Фантастика : Юмористическая фантастика : Глава 5 : Алексей Лютый

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28

вы читаете книгу




Глава 5

Почти двое суток мы мчались по холмистой равнине, пытаясь достать неуловимых дубликатов. Один раз мы даже наткнулись на их стоянку, пепел костра которой был еще теплым. Казалось, вот-вот мы их настигнем, но каждый раз происходило невероятное. Наши двойники умудрялись исчезнуть прямо из-под моего весьма чуткого носа. Причем делали это так, что даже следы не сразу удавалось отыскивать. Сеня осунулся с лица и постоянно косо на меня посматривал, будто я в его любимую форменную фуражку мозговую кость запрятал. А мне ему и сказать было нечего. Ну что я могу сделать, когда то ли эти гады следы идеально заметать умеют, то ли опять идиотское время со своей дурацкой спиралью чудит?!

Впрочем, определенные плюсы в нашем положении все-таки имелись. Теперь, по крайней мере, мы точно знали, что трое мародеров, садистов и развратников, выдававших себя за моих ментов, были из параллельной вселенной. После того как я пару раз понюхал оставленные ими вещи, ошибиться было невозможно. Может быть, человек бы и спутал Сеню-оригинал с Сеней-2, но мой нос меня никогда не обманывал. И уж я скорее поверю ему, чем своим глазам: то, что не пахнет Рабиновичем, Рабиновичем в принципе быть не может!

В общем, практически все были уверены, что наших двойников неизвестный вражина вытащил из параллельной вселенной, и лишь один Андрюша то ли по вредности характера, то ли из-за природной лени твердил, что мародерствующая троица – это не кто иные, как сами доблестные российские милиционеры, но деформированные коварным временем. А поскольку самого себя поймать невозможно, то нечего и бегать за ними. И лишь когда во дворе дома одного из местных маленьких султанчиков мы нашли дохлую акулу, пронзенную тремя копьями и плавающую в бассейне кверху брюхом, только тогда Попов заявил:

– Да это садисты какие-то! Раз уж они могли так с безобидной рыбкой поступить, то меня точно среди них быть не может!

– Ничего себе безобидная рыбка, – хмыкнул Ваня, разглядывая акульи зубы. – Слушай, Андрюша, а ты мне такого зверя достать не можешь? Я ее к теще в ванну запущу, когда она мыться надумает. Вот интересно будет, кто из них кого загрызет.

Попов только покрутил пальцем у виска, но отвечать на жомовский вопрос не стал. Если честно, то я бы тоже не решился. Сомнения меня гложут, успела бы акула из ванны сбежать, или Ванина теща из нее балык быстрее бы сделала?.. А вот в том, что я-то ни за что ближе чем на три метра к Ленкиной матери не подойду, даже после всего, что мне в скитаниях перенести пришлось, уверенность была абсолютная. Я еще не самоубийца! И уж если Ваня боится своей тещи, мне от нее и вовсе подальше держаться нужно.

В остальном, кроме ставок на бой «акула – теща», в нашей группе были лад и согласие. Боэмунд, правда, первый день здорово чудил, стремясь вызвать на поединок всякого, кто на Фатиму посмотреть посмеет, но Жомов его быстро успокоил. Однажды, когда рыцарь раз в десятый за день схватился за меч, омоновец не выдержал и легонечко стукнул его своим кулачищем по лбу. Не знаю, слышали ли звон от этого контакта в Иерусалиме, но у меня уши заложило и показалось, будто взрыв ста килограммов тротила по сравнению с этим грохотом звучит, как камерная музыка.

После Ваниного урока Боэмунд присмирел. Не знаю, чего уж там у него в голове омоновец своим ударом сдвинул, но рыцарь совершенно неожиданно захотел учиться и начал приставать к Сене, чтобы тот преподал ему хотя бы вводный курс для начальной школы. Однако Рабиновичу было не до того, чтобы грамоте кого-то обучать. Поэтому образованием перстоносца занялся Абдулла. Целый день он обучал Боэмунда рисовать арабской вязью какую-то фразу на песке, и лишь к вечеру выяснилось, что рыцарь целый день писал «Аллах акбар»! Как истый христианин, Боэмунд обиделся на сарацина и хотел ему даже морду набить, но Попов не позволил. Поигрывая дубинкой, Андрюша заявил, что если рыцарь еще до кого-нибудь докопается, то он сам, лично, займется обучением любознательного Боэмунда.

– Спасибо, нет. Я уж лучше вовсе безграмотным похожу, чем полностью звезданутым, – отказался рыцарь, и на этом вопрос о его обучении с повестки дня был снят.

А, в общем, Боэмунд оказался очень полезен нашей экспедиции. За несколько лет до начала крестового похода он бывал в Иерусалиме и знал этот город как свои пять пальцев. Правда, из всех этих знаний в голове перстоносца твердо отложились лишь кабаки, девки да невольничий рынок, но при виде резиновой дубинки у своего носа рыцарь тут же вспоминал, какие храмы где находятся, в каких местах расположены христианские святыни и где, по преданию, находится Гроб Господень. Сам он в этих местах не бывал, поскольку, как объяснил Боэмунд, сарацины, науськанные сынами Израилевыми, брали такую плату за входные билеты, что только помешанные на религии европейцы могли себе позволить выложить столько денег, чтобы посмотреть на иконы и прочие церковные атрибуты христианского Иерусалима. После этого рассказа Попов тоненько захихикал и собрался сказать что-то язвительное в адрес моего хозяина и всех его соплеменников, но нарвался на такой злобный взгляд Рабиновича, что предпочел прикусить язык.

– Правда, один раз я на Голгофу все-таки сходил, – в конце своего рассказа почему-то стыдливо признался нам Боэмунд. – У меня там один знакомый раб есть, франк по национальности. Так вот, он в профсоюзе уборщиков состоит, а эти проныры в любое закрытое место по десятку секретных проходов знают. Вот и подрабатывают иногда тем, что туристов по дешевке во всякие святые места пропускают. Как христианских, так и сарацинских.

– Отлично, – кивнул мой хозяин. – Когда мы определимся, куда именно нам попасть нужно, вот тогда ты с этим знакомым нам и поможешь.

Кстати, я заметил, что Сеня с Боэмундом начали подозрительно сближаться. Стали подолгу ехать рядом на конях, всякие там торговые операции обсуждать и о прочей коммерческой ерунде разговаривать. Поначалу я думал, что мой хозяин поле деятельности для своих махинаций подыскивает, но все оказалось проще. Оказывается, рыцаря с ментом сблизила неразделенная любовь!.. Нет, Фатима, конечно, намного мягче стала с моим Сеней разговаривать после того, как он ее от волков спас и вообще показал себя настоящим джентльменом. Да и перстоносцу, упорно добивавшемуся расположения танцовщицы всеми известными ему способами, парочка ласковых взглядов тоже перепала, но основное внимание девица все же уделяла Жомову. По крайней мере, красавчиком она больше никого не называла. Вот и тосковали вместе кинолог с рыцарем, завистливо поглядывая в сторону омоновца.

Впрочем, их совместная тоска продолжалась ровно сутки. На второй день нашего путешествия я проснулся со странным покалыванием по всей шкуре – это так у меня иногда предчувствие чего-то необычного выражается. Покалывание было до того нестерпимо настойчивым, что я даже по сторонам озираться начал, ожидая каких-нибудь сюрпризов. Например, появления Кобелева прямо в Иерусалиме и его встречи с нами, от которой в любом случае ничего хорошего ждать не приходилось. Впрочем, начальника нашего отдела в этом месте и в это время быть никак не могло, поэтому я немного успокоился. Но предчувствие какого-то необычного события у меня все равно осталось.

Эту ночь мы провели на постоялом дворе маленького, но вполне опрятного городишки в полудне пути к северу от Иерусалима. Сеня страшно не хотел останавливаться здесь, истошно вопя о том, что три троглодита, выдававшие себя за нас, уже, может быть, в город святынь въезжают. Я тоже этого опасался, но останавливаться на ночлег все равно пришлось. Во-первых, потому, что ехать на лошадях всю ночь не смог бы никто, даже наш железный омоновец. Во-вторых, хороши бы мы были утром, после бессонной ночи, если бы нам пришлось с какими-нибудь врагами схватиться. Ну а третьей причиной нашей остановки на ночлег была Фатима. Мой бабник, хозяин то бишь, увидев ее капризную физиономию, сразу заткнулся и повернул лошадь к постоялому двору, больше о продолжении пути даже не заикаясь.

К моему удивлению, в отличие практически от всех населенных пунктов, встреченных нами на пути от Антиохии до Иерусалима, здесь мы провиниться еще ничем не успели. То есть, наших дубликатов тут еще не было, или они этот городишко стороной обошли. Не знаю, какое из этих утверждений ближе к истине, но здесь нам впервые не пришлось отбиваться от вооруженных дрекольем аборигенов и пытаться хоть как-то обелить честь мундира, испоганенную самозванцами. В общем, в городе все было спокойно. А особенно мне понравилось то, что ничего общего с опостылевшими уже караван-сараями у постоялого двора, на котором мы остановились, не было. Вполне европейская, пусть и средневековая, обстановка: столы, стулья, кровати и шкафы в комнатах. Каждому досталось по отдельному номеру, и я впервые уснул, не морщась от смеси горынычевско-поповских ароматов.

Как я проснулся утром, уже вам рассказывал. Поежился, посмотрел по сторонам и принялся будить Рабиновича. Во-первых, уже рассвело и пора было отправляться в путь. А во-вторых, своим предчувствиям я верил и не хотел, чтобы какие-нибудь неприятности застали моего спящего хозяина врасплох. Я пару раз тихо гавкнул, и мой Сеня, давно приученный к подобным побудкам, мгновенно проснулся. Рабинович посмотрел в окно и, одевшись, с непрекращающимися тяжелыми вздохами взял в руки поводок… Вообще-то я его не для этого будил, но раз уж хозяин к распорядку приучен, с моей стороны оказание ему сопротивления будет крайне непедагогичным поступком.

Всю дорогу со второго этажа на улицу Сеня зевал, не переставая. Не отказался он от этой затеи и когда мы на свежем воздухе оказались – разевал рот так, что если бы поблизости был какой-нибудь завалявшийся слон, можно было бы исполнить смертельный цирковой номер «голова слона в пасти хищника». Рабинович, едва передвигая ноги, повел меня вокруг трактира, и я, оставляя в положенных местах свои метки, в большей степени не гулял, а прислушивался к тому, что в городишке творится.

Оказалось, что довольно много людей вставало очень рано. В это время у нас в России мы с Рабиновичем были бы практически единственными посетителями прогулочной аллеи, а здесь жизнь уже кипела вовсю. Одни аборигены сновали по улице с какими-то мешками, другие гнали перед собой скот, третьи несли на плечах мотыги, а откуда-то издалека доносился звук топора. Кто-то что-то рубил с утра пораньше, и я подумал, уж не палач ли местный это разминается, отрубая головы десятку-другому заключенных. Я уже собрался потащить Рабиновича в сторону городской тюрьмы, откуда и доносились глухие, слепые и немые звуки ударов, но не успел. Сначала удары топора стихли, затем кто-то коротко взвизгнул, и после этого со стороны тюрьмы вдруг раздался радостный крик. Вопила не одна, а минимум десятка три глоток. Это я вам как специалист говорю. На футбольных матчах уже натренировался различать, сколько человек и в каких секторах гадости всякие скандируют.

Мой Рабинович, услышав вопль, тоже застыл и навострил уши. Пару минут мы так и стояли, как два идиота, глядя в стену дома перед собой, а затем Сеня круто развернулся и почти волоком потащил меня обратно на постоялый двор. Я сопротивлялся, как мог, поскольку никогда не любил, чтобы меня на поводке таскали, и Рабинович это знал. Но мой хозяин до того переволновался, что обо мне вспомнил только около лестницы, ведущей на второй этаж. Удивленно посмотрев сначала на поводок в руке, потом на меня в конце поводка, Рабинович огорченно покачал головой и, щелкнув карабином, вновь предоставил мне свободу действий. Правда, ненадолго!

– Сидеть, – скомандовал мне Сеня, указывая рукой на лестницу. – Сторожи!

Кроме как подчиниться приказу, мне ничего другого не оставалось. Не мог же я, в самом деле, бунт поднимать в тот момент, когда у Рабиновича нервы совершенно расшатались. Все-таки, кроме меня, его поберечь некому. Вот я и уселся покорно на нижних ступенях лестницы, намертво заблокировав и вход, и выход со второго этажа.

Пока мои менты и прочие члены экспедиции собирались, я внимательно прислушивался к шуму, доносившемуся с улицы. Собственно говоря, бунт в местной тюрьме, с одной стороны, нас никак не касался. Тут у них свои власти и свои, соответственно, органы внутренних дел. Но, с другой стороны, все, происходящее сейчас в Иерусалиме и окрестностях, имело к нам непосредственное отношение.

Погруженный в свои мысли, я немного утратил бдительность, поэтому не заметил, как шум на городских улицах приблизился вплотную к нашему постоялому двору. Аборигены снаружи визжали как резаные, улюлюкали и распевали похабные частушки. Трактирщик, напуганный их воплями, бросился запирать входную дверь, но сделать этого не успел. От мощного удара снаружи ее сорвало с петель и закинуло едва ли не к противоположной стене. Я оскалился, приготовившись к схватке, и коротко гавкнул, призывая моих коллег поторопиться.

А следом за дверью, познавшей радость полета, в трактир ворвались штук двадцать аборигенов самого замызганного вида. В основном это были турки, но среди прочих нападавших был один негр, один еврей, с еще большим, чем у моего Сени, носом, и парочка типов вполне европейской наружности. Одеты они были в какое-то замызганное рванье, небриты и воняли ничуть не лучше козлов. Мне этот запах однажды довелось в цирке понюхать, когда мы с Сеней там по вызову были. А поехали в цирк потому, что одна акробатка… Впрочем, сейчас мне не до того, чтобы вам истории из милицейских будней рассказывать!

Примерно половина ворвавшихся в трактир оборванцев, вооруженных к тому же всяческим холодным оружием, начиная от столового ножа и кончая огромной, зазубренной алебардой, сметя хозяина заведения, помчалась на кухню, а вторая часть бандитов бросилась прямо в мои объятия. Я, конечно, пес опытный и в боях закаленный, но каждый дурак знает, что против лома нет приема. У напавших на меня оборванцев ломов, правда, не было, но зато была алебарда и прочая гадость. Да к тому же они меня в десять раз по численности превосходили. Трезво оценив ситуацию, я рыкнул на аборигенов и, изобразив попытку прыжка, заставил их отшатнуться. Оборванцы на секунду замешкались, решая, как побыстрее со мной разделаться, но мне этого хватило для того, чтобы отойти на несколько ступенек наверх. А тут и мои менты подоспели.

– Это что тут за козел на моего пса оружием машет? Убью, блин, гада! – завопил Сеня и, перепрыгнув через меня, бросился в атаку.

Позади, на лестнице, тут же раздались грузные жомовские шаги, и я, прекрасно зная, сколько еще народа побежит следом, чтобы не быть затоптанным, вынужден был рвануться вперед и с ходу врубиться грудью в толпу аборигенов. На глаза мне попалась чья-то грязная рука с кривым ножом. Я брезгливо поморщился, а затем вцепился в эту конечность клыками. Абориген заорал, выпустил нож и свалился на пол, каким-то странным способом пытаясь отпихнуть меня ногами в сторону. Честное слово, большего идиота в преступном мире я еще не встречал! Если ногами собирался от меня отбиваться, то нечего падать было. Ну а раз уж упал, лежи, не шурши. Мне ведь недолго руку отпустить и в горло вцепиться.

Сеня мой тоже времени даром не терял. Перепрыгнув через меня, он резиновой дубинкой вколотил алебарду в пол так, что наружу от нее только древко торчать осталось. Не теряя темпа, Рабинович огрел «демократизатором» по давно не мытой башке еще одного оборванца и приготовился наставить шишек третьему, но сделать это не успел. Все до единого аборигены, даже те, кто уже на кухню пробрался, бухнулись на колени, повернувшись лицом к лестнице, по которой торопливо, но неуклюже спускался Попов. Не обращая никакого внимания ни на моего хозяина, ни на Ванюшу, аборигены троекратно прокричали «гип-гип-ура!», а затем один из них подполз на коленях к застывшему в оцепенении на нижних ступеньках лестницы Попову.

– Простите, ваша светлость, не губите! – отрывисто завопил он, а остальные бандиты дублировали каждое слово. – Мы же не знали, что вы уже здесь.

– Кто здесь? – оторопел Андрюша. Да, собственно говоря, не он один. Ваня с Рабиновичем так и застыли, как манекены в витрине исторического магазина, да и я от неожиданности покусанную руку из зубов выпустил.

– Вы здесь. И ваши друзья здесь! – дрожащим от страха голосом пояснил абориген. – Клянусь здоровьем моей жены, пять лет назад умершей, мы просто даже представить не могли, что вы в этом трактире окажетесь. Прошу вас…

Но узнать, что именно оборванец просит, мы так и не смогли. По лестнице, ведущей со двора внутрь трактира, раздались тяжелые шаги, а затем удивительно знакомый голос поинтересовался, что здесь происходит и какого хрена «эта шваль» посреди неразграбленного трактира на коленях сидит. Аборигены удивленно обернулись в направлении говорившего, да и мы оторопело смотрели на осиротевший дверной проем, поскольку оттуда вышел не кто иной, как Андрюша Попов собственной персоной. А следом за ним показались и остальные: Жомов, Рабинович и я.

Бр-рр, зрелище было дикое! Мы хоть и знали о существовании двойников и готовились к встрече с ними, но все равно холодок по коже пробежал, когда я без помощи зеркала смог увидеть свою собственную и в то же время абсолютно чужую морду и найти пять отличий. Менты тоже удивленно смотрели на свои копии, и я был уверен, что и они мысленно сравнивают себя со своими дубликатами. А выглядели наши двойники точно так, как их описывали аборигены. Попов-2 действительно был немного выше оригинала и значительно стройнее его. У Сени-дубля висело неприлично большое для его худобы брюхо, отчего копия моего хозяина казалась оплодотворенной самкой, а не доблестным сотрудником милиции. А копия Жомова была украшена устрашающего вида шрамом, проходившим наискосок через весь лоб, и вообще выглядел он настоящим дебилом… Ну, хоть в этом с Ваней они были похожи. Правда, нашему омоновцу, для того чтобы приобрести такое же, как у дубликата, выражение лица, потребовалось бы выпить не меньше литра водки, но это ни о чем не говорит. Может быть, Иван-второй всю жизнь во хмелю проводит?!

– Оба-на, блин, в натуре, чисто конкретно типа похожи, – просямкал дубликат Жомова, поочередно тыча пальцем в каждого из ментов. – Е-мое, они такие прикольные, а я еще не верил, когда нам говорил Н…

Не дав ему досказать фразу, Андрюша-2 с силой пнул второго омоновца по щиколотке. Тот взвыл и запрыгал на одной ноге. Я с удивлением смотрел за этими скачками и даже не заметил, что кое-кого эта сцена взволновала даже больше, чем меня.

– Поп, ты что, офонарел?! – возмутился Жомов-первый, толкая Попова-первого в плечо. – Какого хрена твой урод моего мочит?

– Во-во, – горестно согласился с ним омоновец-дубль, враз переставая скулить. – Ты, в натуре, мне как братан. Вот и скажи этой свинье, чтобы не смела меня по каждому пустяку дубасить.

– Ты вообще заткнись, шифоньер самоходный! – рявкнул на него Попов-второй и показал Жомову-первому кулак. – А ты попробуй только рыпнись. Вмиг забудешь о том, чем наследников делают.

– Че-го-о?! – завопил мой омоновец и рванулся на «не нашего» Андрюшу с кулаками. Мой Сеня встал у него на пути.

– Стоять всем, уроды, пока пса на вас не натравил! – заорал он, но Андрюшин дубль в ответ на это только расхохотался.

– А у нас тоже свой пес есть. Правда, Мурзик? – И Попов-2 пнул меня, то есть мое второе «я», башмаком по копчику. – Взять их, урод!

Мой дубликат жалобно заскулил и метнулся прятаться под ближайшую лавку, а меня словно током ударило. Честное слово, ощущение было такое, будто этот придурок, выдающий себя за нашего Попова, пнул под зад именно меня, а не какого-то там трусливого Мурзика из параллельного измерения. Я, конечно, расстраивать Сеню (моего) не хотел, но сдержаться просто не мог. Молча, без единого звука, я рванулся вперед и вцепился в ляжку фальшивого Андрея. Тот истошно взвыл, и тут я обнаружил еще одно отличие Поповых друг от друга. Хоть дубликат и орал во все горло, таких децибелов, как у нашего Андрюши, ему выдать не удавалось.

Правда, радовался этому открытию я совсем недолго. Двойник Попова одним движением отцепил от пояса дубинку и прежде, чем кто-нибудь успел вмешаться, ударил меня по спине. Я как-то уже от таких ударов отвык, но, когда в глазах засверкали звездочки, все же не выпустил ногу лжекриминалиста. Наоборот, я только сильнее сжал зубы и расцепил их только тогда, когда увидел, как кулак моего хозяина стыкуется с носом Андрея-второго.

Я отскочил в сторону и принялся приводить себя в порядок, внимательно наблюдая за тем, что творится в трактире. Если честно, я думал, что, явно замученные тиранией Лжепопова, его лжеспутники не станут лезть в драку, но оказалось, что дружба есть дружба, на чем бы она ни основывалась. Хоть на взаимном доверии, хоть на общем увлечении садомазохизмом.

Даже подросший Попов-2 был ниже моего Сени почти на полголовы. К тому же мой хозяин пошире в плечах, и в момент удара на ноге у него пес не висел. Поэтому Андрей-второй равновесия удержать не смог и кубарем покатился по полу, распугав немытых аборигенов, затаив дыхание следивших за начинающейся дракой. Оригинал Рабиновича попытался было добить упавшего противника, но ему наперерез бросился Сеня-2, и оба кинолога отлетели к стене, старательно дубася друг друга. Наш Попов, проскользнув под рукой Лжежомова, вцепился в своего двойника, явно желая задавить его превосходящим весом, а Ваня-первый старательно поплевал на ладони.

– Ну что, братан, схлестнемся? – поинтересовался он. – Давно, еще с самой Антиохии, я тебе рыло начистить хотел. Да и вообще интересно узнать, окажусь ли я сильнее себя самого.

В отличие от всех остальных, оба Жомова вцепляться друг в друга не стали, а принялись наносить удары со средней дистанции. Шлепки получались звонкие. Головы омоновцев поочередно откидывались назад, когда чей– нибудь кулак доставал до челюсти противника, и каждое меткое попадание зрители-аборигены встречали радостными воплями. Причем непонятно было, за кого они вообще болеют, за первого или за второго Ваню. Впрочем, думаю, они и сами не знали. А я вдруг неожиданно понял, что ничем эти драки не кончатся. Ну не сможет ни один человек победить сам себя, сколько бы ни пытался! Это только в фильмах такое бывает. А в жизни сколько бы человек с собой ни боролся, он сам собой так и останется… Вот какой я умный!

– Стойте! Прекратите! – раздался громкий крик у меня за спиной. Я даже оборачиваться не стал. И так ясно, что орет Фатима. Причем понятно и то, что именно прекратить она хочет. – Остановитесь сейчас же! – А поскольку никто ее не послушался, она запустила в дерущихся вниз со второго этажа медную плевательницу. Я благополучно отскочил в сторону, а вот Ваня-2 сделать этого не успел. Плевательница с колокольным звоном приложилась к его затылку.

– Это что, гонг был? – поинтересовался дубликат Жомова и, не дождавшись ответа, закатил глаза и рухнул вниз как подкошенный.

Удар плевательницы о бронебойный череп омоновца по тональности был действительно похож на звук гонга. И, как это ни странно, на дерущихся он подействовал. Пыхтящие пары однояйцевых близнецов расцепились и исподлобья посмотрели друг на друга. А Фатима, торопливо сбежав вниз, остановилась в центре обеденного зала. Выглядела она точь-в-точь как разъяренная кошка, у которой слюнявый щенок зачем-то пытается отнять честно пойманную мышь.

– Как вы можете поступать так друг с другом?! – завопила танцовщица, стараясь окинуть взглядом всех шестерых милиционеров сразу. – Посмотрите друг на друга. Вы же все – две половинки одного существа. Черная и не очень. Вы не должны ненавидеть друг друга. Чтобы понять самих себя до конца, вам нужно слиться, стать единым целым. И тогда в ваших душах наступит согласие…

Ну, все. Девицу понесло. Что-то не пойму я, вроде в средние века никаких бразильских телесериалов не было, а дамочка себя ведет так, будто только и делала, что смотрела их с утра до ночи. Хотя, наверное, я ошибаюсь – мыльные оперы были всегда. «Ланселот и Гвиневера», «Тристан и Изольда», «Ромео и Джульетта», «Клеопатра и сорок любовников»… Кхе-кхе! Хотя последнее, наверное, относится к несколько иному жанру. Впрочем, это неважно. Что сейчас, что в средние века, человеческим самкам было от чего с ума сходить!

Фатима продолжала промывать моим коллегам и их двойникам мозги, а я попытался заткнуть уши, чтобы не слышать этих душещипательных бредней. А мой дубликат, напротив, открыл пасть да так и застыл, не сводя глаз с танцовщицы. И вы хотите сказать, что я с этим недоумком являюсь одним целым? Что я вот такой же слюнявый романтик, как и он?.. Да покусаю каждого, кто мне это скажет!

А Фатима своими слезливыми речами все-таки достала моих ментов. Сначала они как-то странно на своих двойников посматривать стали, затем растерянно начали переминаться с ноги на ногу, и под конец дошло до того, что Жомов, воспользовавшись паузой в страстной речи танцовщицы, крякнул и предложил пойти всем вместе пропустить по рюмочке. За знакомство, так сказать! Я чуть не подпрыгнул от злости. Они же вам гадили всю дорогу, а вы теперь с ними брататься надумали? Жомов, Попов, Рабинович, в конце концов, где ваша гордость?!

– Мурзик, фу! – ответил мне Сеня, и мой дубликат забился еще дальше под лавку. Тьфу, не пес, а какой-то кот драный!

– Вот именно «фу». И вы все тоже «фу»! – загремел на весь трактир удивительно знакомый голос. Мои менты резко обернулись, пытаясь найти того, кто говорит. Ведь, кроме нас, включая и дубликатов, да горстки аборигенов, в трактире никого не было. А мы все молчали.

– Что ж, жаль, что ничего с этим не получилось, – продолжал говорить неизвестный, и я снова попытался вспомнить, где именно слышал этот голос, и снова безуспешно. – Ну что же, попробуем по-другому. А пока скажите друг другу «до свидания». Или лучше «прощайте»!..

Яркая вспышка тут же озарила трактир. Она была столь нестерпимой, что я, хоть и успел закрыть глаза, все равно почувствовал жуткую боль. Слезы тут же полились рекой, и пару минут я ничего не мог видеть, только слышал истошные вопли аборигенов и грохот роняемой мебели. А когда зрение наконец вернулось ко мне, выяснилось, что в трактире все перевернуто вверх дном и никого, кроме членов нашей экспедиции, внутри нет.

– Что это было? – поинтересовался Ваня, протирая рукавом глаза. – И где наши двойники?

– По яркости эта вспышка напоминала процесс аннигиляции материи. Нам в классе демонстрировали, – проговорил Горыныч, осторожно высовывая головы из корзины, которую держал в руках Абдулла. – Но если бы тут действительно произошел процесс аннигиляции, то ни от трактира, ни от соседних домов в радиусе пятисот метров даже пыли космической бы не осталось. Судя по всему, кто-то на секунду приоткрывал врата между мирами и вышвырнул ваших двойников отсюда…

– «Кто-то», – передразнил Ахтармерза криминалист. – Лориэль, вот кто!

ХЛО-ОП!!!

На этот раз и вспышка, и сопровождавший ее звук были вполне обычного формата. Вот только то, что последовало за ними, в привычные рамки никак не укладывалось. Услышав знакомый звук, я провернулся вокруг своей оси, надеясь найти Лориэля и схватить его прежде, чем проныра-эльф успеет смотаться, не ответив на мои вопросы, но вместо маленького мухоподобного нахала увидел… Нимроэля!

Этот долговязый худощавый эльф в роговых очках сидел прямо на столе, положив на колени непропорционально большие руки. Мы уже с ним встречались и достаточно тесно сотрудничали, когда помогали Моисею исходить с евреями из Египта. Он был прикреплен к тамошнему времени в качестве наблюдателя, и мне было интересно: как это он оказался здесь, за пару тысяч лет от места своей работы?

Ответ на этот вопрос напрашивался лишь один – Нимроэля прислали к нам вместо маленького наглеца. А это, в свою очередь, означало, что Попов был прав и Лориэль действительно оказался предателем… Жаль! Он хоть и был хамом, но я к нему как-то привык. А теперь, наверное, сошлют Лориэля куда-нибудь в Тмутаракань, присматривать, чтобы у тамошних коров зачатки разума не появились. Иначе удои резко понизятся и вся вселенная рухнет!

– Добрый день, рад снова с вами встретиться, – проговорил Нимроэль, и я вдруг понял, что именно этот голос звучал в трактире за секунду до исчезновения из этого мира наших дубликатов. – Извините, что пришлось ненадолго отлучиться, но нужно было удалить отсюда этих олухов, не способных совершенно ни на что.

Не понял?!

– Все-таки мои коллеги знали, что делали, когда выбирали для своих разрушительных целей именно вас, – не обратив на мою реплику никакого внимания, продолжил свою речь Нимроэль. – Вы действительно лучшие в своем роде, и, судя по всему, на свете очень мало сил и обстоятельств, которые могут вас остановить. Конечно, вам помогает ваше примитивное мировосприятие и незнание всех опасностей, но все равно вы крайне удачливы. Очень не хочется видеть в вас своих врагов, поэтому я предлагаю сесть за стол переговоров.

Так вот оно что! Значит, зря мы на Лориэля напраслину возводили. Все-таки невиновен наш маленький наглец!.. У меня прямо от сердца отлегло, и уши от радости торчком встали. Впрочем, не у меня одного. У всех моих ментов на лице было написано такое облегчение, смешанное с удивлением, что в другой момент я бы над ними посмеялся. А вот сейчас мне было не до смеха. Поскольку прямо перед нами сидел враг, из-за которого мы так много намучались в последнее время. И с ним что-то нужно было делать.

– Да-да, вы все правильно угадали, – криво усмехнулся Нимроэль. – Я тот самый эльф, который старается свергнуть тиранию Оберона. Вот уж не знаю, что вам там наплели про меня мои горячо любимые соплеменники, да меня это не очень и интересует. Скорее всего, наговорили вам о коллапсах вселенных и глобальной катастрофе для вашего мира. Все это чушь собачья!.. Песик, извини… – Вот гад, откуда он о моей нелюбви к таким фразам знает? – Так вот. Я расскажу вам, каким является положение дел на сегодня.

Если честно, я с того момента, как Нимроэль признался, что он является тем неведомым заговорщиком, ждал, что мои менты минимум намылят ему шею как следует, а максимум – разотрут его в порошок и в таком виде отправят на родину. Однако все три российских милиционера, как, впрочем, и остальные члены нашей команды, не двигались с места, явно ожидая продолжения.

И Нимроэль его выдал. По его словам выходило, что гегемония эльфийской цивилизации над остальными мирами начинает рушиться из-за того, что Оберон ни о чем, кроме личной выгоды, не думает. А для того, чтобы сохранить свою власть, повелитель эльфов стал открыто вмешиваться в дела иных разумных существ. Самый яркий тому пример – это наша группа. Нимроэль утверждал, что мы вляпались в историю с Мерлином совсем не случайно, что нас тщательно отобрали из многих тысяч кандидатов и затем подтолкнули Мерлина к таким действиям, которые были выгодны в первую очередь Оберону и принуждали нас действовать так, как эльфы считали нужным. И именно с нашей помощью повелитель эльфов здорово продвинулся на пути укрепления своей диктатуры.

Собственно говоря, слова Нимроэля звучали достаточно правдоподобно. Мерлин, со встречи с которым начались наши скитания, был напрямую связан с Обероном. Рецепт эликсира, приготовленного нами для возвращения домой, также был подсказан эльфами. Лориэлем, в частности. К старухе в Скандинавии, отправившей нас, по словам Нимроэля, не домой, а в параллельный нашему мир, привел нас также Лориэль. А все остальные наши путешествия, опять же цитируя эльфа-повстанца, «были организованы по выдуманным и притянутым за уши поводам».

– Да вы сами посудите, как эльфы, при всех их возможностях, не могли догадаться, что пропажу Зевса организовал все тот же Мерлин? – горячо убеждал нас Нимроэль. – А с евреями в Египте и вовсе настоящая лажа получилась. Что, спецслужбы Оберона не знали с самого начала, что виной этим перекосам наличие у вас Святого Грааля? А если знали, почему они тогда вообще позволили вам увезти его из Англии?..

– Красиво поешь, но я тебе не верю, – наконец прервал словоизлияния эльфа Рабинович. – И не только потому, что твои слова так же бездоказательны, как и утверждения твоих оппонентов. – Ну говорю же вам, что Рабинович у меня умный! – Есть более веская причина, чтобы не доверять тебе. Ни одно существо, имеющее благие намерения, не станет во имя достижения светлых целей применять насилие, ложь, предательство и обман…

– Но это Оберон вас обманывал с самого начала! – истошно завопил Нимроэль. – Я говорю правду, а не он. Вы же умные, логично мыслящие люди. Сопоставьте еще раз его и мои слова, и вы поймете сами, кто из нас прав.

– Слышали мы уже эту песню когда-то, – отмахнулся от него Рабинович. – В общем, так. Вали-ка ты отсюда, дружок, пока мы добрые. Трогать мы тебя не будем. Пусть с тобой, Нимроэль, твои же сородичи и разбираются…

– Хорошо, пусть вас моральные аспекты не интересуют, – тяжело вздохнул эльф, явно не желая сдаваться. – Но это не значит, что все точки возможного соприкосновения этим исчерпаны. У меня есть еще одно предложение для вас, и думаю, вы от него не откажетесь. Я знаю, что Оберон предлагал вам очень большое вознаграждение за ваше согласие сотрудничать. Я готов вам дать столько же и даже больше, причем за меньшую услугу. Мне нужно всего лишь, чтобы Грааль и Копье не попали в Иерусалим. Кстати, Ваня, можете оставить Вашу Питейную Емкость у себя. Да и Копье тоже, хотя в вашем времени оно такой силы иметь и не будет.

– Правда? – В глазах Жомова вдруг загорелась надежда, настолько сильно ему не хотелось расставаться с любимым сосудом. Нимроэль утвердительно кивнул.

– И планету-аквариум покажешь? – поинтересовался Попов.

– Не только покажу, но и отдам во владение! – с жаром воскликнул эльф, чувствуя, что мои менты начинают поддаваться.

Не понимая, что с ними происходит, я попытался заорать, чтобы привести друзей в чувство, но не смог – горло внезапно пересохло. А так и хотелось напомнить этим уродам, что мы же все-таки по-прежнему представители российской милиции. Конечно, мелкую мзду с ларечников в виде водки и консервов брать ни одному менту не возбраняется, но чтобы за личную выгоду честь мундира продавать?! Это уже ни в какие ворота не лезет!.. И вот тут я наконец смог заорать. Что же вы, христопродавцы, делаете?!

– Фу, Мурзик! – осадил меня Рабинович и повернулся к Нимроэлю. – Слушай, ты же обычный, рядовой эльф. Откуда ты возьмешь все, что нам обещаешь?

– Так это же проще простого, – обрадованный тем, что мои менты явно пошли на уступки, улыбнулся повстанец. – Как только я захвачу неограниченную власть…

– Вот ты и проговорился, – расхохотался Попов. – Тебе только неограниченная власть нужна, и ничего больше! Плевать ты хотел и на нас, и на все остальные миры, лишь бы за свою ущербную юность на других эльфах отыграться. Вали отсюда, пока мы тебя не прибили…

ХЛОП! ХЛО-ОП!! ХЛОП-ХЛОП!!!

От неожиданности я сжался и оскалился. Несколько хлопков и вспышек, раздавшихся одновременно, показались мне похожими на пулеметную очередь. Широкоплечие и крепкие эльфы, телосложением ничуть не уступавшие Ванюше, появлялись с невероятной быстротой, охватывая Нимроэля, все еще сидевшего на столе, в кольцо абсолютно правильной формы. При виде их лицо повстанца перекосилось от гнева, смешанного с ужасом, и он попытался раствориться в воздухе, но сделать этого не смог. На секунду очертания Нимроэля расплылись, а затем он вновь принял совершенно материальный облик и вдруг сразу сник, казалось, сделавшись даже меньше ростом. И только тогда в комнате возник Лориэль.

– Оба-на, мухрен пожаловал! – правильными словами выразил всеобщее удивление омоновец.

– И я тебя рад видеть, бычара педальный, – оскалился маленький дебошир. – Нимроэль прав, мы вас обманывали. – От такого неожиданного оборота событий я напрягся и приготовился вцепиться какому-нибудь эльфу в глотку. – Грааль действительно никуда нести не нужно было. Вы проделали весь этот маршрут от Никеи до Иерусалима только для того, чтобы мы могли разоблачить предателя!..

Вот так неожиданно все повернулось. Лориэль рассказал, что подозрения о появлении в их рядах диверсанта у эльфов появились давно. Их аналитический отдел вычислил, что на самые разные миры кто-то оказывает постоянное воздействие с целью изменить общемировой порядок так, чтобы свести на нет влияние законного правительства. Эльфы выяснили, что готовить переворот могут только два члена их общества. Причем оба они наделены феноменальной даже для эльфов способностью читать мысли любых разумных существ… А я еще голову ломал, откуда Нимроэль о моих пристрастиях знает!

– Вот поэтому мы вам и не сказали правду о ваших задачах, придумав версию со Святым Граалем, – пояснил Лориэль. – Знай вы истинную цель вашего путешествия, Нимроэль тут же понял бы, что мы обо всем догадываемся, и ни за что в ловушку не попался бы…

– Значит, и в Египте мы делали совсем не то, что ты говорил? – поинтересовался Попов. – То есть помогать евреям уходить от фараона нужды не было?

– Нет, как раз там вы делали все, что нужно, – покачал головой маленький эльф. – Правда, мы были виноваты в том, что неверно определили первопричину. Оказывается, евреи из Египта не могли уйти из-за козней этого субчика. – Лориэль презрительно кивнул своей маленькой головкой в сторону бунтовщика. – Вы были ни при чем, но здорово помогли нам со сбором улик. Да и свою культуру попутно спасли.

– Это радует, – буркнул Рабинович. – А какого хрена вы до сих пор медлили и этого урода сразу не взяли?

– Так мы до сего момента не знали, кто именно из двух кандидатов является предателем. Неужто непонятно, придурок длинноклювый? – И, увидев, как перекосилась Сенина физиономия, рассмеялся: – Да пошутил я. Извини… Так вот, Нимроэль сделал все, чтобы защитить этот мир от нашего проникновения. Конечно, ничего у него не вышло, но мы сделали вид, что не можем преодолеть блокировку, чтобы развязать гаду руки и заставить действовать более нагло. В итоге наш расчет оправдался. Вы справились со своим заданием и заставили этого урода не только выложиться на всю катушку, но еще и организовать личный контакт. Теперь Нимроэль пойдет под суд за свои бесчинства, а вы примите нашу благодарность!..

– Ага, я ее на хлеб буду мазать? – огрызнулся мой Сеня, и теперь я понял, что он приходит в норму. А то после всех последних событий я даже сомневаться в здравости его психики начал. Лориэль в ответ рассмеялся.

– Нет, ну ты и морда скаредная! – заявил он. – Будет вам награда. Во-первых, мы поможем вам переправить домой все, что вы награбили… извините, заслужили честным ратным трудом в дороге. А во-вторых, каждый из вас будет иметь возможность побывать в отпуске по классу «люкс» в одном из параллельных миров. Туристические каталоги ждут вас дома. А теперь прощайтесь. Через пару минут вам всем предстоит отправиться по домам…

Легко сказать, прощайтесь! То есть, конечно, проститься с Ричардом, Абдуллой, Боэмундом и Фатимой было не так сложно. Все-таки хоть мы и сдружились, но времени провели с ними, да и приключений испытали куда меньше, чем с Ахтармерзом. Вот и не могли мои менты, да и я тоже, спокойно посмотреть хотя бы в одну из трех пар глаз нашего летающего конкурента Газпрома. Да и слов у нас не находилось.

– Да ну вас к трясогрызлику под чашепестик, – не выдержал молчания Горыныч. – Валите отсюда. Надоели уже. Глаза бы мои вас не видели. – Он отвернулся, и я увидел, что в его глазах стояли слезы.

– Ты, мухрен проклятый, хватит резину тянуть! Отправляй домой всех, – заорал наш железный Ваня. – Нервы уже все, в натуре, истрепал, гад!

– Ну что же, тогда прощайте. – Пожалуй, Лориэль впервые нам улыбнулся. – Надеюсь, когда-нибудь мы еще увидимся…

И последнее, что я подумал, прежде чем провалиться в черноту межвременного перехода, была мысль о том, как же Горыныч передаст мне эту книгу, которую с моих слов и записывал всю дорогу?


Содержание:
 0  На крестины в Палестины : Алексей Лютый  1  Глава 1 : Алексей Лютый
 2  Глава 2 : Алексей Лютый  3  Глава 3 : Алексей Лютый
 4  Глава 4 : Алексей Лютый  5  Глава 5 : Алексей Лютый
 6  Глава 6 : Алексей Лютый  7  Часть II Омон мышей не давит,Горыныч мух не ловит : Алексей Лютый
 8  Глава 2 : Алексей Лютый  9  Глава 3 : Алексей Лютый
 10  Глава 4 : Алексей Лютый  11  Глава 5 : Алексей Лютый
 12  Глава 6 : Алексей Лютый  13  Глава 1 : Алексей Лютый
 14  Глава 2 : Алексей Лютый  15  Глава 3 : Алексей Лютый
 16  Глава 4 : Алексей Лютый  17  Глава 5 : Алексей Лютый
 18  Глава 6 : Алексей Лютый  19  Часть III Почем опиум для народа? : Алексей Лютый
 20  Глава 2 : Алексей Лютый  21  Глава 3 : Алексей Лютый
 22  Глава 4 : Алексей Лютый  23  Глава 5 : Алексей Лютый
 24  Глава 1 : Алексей Лютый  25  Глава 2 : Алексей Лютый
 26  Глава 3 : Алексей Лютый  27  Глава 4 : Алексей Лютый
 28  вы читаете: Глава 5 : Алексей Лютый    



 




sitemap  

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение
WhatsApp +79193649006 грузоперевозки по Екатеринбургу спросить Вячеслава, работа для водителей и грузчиков.