Фантастика : Юмористическая фантастика : Глава 4 : Алексей Лютый

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28

вы читаете книгу




Глава 4

Войско Боэмунда подходило к Антиохии уже в темноте. Прочие крестоносцы, расположившиеся вокруг города, с удивлением смотрели на эти колонны, марширующие мимо костров в ногу, но на цыпочках. А когда кто-нибудь из воинов Христовых пытался поинтересоваться, что это Боэмундовы солдаты чудят, те целыми отрядами шикали на излишне любопытного ландскнехта и дружно прикладывали пальцы к губам. В итоге на марширующие отряды все крестоносцы махнули рукой и сделали вид, что ни фига их не замечают. Махнуть-то махнули и сделать – сделали, но сами коситься не забывали. Мало ли что эти боэмундцы задумали? Может быть, склад с колбасой нашли, разграбили, а теперь хотят спрятаться и тайком от всех сожрать?!

Трое ментов, вместе с сарацином, Ричардом и Горынычем, ждали их около башни, на которой Фируз изнывал от предвкушения надвигающегося обжорства, роняя вниз со стен целые водопады слюны. Пару раз он едва не падал, пытаясь во всех подробностях рассмотреть вожделенную тележку с кремом, и сердобольному Попову приходилось кидать в сельджука камнями, дабы привести его в чувство. Получив по лбу очередным булыжником, Фируз удивленно хлопал глазами и, потирая ушибленное место, на пару секунд забывал о своих мечтах, а затем все начиналось сначала.

– Вы где шлялись так долго? – зашипел на Боэмунда Рабинович, когда возглавляемые им отряды добрались-таки до ментов. – Через Китай, что ли, в Антиохию шли?

– Нет, сэр, – самодовольно улыбнулся перстоносец. – Для получения важного стратегического преимущества мы старались передвигаться как можно незаметнее. Из-за этого и скорость на марше была несколько ниже запланированной. Смею вас заверить, сэр, наш маневр не заметил никто.

– Ты имеешь в виду, что вот эти ничего не видели? – ухмыльнулся Сеня и ткнул пальцем за спину Боэмунду.

Не переставая улыбаться, рыцарь обернулся в указанном направлении и застыл. Улыбка постепенно сползла с его лица, сменившись сначала недоумением, а затем и жутким разочарованием. Да и было с чего! Прямо позади ровного строя его отрядов неорганизованной толпой грудился весь личный состав воинства крестоносцев. Переминаясь с ноги на ногу, ландскнехты и рыцари вытягивали шеи, стараясь рассмотреть, что же происходит под стенами крепости. Увидев, что Боэмунд на них смотрит, крестоносцы тут же отвернулись и сделали вид, что все дружно просто проходили мимо. Кто-то начал насвистывать, глядя на луну, кто-то ковырять пальцем в носу, а большинство и вовсе принялось шаркать ногами по песку, словно куры на навозной куче. Причем смущенные куры!

– Вот проклятое бесово племя, – буркнул себе под нос Боэмунд, а затем заорал во все горло: – Пошли отсюда, сволочи! Чего приперлись? Может, у нас тут любовное свидание. Может, блин, мы тут все «голубые»?!

– Охренел, баран? – оторопел Жомов и на всякий случай отгрузил Боэмунду два десятка подзатыльников, после которых рыцаря не было на грешной земле минут десять. Он витал в облаках и всем говорил: «Трям, здравствуйте». Впрочем, принятые Ваней меры слишком запоздали. А ведь учили же его в школе милиции: «Не разговаривай с подозреваемым. Сначала бей, а беседовать прокурор будет».

– Которые тут «голубые»? – завопили откуда-то из-за стен Антиохии. – Покажите, ради Аллаха! Ни разу еще не видел.

Следом за этим воплем, сначала на самой башне, где сидел в одиночестве Фируз, стали появляться турки, а вскоре они битком заполнили и окрестные стены, стоя едва ли не друг у друга на головах. Судя по тому, сколько их здесь было, посмотреть на «любовное свидание „голубых“ сбежались все защитники Антиохии без исключения. Под их общим весом стена заскрипела и угрожающе накренилась, явно торопясь отобрать славу у Пизанской башни.

– Зашибись! – обведя взглядом «всю королевскую конницу и всю королевскую рать», заявил Рабинович. – Прошли потихоньку, называется. – Он посмотрел на бессознательного Боэмунда. – Убил бы! Жалко, что по уставу не положено.

– И что теперь делать будем? – растерянно спросил Андрюша.

– А-а, пошли отсюда, – махнул рукой кинолог. – Завтра что-нибудь придумаем. А пока пусть эти уроды развлекаются.

«Уроды» действительно начали развлекаться от души. Примчавшиеся на стены сарацины, увидев перед собою все крестоносное войско, разочарованно завопили. Дескать, обман вокруг и надувательство. Якобы про нестандартные сексуальные наклонности всего христианства, вместе взятого, они и так давно знали, а хотелось бы на настоящих «голубых» посмотреть. Крестоносцы в ответ заорали, что хрен с ними, с наклонностями христиан, а вот о повальном скотоложестве последователей Магомета знают даже на Аляске! Сарацины этого, естественно, не стерпели и стали оплевывать сверху противника. В ответ крестоносцы стали швыряться камнями.

Ну а дальше и вовсе «все смешалось в доме Облонских»! Какой-то ландскнехт совершенно случайно вместо сарацина попал кирпичом по голове своему же соратнику, а плевок одного из мусульман ветром отнесло в лицо соседу… Через минуту дрались все. Крестоносцы с крестоносцами – под стенами крепости, а сарацины друг с другом – прямо над ними. Ваня Жомов, естественно, пожелал принять участие в общей потасовке, но Сеня его удержал.

– Оставь. Может, научат уму-разуму друг друга, – проговорил кинолог, поймав друга за рукав. – Эх, жалко, Фируза в этой толчее не найти. Сейчас бы самое время внутрь Антиохии пробраться.

– Да без проблем, – усмехнулся Попов и завопил во все горло: – Фи-ируз!!!

– Блин, заставь дурака богу молиться, он и лоб расшибет, – застонал кинолог, пальцами прочищая заложенные уши. – Андрюша, ну кто тебя, идиота, просил орать?

Действительно, кричать криминалисту не стоило! То, что от его вопля обрушилось несколько каменных зубцов со стены крепости, это, конечно, не беда. На сотню сдутых со стены сарацин и сорванную с ближайшей антиохийской мечети крышу тоже можно было не обращать внимания, но вот то, что благодаря Попову стихийно вспыхнувшая драка прекратилась, обойти вниманием было никак нельзя. Тем более что все это треклятое внимание обеих армий сосредоточилось на ментах. Сеня обреченно плюхнулся на пожухлую траву и охватил голову руками.

– Мама, ты меня звала? – тут же раздался со стены голос Фируза. – То есть я хотел сказать, чего изволите?

– Стой тут и никуда не уходи, – скомандовал ему омоновец и хлопнул Рабиновича по плечу: – Сеня, не переживай. Сейчас все исправим. – А затем Жомов повернулся к крестоносцам.

– Команда «отбой» не вам была дана? – грозно поинтересовался он. – Если вы, духи поганые, через тридцать секунд не займете свои спальные места, будем всю ночь кросс сдавать вокруг Антиохии. Есть вопросы?..

– Никак нет! – дружно рявкнуло все войско без исключения и, затаптывая друг друга, бросилось врассыпную.

Через тридцать секунд в окрестностях башни остался только неподвижный Боэмунд на земле да десяток его верных рыцарей, жутко помятых и покореженных при попытке защитить своего босса от стада взбесившихся крестоносцев. Осененные Перстом воины после целого ряда усилий смогли-таки поставить Боэмунда на ноги, и тот, помотав головой, растерянно посмотрел на ментов.

– Извините, кажется, я что-то лишнее сболтнул, – проговорил он.

– Поздно, батенька, пить «боржоми», когда почки отвалились, – буркнул Сеня и посмотрел в сторону крепостных стен, все еще заполненных сарацинами. – А вы чего ждете? Все, блин, представление окончилось. Кина не будет, электричество кончилось!..

Разочарованно вздохнув, защитники Антиохии стали разбредаться по своим местам, и вскоре на гребне стены остался только один Фируз, терпеливо дожидающийся дальнейших распоряжений. Они, естественно, не замедлили последовать. Рабинович напомнил сельджуку об их уговоре, что, собственно говоря, делать было и не обязательно, а затем потребовал отворить обещанную калитку.

– Крем там не пропал? – озабоченно поинтересовался турок со стены.

– Давно пропал. Если вообще это когда-то было кремом, – добавил уже тише Сеня. – Пропадет, если будешь долго возиться!

Фируз тут же исчез с гребня стены, предварительно указав ментам, куда именно нужно подойти. Друзья, а за ними и Боэмунд с подчиненными, подошли к стене и, не найдя ничего, даже отдаленно напоминающего дверь, удивленно переглянулись. Впрочем, никто и не рассчитывал на то, что на крепостной стене будет висеть табличка с надписью: «Вход в Антиохию здесь!» Менты принялись терпеливо ждать, а когда у Сени уже стало заканчиваться терпение и он принялся придумывать всевозможные кары на голову коварного сельджука, откуда-то почти из-под земли раздался голос Фируза.

– Эй, сюда идите, – позвал он. – И крем тащите с собой.

Рабинович растерянно посмотрел по сторонам в поисках того места, откуда доносился голос турка, и в потемках потратил бы на это немало времени, если бы не помог Мурзик. Коротко тявкнув, пес нырнул в траву, росшую у подножия башни. Присев, Сеня раздвинул бурьян руками и увидел недоверчивую морду Фируза, глядевшего на них из проема в стене, явно образовавшегося после того, как сельджук вынул оттуда камень.

– И это называется дверцей? – язвительно поинтересовался Рабинович. Фируз хмыкнул.

– Маленькая тележка, маленькая дверка, – с ухмылкой проговорил он. – Захотите попасть внутрь, пролезете. Желаете войти с почетом, несите десять тележек. Одну мне, две караульным на главных воротах, три – начальнику стражи…

– Стоп! – рявкнул Сеня и молниеносным движением поймал сельджука за нос. – Ты, морда сарацинская, или сейчас нам нормальную дверь откроешь, или будешь до конца жизни голодать и смотреть в зеркало на дыру в том месте, где у тебя был нос.

– Отпустите, мне больно, – гнусавя, проговорил Фируз. – Нету в крепости больше дверей никаких. Если хотите, могу лестницы спустить. Больше ничем помочь не могу…

– Хрен с тобой, тащи свои лестницы, – проговорил Сеня, отпуская сельджука. – Только чтобы через пять минут они уже стояли. Иначе я этот крем на твоих глазах жрать буду!

– Блин, хоть бы этот турок задержался, – хихикая, проговорил за спиной кинолога Попов. – Ужин отдам только за то, чтобы поглядеть, как Рабинович крем из-под грифа есть будет!

– Хрен дождешься, – пообещал Сеня.

Дальше все прошло довольно гладко. Фируз, перепуганный тем, что вожделенное лакомство сожрут прямо у него на глазах, управился с лестницами минуты за три. Сеня взял Мурзика на руки и кое-как полез первым. Остальные последовали за ним. Причем Горыныч, чтобы не мешать Попову, одолел весь подъем, вцепившись зубами всех трех голов в китель криминалиста.

Фируз пристально наблюдал за процессией и попытался наверху преградить ментам путь, требуя обещанную тележку, но Сеня обозвал его идиотом и заявил, что если сельджуку нужно, то тащить груз наверх он сможет и сам, а менты ему в носильщики не нанимались. И вообще, если Фируз продолжит пререкаться, то просто полетит со стены вниз. Причем без парашюта. Сельджуку ничего другого не оставалось, как только согласиться с кинологом. И едва дождавшись, когда последний член экспедиции переберется через гребень стены, Фируз бросился вниз, чтобы тут же огласить округу разочарованными воплями. Что и понятно. Мало кто остался бы доволен, попробовав такого «крема»!

– Сэр, вы обещали, что ваш друг, досточтимый святой Поп, начнет вопить, когда мы окажемся внутри крепости, – услышал Сеня за спиной голос Боэмунда, о котором совсем забыл, и удивленно обернулся к омоновцу.

– Ваня, кто этих уродов сюда пустил? – грозно поинтересовался кинолог, опуская наконец Мурзика на землю. – Они уже сегодня дров наломали, и хватит. Проводи их обратно, и пусть теперь без нашей помощи Антиохию взять попытаются. Тут мы и без них справимся.

– Подожди, – завопил Попов, помешав исполнительному омоновцу схватить парочку рыцарей за воротники. – Сеня, мы сегодня под стенами достаточно нарисовались. Что будем делать, если утром нас турки опознают? Всю их армию втроем мы не перебьем. Пусть крестоносцы с сарацинами разбираются, а мы пока Копье поищем.

– Действительно, вам никак нельзя в боевых действиях участие принимать, – выплюнув изо рта Андрюшин китель, поддержал криминалиста Горыныч. – Я же вам уже сто раз говорил, что если погибнет один из вас, остальных ждет еще более плачевная участь…

– Плавали, знаем! – перебил его Рабинович. – Умные все больно стали. – Он глубоко вздохнул: – Как это ни печально признавать, но в этот раз вы оба правы. Андрюша, давай-ка рявкни. Только подожди, пока мы спрячемся и уши заткнем.

– А чего кричать-то? – поинтересовался эксперт.

– Да что хочешь, – отмахнулся от него Сеня. – А еще лучше будет, если что-нибудь споешь. У тебя это наиболее отвратительно получается. Тем более что город все равно захватывать придется. Нам с него пятьдесят процентов добычи полагается.

– Куда ты ее девать только будешь? – сделав наивные глазки, спросил Попов.

– Сирым и убогим раздам, – огрызнулся Рабинович. – А если кому-то такой подход не нравится, может свою долю вовсе не просить.

– Ну уж нет! – возмутился Андрей. – Я, может быть, на нее у Оберона путевку в супераквариум себе куплю…

ХЛО-ОП!!!

– Ну вот, вспомни черта… – вздохнул Сеня. – Попов, ну кто тебя все время за язык дергает?

Андрюша не ответил, недоуменно глядя на эльфа, уютно расположившегося на его погоне. Прямо около единственной сиротливой звездочки. Лориэль нагло сидел на поповском плече, закинув ногу на ногу, и ковырялся пальцем в зубах. А удивился криминалист оттого, что обычно этот наглый недомерок старался держаться как можно дальше от ментов, опасаясь вполне заслуженного, между прочим, шлепка по тому месту, куда тяжелая милицейская длань попадет. Сегодня Лориэль совсем оборзел и, похоже, чувствовал себя на Андрюшином плече в полной безопасности.

– Блин, до чего же в вашей вселенной мясо плохо готовят, – проворчал эльф, избавившись наконец от продовольственных запасов между зубов. – Ну куда ни ткнись, везде или непрожаренное, или подгоревшее. И обязательно жесткое. Не повара у вас, а козлы, мать их…

– Ты, браток, не охренел? – слегка придя в себя от наглости Лориэля, поинтересовался Попов. – А если я тебя сейчас прихлопну?

– Ты? – Эльф противно захихикал. – Да ты, свиномяс криворукий, даже по собственному носу без зеркала попасть не можешь! Прихлопнет он. – Эльф посмотрел на Жомова с Рабиновичем: – Вы слышали, что этот урод жирный сделать собрался?..

Естественно, Андрюша такого издевательства уже просто не выдержал. Коротко размахнувшись, он обрушил левую руку на свое же соответственное правое плечо. Эльф прекрасно знал, что именно так и случится. Поэтому за мгновение до удара перепорхнул с одного поповского плеча на другое. Андрюша тут же попытался прибить его ладонью правой руки, и снова безуспешно. Лориэль ускользнул от удара и взгромоздился прямо на поповское лысое темечко, в данный момент, правда, закрытое фуражкой. Естественно, бить себя по голове криминалист не собирался, и в этом ему помог услужливый Ваня. Одним движением отстегнув от пояса милицейскую дубинку, он обрушил ее на голову несчастного Попова. Андрей как стоял со скрещенными на груди руками, так и шлепнулся на спину, предварительно закатив глаза.

– Ну, ты, Жомов, молодец, – констатировал Сеня и бросился приводить в чувство контуженого криминалиста. Однако Ваня оказался рядом с Андреем раньше. Целиком поймать друга он не смог, но голову все-таки придержал. И поэтому поповскому темечку удалось избежать удара о мощеную дорогу, тянувшуюся вдоль крепостных стен.

– Андрюха, блин, прости! Не хотел я, в натуре. Это все он, сволочь, Лориэль, – залопотал омоновец, ласково вытрясая из Попова душу. – Ну что тебе сделать, чтобы ты меня простил? Хочешь, дубинкой мне по дурной башке врежь. Даже два раза. А хочешь, я сам разбегусь и ею о стену стукнусь?..

– Не надо. Не дай бог, еще крепость развалишь, а твоей тупой башке ничего не сделается, – пробормотал Попов, потирая ушибленную маковку. – Я-то тебя, конечно, прощу, но только после того, как ты меня, как вернемся, в кафе до отвала пирожными накормишь. Понял?

Жомов обрадованно закивал. Дескать, на все согласен, лишь бы у тебя, Андрюша, от удара сдвиг по фазе не случился. Сеня покосился на них, а затем повертел головой по сторонам, отыскивая, куда подевался эльф. А тот как ни в чем не бывало сидел на ветке ближайшего дерева.

– Меня, что ли, ищешь, урод длинноклювый? – ласково поинтересовался Лориэль. – Отправить бы вас всех к голодной троллевой матери, да времени своего жаль. Честное слово, устрою я вам, козлам, хороший сюрприз после того, как все у нас закончится…

– Ты чего прилетел-то? – перебил его словоизлияния Сеня. – Хотел чего или просто так в гости заглянул?

– Да хрен ли ты с ним вообще разговариваешь? – изумился Жомов. – Пошли его подальше, и пусть отдыхает, чмо мухокрылое!

Сказать, что эльф разозлился, значит ничего не сказать. Лориэль просто с ума сошел от ярости. Сначала маленький наглец позеленел, сделавшись почти неотличимым от увядающей листвы, затем покраснел, словно стоп-сигнал, а после этого принялся скакать по ветке и так виртуозно материться, что даже Ваня Жомов заслушался. Причем и поучиться нашлось чему.

– Во заливается. Прямо не эльф, а кукушка драная! – восхитился омоновец.

– Ах, кукушка драная? – поперхнулся Лориэль. – Все, козлы, мать вашу!.. Ухожу. Пусть Оберон хоть к гномам, хоть к гоблинам отправляет. Плевать я на это хотел! Уж лучше с ними общаться, чем на ваши морды ментовские смотреть. Козлы – вы и есть козлы…

Эльф оборвал себя на полуслове и с тихим хлопком растворился в воздухе. Рабинович только тут вспомнил, что они не одни. Сеня обернулся, пытаясь понять, видел ли кто-нибудь появление Лориэля. Но, как оказалось, Боэмунд со всеми своими сподвижниками стояли на стенах и усиленно махали руками крестоносцам, призывая их подойти к крепости, Абдулла, помня былые обиды, стойко защищал потайной лаз в Антиохию, не давая Фирузу возможности забраться внутрь, а Ричард задремал, прислонившись к стене. Умотал его за день дотошный омоновец. Облегченно вздохнув, Сеня повернулся к Попову.

– Ну что, Андрюша, пришел в себя? – поинтересовался он. Криминалист кивнул. – Тогда ори!

И Андрюша заорал. Не придумав ничего лучшего, он запел неформальный гимн сотрудников милиции, просветив всех окрестных сарацин в том, что их «служба и опасна, и трудна!». Соло получилось столь впечатляющим, что первые два дома, стоявшие на пути поповской звуковой волны, немедленно выдрали из земли фундаменты и помчались вдоль по улице – соседей на концерт звать. С ближайшего минарета сдуло муэдзина, случайно задремавшего наверху после вечернего намаза, а последнюю в городе кошку, оставшуюся в живых, просто выбросило за крепостную стену… Вот так она себе жизнь и спасла!

Кроме двух домов, муэдзина и кошки, на Андрюшино пение совершенно никто не реагировал. Удивленный Попов прибавил пару сотен ватт мощности своим воплям, но это привело только к тому, что обвалилось несколько зубцов стены да Ричард наконец проснулся. Вот тогда разъяренный криминалист и заорал во весь голос, уже не заботясь о сохранности древней архитектуры. И только тут до сарацин дошло, что в городе происходит что-то необычное. Сельджуки выбрались из казарм и, подгоняемые начальством, поплелись в сторону источника диких криков.

– Пришли? – зло поинтересовался Попов. – Долго же вы телитесь. Ване вас на переподготовку отдать надо!

На реплику криминалиста сарацины не обратили ровным счетом никакого внимания. Сгрудившись в одну кучу метрах в тридцати от забравшейся в город группы захвата, турки начали о чем-то переговариваться вполголоса. Поначалу разобрать можно было только отдельные слова, вроде «Аллах акбар», «иблис задери» и «на хрена все это нужно», но было абсолютно ясно, что сельджуки о чем-то спорят. Через секунду они стали говорить громче, а еще через мгновение и вовсе заорали.

– Не будем мы с этими уродами драться! – орал один, видимо, оспаривая приказ офицера. – Пусть меня покарает Аллах, если ему делать больше нечего, но сегодня я уже дрался на стене. Сначала с Исмаилом, затем с Мустафой, да еще и Сулейман мне по лбу стукнул… Нет такого закона, чтобы правоверного после вечернего намаза драться можно было заставлять!

– А к тому же с ними этот самый проклятый сэр Дурная Башка, который уже успел всех крестоносцев застроить! – вторил ему еще какой-то турок. – Мне оно надо, с ним связываться? Я, между прочим, уже почти дембель. Вдруг этот монстр меня на строевую погонит? Что обо мне тогда молодые подумают?

– В натуре, мужики, валим отсюда! – завопил кто-то из самого центра толпы. – Уж лучше жить в пустыне и есть ящерицыны хвосты, чем под началом этого старшины оказаться!..

– Сеня, я не понял. – Жомов обиженно посмотрел на Рабиновича: – Чего я им плохого сделал? Да я же среди всего сержантского состава ОМОНа самый добрый.

– А-а, не обращай внимания, – махнул рукой кинолог. – Они так говорят, потому что под твоим руководством еще не служили. Пообщались бы с тобой подольше и уже никуда бы не ушли. Не смогли бы просто…

Ваня пару секунд раздумывал, обидеться за такой оборот речи на Рабиновича или все-таки не стоит, но принять правильное решение просто не успел. В толпе сарацин произошла небольшая потасовка, а затем все турецко-сельджукское войско почти в полном составе бросилось к ближайшим воротам. На площади перед ментами осталось не больше полусотни потрепанных сарацин. Они обнажили мечи, но сделали это с явным отсутствием энтузиазма. Менты удивленно уставились на них.

– Пусть эти трусы бегут, а мы останемся до последнего, – решительно заявил один из них, смуглолицый бородач в голубой чалме, сбитой набок. – Можете делать с нами все что хотите, но мы готовы стать подчиненными сэра Дурная Башка, и пусть он на нас свои сержантские навыки тренирует!

– Вот, Ваня, я же тебе говорил, что у тебя почитатели всегда найдутся. – Рабинович похлопал омоновца по плечу и повернулся к сарацинам: – Что с вами делать, мы решим потом. А пока плюхайте в город и берите под контроль почту, телеграф, вокзалы, аэропорты и все остальное. Приказ ясен?

– Так точно! – рявкнули сарацины и тут же разбежались по разным углам.

Пока добровольно сдавшиеся турки метались по Антиохии, пытаясь отыскать там почту, телеграф и все остальное, их соплеменники открыли ворота, затоптав по пути парочку рыцарей Боэмунда, пытавшихся сделать то же самое. Войско крестоносцев уже спешило к городу, поэтому и встретились они с сарацинами прямо у ворот. Поначалу и те и другие замерли, а затем с криками «засада» и «нас предали» помчались туда, откуда пришли. Часть сарацин, вернувшись в Антиохию, заперлась в небольшой крепости, расположенной в самом центре города, а остальные промчались до противоположных ворот и, выскочив оттуда, до смерти перепугали ту часть крестоносного войска, что была подчинена сэру Танкреду. Ландскнехты просто разбежались по степи, а десяток рыцарей попытались отбить набег. В результате чего им здорово намяли бока и покорежили все доспехи, но зато все до единого храбрецы получили возможность хвастаться тем, как они в одиночку противостояли целой орде сарацин.

К утру беспорядок и за стенами, и в черте города полностью прекратился. Войска Боэмунда, оправившись от первого испуга, вернулись назад и полностью оккупировали Антиохию. Сам перстоносец тут же присвоил себе титул военного коменданта и уверенно стал распоряжаться входом в город остальных отрядов, не находящихся в его непосредственном подчинении. Сарацины, что скрылись во внутренней крепости, жутко ругались, глядя на новые порядки с высоты холма, но поделать ничего не могли. А те сельджуки, кому посчастливилось удрать из Антиохии, со всех ног мчались к Кылыч-Арслану, чтобы доложить ему о безобразиях крестоносцев, использующих в войне запрещенное оружие – российскую милицию.

Сами менты в этой беготне непосредственного участия уже не принимали. После того как трое друзей выполнили свою часть операции по захвату Антиохии, они решили, что имеют право на заслуженный отдых. В первую очередь было решено найти какое-нибудь пристанище на ночь с баром и джакузи, затем, по настоянию Попова, поесть, ну и, естественно, обмыть захват города. Ваня, обладавший безупречным чутьем на всякие злачные места, довольно быстро вывел друзей к ближайшему караван-сараю, но там ментов ждало горькое разочарование – бар был, кровати были, даже фонтан, пусть он и не джакузи, использовать можно было, а вот ни еды, ни выпивки не было!

– Ой, не гневайтесь, гости дорогие! Не делайте сиротинушками семнадцать детей и девятерых жен! – завопил хозяин заведения, бухаясь на колени. – Город три месяца был в осаде. Откуда же еде и выпивке взяться? Если хотите, могу суп из лебеды на ужин подать. И всего безделицу за него заплатите – каждый по сто пятьдесят золотых…

– Сеня, присмотрись повнимательней, – ехидно усмехнулся Попов. – Тебе не кажется, что этот мужик еврей?

– Подождите! – прежде чем Рабинович успел съязвить в ответ, проговорил Жомов. – Чего он мелет, в натуре? Какие три месяца город в осаде? Двое суток, не больше!..

– Вы опять забываете о свойствах временной спирали, – объяснил Горыныч, высовываясь из-за спины Попова. – Находясь в своем прошлом, вы оказываете на нее стягивающее влияние и…

Договорить Ахтармерз не успел, поскольку его перебил жуткий грохот из угла караван-сарая. Менты удивленно обернулись в ту сторону, откуда доносился шум, готовясь во всеоружии встретить нового врага. Однако поразмяться им не довелось. Грохот получился оттого, что хозяин заведения, до смерти испуганный появлением жуткого трехглавого, да еще и говорящего чудища, бросился бежать прочь из караван-сарая и, позабыв о центробежной силе, не вписался в поворот. Со всей скоростью он врезался лбом в стену, да так и остался лежать. Ваня, чтобы трактирщик не портил окружающего интерьера, очень аккуратно, за ноги, выволок его из комнаты на кухню, где караван-сарайщик и провалялся до утра.

Хотя трое друзей и остались без выпивки, голодать им все же не пришлось. Едва узнав, что закрома трактира пусты, Андрюша тут же послал Абдуллу назад, за стены, приказав пригнать к караван-сараю телегу с припасами. Чтобы сарацина, не дай бог, не перепутали с одним из защитников Антиохии и не прибили, в сопровождающие ему дали Ричарда. Сеня, опасаясь за танцовщицу, хотел и омоновца вместе с ними отправить, но затем от своего намерения отказался. Во-первых, прогуляться Ваню пришлось бы упрашивать до утра, если удалось бы вообще. Во-вторых, кто-кто, а Фатима и сама могла за себя постоять, даже если бы и нашелся среди крестоносцев смельчак, решивший пристать с нескромными предложениями к спутнице чужестранцев. Ну а в-третьих, выкажи Рабинович хоть какие-нибудь признаки заботы о Фатиме, Жомов с Поповым замучили бы его приколами. А Сене было лень с ними препираться. В итоге Абдулла с Ричардом ушли за телегой и Фатимой без Жомова, а менты улеглись на ковры отдыхать и ждать, когда прибудет ужин.

– Эх, блин, выпью ли я из тебя водки еще хоть раз? – горестно вздохнул омоновец, вытаскивая из заплечного мешка, с которым с самого начала похода не расставался, Святой Грааль.

– Шиза косит наши ряды, – хмыкнув, констатировал Попов. – Сеня, ты организуй с утра какую-нибудь выпивку, а то наш Ванюша из-за сухого закона с ума уже сходить начал. С чашками разговаривает.

– И что тебе не нравится? – огрызнулся в ответ Жомов. – Я же ничего не говорю, когда ты во сне рыбок своих кормить начинаешь!

– Оба вы хороши, – проворчал Рабинович. – Помолчать можете? А то от вашего трепа уже голова гудит, как движок нашего «уазика».

Ваня с Андрюшей переглянулись, но спорить с кинологом не стали. Оба снова откинулись на ковры, решив молча дожидаться трапезы. Ужина, впрочем, никто так и не дождался. Все три доблестных сотрудника милиции, умаявшись от дневных трудов, попросту уснули. Вернувшиеся назад в сопровождении Фатимы Абдулла с Ричардом не решились их будить и сами завалились спать поблизости от начальства.

Менты утром проснулись поздно, но зато хорошо отдохнувшими. Сеня тут же развил бурную деятельность, пытаясь разом решить все проблемы. Даже не дав Андрюше как следует набить брюхо, Рабинович погнал его вон из караван-сарая. Попов должен был вместе с Горынычем и Абдуллой прочесывать город в поисках Святого Копья. Ричард оставался дневальным у Фатимы, а сам Сеня вместе с Жомовым и Мурзиком решил наведаться к Боэмунду за обещанной долей добычи. А заодно и узнать, что крестоносцы собираются делать с внутренней крепостью. Все-таки еще неизвестно, удастся ли Горынычу отыскать Святое Копье за ее пределами. И вполне вероятно, что эта реликвия спрятана именно в занятом сарацинами укреплении.

Найти главного перстоносца оказалось не так уж и просто. Воинство Христово, забравшись наконец за крепостные стены Антиохии, ночью разбрелось по городу, отыскивая себе удобные места для ночлега, и утром не каждый ландскнехт мог с уверенностью ответить, где именно находится штаб его отряда. Про остальные войска они знали еще меньше и в ответ на Сенины расспросы только неопределенно махали руками. Причем каждый в свою сторону. Рабинович потихоньку начинал злиться, и еще неизвестно, до какого бы состояния он мог дойти во время поисков Боэмунда, если бы на пути ментов не встретились два ландскнехта, упорно старавшиеся вырвать друг у друга окаменевший бублик.

– Отдай, я первый нашел, – капризно вопил один, худощавый и довольно высокий мужик с нечесаной копной черных курчавых волос.

– А я первый подобрал, – возражал другой, толстый, маленький и лысый.

– Эй, орлы, где… – договорить Сеня не успел. Лысый ландскнехт самым наглым образом перебил кинолога. Причем даже не оборачиваясь в его сторону.

– А ты вообще не лезь, козел! – рявкнул он. – Тебя и близко не было, когда…

Теперь пришла очередь Рабиновича перебивать ландскнехта. Не дав возможности Жомову размяться, вступившись за друга, Сеня одним прыжком оказался рядом с наглецом. Прежде чем лысый успел повернуться, кинолог отцепил от пояса дубинку и легонько тюкнул ею прямо по сверкающей шлемом маковке хама. Тот коротко хрюкнул и, выпустив бублик из рук, свалился на мостовую. Его противник, не ожидавший такого послабления, тоже упал и кубарем откатился к стене. Поигрывая дубинкой, Рабинович подошел к нему.

– Не отдам, – завопил тот, пряча окаменевший бублик за спину. – Я его первый нашел. Хотел за угол запинать и там съесть, да этот гад на дороге попался. Я и моргнуть не успел, как он уже около моего бублика оказался и чуть зубами его не схватил…

– Да кому твои сухари нужны на хрен?! – отмахнулся кинолог. – Скажи, где Боэмунд находится, и можешь идти на все четыре стороны сразу, бублики свои трескать.

– Последний раз сэра Боэмунда я на внешних крепостных стенах видел, – торопливо ответил ландскнехт, при этом настороженно озираясь по сторонам. Видимо, боялся, бедолага, что, пока он тут с чужестранцами разговаривает, какой-нибудь еще претендент на его добычу отыщется. – Разведчики доложили, что к городу несметное полчище сарацин приближается. Вот он как комендант города и пытается оценить, насколько велика численность противника.

– Правильно. Так командир и должен поступать, – хмыкнул омоновец. – Ну так что, Сеня, пойдем посмотрим, кого там принесло?

– Нечего смотреть! – отмахнулся от него Рабинович. – Скорее всего, там наш старый знакомый, Кылыч-Арслан, приперся спасать Антиохию. Нам не на него любоваться надо, а с Боэмундом скорее разобраться. Дел, блин, невпроворот. А у тебя одни забавы на уме.

– Одно другому не помешает, – философски заметил омоновец и поспешил следом за другом, уже припустившим к крепостным стенам во всю прыть.

Отыскать главного перстоносца оказалось довольно легко. Даже оббегать весь город по периметру не пришлось! Боэмунд в сопровождении тех своих ближайших сподвижников, кто не был покалечен вчера у ворот убегающей толпой сарацин, стоял напротив целого скопища рыцарей на широкой площадке около крепостных ворот. Судя по всему, все руководство отдельных отрядов войска крестоносцев собралось здесь на военный совет. А ментам его местоположение указал первый же встреченный на крепостных стенах ландскнехт, которых тут уже набралось немало. Солдаты опасливо вглядывались в тучу пыли на горизонте, причем были настолько поглощены этим занятием, что для получения ответа на свой вопрос о Боэмунде Сене пришлось взять ландскнехта за шиворот и минуты три усиленно трясти.

– А-а, вы о Боэмунде, – пробормотал тот, когда наконец понял, что именно от него ждут. – Он у восточных ворот, вместе с Танкредом, Раймондом, Готфридом и остальными, храни этих рыцарей Господь до тех пор, пока первый сарацин им на пути не попадется.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил воина Рабинович (за что? за информацию или за пожелание?) и отпустил. Ландскнехт плюхнулся на пятую точку, но тут же вскочил на ноги и вновь, как загипнотизированный, уставился на тучу пыли, поднятую приближающимся сарацинским войском.

Жомов тоже уставился в том направлении, плотоядно облизывая губы, и Сене пришлось приложить немало усилий для того, чтобы сдвинуть с места тушу драчливого омоновца. До восточных ворот им пришлось идти минут двадцать. Причем Ваня выполнял роль ходячего волнолома. Жомов раскидывал мощными плечами низкорослых ландскнехтов, расчищая Сене путь, а Рабинович плелся сзади, изредка ловя себя на мысли, что, следуя профессиональной привычке, пытается высматривать в толпе подозрительных личностей. За это Сеня ругал себя последними словами, подслушанными на футбольных матчах у фанатов, но поделать со своими привычками ничего не мог. В итоге, когда они с Жомовым все же добрались до Боэмунда со товарищи, Рабинович был в таком состоянии, в каком любой другой мент уже давно бы пустил в ход дубинку. Сеня был не «любой» и не «другой». Сеня был хитрый мент, поэтому эмоции свои умел сдерживать.

– Чего стоим? О чем пи… то есть разговариваем? – вежливо поинтересовался он. – Я, блин, не понял, Боэмунд, где моя… – Рабинович покосился на омоновца, – …наша часть добычи? Что за задержки такие? Я за тобой бегать, что ли, должен? А ты не охренел?

– На какой вопрос сначала отвечать? – поинтересовался перстоносец, отрываясь от крайне важного занятия – ковыряния в носу. – И вообще, какая такая добыча? Какие такие задержки? Бог вообще велел нищим богатства земные жертвовать.

– Я вот сейчас твою голову сарацинам пожертвую, – пообещал Сеня. – Они уже, поди, давно на нее зарятся.

Боэмунд, покосившись на омоновца, тут же заявил, что пошутил. Дескать, не нужно на него обижаться. Он хоть и граф наследный, но с детства рос без материнской ласки, а за годы скитаний и гонений, испытанных от папской налоговой полиции, и вовсе огрубел. Рабиновича тяжелое детство рыцаря, его деревянные игрушки и систематическое недоедание мало интересовали. Поэтому он отстал от Боэмунда только тогда, когда тот указал точное местоположение склада с добычей и выписал ордер на получение с оного склада требуемой части добычи: на куске пергамента нарисовал жирный крест и пришлепнул его оттиском своего перстня.

– Это документом называется? – оторопел Сеня, глядя на протянутую ему рыцарскую накладную. – Ты жене своей так отчеты составляй…

– Точно, жене письмо написать нужно. Писарь, сюда! – завопил Боэмунд. – Пиши: «Любезная моя Екатерина Матвеевна…»

Больше Рабинович добиться от рыцаря ничего не мог. Боэмунд, видимо, принципиально отказывающийся делать два дела сразу, начав диктовать письмо жене, уже больше ни на что не обращал внимания. Жомов его даже стукнул по темечку кулаком. Не сильно, конечно. Просто для того, чтобы заставить обратить на себя внимание. Однако Боэмунд на этот удар никак не отреагировал. Просто рухнул на пятую точку и, оставшись так сидеть, продолжал диктовать письмо. Пришлось друзьям махнуть на него рукой. Сопровождаемые косыми взглядами оставшихся сиротами предводителей прочих крестоносных отрядов менты спустились со стены в город и отправились на поиски хранилища добычи.

Попетлять по Антиохии друзьям пришлось немало. Город они не знали, а маршрут подсказать было некому: сарацины или сбежали, или попрятались, а попадавшиеся на пути крестоносцы и сами были не местные. Сеня помучился часа полтора, а потом решил положиться на интуицию Мурзика и, сунув ему под нос накладную от Боэмунда, попытался объяснить псу, что именно от него требуется. Мурзик посмотрел на хозяина как на идиота, но все же взялся выполнить его просьбу. Дернув за поводок, пес потащил Рабиновича в направлении того самого караван-сарая, который они выбрали местом своей стоянки. Сеня, когда понял это, попытался остановить пса, но тот проявил настойчивость и вывел-таки ментов к складу. Тот, конечно, располагался практически в двух шагах от караван-сарая.

Здание склада оказалось довольно большим. Входом в него служили двустворчатые ворота, которые охранялись двумя ландскнехтами. Впрочем, «охранялись», это слишком громко сказано. Оба воина, вместо того чтобы блюсти устав караульной службы, занимались настоящим безобразием: пытались пришибить камнями себе на завтрак, а заодно и на обед, и на ужин, тощего воробья. Причем один эти камни кидал, а другой, сложив ладонь трубочкой, тщательно корректировал прицел.

– Трубка ноль. Прицел десять. Дистанция два кабельтова, – вопил корректировщик. – По завтраку-у… Картечью-у… Из носового орудия, залпом, пли!..

Горсть мелких камней просвистела мимо воробья. Тот издевательски покрутил крылом у виска, ясно давая понять, что именно думает об обоих ландскнехтах, а затем перелетел на другую, еще не обглоданную голодающими, ветку. Воины, не обращая внимания на подошедших ментов, принялись орать друг на друга. Сеня, сложив руки на груди, собрался пару минут подождать, пока оба дурака ругаться не закончат, но Жомов ему постоять спокойно не дал. Ему, видите ли, за устав обидно!..

– Так, орлы, и чем мы тут занимаемся? – грозно поинтересовался он. – Это у вас называется «несение караульной службы»?

Заметив наконец ментов, оба стражника бросились хватать оружие, временно оставленное ради охоты. При этом почему-то и тот и другой решили схватить одно и то же копье. Естественно, без столкновения не обошлось. А поскольку оба воителя были в шлемах, то их стыковка получилась с очень впечатляющим звуковым эффектом. Пару секунд стражники бездумно смотрели друг на друга, ну а когда колокольный звук от удара их шлемов затих, ландскнехты наконец разобрали оружие и вытянулись по обеим сторонам ворот, застыв по стойке «смирно».

– Извините, сэр Дур… – начал было один из стражников, но запнулся, поймав гневный взгляд омоновца. – То есть я хотел сказать, прошу прощения, ваше старшинство! Виноваты. Больше этого не повторится, но ведь кушать хочется.

– Я тебя сейчас так накормлю, что у тебя желудок из ушей полезет, – пообещал омоновец и хотел добавить еще что-то, но Сеня его остановил.

– Так, боец. У нас тут документ от Боэмунда, – проговорил он, отодвигая Ваню в сторону. – Склад открывайте. Инспектировать будем.

Ландскнехты тут же отворили ворота, правда, предварительно предупредив друзей о том, что в хранилище не только Боэмунд, но и другие крестоносцы добычу складывали. Сеня на это махнул рукой – дескать, а мне плевать, и направился внутрь помещения. Вот только дальше порога так и не прошел – застыл на месте, оторопело уставившись на содержимое склада. Жомов последовал за ним и также застыл, присвистнув от удивления. Что вполне объяснимо, поскольку половина хранилища горой, почти до потолка, была забита драгоценностями!

– Ни хрена себе сюрприз, – удивленно проговорил Рабинович. – Теперь я верю, что Фируз не врал, когда говорил, что у него золота навалом. Тут же миллиарды!

– Угу. Только они на фиг никому не нужны. Все равно купить на них нечего, ни еды, ни вина. Даже женщины теперь за золото не продаются, – горестно вздохнул охранник, вошедший следом за ментами. – Голод…

– Это у вас голод, а у нас безденежье, – огрызнулся Сеня. – И вообще, пошел вон отсюда. Не мешай начальству работать!..

Ландскнехт тут же скрылся, не желая вызывать гнев чужестранцев, а оба друга пару минут продолжали удивленно пялиться на гору драгоценностей. Сеня, конечно, жадным не был. Экономным был. Мог сэкономить свою зарплату и за счет друзей погулять, но не жадничал никогда. Однажды даже позапрошлогодних соленых тетиных огурцов друзьям не пожалел! В общем, не жадничал он. Однако от такой кучи золота и драгоценных камней на его месте любой бы ошалел. А вот Сеня проявил завидное здравомыслие. Позвав одного из стражников, Сеня припахал его с Жомовым перетаскивать сокровища с места на место, деля добычу пополам: то, что похуже, Боэмунуду и прочим крестоносцам, то, что покрасивее – себе.

Ахтармерз однажды объяснял ментам, что с собой в будущее, согласно каким-то там временным и пространственным законам, они могут взять груз металлов, не превышающий их собственный вес. К драгоценным камням это не относилось. Но Сеня, по возвращении из прошлого прихватив с собой однажды кучу ограненных алмазов, дома увидел, что все они превратились в бесполезный графит. Больше он подобных экспериментов не проводил, понимая, что нажиться таким образом вряд ли удастся. Но сейчас вспомнил, что Святой Грааль, вывезенный из Англии Жомовым, или Андрюшин серебряный крест, например, прекрасно сохранились. Поэтому и отбирал добычу тщательно, рассчитывая хоть в этот раз поживиться. Ну а то, что драгоценностей он не на один центнер набрал, так это не от жадности!

Во-первых, подержать в руках такое богатство захотелось (а кто от такого бы отказался?). Во-вторых, просто глаза разбежались (большинство и вовсе бы ослепло!). В-третьих, совсем не обязательно было все с собой тащить. В дороге к Иерусалиму золото тоже пригодиться может. Ну и, в-четвертых, надо же было все-таки отобрать именно те драгоценности, которые перемещение во времени выдержат!.. В общем, Сеня поступил, как истинный Рабинович, и добру просто так пропадать не дал. Ваня, правда, был об этом иного мнения. Омоновец просто считал, что Сеня с ума сошел. Но Ваня, не рискнув проверять, станет ли Рабинович в приступе сумасшествия походить на его жену, пересчитывающую омоновскую зарплату, решил оставить Рабиновича в покое. Жомов надеялся, что у друга приступ счетоводства сам собой пройдет, и не ошибся. Правда, для того чтобы Сеня успокоился, потребовался целый день и часть вечера. И лишь тогда приступ золотой лихорадки Рабиновича отпустил.

– Е-мое, на хрена мне все это? – словно проснувшись, поинтересовался он у Жомова, окидывая взглядом на две трети сосчитанные сокровища. – Короче, Ваня, пошли отсюда. Будем уезжать из Антиохии, загрузим на поповскую телегу столько, сколько влезет, и баста. Кстати, как там Попов с Горынычем?

– А я откуда знаю? – пожал плечами омоновец. – Ты же меня целый день из этого сарая не выпускаешь. Стяжатель ты и жлоб. Еврей, одним словом.

– Пожужжи мне еще, простота славянская! – обиделся Рабинович. – Если бы я средствами вас не пытался обеспечить, вы бы уже давным-давно с голоду пухли, как ландскнехты с сарацинами, вместе взятые. И вообще, хватит об этом. Пошли в караван-сарай. Узнаем, не вернулся ли Андрей. Может, нам уже уезжать из города можно?!

Возражений от Жомова не поступило. Однако, в отличие от Сени, надеялся омоновец не на то, что Попов Святое Копье отыскал. Еще днем, перед Андрюшиным уходом, втайне от поборника сухого закона Рабиновича, Ваня попросил криминалиста прошмонать сарацинские дома с целью изъятия алкогольных запасов. Попов, получше омоновца знавший Коран, покрутил пальцем у виска, но спорить с другом не стал. Вот и надеялся Ваня, что отыщет Попов хоть какое-нибудь вино залежалое, лишь бы было чем горло промочить.

Заставив стражников запереть склад с добычей, менты отправились в караван-сарай, надеясь каждый на свое. Однако не успели Ваня с Рабиновичем переступить порог, как наткнулись еще на один сюрприз – заведение до отказа было забито рыцарями. Крестоносцы, и Боэмунд в том числе, сидели едва не друг у друга на ушах, но не это расстроило Рабиновича. Сеня пришел в бешенство от того, что у дальней стены караван-сарая под аккомпанемент Абдуллы, игравшего на зурне, почти в неглиже танцевала Фатима! Напялила свои прозрачные шальвары и сарацинское подобие бюстгальтера и махала животом во все стороны, вызывая этим у рыцарей бурю восторга. А Попов, гад, спокойно сидел в углу и не спеша трескал баранину!

– Что здесь творится? – перекрыв звук зурны и вопли крестоносцев, заорал Рабинович. – А ну, прекратить все немедленно!

Абдулла оборвал мелодию, испуганно переводя взгляд с Рабиновича на своего непосредственного начальника Попова. Тот перестал жевать, удивленно уставившись на Сеню, крестоносцы недовольно заворчали, а Фатима застыла на месте, уперев руки в бока. Рабинович стремительным шагом пересек все банкетное помещение караван-сарая и остановился рядом с танцовщицей.

– Ты что себе позволяешь? – грозно поинтересовался у девицы Сеня. – Немедленно марш в подсобку и приведи себя в нормальный вид.

– Это чем тебе мой вид не нравится? – возмутилась Фатима. – И вообще, чего ты свой длинный нос во все дыры сунуть пытаешься? Во-первых, мы в начале пути договаривались, что я в городах на пути танцами подрабатывать буду. А во-вторых, с чего это какой-то еврей тут всем распоряжается?

Рыцари начали было одобрительно гудеть, но тут же затихли, нарвавшись на грозный взгляд кинолога. Ваня Жомов, в начале Сениной дискуссии с танцовщицей хотевший вступиться за Фатиму, тут же изменил свои намерения. Девица, может быть, и была права в своих убеждениях, но как-никак друга обидела. Ваня наказать девушку по понятным причинам не мог, поэтому отыгрался на крестоносцах.

– Все. Представление окончено. Марш отсюда, – скомандовал он рыцарям и, не дожидаясь, пока те станут самостоятельно выполнять его распоряжение, принялся вышвыривать бедолаг на улицу. Боэмунд вылетел последним. Причем не просто так. Ваня, не помнивший зла, одарил его особой наградой – плотным пинком под мягкое место.

Пока омоновец помогал крестоносцам покидать зрительный зал, Сеня с Фатимой расстреливали друг друга глазами. То ли Рабинович стрелял точнее, то ли танцовщица оказалась умней, но она уступила. Фыркнув, девица круто развернулась и нарочито вызывающей походкой уплыла за занавески. Дескать, нате вам! Можете беситься сколько угодно, а я свою женскую сущность прятать по вашей прихоти не желаю! Сеня понял, что хоть и выиграл в «гляделки», но сломить Фатиму не смог. Поэтому застонал и принялся докапываться до Попова. Благо Андрюша прямо под боком сидел.

– Ты куда смотришь, кабан перекормленный? – завопил Рабинович, обращаясь к криминалисту. – Ладно, Фатима дура, а ты какого хрена позволяешь ей перед этими уродами выплясывать?

– А я ей евнух или она тебе жена? – оторопел от таких претензий Попов. – И вообще, не знаю, где вы с Ваней шлялись, а я делами занимался. Между прочим, за день полгорода обегал, Копье это дурацкое искал, и теперь имею полное право отдохнуть.

– Ну и чего ты нашел, сыщик? – ехидно поинтересовался у криминалиста Сеня.

– Дырку от бублика. А точнее, палку от метлы, – буркнул в ответ Попов и, дождавшись, пока Рабинович с Жомовым начнут от удивления таращить глаза, рассказал крайне занимательную историю.

Андрюша с Горынычем и Абдуллой, прихваченным в качестве поводыря, шатались по городу несколько часов кряду, но не обследовали даже трети Антиохии. Все эти поиски тянулись слишком долго оттого, что Ахтармерзу требовалось настраиваться на восприятие паранормального излучения, а делать это в мешке, который по настоянию Рабиновича использовался в качестве транспортного средства для трехглавого экстрасенса, было затруднительно. Вот и приходилось Попову то и дело останавливаться где-нибудь в укромном местечке и давать Горынычу пяток минут на обследование местности.

Естественно, в такие моменты Андрюша исключительно от безделья начинал пожирать припасы, выданные им в дорогу Фатимой. А поскольку танцовщица, к вящему неудовольствию Попова и с попустительства Рабиновича, устроила на кухне абсолютную диктатуру, то продуктов было выдано крайне мало. После третьей остановки Андрюша сожрал не только свою долю, но и пайки Горыныча с Абдуллой. Попов, естественно, извинился, сославшись на излишнюю задумчивость. Сарацин с птеродактилем его поняли – первый из преданности, а второй все равно одних насекомых жрать предпочитал, но Андрюше от этого легче не стало. Заполнять паузы более было нечем, да и голод, воспользовавшись бесчинствами Фатимы на кухне, стал грызть Попова стальными зубами. Вот Андрей и начал потихоньку злиться, от чего пострадала вся экспедиция, поскольку Попов, едва вытащив Ахтармерза из мешка, тут же пытался запихнуть его обратно.

– Я поэтому и ошибся, – попыталось вставить слово в Андрюшину речь трехглавое поисковое устройство. – Он же мне сконцентрироваться ни на секунду не давал…

– Молчи лучше, двоечник, – рявкнул на него Попов. – Из-за тебя на всю Антиохию опозорились!

– Может быть, ближе к телу перейдете? – грозно спросил Сеня. – Или вы просто отмазку для своего безделья придумать пытаетесь?

Попов захотел было обидеться, но, оценив состояние Рабиновича, передумал. Подчеркнуто кротко вздохнув, Андрюша закончил свой рассказ. Суть финала сводилась к тому, что в один прекрасный момент Ахтармерз все-таки уловил сильное паранормальное излучение, идущее из небольшого домика у крепостной стены. И, оказавшись внутри, даже точно указал на предмет, который был источником этого излучения. Попов, слегка ослепший в полумраке дома после яркого солнечного света на улице, тут же схватил указанную Горынычем палку и мгновенно заработал медным тазиком по голове. Хорошо еще, что удар этот был нанесен слабой рукой бабки, у которой Андрюша пытался забрать единственную метлу, иначе друзьям пришлось бы искать для Попова местное отделение реанимации.

Но то, что криминалист остался жив, ничуть не уменьшало проблемы. Старушка оказалась жутко бойкой и скандальной. Поэтому, выгнав вышеуказанной метлой Попова на улицу, она не успокоилась. Бабка помчалась в штаб Христова воинства и, апеллируя тем, что была единственной в Антиохии коренной христианкой, потребовала наказать криминалиста за бесчинства. Именно поэтому Боэмунд со товарищи и приперся в караван-сарай. Рыцарь хотел жаловаться Рабиновичу на Попова и требовать передачи его доли добычи старухе в качестве возмещения морального ущерба. Неизвестно, во что вылились бы эти требования, но Фатима воспользовалась ситуацией и рыцарей отвлекла.

– Значит, это вы, два урода, во всем виноваты? – прорычал Рабинович, едва Попов закончил свой рассказ. – Убью обоих!

– Нельзя, – категорически возразил Ахтармерз. – В том случае, если хотя бы один член нашей экспедиции получит повреждения, закончившиеся летальным исходом…

– Да пошли вы оба… В туман, на ежиков садиться, – рявкнул Сеня и, круто развернувшись, ушел из обеденной залы сам. А что ему еще оставалось делать?..


Содержание:
 0  На крестины в Палестины : Алексей Лютый  1  Глава 1 : Алексей Лютый
 2  Глава 2 : Алексей Лютый  3  Глава 3 : Алексей Лютый
 4  Глава 4 : Алексей Лютый  5  Глава 5 : Алексей Лютый
 6  Глава 6 : Алексей Лютый  7  Часть II Омон мышей не давит,Горыныч мух не ловит : Алексей Лютый
 8  Глава 2 : Алексей Лютый  9  Глава 3 : Алексей Лютый
 10  вы читаете: Глава 4 : Алексей Лютый  11  Глава 5 : Алексей Лютый
 12  Глава 6 : Алексей Лютый  13  Глава 1 : Алексей Лютый
 14  Глава 2 : Алексей Лютый  15  Глава 3 : Алексей Лютый
 16  Глава 4 : Алексей Лютый  17  Глава 5 : Алексей Лютый
 18  Глава 6 : Алексей Лютый  19  Часть III Почем опиум для народа? : Алексей Лютый
 20  Глава 2 : Алексей Лютый  21  Глава 3 : Алексей Лютый
 22  Глава 4 : Алексей Лютый  23  Глава 5 : Алексей Лютый
 24  Глава 1 : Алексей Лютый  25  Глава 2 : Алексей Лютый
 26  Глава 3 : Алексей Лютый  27  Глава 4 : Алексей Лютый
 28  Глава 5 : Алексей Лютый    



 




sitemap  

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение
WhatsApp +79193649006 грузоперевозки по Екатеринбургу спросить Вячеслава, работа для водителей и грузчиков.