слушались, он стал нашаривать рукой опору, но ничего похожего поблизости не было.

— Зак, — позвал он, заметив подростка, разглядывавшего его не то с изумлением, не то с некоторым сарказмом.

Зак подскочил к нему и помог встать на ноги. Митич чуть не двинулся к вскопанной площадке, но тут он снова обратил внимание на процесс разгрузки цветов. Такого злого выражения лица мне за свою недолгую жизнь еще видеть не доводилось.

— Что вы, ублюдки безрукие, делаете! — зарычал все еще пьяным голосом главный садовник, — Да за такое…

Дослушивать я не стала, поднялась со ступенек, отряхнула платье и пошла в замок. Через день-два надо сделать еще одно контрольно наблюдение за "пациентом", а в остальном эксперимент вполне удался.


Содержание:
 0  Хозяйственные истории : U Ly  1  вы читаете: Глава 1. Уникальная методика борьбы с алкоголизмом : U Ly
 2  Глава 2. Секреты дрессуры животных и не только : U Ly  3  Глава 3. Борьба с паразитами подручными способами : U Ly
 4  Глава 4. Женщины: видовая принадлежность и классовые различия : U Ly  5  Глава 5. Мужчины: цели и средства : U Ly
 6  Глава 6. От желудка к сердцу: занимательный путеводитель : U Ly  7  Глава 7. Теория и практика заговоров : U Ly
 8  Глава 8. Курс молодого охотника : U Ly  9  Глава 9. Раздраконивание и прочие секретные техники : U Ly
 10  Глава 10. Основы практической магии : U Ly  11  Глава 11. Нехозяйственные истории, или старые герои на новый лад : U Ly



 




sitemap