Фантастика : Юмористическая фантастика : ГЛАВА СЕДЬМАЯ : Дмитрий Мансуров

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25

вы читаете книгу




ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— Забирайтесь на дерево! — скомандовал Кащей.

Бежать было бесполезно: догоняющие собаки разорвали бы их на кусочки. Богу это, несомненно, в плюс: ведь погибнет его противник, но в то же время подобный способ умерщвления слишком садистский для того, чтобы радоваться нежданному выигрышу.

«Может, на самом деле так покончить с собой и отдать ему победу, а Бог за это замолвит перед собой за меня словечко? — думал Кащей, торопливо карабкаясь на дерево: раздумья раздумьями, а жизнь спасать надо. — Хотя он опять выкрутится: скажет, что безвинно пострадавшим и умершим жестокой смертью полагается Рай, только Рай и ничего, кроме Рая. А мне, между прочим, пригодилась бы своя Вселенная! Я достаточно пожил и могу сам создать что-нибудь стоящее. В конце концов, я ученый или нет? Для чего я тут жил столько лет, что не снилось и всем смертным, вместе взятым? Так что лучше я сам сломаю иголку!»

Он схватился за ветку и услышал недовольный возглас:

— Занято!

Кащей замер и посмотрел наверх. В метре от него, прижавшись к стволу дерева, на толстой ветке стоял бородатый мужик. Усталое и угрюмое лицо, осунувшееся от постоянных тревог и волнений, — мужик был похож на профессора, которого отправили читать просветительские лекции дикому и некультурному зверью для их приручения и повышения всеобщей грамотности, но не предупредили, чем это чревато.

— Я ненадолго, пока собак не перестреляю! — ответил Кащей. Профессор выронил монокль, и тот закачался на цепочке со стершейся позолотой. — На ваше жилье я не претендую.

— Издеваешься, незнакомец? — буркнул профессор. — Кто тебе сказал, что я тут живу? Я тебе не макака!

— На деревьях не только макаки живут, но и… — Кащей встретился взглядом с профессором и понял, что список живущих на деревьях животных лучше не продолжать, — впрочем, не важно. Чем вы хуже их?

Кащей поднялся выше и уселся на соседнюю с мужиком ветку. Собаки окружили деревья с беглецами и залаяли так, что стало тошно. Кащей отыскал в кармашке хлопушку из полусотни бомбочек, сорвал с самовозгорающегося фитиля тонкую пленку и швырнул его вниз. Не успев долететь до земли, хлопушка застреляла-загромыхала, и разгоряченные собаки испуганно отскочили. От их ответного лая заложило уши.

Профессор и сам едва не слетел с ветки от грохота, но вовремя схватился за ствол.

— Что это?! – воскликнул он.

— Бомбочки! — пожал плечами Кащей. — А как, по-вашему, я должен отпугивать собак? Забрасывать их царапающимися мартовскими котами?

Он лихорадочно искал среди запасов что-нибудь мощное, но никак не мог найти ничего подходящего к ситуации.

Всадники не особо торопились на лай. Они хорошо знали, что могут сотворить собаки с пойманными беглецами. Смотреть на разорванных коршунов они могли, но видеть в таком же состоянии людей всадникам не хватало опыта.

— Жаль, что вы попались этим извергам, — вздохнул профессор, — они гнались за нами.

— Правда? — Кащей перерыл вверх дном один кармашек и взялся за изучение второго. Впереди, если не помешают непредвиденные обстоятельства, еще много чего удастся переворошить. — Мне казалось, это мы их разозлили.

Прогоревшая крыша гостиного дома с большим шумом упала внутрь здания и местами пробила полы.

— Что вы сделали?! – испугался профессор. — Вы с ума сошли!

— Прямо слова сказать нельзя, сразу в сумасшедшие записывают, — буркнул Кащей, роясь уже в третьем кармашке. — Они слишком много о себе возомнили. А Люциан совсем…

— А вы чем ему насолили? — удивился профессор. — Он охотился по наши души! По мою, если точнее.

— А, так он нас за вас и принял!

— Стоп! А когда вы успели здесь появиться — мы не так давно ушли оттуда? Это не вы, случаем, были в карете?

— Мы. А что?

— Мы ушли, когда она подъехала к дому. Думали, что это Люциан прибыл. Но тут поблизости завыли волки, и мы схоронились на деревьях до утра!

Кащей засунул руку в четвертый кармашек и возликовал: припрятанный пульт-конструктор голограмм оказался именно там. Включив его, Кащей быстро застрочил по мелким клавишам. Перед обескураженным профессором появились дикие монстры и жуткие химеры из ночных кошмаров.

— Не бойтесь, они не кусаются! — успокоил Кащей профессора, решившего в целях предосторожности забраться на верхушку дерева.

— Целиком заглатывают? — шепотом спросил тот.

— Сейчас продемонстрирую…

— Не на мне!

— Как пожелаете! — усмехнулся Кащей. Спрыгнув с ветки, слегка светяшиеся твари приземлились перед собаками и зарычали.

Наступила тишина: собаки изучали зверей, отыскивая у них слабые места, в которые можно вцепиться, чтобы быстро растерзать и уничтожить. Голограммы раскрыли пасти, полные острых зубов, и рванули вперед. Собаки побежали навстречу.

В следующую секунду свора собак набросилась на голограммы и закружилась в большой куче, стараясь дотянуться до шей врагов и прокусить их, покончив с ними раз и навсегда. Но прокусить голограммы было невозможно, и первый ряд набросившихся на них собак проскочил мимо, впустую щелкая челюстями. Второй ряд, также намереваясь укусить и разорвать, вцепился в первый. Первые взвыли от боли, развернулись и вцепились во вторых, не разбирая, где свой, где чужой. Стая яростно грызла друг дружку, отчаянно рыча и визжа от боли.

Всадники совсем остановились и даже отступили, понимая, что при таком шуме любой оказавшийся в поле зрения собак рискует на личном опыте узнать силу их зубов и превратиться в непригодное для дальнейшей жизни месиво.

— Там были скелеты! — сказал Кащей. — Кого вы убили?

— Священники графа — черный патруль! — профессор решил, что стоять в присутствии усевшегося на ветку Кащея неудобно, и тоже сел, свесив ноги вниз. — Люди научились определять нечисть по тому, что она не отражается в зеркалах, и снимали стекла повсюду, где могли. Мы тоже хотели снять пару стекол в доме, но не успели: к тому времени ни одного не осталось. И священники нас там и обнаружили.

— Расскажите о них подробнее! — попросил Кащей, глядя, как собаки воюют с голограммами и уничтожают сами себя. Зрелище, достойное названия «бей своих, чтоб чужие боялись». Самые нетерпеливые всадники тихо свистели, стараясь привлечь внимание расшалившихся питомцев, но озверевшие собаки никого не желали слушать. Они впали в бешенство оттого, что никак не могли справиться с наглыми голограммами, на которых до сих пор не было ни одной капельки крови, ни одного укуса и даже ни одной царапины. Морды собак покрылись пеной, они изошли отчаянным лаем. — М-да… Что значит, бойцовая порода! Пока всех не перегрызут, не успокоятся… Хотя нет, сначала скажите: вы не знаете человека по фамилии Аникс? У него есть то, что мне нужно больше всего на свете.

Профессор сощурил глаза.

— И что именно вам от него нужно?

— Иголку, — вздохнул Кащей. — Всего-навсего одну небольшую иголку.

— А зачем?

— Сломать ее!

— Сломать?! – растерялся профессор. — Не понимаю. Зачем ее ломать?

— Долго рассказывать, — вздохнул Кащей, — так вы знаете археолога Аникса?

— Откуда вам известно его имя?

— Вы оставили свой дневник в доме, — Кащей указал на дерево, на котором сидел царевич. — Он у Доминика. Не удивляйтесь моей догадливости! Я бесчисленное количество раз сталкивался с похожими ситуациями. Всякий раз, когда какой-нибудь незнакомец начинал задавать мне подобные вопросы, это значило, что он просто стесняется или не умеет задать их в лоб. Он всеми силами старается получить полную информацию и остаться нераскрытым, и это сразу его выдает. Так что там со священниками?

— Надо же, как всё просто! — восхитился профессор. — То ли вы наблюдательны, то ли я маскироваться не умею. А священники… они пришли к нам и стали говорить очень странные вещи о богатстве, о новых мирах, о сундуке. Они говорили, что надо торопиться, пока Люциан не приехал, а он, по их словам, был уже близко. Они твердили, что под их руководством я сумею создать нечто такое, что и не снилось ни одному человеку! Они меня заинтриговали, честное слово! Может, они и обманывали, но настолько живописно, что я почти поверил. И поверил бы совсем, но у священников не хватило терпения. Когда они увидели сундук, то сразу же напали на меня и моих друзей! Мои друзья были готовы… В смысле, они давно ждали, когда священники графа набросятся на них, потому что хорошо знали их повадки: святые отцы постоянно пили кровь у прихожан. И мои друзья знали, что через некоторое самые здоровые из укушенных исчезали навсегда. Кто-то по большому секрету говорил, что видел их тела в лесной глуши, в них не оставалось ни капельки крови, они были бледные как сама смерть. И мои друзья заранее держали за спиной осиновые колья, потому что именно такое оружие убивало вампиров в страшных историях и мифах. Они убили священников, а для верности придавили их кроватями, в которые тоже вставили колья — для надежности. А потом мы услышали, как к дому подъехала карета, и спешно покинули дом, прихватив самое необходимое. Так я и потерял свой дневник.

— Значит, священники тоже хотели заполучить сундук, тайком от графа, — Кащей нажал на кнопки, и голограммы выбрались из кучи рвущих друг друга на части собак, чтобы отбежать метров на пять. — Да, поднял Бог шумиху на весь белый свет. Куда ни кинь, все за сундуком бегают!

— И вы тоже бегаете? — изумился профессор.

— Я — основной искатель! — гордо сказал Кащей. — У меня есть официальная лицензия. Это остальные втихаря за ним охотятся.

— Да? А кто же вы есть, досточтимый джентльмен с лицензией на поиски сундука?

— Я — Змейго Рыныч. В простонародье — Кащей.

— Серьезно?! – недоверчиво воскликнул профессор. — Покажите плащ! На нем должен быть череп.

— Есть! Золотой! — Кащей повернулся, насколько это позволяла ветка, и профессор разглядел край стилизованного черепа, весело подмигнувшего ему в ответ.

— Оу, — выдохнул профессор, — еще и подмигивает!

— Не обращайте внимания, — пояснил Кащей. — Обычно он так делает, когда я попадаю в окружение и кто-то целится мне в спину, но ради вас он сделал исключение.

— Но…

— Тот, кто в меня целится, думает, что у него стало плохо с глазами, если черепушка, в которую он целится (а многие целятся именно в нее, потому что так интереснее меня убить), начинает в ответ весело подмигивать и ухмыляться. А когда они стреляют, то понимают, что с ними и на самом деле не всё в порядке: это волшебный плащ, и черепушка проглатывает стрелы. Меня нельзя убить ударом в спину.

Кащей не стал говорить, что плащ напичкан четырехмерными камерами с двух сторон — профессор всё равно не поймет. На внешней стороне они были надежно закрыты материей. Стрелы, патроны, снаряды, пушечные ядра, как и многое другое, чем пытались убить Кащея, прорывали маскировочную ткань и улетали в четырехмерную кладовку, где взрывались или падали и хранились до тех пор, пока Кащей не возвращался с поля битвы и не вытряхивал накопившиеся боеприпасы в ближайшем пункте приема металлолома. — Значит, вы тоже враг графа, о котором говорил тот священник?

— Еще какой! А того священника вы больше не встретили?

— А когда?

— Тоже верно. Вы отдадите мне сундук?

— Отдам. Но вы всё равно его не откроете. Я пробовал — это невозможно! — Кащею показалось, что профессор всхлипнул от обиды. — Я пытался, я нашел самые крепкие точильные камни, но они истерлись раньше, чем одолели петли сундука! А петли как были целыми, так и остались. Я и так и эдак пытался, подходил со всех сторон! Даже кувалдой пытался разбить, всё без толку!

— Надо было открыть замок.

— Ха! Его дверти лет не могли открыть лучшие специалисты, а я вот так, с ходу, вставлю в него ключик и открою?! Не смешите меня!

— Именно так! — кивнул Кащей. — Время блокировки недавно закончилось.

Профессор непонимающе нахмурился.

— Какой блокировки? — переспросил он, надеясь получить полный и развернутый ответ. Простой сундук, и вдруг такие слова выплывают.

— Минутку, — перебил его Кащей, нажимая на кнопки. — Сейчас мы избавимся от лишнего шума и всё обсудим!

Голограммы гавкнули на манер собак, и те застыли большой кучей, обратив на них свои взоры. В следующий миг куча перестала существовать: собаки с яростным воем рванули за ускользнувшими врагами, а те, стремительно набирая скорость, побежали в сторону всадников.

Среди всадников поднялась паника: собак они еще не видели, но хорошо их слышали. И то, что их лай до сих пор был агрессивным, ясно давало понять, что враги живы, а собачки вошли во вкус настолько, что разорвут любого, кто окажется у них на пути.

Всадники выпустили горящие стрелы в землю, чтобы притормозить развоевавшихся питомцев — хозяевам ли не знать, как ведут себя четвероногие друзья, находясь в крайней степени ярости? И, не дожидаясь, пока собаки подбегут, пришпорили лошадей и рванули прочь.

Люциан что-то кричал, из-за лая было невозможно определить, что именно. Кащей догадывался, что он произносил вполне предсказуемые в таких случаях слова на тему: «Мы еще вернемся, и вам несдобровать!»

Теперь, когда появилось немного свободного времени, надо было срочно выяснить, где находится сундук, открыть его и сломать иголку. Бога рядом нет, графа тоже, и только коршуны летают над головой, пытаясь разглядеть беглецов среди листвы.

— Итак?

— Сундук у него! — Профессор показал на одного из своих друзей. Тот сидел на соседнем дереве и усиленно пытался взломать до боли знакомый сундук ножом. — Эй, ты что делаешь?

— Мое! Я всё слышал про замок! — прокричал в ответ тот. — Я двадцать лет мечтал его открыть! Он мой, я почти сделал это!

Перед глазами Кащея появился заяц, которого Бог положил в сундук. Знатная зверюга могла дать фору лучшим бегунам мира, догнать ее на своих двоих было нереально. Если этот умник сумеет взломать замок, поиски сундука плавно перерастут в погоню за зайцем по пересеченной местности. Учитывая то, что зайчатинкой любят полакомиться некоторые представители семейства собачьих, в частности волки и лисы, не исключено, что Создателем новой Вселенной станет прокусивший зайца и сломавший при укусе иголку серый волк.

Дивное будет зрелище… У ангелов при виде нового Создателя не только крылья опустятся, но еще и перья выпадут.

— Остановись, недоумок! — прокричал Кащей. — Там лежит заяц, и он очень быстро бегает!

— Ха-ха! — нервно хохотнул в ответ взломщик. — За двести лет, что он там безвылазно лежит, от него только рожки да ножки остались!

— Тогда это не заяц, а козел! — сказал с высоты своего положения царевич.

— Как его звать? — Кащей повернулся к Аниксу, который с раскрытым ртом уставился на недавнего хранителя сундука: тот обещал, что в его руках сундук будет в целости и сохранности. — Профессор, вы как маленький ребенок, честное слово! Обхитрили графа и расслабились. Тут и помимо него хитрецов хватает!

— Кого, козла? — не понял Анике.

— Ну, в какой-то мере можно и так сказать. — Кащей не стал спорить. — Как звать вот эту настырную личность?

Над деревьями кружили слышавшие разговоры коршуны. Спускаться они не торопились, помня о том, что побеждает не самый быстрый, а самый подготовленный, и что самые быстрые уже лежат хладными трупами, не принеся никакой пользы ни себе, ни другим. Да и густые кроны здорово мешали.

— Его зовут Аскольд, — ответил профессор, и сам же прокричал: — Аскольд! Какого черта ты там делаешь?

— А чем я хуже? — ответствовал Аскольд, вбивая нож в зазор крышки и пытаясь его провернуть. — Я тоже хочу много денег! «Заяц там лежит…» Знаем мы, что там за заяц!

Кащей спрыгнул с ветки и подбежал к дереву, где происходил взлом древнего сокровища. Столько всего пережить и потерять сундук и надежду на скорое окончание игры, находясь в двадцати шагах от финиша?!

— Не вздумай забраться! — забеспокоился Аскольд, увидев, что Кащей стоит около дерева и смотрит на него. Он перестал вбивать нож в зазор и попытался его выдернуть, чтобы напугать Кащея видом острого оружия. Но основательно вбитый нож накрепко застрял и не желал не только освобождаться, но и взламывать замок. — У меня оружие в руках!

— Я вижу твое оружие! — ехидно сказал Кащей. — Не крути его так сильно — в штопор свернешь!

— Я буду пинаться!

— А когда вернутся всадники с луками и стрелами?

Аскольд застыл.

— Я так и думал! — Кащей отошел от дерева на метр. — Отдай мне сундук, и будет тебе счастье.

— Не отдам! Всадники и тебя убьют! А? Не так, что ли?!

— Меня не убьют! Им некогда будет…

— И меня тоже!

Кащей не стал спорить. Бессмысленная болтовня играла на руку графу и его сподвижникам, и времени на мирные разговоры с каждой секундой становилось всё меньше и меньше. Аскольд возился с ножом, нещадно сгибая упругое лезвие, и, похоже, был серьезно настроен разгадать тайну сундука хотя бы перед смертью.

— Я могу открыть сундук! — Кащей выхватил из ножен меч-кладенец и разрубил дерево наискосок. Аскольд ахнул, когда толстый ствол по сильно наклонной поверхности среза резко съехал вниз и впился острым краем в землю. Дерево покачнулось и медленно повалилось набок.

В открывшееся среди крон деревьев окно влетели коршуны.

— Ты что наделал? — прокричал Аскольд, не зная, за что теперь хвататься. Одновременно пытаясь обхватить сундук и ствол дерева так, чтобы не слететь и ничего не потерять, он сильно наклонил нож. Тот, прижатый к сундуку, вырвался из руки, спружинил, вылетел из плена и, вращаясь, полетел вертикально вверх.

Пикировавший коршун целился на голову Кащея и потому преступно пропустил момент, когда на его пути оказалось острие несущегося в его сторону ножа. Он так ничего и не успел понять, — нож вошел в горло и вышел, окровавленный, с другой стороны.

Аскольд, одной рукой обхвативший ствол дерева, а второй прижавший к груди заветный сундук, оказался не готов к тому, что ему на макушку свалится убитая птица. Громко вскрикнув, он на мгновение выпустил и добычу, и ствол, и сундук упал на землю. Следом упал коршун, на него рухнул Аскольд, от столкновения потеряв сознание. Рядом рывками ложился прорывающийся сквозь ветки растущих рядом деревьев ствол. Кащей выпустил из рук меч и поймал сундук, тот засветился приятным зеленым светом и открылся у него в руках.

Из-под приподнявшейся крышки на Кащея глянули два черных сверкающих глаза. В следующий миг их обладатель — заяц-киборг — подпрыгнул, ударился о крышку, освободив себе дорогу, и выпрыгнул из сундука.

— Куда?! – Кащей отбросил ненужный теперь сундук и попытался схватить зайца еще в полете, но сжимавшаяся ладонь прошла в считаных миллиметрах над кончиками ушей хвостатого попрыгунчика. Тот кубарем покатился по земле.

Сверху раздался клекот коршунов. Заметив зайца, часть их поменяла направление полета и погналась за ним. А тот, увидев, что по его душу собралась большая стая птиц, окосел, выпучил глаза и со всей прыти ломанулся вперед, не разбирая дороги. За что и поплатился, врезавшись в дерево и отлетев назад на добрых два метра. Преследовавшие его коршуны не ожидали от зайца такого маневра и пролетели над ним, частично повторив его подвиг: повернувшие в его сторону головы тоже врезались в дерево и шлепнулись на землю.

Кащей подхватил меч и приготовился к схватке с налетавшими на него птицами, но увидел, что заяц вскочил и бросился наутек.

Пригнувшись — над головой Кащея пролетели три коршуна — он метнул меч в твердолобого ушастика. Кладенец, вращаясь, полетел в зайца, а тот, подскочив, дал стрекача и второй раз наступил на те же грабли: снова ударился о дерево и отлетел назад.

Почти отлетел.

Упавший сверху коршун схватил его острыми когтями и усиленно замахал крыльями, намереваясь взлететь над лесом, и тут меч-кладенец, просвистев под кроликом, рассек ствол дерева как нож масло. Дерево накренилось, ударило коршуна и придавило его вместе с зайцем. Кащей успел отскочить, прежде чем его накрыло кроной, а пикировавшие на Кащея коршуны разлетелись в стороны.

Доминик выхватил собственный меч и теперь размахивал им, удерживая коршунов на безопасном расстоянии. Советник успел запустить в налетевшую на него птицу метательный нож, от остальных пришлось отмахиваться отломленной сухой веткой. Коршуны вились вокруг них, норовя попасть когтями в глаза, и отбиваться от них становилось всё труднее и труднее.

Хищники нападали со всех сторон. И первым не выдержал советник. Не удержавшись на ветке, он замахал руками, пытаясь ухватиться за воздух и удержать равновесие, и свалился на землю с высоты трех метров. Налетевший коршун не успел ударить его клювом в лоб, как Ларриан перестал размахивать руками и крепко схватил коршуна за лапы. Птица отчаянно замахала крыльями, стараясь удержаться на высоте. Это значительно смягчило падение советника с высоты, но постоянное хлопанье крыльями по лицу радости Ларриану не добавляло.

На возмущенный клекот товарища слетелись коршуны. Советник, получив при падении несколько болезненных ударов, крепко встал на ноги и, не отпуская пойманного врага, стал бить им по атакующим птицам. Коршун дергался, вырывался, врезался в сородичей и терял перья. Ларриан не отпускал его, понимая, что больше нечем себя защищать, и молотил по врагам изо всех сил.

К нему подбежал Доминик. Царевич, получивший передышку из-за того, что коршуны устремились выручать плененного собрата, быстро спустился с дерева и с яростным воплем налетел на окружившую советника стаю.

Кащей бежал к придавленному зайцу, когда разлетевшиеся коршуны набросились и на него, и не успел он схватить погибшего зверька, как его сбили сильным ударом. Кащей упал, перелетев через дерево, и ногой пнул по оказавшемуся рядом коршуну. Вскочил, но в следующую секунду другой хищник ударил его в живот.

Кащей отлетел назад, коршун забил крыльями, ему на поддержку подлетели еще два собрата.

Три мощных удара пришедшего в ярость Кащея раскидали их по лесу. На землю коршуны упали уже мертвыми. Вскочивший Кащей взмахнул рукой, попадая по горлу еще одному спешащему хищнику. Тот перекувырнулся через голову и упал на землю с раздробленными позвонками.

— Получай! — орал Доминик, разрубая мечом атаковавших советника птиц.

— Осторожно! — испуганно прокричал советник, когда лезвие меча рассекло воздух перед лицом, чудом не отрубив ему руку. Птиц было так много, что одним ударом царевич разрубил сразу четверых. Оставшиеся в живых отлетели, оценили ситуацию и набросились уже на двоих людей. Ларриан выпустил из рук потерявшего ориентацию коршуна, и тот, пьяно размахивая крыльями, оказался на пути летевших в сторону советника собратьев.

Уклониться не успел никто, и на землю рухнула куча птиц в вихре разлетающихся перьев.

— Вот вам! — обрадовался Ларриан и тут же резко присел: меч Доминика пронесся над его головой. Лапы коршуна, намеревавшегося вцепиться в голову советника, упали в траву, а сам хищник, заклекотав от боли, затеребил культями и развернулся в воздухе, чтобы напоследок отомстить царевичу. Но еще один взмах меча, и, перерубленный пополам, коршун безмолвно рухнул недалеко от места падения собственных лап.

Напарник Аскольда — Смоликт успешно оборонялся от выпадов коршунов, сидя на ветке и размахивая двумя мечами-обрезами. Некогда сломанные в боях и выброшенные воинами, мечи были по-прежнему остры и исправно несли службу. А то, что они стали короче, — так ими даже удобнее было воевать.

Гора птичьих трупов у дерева, на котором он сидел, росла — коршуны атаковали и атаковали.

Раненые птицы бегали по земле, не в силах взлететь, и старались больно ударить клювами людей.

Кащей подбежал к зайцу и вырвал его из-под ствола. Шкурка лопнула на две части с рваными краями и повисла в его руке пустой оболочкой. Раздался отвратительный писк, и Кащей вытаращил глаза, увидев, кого использовал Бог вместо утки.

— Шутник, елки-моталки, а сам как бы с ним воевал? — прорычал Кащей, отскочив в сторону: длинный костяной клюв «утки» с кучей острых зубов едва не проткнул его насквозь.

Из крохотной по объему шкурки киберзайца, помогая себе кожистыми крыльями-лапами, выбирался приличных размеров птерозавр.

— Тоже мне, фокусник! — язвительно буркнул Кащей по поводу запрятавшего ящера Бога. Птерозавр повторил попытку пронзить его острым клювом, Кащей уклонился и ударил по клюву кулаком. Птерозавр тоже уклонился, не прекращая при этом выбираться из шкурки.

«Он определенно решил от меня избавиться, — подумал Кащей о Боге. — Аскольд сильно удивился бы, увидев эту… — птерозавр больно ударил по ноге, и едва не взвывший Кащей моментально ударил его другой ногой по горлу, — …неведому зверушку. Если бы успел удивиться!»

Голова птерозавра выгнулась дугой, он выпал из шкурки и расправил широкие четырехметровые крылья. Увидев его, коршуны на всякий случай отлетели подальше и переключились на менее жутких людей. Кащей прыгнул влево, намереваясь дотянуться до меча-кладенца. Но какой-то коршун схватил меч за рукоятку и стал подниматься, отчаянно размахивая крыльями. Кащей прокатился по земле, птерозавр побежал следом, вытягивая в его сторону зубастый клюв, а коршун уже взлетел на три метра над землей.

— Не улетишь, зараза, даже не думай! — прорычал Кащей, вскакивая и быстро карабкаясь по дереву до нижней ветки. Птерозавр ударил, пронзил плащ и стукнулся клювом о дерево. Кащей рванулся, плащ порвался, из лишенных дна нижних кармашков посыпалась всякая всячина, собранная им во время путешествий по мирам.

Гаечные ключи, монтировка, три колеса-запаски, оставшиеся в плаще еще с эпохи существования на планете автомобилей, и два шара для боулинга, которыми кто-то запустил в Кащея во время баталий в те же времена. Плюс много разного барахла, которое еще держалось, заткнув собой выход, но рисковало посыпаться при первом же серьезном рывке плаща. Нижние кармашки давно были забиты всякой мелочью, которую Кащей никак не мог или не хотел рассортировать и выбросить, думая о том, что когда-нибудь этот мусор пригодится. Он и пригодился, через несколько миллиардов лет после того, как умер последний человек. Скажи ему кто-нибудь тогда о таком сроке, Кащей и сам не поверил бы: это означало признать, что он не сумеет навести порядок в родном плаще в течение стольких лет! Засмеяли и сочли бы самым главным неряхой во Вселенной!

Ключи посыпались на птерозавра, тот инстинктивно попытался их проглотить. Но попробовал на вкус — железо железом — и мотнул головой, выбрасывая пойманное из клюва. И отскочил: сверху упал большой черный шар с тремя дырочками.

Кащей забрался на ветку и перепрыгнул на другую, повыше. Вспомнил про шпагоплеть, выхватил ее и изо всех сил хлестанул коршуна.

Посыпались отрезанные ветки. Коршун успешно ускользнул, шестым чувством определяя, где пролетит шпагоплеть, но меч выронил.

Птерозавр взлетел.

Меч вонзился в землю по самую рукоятку, Кащей обернулся, чтобы спуститься, и увидел клюв птерозавра прямо перед собой.

Времени на раздумья не было: еще миг, и тот пробьет ему череп. Кащей слетел с ветки и, падая на спину, по инерции, как гимнаст, сделал круг вокруг ветки, зацепившись за нее согнутыми ногами. И сел на нее в тот момент, когда птерозавр как раз пролетел над головой. Перед лицом Кащея очутился длинный хвост с кисточкой. Сработал выработанный миллиардами лет хватательный рефлекс, Кащей схватил хвост и резко дернул его на себя. Но птерозавр оказался сильнее, чем думалось, и Кащей слетел с ветки, повиснув на хвосте в пяти метрах над землей.

Птерозавр издал звук, похожий на нечто среднее между воем электропилы и грохотом отбойного молотка. Его развернуло вертикально вверх, и он забил крыльями, стараясь удержаться в воздухе.

В Кащея врезался коршун. Его закачало, следом закачало птерозавра, хвост которого Кащей намертво зажал в кулаке. Прорычав неласковое слово, Кащей взмахнул шпагоплетью в сторону пролетевшего коршуна. Тот зашел с противоположной стороны. Кащей развернулся, птерозавр возмущенно заверещал, негодуя, что его хвост не только используют в качестве каната, но еще и зверски выворачивают. Ветки мешали ему полностью расправить крылья, и он старался сбросить Кащея, что сразу же отдавалось болью в хвосте, или пытался достать до него клювом, что никакие получалось. Рывками, подпрыгивая и опускаясь, летел он в сторону просвета среди крон, но заметно уставал от веса Кащея и постепенно снижался.

Царевич, Ларриан, Смоликт и Анике объединили усилия и общим фронтом атаковали коршунов, вооружившись отрубленными ветками. Птицы бились до последнего, но под градом ударов мечей и веток сдавали позиции.

Огонь от стрел сошел на нет, но ветром нагоняло дым от горящего дома, и дышать становилось все труднее.

Сзади на Кащея напал последний оставшийся в живых коршун — тот самый, который уронил меч. Кащей от удара дернулся и отпустил одно крыло ящера. Птерозавр немедленно развернулся и яростно ударил Кащея по затылку острым клювом.

Но попал по вцепившемуся в голову Кащея коршуну и пронзил его, накрепко запечатав собственный клюв. Коршун забился в агонии, Кащей упал, из глубоких царапин, оставленных острыми когтями, потекли тонкие струйки крови. Освободившийся от Кащеева плена и надежно защемивший клюв умирающим коршуном, птерозавр взмыл верх, мотая головой и стараясь сбросить агонизирующую птицу.

Доминик метнул в него меч, но тот пролетел выше птерозавра. Летающий ящер освободил наконец клюв, разорвав коршуна на части, и взмыл над лесом. Следом за ним полетел коршун-вожак.

Кащей перевернулся на спину и поглядел им вслед. Глубоко вздохнул и задумчиво пробормотал:

— Птичка…

— Что будем делать? — спросил Аникс, разглядывая сундук. После того как Кащей объяснил, что самым главным в нем был именно улетевший монстр, ценность сундука значительно упала.

— Пойдем по следу, — ответил Кащей.

Ларриан обработал ему раны обнаруженной в кармашках аптечкой с окончанием срока годности в сентябре две тысячи четвертого года и залил их сильно пахнущей жидкостью «БФ-6». Что означает название, Кащей так и не объяснил, несмотря на приложенные советником усилия. Ларриан особенно обрадовался тому, что лекарства с трудночитаемыми и не менее труднопроизносимыми названиями будут годны к употреблению еще несколько столетий, но Кащей объяснил, что создавшие их мастера не делали ничего на столько лет вперед. И что лекарства, как и «Еда», были созданы при другом летоисчислении и пролежали в кармашках под защитой статис-поля немыслимое количество лет.

Аскольд пришел в себя, по большей части из-за того, что профессор Аникс отвел душу, отвесив ему несколько крепких затрещин.

«Бесполезно, но приятно!» — одобрил его действия Кащей, мысленно к ним присоединившись. В живую не стал — побоялся, что Аскольд и вовсе отдаст концы.

Смоликт добивал трепыхавшихся коршунов, а Доминик вытянул из земли меч-кладенец и поднял свой. После боя с коршунами он был весь в крови, впрочем, как и остальные, но не чувствовал усталости. Впервые в жизни попав в реальную передрягу с настоящими монстрами (коршуны были куда крупнее обычных), он чувствовал небывалый ранее прилив сил, и теперь, когда битва была закончена, желание сражаться разгорелось с новой силой.

Советник не разделял его оптимизма, потому что Кащей рассказал всё от начала и до конца. О том, что Бог решил провести игру, в которой главным призом стало бы создание и владение новой Вселенной, и что весь этот мир был сотворен исключительно ради того, чтобы Кащею и Богу было где развернуться. И вот теперь, когда он мог бы прекратить творившееся в двадцать третьем царстве безумие и победить в игре, птерозавр унес иголку. Куда он направился — знал только коршун-вожак, полетевший следом, но он скорее расскажет о передвижении птерозавра графу, чем поделится знаниями с Кащеем.

Кащей также сообщил, кем является граф на самом деле, и это повергло всю группу в ужас. Аскольд сказал, что он и раньше догадывался о темном прошлом графа, но додуматься до такого у него не хватило бы ни смелости, ни фантазии. Захватить царство только ради того, чтобы отыскать запрятанный где-то в нем сундук, — теперь это не казалось всем настолько нереальным и сумасшедшим.

Успокаивало то, что граф, как и Кащей и Бог, на время игры лишился своего могущества. Хотя то, с какой легкостью он превращал людей в оборотней, говорило, что некую лазейку в установленной Богом антимагической защите он всё-таки нашел. Особенно потрясло Смоликта и Аскольда то, что они запросто разговаривали с настоящим Богом, но приняли его за обычного странствующего монаха.

— Он это умеет! — безрадостно усмехнулся Кащей. Теперь, когда птерозавр улетел, поиски выходили на новый уровень, а где искать тварюгу — одному Богу известно. Точнее, неизвестно даже ему. Это известно только коршуну. И то до тех пор, пока птерозавр не проголодается, не поймает коршуна и не съест его.

Остальное покрыто мраком.

Кащей потер веки и прислушался: либо ему показалось, либо на самом деле возвращаются собаки.

— Тихо! — попросил он. Все послушно напрягли слух и услышали, как рухнул догорающий гостиный дом.

— Ты смотри, как вовремя сказал! — удивились все. — А зачем прислушиваться — это и так хорошо слышно. Грохот такой, хоть уши затыкай!

— Лай собак! — лаконично ответил Кащей. Аскольд покачал головой:

— Не слышу ничего.

Доминик и Ларриан молча вскарабкались на деревья.

— Мы это уже проходили! — пояснил Доминик в ответ на удивленные взгляды оставшихся на земле. — Когда за нами гнались волки, он тоже первым их услышал!

— Я ничего не… — запротестовал Аскольд. Сквозь грохот донеслись первые более-менее отчетливые звухи. Собаки и на самом деле гавкали, приближаясь к месту побоища. Наверное, жаждали закусить разделанными коршунами или загрызть до смерти еще живых беглецов. — …слышу. Я слышу! Еще как слышу! Посторонись, народ! Вон то дерево не занимать, оно мое! Там еще надпись какая-то есть о двух влюбленных. Какая? «Маша плюс Алеша равняется любовь»! Эй, вы где? Опять я последний на земле остался?

Лай собак становился всё сильнее и громче, следом послышался топот копыт — было похоже, что собаки настигли-таки всадников и покусали лошадей, но те, вместо того чтобы позволить безнаказанно разрывать себя в клочья, и сами оказались не лыком шиты: в ответ покусали собак и обратили их в бегство.

Слышались еще и странные звуки, напоминающие сильный треск. Никто из засевших на деревьях не мог определить, что или кто может их издавать. Кроме Кащея, который удивленно поднял голову, в который раз не веря собственным ушам.

Собаки проскочили мимо убитых коршунов, несмотря на сильный запах крови, от которого сходили с ума и были готовы рвать и метать. Люди смотрели, как они пробежали под ними и скрылись в лесу, как появились всадники во главе с Люцианом.

— Отступаем! — кричал тот, размахивая шашкой и устремляясь вслед за собаками. Он отчетливо видел спрятавшихся на ветках врагов, но и не подумал их атаковать. С громкими криками он промчался по тому же пути, что и собаки, его поредевшее войско не отставало ни на шаг.

Треск стал невыносимо громким. Толстые стволы деревьев разрывало в клочья, отставшие всадники падали замертво.

— Чую, нам тоже надо было сматываться отсюда! — прокричал Аскольд советнику.

Тот пожал плечами и философски заметил:

— Поздно!

Деревья валились, образовывая широкий коридор, и перед готовыми увидеть всё что угодно появилась перепрыгнувшая через упавшее дерево избушка на курьих ножках. Пулеметные стволы вращались, готовые разнести в пух и прах любое подозрительное существо, а из широкого окна на Кащея смотрела ухмыляющаяся Яга.

Щелкнуло, и по лесу разнесся ее усиленный динамиками голос:

— Ну что, господа? Вы уже достаточно созрели для того, чтобы вас сорвать с веток?

Ветки не ветки, но челюсти на землю упали. Дверь приглашающе открылась.

— Мужики, за мной! Это свои! — Кащей спрыгнул с ветки. — Яга, у меня…

— Я в курсе, Кащей, я в курсе! — прогрохотали динамики. — Заходите скорее, да побежим за этой утренней пташкой, пока граф ее не перехватил!


Содержание:
 0  В конце времен : Дмитрий Мансуров  1  ГЛАВА ПЕРВАЯ : Дмитрий Мансуров
 2  ГЛАВА ВТОРАЯ : Дмитрий Мансуров  3  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Дмитрий Мансуров
 4  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Дмитрий Мансуров  5  ГЛАВА ПЯТАЯ : Дмитрий Мансуров
 6  ГЛАВА ШЕСТАЯ : Дмитрий Мансуров  7  Часть 2 ОХОТА ЗА СУНДУКОМ : Дмитрий Мансуров
 8  ГЛАВА ВТОРАЯ : Дмитрий Мансуров  9  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Дмитрий Мансуров
 10  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Дмитрий Мансуров  11  ГЛАВА ПЯТАЯ : Дмитрий Мансуров
 12  ГЛАВА ШЕСТАЯ : Дмитрий Мансуров  13  ГЛАВА СЕДЬМАЯ : Дмитрий Мансуров
 14  ГЛАВА ВОСЬМАЯ : Дмитрий Мансуров  15  ГЛАВА ДЕВЯТАЯ : Дмитрий Мансуров
 16  ГЛАВА ПЕРВАЯ : Дмитрий Мансуров  17  ГЛАВА ВТОРАЯ : Дмитрий Мансуров
 18  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Дмитрий Мансуров  19  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Дмитрий Мансуров
 20  ГЛАВА ПЯТАЯ : Дмитрий Мансуров  21  ГЛАВА ШЕСТАЯ : Дмитрий Мансуров
 22  вы читаете: ГЛАВА СЕДЬМАЯ : Дмитрий Мансуров  23  ГЛАВА ВОСЬМАЯ : Дмитрий Мансуров
 24  ГЛАВА ДЕВЯТАЯ : Дмитрий Мансуров  25  Использовалась литература : В конце времен



 




sitemap