Фантастика : Юмористическая фантастика : ГЛАВА ВТОРАЯ : Алексей Лютый

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25

вы читаете книгу




ГЛАВА ВТОРАЯ

Колыбель цивилизации, последний оплот галактического гуманизма и центр борьбы с межпланетным терроризмом. Можно просто Земля. Год ничуть не изменился. Зато место действия постепенно сдвигается из леса обратно на базу. В зависимости от скорости передвижения отряда. Время местное. От заката до рассвета и обратно. В произвольной последовательности.

Раимов был счастлив, поскольку в точности соответствовал персонажу пословицы «плох тот солдат, который не мечтает стать генералом». Нет, на генеральское звание майор пока не рассчитывал, но подполковничьи погоны ему уже прямо наяву грезиться начали. Да и было от чего! Все-таки недавно созданный отряд «икс-ассенизаторов», которым Раимов командовал, за короткий срок провел две боевых операции против пришельцев, и обе завершил успешно. Чего еще ни одному армейскому соединению во всем мире не удавалось. Пацук со Шныгиным упорно намекали майору на то, что есть повод выпить, однако Раимов все эти крамольные мысли в корне пресекал – не хватало еще возможного повышения лишиться из-за того, что какой-нибудь доброхот начальству о пьянке на базе доложить надумает!

Бойцам такая позиция майора, естественно, не нравилась, и все четверо агентов принялись роптать. Пацук со Шныгиным по велению души, а прочие исключительно из-за командного духа, который так некстати завелся в группе агентов. Раимов собрался было влепить всем по три-четыре наряда, в зависимости от степени красноречия бойцов, но тут случился нонсенс.

Майор, естественно, сразу после пресечения спецназовцами террористических действий пришельцев в районе безвестной лесной сторожке, доложил об инциденте по инстанции. Естественно, секретным кодом. И получил ответ. В котором черным по рации было сказано, что вся группа награждается повышением зарплаты и «благодарностями с занесением», а самому Раимову «РЕКОМЕНДУЕТСЯ» поощрить бойцов фронтовыми ста граммами и впредь, перед каждым боевым заданием, оную порцию непременно выделять. Вот и борись тут с пьянством в воинских частях! Майор поначалу от такого распоряжения оторопел, а затем рассудил, что со ста граммов Пацук со Шныгиным не только не окосеют, но даже и не поморщатся, а уж с остальными двумя бойцами справиться Раимов как-нибудь сумеет. Потому и перечить распоряжению не стал. Наоборот, торжественно довел его до сведения подчиненных.

– Поощрили называется! – обиженно буркнул Пацук, услышав приказ из Центра. – Да у нас на Украине цены на газ быстрее прибавляют, чем тут зарплату. Воно ж от таких прибавок знаете, что бывает?.. Просыпается утром президент, а к нему бац, и импичмент в гости пришел.

– Вот до сих пор не пойму, кто деньги больше любит, хохлы или евреи, – усмехнулся Шныгин и хлопнул Пацука по плечу. – Да не стони ты, Микола, еври бади, в натуре! Всех долларов не заработаешь. Скажи спасибо, что теперь сто грамм на душу официально принимать разрешили.

– И шо мне с этих ста грамм? Окорока на кухне пугать? – изумился есаул. – Да у нас с такой дозы даже пить не начинают.

– Хоть и умный ты, Микола, а все равно дурак, – шепнул ему на ухо старшина. – Сто грамм, это только повод объяснить Коннику, почему от нас водкой пахнет. Никто ж тебе не запретит из канистры спиртом догнаться!

На том и помирились. Ночь, естественно, перенесли с трудом, ворочаясь и мучаясь кошмарами в предвкушении завтрашнего возвращения на базу – вдруг обещанные «фронтовые» к тому времени отменят?! – а когда прибыли, наконец, в отремонтированный кубрик, выяснилось, что реальность куда страшнее любого кошмара – честно украденная канистра со спиртом исчезла! Шныгин взбесился и едва есаула не порвал на британский флаг. Дескать, спрятал, гад, канистру, и теперь хочешь сказать, что стройбатовцы ее спи… списали за ненадобностью?! Однако вскоре выяснилось, что Пацук не врет и действительно ничего не знает о том, где находится украденный из лаборатории Харакири спирт. Прояснил ситуацию Раимов.

– Итак, орлы, ну-ка докладывайте, откуда у вас в кубрике эта штуковина взялась? – грозно поинтересовался майор, ставя канистру со спиртом перед ровным строем «икс-ассенизаторов». – Мародерствуем? Разрушенные научные лаборатории грабим? – ответом ему было тишина. – Последний раз спрашиваю, кто у Харакири канистру со спиртом спер?

– Черментатор. Ей-ей, Черментатор! – хлопнул себя в грудь Пацук. – Пришел, бросил канистру, ничего не объясняя, и ушел.

– Так точно, товарищ майор, Черментатор, – поддержал украинца Шныгин. Раимов даже не посмотрел в его сторону.

– Агент Зибцих? – потребовал он отчета у ефрейтора.

– Так точно, герр майор. Черментатор, – не глядя в глаза начальству, доложил тот.

– И это называется немецкой честностью и дисциплинированностью?! – изумился Раимов. – Ну-ка, повтори, откуда канистра взялась?

– Черментатор принес, – резко выдохнув, доложил Зибцих.

– Сэр! Так точно, сэр. Они правы, сэр! – сделав шаг вперед, заорал американец.

– И ты, Кедман? – трагическим тоном Юлия Цезаря, получившего предательский удар от Брута, изумился майор. – Ох, испортили вас славяне. Отчислю с базы обоих к чертовой матери! – и обвел строгим, раздраженным взглядом бойцов. – Почему спирт не сдали сразу? Почему табличку на нем написали «сдать в лабораторию» и стройбатовцев заставили его относить?

– Кого? – оторопел Шныгин, обводя удивленным взглядом сослуживцев. Те выглядели не менее недоуменными. Пожалуй, за исключением Пацука. Тот, как всегда, за словом в карман не полез.

– Так, товарищ майор, некогда же было, – заявил украинец. – Собирались в поход, закрутились. А в спешке воно ж, знаете, что бывает?..

– Знаю, – перебил его Раимов. – Ладно, на первый раз вам поверю. Еще что-нибудь подобное повториться, простыми нарядами не отделаетесь. А пока отдыхайте! – и майор, круто развернувшись, вышел из кубрика.

– И какая сволочь такими шуточками занимается? – злобно поинтересовался у сослуживцев Шныгин, едва за Раимовым закрылась дверь. Все трое в ответ удивленно развели руками.

– Узнаю, убью! – пообещал старшина, но дальше эту тему развивать не стал. Все равно ведь никто не сознается! Да и не верил Сергей, что табличка на канистре – дело рук «икс-ассенизаторов». Что-то на базе странное твориться стало. Над этим крепко подумать следовало…

До ужина бойцы друг с другом практически не разговаривали. Происшествие с канистрой, конечно, будоражило умы «икс-ассенизаторов», но обсуждать его вслух почему-то никто не хотел. А Шныгин и вовсе так крепко задумался над этой проблемой, что незаметно для себя уснул. Зато для остальных его погружение в сон стало более чем заметным. Пацук, проводивший тщательную проверку состояния личных вещей, хотел даже старым шерстяным носком пожертвовать, чтобы немного храп старшины приглушить, но потом решил, что имущество портить не стоит, и смылся из кубрика, чтобы побродить по базе и посмотреть, какие изменения внутри произошли.

Кедман составил ему компанию, но только для того, чтобы убедить Хиро Харакири настроить спутниковую тарелку телевизора так, чтобы она чемпионат NBA принимать начала. А вот Зибцих остался и, стараясь не обращать внимания на богатырский храп старшины, принялся наводить в кубрике порядок, убирая крошки мусора, оставленного нерадивыми ремонтниками.

Собственно говоря, отремонтировали базу на славу. По крайней мере, двери расширили и укрепили до такой степени, что ни Шныгину, ни танку сломать их уже не удалось бы. Даже если оба постарались бы всю собственную огневую мощь использовать. Про стены Зибцих с полной уверенностью сказать такого не мог, поскольку, обклеенные белыми в мелкий розовый цветочек обоями, выглядели они вполне безобидно. А проверять их на прочность ефрейтор, естественно, не стал. По двум причинам. Во-первых, приказа не было, а во-вторых, не видел смысла в том, чтобы уродовать только что отремонтированное помещение. Вот так немец и провел все оставшееся до ужина время – наводя чистоту, любуясь новым интерьером и раздумывая, надолго ли его хватит.

Ужин прошел в теплой и дружественной обстановке. Потому как, хоть ситуация с канистрой и тяготила умы спецназовцев, но в целом, после недели дикарской жизни в лесу, блага цивилизации настроение бойцам подняли. Все, наконец, смогли нормально помыться, Шныгин выспался в мягкой постели, Кедман вдоволь насмотрелся баскетбола по телевизору, Пацук перестал волноваться за свои вещи, а Зибцих оказался-таки в атмосфере чистоты и порядка. В общем, все были рады, и даже приказ Раимова о том, что после ужина все должны собраться в актовом зале, настроения бойцам не омрачил. Они даже на рожу Инквизитора могли смотреть без мыслей об убийстве или паническом бегстве. В зависимости от темперамента каждого.

Первым, как и полагается, слово взял сам майор и довел до сведения личного состава приказ Центра о поощрении всех членов команды. К удивлению спецназовцев, прибавками к зарплате наградили не только их, но и ученых, от которых агенты толку еще не видели. Стоит отметить, что возмущаться по этому поводу никто не стал. Пацук, правда, пробормотал себе под нос о том, как «воно ж бывает, когда кое-кто на чужих горбах в рай въехать намеревается», но в целом тему развивать не стал. Тем более что Раимов, лишний раз доказавший исключительную остроту слуха, испепеляюще посмотрел на украинца. Наряд вне очереди, правда, давать не стал, не желая омрачать празднично-торжественную обстановку, но было ясно, что второй раз разговорчики на собрании Пацуку просто так с рук не сойдут.

– А теперь слово предоставляется профессору Зубову, – закончил свою пространную речь майор. Стоматолог встал с кресла. Нового, между прочим!

– Я думаю, определенные успехи в работе всей группы, несомненно есть, – заявил профессор, размахивая правой рукой так, словно держал в ней шашку и отбивался минимум от сотни белогвардейцев. – Работа проделана немалая. Я, например, установил, что двигатели инопланетных космолетов работают на совершенно неизвестном землянам топливе. Пока я условно назвал его «эллериум», по имени моей жены Эллы, но вполне возможно, что назову его именем тещи, которая своей смертью облегчила жизнь всему человечеству. Спросите, почему? Я вам отвечу. Только из-за того, что мать моей жены надумала все-таки помереть на сто двадцатом году жизни, я прекратил работу над мега-бомбой из антиматерии, – при этих словах Зубов замахнулся еще и второй рукой, от чего его развернуло вокруг своей оси. Не заметив этого, профессор продолжил доклад, да так и митинговал бы спиной к слушателям, если бы Раимов не развернул его.

– Так вот, закончим с тещей, перейдем к насущным проблемам, – провозгласил Стоматолог, в то время как майор изо всех сил старался удержать в состоянии покоя его левую руку. – Я сейчас изучаю это вещество и надеюсь, что смогу разработать технологию его синтеза в условиях Земли. Доктор Гобе тоже, в свою очередь, занимался делом. В частности, ему удалось выяснить, как называют себя пришельцы того типа, который вам удалось поймать. «Толпотоиды», правильно? – Инквизитор кивнул головой. – Вот и я говорю, что правильно. А Харакири-сан отчудил. Представьте себе только, мы втроем расписываем «пулю». У меня на руках почти полная масть, и я, естественно, заказываю девять на пиках. А Хиро берет и перебивает меня десятерной без козыря. И с чего, вы думаете, он заходит? С дамы бубен! Видите ли, он червового короля с бубновым перепутал. Ну, есть же такие дураки на белом свете?!

– Профессор, – строго остановил его майор. Зубов удивленно посмотрел на него, вырвал, наконец, левую руку из лап Раимова и трижды махнул ею.

– Хотя о своих успехах Хиро Харакири сам вам расскажет, – обиженно проворчал стоматолог и сел на свое место. То есть, хотел сесть на свое, а оказался у майора на коленях. Минут десять они разбирались, кто чье кресло занимает, а затем собрание было продолжено. И слово дали, как и объявил Зубов, компьютерно-электронному гению.

Харакири удивил всех с ходу. То есть, с того момента, как встал и пошел на трибуну. В руках компьютерщика оказалась какая-то странная уродливая штуковина, отдаленно напоминающая смесь автомата с компьютером, питающимся от автомобильного аккумулятора. Поставив громоздкий инструмент на стол президиума, Хиро Харакири начал свой доклад, из которого никто кроме ученых не понял ни слова. Но гению дали выговориться, а потом попросили повторить то же самое, но по-русски. Что Харакири и сделал.

– С навигационными приборами «летающей тарелки» и бортовым компьютером инопланетян я еще работаю. Пока, к сожалению, в их структуре мне не все понятно, но зато я наткнулся на интересную интерпретацию теории светопроводимости, – проговорил Харакири. – Всем давно известно, что ориентированная на армию научная индустрия многих стран неоднократно пыталась разработать боевые лазеры, но по многим причинам это оружие до сих пор не считается эффективным. Так вот, при помощи инопланетных технологий я понял, что именно мешало ученым Земли сделать из лазеров супер-оружие! Квантово-фотонная теория…

– Харакири-сан, мы просили вас говорить попроще! – перебил его Раимов.

– Хорошо-хорошо, – склонился в поклоне японец. – Не буду углубляться в научную терминологию. Скажу только, что я проблему эффективности лазера решил, – Харакири ткнул пальцем в странную конструкцию на столе президиума. – Это, конечно, экспериментальный образец, требующий доработки, но его эффективность я продемонстрировать могу прямо сейчас.

И прежде, чем кто-нибудь успел сказать хоть одно слово, маленький японец схватил в руки довольно тяжелую конструкцию и, вскинув ее к плечу, прицелился куда-то поверх голов бойцов. Все четверо резко обернулись и увидели, как тонкий, словно игла, ярко-алый луч коснулся подвешенного на балке куска рельса. Совершенно без звука, если, конечно, не считать легко жужжания аккумулятора, луч прожег в металле три аккуратненькие дырки. Затем Харакири отпустил спусковой крючок и, переведя прицел чуть ниже, одним движением отрезал от рельса нижнюю часть.

– Вот так, – гордо повел итог мини-гений. – Главной особенностью этой модели является то, что вы можете регулировать мощность луча, используя его и как прицел, и как, собственно говоря, само оружие. Причем, у этой экспериментальной модели дальность действия до километра. И это еще не предел!

Раимов, собиравшийся секунду назад оторвать голову компьютерщику за несанкционированные испытания в только что восстановленном помещении, мгновенно передумал. Вместо этого, подавая пример подчиненным, он встал с места и принялся аплодировать японцу. Тот смущенно поклонился и полностью покрылся багрянцем, когда маневр командира повторили все четверо спецназовцев. Да и коллеги Харакири в долгу не остались. Гобе, например, целых два раза в ладоши хлопнул. Хотя и считал, что в войне с пришельцами победит не оружие, а психологическая подготовка, сила воли и прочие психотропные средства.

Впрочем, от мнения француза ценность открытия Харакири отнюдь не принижалась. Действительно, о таком оружии, как лазер японца, могла мечтать любая армия в мире. Ружье, способное на расстоянии километра наделать дырок в чугунном рельсе и при этом совершенно не обращавшее внимания на препятствия, что встретятся на пути луча, было грозной силой. Теперь оставалось только усовершенствовать его, скомпоновать и придать более благовидную внешность оружию. Хотя, несмотря на чудовищный вид и габариты лазерного ружья, «икс-ассенизаторы» уже горели желанием испытать его на полигоне. Но, услышав, что не получат новое оружие в руки, пока Харакири его не усовершенствует, разочарованно застонали и доклад Гобе слушали почти без интереса.

Француз, впрочем, хоть и смог сказать немало, но ничего столь эффектного, как лазер японца, предложить слушателям не сумел. В основном, все открытия Гобе сводились к конкретизации данных о физиологии пойманного пришельца, особенностям его языка и некоторым выводам о психосоматической работе человеческого мозга. Француз, хоть он сразу и пытался говорить на вполне доступном языке, вызвать интереса к своей речи не смог, и для того, чтобы его слушали, вынужден был прибегнуть к своему излюбленному способу – моральному терроризму.

Необходимо сказать, что, несмотря на то, что спецназовцы попробовали применить защиту – Пацук запел, Зибцих принялся считать овец, Шныгин стал изобретать новые матерные ругательства, а Кедман взялся комментировать финал NBA – довести до белого каления бойцов доктору все равно удалось. И не вмешайся в это шоу Раимов, может быть, лазер на живой мишени уже на этом же собрании ребята успели бы испытать.

– Все! Хватит, – рявкнул майор, прерывая вводившую в отупение речь доктора. – Объявляю собрание закрытым. Все свободны!

* * *

Земля. Хотя нет, земля немного ниже. Километра на три. Под килем. Трехпалубная яхта «Белый папуас». Владелец не установлен, поскольку на палубе народу тьма, но само по себе, даже без капитана, судно плавает под марокканским флагом. Местное время: где-то между Гринвичем и Нью-Йорком. Извините, господин секретарь Президента, точных сигналов передать не можем…

Полосатый шезлонг тихо скрипнул под массивным телом, прогнулся, затем почти скрючился, после чего вывернулся наизнанку, вылинял, разбросал полосы по ветру, а ножки по палубе. Наконец испустил облегченный треск и спокойно отдал концы. Блондинка, одетая в бикини и только что усевшаяся на шезлонг, удивленно осмотрелась по сторонам, отказываясь верить, что сидит на палубе, а от складного полустула-полукровати остались лишь тряпочка под тазом да щепки, раскиданные вокруг. С трудом вернув обратно все три подбородка, раскрывшиеся от удивления, блондинка попыталась оторвать от палубы необъятную пятую точку и, колыхая вымяподобными грудями, завопила на всю палубу:

– И это называется обслуживанием пассажиров? Капитан, быстро сюда! Иначе до конца жизни будешь управлять списанным тральщиком в порту Находка.

Элегантный, подтянутый капитан, еще секунду назад безмятежно попивавший пиво в тени козырька на мостике, побледнел так, что Майкл Джексон просто лопнул бы от зависти, узнай он, что негры настолько белыми бывают. Впрочем, если и был на свете человек, о котором капитан яхты сейчас думал меньше всего, то именно Джексон им и являлся. На что, естественно, поп-идол тут же обиделся и послал e-mail лично Президенту Соединенных Штатов с нотой протеста по поводу наглости зарвавшегося капитана. Джордж, что тоже естественно, сослался на марокканский флаг над яхтой и послал Майклу мыло, веревку и пожелание впредь слать электронную почту на адрес золотаря Ненюхова из города Кривопрышинска.

Впрочем, о компьютерном общении Президента с идолом на яхте знали немногие. А вот о встрече милой двухцентнеровой дамы с капитаном «Белого папуаса» услышали все пассажиры, члены команды, пролетающие мимо чайки, проплывающие рядом акулы и дрейфующие льды у Северного полюса. При этом последние тут же остановили свой дрейф и поспешили намертво вмерзнуть в побережье Гренландии. Капитан, естественно, то же самое сделать не мог, как и не имел полномочий использовать чехол от спасательной шлюпки в качестве кляпа и засунуть его пасть очень, конечно, элегантной, но уже слишком крикливой леди. Капитан был джентльмен и подобного обращения с дамой себе позволить не мог. Тем более что оная была о-очень большой шишкой. Никто, правда, не знал, где такие шишки растут, но зато все были прекрасно информированы о том, что с пышнотелой дамой в бикини лучше не связываться.

Капитан поспешил утащить женщину в свою каюту, от крена подальше, и там постараться хоть как-то успокоить разгневанную фурию, но едва они переступили порог, как дамочка страстным поцелуем впилась в обескровленные уста капитана. Тот истошно хрюкнул и попытался вырваться, но способности к сопротивлению у доблестного морехода хватило лишь на несколько секунд. Затем он обмяк и, едва дамочка разжала свои объятия, бесформенным желе сполз на пол каюты. Дамочка посмотрела на него, презрительно сплюнула и с досадой в голосе произнесла:

– Слабак! А еще говорят, что все моряки любвеобильные… – и тут же изменила форму, превратившись в секретаря Президента понятно какой страны.

– Отдыхай, доходяга. Я пошла… Тьфу ты, пошел! – заявил то ли секретарь, то ли пышнотелая «шишка» и, открыв дверь на палубу, замер. – Вот идиот, блин! Замаскироваться забыл.

Пару мгновений у него ушло на то, чтобы принять облик капитана яхты, и единственным свидетелем этого перевоплощения оказался заблудившийся папарацци, от скуки решивший поснимать дверь капитанской каюты. Экс-секретарь, бывшая леди Балластный Груз, некогда еще и кухарка президентской дачи, а ныне капитан «Белого папуаса» в одно мгновение оказался рядом с фоторепортером и, со словами: «У вас солнечный удар, сэр», стукнул папарацци кулаком по лбу. Тот мгновенно отключился, успев, правда, удивиться, как больно умеет бить солнце, а капитан-оборотень, подхватив фотографа на руки, отнес его в каюту и положил рядом с настоящим капитаном.

– Хм, это уже превращается в хобби, – задумчиво проговорил двойник, глядя сверху вниз на два бездыханных тела. – Надо будет проанализировать такую странную тенденцию.

Выйдя на палубу, капитан поправил китель и, поднявшись на мостик, вызвал в столовую всех секьюрити, имевшихся на яхте. После чего спустился вниз сам и, выстроив охранников в одну шеренгу, поблагодарил за хорошую службу, наградив каждого теплым, отческим поцелуем. Ну а поскольку телохранители всегда не очень резво соображают в неординарных ситуациях, таких, как странные повадки капитана и еще более странные падения закаленных на тренажерах охранников на пол после жарких капитанских поцелуев, то когда последний парень в строю секьюрити сообразил, что нужно делать ноги из столовой, оборотень был уже рядом с ним. Страстный поцелуй – и охранник присоединился к своим коллегам, застывшим на полу. Ну а еще через минуту все телохранители были свалены в одну кучу в глубине подсобки. Хмыкнув, двойник капитана запер дверь и вызвал официантов.

– Итак, друзья мои, приказываю вам угощать всех пассажиров лучшим вином, водкой, коньяком и любым алкоголем, который те пожелают принять, – скомандовал дубликат ошалевшему обслуживающему персоналу. – Да, и замените воду в бассейне на водку.

– На водку, сэр?! – окончательно оторопел старший официант.

– Именно на водку. Пусть народ тешится, – капитан-два широко развел руки в сторону. – Все-таки скоро начнется самое знаменательное событие за последние несколько лет…

* * *

Земля. А точнее, подземелья экс-колхоза «Красное вымя». Год тот же, та же осень. Те же рожи, но в профиль. В общем, начало главы, но с той разницей во времени, которое вам потребовалось, чтобы добраться до этих строк… Пи-пи-пи… Сколько там на часах?.. Правильно! Столько этих часов и есть.

Пацук с упоением брился уже третий раз за день и все равно никак не мог получить удовлетворения от состояния черепа вокруг оселедца. Ну, не хотела отросшая за неделю щетина исчезать бесследно! Прописалась она там. Выросла несгибаемой перед волей есаула. И завидев лезвие бритвы, тут же пряталась обратно в поры, появляясь наружу, стоило только Миколе убрать станок и поднести к черепу ладонь.

– А ты соляной кислотой ее, – посоветовал Шныгин и едва успел увернуться от пущенного в полет свободной рукой есаула левого десантного ботинка.

Сергей долго думать не стал и отправил на стыковку с плохо выбритой лысиной украинца попавшуюся под руку баскетбольную кроссовку Кедмана. Мастерски выполнить бросок старшине, правда, не удалось, поскольку «морской котик» попытался поймать улетающее имущество и, задев кончиками пальцев за пятку башмака, изменил направление его полета.

Баскетбольный башмак ударился о стену намного выше головы есаула и свалился Миколе прямо в руки. Украинец этим подарком не воспользоваться просто не мог и тут же зашвырнул туфлю обратно, стараясь попасть точно в лоб Шныгина. Сергей сидеть и ждать, пока нечто сорок последнего размера прибудет к конечной станции, естественно, не собирался. Он нырнул вниз с кровати, словно уходя из-под пулеметного огня, и предмет баскетбольной экипировки всей своей ребристой подошвой чмокнул хозяина в щеку.

Кедман, забыв, что до этого момента пытался не позволить своей обуви отправиться в полет, с диким рыком швырнул обувку обратно. Шныгин снизу, из прохода между кроватями, прекрасно видел траекторию полета башмака и понял, что не миновать есаулу ребристой печати на чело, но Микола каким-то чудом в последний момент поднял руку и кроссовок, задев об нее, изменил траекторию. И закончила баскетбольная обувь свой полет точно в районе солнечного сплетения Зибциха. Удар вышел не сильным, но немца разозлил. Ефрейтор, посчитав виноватым американца, тут же запустил в него пластмассовым совком, в который сметал мусор за секунду до знакомства с обувью Кедмана. И быть бы в кубрике настоящей бойне, если бы в динамиках внешней связи не раздался голос Раимова.

– А ну-ка, прекратить! Мать вашу в баскетбольную корзину, – заорал майор. – Детство в уставе заиграло? Пионерлагерь вспомнили? Я вам сейчас покажу, где вожатые зимуют!.. – и тут же базу залил звук тревожной сирены. – Агенты, к бою! Готовность номер один.

– Вот гад! Всю неделю в лесу концлагерь нам устраивал, и тут, в первый же вечер на базе, отдохнуть не дает. Не пойду никуда! – проворчал Пацук и тут же улыбнулся видеокамере, повернувшейся в его сторону. – Чего-с изволите, господин майор? Воно ж, знаете, что усталость с людьми делает? Была боеспособная группа и вдруг бац, пацифисты командира гвоздями к танку прибивают.

– Р-р-разговорчики! – рявкнул Раимов и запустил по второму кругу затихшую было сирену. – Агенты, бегом марш, строиться в главном коридоре!

Хотя всех четверых бойцов в команду «икс-ассенизаторов» и выбирали по всему миру как военнослужащих, наименее поддающихся любому воздействию со стороны, рычание майора на них подействовало, и через две минуты спецназовцы уже стояли в коридоре. С полным боевым снаряжением, как того и требовал устав. Несгибаемый Пацук тут же заявил, что Раимов с жиру бесится, Шныгин успел посетовать на то, что боевые лазеры еще не готовы, а вот Зибцих, напротив, был этому рад. А все потому, что применение нового оружие сведет на нет необходимость существования снайперов как таковых. С боевым лазером и косоглазый идиот на расстоянии в километр в десятипфенниговую монету попадет, было бы только зрение хорошим, чтобы красную точку на цели разглядеть удалось!

Раимов словно ждал, пока бойцы построятся, и вышел из штаба, едва последний агент встал в строй. Почти строевым шагом майор дошел до вытянувшихся по струнке спецназовцев и замер, задумчиво окинув подчиненных отческим взором. Видимо, осмотр удовлетворил Раимова, и он, кивнув головой, набрал полную грудь воздуха.

– У-у-у, упырь, – едва слышно пробормотал Пацук. – Задумался. Решает, из кого первого кровь начать пить.

Раимов резко выдохнул.

– Что там агент Пацук сказал? – развернувшись в сторону Миколы, поинтересовался он.

– А я говорю, товарищ майор, что группа по вашему приказанию построена, – широко улыбнулся украинец. – А то воно ж как бывает? Не доложит о построении никто, и стоит командир, как дурак, совершенно не ведая, что солдаты уже готовы ко всему. Даже к бою!

– Ох, дождешься ты, Пацук, что я специально для тебя здесь гауптвахту организую, – покачал головой Раимов, но дальше тему развивать не стал. Вместо этого он снова обвел взглядом строй. – Бойцы, сегодня нам предстоит новое, крайне важное задание. Из Центра только что поступило сообщение о том, что инопланетные террористы захватили группу очень влиятельных и знаменитых людей на шоу популярной во всем мире телеведущей со странным именем Опля. Думаю, не надо объяснять вам, какой резонанс в мире вызовет расправа над знаменитостями, показанная в прямом эфире? Люди просто перестанут верить в то, что правительства и армии их защищают. А это, как сами понимаете, чревато боком, – майор на секунду замолчал, переводя дух. – В общем, так, агенты. Центр дал приказ обезвредить пришельцев, захвативших шоу Опли. И сделать это нужно так, чтобы ни с одного землянина волосок даже не упал…

– Товарищ майор, тогда попросите их всех побриться налысо. Под Пацука, – недовольно буркнул Шныгин. – Мы же спецназ, а не школа бальных танцев! У тех и то платья рвутся, а мы с заложников пылинки сдувать должны? Это что же, когда пришелец в заложника целиться начнет, мне нужно будет вежливо попросить гражданское лицо уйти с линии огня? Или с самой Оплей дебаты по этому поводу устроить, еври бади?..

– Не надо меня усри… упри… умри… угри… – задумался Раимов. – Тьфу ты! Короче, не передергивай мои слова, агент Шныгин. Мне плевать. Можете всех заложников плясать заставить, лишь бы они живы остались и без тяжких телесных повреждений обошлись! Приказ ясен?

– Так точно! – дружно рявкнула в ответ вся четверка.

– Тогда чего стоите? – изумился майор. – Бегом марш к самолету!

Первое, что сделал старшина, едва поднялся по трапу самолета, так это шлепнул по броне танк, прошел в кабину пилота и хлопнул дремлющего в кресле летчика по плечу. Тот вскочил и удивленно вытаращился на Шныгина мутными глазами, в которых плескалось не менее литра отборной самогонки. В первую секунду Сергею показалось, что пилот совершенно не понимает, где он сам находится и кто это его будить надумал. И Шныгин был недалек от истины. Асс, действительно, соображал очень туго и полез было в карман за вожделенной бутылкой, способной восстановить нормальную работу серого вещества, но старшина не позволил пилоту таким варварским способом приходить в чувство.

– Короче, слушай сюда, браток, – проговорил Шныгин, сжав трясущуюся руку пилота железной хваткой. – Первый и последний раз предупреждаю: будешь на людях самогонку пить, душу травить своими бутылками, я тебя летать без самолета заставлю. На трех тысячах метрах. Понял меня, блин, еври бади? – летчик коротко кивнул. – Вот и умница! Бухать надумаешь – прячься, чтобы я тебя не видел. Иначе убью!..

– Агент Шны… Медведь, что у вас там происходит? – раздался в наушниках старшины голос обеспокоенный Раимова.

– Слава тебе, господи, включился слух, нюх и зрение нашей эпохи, – пробормотал себе под нос старшина. – Теперь даже пукать придется с глушителем.

– Что ты сказал? – майор тираду не расслышал и потому задавал вопрос вполне ласковым тоном.

– Да это я, шеф, с пилотом разговариваю, – отмазался Шныгин. – Прошу, чтобы он кондиционер включил, а то в салоне кто-то воздух испортил. Соленым салом ну, просто нестерпимо пахнет.

– Ты, москальская рожа, на кого бочку катишь?! – завопил в микрофон Пацук. – Репу свою давно из навоза не выкапывал? К самогонке на закуску?!

– Прекратить постороннюю болтовню в эфире, – тут же зарычал майор. – Повторяю задание: всему вашему зоопарку, мать его в кочегарку истопником, нужно выловить весь сельдерей из салатницы в ванной. Об исполнении доложить, и смотрите, ноги не замочите.

– Товарищ шеф, вы на всякий случай термометр-то под руками держите, – посоветовал Пацук, едва Раимов перестал говорить. – А то, я смотрю, у вас перегрев системы. Где ж это видано, чтобы салатницы с сельдереем в ванных комнатах стояли?

– Да не в комнате, а в самой ванной! – раздраженно рявкнул майор.

– Еще хуже, – констатировал есаул. – Шеф, вы уж поберегитесь. А то воно ж у переутомленного начальства, знаете, что бывает? Сидит оно себе, сидит, переутомленное, а тут бац, и два друга в белых халатах приходят для примерки эсклюзивного костюма с длинными рукавами…

– Все, Барсук, ты меня достал, – Раимов уже не просто заорал, он взревел благим матом: – Вернешься назад, будешь нору копать от меня и до Пекина. Раком!

– Норы, вообще-то, обычно лопатами копают, – раздался в наушниках задумчивый голос Зибциха. Шныгин с Пацуком взвыли от хохота.

– Мо-о-олчать! – рявкнул майор, и бойцы, дабы уберечь себя от возможных осложнений по службе, поспешили заткнуться.

Пилот тем временем, совершенно не обращая внимания на перепалку агентов с майором, запустил двигатели, прогрел их и, приготовив все к влету, задумался. Летчика не покидало стойкое ощущение того, что он забыл сделать какую-то важную вещь, и минут пять он тупо смотрел на штурвал, пытаясь это вспомнить. Ну а когда озарение снизошло, летчик испуганно осмотрелся по сторонам и, удостоверившись, что находится в кабине один, перекрестился и осушил половину бутылки с самогоном. Ну, теперь-то можно было и взлетать!

Едва супер-самолет оторвался от земли, как Кедман вновь начал бриться, мурлыкая себе под нос, если конечно, речитатив можно назвать мурлыканьем, песенку из репертуара гарлемской группы «Бед стрит крейзи чилдрен из Васюковки». Пацук недовольно покосился в его сторону и собрался было заглушить ненавистный рэп руладами украинской колыбельной, смысл которой сводился к тому, что если дочка будет плохо спать, то ее потом муж попросту в речке утопит, да передумал. Не к добру такие ужасы перед боевым заданием вспоминать. Поэтому вместо уроков по сольфеджио Микола занялся штрихованием лысины – негоже спецназовцу на шоу знаменитой телеведущей без камуфляжа приходить. Примут еще за какого-нибудь «Брата-2»!

Зибцих в силу привычки взялся за чистку оружия, но поскольку его «УФО-1» уже был отполирован, то немец стал надраивать все автоматы, которые попадались под руку. Шныгин свое оружие спрятал от ефрейтора подальше и завалился спать, натянув на нос пятнистую кепку. Правда, отдыхать ему пришлось недолго. Только Сергею во сне подали белую лошадь и пригласили принять парад на Красной площади, как тут какой-то чокнутый гаишник засвистел и потребовал от старшины предъявить права на вождение кобылы. Шныгин проснулся с твердым намерением заехать в рыло первому же, встреченному на пути, работнику ГИБДД, и оторопело уставился на Кедмана, что есть силы дувшего в свисток.

– Так, значит, из-за тебя это я парад не принял?! – грозно поинтересовался десантник у «морского котика». Тот от удивления глаза на пол-лица, хуже стрекозиных, вытаращил и свисток едва не проглотил – шнурок помешал. А когда старшина собрался продолжить обвинительную речь, неожиданно завыла сирена и заморгала красная лампочка.

– Я же говорю, что подлетаем, – облегченно вздохнул Кедман, предварительно выудив свисток из района гортани. – Поднимайте свои белые задницы.

– Эх, поднял бы я тебе кое-что до подбородка, – пообещал Сергей, но договорить снова не успел. На этот раз помешал пилот, не вовремя вышедший из кабины.

– Прибыли в заданный район, – констатировал асс, опасливо покосившись на Шныгина. – Спасибо за полет с рейсом нашей авиакомпании, как говорится, но посадки не будет. Я вам сейчас люк открою, а вы там сами смотрите, куда прыгать, – и с этими словами исчез в кабине.

– Не понял?! – взревел старшина.

– Сейчас поймешь, – пообещал Пацук, глядя в щель между бортом и опускавшимся люком. – Иди сюда, Репа бестолковая.

Шныгин как выглянул, да так и застыл – кругом, насколько хватало глаз, простиралось море. И не какое-нибудь Аральское, где килька с тиной, бензином и ядерными отходами еле-еле меду дном и поверхностью умещаются, а самое настоящее – сине-зеленое, с пенными барашками, бурунами, дельфинами и прочими морскими коньками. Старшина присвистнул.

– Так, мужики, кто-нибудь акваланги захватил? – поинтересовался он у сослуживцев. – Или вы тут все земноводные, еври бади?

– Так вот, значит, что наш любимый шеф имел в виду, когда по сельдерей в ванной говорил?! – зашипел Пацук. – Ну, товарищ шеф, я вам сейчас расскажу, как воно ж бывает, когда компоненты салата в соленой воде замачивают…

– Да подожди ты, – оборвал кулинарный урок есаула Зибцих. – Плавать не придется. Смотрите вниз. Там яхта.

Прямо под медленно опускавшимся самолетом, действительно, оказалась довольно большая, белоснежная, трехпалубная посудина. Выглядела она, конечно, очень впечатляюще, да только настораживало то, что ни на одной из палуб не было ни единой живой души. Впрочем, этот факт «икс-ассенизаторы» обнаружили позже. А пока все четверо невольно залюбовались океанской красавицей.

– Ни фига себе яхта! – удивился старшина. – Да это целый лайнер, в натуре.

– Тоже мне, лайнер. Яка невидаль! – презрительно фыркнул Пацук. – Да у нас на Днепре в таких корытах даже дошколят не катают.

– Ага. Эти суда президент Украины у «новых хохлов» с боем конфисковал, и теперь пытается нашему Президенту в качестве платы за газ впулить, – фыркнул старшина. Микола собрался достойно парировать, да не успел.

– Группа, внимание! – раздался в наушниках голос Раимова. – Сезон сбора сельдерея прошу считать открытым. Напоминаю, ваша задача – не испортить в клумбах розаны. Кстати, не перепутайте, сельдерей зеленый. Все остальное других цветов. Медведь со Слоном, как обычно, протаптывают грядку. Барсук, глубоко не зарывайся, а то Енот тебя из поля зрения потеряет и хрен его знает, чего там в ванне наполощет. Задача ясна? – и, не дожидаясь ответа: – С богом, зверики мои родные.

– Кто бы сомневался, что у него вся родня зверье, – проворчал Пацук и, чтобы отвлечь внимание от своих слов, заорал, слегка толкнув Шныгина в спину. – Первый, пошел!

– Да пошел ты сам, – предложил Сергей, правда, из люка, все равно выпрыгнул и, перекатившись через голову, замер у трубы, держа под прицелом часть кормы и весь правый борт. – Слон, чисто!

– В натуре, чисто, слон, – глядя, как Кедман опускается на палубу, недовольно проворчал в микрофон Пацук, которому так и не дали выговориться по поводу того, кто кому за газ должен.

– Отставить шуточки! – тут же раздался в наушниках голос Раимова. – Предупреждаю первый и последний раз: если кто-нибудь позволит себе во время боевого задания засорять эфир хохмами, прикажу расстрелять с самолета. Я не шучу!

Бойцы задумались. Судя по голосу, майор, действительно, не шутил. Хотя, понять, что именно происходит в голове другого человека, наверное, даже Гобе не дано. Тем более, если этот человек татарин. Славяне вон триста лет с ними общались, да так друг друга до взятия Казани и не поняли. А уж про всяких там евро-американцев, которые татарина от якута отличить не могут, и говорить было нечего! Поэтому проверять слова майора бойцы не решились и хохмить прекратили.

Кедман, которому Устав ВМС США думать не позволял, пока Пацук со Шныгиным размышляли, переместился вдоль трубы и взял под прицел левый борт и нос судна. Только после этого есаул со снайпером покинули самолет, и тот, поднявшись на десяток метров, завис над яхтой.

Единственный спуск на нижний ярус был на корме, и спецназовцы стали аккуратно перемещаться к нему. Пацук взял под контроль сектор старшины, снайпер навел автомат на трап, а сам Шныгин быстро переместился к спуску и, прижавшись к перилам, обвел стволом автомата весь пяточек на корме второй палубы, где располагался бассейн. Знаком показав сослуживцам, что они могут спускаться, старшина вдруг понял, что вокруг пахнет чем-то подозрительно знакомым. Несколько секунд Сергей пытался сообразить, откуда ему известно, чем может пахнуть яхта посреди моря, а затем понял – водкой! Что и подтвердил Пацук, первым спустившийся к бассейну.

– Мама моя, ридна Украина! – полным отчаяния голосом прошептал он. – Да в этом лягушатнике не вода, а водка! Шеф, вы нам «фронтовые» забыли выдать. Так, может, я глотну чуть-чуть? А то воно ж, может, и помру сегодня, так и не выпив!..

– Я тебе глотну, Барсук, – проворковал Раимов. – Так наглотаешься, как ни одному бобру и не снилось!

Вопрос был снят, но бассейн, полный водки, отвлекал внимание «икс-ассенизаторов», не давая возможности нормально работать. Тем более что и запашок над палубой стоял одуряющий. Шныгин с Пацуком его еще кое-как выдерживали, а вот непривычные к такому количеству алкоголя НАТОвцы начали потихоньку дуреть. Кедман принялся со свистком баловаться, то засовывая его в рот, то вынимая обратно, словно фигурный леденец на палочке, а Зибцих принялся «Ах, мой милый Августин» насвистывать. Раимов понял, что группу нужно срочно от бассейна уводить, и уже собрался отдать приказ, но тут дверь во внутренние помещения второй палубы открылась.

Бойцов с открытых мест тут же словно ветром сдуло. Кедман прилип к спасательной шляпке, стараясь слиться с ней в одно целое, Зибцих нырнул за кучу шезлонгов, сваленных почти у края кормы, есаул перекатился за пластиковый стол, а Шныгин, собиравшийся вломиться внутрь, прилип к стене, прямо за дверь. Он первым и увидел, что на палубу, шатаясь, выбрался широкоплечий и рослый мужчина, почему-то полностью зеленого цвета. Еле передвигая ноги, мужик добрался до бассейна и начал из него пить. Причем, погрузив голову в водку целиком.

– Вот варвар! – пробормотал старшина и, одним прыжком оказавшись около алкоголика, выдернул его из бассейна и перевернул на спину. Пацук тут же оказался рядом, а Кедман с Зибцихом взяли под прицел открытую дверь второй палубы.

– Мать моя барсучиха, – оторопел есаул, глядя на физиономию пойманного мужика. – Что вам тут, Рио-де-Жанейро что ли?!

Возмущаться Микола, действительно, имел полное право, поскольку вместо морды у позеленевшего мужика была какая-то жутковатая маска с оскаленными клыками, выпученными глазами и плоскими маленькими ушными раковинами, плотно прижатыми к голове. Есаул попытался содрать маску с несчастного, но к свою вящему удивлению обнаружил, что это не предмет карнавального костюма, а самое что ни на есть настоящее лицо.

Вывалившийся из кают на палубу мужик оказался пришельцем. Причем, нового, еще неизвестного науке вида! Старшина тут же, не раздумывая, тихонечко приложился к черепу инопланетянина прикладом автомата, а шустрый Пацук упаковал оного в две пары наручников – правую руку за спиной пристегнул к левой ноге, и наоборот. Зибцих, умудрившийся и видеть все, что происходило у бассейна, и держать под прицелом вход внутрь второй палубы, дал знак, что все чисто. Кедман тут же рванулся вперед и, прижавшись к стене, позволил войти остальным, контролируя всю протяженность широкого коридора.

– Шеф, а сельдерей, в натуре, зеленый, – доложил Шныгин, будто майор не видел происшедшего сам. – Один пучок запакован, ищем еще. Мясо пока не обнаружено.

– Какое мясо? – оторопел Раимов.

– А как еще заложников с этой Оплей называть? – пояснил старшина, и майору оставалось только горестно вздохнуть – сам спровоцировал подчиненного на нарушение кодового режима.

Вторую палубу спецназовцы зачистили очень быстро. Впрочем, ее и зачищать было нечего, поскольку почти никого – ни инопланетян, ни местных аборигенов – на ней не было. Исключение составила только странная парочка, запертая в подсобке. Шныгин так и оторопел, как их увидел. Он, видите ли, надрывается, жизнью рискует, людей спасая, а эти двое целуются взасос. Причем, ладно бы разнополые были, а то один – негр в белоснежном кителе, а второй лохматый мужик, с фотоаппаратом под мышкой.

– Уйди, пра-ативный. Ты нам мешаешь, – увидев в дверях старшину, протяжно заявил лохматый.

– Шеф, а можно я тут немножко пообщаюсь, – зачем-то посмотрев в верх поинтересовался Шныгин. – Мяса на обед отобью. Без тяжких телесных повреждений, естественно, как вы и приказывали.

– Да оставь ты их в покое, – вместо майора ответил Зибцих. – Секс-меньшинства тоже имеют право на существование.

– Чего?! – оторопел старшина. – Ты что, фашист, совсем с ума сошел? Вы же, вроде, голубых так же, как и евреев, уничтожали в войну.

– Я не фашист! Я немец. И не смей меня больше фашистом назвать, – рявкнул Ганс. – Понял, ты, сталинист хренов?!

– Гляди-ка, немец еще и ругаться умеет! – наигранно изумился Пацук. – Вот ведь воно ж как бывает…

– Отставить разговорчики! – прервал дебаты Раимов. – Продолжить сбор сельдерея.

Бойцам ничего другого, кроме как подчиниться, не оставалось. Зибцих пару секунд сердито поглядел на старшину, а потом махнул рукой – обида обидой, а во время боевой операции на коллегу злиться некогда. Оставив Пацука контролировать спуск на первую палубу, а снайперу поручив держать под прицелом дверь, ведущую к бассейну, Шныгин с Кедманом закончили очистку кают. Впрочем, как упоминалось выше, никого не обнаружили. А вот внизу все и началось!

Едва капрал спустился на первую палубу, как в коридор из какой-то комнаты вывалились два здоровенных пришельца. Оба были в изрядном подпитии, но, завидев землянина тут же бросились к нему. Кедман ждать, пока они приблизятся, не стал. Вскинув автомат, он дал короткую очередь по врагу, стараясь разворотить коленные чашечки атакующих. Однако, к его вящему удивлению, ударившись о ноги пришельцев, пули срикошетили и, издав истошный вой, заметались по коридору, пока не засели в подходящей двери. Капрал дал еще одну очередь, на этот раз целясь в грудь, но эффект был тот же – нулевой! Пули, разносившие в пыль бетон, не причинили пришельцами ни малейшего вреда. Да что там говорить, они и движение врага почти не замедлили.

Шныгин, едва услышав стрельбу, скатился по трапу вниз, на лету дав очередь по инопланетянам. Те, видимо, только вдвоем на одного смелые были, и, увидев, что к американцу прибыло подкрепление, задумались и остановились. Старшина с Джоном тут же разрядили по рожку в грудь врага, но видимого ущерба нанести не смогли. Инопланетяне, хоть и были в чем-то напоминающем облегающее трико, оказались абсолютно непробиваемы.

– Щемись, мужики! – завопил сверху Пацук. – Сейчас посмотрим, как они связку гранат выдержат.

Старшина с Кедманом тут же бросились в разные стороны, выбив плечами двери кают. Есаул швырнул обещанную связку в коридор, но за секунду до взрыва оба пришельца повторили маневр спецназовцев, укрывшись за стальными переборками. Зибцих протянул Пацуку еще одну связку ручных гранат, но прежде, чем Микола спустился вниз и попытался забросить взрывчатку в одну из кают, где укрылись пришельцы, коридор первой палубы заполнил густой зеленый дым. Есаул не видел даже пальцев вытянутой руки, поэтому швырять гранаты наугад не решился.

– Блокировать вход. Держаться в укрытиях, – скомандовал по рации Раимов. – Сейчас я вам Бобика на веревке спущу. Расширьте ему двери. А то может застрять.

Шныгин на ощупь нашел двери, ведущие из кают первой палубы на открытое пространство, и вышиб их. Ворвавшийся внутрь ветер промчался по коридору, на секунду разорвав клубы дыма, но затем те снова сгустились и сквозняку больше ни пяди занятого помещения не уступили. Дым, словно резиновый, чуть подавался под напором ветра, а затем возвращался назад. Спецназовцы оторопело уставились на это зрелище, оказавшись буквально парализованными от удивления на пару секунд. Но тут им на помощь пришел верный танк. Точнее, не пришел, а просто свалился с небес, пробивая переборки. Да так и ушел вниз, до самого дна трюма.

– Вот, мать их в Кукуевское ателье на примерку! – заорал майор. – Эти гады тарелкой своей тросы перерезали.

– Откуда она взялась? – оторопел старшина.

– А я почем знаю! – Раимов был просто взбешен. – С неба свалилась, мать ее…

Впрочем, договорить, где именно находится местожительство матери всех «летающих тарелок», майор не успел. Вокруг дыры, пробитой в переборках танком, вспыхнул ослепительный свет. Светофильтры на шлемах спецназовцев, конечно, сработали, но с опозданием в долю секунды, и эта заминка стоило того, что больше минут бойцы ничего не могли видеть. А когда зрение восстановилось, оказалось, что ни дыма, ни «летающей тарелки», да и самих пришельцев на яхте нет. А из пролома, с нижней палубы, на бойцов смотрит счастливое негроидное лицо Опли и камера телеоператора.

– Вы только что, в прямом эфире нашего шоу, видели беспрецедентную акцию по спасению заложников из лап межпланетного терроризма, – заявила ведущая на весь белый свет и тут же повернулась куда-то назад. – У меня вопрос к премьер-министру Великобритании. Скажите, сэр, вы испытывали во время этой акции сексуальное возбуждение…

– Группа, отступаем! – тут же заверещал в наушниках голос майора. – Марш все бегом на верхнюю палубу. И этого урода зеленого с собой прихватите, – и ворчливо добавил, едва спецназовцы бросились выполнять его приказание:

– Хорошо, что у вас морды размалеваны, а то бы прославились на весь мир! В следующий раз на любую операцию только в масках!..


Содержание:
 0  Звездная каэши-ваза : Алексей Лютый  1  ПРОЛОГ : Алексей Лютый
 2  ГЛАВА ПЕРВАЯ : Алексей Лютый  3  ГЛАВА ВТОРАЯ : Алексей Лютый
 4  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Алексей Лютый  5  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Алексей Лютый
 6  ГЛАВА ПЯТАЯ : Алексей Лютый  7  ЧАСТЬ ВТОРАЯ УМИРАЮ, НО НЕ НАПЬЮСЬ! : Алексей Лютый
 8  вы читаете: ГЛАВА ВТОРАЯ : Алексей Лютый  9  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Алексей Лютый
 10  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Алексей Лютый  11  ГЛАВА ПЯТАЯ : Алексей Лютый
 12  ГЛАВА ПЕРВАЯ : Алексей Лютый  13  ГЛАВА ВТОРАЯ : Алексей Лютый
 14  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Алексей Лютый  15  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Алексей Лютый
 16  ГЛАВА ПЯТАЯ : Алексей Лютый  17  ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ У ПОБЕДЫ НЕТ КОНЦА! : Алексей Лютый
 18  ГЛАВА ВТОРАЯ : Алексей Лютый  19  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Алексей Лютый
 20  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Алексей Лютый  21  ГЛАВА ПЕРВАЯ : Алексей Лютый
 22  ГЛАВА ВТОРАЯ : Алексей Лютый  23  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Алексей Лютый
 24  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Алексей Лютый  25  ЭПИЛОГ : Алексей Лютый



 




sitemap