Фантастика : Юмористическая фантастика : Часть III Почем опиум для народа? : Алексей Лютый

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28

вы читаете книгу




Часть III

Почем опиум для народа?

Глава 1

Из Антиохии провожали нас с помпой. При этом горько плакали, рвали на себе волосы (те, у кого была лысина, использовали в качестве сырьевых ресурсов бороды и брови) и просили не уходить. Сельджуки обещали даже сухой закон из Корана вычеркнуть ради того, чтобы мы на произвол судьбы город не бросали. А крестоносцы в ответ поклялись больше ни одного еврея не повесить. В Европе…

Это я помечтал. Теперь к реальности. На самом деле ликовать в открытую никто не пытался, но у каждого, будь то сарацин какой-нибудь или самый главный воин Христов, на противной средневековой морде такое облегчение было написано, что всех их можно было в каком-нибудь медицинском институте выставлять в качестве наглядного пособия на тему «Результат воздействия канистры пива на человека, страдающего хроническим похмельным синдромом».

Я однажды мультфильм видел про Илью Муромца, где его три старца припахали ковшик воды им подать. Вы ведь зря думаете, что он на печи столько времени просидел оттого, что ноженьки не ходили. Как эксперт вам говорю, Муромец просто настолько жутко с похмелья страдал, что тридцать три года встать боялся, думал, что голова лопнет. Так вот, у этого Илюши на морде то же самое выражение было, что и у оставленных нами в Антиохии людей, – удивленно-обрадованное. Дескать, вот, блин, оказывается, и до воды добраться могу. А не приди эти старики, так от сушняка бы и помер.

Крестоносцы в Антиохии, как и местные жители этого городка, с похмелья, конечно, не страдали – просто им пить нечего было! – но, если честно, я хоть и злился чуть-чуть на всех дикарей, вместе взятых, но их облегчение понять было можно. Все-таки от людей, которые втроем способны разогнать большое войско, да еще и оснащенных персональной летающей газовой горелкой, лучше держаться подальше. Мало ли что им в голову взбредет? Может быть, в следующий раз они тех гонять из угла в угол начнут, кого до этого защищали?!

Впрочем, не слишком сильно я и расстроился. Я еще в нашем отделении привык к тому, что люди – неблагодарные существа. Ты их спасаешь, от бандюков всяких защищаешь, а они тебе вместо благодарности «козел» в спину кричат. А какой же я козел, когда ни рогов, ни копыт, ни бороды не имею?! Да и мои друзья на козлов мало похожи, даже когда на карачках под столом ползают после шестой бутылки на троих…

Помню, у нас в участке случай один был. Как раз с неблагодарностью связанный. Мы с Сеней в тот день в оперативной группе дежурили – я в вольере от Рекса с Альбатросом отбрехивался, а мой хозяин в красном уголке Матрешкина в «очко» обыгрывал. Сеня шельмовал, конечно, но с Матрешкиным грех не шельмовать. Он как раз у старшего дежурного тридцать рублей выиграть успел, когда нас на вызов отправили. Причем срочно.

Мы в «уазик» прыгнули и только там выяснять стали, куда едем и что там произошло. Оказалось, что позвонила какая-то старушка и заявила, что ее сосед, одинокий и крайне подозрительный мужчина – не пьет, не курит, женщин домой не водит и вообще очки, гад, носит – уже битый час кого-то избивает у себя дома. Бабка утверждала, что всегда была уверена, что этот сосед маньяк и серийный убивец, о чем регулярно и сообщала в соответствующие органы. Нам, то бишь. Дескать, мы эту информацию игнорировали, и вот теперь, опять же по нашей халатности и головотяпству, безвинный человек погибает.

Бабку мы эту общественно-бдительную хорошо знали. Но еще лучше ее наш начальник, Кобелев, знал. Его из-за постоянных жалоб этой старушки к кому уже только «на ковер» не вызывали. Разве до президента еще дело не доходило. Впрочем, если дело и дальше так пойдет, то Кобелеву и с главой государства нашего познакомиться доведется. А потом подполковник нам подробно об этой встрече расскажет и нас, в свою очередь, познакомит с самыми разными видами садистско-извращенных взысканий. Начиная от «выговора с занесением», кончая… Да что тут говорить?! Уж Кобелев-то придумает, как до личного состава докопаться.

В общем, старушка была дотошная и после звонка в отделение наверняка стояла у окошка с секундомером в руках. Мы ее разочаровывать не стали, поэтому намеренно задержались в пути – менты кофейку попили на халяву, а я пару гамбургеров слопал. А когда приехали по вызову, бабка уже кипятком нас с балкона поливала. Затем на лестничной площадке встретила и лично заставила убедиться, что из-за дверей ее соседа действительно жуткие вопли раздаются. Там кто-то кого-то на самом деле бил. И не слабо.

Наряд долго думать не стал. Да тут и думать нечего было! Все-таки вышибить дверь мужику куда проще, чем со склочной старухой спорить. Поэтому в квартиру мы вломились без стука и, естественно, без ключей. Дверь еще на полу трепыхаться не перестала, а я уже в комнате был. Заскочил, как положено, с диким рыком и самыми злобными намерениями. Кусать мужика я, естественно, не собирался, но служебное рвение показать был обязан. Все-таки старуха-докладуха на мои действия смотрит! Поэтому пришлось постараться.

В общем, в комнату я ворвался. Но как ворвался, так и застыл! К моему вящему удивлению, бабка оказалась права. Подозрительный мужичонка в очках стоял посреди комнаты, сжимая в руках плетку, а на кровати лежала почти голая человеческая самка. Причем не просто лежала, а была пристегнута наручниками к спинке.

Наряд в полном составе тоже удивленно застыл на пороге. Длилось это замешательство пару секунд, а затем все пошло как по-писаному. Мужика впечатали в стенку и руки заломали, а самку, то бишь женщину, освободили. Ей бы радоваться и благодарить моих коллег за спасение, а дамочка вместо этого истерику закатила. Сене, который ее персонально спасал, едва глаза не выцарапала и вообще обещала в суд на всех нас подать за незаконное вмешательство в личную жизнь.

Тогда я удивился такому поведению и даже загрызть эту самку хотел, и только потом мне один знакомый бультерьер объяснил, что есть у людей такая форма ухаживания. Садомазохизм называется. Бультерьер про такие дела больше всех моих знакомых псов знал, поскольку его хозяева этим самым садомазохизмом регулярно раз в неделю занимались. Он мне подробно рассказывал, как такие дела делаются, но я так и не понял, зачем это надо. Поэтому до конца жизни буду считать, что та женщина нас благодарить была обязана, а не истерику закатывать.

Это я вам к тому рассказал, что если уж в нашем просвещенном двадцать первом веке людская неблагодарность встречается, то о диком средневековье и говорить не приходится. Вот и не расстраивался я из-за того, что нас из Антиохии не со слезами на глазах провожали. Нет мне до этих дикарей никакого дела! Сейчас главное – помочь моим ментам Грааль со Святым Копьем до Иерусалима довезти и домой вернуться. А тут хоть трава не расти!..

Единственным членом (если так, конечно, можно выразиться) нашей команды, об отъезде которого горевали крестоносцы, была строптивая Фатима. Боэмунд даже тайком от всех пытался уговорить ее остаться, обещая золотые горы. Я надеялся, что сарацинка, мечтающая заработать деньги на билет до своей родины, согласится, но моим чаяниям не суждено было сбыться. Фатима от предложения рыцаря твердо отказалась.

Я от разочарования едва не взвыл, но огромным усилием воли сумел сдержаться. Все-таки на мой вопль могли и люди сбежаться! Конечно, было бы хорошо, если б Сеня, застав Фатиму с перстоносцем, обиделся и оставил ее в Антиохии, но мой хозяин мог поступить и по-другому. В любовных пристрастиях Рабинович крайне непредсказуем, и вместо сарацинки мог бы Боэмунда прибить. Что, скажите на милость, тогда с крестовым походом бы стало, и сколько еще нам пришлось бы по разным параллельным мирам мотаться, чтобы и эту ошибку исправлять? Поэтому я промолчал, и о тайных поползновениях Боэмунда Сеня так и не узнал.

А из Антиохии мы вышли во второй половине дня. И совсем не из-за того, что предпочитали по жаре через все эти арабские полустепи и полупустыни тащиться. Дело в том, что сначала Абдулле с Ричардом пришлось Андрюшину повозку драгоценностями грузить. Потом Попов, который ровным счетом ничего не делал, заявил, что устал и, не пообедав, не двинется с места. Ну и под конец выяснилось, что все попытки Жомова отыскать хоть какое-то продовольствие увенчались полным провалом. В городе действительно нечего было есть, и пришлось нам отправляться в Иерусалим без необходимого запаса продуктов питания.

К моему вящему удивлению, Попов оказался единственным членом экспедиции, который ничуть не расстроился по поводу этой проблемы. Совершенно спокойным тоном Андрюша заявил, что проблем никаких нет. В крайнем случае можно будет запасных лошадей сожрать. Из– за того, что Попов разговаривал с набитым ртом, мои менты поначалу его слов не поняли. Зато лошади сразу всю перспективу осознали и попытались разбежаться. К счастью для нас, все кони были или привязаны, или в телегу запряжены, поэтому далеко не ушли. Правда, одна молоденькая кобыла настолько испугалась, что, рванувшись с привязи, выбила себе мундштуком зубы. Ну и ладно, ничего страшного. Не на зубах же по степи она скакать будет?!

После этого случая наши клячи, естественно, к Андрюше лучше относиться не стали. И те две кобылы, что были в его телегу запряжены, с самого отъезда из Антиохии принялись гадить криминалисту всеми возможными способами. То из себя начинали лебедя, рака и щуку изображать, то хвосты задирали, словно кошки в брачный сезон, презрительно показывая Попову неприличные места. А уж про то, сколько кобылы продуктов пищеварительной деятельности на дороге оставили, я вообще не говорю. Если собрать все, стало бы ясно, что столько навоза и в грузовик бы не влезло. Совершенно непонятно, как все это в лошадях умещалось, но факт остается фактом. Вот что она, ненависть, с живностью делает!

Мой Сеня, конечно, не упускал случая поиздеваться над Поповым каждый раз, когда Андрюшины кобылы какой-нибудь очередной фортель выкидывали. В итоге Рабинович криминалиста до такого состояния довел, что тот не выдержал и что есть силы заорал на моего хозяина. Запряженные в телегу клячи приняли это на свой счет и с перепугу полностью избавились от содержимого своих кишечников. Кучки получились немалые – телега проехать не смогла, объезжать пришлось, но по крайней мере от одной беды Попов себя этим оградил.

В общем, ехали мы весело. А когда остановились на привал, стало еще веселее. Абдулла с Ричардом на правах младших по званию и возрасту, поскольку нам-то всем не меньше нескольких сотен лет в этом времени было, отправились собирать всякий саксаул для костра, а мои менты вольготно расположились в тени холма, ожидая заслуженного ужина. Фатима принялась возиться с припасами, и Попов поначалу попытался ей помочь, но сарацинка прекрасно знала, что кроется за этой «помощью». Андрюша наверняка попытался бы что-нибудь своровать себе на полдник, и эта попытка была безжалостно пресечена.

– Я когда-нибудь перестану на Сеню внимание обращать и тебя выпорю как следует, – пообещал Фатиме криминалист, отходя от телеги. – Узнаешь тогда, почем веники на базаре.

– Ой-ой-ой, напугалась, – фыркнула танцовщица. – Молчи уж лучше, лаваш припухший!

Андрюша от такой наглости едва не подавился. Я прямо-таки всей шкурой почувствовал, как его распирает от желания немедленно надрать красотке то самое место, которым она чаще вертит, чем сидит на нем, но Попов сдержался. Он у нас вообще к жестким мерам не очень склонен, поскольку, кроме как с пробирками, в отделе воевать ему не с кем. А уж в том, что Андрюша женщину выпороть может, я очень сильно сомневался. Мама бы ему такого никогда не простила, а Попов маму любит. Поэтому и отвалил Андрей от телеги несолоно хлебавши. Плюнул себе под ноги и отошел, всем своим видом показывая, что мог бы сделать с Фатимой, если бы замараться не побоялся.

Я посмотрел ему вслед и зевнул. Если честно, мне уже изрядно надоело однообразие путешествия. Вокруг непонятно что, то ли полустепь, то ли полупустыня. Деревьев почти нет, одни лишь кусты корявые торчат, как недогрызенные кости из миски таксы. Живности нормальной и то не водится. Одни ящерицы, змеи да мыши – погонять некого. Ни тебе алкаша приличного, ни бомжа, ни скинхеда. А я бы сейчас даже кота какого-нибудь с удовольствием на дерево загнал! От тоски выть хотелось, и я решил прогуляться. Может быть, повезет, и я хоть суслика приблудного поблизости найду!

Я посмотрел по сторонам и принюхался, пытаясь отыскать какой-нибудь объект для своей охоты. Откуда-то с наветренной стороны я уловил едва заметный запах не то мыши, не то суслика и уже собрался поискать, где эта зверюга прячется, но тут мне в нос ударил резкий запах окислившейся меди с какой-то странной примесью, отдаленно напоминающей аромат анаши. Доносился он со стороны нашей телеги с припасами, и я был твердо уверен, что еще минуту назад его не было. Да и вообще среди нашего снаряжения ни одна вещь так не пахла! Я развернулся и пошел проверить: не Фатима ли там наркотики нелегально в Иерусалим везет? И если так, то где она их умудрялась до сих пор прятать?!

Нюх у меня отменный, и на поиски источника подозрительного запаха много времени не ушло. Стоило мне только приблизиться к телеге, как стало ясно, что воняет от какой-то странного вида посудины, валяющейся прямо под колесом нашей повозки. Выглядела она, прямо скажем, подозрительно. Широкая внизу, она резко сужалась, переходя в длинное горлышко, а по бокам посудины красовались витые ручки. Блин, прямо граната «РГД-5» с ушками!.. Я оторопело уставился на нее, пытаясь понять, откуда эта посудина взялась. Поначалу даже подумал, что ее колесом из песка вывернуло, когда мы на привал останавливались, но потом вспомнил, что, когда Андрюша подходил к телеге, посудины этой там не было. Я подозрительно обнюхал этот сосуд, а потом, поскольку мне невесть откуда взявшиеся вещи никогда не нравились, решил позвать своих коллег. Все-таки это у них хватательные конечности растут. Пусть они с подозрительными вещами сами разбираются! Гавкнув пару раз, я обернулся к моим ментам.

– Что это у тебя с псом? – ткнув кулаком в бок Рабиновича, поинтересовался Жомов. – С ума сходит? Решил колесо у телеги сгрызть?

– Ага, и тебя зовет вместе пообедать, – огрызнулся Сеня. – Дурак ты, Ваня. Сколько лет с Мурзиком общаешься, а так и не научился понимать, что он сказать хочет. Нашел он что-то.

– Да что там под телегой найти можно? – фыркнул омоновец. – Болт какой-нибудь вылетел…

– А может быть, Фатима грудинку уронила? – с надеждой в голосе спросил Андрей и, поймав обращенные к нему презрительные взгляды Жомова с Сеней, потупился. – Это я просто предположил. И не смотрите так. С женщиной всякое может случиться.

– Гляди-ка, какой тонкий знаток женской натуры у нас нашелся, – оскалился Сеня. – Ладно, хватит болтать. Пошли посмотрим. Мурзик просто так рычать не будет…

Ну, наконец-то! А я уже подумывать начал, что мои сослуживцы настолько обленились, что сами с места не сдвинутся и это средневековое подобие русской гранаты мне к ним самому в зубах тащить придется. Теперь оставалось только отступить в сторону и предоставить ментам право самим разобраться с невесть откуда взявшейся посудиной.

– Графин какой-то, – недоуменно буркнул Жомов, поднимая медный сосуд с земли. – Фатима, ты уронила?

– У меня в хозяйстве такого утиля не водится, – фыркнула девица. – Спроси у своего еврея, может, его. Это они все время мусор всякий собирают.

От такого выпада Сеня даже позеленел, но свою язвительность сдержал. Собственно говоря, я его понимаю. У нас, у псов, даже правило есть: «Не лай на кошку, не придется под деревом сидеть». Вот и мой хозян, похоже, посчитал за лучшее со взбалмошной девицей не связываться. Вместо этого он взял медную посудину из рук Жомова и, прежде чем я успел хотя бы пасть открыть, потер ее позеленевший бок.

Эффект получился впечатляющий. Посудина фыркнула, зашипела, и из нее повалил такой густой зеленый и вонючий дым, что в одну секунду на расстоянии вытянутого кончика носа ничего видно не стало. Я начал чихать, как от «черемухи», Рабинович с Поповым кашлять, а Жомов глухо, видимо, успев заткнуть рот какой-то тряпкой, проорал:

– Взвод, химическая тревога!

А затем:

– Атас, мужики. Щемимся! Глаза берегите.

Я решил, что второе пожелание куда разумней, и бросился прочь из облака вонючего дыма, по сравнению с которым Андрюшин запах из-под мышек майским ландышем показаться мог.

На мое удивление, бежать далеко не пришлось. Я трех скачков не сделал, как оказался на чистом воздухе, и тут же обернулся. Нужно же было моих ментов из-под газовой атаки уводить. Вот я и остался на месте, принявшись истошно орать, как болонка под чугунным утюгом. Правда, гавкнуть я успел только пару раз, а потом заткнулся, удивленно приглядываясь к зеленоватому облаку. Несмотря на то что ветерок был совсем слабенький, дым рассеивать он был просто обязан. Работа у него такая. Однако то ли ветер халтурил, то ли дым какой-то неправильный попался, но с места зеленовато-вонючее облако не сдвигалась. Более того, оно даже уплотняться начало! И тут я понял, что за штуковину медную отыскал…

Мои менты беспомощно тыкались друг в друга и упирались руками в телегу, не рискуя открыть глаза. Сейчас они, честное слово, выглядели смешнее щенят, потерявших мамкину титьку, но мне было не до смеха – в том месте, где был клуб дыма, сейчас сидел, сложив ноги по– турецки, коренастый, начисто выбритый мужик и задумчиво разглядывал подвергшихся газовой атаке доблестных сотрудников российской милиции. Рядом с незнакомцем стоял дымящийся кальян, и этот хмырь внаглую, прямо перед работниками милиции, посасывал трубку. Как себя вести с этим лысым, я не знал. Вообще-то задержать его положено, но я не уверен, что в отношении этого типа следует хоть один параграф из устава и пункт служебного расписания применять. Поэтому решил помолчать и подождать, когда до моих сослуживцев дойдет, что опасность миновала.

– Это у вас игра такая? – вежливо поинтересовался незнакомец. – Или меня просто в компанию нищих слепцов занесло? А тот монстр клыкастый, – он указал на меня, – ваш поводырь, что ли?

Жомов у нас реагировать на нештатные ситуации был самый натасканный, поэтому и глаза первым открыл. Удивленно осмотревшись в поисках пропавшего облака дыма, он недоуменно посмотрел на незваного гостя и дернул Рабиновича за рукав. Сеня сначала попытался отмахнуться от омоновца, но тот проявил настойчивость, и глаза моему хозяину все же пришлось открывать.

– Это что за хмырь? – едва Сеня продрал глаза, спросил у него Жомов.

– Джинн, мужики. Я так и думал – джинн, – прежде чем мой хозяин успел ответить, заявил Попов.

– Ты еще скажи «тоник», – фыркнул Жомов. – Ну ты даешь, Поп. Совсем от газа одурел? Мужик перед нами сидит, а он мне про выпивку лопочет. – А затем грозно поинтересовался у незнакомца: – Кто такой? Документы есть? Оружие, наркотики?

– Это ваш заказ? – наивно поинтересовался джинн.

– Чего? – не понял Ваня.

– Ну, документы, оружие, наркотики, – терпеливо пояснил наш гость. – Заказывать их будете? Какие именно? Из оружия только шашки и палаши. Есть, правда, «магнум», но без патронов и ствол рассверлен. Документы какие? Права на вождение кобылы? Палестинский паспорт? Верительную грамоту от папы римского? С наркотиками проще. Есть гашиш, анаша. Могу марихуаны немного подбросить. Насвая хоть завались…

– Ты не охренел, жлоб? – оторопел омоновец. – Значит, ты российским милиционерам предлагаешь у тебя наркоту покупать?

– А что, российские милиционеры ее просто так берут? – удивился незнакомец.

После такого неприличного вопроса Жомов тут же отстегнул дубинку от пояса и собрался огреть ею наглеца, но Рабинович его остановил.

– Ваня, это же джинн, – проговорил он. – Понимаешь, джинн! Такой, как в арабских сказках. Я не спрашиваю, читал ли ты книжку про Аладдина, но слышать-то про него хоть что-то был должен. Вспоминаешь?

– Ага, – обрадованно кивнул головой Ваня. – У него еще там обезьяна прикольная была. И попугай. На тебя, Сеня, похож!..

– Сейчас я тебя одновременно и попугаем, и обезьяной сделаю, – совершенно справедливо обиделся мой хозяин. Ну какой из него попугай? Ни хвоста, ни перьев. Так, удав какой-то…

– Слушайте, давайте вы потом поспорите, – вмешался в их беседу джинн. – Короче, делайте ваш заказ, и я сваливаю. Я уже джиннок тысячу лет не видел. Расслабиться хочу…

Только тут до Ванюши наконец-то дошло, что все это не розыгрыш и перед ним прямо на потрескавшейся земле сидит самый настоящий исполнитель желаний. Даже со своего места мне удалось услышать, как захрустели шестеренки у Жомова в голове, пытаясь провернуться. Им нужно было родить мысль. И желательно умную.

– Тещу на Магадан! – завопил Иван, но тут же себя одернул: – Нет, тогда и мне придется туда же перебираться. Иначе Ленка с живого не слезет. А что же тогда попросить?..

– Жратвы! – рявкнул Попов, не давая возможности Жомову сформулировать свое желание. – Много! – И покосился на моего Сеню. – На всех.

– А-а, чего голову ломать! – махнул омоновец. – Выпивки. Бочку. Одну с пивом, другую с вином. Ну и водки маленькую, двадцатилитровую, канистру. Только чтобы холодная была…

– Да заткнитесь вы, идиоты! – рявкнул на них Сеня и повернулся к джинну. – Так, все их заказы отменяются.

– Поздно, – отрезал чудотворец, пожав плечами. – Служба доставки уже включена.

Джинн кивнул головой вправо, и мы все послушно посмотрели туда. На плоской вершине холма, под которым до этого прятались от солнца три милиционера, из ничего появился элегантный столик на витых ножках, заставленный всевозможной жратвой. Вокруг стола запрыгали, пытаясь удержаться на ножках, шесть стульев, а затем откуда-то с неба плюхнулись две бочки и алюминиевая канистра. Причем последняя тут же покрылась влагой, и воздух над ней задрожал. У Жомова от ее вида даже слюнки потекли. А Попов и вовсе сразу к столу кинулся. Вот только поесть ему не удалось. Едва Андрюша руку протянул, чтобы гуся с тарелки сцапать, как все – и стол с яствами, и бочки, и канистра – исчезло. Последними в воздухе растворились стулья.

– Не понял, блин! – сердито рявкнул с холма Попов. – Что еще за шуточки? Кому-то морду бить надо?

– Какие шуточки? Вы что? У нас серьезная организация, – обиделся джинн. – Весь ваш заказ поблизости, в параллельном измерении. Но в прейскуранте три желания. И пока третьего не будет, первые два полной реализации не подлежат.

– Будет тебе третье, – ухмыльнулся мой Сеня, и я прямо шкурой почувствовал, что он сейчас скажет. Нет, не как в том анекдоте, где русский попросил у джинна баб, море водки и «тех двоих обратно», но отчасти похоже. Хотя бы потому, что после желания Рабиновича воспользоваться шикарным столом и выпивкой Попову с Жомовым вряд ли удастся. Рабинович меня не подвел.

– Давай-ка немедленно перенеси нас в Палестину, – потребовал у джинна мой хозяин. – Причем прямо к тому месту, где все христианские реликвии хранятся.

– Без проблем, – живо согласился бритоголовый и тут же достал из кармана микрокалькулятор. – С вас Святой Грааль, одна штука, и Святое Копье. В том же количестве.

– А пустыня тебе не пляж? – оторопел Рабинович. – Еще чего пожелаешь? Может быть, ключ от квартиры, где деньги лежат?

– Нет. Зачем? – искренне удивился джинн. – Только Грааль и Копье. Все строго по прейскуранту.

– Мужики, а казачок-то засланный, – усмехнулся догадливый Попов. – Мне сразу подозрительным показалось, что у нас на дороге лампы с джиннами попадаться начали. Не может их тут быть. Вон и Горыныч говорил, что в нашем измерении паранормальные существа не живут. Слишком мы техногенны для этого.

– Точно-точно, – подал голос Ахтармерз, выбираясь откуда-то из-под камня. – Согласно теории Бухтуса-Прихлобуса, миры с повышенным техническим развитием никогда не обладают достаточным потенциалом для поддержания нормального существования протоплазменных существ, каковым, несомненно, и является этот джинн. Поэтому…

– Ладно, с этим все ясно, – остановил болтовню второгодника мой Сеня и повернулся к джинну: – Ну-ка, урод, колись, кто тебя к нам послал.

– Нашли дурака! – изумился тот и превратился в клубы дыма. Мы опять закашляли и зачихали, а когда смогли продрать глаза, бритоголового нигде не было. Лишь медная посудина сиротливо стояла на камне, все еще слегка покачиваясь.

– Сейчас мы его оттуда вытащим, – криво усмехнулся Рабинович и кивнул Горынычу: – Ахтармерз, иди-ка сюда. Паяльной лампой поработаешь.

Знал бы джинн, что моего Сеню нервировать опасно, он бы в жизни из своей посудины не вылез. Помню, был однажды случай… Впрочем, о случаях потом поговорим, а пока я, чтобы ничего интересного не пропустить, подошел к Сене почти вплотную. Все остальные, за исключением Ричарда и Абдуллы, тоже собрались в кучку понаблюдать за откупориванием сосуда. Даже Фатима, решив, что больше бояться нечего, выглянула из-за борта телеги и набрала в грудь воздуха, явно готовясь давать распоряжения. Впрочем, Жомов так выразительно посмотрел на танцовщицу, что та благоразумно решила держать язык за зубами.

Рабинович с джинном долго церемониться не стал. Он, конечно, потер лампу, предлагая подозреваемому выйти и сдаться добровольно. Но, не получив ответа через пару секунд, кивнул Горынычу. Дескать, зажигай. Ахтармерз как-то странно посмотрел на моего хозяина и пожал плечами. Несколько секунд он фырчал, выплевывая коротенькие язычки пламени, а затем горестно вздохнул.

– Не выходит ничего, – проговорил он средней головой. – То ли поел мало, то ли размер у меня не подходящий…

– Без проблем. Фатима, дай-ка нашему керогазу двойную норму. Без возражений! – не дав Ахтармерзу договорить, скомандовал Жомов, а затем посмотрел на Горыныча: – Что, змеюка поганая, слабо даже железяку нагреть? Эх ты, ящерица мутировавшая, варан крылатый, птеродактиль пустоголовый…

Ванино словоблудие результат дало мгновенно. Обидевшийся Горыныч немедленно начал увеличиваться в размерах и, позабыв про лампу, стал пристреливаться своими естественными огнеметами по нашему омоновцу. Мужественный Ваня не отступал и довел Ахтармерза до такого состояния, что кусок сушеной баранины, который трехглавому пламяпускателю дала Фатима и который Горыныч в своем предыдущем размере глодал бы полчаса, он проглотил в одну секунду. Я даже облизнуться не успел.

– О-па, вот теперь он до кондиции дошел, – довольно улыбнулся омоновец и на всякий случай отодвинулся от Ахтармерза. – Сеня, давай свой кувшинчик!

Я тоже поспешил отодвинуться, поскольку разобиженный Горыныч раскочегарился не на шутку. Он плевался языками пламени во все стороны и, если бы Фатима предупреждающе не замахнулась на него поварешкой, мог бы в запале сжечь телегу с припасами. Жареной конины мы бы тогда поели вволю, но зато потом кое-кому пришлось бы пешком передвигаться, а остальные испытали бы острый дефицит продуктов питания. Сеня быстренько, пока наш летающий автоген не остыл, плюхнул лампу на ближайший валун и приказал Ахтармерзу начать обработку.

Горыныч с явным удовольствием направил два языка пламени из крайних голов на емкость с джинном, а третьей повел душещипательные беседы по поводу того, как нехорошо скрывать информацию от сотрудников милиции и вести антиобщественную деятельность. Я поперхнулся, услышав эти слова. Вот уж не думал, что наш трехглавый птеродактиль успеет от моих ментов столько словечек нахвататься за то время, которое провел с нами вместе… А хотя, кот его знает, может быть, у них специально российское обществоведение уже с начальных классов в школе преподают. Чтобы знали дети, по какому принципу общество не стоит строить.

– Молчит, – не сводя глаз с лампы, констатировал Попов.

– Как партизан, – согласился с ним Жомов. – Может быть, лампу плохо накалили?

– Иди потрогай, – прекратив на время увещевания джинна, предложил Горыныч. – И вообще, кажется…

– Креститься надо, когда кажется, – буркнул Рабинович. – Вскрыть эту жестянку сможешь?

– Нет. И если бы вы меня не перебивали, я бы вам уже давно объяснил, в чем тут дело, – обиженно проворчал Горыныч. – Данное вместилище активной протоплазмы, именуемой вами «джинном», как таковое не является предметом, принадлежащим вашей вселенной, и вообще предметом как таковым…

Ахтармерз сел на своего любимого конька и принялся топить моих ментов в дебрях научной терминологии. Слушал его один только Попов. Ваня Жомов через пару минут прослушивания лекции Горыныча махнул на все рукой и принялся чистить верный пистолет, в который раз пересчитывая оставшиеся еще с Египта патроны, а затем с такой же любовью взялся надраивать Святой Грааль, с которым ни на минуту не расставался. А мой Сеня, едва услышав первую фразу Ахтармерза, задумался и несколько минут не выходил из комы.

Чтобы вам хоть что-то понятно было, объясню, о чем именно говорила наша самоговорящая магическая энциклопедия. Только не ждите от меня научных терминов, я по-простому. В общем, джинны обитали в одной из ближайших к нам параллельных вселенных. Там они спокойно плодились и размножались, никому не мешая. Но поскольку обладали силой выполнять практически любые желания, при этом являясь крайне недалекими существами, то очень скоро стали предметом охоты всяких межвселенских авантюристов. Ловили их просто – брали подходящую емкость и, сунув ее под нос первому попавшемуся джинну, достигшему половой зрелости (они только с достижением этого возраста могли желания выполнять), спрашивали: «А слабо в бутылку влезть?» Дурные джинны тут же доказывали, что им «ни фига не слабо», и мгновенно оказывались на каком-нибудь рынке. Сами же ловцы их услугами редко пользовались, поскольку единственное, что могли нормально сделать джинны – это в бутылку забраться. Ну, еще накормить и напоить людей у них неплохо получалось, да на транспортных перевозках некоторые специализировались. Все остальное, услышанное вами про джиннов, это только строчки из всяких там рекламных проспектов.

Судя по тому, что наш чудо-изготовитель в медной упаковке быстренько согласился выполнить Сенину просьбу, он именно транспортником и являлся. А вот посудина у него была не простая. Из рассказа Горыныча следовало, что это была вовсе не медная лампа, а скомпонованный и видоизмененный… – блин, слова-то какие знаю!.. – персональный дом джинна, доставленный прямо из его измерения. А это означало только одно: данного лысика никто не ловил. Он подписал с кем-то контракт и был переброшен к месту выполнения персонального задания. Нетрудно догадаться, какого именно! Грааля и Копья нас лишить этот гад должен был.

– В общем, эта лампа совсем не лампа, – тем временем закончил свою речь Горыныч. – Может быть, учись я в классе восьмом хотя бы, мне и удалось бы расконвертировать ее в этом измерении для предоставления общего доступа, но сейчас я ничего сделать не могу. – И Ахтармерз вдруг захныкал: – И вообще, я к маме хочу. Замучили меня все. И вы, и вселенная ваша противная…

– У-у, еврейская морда, опять зверюшку обидел! – неожиданно для всех заорала на Рабиновича Фатима. – Когда же ты наконец всех терроризировать закончишь.

– Девочка, ты, похоже, так часто задом вертела, что у тебя туда мозги ссыпались, – не выдержал в этот раз мой Сеня, ну, не молодец ли?! – Сначала достань их обратно, а потом в серьезные разговоры со своими замечаниями вмешивайся.

Фатима зарделась и, решив не обострять конфликт, отвернулась, презрительно дернув плечиком. Жомов одобрительно посмотрел на Рабиновича, а вот Андрюша не съязвить в этот раз не смог. Злорадно хихикнув, от толкнул Сеню в бок.

– Рабинович, не узнаю тебя. Где твоя галантность? – невинно поинтересовался он. – Ты же такими замашками всех женщин во всех параллельных вселенных от себя отпугнешь. Попортишь себе репутацию, как за юбками бегать сможешь?

– Ногами, – буркнул Рабинович и, к моему вящему удивлению, смущенно подошел к Фатиме со спины. – Извини, пожалуйста. Я погорячился. Впредь обещаю больше никогда не третировать ни твою профессию, ни твои увлечения, ни твою манеру одеваться.

– Ой, лапочка ты моя. У меня еще никто прощения не просил! Может, и танцевать перед публикой позволишь? – повернувшись к нему фасадом и едва не своротив грудями длинный Сенин нос, поинтересовалась сарацинка.

– Позволю, – обреченно согласился Сеня, за что и заработал первую улыбку от Фатимы и вместе с ней поцелуй в щеку. Тоже первый, естественно! Я взвыл.

Люди добрые, да что же это опять на белом свете творится?! Доколе всякие сучки… то есть женщины, конечно, вертеть моим хозяином будут? Да что же за бабский угодник мне достался? Честное кобелиное слово, не выдержу такого позора! Уйду на хрен. Хоть к Жомову, вместе с его тещей, хоть с Альбатросом хозяевами поменяюсь, если это безобразие не прекратится!..

– Мурзик, фу! – рявкнул на меня Рабинович. Вот видите? Он даже сейчас со мной нормально разговаривать не может! – Фу, я сказал!

Пришлось заткнуться. Вот она, человеческая неблагодарность. Ты им верой и правдой с самого рождения служишь, а они только и умеют, что «фу» орать. Причем где надо и где не надо!.. В общем, хочет Сеня, чтобы им эта волоокая танцовщица крутила, как болонка хвостом, – пусть крутит. Но от меня любви к ней Рабинович не дождется. Ничего, кроме презрения! И думаю, настоящие кобели со мной согласятся.

Как обычно, на мои чувства никто внимания не обратил. Более того, Рабинович, окрыленный первой победой на любовном фронте, мгновенно придумал, что с невскрываемой лампой и с несгибаемым джинном внутри делать нужно… Тоником его, Сеня, залей!.. Но Рабинович меня не послушался и решил положить его на хранение, как хороший коньяк.

– Сейчас придут наши архаровцы, и прикажу им яму поглубже выкопать, – доложил он друзьям. – Пусть этот урод еще тысячу лет без своих джинсовок побудет. Посмотрим потом, станет ли он с российской милицией связываться!

Сенино предложение было принято на ура. Единственный, кому оно не понравилось, был сам джинн. И он попытался выразить протест интенсивным раскачиванием медной лампы. Но поскольку наружу так и не вышел, чтобы изложить перед судом присяжных аргументы в свою защиту, его возражения во внимание милицейской комиссией приняты не были. И еще до начала ужина непокорный джинн вместе со своим переносным домом был надежно захоронен на двухметровой глубине в окрестностях Антиохии…

Кстати, совет для археологов. Найдете этого гада, не вытаскивайте. Пусть и дальше сидит и думает, стоит ли в следующий раз хорошим людям перечить.

– Сеня, я так полагаю: этого урода лысого нам послал тот самый неизвестный тип, который у эльфов переворот затеять вздумал, – уже за ужином изложил свои соображения Попов. – Тебе так не кажется?

– Блин, Андрюша, пожалуй, сейчас редкий случай, когда я могу с тобой безоговорочно согласиться. – Сеня похлопал друга по плечу. – Ты абсолютно прав. И как только появится Лориэль, я тут же от него объяснений и потребую.

– А я тебе помогу, – поддержал моего хозяина Жомов. – Причем, в натуре, с удовольствием.

На том и порешили. Я, правда, мог бы еще кое-что к этим умозаключениям добавить, но не стал. По понятным причинам, о которых уже не раз говорил на каждом углу. Вам-то, правда, я могу сказать. Все равно вы не слушаете, а читаете.

Если вы помните, Горыныч говорил, что все джинны имеют узкую специализацию. Одни – повара, другие – виноделы, третьи – транспортники. Оказывать иные услуги джинна можно обучить, но профессионалом он в этом деле никогда не станет, да и времени на обучение уйдет немало. Так вот, судя по тому, как наш джинн отнесся ко всем трем пожеланиям, он явно был транспортник. Однако и с приготовлением пищи, и с выпивкой справиться сумел. Это, конечно, могло быть совпадением, но что-то в такие «совпадения» мы, милиционеры, верим с трудом. Лично я думаю, что тот, кто заслал джинна к нам, прекрасно знал, кто из моих сослуживцев чего попросить захочет. Вот это меня и настораживало!

С мнением Попова и Рабиновича о том, что джинна лысого нам заслал эльф-повстанец, я был полностью согласен. Вот только дело в том, что эльфов, знавших о пристрастиях моих друзей, можно было по пальцам пересчитать. Лориэль, Оберон, Эксмоэль, швейцар в гостинице…

Стоп! Ведь именно швейцар и сказал, что весь Эльфабад о нашем прибытии предупрежден был. Вот, называется, и сузили круг подозреваемых! Я-то думал, что быстренько вычислю, кто именно у эльфов законную власть свергнуть решил, а получился кукиш вместо мозговой косточки. Сузишь тут, когда вся эльфийская столица знала о нас и наших пристрастиях. Гады. Крылья бы всем поотгрызал!

Я с досады чуть не залаял, но вовремя сдержался. Не хватало еще, чтобы Ваня опять на меня подозрительно косился или Сеня снова замашки лидера на всю округу демонстрировал. Беда все-таки с ним. Как пьяный, так на нормальное существо похож и разговаривает вполне вежливо. Ну а трезвый… Да что там говорить?! Рабинович, он и есть Рабинович. Меня довел до того, что я радоваться стал, когда он напивается!

Покосившись на Сеню, я отправился по своим песьим делам. А когда вернулся, уже стало смеркаться. Естественно, никто на ночь глядя бродить по степи не собирался. Мои менты принялись устраиваться на ночлег около небольшого костерка. Некоторое время все дружно спорили, выставлять ли часовых на ночь или понадеяться на мой нюх, а потом дружно сошлись на последнем. Меня, между прочим, совершенно не спросив, хочу ли я всю ночь спать вполуха! Мне пришлось смириться с их решением и позволить привязать себя к колесу телеги. Сделав это черное дело, Сеня потрепал меня по загривку и отправился спать, с надеждой поглядывая на повозку – а вдруг Фатима к себе позовет? Хотел я Сене объяснить, когда он этого дождется, а затем махнул хвостом и передумал. Ох, и кто эти языковые барьеры придумал?!

Менты мои, убрякавшись на жесткие постели, сразу, однако, не угомонились. Попов с тоской в голосе вспомнил о том, как в его кровати спать удобно. Надо будет мне попробовать по возвращении. Жомов его поддержал, заявив, что без Ленки, конечно, хорошо, но с женой спать все-таки лучше, и мы ему поверили на слово. А мой Сеня только горестно вздохнул и принялся считать звезды. Ну, или еще что-нибудь такое же, поскольку лежал он на спине, смотрел в небо и шевелил губами… Все-таки все люди сумасшедшие! Ну скажите на милость, на фига звезды нужно считать? Уж лучше бы Рабинович посчитал, сколько мне мозговых косточек недодал за время нашего путешествия в Иерусалим.

– Сеня, а тебе не кажется, что появление этого джинна в принципе подозрительно? – после секундного молчания поинтересовался Попов.

– Блин, Андрюша, ну на глазах умнеешь, – мгновенно откликнулся мой хозяин. – Действительно странно все это. На хрена нужно было кому-то к нам дефективного джинна посылать? Неужели этот эльф думал, что мы на такое фуфло купимся и станем Граали с Копьями раскидывать? Хреново он тогда нас знает, а уж о чести и совести российского милиционера представления вовсе не имеет.

– Да хрен с ней, с этой честью и совестью! – отмахнулся Попов, чем вызвал бурю негодования. Причем не только у Жомова с Рабиновичем, но еще и у Ричарда с Фатимой. Лишь верный поповский оруженосец Абдулла лежал тихо и босса своего не хаял. А когда страсти немного улеглись и Попов узнал про себя все, что другие думали, но стеснялись сказать, выяснилось, что он, к моему удивлению, не обиделся.

– Да не мелите ерунду, – отмахнулся криминалист от нападок. – Я не меньше вашего о чести и достоинстве знаю. Просто хотел сказать, что сейчас не их обсуждать нужно. Вам не кажется, что этот революционер непременно предпримет какую-нибудь более серьезную попытку нас остановить?

– Может быть. Но в этом лично я сильно сомневаюсь, – ответил мой Сеня. – Наш новый условный противник хоть и эльф, но действует в одиночку. На многое он вряд ли способен. Иначе не джинна бы к нам запустил, а эскадрилью бомбардировщиков или штурмовых вертолетов…

– Нет, – возразил Ваня. – В таком случае взвод спецназа куда эффективнее. Все-таки нас не просто устранить нужно, а сделать это так, чтобы вещи остались целы.

– Жомов, какого хрена ты опять к словам придираешься? – обиженно поинтересовался Сеня. Затем хотел еще что-то добавить, но замолчал. Не просто так, а оттого, что я зарычал.

Именно зарычал! И было с чего. Поначалу опознать запах, донесшийся из степи, я не смог. Просто показался он мне подозрительно знакомым и почему-то совершенно неприятным. Ну просто отвратительным. Я встал и повел носом, пытаясь поймать в воздухе едва уловимый аромат. Но прежде чем я опознал его, стало ясно, что источник этого запаха приближается к нашему лагерю. Причем движется очень быстро и просто наполняет все вокруг себя злом. Вот тогда-то я и понял, кто именно идет к нам в гости. Постепенно ускоряя шаг, по направлению к нам мчалась стая волков. И настроены они были крайне агрессивно! Вот тогда я и зарычал. А первым, кто вскочил на ноги, оказался Абдулла.

– Волки, да простит им Аллах серого козлика! – завопил он. – Волки сюда идут. Много. Думаю, через полчаса мы сменим место жительства с неудобной равнины на теплые желудки, да пошлет им Аллах язву и несварение!

– Ну, это мы еще посмотрим, – криво усмехнулся Сеня, поднимаясь с жесткого ложа. – Андрюша, пни там эту уснувшую керосинку. Горыныча то бишь. Похоже, ночка нам предстоит жаркая!..

Блин, кот меня раздери, и снова с Рабиновичем нельзя было поспорить. Ну до чего мне хозяин умный попался…


Содержание:
 0  На крестины в Палестины : Алексей Лютый  1  Глава 1 : Алексей Лютый
 2  Глава 2 : Алексей Лютый  3  Глава 3 : Алексей Лютый
 4  Глава 4 : Алексей Лютый  5  Глава 5 : Алексей Лютый
 6  Глава 6 : Алексей Лютый  7  Часть II Омон мышей не давит,Горыныч мух не ловит : Алексей Лютый
 8  Глава 2 : Алексей Лютый  9  Глава 3 : Алексей Лютый
 10  Глава 4 : Алексей Лютый  11  Глава 5 : Алексей Лютый
 12  Глава 6 : Алексей Лютый  13  Глава 1 : Алексей Лютый
 14  Глава 2 : Алексей Лютый  15  Глава 3 : Алексей Лютый
 16  Глава 4 : Алексей Лютый  17  Глава 5 : Алексей Лютый
 18  Глава 6 : Алексей Лютый  19  вы читаете: Часть III Почем опиум для народа? : Алексей Лютый
 20  Глава 2 : Алексей Лютый  21  Глава 3 : Алексей Лютый
 22  Глава 4 : Алексей Лютый  23  Глава 5 : Алексей Лютый
 24  Глава 1 : Алексей Лютый  25  Глава 2 : Алексей Лютый
 26  Глава 3 : Алексей Лютый  27  Глава 4 : Алексей Лютый
 28  Глава 5 : Алексей Лютый    



 




sitemap  

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение
WhatsApp +79193649006 грузоперевозки по Екатеринбургу спросить Вячеслава, работа для водителей и грузчиков.