Фантастика : Юмористическая фантастика : ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Алексей Лютый

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25

вы читаете книгу




ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Земля. Порядковый номер года строго засекречен. Местоположение правительственной фазенды господина Президента в Барвихе никому не известно. С кондиционерами время года за окном не ощущается. Официально принято считать, что тут лето. Всегда! Специально для секретаря Президента передаем сигналы точного времени – пи-пи-пи… Ну и так далее.

– Ой, мамочка родная! – блаженно вздохнул вышеупомянутый секретарь, отрываясь от губ кухарки. – Я уже пять минут, как должен быть в приемной. Гюльчатай, закрой личико-то. Что теперь будет? – и торопливо хлопнулся в обморок.

– Ай, черноглазый! Дай кошелек, сразу скажу, что было, что будет, почему душа болит и от чего сердце успокоится, – проворковала кухарка, ласково стукнув секретаря начиненным отборным песком капроновым чулочком по голове, а затем нагнулась и обшарила карманы. – Фак ю! Ни документов, ни кредитных карточек. Стоило из-за несчастных ста долларов руки марать.

Гюльчатай на всякий случай проверила, не появился ли пульс у секретаря. Проанализировав информацию, кухарка пришла к выводу, что если в ближайшие пару лет сердцебиение прощупываться еще будет, то вот поступления разума в дубовую голову парня ожидать уже неоткуда. Удовлетворенно кивнув головой, Гюльчатай распрямилась и, замерев на секунду, трансформировалась в секретарское обличье. Посмотрев на своего бездыханного двойника, кухарка передернулась от отвращения, подумав о том, что с этим козлом она пару минут назад целовалась. Плюнув на тело экс-возлюбленного, кухарко-секретарь пнул недавнего партнера по брачным играм носком лакированного ботинка. Попал прямо по мусорному ведру и, не разобрав в полумраке, что именно после удара задребезжало, еще раз удовлетворенно кивнул головой. Прокашлявшись и проверив голосовые связки дубль секретаря вышел из кладовки в коридор, чтобы нос к носу столкнуться с престарелым вице-президентом, торопящимся на совещание.

– Цыпкин, ты что тут делаешь? – удивленно поинтересовался плешивый старичок.

– Вас жду, – широко улыбнулся фальшивый Цыпкин и, совершенно без всякого повода со стороны вице-президента, поцеловал оного взасос.

– Ой, мамочка родная! И почему я с детства выбрал не ту сексуальную ориентацию?! – оторвавшись от губ Цыпкина минуты через три, успел удивиться старичок и тут же грохнулся в обморок.

– Ничего. У тебя еще будет время все поменять, – пообещал ему лже-секретарь, затаскивая волоком в кладовую и помещая на пол рядом с настоящим Цыпкиным. – Кстати, надо будет у кого-нибудь узнать, от чего они все мамочку вспоминают? Уж не матриархат ли тут, не дай господи!..

Несколько секунд лже-секретарь раздумывал, не стукнуть ли и вице-президента чулком по башке, но затем решил, что, очнувшись в темноте, эти двое найдут, чем заняться. Поэтому спокойно вышел, закрыл за собой дверь и поспешил в приемную Президента, где секретаря уже ждали. Двое с носилками, один с докторским дипломом и чемоданчиком первой помощи. Секретарь на секунду замер.

– Вы к кому, господа? – удивленно поинтересовался он.

– О! У Цыпкина уже заранее крыша едет, – обрадовано потер руки тот здоровяк, что держал ближний край носилок. – Семен Игнатьевич, вы сегодня смирительную рубашку захватили?

– Нет. Опять забыл, – сокрушенно вздохнул врач. – Но ничего. У меня для таких случаев всегда наготове хорошее средство, – и доктор достал из чемоданчика увесистую киянку. – Ты иди, Цыпкин, иди. Мы тебя тут подождем.

– Ставлю червонец, что наш пациент сегодня не больше трех минут продержится, – радостно заявил здоровяк у дальнего края носилок.

Ждать, примет ли кто-нибудь пари, лже-секретарь не стал. Поначалу он просто хотел бежать из приемной куда глаза глядят, но затем в бешеном темпе просчитал все возможные варианты дальнейшего развития событий и решил, что удирать пока рано. А вот войти в кабинет Президента, пожалуй, следует побыстрее. Открыв дверь, Цыпкин-два тут же получил в лицо штормовой шквал эмоций со стороны президентского кресла, и выдержал его только потому, что вовремя отключил все органы, отвечавшие за поступление информации в организм – обоняние, осязание, слух и зрение. Однако данное средство защиты довольно быстро выявило и свои минусы. Безмолвный, глухой и слепой лже-секретарь оказался не способен уловить тот момент, когда буря в президентском кабинете сошла на нет.

Поставив внутренний таймер на десять минут, дубль Цыпкина перестраховался. Президент посчитал его впавшим в кому и вызвал врача, спокойно ожидавшего сигнала в приемной. Доктор посчитал состояние пациента критическим и, погрузив оного в машину «скорой помощи», всю дорогу до больницы оказывал лже-секретарю экстренную первую помощь, любовно дубася его, бесчувственного, киянкой по темечку. Все десять минут.

Президент этого, естественно, не знал. Поэтому и начал совещание, едва из его кабинета вынесли коматозного лже-секретаря. Впрочем, если бы и знал, вряд ли из-за такой мелочи решил бы отменить плановое совещание. Он его и из-за отсутствия вице-президента не отменил. А уж без секретаря, пусть он и муж внучатой племянницы троюродного брата сводной бабушки Первой Леди, совещание вполне могло обойтись.

– Так. Министр образования будет сегодня стенографировать, – ласково улыбнулся Президент. – Заодно и проверим, умеет ли он писать. Ха-ха, – кое-кто осмелился поддержать последнюю фразу. – Ну а с вице-президентом вопрос будем решать немедленно. Министр обороны, срочно разошли на его поиски по фазенде кинологов. С собаками, желательно.

Все вышеуказанные Президентом лица принялись с максимально возможной скоростью выполнять распоряжения главы государства, а тот, в свою очередь, с максимальной скоростью приготовился выслушивать доклады членов правительства, раздавать пряники, стегать их кнутом и проделывать прочие воспитательно-дрессировочные меры. Приготовиться то Президент приготовился, но воплотить в жизнь свои замыслы не успел. Плавный ход совещания прервал незапланированный телефонный звонок.

– Господин Президент, Гарри Трумэн на проводе, – проворковала в трубку телефонистка.

– Кто? – удивился Президент.

– Ну этот… Никсон, Картер, Линкольн или Вашингтон, – замялась девушка. – Президент Североамериканских Штатов.

– Хорошо. Соединяй, – разрешил Президент и тут же поздоровался: – Здравствуйте, Авраам Джорджевич Буш.

– Нет, это все еще я, – заявила телефонистка.

– Хорошо. И вы здравствуйте, – вежливо ответил Верховный Вождь Правительства. – Только теперь будете здравствовать где-нибудь подальше от моих телефонных аппаратов, – девушка ойкнула, в трубке раздался звук падения, а следом за ним и голос президента США.

– Добрый день, если он для кого-то еще может быть добрым, – возвестил то ли Джордж, то ли Авраам. В общем, президент с необычайно плохо запоминающемся именем. – У вас появилась проблема. То есть, сначала она была у нас, но поскольку изучением корней всяческих проблем нашей старушки-Земли занимаетесь именно вы, то и новую проблему мы переадресовали вам…

– Вы крайне неверно формируете лингвистические построения, уважаемый Джордж Авраамович. Например, слово проблема употребили в одной фразе три раза, – укорил его Президент. – Поэтому давайте не будем болтать, а сразу перейдем к делу. Так что у вас за беда?

– Это не у нас, а уже у вас беда, и вы ее скоро увидите, – хихикнул янки. – В общем, разберетесь сами, а я просто предупредить, чтобы немного опасались, по старой дружбе хотел…

В трубке раздались короткие гудки, затем послышалось рыдание телефонистки. Президент после секундных раздумий пожал плечами, восстановил, исключительно по доброте душевной, девушку в должности и, положив трубку на рычаг, приказал продолжить совещание.

* * *

Земля. Год две тысячи тот же. Территория бывшего передового колхоза «Красное вымя». По прежнему осень, блин. Местное время – то же, что и в кабинете Президента. Правда, со скидкой на часовые пояса. Во все стороны от Кремля, разумеется.

Времени для нормальной экипировки у агентов просто не было. Да, если рассуждать здраво, большого количества снаряжения бойцам и не требовалось. Все-таки пришелец был один и без оружия. А уж справиться с маломерным инопланетянином, наверное, даже Раимов смог бы одной левой рукой. Именно поэтому вся четверка вооружилась лишь автоматами, гранатами со слезоточивым газом, дубинками, да нацепила на буйные головушки защитные шлемы-фильтры, оснащенные компьютерами и радиосвязью.

От оружейной до центрального входа в бункер было немного ближе, чем до выхода на аэродром. Шныгин с Зибцихом, добравшиеся до своего поста первыми, как и положено, доложили о своем прибытии. Майор что-то нечленораздельно пробурчал в ответ и замолчал. Старшина с ефрейтором недоуменно переглянулись, и немец тут же опустился на колено в углу у двери, подняв оружие наизготовку. Шныгин, чтобы не закрывать снайперу зону обстрела, прижался спиной к противоположной стене и достал из кармашка на поясе гранату со слезоточивым газом. А едва он успел это сделать, как в наушниках зазвучал голос Пацука, докладывающего о том, что и они с негром заняли свою позицию.

– Ничего по пути не заметили? – каким-то странным голосом поинтересовался майор.

– Никак нет, шеф! – отрапортовал есаул. – Ни сельдерея, ни петрушки, ни даже завалявшегося укропа нигде нет. Будем сегодня обедать без приправ.

– Ты там не сбрендил? – оторопел майор, а потом вспомнил о придуманном им самим же коде. – Вопрос снимается, Барсук.

– Уточните, где именно, шеф эта штука снимается, – потребовал Пацук. – А то воно ж как бывает? Некоторые снимаются, снимаются, а потом их полиция нравов забирает, – и тут же в наушниках шлемов раздался дикий хохот Кедмана. – Вы поглядите только, звери, наш Слон украинский юмор понимать начал. Видать, еще не конченный еврей. А может, маскируется? Енот, что скажешь? У тебя ведь на родине самые главные спецы в этом вопросе живут…

– Р-р-разговорчики! – рявкнул Раимов, и если Пацук сразу замолчал, то Кедман еще десять минут ржал, как зебра в саванне в период засухи. Причем, никакие начальственные возгласы на него подействовать не могли. Ну а когда капрал все-таки успокоился, в наушниках снова раздался голос майора.

– Странное дело, – задумчиво проговорил Раимов. – Ни один датчик активность не обнаруживает, да и на мониторах сельдерея не видно. Не мог же он испариться?

– А может быть, он бетон грызет? – предположил Кедман, у которого от смеха, видимо, повысилась мозговая активность. – У нас в Лос-Анджелесе однажды случай был, когда террористы урановую начинку для атомной бомбы в канализации потеряли. Тогда у крыс мутации начались и они не то что бетон, железнодорожные рельсы перегрызать начали. Ох, и помучался наш батальон тогда…

– Слон, твою мать на Аляску, бананы выращивать! Ты бы еще фамилию, воинское звание и номер противогаза в эфире назвал, – рявкнул на него Раимов.

– Как прикажете, шеф! – воодушевился негр. – Капрал Кед…

– Молчать, Слон, идиот, имбецил, дебил, шизофреник! – взвился майор. – Два… нет, три… четыре наряда вне очереди! – и тут Раимов осекся. – Тихо все!.. Датчики какую-то непонятную активность фиксируют в актовом зале. Барсук и Енот, остаетесь на местах и глаз с коридора не спускайте. Слон с Медведем, вы выдвигаетесь к залу и проверьте там все досконально!

Переглянувшись с Зибцихом, Шныгин двинулся вперед, стараясь держаться вплотную к стене. Ганс, следя за ним, менял угол наблюдения так, чтобы держать под обстрелом максимально большой сектор пространства и в первую очередь дверь в актовый зал. Вернулся на прежнюю позицию снайпер только тогда, когда старшина застыл у входа в искомое помещение и приготовил автомат, ожидая прибытия Кедмана.

Впрочем, американский спецназовец долго ждать себя не заставил. Через несколько секунд после того, как Сергей занял позицию, гигантский негр с удивительной плавностью и грацией вынырнул из двери штаба и одним мощным рывком подобрался к актовому залу. Обменявшись со Шныгиным знаками, Кедман мощным ударом выбил еще не до конца восстановленную после нашествия танка дверь, и Сергей, швырнув внутрь две гранаты со слезоточивым газом, первым прыгнул внутрь.

Актовый зал был пуст. То есть, стулья, президиум и даже стенд для наглядных пособий по-прежнему стояли на своих местах, а вот отмеченной датчиками активности внутри помещения явно не наблюдалось. Шныгин с Кедманом начали осторожно перемещаться вдоль стен от входа к президиуму, заглядывая в проходы между кресел. Но и там совершенно никого не было. Ни сельдерея, ни петрушки, ни даже завалявшегося рахитичного инопланетянина. А когда оба агента уже почти добрались до президиума, позади них, в рядах кресел, вдруг раздался требовательный голос:

– Да, сколько, блин, в натуре, одно и тоже твердить можно? Говорю же, жрать хочу!!!

Дальше все произошло в точном соответствии с лучшими традициями отрядов спецназа. Кедман и старшина, даже не сговариваясь, одновременно обернулись на голос и, вскинув автоматы, дали длинные очереди в сторону не вовремя оголодавшего болтуна. Пули ударили по задним рядам кресел, откуда предположительно исходил голос, и с удивительным усердием принялись разносить сиденья в щепки. Под ужасающий грохот буквально через несколько секунд от двух задних рядов кресел остались лишь жалкие обломки. Два громилы прекратили огонь, несколько секунд прислушивались, надеясь разобрать какой-нибудь посторонний шорох в звенящей тишине, а затем переглянулись.

– Ни фига себе! Ты видел, Джонни? – поинтересовался у капрала Шныгин. – Это что же за патроны такие в автоматах? Да такой бардак и взвод пулеметчиков устроить бы не смог. Ты как хочешь, а я на это еще раз должен поглядеть!

Старшина развернулся и дал короткую очередь по столу президиума. Эффект получился впечатляющим. Первые две пули с неимоверной силой сорвали тяжелую дубовую столешницу с ножек, три следующие догнали ее на лету и разнесли в пыль, ну а последняя, временно оставшаяся без цели, ударилась о бетонную стену, срикошетила, оставив за собой огромную выбоину, и уже на излете разнесла в щепки стенд профессора Зубова. Естественно, вместе с плакатами наглядной агитации. Кедман присвистнул.

– Мой бледнозадый брат, это было круто! – заявил он и, последовав примеру Шныгина, расстрелял грифельную доску на стене.

В результате чего доска с лица земли исчезла, а в бетонной перегородке появился несанкционированный архитекторами проем. Еще не успели стихнуть звуки выстрелов, и бетонная пыль не осела на пол, повинуясь закону Ньютона, а в новообразованном проходе появилась расстроенная физиономия Хиро Харакири.

– Извиняюсь, что помешал вашим развлечениям, но хочется узнать, не попадалось ли вам где-нибудь мое «тамогочи»? – грустно поинтересовался японец.

– Да что ты докопался?! – изумился старшина. – У нас дел, что ли, больше нет, кроме как твоих компьютерных уродцев разыскивать?..

И Шныгин, отвернувшись от Харакири, дал короткую очередь по первым рядам кресел актового зала. Те мгновенно и безропотно трансформировались в сосновые щепки, пыль и самостийные металлические крепления. Кедман расхохотался и вскинул автомат, намереваясь тоже что-нибудь разгромить, но сделать этого не успел.

– Прекратить огонь, идиоты! – истошно завопил майор, используя не только рацию, но и всю мощь динамиков внешней связи, которыми был оснащен актовый зал. – Третий раз, мать вашу к ЛОРу на прием, приказ уже повторяю.

– Извините, шеф, увлеклись, – пожал в ответ плечами Шныгин.

– Ах, увлеклись? – ехидно переспросил Раимов. – Два наряда вне очереди, Медведь.

– Есть, два наряда! – отрапортовал старшина, и Кедман хлопнул его по плечу.

– Добро пожаловать в наши ряды, брат, – усмехнулся негр. – Значит, у Барсука уже девять, у меня три, а ты, с двумя нарядами, займешь третье место. Тебе не кажется, что и тетю Машу пора в наши ряды принимать?

– Да чего его принимать? – фыркнул Шныгин. – Он и так с утра до ночи в наряде…

– Р-р-разговорчики! – вновь взвыли динамики голосом майора. – Доложить обстановку.

Кедман со Шныгиным растерянно переглянулись. Как само собой получилось, что, увлекшись демонстрацией друг другу огневой мощи нового оружия, оба забыли, что именно они в актовом зале делают и по какому поводу вообще начиналась стрельба. Естественно, двум головорезам докладывать начальству было нечего, и чтобы не заставлять майора слишком долго ждать от них рапорта, Сергей с Джоном осторожно двинулись к разгромленным задним рядам. Нужно же было проверить, в кого они все-таки стреляли.

Шныгин подал капралу знак, прося его прикрыть, а сам, прижимаясь к стене, осторожно заглянул в то место, где еще совсем недавно красовались новые сосновые кресла. Выглянул, и ничего иного, кроме того, что ожидал увидеть, не обнаружил. Кое-где торчали привинченные к полу остатки ножек кресел, валялись обломки спинок и растерзанные сиденья. Все пространство, некогда занимаемое рядами кресел, было засыпано мусором, но даже признаков голодного болтуна Шныгину обнаружить не удалось. Старшина знаком дал напарнику понять, что все чисто, и спокойно распрямился, удивленно осматриваясь по сторонам.

– Шеф, во время проверки актового зала мы услышали странный голос. Поэтому и открыли огонь, – наконец доложил Шныгин заждавшемуся рапорта майору. – Но, прекратив стрелять, мы никого обнаружить не смогли… – старшина хотел еще что-то добавить, но его самым бессовестным образом перебили.

– Даст мне кто-нибудь пожрать, или мне тут сдохнуть в пыли? – послышался из-под обломков все тот же сердитый голос. – Что, тут все оглохли? Или просто идиотами вас родители воспитали?

У старшины сработали тренированные рефлексы спецназовца. Он хоть и смотрел в ту сторону, откуда раздавался голос, хоть и видел, что там ничего и никого нет, но не отпрыгнуть в сторону и, перекатясь через голову, занять позицию для стрельбы с колена просто не мог.

Кедман отчудил и того больше. Его прикрывать оставили, вот он и прикрыл – одним движением вытащил из кобуры армейский нож из титанового сплава и швырнул его в ту сторону, откуда раздавался голос. Прочертив в воздухе сверкающую дугу, нож воткнулся в пол посреди груды мусора и застыл, мелко вибрируя. Капрал удивленно уставился на холодное оружие, просто обязанное торчать в горле поверженного врага, а вместо этого валяющееся в грязи. Такого вероломства со стороны противника и предательства от собственного ножа Джон, естественно, не ожидал и уже собрался швырнуть следом за ножом боевую гранату, да не успел. И хорошо!

– Тубик, деточка моя! – истошно завопил из пролома в стене Харакири и бросился вперед, падая грудью на кучу мусора. – Не стреляйте. Это не пришелец. Это мой «тамагочи».

Из кучи, которую образовали собой компьютерщик, его электронная игрушка и обломки кресел, послышались чмокающие звуки поцелуев, невнятное сюсюканье, щелканье кнопок и отвратительное чавканье. Шныгин, удивленно посмотрев на это безобразие, покрутил пальцем у виска, а затем тихо поинтересовался:

– Шеф, может, пристрелить их обоих, чтобы в следующий раз войска в заблуждение не вводили?

– Отставить! – отрезал Раимов. – Сельдерея на экранах я по-прежнему не вижу. Медведь со Слоном продолжают проверку всех помещений. Остальные остаются на своих местах. Приказ ясен?.. Бегом марш!

Шныгин с Кедманом тут же бросились выполнять приказ. Первой комнатой, которую проверили бойцы, была лаборатория Харакири. Спецназовцы забрались туда через вновь образованный проем и принялись тщательно все осматривать. Пришельца в лаборатории не оказалось, зато там было множество непонятных нормальному человеку приборов, вполне понятных ненормальному компьютеров и совершенно неизвестная никому «летающая тарелка», добытая «икс-ассенизаторами» у деревни Клюковна. Старшина доложил Раимову о том, что в лаборатории все чисто, и кивком позвал Кедмана продолжить поиски в другом месте. Но не успела парочка громил выбраться в коридор, как в наушниках послышался голос Пацука.

– Шеф, вижу сельдерей, – шепотом доложил украинец. – Прет по потолку прямо на меня, гад. Буду брать.

– «Икс-ассы», бегом марш в аэродромный тоннель! – тут же завопил майор. – Ваш товарищ в опасности!..

Микола, конечно, прекрасно слышал распоряжение майора и, затаив дыхание, ждал приближения инопланетянина. Более того, Пацук жутко хотел того, чтобы пришелец добрался до него раньше, чем прибудет подкрепление, поскольку считал, что с таким недомерком, к тому страдающим рахитом, справится без труда. И ничего предосудительного в том, что парень жаждал славы, конечно, не было. К тому же, бритый есаул хотел показать начальству, что способен решать в одиночку любые задачи. Может быть, Раимов придираться тогда к нему меньше станет!

Пришелец если и знал потаенные мысли Пацука, то ничем своей информированности не выдал. Полз себе спокойно на карачках по потолку. Причем, мало того, что передвигался инопланетянин с закрытыми глазами, так еще, сколько Микола ни старался, рассмотреть у пришельца наличия когтей или присосок каких-нибудь он не мог. Этот инопланетный гад полз по потолку, словно по полу! И объяснить сие отклонение Микола не смог, как ни старался.

Наконец, пришелец приблизился к Пацуку на расстояние вытянутой руки. Есаул, пожалуй, впервые как следует рассмотрел его и пришел к выводу, что урод – он и за пределами земной атмосферы так уродом и останется. Ну, не понимал Микола, какой это инопланетяночке может понравиться рахитичный монстр с серой кожей, без ушей, с носом, наделенным жутко большими ноздрями и, к тому же, куда-то спрятавший свои половые органы. Впрочем, может быть, пришелец не самец, как предполагал украинец, а наоборот, самка. Что было еще хуже! Потому как, будь Микола инопланетным самцом, он бы к такой уродливой бабе и за версту не подошел бы. Впрочем, есаул над проблемами половой принадлежности индивидуума, висевшего перед ним на потолке, думал лишь пару секунд. Затем попросту решил спросить об этом самого инопланетянина.

– Эй, чудище иноземное, – обратился Пацук к пришельцу, тихонечко ткнув его стволом автомата в бок. – Отвечай, какого ты полу, чтобы люди с тобой не путались! А то воно ж как бывает?.. Иной раз волосатый парней, по ошибке кончено, из мужского туалета пинками выгоняют.

Инопланетный монстр оказался крайне не порядочной свиньей. С порядочной свиньи хоть сала шмат можно взять, а с ее антиподом честному украинцу даже поговорить не о чем. Вот и инопланетянин оказался ярко выраженным представителем второй части свиномордых. Поговорить с ним Пацуку не удалось. Едва есаул ткнул пришельца в бок стволом автомата, как тот раскрыл глаза и, пока Микола произносил монолог, удивленно таращил свои огромные зенки, рассматривая окружающий интерьер. А затем, испустив крик дикого ужаса, свалился на пол, здорово стукнувшись головой.

– Что это с ним? – раздался в наушника Пацука удивленный голос Раимова, в поле зрения которого, наконец, попал и пришелец.

– А я почем знаю, шеф? – пожал плечами украинец. – Вы же ему опохмелиться не разрешали. Вот бедолага по причине крайне плохого состояния здоровья и перепутал с похмелья пол с потолком. А когда понял это, исключительно благодаря мне, то чуть с ума из-за вас не сошел.

– Не понял, Барсук! – грозно заявил майор. – Значит, пришелец осознал, что по потолку идет, только благодаря тебе, а вниз упал исключительно из-за меня?

– А из-за кого? – искренне удивился Микола. – Вы же ему опохмелиться не давали. А у страждущих воно ж как бывает?.. Сосед десятку на похмелье не даст – враг номер один. Сослуживец кредит на бутылку пива до зарплаты не откроет – враг номер два. А если жена на «чекушку» денег не дает – к стенке дуру!..

– Спасибо, что разъяснил, – ласково проговорил Раимов. – В благодарность за это наряд вне очереди тебе.

– Да теперь-то за что, шеф?! – изумился есаул.

– Два наряда, – исчерпывающе ответил майор. Пацук эту хохму знал, поэтому продолжать не стал.

– Есть, два наряда, – пробурчал он в ответ и нагнулся над инопланетянином, начавшим подавать признаки жизни. Лучше бы он этого не делал!

Первое, что увидел Микола, когда получил от Раимова виртуальный наряд вне очереди, были огромные немигающие глаза пришельца, абсолютно лишенные белков. Зенки эти бесстыжие пялились на есаула так, словно у того рога на голове выросли или иной орган, имеющий отношение к детопроизводству. Но прямо на лбу. Пацук хотел поинтересоваться, какого хрена пришелец на него так уставился, но в этот момент почувствовал, как собственная правая рука схватила его за горло. Причем без каких-либо приказов от мозга вышеназванного есаула. Микола скосил глаза, стараясь рассмотреть взбесившуюся конечность во всей ее красе.

– Это еще что за фокусы такие? – хрипя удивился он. – Шеф, вы меня видите? Я не сплю? Это на самом деле происходит? Моя собственная левая половина мозга не знает, что правая рука делает?

– Барсук, прекрати цирк устраивать, – сухо потребовал майор. – Приказываю схватить пришельца в охапку и немедленно доставить его в соответствующее место в лаборатории доктора Гобе.

– Воно ж як у вас просто все получается?! – изумился Микола. – Значит, пока моя рука меня душит, я должен чем-то другим поднять пришельца с пола и тащить его в лабораторию? И каким из моих органов вы прикажете это сделать?

– Руками, идиот! – завопил в ответ майор. – Лапами твоими, клешнями, грабельками, культяпками. Чем еще, по-твоему?

– Ну, я не знаю! Мало ли что майору может в голову прийти, – продолжая хрипеть, сообщил о свои догадках Пацук. – Разрешите приступить к выполнению?… Только дайте я сначала бунт своей руки подавлю. А то она меня подавит!

Однако справиться с правой рукой Миколе никак не удавалось. Подлая предательская конечность продолжала цепляться за горло есаула, почти не реагируя на команды мозга. Пацук, совершенно не ожидавший такого оборота событий, попытался подключить левую руку к усмирению правой, но получилось это не очень хорошо. Конечность, посланная на подавление бунта своей напарницы, двигалась вперед крайне неохотно и при этом постоянно дергалась.

Микола был не дурак, поэтому прекрасно понимал, что сами по себе его руки взбеситься не могли. Ему было абсолютно ясно, что виновником этого бунта являлся пришелец, и есаул попытался пнуть его ногой, надеясь хоть таким образом заставить супостата успокоиться. Однако поднявшаяся было для удара нога так и застыла. В результате Пацук оказался около двери в позе сумасшедшей цапли посреди болота, напрочь забывшей о том, что при помощи крыльев обычно летают, а не проверяют ими содержимое зоба.

– Барсук, держись! Нервно-паралитический газ в коридор пускаю, – оповестил агента Раимов, и тут же где-то над головой есаула раздалось шипение.

Но надеждам майора и Пацука суждено было рухнуть. Такое крайне гадостное для людей средство, как нервно-паралитический газ, на инопланетянина действия никакого не оказало. Наоборот, пришелец как-то странно возбудился и, усилив психическое давление на Пацука, принялся пробираться к выходу. При этом он не сводил с Миколы глаз, и тому невольно пришлось поворачиваться вокруг своей оси в направлении движения пришельца. Кончилась эта замедленная пародия украинца на юлу тем, что Микола во весь рост растянулся на полу коридора.

Контроль пришельца над Пацуком на секунду ослаб, и есаул огромным усилием воли смог оторвать руку от своего горла. Дышать стало легче, но контроль над конечностями Миколе установить не удалось. Руки и ноги вытворяли такие штучки, по сравнению с которыми буйство эпилептика выглядело бы лучшими па Майи Плисецкой. Пацук сейчас не то что до автомата не мог дотянуться, он и ложку бы мимо рта пронес. Если, конечно, вообще бы смог взять ее в руки.

– Микола, откатись в сторону! – раздался громкий вопль со стороны входа в бункер. Орал Кедман, и Пацук краем глаза заметил, что негр и Шныгин застыли на месте, целясь из автоматов в пришельца. Сам же есаул как раз находился на линии огня.

– Вот умный какой! – восхитился есаул. – Как я откачусь, если этот урод моим телом командует?

– Не стрелять! Брать монстра живьем, – перебив Пацука, отдал приказ Раимов. – Повторяю, огонь на поражение открывать только в случае непосредственной угрозы проникновения пришельца на поверхность. Слон, Медведь, выдвигайтесь вперед и постарайтесь схватить урода. Енот прикрывает… Только осторожно, сынки!

– Ни хрена себе папаша, – прорычал Микола, практически безуспешно пытавшийся вернуть контроль над собственными конечностями. – Это что же у нашего шефа за сексуальная ориентация такая, если дети у него слонами, медведями, енотами и прочей живностью рождаются?

– Зоофил это называется, – раздался в наушниках голос всезнающего Ганса.

– Енот, пять нарядов вне очереди! – тут же перекрыл его истошный рык майора.

Кедман со Шныгиным показали друг другу большие пальцы и, не сговариваясь, двинулись вперед. Шли они крайне осторожно, стараясь не делать резких движений. Однако инопланетянин их приближение все-таки заметил. Огромный негр вдруг почувствовал, что ему снова пять лет и папочка собирается выпороть его за то, что маленький Джон нашел отцовский тайник с порно-журналами и потащил их к маме, чтобы она увидела, какие тети на свете бывают. Кедману захотелось захныкать и спрятаться под кровать. Но поскольку рядом спальных мест не наблюдалось и искать их нужно было в кубрике, то Джону удалось подавить в себе неприличное для «морского котика» желание. Правда, и двинуться вперед он не мог, поскольку пришелец ему виделся как грозный папочка с ремнем в руках.

Шныгина тоже не обошла чаша сия. То есть, в инопланетянине он, конечно, увидел не родителя Кедмана, но почувствовал, что его охватывает страстное желание стать пацифистом. Сергей понял, что сейчас бросит автомат и снимет с себя военную форму, и последним усилием воли нажал на спусковой крючок.

Автоматная очередь буквально растерзала на мелкие куски тишину тоннеля, а вместе с ней искромсала и бетонную стену над головой пришельца. На какую-то долю секунды тот потерял сосредоточенность и выпустил из-под контроля отчаянно сопротивлявшегося Пацука. Но и этого микроскопического отрезка времени Миколе хватило на то, чтобы собраться и ударом обоих ног в голову отправить пришельца в нокаут. Психическое давление на остальных тут же исчезло, и Шныгин с Кедманом рванулись вперед. Через мгновение пришелец был аккуратно свернут в бараний рог и подвергся транспортировке в лабораторию Гобе.

– Молодцы, ребята! – поблагодарил агентов майор. – Сработано здорово. Но как я посмотрю, психологическая подготовка у вас хромает. Поэтому сегодня объявляю внеплановые занятия у француза.

– Вот тебе и благодарность, – после всеобщего стона произнес Пацук. – Вместо увольнения в город нас к инквизитору отправляют!

– Р-р-разговорчики, агент! – рявкнул Раимов, однако в этот раз наряд вне очереди есаулу почему-то не дал.

Во время пути до кубрика если бойцам чего-то и не хватало, то только радости на лицах. Спорить с начальством по поводу целесообразности занятий у Гобе никто, конечно, не собирался, но вся четверка, не сговариваясь, пыталась дать понять, что петь и плясать от счастья по этому поводу они не будут. Причем, каждый выражал недовольством своим собственным способом. Кедман, например, маршировал строевым шагом по коридорам, нацепив на лицо выражение тупой покорности и прижимая к груди автомат, как суринамская мартышка израильский паспорт. Шныгин специально не снимал шлем и, опуская подробности и оставляя только матерные слова, объяснял по рации, где именно нужно держать таких людей, как Гобе. А есаул и вовсе останавливался перед каждой камерой наблюдения, встреченной им на пути, закатывал глаза и испускал тяжелый предсмертный вздох. И лишь один Зибцих шел в кубрик молча, сохраняя отрешенное выражение лица.

– Нет. Он не немец, – в очередной раз посмотрев на Ганса, проговорил Шныгин и дождался, пока Пацук с капралом посмотрят на него. – Он сибиряк.

– Это почему? – удивленно заморгал глазами Джон.

– А потому! – привел веский аргумент Сергей. – Ты на его морду посмотри. Она же с детства отморожена! С таким выражением обычно мамонты из-под слоя вечной мерзлоты на палеонтологов смотрят…

Однако шутка у Шныгина не получилась. До Кедмана вообще любой юмор, кроме американского, совершенно не доходил. Пацук, хоть едва и не подавился от смеха, но хохот сдержал. Во-первых, потому, что в этот ответственный момент строил рожу очередной телекамере. А во-вторых, Микола принципиально над шутками москалей не смеялся, так как считал, что предполагаемому стратегическому противнику даже в малом потакать нельзя. Сначала над шуткой засмеешься, затем начнешь российское телевидение смотреть, потом докатишься до того, что будущего ребенка в русскую школу отдашь, а под конец и вовсе начнешь у Президента Украины требовать, чтобы он с Москвой за газ расплатился и Крым им безвозмездно отдал. Тогда и останется только оселедец сбрить, на черепе слово «москальский прихвостень» вытатуировать, а затем, чтобы соседи не забывали, кто ты, над домом российский триколор вывесить.

Почему не смеялся Зибцих, понятно было абсолютно без комментариев. Шныгин тоскливо вздохнул и, отмахнувшись от Кедмана, крайне заинтересовавшегося тем выражением на морде, с каким мамонты на палеонтологов смотрят, первым нырнул в оружейную комнату. Кое-как побросав амуницию в шкаф, Сергей тут же помчался в душевую – смыть пыль, которой они с Кедманом покрыли себя в борьбе с интерьером актового зала. Все это, вместе взятое, дало Шныгину солидную фору перед остальными. И когда остальные агенты по очереди стали возвращаться в кубрик, Сергей уже сидел на постели и, уничтожив свою порцию ужина, решал тяжелейшую проблему. Что лучше – сожрать чью-нибудь долю в качестве добавки, попросить оную у поваров, или и вовсе больше ничего не есть, поскольку что-нибудь еще, кроме жидкости, в желудок уже не влезет.

Все трое агентов по-своему отметили пустую тарелку десантника. Кедман, посмотрев на набор блюд перед собой, а затем на отсутствие такого же комплекта у Шныгина, удивленно присвистнул и уважительно поцокал языком. Зибцих едва заметно кивнул головой. Дескать, настоящий солдат так и должен питаться, а Микола с нескрываемым подозрением покосился на свой ужин. Он, конечно, не думал о соратнике ничего плохого, но с детства знал, что сначала надо семь раз отмерить… а потом еще проверить! Вот и проверял есаул, не стащил ли Шныгин с его тарелок часть съестных припасов. А то мало ли что можно от москаля ожидать?! Честные украинцы, бывает, друг у друга сало по ночам воруют – что уж там про всех остальных говорить!

Однако, к величайшему сожалению Миколы, размер ужина у трех агентов был совершенно идентичен. Пацук так и не смог понять, оказался ли Шныгин хитрее всех и нагреб с чужих тарелок в свою посуду равные доли, или он, действительно, ничего не трогал?! Ответа на этот вопрос у есаула не было, что хорошего настроения Пацуку ничуть не прибавило. Поэтому Микола даже ужинал задумчиво и без удовольствия. То есть, закончил трапезничать позже всех. А едва он отложил тарелки, как динамики оповестили всех голосом Раимова.

– Внимание! Всем агентам немедленно собраться в кабинете доктора Гобе, – приказал майор. – А для особо умных повторяю, собраться у Гобе немедленно… Пацук, последнее замечание в первую очередь к тебе относится.

– Товарищ майор, вы ж не москаль, вы ж татарин! – взбесился есаул от последнего дополнения к приказу. – Чего ж вы меня живьем сожрать хотите?

– А он, наверное, болтливых не любит, – вынес предположение Кедман. – Вот помню, у нас в группе такой случай был…

– Р-р-разговорчики! – загремели динамики голосом Раимова. – Агенты, выполнять приказ. Бегом марш!

– Точно не любит, – вздохнул негр и следом за Зибцихом помчался в кабинет Гобе. Шныгин и Пацук, мрачно переглянувшись, вышли из кубрика последними. Плечом к плечу.

Кабинет психолога, психиатра, психоаналитика, биолога, антрополога, лингвиста и профессора бог знает еще каких наук, в просторечии именуемого Инквизитором, располагался в общем комплексе, на дверях которого весела табличка «лаборатории». Пьер Гобе занимал там несколько комнат, но агентам позволено было побывать только в одной. Но и ее спецназовцам вполне хватило для осознания того, что от этого профессора надо держаться подальше.

То, что Раимов назвал «кабинетом Гобе», представляло собой просторную комнату, выкрашенную в нейтральные тона. Сами по себе оттенки пастельных цветов должны бы были успокаивать любого, кто входил в это помещение, и в других условиях они бы это и делали. Вот только в кабинете нейтральные тона существовали не сами по себе, а в соседстве с такими вещами, на которые нормальный человек и смотреть бы не стал. Например, электрический камин у правой стены, выдержанный в готическом стиле, украшала свежесрезанная голова Дракулы из фильма Копполы. Смотрела эта голова, естественно, на противоположную стену, часть которой занимала картина сумасшедшего сюрреалиста, видимо, изображавшая оргию взбесившейся акварели. Рядом с этим «шедевром», с левой стороны, красовалось чучело питекантропа, а справа, одна над другой, висели маска вуду, бубен чукотского шамана и стояла модель космического корабля «Восток-1», сделанная пионерами из Дворца юных техников имени Патриса Лумумбы.

Мебель в кабинете Гобе так же выглядела крайне впечатляюще. Кресло эпохи Людовика Четырнадцатого соседствовало с современной компьтеризированной кушеткой. Вполне приличный пластиковый стол окружали металлические стулья, явно сработанные старожилами какого-нибудь провинциального дурдома, а стеклянный книжный шкаф гордо высился рядом с ажурной резной этажеркой. Четверо агентов застыли, глядя на это буйство красок и стилей. Причем, в этот раз даже Зибциху не удалось сохранить хладнокровное выражение на лице. Он поежился и посмотрел по сторонам, явно пытаясь отыскать глазами дыбу, «испанские сапоги», пудовые щипчики для ногтей и прочие прелестные атрибуты каждого уважающего себя инквизитора.

– Не ищете, мой дорогой Ганс. Все это спрятано в соседней комнате, – раздался позади агентов голос Гобе, незаметно появившегося из потайной двери. Все четверо бойцов едва не подпрыгнули на месте от неожиданности.

– Ай-ай-ай! – вплеснул руками профессор, проходя за свой стол. – И эти люди называются лучшими, самыми стойкими представителями армии Земли? Как вам не стыдно вести себя столь неподобающим образом?.. Хотя, именно такие ваши поступки, как душевный трепет, отвращение, страх перед непознанным, невосприятие иного мировоззрения и прочая душевная шелуха вполне предсказуемы и прогнозируемы. Если взять того же Зигмунда Фрейда, или, к примеру, Юнга…

– Герр профессор, а можно брать не их, а кого-нибудь другого? – как-то жалобно попросил Зибцих.

– Вам больше по душе Торквемада, мой дорогой друг? – поинтересовался Гобе и так идиотски заржал, что стал похож на ту самую маску вуду, которая строила глазки голове Дракулы. – Ладно, не пугайтесь. Это я шучу. Хотя, последние лингвистические исследования вкупе с экспериментами по длине звуковых волн говорят о том, что шутка вызывает у человека смех не только потому, что полностью соответствует представлениям данного человека о фольклоре и является продуктом культуры, но и потому, что имеет ярко выраженную тембральную окраску, которая полностью зависит от длины звуковой волны и…

Тут профессор позволил себе замолчать. Не от того, что устал или потерял нить своей речи. Просто с каждым его новым словом бойцы тупели прямо на глазах. Зибцих впал буквально в кому и казалось, еще минута, он вытянет руки вперед и уверенной походкой зомби направится душить француза. Кедман принялся нервно шарить по карманам в поисках какого-нибудь оружия, а у Шныгина глаза налились кровью и если сейчас он и был похож на медведя, то исключительно на шатуна. И лишь один Пацук, что-то бормоча себе под нос, начал потихонечку перемещаться к тяжелому дубовому буфету, на котором стояла крайне подозрительного вида шкатулка. Именно это и отвлекло Гобе от словесного недержания и заставило прервать затянувшуюся речь.

– Уважаемый Микола, будьте любезны сказать мне, что такое вы делаете? – хитрым тоном поинтересовался профессор.

– А? Чего? Кто? Я? – Пацук сделал вид, что не понял вопроса, а затем невинно опустил очи долу. – Да я пою просто.

– Ну да. Пою. А что мне еще делать? – пожал плечами есаул. – Воно ж как у профессоров бывает? Начнут болтать о всяких биномах Ньютона, а студенту хоть со скуки помирай. Вы же неизвестно с кем разговариваете, занятий не ведете…

– Вот! Вот именно этого я и добивался, – радостно провозгласил Гобе, подняв вверх указательный палец правой руки.

– Сэр! Разрешите вопрос, сэр! – рявкнул Кедман. Зибцих окончательно вышел из транса, а профессор кивнул. – Чего именно вы добивались? Того, чтобы мы поняли, что вы занятия не ведете, или чтобы мы вас убили?

Гобе снова заржал, на этот раз скривившись так, как маске вуду и не снилось. Смеялся он долго и качественно: согнувшись пополам, держась за живот и сотрясаясь всем телом. Правда, в перерывах между приступами смеха Гобе все-таки смог приказать бойцам садиться, трижды попить воды и согнать Шныгина, никак не желавшего опускать пятую точку на чудной и неудобный металлический стул, со своего кресла. Наконец, когда агенты уже стали дружно собираться плюнуть на психиатра и уйти из его сумасшедшего кабинета, Гобе смеяться перестал.

– Странно, я думал, что смогу смоделировать заразительный смех. Видимо, где-то просчитался, – задумчиво проговорил он и опустился в кресло Людовика Четырнадцатого. То есть, не в личное кресло короля, а в то, какие делали в его эпоху.

– Жаль, конечно, что вы сами ничего не поняли, но другого я от спецназовцев и не ожидал, – продолжил свою речь Гобе. – Объясню на пальцах. Скажите, как по-вашему, почему во время операции по захвату беглеца даже страдающему похмельным синдромом пришельцу удалось установить определенный контроль над вашим разумом?.. Да потому, что вы концентрировались на инопланетянине и ожидали того, что тот попробует заставить вас делать какие-то неприятные вещи, – профессор усмехнулся. – Минуту назад я старался сделать примерно то же самое. То есть, говоря по-простому, хотел вас заболтать до полусмерти. Вы все ждали этого и, слушая меня, начали погружаться в различные степени транса. И лишь Микола нашел спасение от этого…

– То есть, герр Гобе, вы хотите сказать… – начал было делиться своими догадками Зибцих, но профессор его оборвал.

– Именно! Я хочу сказать, что вся атмосфера этого кабинета, мое поведение и особенности речи были направлены на то, чтобы оказать отрицательное воздействие на вашу психику, – оскалился француз. – Найти спасение от такого воздействия очень просто, и месье Пацук вам это продемонстрировал. Достаточно просто отрешиться от окружающего, погрузиться в себя, и воздействие на вас ослабнет, постепенно сойдет на нет. Микола перестал меня слушать и обращать внимание на окружающую обстановку. Он начал петь, а визуальное внимание сконцентрировал на моей шкатулке. Кстати, принадлежавшей некогда Марии Медичи.

– А сколько она сейчас у антиквара может стоить? – тут же полюбопытствовал Пацук, н Шныгин оборвал его.

– Да, помолчи ты, сало стяжательное, – рявкнул он, а затем повернулся к профессору. – Так это что же, получается, что мы совсем не исключительные? Защищаться от воздействия пришельцев каждый сможет?

– И да, и нет, – развел руками Гобе. – В данный момент люди не нашли средства защиты от воздействия инопланетян. Вы являетесь единственным исключением, потому что способны оказывать пришельцам сопротивление хотя бы в течение короткого промежутка времени. Моя задача – научить вас делать это как можно лучше. А со временем я надеюсь изобрести такое оборудование, которое позволит проводить психологическую подготовку любого человека, делая его невосприимчивым к ментальным сигналам пришельцев…

– Профессор, извините, что перебил, но вы сейчас на нас опять воздействуете или занятия пытаетесь вести? – с наивным выражением лица поинтересовался Пацук. – Это я к тому спрашиваю, что можно петь начинать, или вас еще нужно послушать?..

Профессор сначала сердито посмотрел на украинца, грозно шевеля губами, а затем махнул рукой и расхохотался. Третий раз за последние полчаса. Правда, теперь он смеялся не один. Почин Гобе поддержали и другие «икс-ассенизаторы». И было совершенно непонятно, научился ли уже профессор заразительно смеяться, или просто у Пацука хорошая шутка получилась…


Содержание:
 0  Звездная каэши-ваза : Алексей Лютый  1  ПРОЛОГ : Алексей Лютый
 2  ГЛАВА ПЕРВАЯ : Алексей Лютый  3  ГЛАВА ВТОРАЯ : Алексей Лютый
 4  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Алексей Лютый  5  вы читаете: ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Алексей Лютый
 6  ГЛАВА ПЯТАЯ : Алексей Лютый  7  ЧАСТЬ ВТОРАЯ УМИРАЮ, НО НЕ НАПЬЮСЬ! : Алексей Лютый
 8  ГЛАВА ВТОРАЯ : Алексей Лютый  9  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Алексей Лютый
 10  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Алексей Лютый  11  ГЛАВА ПЯТАЯ : Алексей Лютый
 12  ГЛАВА ПЕРВАЯ : Алексей Лютый  13  ГЛАВА ВТОРАЯ : Алексей Лютый
 14  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Алексей Лютый  15  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Алексей Лютый
 16  ГЛАВА ПЯТАЯ : Алексей Лютый  17  ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ У ПОБЕДЫ НЕТ КОНЦА! : Алексей Лютый
 18  ГЛАВА ВТОРАЯ : Алексей Лютый  19  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Алексей Лютый
 20  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Алексей Лютый  21  ГЛАВА ПЕРВАЯ : Алексей Лютый
 22  ГЛАВА ВТОРАЯ : Алексей Лютый  23  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Алексей Лютый
 24  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Алексей Лютый  25  ЭПИЛОГ : Алексей Лютый



 




sitemap