Фантастика : Юмористическая фантастика : Глава 3 ТРОЕЛЬГА : Дмитрий Мансуров

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17

вы читаете книгу




Глава 3

ТРОЕЛЬГА

Проснулся я из-за того, что кто-то непочтительно тряс меня за плечо. Конечно, если трясти почтительно, то меня ни за что не разбудишь, но все-таки…

– Подъем, царевич, рассвет на дворе! Хватит смотреть идиотские сны, – тормошил меня Мартин. – Нам в путь пора, за молодильными яблоками!

– Опять? – спросонья пробормотал я. – Три тысячи лет управлять королевством – и снова за яблоками?!

– Иван, не сходи с ума, тебе всего двадцать! Солнце, едва поднявшееся над землей, освещало усыпанную капельками росы траву. Несколько дней пути в выбранном наугад направлении прошли без особых приключений. Я с уважением отметил, что Анюта уверенно держится в седле, особенно когда лошадь стоит на месте. Скакать что было мочи я не торопился: мы ничего не знали о месте, где растут молодильные яблоки. Путь после долгих раздумий был выбран строго на юг: чтобы солнце утром не светило в глаза. Шансов на удачное завершение поисков было мало, но не меньше, чем при выборе дороги в любом другом направлении.

Просто именно в той стороне находился город Троельга с библиотекой, в которой хранились тысячи книг со всего света. Там я и намеревался поискать сведения о молодильных яблоках. В нашей библиотеке книг тоже хватало, но в основном были труды об обычных яблоках, яблонях и всем, что с ними связано, начиная от названий удобрений для лучшего роста деревьев и заканчивая кулинарными рецептами. И при таком богатстве информации ни единого слова о молодильном сорте. Даже в разделе детских сказок.

Обидно, но что делать? Будь в наших книгах хоть одно упоминание о подобных яблоках, они давно росли бы в царском саду, находясь под неусыпным наблюдением и охраной.

– А кто такая Альбина? – полюбопытствовал Мартин, протягивая мне руку и помогая встать на ноги. – Я прежде такого имени не слышал! Тайная любовь, да?

У меня округлились глаза, и ставшие навязчивыми мысли о молодильных яблоках быстро улетучились. Сон предстал в памяти во всей красе. Похоже, я начинаю сильно нервничать из-за этих сказочных фруктов.

– С чего ты взял? Не знаю я никакой Альбины!

– Ты во сне разговаривал, – пояснил Мартин. – Назвал это имя. То есть сначала ты говорил о каком-то пришельце из другого мира, а потом сказал, что полетел к Альбине свататься.

– Мама родная!.. – Я поежился от утренней свежести. Догорающий костер уже не мог хорошо обогреть, а солнце еще не поднялось так высоко, чтобы припекать. – Никогда не думал, что разговариваю во сне. Вражеские шпионы должны быть мною довольны. Что я еще сказал?

– Ничего особенного, – пожал плечами Мартин. – Я думаю, тебе кошмар приснился, ты о каких-то мешках яблок говорил и причитал, что не под силу унести их за один раз.

– Ты не поверишь, – сказал я, – но мне снилось, что на Марсе живут зеленые человечки! Они перемещаются в летающих тарелках и всем предлагают купить какой-то крем для омоложения.

Мартин удрученно вздохнул и подбросил в костер охапку хвороста. Ослабевшие язычки пламени азартно бросились поглощать сухие ветки. Стало заметно теплее.

– Сдается мне, – Мартин зевнул: почувствовав тепло, организм потребовал продолжения сновидений, – что тебе вредно спать. За еретические сны у нас могут запросто сжечь на костре. Чтобы дурь из головы вылетела.

– И не говори!

Нечисть у нас признают, но поверить в то, что на небе тоже есть люди, – никогда: как там можно жить и при этом не упасть на землю?

Глаза слипались, но спать уже не хотелось. Я привычно настраивался на то, что утро пройдет в пустых переживаниях из-за реалистичности сегодняшнего сна. Такое случалось не в первый раз, и я никак не мог понять, как относиться к подобным сновидениям.

Во дворце говорили разное. Советник утверждал, что не стоит обращать внимания – такие сны бывают у каждого впечатлительного человека. И лучше всего никому о них не говорить, иначе хитроумные подданные используют мою впечатлительность в корыстных целях. А звездочет, наоборот, просил подробно записать приснившееся, намереваясь сверить данные с расположением звезд.

Он был уверен, что звезды влияют именно на сны, а не на жизнь человека. За что был официально исключен из царской партии астрологов и основал оппозицию правящему астрологическому режиму. Я обожал слушать их длительные споры. Понимаешь, что это полный идиотизм, но захватывает. Помню, особенно меня поразил отвлеченный спор о максимально возможном количестве ангелов, способных уместиться на кончике иголки. Выкладки, математические формулы, теософические высказывания – так и хотелось им сказать: «Срочно копать огороды, срочно!»

– Откуда они только берутся, эти сны? – риторически спросил я.

Мартин лег на свое место.

– Перебей этот сон другим.

– А если новый окажется еще хлеще?

– Ну… никогда больше не спи!

– Еще чего! – возмутился я. – Из-за одного кошмара лишать себя сна до самой смерти?

– А что такого? – Мартин заразительно зевнул. – Будешь нас каждую ночь охранять, а мы за тебя спать будем.

– Делать мне больше нечего!

– Слушай, Иван, я тут подумал грешным делом: а вдруг над твоим отцом пошутили? – Мартин снова зевнул.

Издевается или на самом деле не выспался?

– То есть?

– Представь, что никаких яблок и в помине нет! Так, оригинальный розыгрыш.

Хм… Умеет человек с раннего утра настроение испортить.

– Вряд ли! – не согласился я. – Над отцом шутить – надо обладать безмерной храбростью и топоронепробиваемой шеей.

– А кто признается, что пошутил? – возразил Мартин. – Царю что – он перепоручил нам это дело и ждет у моря погоды как ни в чем не бывало. А нам эта шутка выйдет боком: так и будем странствовать по свету до самой смерти!

Я отрицательно покачал головой. Мартину дозволено говорить все, что на языке вертится, но иногда он выдает такое, что хоть стой, хоть падай.

– Слушай, а может, и правда есть на свете пришельцы? – лирически спросил я. – Поймаем одного, и пусть нас на тарелке по земле прокатит, всяко быстрее яблоки найдем. Или убедимся, что их не существует, и пойдем тому шутнику морду бить!

– Спать! Срочно спать! – приказал Мартин. – И только попробуй еще раз увидеть сны о зеленых человечках. Лично там появлюсь и надаю всем по разноцветным шеям!

– Тебе легко говорить…

– А кому сейчас тяжело? – Мартин замолчал и нахмурился, стараясь понять, что именно он сказал не так. Вроде все на месте, но звучит как-то неправильно. – В смысле: а кому сейчас легко?

Анюта зашевелилась под покрывалом и сонно пробормотала:

– Мальчики, хорош спорить! Что у нас на завтрак?

– Лапша на уши, – сказал Мартин. – Много лапши, с добавкой!

– Опять? – Анюта открыла глаза. – Не хочу лапшу, надоело! Хочу что-нибудь вкусное! Чья очередь сегодня кулинарить?

Я лег на бок и укрылся одеялом.

– Я позавчера еду ловил, бегал за ней по лесам, по полям. Хватит с меня! Теперь ваша очередь.

– А я вчера за ней же бегал! – подхватил Мартин. – Все равно убежала, зараза такая! Значит, на сегодня остались только ты и кукла.

Анюта приподнялась, окончательно проснувшись. Утренний ветерок после теплого покрывала оказался неожиданно холодным, и она поежилась. По коже побежали мурашки.

– Как вам не стыдно отправлять меня на охоту! – с укором сказала она. – Я и лук-то в руках никогда не держала.

– Возьми чеснок, – предложил Мартин.

– Вампиров настрелять, что ли? – не поняла Анюта. – А разве они вкусные?

– Надо попробовать… – глубокомысленно заявил Мартин. – А то всё они нас… Несправедливо!

Он подхватил камешек и легонько бросил его в котомку.

– А вообще, – добавил он, – у одного из нас есть волшебная кукла, пусть она и охотится.

– Я вам наохочусь! – недовольным голосом прорычала кукла. – На дождевых червячков – почище любой лапши будет. На вид – та же лапша, только мясная.

– А еще жаркое из комаров приготовишь, да? – отозвался Мартин. – Вроде как мелкая дичь.

– Могу! А что такого? – кивнула кукла. – Живцом будешь?

Я досчитал до трех, рывком отбросил покрывало и схватил лук и стрелы.

– Придется мне идти на охоту! Сразу было ясно, что никому из вас не совладать с дичью.

– Между прочим, я охочусь не хуже тебя, и ты это знаешь! – возразил возмущенный Мартин.

– Знаю, – согласился я, протягивая ему лук со стрелами. – Значит, вызвался показать, на что годен? Держи! Двух зайцев нам, думаю, хватит. Удачной охоты!

Я снова лег, а Мартину пришлось задуматься над тем, что под руку говорить о своем мастерстве и умении больше не стоит – мигом запрягут, опомниться не успеешь.

– Хитер, Иван, хитер! – одобрительно прокомментировала кукла.

– Я пойду за хворостом, – сказал я. – Высыпайтесь, кто еще спит, скоро отправимся в путь. Поблизости город Троельга – к обеду доберемся. Если повезет, узнаем у них насчет молодильных яблок. Предупреждаю заранее: тому, кто хоть раз скажет слово «молодильное», от меня здорово влетит!

– Никаких проблем: молчим как рыбы!..

Охота оказалась удачной – Мартин подстрелил двух гусей и сумел убежать от их разгневанного хозяина, рыбачившего неподалеку. Пришлось горе-охотнику ради успокоения рассерженного птицевода-рыболова – он слишком метко кидался камнями – бросить золотую монету из личных запасов, тем самым поменяв гнев на милость и ругань на приглашение заходить пострелять гусей завтра и послезавтра. Мартин кивнул, прокричал в ответ что-то вроде «Ага, ладно!» и, не останавливаясь, побежал к месту привала.

Легче было купить гусей, не устраивая экстремального шоу, но Мартин боялся, что Анюта заподозрит его в обмане: он не раз клялся в том, что является отличным стрелком. А так все довольны, и гуси подстрелены. Подумаешь, домашние! На них не написано…

Пока мы завтракали, я успел заприметить среди высокой травы рыжую мордочку лисенка, привлеченного аппетитным запахом жареного гуся. Звереныш боролся с искушением подойти поближе и желанием спрятаться от двуногих, приносящих беды и неприятности. Золотая середина между первым и вторым желаниями проходила метрах в пятнадцати от нас, ближе подходить лисенок опасался.

– Оставьте зверю что-нибудь, – попросила Анюта.

– Потроха заберет! – буркнул Мартин. – Нечего привыкать к человеческой пище – вырастет, у охотников на привале отбирать станет. Куда это годится?

– Они его застрелят!

– Вот именно! Кстати, тебе не надо воротник на зиму?

– Мартин!..

– Ну и мерзни тогда! Крылышко будешь?

– Давай. – Анюта протянула руку.

– Горячее! – предупредил Мартин и передал крылышко.

– Кис-кис-кис! – подозвала лисенка Анюта, – Лови!

Крылышко полетело в сторону лисенка. Тот, не будь дураком, подхватил подарок и мигом скрылся в кустах.

– «Кис-кис», – задумчиво повторил Мартин. – Ты знаешь, что только что смертельно оскорбила собачий род, позвав его представителя на ненавистном им кошачьем языке?

– Он еще маленький и не разбирается в инозвериных языках! – возразила упрямая девчонка.

Мартин принялся что-то объяснять и втолковывать, Анюта запротестовала в ответ, а я молча и уверенно доедал гуся. Не хотят есть – не надо, мне больше достанется.

Минут через десять они опомнились, и доесть гуся в одиночку мне не удалось, хотя я очень старался. Ничего, в следующий раз они сначала поедят и уже потом начнут спорить. Так и буду учить их этикету, пока суть да дело. Почему бы и нет?..

Сытые и довольные, мы приближались к городу.

– Почему твои братья не поехали вместе с нами? – спросила Анюта.

Я пожал плечами:

– Они себе на уме и сами знают, где искать и кого спрашивать. Это я скрупулезно собираю сведения, а братья предпочитают брать нахрапом.

– У них хорошо получается, они удачливые! – поддакнул Мартин.

– Каждый из нас поехал туда, куда посчитал нужным. – Я указал на восток. – Никита сказал, что направится в ту сторону, но он настолько хитрый, что может сказать одно, а сделать другое. Афанасий, тот и вовсе никому ничего не сказал, уехал молча. Мы одни задержались и потеряли немного времени.

– Какая, в сущности, разница? Днем раньше, днем позже: яблоки неизвестно где, и мы можем первыми их найти.

– А разве скучно просто бродить по свету? – спросила Анюта. – Мир посмотрим, побываем в дальних краях, увидим много интересного. Мартин, слышишь, это наше досвадебное путешествие, и проводник у нас – настоящий царевич! Сказать кому – не поверят!

Мартин хмыкнул.

– Это ты оригинально завернула, – похвалил я, – досвадебное путешествие! Можно сказать, пыльцовый месяц!

– Ты о чем? – не сообразил Мартин.

– Сам догадайся, – предложил я. – Анюта, расскажи, как у тебя появилась волшебная кукла? Три дня обещаешь и все никак не соберешься с мыслями.

– Это давняя история.

– Это ты говорила. А что дальше?

– Я точно не помню…

– Не уверена – не рассказывай! – подала голос кукла.

– Тогда ты расскажи, – предложил Мартин. – У тебя память получше будет и язык хорошо подвешен: такое иногда ляпнешь, что не знаешь, как реагировать!

– Ну ладно, деточки, – ласковым голосом произнесла кукла, – я расскажу вам сказочку о том, как девочка Анюта смастерила куклу Юльку и так сжала ее в своих объятиях, что та не выдержала и заговорила человеческим голосом.

Анюта хихикнула.

– Нет, народ, с вами каши не сваришь, только съешь! – сказал я. – Анют, а как соседи на Юльку реагировали? Наверняка заходили полюбоваться?

– Не угадал, царевич! – Кукла засмеялась негромко и беззлобно. – Никто не знал о моих способностях. Кроме вас и моего создателя, никто не знает о том, что я пахарь, жнец и на дуде игрец!

– Знаешь, кукла, – я взял ее в руку, – я вижу, ты шибко умная и хитрая. Почему не пошла во дворец, а стала жить у крестьянки? У нас таких, как ты, тоже любят!

На этот раз кукла захохотала громко и обидно:

– Царевич, ты в своем уме или оставил его на время путешествия? Ваши вельможи при виде тряпичной куклы носы отворотят и глаза закроют, чтобы не видеть такое убожество. Им нужна фарфоровая статуэтка с позолотой, чтоб стоила полцарства, – вот тогда они с большим удовольствием протянут свои жадные ручонки. А так у вас и без меня чудес хватает!

От шагавших по полю лошадей во все стороны прыгали десятки кузнечиков. Мимо то и дело проносились пчелы, и воинствующие осы летели в атаку на неведомых нам врагов. Бесконечное поле уходило далеко за горизонт и скрывалось за дальними холмами. А прямо по курсу стоял город с белокаменными стенами. От мирной картины хотелось радоваться жизни и позабыть обо всех проблемах. Я так и сделал бы, если б не данное слово отыскать и привезти молодильные яблоки.

– О чем задумался? – услышал я далекий голос Мартина. Он выразительно всматривался в даль, как будто видел там что-то грациозное и величественное. Например, свое светлое будущее. – Мы почти приехали.

Я показал стражникам у ворот фамильный медальон, и мы проехали в город, не заплатив ни единой монетки: а какой в этом смысл, если налоги идут прямиком в царскую казну, откуда я получаю деньги на собственные нужды. Получится бесполезный круговорот монет в природе.

– Здесь находится величайшая библиотека тридевятого царства! – пояснил я, на время став гидом нашей маленькой компании. Анюта в Троельге не была ни разу, Мартин был давным-давно, а прошлое куклы покрыто таким мраком, что она сама не помнит, где была и что делала. Может быть, она и была здесь, но задолго до того, как попала в руки Анюты. Как-нибудь выпытаю, сколько лет нашей Юльке на самом деле. – Потратим всего один день…

– Неделю… месяц… – эхом отозвалась вредная кукла. Я подумал о том, что она не только много знает, но и болтает куда больше положенного, – …год.

– Если повезет, мы наткнемся на упоминание о людях, которые жили больше двухсот лет. Вот и выясним, прожили они столько по собственному хотению или им помогли некие фрукты.

– Люди могут прожить по собственной воле и побольше двухсот лет! – возразила неугомонная кукла, на всякий случай не высовываясь из котомки. – Делать по утрам зарядку, например… Слушай, царевич, предложи царю: пусть каждое утро бегает вокруг дворца. Много не надо, два круга за уши хватит! Составь комплекс физических упражнений и скажи, что яблоки – это метафора. Что они кончились, в конце концов, и что теперь вместо них выдают спортивные рекомендации.

– Вот сама и скажешь!

А она юмористка: отец сначала заставит придворных бегать вокруг дворца, чтобы убедиться в правдивости написанного. И после недели утренних пробегов помолодевшие и посвежевшие подданные, на всякий случай хватаясь за поясницы и осторожно ступая натертыми до мозолей ногами, бросят все силы на поиски облагодетельствовавшего их человека. Уйти живым от них не удастся – форму они приобретут будь здоров! Оставить вместо себя куклу как главного загонщика – так ее попросту не заметят. Эта хитрюга будет молчать в тряпочку и делать вид, что она самая обыкновенная игрушка.

– Знаешь, я напишу в завещании положить тебя о мне в могилу.

– Да брось, царевич! Ни у кого на твое убийство сил не останется, – усмехнулась кукла. – Уж я-то знаю, кто на что горазд. С одних графов полторы тонны жира стечет, пока они пробегут от крыльца до поворота. А сделают круг – и небо вокруг, а сзади заветные крылья! И арфа в руках, по желанию. И ютом, цари не прислушиваются к советам говорящих кукол.

– А ты проверяла?

– Нет. А давай вернемся и я поговорю с царем! – предложила кукла.

– Бесполезно! Он побежит за врачами, потому что решит, что сошел с ума. Лучше я заброшу тебя во дворец к своим врагам, – предложил я, – и ты основательно уменьшишь их количество добрыми и заботливыми советами на все случаи жизни.

– Какой ты кровожадный, царевич! – ехидно проворковала кукла.

–Я?!

– Кажись, приехали, – прервал наш интересный эазговор Мартин.

Мы остановились перед огромным зданием с греческими колоннами, по верху которого позолоченными буквами было написано: «Библиотека». Пожилой троельжанин с длинной бородой стоял у входа и смотрел в нашу сторону с большим интересом. Возможно, решал: слезем ли мы с коней или заедем внутрь прямо на них, никого не утруждая охраной дорогих скакунов.

– Кукла, тебе сторожить! – приказал Мартин. Он спрыгнул с лошади и помог спуститься Анюте. – А мы пойдем книги смотреть.

– Картинки, что ли, разглядывать будешь? – буркнула кукла. – Сам сторожи, а я буду переводить древние тексты на современный язык! Смотреть картинки – много ума не требуется.

– Ты не поднимешь ни одну книгу.

– Зато коней удержу за уздечки – как пить дать!

– Хорошо, – кивнул Мартин, – Иван, прикажи скакунам охранять куклу.

– Все вместе пойдем, – решил я, – а лошадки сами за себя постоят.

Кукла захихикала:

– Левая продаст правую, правая продаст левую, обе продадут центральную, потом сбегут, поделят денежки на троих и накупят себе отборного овса лет на двести вперед.

– Неплохая идея, между прочим! – согласился я, подводя лошадей к коновязи под широким навесом. Здесь уже скучали шесть пропыленных скакунов, три осла и – большая редкость в наших краях – один двугорбый верблюд.

– Знаете, чем мне нравятся ослы? – спросила кукла, с умилением разглядывая длинноухого упрямца. – Тем, что их невозможно украсть. Их и с места-то сдвинуть сложно.

– Да ну? – удивилась Анюта.

– Истинная правда! А знаете, почему так? – Кукла перешла на заговорщицкий шепот: – Строго между нами: это из-за того, что ослы на самом деле – двухсотлетние зайцы! Они все повидали в жизни, им свет не мил, вот и не желают никуда идти! А теперь тайна: поскольку они живут много лет, то там, где находится много ослов, мы и найдем молодильные яблоки! Улавливаете?

Мартин и Анюта посмотрели на дремлющего ослика уже в свете полученных знаний. Уши у него на самом деле напоминали заячьи, но насчет всего остального Мартин сильно сомневался: а где заячий хвост? И копыта – не похоже на отросшие за двести лет когти…

– Юлька… – сквозь зубы выговорил он, – хохмить изволишь?

В ответ кукла заразительно захихикала.

Старичок увидел, что мы поднимаемся по широким ступенькам, вышел навстречу и перегородил путь. Ветер шевелил его роскошные седые волосы, и просторная накидка трепетала на ветру. Мне показалось, что сейчас он вытянет руку в нашу сторону и величественным голосом произнесет:

– Заклинаю вас, путники!

Но старичок не вытянул руки, и голос его оказался вполне обычным. Как и прозвучавшая деловитым тоном фраза:

– Неграмотные есть? Мы остановились.

– А что случилось? – поинтересовался я. – Надо пройти предварительную проверку?

– Или у вас книги без картинок? – забеспокоился Мартин.

Старичок прокашлялся.

– Наша библиотека огромна, уважаемые путники! В ней легко заблудиться среди высоких стеллажей с тысячами древних и новых томов, собранных со всего света. У нас всюду написано, в какую сторону следует идти, чтобы попасть к выходу или нужным книгам. А посмотреть картинки вы можете в соседнем здании: там располагается галерея живописи и скульптуры. У них собраны…

– Вообще-то мы к вам, – уточнил я.

– Это радует! – кивнул старичок. – Позвольте представиться: я – Либрослав, библиотекарь. Прошу любить и жаловать!

– Вы стоите здесь ради того, чтобы каждому встречному-поперечному задавать вопрос о грамотности? – удивилась Анюта.

– Что поделать, юная красавица, – устало вздохнул Либрослав. – После того как сто шестьдесят пять лет назад в дальней части библиотеки обнаружили скелет заблудившегося посетителя, мы решили перестраховаться.

– Вы серьезно? – Мое воображение нарисовало безрадостную картину: ползущий на коленях уставший читатель в лохмотьях дрожащим голосом жалобно бормочет что-то вроде «ау, есть кто живой?» И не слышит ответа, а молчаливые тома человеческой мудрости не могут помочь остро нуждающемуся в информации человеку.

– Насчет перестраховки – да! – ответил Либрослав.

– А насчет заблудив… – я не договорил. – Понятно, на глупые вопросы не отвечаете. Мы войдем?

– Видите ли, в чем дело, уважаемые господа и сударыня, – извиняющимся тоном сказал Либрослав, – как я уже говорил: библиотека огромна, а у нас маленький персонал. Поэтому каждый посетитель должен сделать маленькое доброе дело…

– Перевести старушку через улицу? – тихо спросила кукла.

– Что, простите? – не расслышал Либрослав. Я недоуменно пожал плечами, делая вид, что и сам не расслышал.

– Это кто-то там сказал! – Мартин махнул рукой в сторону улицы.

– Да? – засомневался Либрослав. – Не похоже. Впрочем, не важно… Наш персонал не успевает следить за порядком, и мы ввели правило: читатели обязаны поддерживать порядок в библиотеке собственными силами, делая маленькое дело ради ее пользы. Она должна быть в отличном состоянии не только сейчас, но и через сто, и через двести лет!

– Это правило обязательно для всех?

– Без исключения!

– Ладно, если у вас есть книги о чудесах света, то мы готовы сделать что-нибудь хорошее. – Прямиком спрашивать о молодильных яблоках я не стал.

– Чудненько! – Довольный старичок потер руки и предложил пройти за ним. – Пока вы будете смело делать дело по вашему выбору, мои помощники соберут книги интересующей вас тематики и сложат их стопочкой в читальном зале. Я вижу, вы приехали не просто листать древние фолианты, ваши глаза светятся жаждой знаний, и я готов поделиться всем, что у нас есть на тему чудес. Идемте, дама и господа, я провожу вас в книжную сокровищницу царства!

Библиотека на самом деле оказалась огромной. Сотни стеллажей с книгами, свитками, сложенными в несколько раз большими листами – все это было собрано практически со всего мира и рассортировано по жанрам и авторам. Древние философы, фантазеры, историки внесли свой вклад в науку и литературу в виде печатных знаков, и библиотекарь тщательно следил за тем, чтобы следы не заносило песками времен.

– Иван, мы не опоздаем? – задумчиво спросил Мартин, когда мы по просьбе библиотекаря присели на длинную деревянную скамейку дожидаться задания. Сделанная из цельного ствола многовекового дерева, скамейка обладала двумя весьма полезными качествами: ее невозможно было сломать и еше менее возможно украсть. Ее и сюда-то заносили человек тридцать, не меньше. – Столько книг! Их пересмотреть – тысячи лет не хватит!

Либрослав забежал в подсобное помещение и долго там грохотал, поминутно выглядывая и говоря извиняющимся тоном:

– Сейчас-сейчас, еще чуть-чуть!..

– Мы не торопимся, – неизменно отвечал я, и старичок исчезал до следующей минуты. Возможно, ему казалось, что оставлять нас одних крайне невежливо с его стороны, или боялся, что мы тихо исчезнем за время его отсутствия.

Мартин повторил вопрос.

– Куда мы опоздаем? – высунулась из котомки любопытная кукла.

– Исчезни! – посоветовал Мартин.

– Мне тоже интересно, куда мы опоздаем, если нам не назначено? – Я подавил в себе желание встать и посмотреть, чем библиотекарь так грохочет. Пустые кастрюли пинает, что ли?

– Вы издеваетесь, да? – Мартин перевел недоверчивый взгляд с куклы на меня. – За яблоками! Твои братья не сидят в библиотеке и не глотают пыль столетий. Теоретическим поискам они предпочитают практические!

– У них шансов не больше, чем у меня, – не согласился я. – И с чего ты взял, что они не будут рыться в книгах – это верное средство узнать о древних тайнах!

– Ты думаешь, царь не собирал информацию?

– Собирал – у нас куча книг о яблоках. Но одно дело – собирать ее самому, и совсем другое – перепоручать третьим лицам. Ты же в курсе, как обстоят дела на практике с тех пор, как отец перепоручил поиски информации помощникам. Или не знаешь?

– Понятия не имею!

– Тогда слушайте все. Отец узнает что-нибудь новенькое и вызывает советника. Советник получает приказ: разузнать подробности и немедленно доставить обнаруженное во дворец! Кивает и пулей вылетает из тронного зала. Прибегает в свой кабинет и немедленно посылает замов с аналогичным приказом. Те бегут к священнику (они всегда так делают, чтобы получить одобрение свыше), он им говорит: ищите и обрящете! Замы с легким сердцем вызывают своих помощников, передают им указание «найти и принести», и в итоге цепочка передачи задания дотягивается до старенького деревенского служивого, коему уже ничего не надо от жизни, кроме нее самой. Он ходит по ближайшим дворам, расспрашивает друзей о житье-бытье, чаи пьет с малиновым вареньем, а потом пишет рапорт о том, что поиски необходимой вещи к положительным результатам не привели.

Этот ответ идет наверх. Кто-то, желая покрасоваться, придумывает небольшие подробности для отчета, кто-то щедро добавляет от собственных фантазий, а кто-то меняет несколько имен и вставляет свое на главные роли. В конце концов царю на стол кладут не один листочек с лаконичным ответом, а пятьсот страниц эпика с фантастическими подробностями, от которых любой читатель придет либо в ужас, либо в дикий восторг.

– Иначе говоря, – резюмировала кукла, – во дворце работает огромный штат литераторов, услаждающих царя дивными сказаниями о землях далеких и близких.

– Именно! – кивнул я.

– А ты уверен, что царь не стал жертвой чьей-то фантазии?

– Не уверен, – признался я. М-да, вопросы о шуточках приходят в голову не только Мартину, но и остальным. Всем, кроме меня. Я почему-то убежден в правдивости сказанного и существование молодильных яблок под сомнение почти не ставлю. – Ты этого до сих пор не заметила? К твоему сведению, я мучаюсь догадками четвертый день! Конечно, отцу могли набрехать с три короба, но он знает эту систему как свои пять пальцев. И я убежден, что у него был достоверный источник, иначе бы он не отправил нас на поиски яблок. Если их существование реально, то придворным лучше всего о них не знать. Сами понимаете, царство придет в запустение, когда народ валом повалит за границу в поисках вечной молодости. А царю это надо?

– И поэтому он отправил вас, своих сыновей?

– Конечно, – кивнул я. – У него не было другого выхода. В конце концов мы…

– Наследники! – перебила меня кукла. – Вы наследники, которые ждут не дождутся, когда царь…

– Сыновний долг – понятие священное! – проворчал я. – Юлька, не оскорбляй меня с братьями, обижусь!

– Прости, царевич, я для примера сказала, – извинилась кукла.

– Еще минутку подождите, – напомнил о себе исчезнувший на пару минут Либрослав. – Краску скоро принесут!

– Какую краску?

Как выяснилось, наш выбор в оказании помощи библиотеке был не особо велик. Здание в отличном состоянии, и требуется разве что легкий косметический ремонт. Даже не ремонт, а так, перекраска отдельных мест. На колоннах и стенах нарисованы стрелки, указывающие путь к выходу из библиотеки и направление к книгам по определенной тематике. Краска за много лет поблекла, и от нас требовалось нарисовать поверх старых указателей новые. Работа непыльная, я рассчитывал справиться с ней часа за три. Можно и быстрее, но тогда указатели не получатся настолько ровными и аккуратными, как раньше. Кто знает, вдруг Либрослав не преминет воспользоваться случаем и поведать миру о царевиче, у которого руки растут из места, откуда у нормальных людей появляются ноги. Чего-чего, а таких сплетен я о себе распространять не позволю.

Я предложил добавить в краску немного фосфора, чтобы указатели светились в темноте. Кромешные ночи у нас наступали буквально за десять минут: опомниться не успеешь, как солнца нет, а на небе сияют звезды. И тогда увлекшиеся читатели рискуют остаться в здании до утра, пока не сумеют разглядеть, куда идти. На ощупь выйти реально, но займет много времени, и не факт, что, держась при передвижении за стены, попадешь к выходу, а не будешь ходить кругами вокруг длинного стеллажа.

– Знаете, – сказал Либрослав, – читатели удивятся тому, что библиотеку помогал восстанавливать настоящий царевич.

– Ага, а то они привыкли, что царевичи – это неженки, которым даже горох под перину положить нельзя! – Неугомонная Юлька и здесь нашла, что сказать.

– Горошина и перина – это к царевнам! – сквозь зубы проговорил я. Добрая кукла своими речами когда-нибудь доведет меня до белого каления.

Старичок уставился на куклу с большим вниманием и неподдельным интересом.

– Кто из вас за нее говорит? – восхищенно спросил он. – Я сто лет не видел чревовещателя-профессионала!

– Это она, – указал на Анюту Мартин. Девушка на миг вытаращила глаза. —Анюта с куклой не расстается с самого детства.

– Ни за что бы не подумал! – признался Либрослав, разглядывая краснеющую из-за нас девушку. – Вы так сильно изменяете тембр голоса?

– С ними поведешься – и не такому научишься, – сказала Анюта и метнула в сторону Мартина весьма выразительный взгляд. Парень сглотнул и на всякий случай отодвинулся.

– Нашли краску! – прокричали из подсобки.

Довольный помощник вынес кувшинчик с краской и мешочек с кисточками. Мы приступили к работе, а помощники – к поискам заказанных книг.

Рисуя очередную стрелку, я заметил, как один из людей, зарабатывающих право читать книгу, спорит с помощником библиотекаря и при этом эмоционально размахивает руками, указывая на вымытые полы. Тщательно размазанная грязной тряпкой пыль образовывала изогнутые разводы и придавала полам определенный шарм, но помощнику такой подход к делу почему-то пришелся не по душе. О чем он и сообщил горе-уборщику прямым текстом, потребовав продолжения процедуры доведения полов до однотонного состояния.

– Наша библиотека – это не художественная галерея, и нечего здесь устраивать абстрактную живопись! – втолковывал он обиженному в лучших чувствах человеку. – Немедленно убрать разводы! И чтобы через час полы были однотонными!

– Знаете что?! – Мойщик полов вытянул руку в сторону дальней стены. – Я четыре часа мыл полы в вашей библиотеке! С меня хватит! Мне нужна одна брошюра на двадцать страниц, а не двести старинных рукописей тысячелетней давности! Я уже шесть ведер воды поменял!

– Порядок один для всех…

– Я сделал то, что должен, а теперь пошел читать брошюру.

– Никуда ты не пойдешь, пока не перемоешь полы как положено! Иначе тебе не только не выдадут книгу, но и вообще запретят входить в библиотеку!

– У нас один порядок для всех, – повторил мойщик более-менее спокойным голосом. – Мы вместе делаем общее дело. Правильно?

– Правильно, – поддакнул помощник библиотекаря.

– Значит, – продолжил мойщик, приподнимая руки и раскрывая ладони, – каждый из нас сам может делать то, что приказывает другому!

– Ну нет! – опомнился помощник библиотекаря. – Думаешь переложить свое дело на чужие плечи и идти читать со спокойной душой, лишенной совести?! Не бывать этому! Мой полы!

– Я не отлыниваю от работы, – подозрительно спокойно ответил мойщик. – Я беру на себя самое сложное задание.

– Какое?

– Буду командовать вместо тебя! А ты мой полы по собственному разумению. И, не дай бог, устроишь себе поблажку – лично сломаю швабру о твою толстую шею!

– Еще чего! Меня поставили командовать, а не тебя!

– Тогда командуй шваброй и ведром, пусть они сами выполняют твои приказы! – Мойщик швырнул помощнику библиотекаря орудие труда и раздора и пошел в читальный зал.

– Ну и ладно! – Тот прислонил швабру к стене и как ни в чем не бывало пошел к выходу из библиотеки искать новую жертву.

Оригинальный подход, ничего не скажешь! Привлеченный прошедшими на повышенных тонах переговорами, я внимательнее присмотрелся к окружающему меня библиотечному персоналу и пришел к выводу, что единственным официально работающим человеком был сам библиотекарь. Остальные являлись читателями, выполняющими разную по сложности работу. Кто не мог работать физически, тот наблюдал за чужой работой и не позволял выполнять задания абы как. И то правильно: для чего содержать большой персонал, когда положенные средства можно пустить на покупку книг, а читателей использовать в качестве бесплатной рабочей силы. Ловко придумано! И главное, метод работает, если нет перегибов и никто не в обиде.

Я мельком увидел, как в одном из кабинетов люди переписывали с истрепанных бумаг древние знаки в новые книги. Тихо скрипели гусиные перья, и страницы заполнялись одна за другой. В какой-то момент я испугался, что и там сидят попавшиеся в сети библиотекаря читатели: Либрослав запросто мог объявить, что древние рукописи выносу из здания не подлежат, и необходимые тексты придется переписывать в новую книгу, которую потом можно будет почитать. Но оказалось, что работали с книгами настоящие писари, они переписывали старые рукописи в тома с одинаковыми обложками, сделанные специально для библиотеки.

Мартин и здесь решил схохмить: на центральной колонне, больше метра в диаметре, нарисовал стрелки так, что едва человек переставал видеть оставшуюся позади, как перед ним появлялась новая. Если заплутавший читатель окажется умен, ему хватит одного-двух кругов вокруг колонны, чтобы поискать другие указатели. Попадись человек глупее, он навернет кругов десять – пятнадцать, пока сообразит, что его разыграли. Самый тупой, что называется, заблудится в трех соснах и будет ходить кругами до посинения.

Через три часа от начала работы стены и колонны были разукрашены указателями сверху донизу. И когда тучи закрывали солнце, попавшие в тень стрелки тускло светились. Теперь ни один читатель не заблудится среди бесчисленных стеллажей, шкафов и полок, если, конечно, не станет ходить кругами около центральной колонны. В любом случае, его легко обнаружит библиотечная команда добровольцев-спасателей.

– Надеюсь, Либрослав собрал книги по названной теме, – сказал я, складывая кисточки обратно в мешочек, – а то я, хоть и культурный человек, мигом перерисую стрелки в ту сторону, где выход из библиотеки днем с огнем не найти!

– Айда отчитываться о проделанной работе! – Мартин махнул рукой Анюте, и мы дружной кучкой вошли в кабинет библиотекаря.

Увидев нас, Либрослав улыбнулся и встал из-за стола.

– Присаживайтесь, уважаемый царевич, юная барышня и… – старичок запнулся.

– Верный оруженосец! – поспешил представиться Мартин.

Кукла из котомки, которую он держал в руке, тихо уточнила:

– Верный куклоносец!

Мартин приподнял котомку к лицу и, делая вид, что утирает пот, прошептал:

– По лбу дам!

– И что из этого? – отозвалась кукла. – Пыль выбьешь, и только!

– Вредина.

– Я знаю…

– Мы выполнили задание, господин библиотекарь, – сказал я. Не заметить указатели, бросающиеся в глаза на каждом шагу, мог только слепой. – И теперь ждем ответных действий с вашей стороны.

– Книги собраны, – ответил Либрослав. – Отдохните немного, и я проведу вас в читальный зал, где помощники сложили книги о чудесах света. Могу поспорить, хотя это и не в моих правилах, что вы узнаете намного больше, нежели отправившись в путешествие на своих двоих. Земля огромна, ее обойти не хватит и десяти жизней.

Да, мир огромен, но не настолько, чтобы отдать целую жизнь поискам молодильных яблок. Похоже, идея похода на лошадях оказалась не самой удачной в данном случае, надо срочно придумать способ более быстрого путешествия.

– А я пока что оценю ваш достойный вклад в благополучие библиотеки.

Мы молча смотрели, как он следует стрелкам и поворачивает в указанном направлении. Минут двадцать он ходил туда-сюда, пока не подошел к главной колонне. Мартин показал максимум выдержки и сумел сохранить невозмутимое выражение лица, в то время как Либрослав кружил вокруг колонны, высматривая, куда укажут очередные стрелочки.

На третьем круге до библиотекаря дошло, что если он так и будет следовать указателям, то рискует остаться возле колонны навсегда.

На его немой, но возмущенный вопрос Мартин ответил вполне серьезно:

– Вы неправильно смотрите. Стрелки указывают куда? Прямо! А вы кругами ходите. Конечно, так и будете водить единоличный хоровод, если не посмотрите туда, куда стрелка указывает на самом деле!

– Надо елочку пририсовать с новогодними игрушками! – предложила кукла. – Все понятнее, для чего люди ходят вокруг да около.

– В другой раз! – отказался Мартин. Он подошел к колонне и показал пальцем в сторону стены. Библиотекарь встал рядом. – Видите, стрелка показывает на тот указатель, а вовсе не требует обходить колонну!

Сейчас логики в словах Мартина было намного больше, чем в его же действиях, когда он рисовал стрелки на колонне. Старичок глянул в указанном направлении и, сраженный наповал простым и логичным объяснением, тихонько хмыкнул в ответ. Мартин отвернулся и украдкой облегченно выдохнул.

Библиотекарь, довольный проделанной работой, провел нас в читальный зал. Увидев гору (это преувеличение, на самом деле холм) литературы, мы застыли на месте. От взгляда на десятки томов волосы встали дыбом даже у куклы Юльки.

– Не уверен, что мы управимся до вечера, – осторожно сказал я.

– До вечера? – переспросил библиотекарь. – Вы большие оптимисты: их и за месяц не перечитать. Но я вас не тороплю: читайте книги хоть до появления пляшущих буковок в глазах. Никаких ограничений по времени не ставлю, потому как посетителей хватает и по ночам.

– Страдающих бессонницей или желающих почитать древние тома в ночной прохладе? – пошутил Мартин.

– Именно! – ответил библиотекарь.

Некоторые тома представляли собой копии, сделанные не самыми лучшими писарями. Мне попались два экземпляра одной книги: в первой рисовал мастер своего дела, а во второй – ломастер чужого. И если в первой были нормальные рисунки, то к рисункам второй больше подошел бы профессиональный детский термин «каляка-маляка».

Но в самом тексте ошибок не было: книгу не пытались пересказывать собственными словами, потому что с этим в библиотеках строго. Говорили, что за прибавление своей фамилии к числу авторов переписываемого произведения писаря живьем замуровывали в стенах библиотеки, дабы другим неповадно было. Лично я с подобными делами не сталкивался, и думаю, что это одна из страшилок, рассказываемых писарями друг другу темными ночами у походного костра. И потом, какой смысл замуровывать писарей, если их призраки будут ходить по библиотечным коридорам каждую ночь и сводить с ума редких ночных читателей?

– Смотри! – Мартин показал Анюте рисунок. – Говорят, далеко на востоке, в Рифейских горах, живет Хозяйка Медной горы, а в ее подземном саду растет Каменный цветок. А кто увидит его, тот навеки пропадет: цветок настолько прекрасен, что от него невозможно отвести взгляд!

– Я могу отвести взгляд от этой картинки, – возразила Анюта.

– Это не сам цветок, а представление о нем, – уточнил Мартин. – Иначе художник ходил бы, постоянно держа перед глазами собственный рисунок.

Я перелистывал страницы, пробегая взглядом по названиям главок, и поражался, насколько вокруг хватало необычного. Никогда бы не подумал, что и в тридевятом царстве столько чудес. К примеру, обитающий в дремучих лесах и далеких пещерах Змей Горыныч тоже относился к чудесам света, а я полагал, что он обычный трехголовый вредитель, постоянно таскающий коров и овец. С другой стороны, наша славная птичка-певичка соловей в дальних краях тоже считается жутким огородным вредителем, и ее безбожно уничтожают.

Мартин старательно делал вид, что ищет сведения о яблоках, но на самом деле жадно читал то, что казалось ему интересным, иначе говоря – все подряд.

– Слушайте! – воскликнул он. – «Лимоны – кислые фрукты, категорически запрещается есть большими кусками во избежание сведения скул».

– Хорошее средство заставить замолчать болтливых граждан, – воспрянула от кукольного сна Юлька. – Ты им слово – они тебе десять, ты им десять, они тебе сто, ты им лимон в подарок, они тебе приятную тишину в ответ!

– Надо запомнить. – Мартин излишне пристально посмотрел на Юльку, та показала язык и снова уставилась в книгу. Не знаю, что она там видела, но надеюсь, что все-таки буквы.

Анюта перелистывала страницы намного медленнее. Для деревенской девушки, видевшей в жизни от силы десяток книг, принесенных Мартином (из-за их дороговизны крестьяне предпочитали развивать собственную память и заучивали сказки наизусть), каждая страница была как для искателя сокровищ сундук с драгоценностями.

Кукла смотрела на страницы, не моргая рисованными глазами. У меня появилось ощущение, что она запоминает увиденное без особых усилий. Перелистай перед ней все книги из библиотеки – запомнит и не поморщится. Того и гляди сделает вид, что была в описанных краях лично, и при каждом удобном случае будет вставлять лирические комментарии: «Как сейчас помню: произошло это так давно, что и не назвать точное тысячелетие. Каталась я на санках по первому снегу с пирамиды Хеопса, а у подножия стояли белые медведи и дивились на меня, как бараны на новые ворота…»

Книга с очаровательной обложкой оказалась сборником красивых вензелей. Я тщетно пытался найти хоть одну букву, но все четыреста страниц занимали узоры. Впервые в жизни я почувствовал, что ощущает неграмотный человек: я не только не мог ничего прочитать, но и не представлял, что за звук означает каждый вензель.

– Что за странные черточки? – спросил я у куклы: библиотекаря поблизости не было, и Юлька оказалась наиболее подходящим кандидатом на роль подсказчика и разъяснителя. Либо объяснит, что к чему, либо не будет хвастаться, что она такая умная и всезнающая.

– Это письмена из жарких стран, – не задумываясь ответила говорящая кукольная энциклопедия. – Не отвлекайтесь, ищите!

– Не торопи Ивана! – огрызнулся Мартин. – У нас вечность впереди, если мы сумеем найти то, что ищем.

– И вы положите найденное на могилу царю, когда вернетесь домой через полторы тысячи лет. – Юлька и здесь не упустила случая показать свою вредность.

– А представляете, – отвлеклась от чтения Анюта, – любая наша ахинея на чужом языке что-нибудь да означает! Даже крестики и нолики.

– Крестик означает «аминь»! – Кукольный консультант разошелся не на шутку. – А нолик…

– Нолик означает то же самое, что и крестик, только в мягкой форме, – договорил я.

– Занятная интерпретация! – К нам подошел заинтересовавшийся спором библиотекарь.

Наши голоса отчетливо слышались в опустевшей библиотеке: дело шло к позднему вечеру, и большая часть читателей разбрелась по домам. Заодно библиотекарь принес свечи, чтобы нам было удобнее читать в наступающей темноте. Не пожалел и каждому по подсвечнику. Воск стекал с наклоненных свечек и отмечал маршрут движения старичка крохотными белыми капельками на мраморном полу.

– Зачем четыре? – спросил Мартин, не подумав.

– А как я в темноте обратно пойду? – резонно заметил библиотекарь.

Мартин покраснел.

– Скажите, что это за книга? – Я показал ему томик с узорами.

– Это первая часть сборника сказок «Тысяча и одна ночь», – с удовольствием пояснил Либрослав. – У нас не нашлось переводчика, и мы держим книгу в оригинале. Я уверен, что когда-нибудь мы сумеем ее перевести.

– А нам для чего ее подсунули?

– Во-первых, там написано о чудесах, как вы и хотели. Во-вторых, мы многим ее подсовываем, а потом наблюдаем. Если кто не задаст вопросов, значит, он понимает написанное. И тогда мы предложим читателю перевести истории на наш язык за вознаграждение, от которого он не сумеет отказаться!

– Деньги интересуют не всех, – возразил я.

– Наверное, вы пригрозите, что никого не выпустите до тех пор, пока сказки не будут переведены? – высказала свою версию неугомонная кукла.

– Речь не о деньгах и свободе, а о том, чтобы прославить свое имя. Имя переводчика будет выгравировано на золотой табличке и вывешено на стену библиотеки! – Либрослав указал на стену с кучей табличек и имен. Мы видели их раньше, но думали, что это записи о бывших работниках библиотеки.

Кукла невнятно пробурчала о том, что ее имя никогда не появится в списке: если библиотекари начнут увековечивать кукол, то дело дойдет и до кошек, спасающих библиотеку от мышей, и до мышей, оказывающих посильную помощь в откармливании кошек.

– Расскажите, что вы ищете? – поинтересовался библиотекарь. – У нас часто бывают люди, которые спрашивают о чудесах света, но занимаются поисками чего-то конкретного. Недавно, к примеру, был человек, так он заказал то же самое, что и вы.

– Мы путешествуем по свету и желаем знать, куда отправиться, чтобы не тратить время попусту. Чудных мест много, но всего не увидеть, надо выбрать лучшее!

Либрослав уважительно склонил голову.

– Я и сам когда-то об этом мечтал, – ответил он. – И сейчас, как вижу, путешествия в моде.

Библиотекаря окликнули из темноты, он извинился и ушел.

Я открыл старинный словарь с дивным названием: «Чудесная и волшебная фауна и флора» за авторством латинянина Николауса Ак Сенова. Пролистал и понял, что к большей части описываемых растений и зверушек подойдет другое название: «Ужасающая и колдовская фауна и флора». Не знаю, по какой причине, но волшебство у меня ассоциировалось с синим в звездочках костюмом и длинным остроконечным колпаком той же расцветки. А колдовство – с коричневыми плащом и капюшоном, натянутым на голову так, что не видно лица и заметны лишь злобно сверкающие глаза.

В книге описывались сотни забавных тварей вроде химер, сирен и василисков. Автор писал, что василиск превращает в камень всех, кому посмотрит в глаза, и не стоит устраивать на него охоту, если нет желания простоять последующие тысячелетия в виде каменной скульптуры. Здесь же была описана горгона Медуза со схожим воздействием на другие организмы. Я подумал, что неплохо бы поставить камнетворцев друг против друга – одним выстрелом убить двух зайцев, а провернувшие это дело храбрецы заработают миллионы на показе окаменевших монстров.

Я перелистывал книгу до тех пор, пока не обнаружил, что не хватает одного листочка. Случайно обнаружил. Страница заканчивалась незавершенным словом «силь», а следующая страница начиналась со слова «ятно». Я запнулся, ощутив, что даже близко не знаю значение полученного «сильятно» и никаких аналогий не вспоминается.

Перечитал предложение.

«Крупные особи фениксов силь…», и вернулся к верхней строчке: «ятно, что первоначально яд добывали из сока…»

Либо я чего-то не понимаю, либо здесь не хватает страниц.

Я перешел к оглавлению, но там ничего не было написано о названиях статей. Только обозначения, на какой странице начинаются слова на новую букву алфавита. Хватило и этого. Я нашел букву «я» и убедился, что первая статья о чем-то на эту букву начинается на странице четыреста тридцать семь.

Именно этой страницы в книге не было. И я подумал, что не хватает статьи именно о молодильных яблоках: первым словом на «Я» в книге о растениях и животных должно быть «яблоко». Не важно какое: молодильное, старящие, наливное. Главное, что яблоко. Но необходимая статья кем-то аккуратно вырезана!

В чем дело?!

Конкуренты?

Откуда?!

Или я становлюсь мнительным? С чего бы вдруг такие переживания? Неужели я на самом деле стремлюсь стать царем настолько, что в любой неприятности вижу атаку на собственное будущее?

Может быть, страничка попросту рассыпалась от времени или затерялась – общее состояние книги говорило о том, что она жива каким-то чудом.

Я проверил другие книги. Что интересно: в относительно новых книгах упоминания о молодильных яблоках не было изначально. Судя по всему, либо их уже искали и не нашли, либо информация о яблоках по вполне понятной причине перешла в разряд секретных.

Я обнаружил нехватку страницы еще в одной старинной книге и забеспокоился пуще прежнего. Так не бывает, чтобы в книгах случайно пропадали странички на одну тему. Может, там и не о яблоках речь, а о ягодах или ядах, но факт остается фактом: кто-то старательно избавил книги от части записей. Приглядевшись, я заметил, что недостающие страницы отрезали – на оставшихся виднелись частичные разрезы: человек слишком сильно давил на ножик.

Теперь я сам на сто процентов уверен и могу убедить любого в правильности собственных догадок: налицо шло явное сокрытие информации.

– Сдается мне, господа любезные, – протянула кукла, разглядывая оставшиеся от страниц узкие полоски у самого корешка, – что братья Ивана побывали здесь и успели сжечь за собой мосты, то бишь украсть страницы. Как гласит древняя пословица: «Кто не успел – тот опоздал!»

– К братьям это не относится, – сказал я, вставая. – Схожу-ка я к библиотекарю! Либо у них поработал хорошо замаскировавшийся книжный уничтожитель, либо они сами что-то скрывают от простых читателей.

– Так он тебе и скажет, если они что-то скрывают!..

Либрослав дремал, удобно устроившись в кресле-качалке возле камина. Огоньки пламени не столько согревали, сколько освещали помещение, и на белых стенах плясали неровные тени, а старое кресло скрипуче раскачивалось.

Я постучал по столу. Библиотекарь лениво приоткрыл один глаз и первым делом бросил взгляд на часы. Словно дожидаясь его мысленной команды, из домика выскочила кукушка и прокуковала ровно одиннадцать раз.

Библиотекарь зевнул.

– Знаете, царевич, – полусонным голосом сказал он, – никогда не спрашивайте у часовой кукушки, сколько вам жить осталось. Пока вы молоды, делайте это в лесу, интересуйтесь у настоящих кукушек. Деревянные заменители созданы для стариков вроде меня, отживших свой век. Я не знаю, сколько еще ходить под солнцем, но всегда спрашиваю кукушку ровно в полночь. И мне вполне хватает предсказанных двенадцати лет. Для семидесятилетнего старика это большой срок, он греет душу.

– Очень рад, что кукушка и в эту полночь предскажет вам двенадцать лет жизни, – вежливо ответил я, не зная, как рассказать о том, что в ряды посетителей библиотеки затесались воры, успешно замаскировавшиеся под нормальных читателей. Но деваться некуда, надо довести дело до конца.

– Вы меня озадачиваете, царевич! – Библиотекарь открыл второй глаз. – Что произошло?

– Вам лучше посмотреть на это собственными глазами.

Мой тон был серьезен, выражение лица такое же, и Либрослав по здравом размышлении пришел к выводу, что в библиотеке на самом деле произошло нечто непредусмотренное. Он встал, надел на ноги сандалии, подхватил свечу и довольно резво для почтенного возраста и сонного состояния ринулся в читальный зал. Я поспешил за ним.

– Только не говорите мне, что мыши погрызли корешки книг, – бормотал он. – И зачем я только кошку держу? От нее нет никакого проку!

Я не сказал, но лучше бы это были мыши: они не вырывают страницы целиком, а съедают от них по чуть-чуть.

– Боюсь, это не мыши, – возразил я. Возводить напраслину на серо-полосатую кошку Жульку, неустанно обходившую и обнюхивавшую каждый угол, было бы самым неблагодарным делом в моей жизни. – Кошка здесь бессильна!

– Иван, вы меня пугаете! – честно признался библиотекарь. Огонек свечи, которую он нес, качался из стороны в сторону и был готов погаснуть в любой момент: старичок заметно занервничал.

– Я вас подготавливаю.

– К чему? – поинтересовался Либрослав и сам же уточнил: – К инфаркту?

– Не все так плохо, как кажется.

– Угу, и не все так хорошо, как видится. Я вызываю стражу! – воскликнул он.

Я одобрительно кивнул:

– И чем быстрее, тем лучше!

Либрослав подозвал помощника, и тот, получив задание, пулей вылетел из библиотеки.

Мы прошли мимо стеллажей, отделявших нас от читального зала, и увидели, как Мартин и Анюта раскладывают порванные книги на пустом столе. Увидев нас, они молча указали библиотекарю на разложенное и отошли. Библиотекарь сглотнул, начиная соображать, что появилась проблема значительнее книжно-мышиных кулинарных отношений. Он посмотрел на книги, еще не понимая, из-за чего разгорелся сыр-бор, но внезапно до него дошло.

– Чтоб мне всю жизнь читать одни газеты! – воскликнул он, произнося самое страшное проклятие книголюбов. – Это всё, или есть и другие порванные книги?

– Пока всё! – ответил Мартин. – Мы проверили кипу: порваны старинные энциклопедии и словари, новые книги в целости и сохранности.

– Кто мог сотворить такое? – бормотал Либрослав, с тоской рассматривая истерзанные книги. – Сколько лет существует библиотека, и до сих пор ни разу ничего подобного не случалось! Даже захватчики не позволяли себе сжигать и портить наши книги, а здесь… Вандалы!

Он опустился на пододвинутый мною стул.

– Вы не помните, кто брал эти книги последним? – спросил я.

– Нет, – горестно вздохнул он. – Так сразу не вспомню – за день приходит не менее ста человек!

– А у вас сохранились старинные рукописи? – спросила Анюта. – Может быть, тогда записи удастся восстановить?

– Ничего не получится! – Либрослав поднял голову. – Старые книги хранятся до тех пор, пока их не перепишут заново. После этого от них избавляются – нам ни к чему хранить старье, которое рассыпается от простого вздоха.

– А не жалко?

– То, что представляет художественную ценность, хранится в неприкосновенности. Но большая часть книг – ничем не выделяющиеся носители информации, с ними мы расстаемся без сожаления.

– Вы хотите сказать, что в данном случае информация утеряна навсегда?! – воскликнул я.

– Да. Этого я и боюсь.

Что за невезение! Столько времени сведения о яблоках лежали в свободном доступе, и вдруг – на тебе: стоило мне заняться их поисками, как тут же нашлись желающие сократить объем человеческих знаний. Непонятно и еще одно: почему агенты, занимавшиеся поисками яблок, не обратили внимания на этот сорт? Посчитали его существование сказочной выдумкой, или…

Или записи были уничтожены еще тогда?!

Нет, это вряд ли – за столько лет тайна о вырванных страницах перестала бы таковой быть. Выходит, что страницы порезали буквально на днях, а занимавшиеся поисками информации агенты в свое время халатно отнеслись к работе.

Но почему я не верю в их халатность?

Неувязочка.

– Между прочим, мы тут кое-что нашли, – напомнила Анюта.

– Ах, да! – спохватился Мартин. – Монеты. В каждой книге с порванными страницами. Смотрите!

Он открыл томик с последней страницы, и мы увидели новенькую монетку. Находившаяся по центру листа, она внезапно соскользнула, упала на пол и укатилась в ночную тьму.

– Кто-то оставил на память, чтобы вернуться? – воскликнула Анюта.

– Вроде не колодец, чтобы монетами разбрасываться. – Мартин положил книгу на стол и присел с подсвечником. Мы дружно присоединились к нему, и поводили над полом свечами с задрожавшими огоньками.

– Не видно, – сказала Анюта.

– Далеко укатилась, – предположил Мартин. – Юлька, фас!

– А в глаз не хочешь, умник? – тотчас отозвалась

– Найдешь монету – сколько угодно!

– Не искушай меня, мальчишка! – Кукла встала и, пока библиотекарь не смотрел в ее сторону, важно прошлась под столами, словно между делом высматривая на темном полу еще более темную монетку.

– Компенсация за вещественный ущерб? – предположил я, вставая.

Анюта передала мне другую монетку и приблизила свечку. На кругляшке из тусклого металла с ровными краями и полосками на ребре – немыслимое дело, до таких ухищрений у нас на монетном дворе еще не додумались – была изображена птица, отдаленно напоминающая буревестника. Я перевернул монету и оторопел: на другой стороне не оказалось числа, обозначавшего денежный номинал монеты. Вместо него – изображение той же птицы. Бракованная или это вовсе не монета?

– Нашел! – воскликнул Мартин.

– Я первая увидела! – возмутилась кукла.

– Увидела ты, а поднял я!

– В глаз дам!

– Ничего не получится: у тебя нет повода!

– Чтобы дать в глаз, повод не нужен! – рявкнула Юлька. – Хватит обычного желания это сделать.

– Надо обратиться к ювелирам. По чеканке узора профессионалы определят, где и когда созданы эти кругляшки, – предложил я. – На монеты они мало похожи и до медалей недотягивают. Что-нибудь для игры: фишки, картинки, имеющие смысл только для игроков.

– Игра явно не для бедных, – заметил Мартин, засовывая находку в карман: в порванных книгах обнаружили несколько штук одинакового «номинала в два буревестника». – Металл необычный, и обработка не из примитивных. Ситуация здорово напоминает проказы молодых оболтусов, наслушавшихся историй о жутких разбойниках, оставляющих на месте преступления черные метки. Видимо, решили заделаться такими же страшными и загадочными. А храбрости или запала хватило лишь на порчу старинных книг.

– В этом есть какая-то извращенная романтика, – кивнул библиотекарь. – Исковеркать копии глубокой старины!

– Тайком от окружающих, – добавил Мартин, – чтобы те уши не оторвали. В общем, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало!

– Угу, – зловеще ухмыльнулась кукла. – Найти их и сделать так: чем бы дитя ни плакало, лишь бы не тешилось!

Поговорка подходила как нельзя более кстати: было вдвойне обидно, что хулиганы учинили расправу, и учинили ее до того, как мы прочитали книги.

– Никогда не встречал ничего подобного! – воскликнул Либрослав, рассматривая монеты (фишки, бирюльки) через увеличительное стекло у самой свечи. – Рельефность для наших мест нехарактерная. А полоски на ребре – дело поистине невозможное! Тонкая работа, люди так делать не умеют!

Меня же больше всего поразило то, что рисунки на обеих сторонах были абсолютно одинаковыми, а металл хоть и отливал привычным серебряным блеском, но был несравнимо легче.

– Уже умеют, – возразил я. Если не люди, то кто? Достопамятные зеленые человечки, один из которых мне половину сна под ногами мешался? – Вспомните, тот человек, что брал эти книги, говорил что-нибудь? Он, вообще, разговаривал, или был гением мимики и жеста?

– Разговаривал, – Либрослав перевернул монетку. – Спокойный голос, вполне обычный для наших мест говор, акцента нет. По всем признакам он местный.

– Может, не на того думаем? – предположил Мартин. Заинтригованный, он открывал книги одну за другой и обнаружил еще несколько монеток-фишек.

– Ненавижу таких людей! – в бессильной злобе вымолвил библиотекарь. – Поймаю, прикажу им заново переписать испорченные книги от корки до корки! Они у меня помрут, переписывая тексты каллиграфическим почерком!

– Господи боже! – воскликнул Мартин. – Это слишком жестоко!

Ему вспомнилось собственное обучение чистописанию. Немало сил и стараний он приложил, чтобы ради него предмет назвали коротким словом «писание». Пользоваться гусиным пером он толком не научился. Ошибок в словах не делал, но у его письма имелось фирменное отличие, по которому я с легкостью опознаю записи Мартина от всяких прочих: через две-три строчки стабильно располагались чернильные кляксы. Учитель чистописания со временем привык к ним и даже старался игнорировать, постоянно напоминая себе о сословии Мартина. Мне повезло меньше: как царевич, я был обязан обладать идеальным почерком. Сколько пота с меня сошло при обучении, страшно вспомнить, зато клякс в письмах давно не было.

– Думаешь, пожизненное заключение гуманнее? – возразил библиотекарь.

Мартин призадумался.

«Похоже, слухи о замуровывании писарей в старые времена могли иметь реальную основу!» – думал я, складывая изуродованные книги стопкой.

Анюта убрала куклу, прихватившую пару монеток на память, в котомку. Я и Мартин подхватили книги, Анюта тоже взяла остаток – две штуки. Библиотекарь собрал найденные монетки в кулак и пошел впереди нас, указывая дорогу в свой кабинет. Я нагрузился книгами так, что ничего не видел перед собой, кроме их корешков. Мартин нес точно такую же стопку, и нам приходилось ориентироваться на звуки шагов библиотекаря и подсказки Анюты. Мы могли отнести книги и за два раза, но, откровенно говоря, было лень. Анюта уже вовсю зевала, из-за этого и меня клонило в сон.

– Я думаю, именно тот человек испортил книги, – определился наконец Либрослав. – Он ничего не сказал о порванных страницах!

– Вы уверены? – возразил я. – Он мог искать другие материалы, и не факт, что вообще заметил отсутствие страничек.

– Пока я не опровергну свои же домыслы, он будет в числе подозреваемых

– А вы не помните, что было написано на порванных страницах?

– Нет. Зачем запоминать то, что уже записано? – Библиотекарь широко отворил дверь в кабинет. – Кроме того, я не в силах запомнить всё! Входите осторожно, стол находится прямо по курсу.

– Я помню! – отозвался я, делая несколько шагов и наклоняя голову в сторону, чтобы увидеть, куда иду. Промахнуться мимо стола я не мог, но рисковал врезаться в него и рассыпать тяжелые тома. Библиотекарь после этого меня живьем съест. Достанется и за себя и за того человека.

Оказалось, что я успел вплотную подойти к столу. Стоило сделать еще шаг, и я рисковал воплотить собственные опасения в жизнь.

Я сложил книги и помог Мартину, забрав у него половину стопки. Мышцы, освободившиеся от непривычной нагрузки, приятно расслабились. Мартин свалил оставшиеся книги рядом с моей кучей, и Анюта положила два томика сверху.

– Три десятка книг! – подсчитала она. Библиотекарь скрипнул зубами. – И все древние, вы заметили?

– Где я был, спрашивается, и почему ни один помощник не сказал ни слова? – сердито посетовал он, затем переложил монетки из кармана в кружку и поставил ее на полку.

В кабинет вошел рослый стражник, сверкающий роскошными рыжими усами, сделавшими бы честь даже царю.

«Опасная личность!» – привычно пронеслось в голове. Поговорка «рыжий, красный – человек опасный», в детстве отскакивавшая от зубов, как «Отче наш», не давала мне покоя: я никак не мог понять, в честь чего их сторонятся и опасаются? Лишь к пятнадцати годам узнал, что рыжие и красные являлись основой императорского войска, а их появление грозило крупными неприятностями. Неприятности всегда случаются, когда вооруженные до зубов отряды берут город-крепость в осаду.

Император сделал рыжих символом собственной удачи. Люди, прослышав о расправах, учиненных его войском, сдавались практически без боя. Слабонервные и вовсе поднимали белый флаг, едва завидев рыжеволосых у горизонта.

Сейчас-то мы знаем, что император оказался не столько жестоким, сколько веселым и находчивым: слухи о зверствах императорской армии были придуманы им самим. Его агенты заучивали их наизусть и болтали без умолку, пересказывая выученное на каждом углу. Слушатели пугались настолько, что моментально делились новостями с родными, соседями и знакомыми. По сути, император основал империю не огнем и мечом, а выразительным словом. И он был единственным, кто провернул подобный фокус: последующие поколения запомнили преподанный урок и на ужасающие истории реагировали намного спокойнее.

Не повезло только рыжим и красным: по сей день они служат в войсках. У них нет иного выбора: цвет волос поставил крест на других профессиях, и благодарить за это следовало хитроумного императора, почившего много столетий назад.

«Повеселился он славно, ничего не скажешь! – восхищался я, вспоминая легендарного правителя. – Сегодня таких завоевателей днем с огнем не сыскать!»

– Вызывали? – то ли спросил, то ли уточнил стражник.

Библиотекарь утвердительно кивнул и указал на стопку книг.

– Эти славные юноши обнаружили, что у нас побывал злодей, изуродовавший мировое достояние! – воскликнул он.

– Наказание будет соответственным! – пообещал стражник. – Как именно изуродовано данное достояние?'

– Зверски! Острым лезвием!

– Значит, и злодеям достанется острым лезвием… – хладнокровно ответил стражник и зачем-то провел по шее указательным пальцем. Анюта сглотнула.

– Для начала отыщите того, кто это сделал! – поспешил прервать стражника Либрослав, пока тот не расписал методы казни во всей красе. Не для мирного населения их профессиональные методы. Усевшись в кресло-качалку, библиотекарь продолжил: – Бумага на столе, чернила на полке. Садитесь и записывайте приметы, которые я вспомню.

– Он оставил после себя монетки! – Анюта показала стражнику кружку. Тот вопросительно глянул на библиотекаря, Либрослав одобрительно кивнул. Монетки перекочевали из кружки в кошелек на поясе стражника.

– Одну не забирайте, – попросил библиотекарь, – поищу аналогичные изображения.

Монетка вернулась в кружку, Анюта поставила ее на полку. Либрослав закрыл глаза, после чего последовало подробное описание подозреваемого. Мы какое-то время переглядывались, решая, кому из нас четверых записывать его приметы. Мартин потеребил котомку, намереваясь предложить почетную роль писаря кукле Юльке, но та, словно никогда не была волшебной, лежала, не подавая признаков жизни. В конце концов стражник махнул рукой: «И так запомню!» Я почувствовал, что начинаю ему завидовать: у меня сроду не было цепкой памяти, и то, что я запоминал, откладывалось в голове только после нескольких часов непрерывной зубрежки.

– Маловато будет! – посетовал стражник, выслушав доклад библиотекаря. – Из вышеперечисленного полезной информации практически ноль.

– То есть? Как это, ноль?! – У старика округлились глаза. – Молодые люди, разве этого мало?

Не хочется говорить правду, но придется. Здесь не тот случай, чтобы накинуться на стражника с обвинениями в том, что он ничего не понимает в описаниях подозреваемых.

– Вы знаете, если мы решим арестовать треть человечества, то описание подойдет как нельзя более кстати, – вежливо пояснил я. – В приметах нет зацепки. Только серый костюм, который этот вандал явно сменил на другой. Вы согласны со мной?

– Угу, – отозвался стражник.

– И что прикажете делать? – проворчал Либрослав.

– Вам – отдыхать, а мы приступим к поиску подозреваемых! – отчеканил стражник.

– Пожалуй, мы тоже пойдем, – сказал я. – Время позднее, а ночевать в библиотеке как-то не пристало. Никто из нас не храпит, конечно, но когда люди придут и увидят, что здесь не читальный зал, а сонное царство, они сами…

– Понял! – не дал мне договорить библиотекарь. – Книги я убирать не буду, утром приходите и дочитывайте.

Он поглядел на настенные часы: ровно половина двенадцатого.

– Скоро явится сменщик, – предупредил Либрослав. – Увидите привидение, не пугайтесь, это он и есть.

– Ваш помощник – призрак?! – ахнула Анюта. – Ходит с цепями и громко ухает и ахает?

– Больше на сторожа похоже… – пробормотал я.

– Вы сами увидите, если с ним столкнетесь.

– А что, по ночам книги читают настоящие привидения? – напирала Анюта. – И вам не страшно?

– Не беспокойтесь, – улыбнулся библиотекарь, – он обычный человек, только выглядит бледным. Альбинос.

Стражник тем временем обобщил сказанное, написав на листе три строчки крупными буквами.

– Лаконично, – заметил я.

– Так точно! – все с той же немногословностью подтвердил стражник, после чего свернул листок в рулон. – Завтра вечером отчитаюсь о проделанной работе.

– Так быстро?

– Угу, – кивнул стражник. – Я распоряжусь разослать письма по библиотекам, где есть старинные фолианты – пусть будут начеку и проследят за каждым посетителем. Максимум через неделю мы его поймаем, если он, конечно, маньяк, а не местный выскочка.

– Хотелось бы побыстрее! – попросил библиотекарь. – Молодые люди желают прочесть то, что было вырвано с корнем.

– Мне и самому интересно: что же там такого занимательного? Желаю удачи! – Стражник развернулся и четким шагом направился к выходу. – Кстати, надо бы зайти в отдел приказов: вдруг ввели цензуру и этим человеком был обычный цензор?

– Вы с ума сошли, какой цензор?! Это древние рукописи!

– Что вы понимаете в профессиональном юморе… – пробормотал стражник и вышел.

А мы решили пройтись пешком, тем более что до гостиницы не так далеко: заснуть на полном ходу – не самая удачная идея. Уставшая Анюта уселась на лошадь.

Мимо нас молча прошел описанный библиотекарем сменщик. На вид – и в самом деле привидение: волосы торчат дыбом, одежда оборвана, на руках обрывки цепей…

– Ничего себе работничек! – прошептал Мартин, когда тот вошел в библиотеку. – Не знал бы – ни за что не поверил!

– А что, очень даже ничего костюмчик! – похвалил я. – Чем еще пожилой работник умственного труда испугает ночных грабителей?

– Грабителей… – икнув, заметила Анюта. – Если бы только их!

– Он же на нас не набросился?

– А мне одного его взгляда хватило. Я теперь до следующего вечера глаз не сомкну!

– Куда ты денешься? – Мартин подхватил лошадь за уздечку, и мы пошли к гостинице.

– Слушай, Вань, а может быть, ты не будешь искать молодильные яблоки? – спросил Мартин чуть позже. – Подумай сам: твои братья претендуют на трон, им найти яблоко важнее, чем тебе. А ты и так хорошо живешь, зачем оно тебе нужно?

– Хочешь вернуться домой? – не поверил я.

– Я не об этом! Вот смотри: нам попались порванные книги. Я понимаю, одна порвана или две. Но когда они все порваны – что-то не так! По-моему, это знак, что не стоит нам заниматься поисками.

– Что ты предлагаешь?

– Что и раньше: путешествовать! – обрадовался Мартин. – Повидаем страны, осмотрим достопримечательности. А повезет – набредем на твои яблоки и вернемся домой победителями!

– Какие-то вы с Анютой однообразные насчет идей, – хмыкнул я. – Но к тому времени братья будут править царством!

– Ну и ладно! Скажешь им: так, мол, и так, правьте царством на здоровье, а мне откройте неограниченный кредит, и я займусь профессиональными путешествиями. А яблоко мне отдашь, я возражать не буду!

Разумеется, Мартин начал спор, чтобы не заснуть по дороге, на самом деле никто из нас не откажется найти яблоки первым и стать победителем. Но и толика правды в его словах есть: братья столько лет стремились к власти, что могут неправильно отреагировать на мое коронование. Если я выиграю, то испорчу им жизнь. Не хочу. Честно. Они – хорошие братья, и победить должен кто-нибудь из них.

– А ты хитрец! Я подумаю, – кивнул я. – Возможно, ты прав.


Содержание:
 0  Молодильные яблоки : Дмитрий Мансуров  1  Глава 1 РАЗГОВОР : Дмитрий Мансуров
 2  Глава 2 СОН : Дмитрий Мансуров  3  вы читаете: Глава 3 ТРОЕЛЬГА : Дмитрий Мансуров
 4  Глава 4 НОЧЬ В ГОСТИНИЦЕ : Дмитрий Мансуров  5  Глава 5 НЕЖДАННО-НЕГАДАННО : Дмитрий Мансуров
 6  Глава 6 ЗНАКОМСТВО С МАРТИНОМ : Дмитрий Мансуров  7  Глава 7 ВСТРЕЧИ : Дмитрий Мансуров
 8  Глава 8 СЕМЬЮ-ВОСЬМОЕ КОРОЛЕВСТВО : Дмитрий Мансуров  9  Глава 9 ПРИЕМ У КОРОЛЯ АГАТА : Дмитрий Мансуров
 10  Глава 10 ТУРНИР : Дмитрий Мансуров  11  Глава 11 СТАРАЯ КНИГА : Дмитрий Мансуров
 12  Глава 12 ИСТОРИЯ О МОЛОДИЛЬНЫХ ЯБЛОКАХ : Дмитрий Мансуров  13  Глава 13 ПОКУШЕНИЕ : Дмитрий Мансуров
 14  Глава 14 ГОРОД : Дмитрий Мансуров  15  Глава 15 МОЛОДИЛЬНЫЕ СТРАСТИ : Дмитрий Мансуров
 16  ЭПИЛОГ : Дмитрий Мансуров  17  P.S. : Дмитрий Мансуров



 




Всех с Новым Годом! Смотрите шоу подготовленное для ВАС!

Благослави БОГ каждого посетителя этой библиотеки! Спасибо за то что вы есть!

sitemap