Фантастика : Юмористическая фантастика : 4 : Александр Маслов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55

вы читаете книгу




4

Люди к чудесам привыкают быстро, значительно быстрее, чем конеящеры или, скажем, недалекие жители Кархауза. Сначала, при виде совершенно незаурядного чуда, людей сражает удивление, справедливое негодование или недолгий восторг. Потом они воодушевленно делятся впечатлениями с друзьями, знакомыми, обсуждают на улице или дома, затем просто живут рядом с этими волшебными явлениями, так же обыденно, как с соседями по коммунальной квартире, не обращая на них особого внимания, лишь изредка исполняясь к ним подозрений. И чем больше чудес образовывается вокруг, тем быстрее привыкает к ним пластичный человеческий разум.

Так было и в этот раз. Весть о непроницаемом колпаке, накрывшем город, поначалу весьма удивила и возмутила жителей. Многие отправились самолично убедиться в существовании волшебной границы, потыкать ее палками, покидать камешки, попинать ногами. К девяти утра интерес народа к необычному явлению поубавился, остатки его выражались лишь в разговорах вроде такого: «Ну, что эта фиговина не исчезла еще? Живехонька? Жаль, как жаль! Мне в Кисловодск завтра ехать. Надо подкоп делать или взорвать к той самой матери». Об улетевшем с постамента бронзовом Орле народ вообще не говорил. И о гигантских мухоморах, волшебном фонтане, дракошах, поселившихся у Ленинских скал, еще многом-многом другом рассуждал с не слишком буйным энтузиазмом, то ли свыкнувшись, то ли утомившись удивляться и возмущаться.

Поначалу много внимания было макабским торговцам, появившимся на Верхнем рынке и в районе «Людмилы» (а макабцы – известные во многих мирах мошенники – частенько появлялись вслед за дейфами; и никто точно не знает, какими дорогами они приходили и куда потом исчезали). Народ собирался вокруг них, глазел на странные одежды, на не менее странные физиономии, круглые, отороченные кудрявыми бородами; на их товары и повозки, запряженные не то рогатыми ослами, не то ушастыми козлами, роптал, высказывая острое любопытство, но слишком близко не подходил. Однако праведная настороженность народных масс длилась недолго: уже к половине одиннадцатого возле одного из макабцев начала выстраиваться очередь – всем хотелось попробовать экзотические фрукты, называемые просто – хе.

– Очень свежие! Очень недорого! – зазывал он, зыркая по сторонам хитрыми глазищами.

– Откуда эти… э-э… – седоватый мужчина задумался, как правильнее назвать штучки, похожие на смеющиеся колобки малинового цвета, – персики?

– О! Из солнечной Макабии! А пахнут как! Пахнут! На, понюхай, – торговец изящным вывертом руки протянул один хе.

– Без гербицидов? – поинтересовался мужчина, вкушая привлекательные ароматы плода.

– О-о! Ни единого! Ну ни чуточки! – иноземец щелкнул пальцами. – А главное наисвежайшие. Только-только на дереве-грядке нарубил. А вкусные! И хе долгий!

– Сколько стоит? – покупатель полез за деньгами.

– Сто двадцать чилдриков. А рублями совсем даром – за тридцатку отдам.

– Килограмм?

– Штучку, дорогой. Одну целую штучку без гербицидов. Оптом еще дешевле.

Мужчина поморщился, но протянул сторублевую купюру. За нее он получил аж четыре целеньких хе и благословление от макабца. Отойдя на несколько шагов от прилавка, седовласый не сдержался от искушения незамедлительно попробовать малиновый «персик». Он прокусил бархатистую кожицу, погружая в мякоть зубы, и услышал, как плод издал звук, похожий на «ой!». Сладкий сок потек в рот, мужчина воскликнул:

– Хе!

И тут же разразился:

– Хе-хе-хе!

На лицо его наплыла счастливейшая улыбка, отмахиваясь от расспросов свидетелей сделки с торговцем, он заспешил к выходу из рынка. Эффект хе, произведенный на седовласого, послужил отменной рекламой лавочнику из Макабии. Плотным кольцом народ окружил его, и повозку с рогатым ослом, и корзины с малиновыми колобками.

– А витамины, витамины в них есть? – спрашивала полная женщина очках.

– Полным полно! Наподдается исчислению, – отвечал предприниматель.

– Не опрысканные?

– Ни единого разу!

– А храниться долго? – интересовался кто-то из очереди.

– О! Такие хе и до собственных поминок долежат! – увещал хозяин, не оставляя без внимания ни один вопрос из шумевшей толпы.

У других макабцев день тоже складывался удачно. Горожане и курортники, падкие на всевозможные диковины выстраивались в очереди и скупали одежды невиданного покроя, ножи и ложки из черного железа, говорящие горшки, яйца и мясо каких-то гавликов, шейки югоров. Даже недешевые волшебные палочки одноразового пользования шли оптом и нарасхват. Один паренек, оказавшийся на рынке исключительно ради покупки игровой приставки «Сони Плей Стейшн», в конце концов от приобретения техники отказался и извел всю немаленькую сумму на эти самые одноразовые палочки. Хватило на пятнадцать штук, содержащих магию средней тяжести. Из любопытства он испытал две прямо на рыночной площади, в результате чего возгорелась палатка с кондитерскими изделиями, а с молоденькой продавщицы кваса невидимая рука сорвала всю одежду, включая кружевные трусики. В общем, народ веселился, методом проб и ошибок привыкал волшебным новшествам. И давалось это ему так же душевно просто, как в недалеком прошлом освоение пива, разлитого в баночки или китайской пиротехники.


Выйдя за ворота, Тришка повернулся к телестудии, обозрел фасад, отчасти скрытый голубыми елями, и сказал:

– Уважаемый Шанен Горг, сколько мы полезного сделали всего за два дня! Сколько полезного для этого несчастного мира! А ведь загнивал он, пребывал в тоске и печали! А мы тут как тут. Мы как чертики из табакерки. И, бац, – революция!

– Да, пользы мы принесли предостаточно, – согласился магистр, сняв шляпу и стряхивая с нее соринки. – Думаю, время навестить господина Хрипунова. Узнаем, как у него дела.

– А по мобиле нельзя? Я сейчас раздобуду. Сейчас! – пообещал Тришка, сунул руку в карман и обнаружил там новенькую Моторолу. – Вот. Я и номер знаю.

– Нет, по мобиле нельзя, – отверг дейф, направляясь через стоянку такси. – Нам придется сходить к нему, обговорить кое-какие вопросы, подписать документы. И научить его пользоваться головой.

– Ах, как я забыл! – гог шлепнул себя ладошкой по лбу. – Как я забыл! Ведь верно же, он еще головой пользоваться не умеет! Начнет использовать неправильно, тогда всем будут большие неприятности. Ни в чем неповинные люди могут пострадать. Нужно скорее к нему! Поехали, магистр, на такси.

Хельтавар не успел и слова возразить, как его беспокойный спутник подскочил к автомобилю с «шашечками» и заверещал:

– Дяденька! Скорее до ментовки! – гог схватил водителя за рукав и принялся пояснять: – А то беда случиться – начальник ихний головой не обучен пользоваться. Может такого накуролесить! Такого! Что все наши труды пойдут прахом! И останетесь без шампуня из крана и без чилдриков в кармане.

Водитель отшатнулся, сделав глаза размером с те же медные чилдрики, уставился на подоспевшего дейфа. Таксисты, игравшие в нарды на капоте крайней машины и другие, обозревавшие странную дымчатую завесу над Машуком, тоже пришли в изумление и смятение.

– Извините, на такси не поедем, – магистр аккуратно закрыл дверь автомобиля, которую только что растворил гог. – Пойдем пешком. Здесь не далеко.

– Что, денег жалко?! Ой, для друга, для соратника-революционера жалко ему! – обиженно возгласил Тришка. – Да я сам заплачу! Еще и на колу с пряниками перепадет.

– Нет. Нам предстоят кое-какие дела по пути, – Хельтавар решительно развернул гога за плечо и зашагал через площадь, заполненную автобусами и маршрутными такси.

Когда универмаг, автостанция и лотки с пирожками остались позади, дейф вспомнил о мобильном телефоне, каким-то чудом оказавшемся в Тришкином кармане, и спросил:

– Какой же номер теперь у подполковника Хрипунова? Ходят слухи, что кто-то поменял все номера проводных и сотовых телефонов.

– Я и поменял, – отозвался его хвостатый спутник. – Для удобства и всеобщего порядка. Вот объясните, с какого перепуга у пожарных был номер «01»? Они что, самые крутые?! Сильные перцы, да? Про милицию я молчу – в ней, родимой, теперь наши главные друзья и союзники. Ну, а скорая помощь – почему «03»?!

– Ну… важная городская служба… – уклончиво ответил магистр. – Она нам нужна, тем более с учетом новых постреволюционных обстоятельств.

– Важная, но теперь звоните им на 9846756789, – сказал гог.

– А рабочему телефону господина Хрипунова какой ты номер присвоил?

– Триста двадцать семь, – не задумываясь, ответил Триша.

– Почему именно такой?

– Потому, что я решил распределить все номера по революционной справедливости. Номер телефона теперь зависит от того, сколько добрых дел совершил его владелец, – объяснил Тришка, сияя от гордости за личное изобретение.

– Вон как… Получается, что наш подполковник сотворил триста двадцать семь добрых дел? – удивился Хельтавар.

– Уже триста двадцать восемь. Он только что отпустил с работы простуженного майора Воробьева.

– И номер его телефона стал триста двадцать восемь, – догадался магистр.

– Ага, – согласился Тришка. – Проверить? – он вытащил Моторолу, с хвастовством потрогал сверкающие кнопки и приготовился набрать три цифры.

– Не надо, – отклонил Шанен Горг и чуть позже добавил: – Врунишка ты. Никто не может подсчитать, сколько полезных и бесполезных дел сделал человек ни за всю жизнь, ни даже за один час. И никто не может с уверенностью определить какое дело действительно доброе, а какое в итоге принесет вред.

– Так я же понарошку, – оправдался Тришка и, замедлив шаг, поправил хвостом непослушную бейсболку. – Ну, исключительно приблизительно посчитал. А добрые дела от чертячьих штучек я отличать умею. Сейчас сделаю парочку добрых.

Он шмыгнул через толпу, подбежал к ступенькам и протянул новенький телефон пьяному мужику, враскачку спускавшемуся от пивного павильона.

– Возьми, братан! Дарю. По-честному и от всего сердца!

– Эт че такое? – поднеся к мутным глазам Моторолу, свободной рукой мужик подтянул рваные штаны.

– Это мобила, – объяснил гог. – Новая модель. Навороченный! Кентам будешь звонить и в тетрис гонять. В общем, балдей и радуйся.

Оттуда Тришка метнулся к остановке и помог хромой старушке поднять в автобус тяжелую сумку.

– Ну и? – с вызовом спросил он магистра. – Похож я на тимуровца? Хожу и добро пригоршнями сею.

– Вылитый тимуровец, – усмехнулся дейф, – а вот с добрыми делишками у тебя складывается не все хорошо. Я же сказал: никто не знает, какое дело действительно доброе, а от кого ждать беды. Даже Верховные этого не знают. Если бы знали, то жизнь в мирах, устроенные ими, не была такой непредсказуемой и несчастной. Вот, например, телефон, который ты вручил нетрезвому мужчине, сегодня же вечером украдет у него сын. А чуть позже в переулке этот же телефон отберут у сына некоторые юноши, предварительно как следует исколотив беднягу. Про старушку с сумкой промолчу, чтобы не навлечь беду. Видишь, все твои старания ничем хорошим не обернулись. Идем скорее, – поторопил Хельтавар, заметив, что к торговым рядам подъехал белый мерседес городской Администрации и две машины сопровождения.

Из мерседеса вышел Васюкин Игорь Владимир ович – заместитель мэра. Несколько крепкотелых охранников мигом расчистили дорогу сквозь толпу.

– Безобразие! – еще громче закричала продавщица в цветастом переднике (ее лоток был безжалостно сдвинут с доходного места). – Полное безобразие! Нас вытесняют с законных мест, а милиция глаза на все закрывает!

– Понаехали эти! Без документов, без медицинских книжек и без совести, черт знает чем торгуют! – поддержала ее другая женщина с ведерком полным пирожков.

– Снадобьями торгуем! Очень хорошими снадобьями! – возразил макабец, похлопывая по морде рогатого осла, разволновавшегося от шумевшей толпы и портившего воздух громкими пуками.

– Торгуем свечками и гвоздями! И ганджебабами торгуем! – вторили ему другие макабцы, основавшиеся по другую сторону прохода. Их ослокозлы, будто в подтверждение закивали головами.

– Кто позволил? И откуда вы такие взялись? – грозно вопросил Васюкин.

Его слова остались без ответа. На минуту над торговыми рядами образовалась тишина.

– И без документов и без кассовых аппаратов торгуют, Игорь Владимир ович, – подал голос молодой человек в сером костюме и высоко поднял, развернул какое-то удостоверение. – Мы из налоговой инспекции с проверкой. Вот, составляем акты на них.

– Ты с этим актом в сортир сходи, милый мой, – посоветовал Тришка, протолкавшись к месту происшествия. – Вашу артель еще вчера распустили решением Революционного Совета. Это вы теперь без документов и без взяток в кармане. Отныне налоги будет собирать артель уважаемых мытарей.

– Это кто ж ты такой?! – от беспардонности хвостатого существа налоговый инспектор вытянулся, будто жердь и округлил глаза.

– Это мой человек, – сказал Хельтавар, останавливаясь рядом с гогом и приподняв очки.

Красноватые глаза дейфа прошлись по собравшимся, будто выискивая кого-то. Потом его взгляд задержался на заместителе мэра. Игорь Владимир ович, помня вчерашнее явление Шанен Горга в Администрацию, мигом потерял свою незыблемую важность, съежился и сделал шаг назад.

– Так чем торгуете, уважаемые? – поинтересовался Тришка, вышагивая вдоль прилавков.

– Гвоздики! Веревки! Спелые ганджебабы! – хором ответили макабцы.

– Молодцы! – похвалил Тришка. – Товар нужный. На торговле все честные миры держаться. В общем: землю – землекопам! Торговлю – торговцам! А ганджебабу – нашим бабам! – с этими словами он взял с лотка самый крупный плод и вручил студентке, скромно стоявшей с булкой хлеба подмышкой.

Девушка с недоумением взирала на непонятную штуковину, похожую не то на красный огурец, не то на недоразвитый кабачок, тоже красный, покрытый скользкой смазкой.

– Зелья? – поинтересовался Тришка, указывая на разноцветные горшочки, с горлышками замазанными воском.

– Наилучшие во всех доступных мирах! – выпалил макабец. – Вот от чесотки. Это для похудения. Это от облысения. Здесь уникальный состав – крем против вшей и кровососущих, включая адрийских вампиров. Такой скоро нарасхват будет, – он перебирал гулко постукивающие сосуды.

– От облысения сколько стоит? – поинтересовался Хельтавар.

– О, магистр, к чему вам? – удивился торговец, но, увидев красный глаз дейфа, мигнувший из-под приподнятых очков, сообщил: – Пятнадцать менликов. Понимаю, недешево, но попробуйте сюда это провезти.

– Беру, – Шанен Горг сжал над прилавком кулак, разжал и из него выпала купюра с ликом человечка в шляпе. – Сейчас мы испытаем насколько качественный ваш товар. Господин Васюкин, ступайте сюда! – позвал дейф заместителя мэра.

– Иду! Иду, – Игорь Владимир ович засеменил по торговому ряду. Четверо охранников неохотно плелись за ним.

– Ну-с, давайте вашу голову. На ней попробуем. И сразу станет ясно, можно таким торговать без документов или к этому товару нужны еще какие справки, – Хельтавар проткнул восковую печать и окунул палец в густую душистую мазь.

– А может лучше не на голове? – с опасением спросил Васюкин. – Не надо бы на голове.

– Здесь два варианта, – вступился Тришка, – или на голове, или на лобковой части. Выбирайте.

Заместитель мэра тяжко вздохнул и наклонился, подставляя блестящую лысину солнцу и неумолимой воле Шанен Горга. Магистр щедро наложил на нее мазь и растер от затылка до лба. Почти сразу маслянистый слой зелья начал таять, а на его месте пробиваться волоски. Не прошло и минуты, как голова Игоря Владимир овича стала кудрявой, точно борода макабца. Толпа восхищенно загудела.

– Так можно торговать таким без документов? – спросил дейф у Васюкова, обалдело ощупывавшего черепушку, покрывавшуюся на глазах веселенькой порослью.

– Да! Как удивительно! Таким можно! – согласился заместитель мэра.

Сразу иноземных торговцев осадили сотни покупателей. Кто-то приобретал редкие товары с переплатой за рубли, кто-то бежал к цыганам, менявшим по соседству рубли на чилдрики.

Оставив макабцев воевать с длинными очередями, Хельтавар и гог направились вниз по проспекту Калинина. Съели в пути по пирожку, угостились минералкой и к началу первого подошли к зданию УВД на КМВ. В этот раз дежурные встретили их дружелюбно. Сержант с автоматом у дверей приветствовал с таким рвением, что с головы едва не слетела фуражка. Офицер за пультом мигом связался с Хрипуновым, и сразу их повели по лестнице на второй этаж.

– А, Василий Михайлович! – воскликнул Тришка, потрясая тяжелую ладонь начальника Управления.

– Добрый, добрый день! – подполковник раскланялся, держась особо вежливо с Шанен Горгом.

– Как жилось? – поинтересовался дейф, расстегивая пуговицы пиджака. – Недруги не одолевают?

– В городе суматоха, такое творится, что пока не до моей персоны, – Василий Михайлович вернулся к своему столу, зашуршал сводками и махнул рукой. – В общем, творится. Наше счастье, что телефоны не работают и никакой связи, кроме внутренней. Иначе бы нас замучили, убили бы своими звонками.

– Да, телефоны не работают, – магистр кивнул, приподняв очки, покосился на гога.

– Не работают, проклятые, – согласился Тришка. – Что-то все номера перепутались. Звонишь в больницу – попадаешь в Рома-пиццу. Вчера хотели заказать билеты в кино, позвонили, а на проводе прачечная. И везде такой вот бардак.

– Да бог с ними, телефонами. Хлопот меньше. Ни Ставрополь, ни Москва нам позвонить не может. Мы теперь, как в отдельном государстве, – продолжил подполковник.

– Правильно-правильно, – подхватил его мысль Тришка. – Москва теперь нам не указ. Мы сами по себе. У нас своя страна – у них своя. И ты тут самый главный милиционер. Даже более того… – он со значением потряс пальчиком. – Ты – супермент.

– Все так, если бы ни это вот, – как бы в ответ ему Хрипунов снова зашелестел ворохом сводок и положил руку на стопку бумаг от заявителей.

– А вы проще на это вот смотрите, – посоветовал Хельтавар. – На что народ жалуется? Что дракоши появились или сероводородом припахивает? Ночью по улицам разгуливают страшноватые субъекты? Беспокоят еще какие-то чудеса? Все это мелочи.

– Жалкие мелочи в сравнении с мировой революцией! – вставил гог.

– Не обращайте внимания на жалобы. В стопочку их и в огонь, – магистр кивнул на бумаги, разбросанные на столе.

– А ябед гоните! – снова влез Тришка. – В шею ябед отсюда! У нас серьезная контора, а не клуб свободных ушей.

– И об этих книгах забудьте, – дейф вытянул палец к полке, на которой покоились толстенькие томики с кодексами, указами и различными нормативно-правовыми актами. – Скоро выйдут новые законы, по которым вам будет работать удобнее. А пока советуйтесь с головой.

– Господин магистр, – полковник оперся о столешницу и подался к дейфу. – А эта непроницаемая завеса вокруг города… Она надолго?

– Навсегда.

– И через нее никто не сможет проникнуть? – с надеждой спросил Хрипунов.

– Нет, кроме лиц имеющих мое позволение или знающих о расположении межмировых порталов. С порталами мы скоро разберемся: частью заблокируем, частью возьмем под свой контроль. А образовавшаяся граница необходима – она защищает наш мир, и будет постепенно расширяться, охватывать новые территории. Что еще беспокоит?

– Еще… – начальник Управления дернул плечами и полез в карман за платком, что бы обтереть вспотевшую шею. Сказать так сразу, что его беспокоило еще, он не мог, поскольку беспокоило все, начиная от странного вкуса воды в графине, кончая сумасшедшим переменам, происходящим в городе и в самом Управлении.

– Вообще, по всем вопросам, вызывающим беспокойство, в мое отсутствие советуйтесь с головой, – сказал дейф, видя какие затруднения вызвал его невинный вопрос.

– Так я советуюсь. Только ей, родной, и руководствуюсь, – Василий Михайлович слегка постучал себя пальцем по темечку.

– Магистр имел ввиду голову Маркинштейна, – пояснил Тришка. – С ней нужно советоваться. Так сказать, голова моего врага – лучший друг. Хи-хи-хи! – он залился смехом, вдруг спохватившись спросил: – А где она, кстати? Где наш драгоценный подарок?

– В холодильнике. Убрал, чтобы не завонялась. И от посторонних глаз, – подполковник помрачнел, говорить, даже вспоминать о части тела Маркинштейна ему не хотелось. Не избавился он от верхней части Якова Ивановича лишь потому, что знал: рано или поздно о ней спросят.

– Сюда несите, – властно сказал Шанен Горг. – Мы вас научим правильно обходиться с ней. А в холодильник головушку прятать не надо. Не бойтесь, она не испортится – гарантирую. Теперь это – лишь симпатичный сувенир, наделенный волшебными свойствами. Повесьте ее сюда, – дейф похлопал по простенку, с которого заботливо и мудро улыбался портрет Президента.

– Правильно. Здесь ей место, – Тришка придвинул к простенку стул, быстро вскочил на него и сдернул рамку. – Сюда, башку! Давайте! – поторопил он милиционера, сам подбежал к открытому окну и швырнул лик главы государства на улицу.

Поступок гога Василию Михайловичу не понравился. Он подумал, что очень нехорошо будет, если кто-то из прохожих или сотрудников Управления заметит, как портрет Президента вылетел из его окна, словно надоевший хлам. Подумал, помрачнел, однако своими соображениями с гостями не поделился и с кряхтением вытащил из холодильника подарочную коробку. Тришка при этом будто прочитал его мысли и сказал:

– Не дрейфь, Михалыч. Физиономия Президента теперь ни к чему. Есть в нашем мире рожицы поважнее. Вот моя, например, – он опять вскочил на стул, гордо вскинул подбородок и, подняв руку, провозгласил: – Вперед к светлой жизни, товарищи! К новым свершениям! Даешь стране угля! Мужикам – футбол, бабам – колготки! Пиво и шампунь бесплатно!

Измученный слух Хрипунова зацепился только за последний лозунг, и милиционер спросил, осторожно опуская коробку на край стола:

– А правда, что теперь пиво будет литься из водопроводных труб?

– Сущая истина, – ответил гог, поднимая крышку. – С восьми до восьми тридцати утра – сам график составлял, – он поднял голову Маркинштейна за волосы и внимательно осмотрел ее со всех сторон, заглянул в уши и приоткрытые глаза. – Хорошая какая, – сказал Тришка, оставшись довольный результатом осмотра. – Берите, Михалыч, вешайте ее на гвоздик.

Подполковник брезгливо и несмело подцепил пальцем цепочку, подошел к простенку и кое-как накинул золотые звенья на гвоздь – голова усопшего повисла ровно, чуть ниже пыльного квадрата, закрытого прежде светлым ликом Президента.

– Хороша. Действительно хороша, – с придыханием повторил гог.

– Чего же ей быть плохой, если с хорошего человека срублена, – любуясь экстравагантным украшением, Хельтавар остановился посредине ковровой дорожки и распорядился: – Давай, Триш, обучай подполковника правилам эксплуатации.

– Все очень просто. Здесь включается. Берешь, Михалыч, за маркинштейновский нос и дергаешь вниз. Вот так, как за слив на унитазном бачке, – гог уцепился за крючковатый нос и отважно потянул вниз.

Тут же черепушку Якова Ивановича осенило волшебство, и в ней обнаружились признаки жизни: лицо перекосило судорогой, челюсть отвисла, глаза открылись шире и мутно воззрились на начальника Управления.

– Ктооо посмел тревожить усопшего? – раздался угрожающий глас.

В кабинете наступила тишина, мертвая, точно ночью в морге.

– Скажи, что ты тревожишь, – прошептал Тришка и подтолкнул Хрипунова.

– Но я же ничего не делал, – произнес милиционер, чувствуя холод в спине и острые признаки радикулита. – Я не трогал. И врать я не могу…

– Давай, Михалыч, не дрейфь – на себя вину бери, – настоял гог, упираясь кулачком в больную спину подполковника. – Если чего, то мы тут, рядом.

– Смелее, – поддержал гога магистр. – Вам же с ним теперь работать.

– Я… – после долгой заминки сказал Хрипунов. – Я потревожил… Нечаянно зацепил.

– О, Василий Михайлович! – проговорила голова Маркинштейна, и прищурила один глаз. – Хорошо выглядите. Исключительно хорошо, при вашей нервной службе.

– Спасибо, – промямлил милиционер. – Вы тоже неплохо смотритесь. Да, вполне, при нынешних обстоятельствах.

– Благодарю, благодарю, – верхняя часть Якова Ивановича попыталась кивнуть, однако это получилось как-то неумело – она лишь закачалась на цепочке, размахивая жидкой шевелюрой.

– Вот и хорошо – подружились, – заключил Тришка. – Так сказать, начали отношения с нового листа.

– Да, да, – согласился Маркинштейн. – Кто прошлое помянет, тому глаз вон. Василий Михайлович, – мутное око покойника заискивающе посмотрело на подполковника. – У вас закурить не будет? Кажется, целую вечность не курил.

– Увы, не курю, – Хрипунов развел руками. Страх, поначалу крепко уцепивший его, постепенно отпускал.

– Сейчас изыщем, – пообещал гог, метнулся к телефону внутренней связи и набрал номер дежурки. – Эй, мальчики, сюда кого-нибудь с цигарками пришлите, – проговорил он в трубку. – Да, к начальнику в кабинет и бегом.

– Триша! – начальник Управления, бросился к телефону, что бы отменить команду гога. – Они же голову увидят! Представляете, что тогда будет?!

– Ничего не будет, – остановил его Хельтавар. – Пусть сотрудники привыкают. Пусть сживаются с новыми реалиями.

– Но!..

Василий Михайлович собирался что-то возразить, только его перебил голос Маркинштейна:

– Что здесь такого? Я всего лишь сигаретку попросил. И с милицией я всегда дружил – обиды быть не должно.

Из коридора уже доносились торопливые шаги. Хрипунов сжал кулаки и задержал дыхание.

– Вот, пожалуйста, Василий Михайлович, – сказал сержант, протягивая с порога пачку «Уинстон».

– Это вон ему приспичило, – гог указал на фрагмент Маркиншнейна, болтавшийся на стене. – И подкури, пожалуйста, брат. А то, видишь, ни рук, ни ног – калека совсем.

Вопреки ожиданиям начальника Управления молодой милиционер обалдел не окончательно. Он только сначала пожелтел, задергался, перебирая на месте ногами, будто решая, куда ему лучше податься: к выходу или к распахнутому окну. А потом, сказал, страшно потея:

– Ну вы, бля, даете! Даете, бля, блин!

– Ты подкури, подкури сигаретку, – напомнил ему Тришка.

– Ага! Щас! – он забил руками по карманам в поисках зажигалки. – Сейчас я ее! – дрожащие руки не сразу извлекли огонь, но все ж сержант подкурил, глубоко затянулся, урывками поглядывая на Хельтавара и на голову, нетерпеливо ожидавшую, когда с ней поделятся куревом.

– Эй, ты еще накуришься – отдай цигарку господину Маркинштейну, – напомнил гог.

– Сейчас, – милиционер еще раз отчаянно затянулся и приблизился к голове мелкими шажками.

Кое-как он расстался с сигаретой и вставил фильтр между губ покойника.

– С-спасибо, – поблагодарил Яков Иванович, с наслаждением втягивая дым. – Дай я тебя поцелую, – переместив сигарету в угол рта, он вытянул губы трубочкой.

– Не надо! – жалобно ответил сержант, пятясь к двери.

– Ты иди вниз. Ступай, сынок, – сказал начальник Управления, подталкивая сержанта к двери.

– Итак, к делу, Василий Михайлович, – Хельтавар отмахнулся от клубов табачного дыма. – Голова эта, как вы понимаете, предмет весьма полезный. Главное ее достоинство в том, что она может давать вам советы. Причем советы всегда важные и правильные. Поэтому, настаиваю: пользуйтесь ею чаще. Обращайтесь к ней во всех ситуациях, когда у вас возникает затруднение с выполнением наших поручений или сталкиваетесь с какой-нибудь странностью. А сейчас спросите ее о чем-нибудь. Спросите о том, что вас волнует или поможет в вашей работе.

Хрипунов подумал с минутку и произнес, косясь на Маркинштейна:

– Вчера из гаража угнали новенькое «Рено» Ваганяна Карена Эдуардовича. Кто бы мог это сделать?

– Санька Склижок. Это все он, шельма слободская, – сообщила черепушка, со вкусом пожевывая фильтр. – А машину в Горячеводске на Войкого прячут.

– Я так и думал! Точно он! – Хрипунов радостно потер руки и повернулся к магистру: – Работает! Сто процентов работает!

– Ну, дай я тебя поцелую, – в страстном порыве голова снова закачалась на цепочке.

– Вот и славно, раз работает, – сказал дейф, не обращая внимания на лирический настрой усопшего. – Теперь спросите что-нибудь посущественнее.

В этот раз подполковник думал дольше. Он прошелся по ковровой дорожке до стола, открыл и закрыл ноутбук, зашелестел бумагами в папке. Потом повернулся и спросил:

– И как мне дальше управлять Управлением? Народ тихонько бунтует. Пока тихонько. Сегодня семнадцать человек не вышли на службу. Варгасин и Жоголев отказались выполнить мои приказания. Мы все живем будто в предчувствии катастрофы. Боюсь, она случиться, и все здесь прахом пойдет.

– Хороший вопрос! – Тришка махнул хвостом и старательно зааплодировал. – Очень правильный, своевременный.

– Землетрясения не будет, – прошлепал губами Маркинштейн. – Голову на отсечение даю, все обойдется. Поймите же, Василий Михайлович, – это революция. Она только с виду страшная, а на самом деле революция – это любовь. Здесь все по-весеннему: не полюбишь ты – полюбят тебя. И, конечно, в объятиях любви этой случиться зарождение нового мира. С сотрудниками советую вам быть построже. Многих следует уволить. Штат управления слишком раздут. Оставьте самых исполнительных и преданных – потом вместе составим список – остальных коленом под зад. И зарплату надо платить людям менликами – рубли выходят из моды. И многое в работе вашей надо менять, – Яков Иванович закашлялся, окурок выпал из его рта.

– Золотые слова! – подхватил Тришка. – Менять надо. Все и к чертовой матери! Надо народу показать лицом новые идеи и новые ценности. А начинать следует с названий. Вот мы уже переименовали и Водоканал, и Горгаз, и роддом, и много чего еще – все совершенно по-другому заработало. На очереди городская Дума, мусоросжигательный завод, кладбище и все бани. И для вас название придумали. Ну-ка давайте сюда бумагу – буду Указ писать, – усаживаясь за стол, гог щелкнул пальцем.

Хрипунов быстренько подал ему несколько листов бумаги и шариковую ручку.

– Э-э… – произнес в задумчивости Тришка. – Итак… Сиим числом повелеваю переименовать Управление Внутренних Дел в… – здесь он опять замялся и обратился за помощью к Маркинштейну: – Яков Иванович, чего, по вашему мнению, не хватает нашей милиции? Наиболее остро чего не хватает: пистолетов с пулями, наручников или автомобилей?

– Честности им не хватает. Честности и совести, – ответила голова.

– Точно! – гог наклонился над листом и начал писать, диктуя сам себе: – …переименовать в Чесную Милицию. Сократить штат до разумных пределов и назначить зарплату в менликах по двадцать менликов каждому чесному милиционеру в неделю.

Он писал еще что-то, напевая себе под нос:


Вихри враждебные веют над нами,
Темные силы нас злобно гнетут.
В бой роковой мы вступили с врагами,
Нас еще судьбы безвестные ждут…

Потом схватил другой лист и начал выводить какой-то сомнительный документ на нем.

– В слове «честная» вы пропустили букву «т», – вежливо заметил Хрипунов, ознакомлявшийся с первым указом.

– Ничего я не пропустил. Эту букву вашему Управлению еще заслужить надо. Пока пусть будет так, – набросав еще несколько строк и поставив ладошкой печати, гог встал, поднял со стула бейсболку и напялил ее, оставляя торчать левое ухо. – Пора нам, величайший, – сказал он магистру. – Уж слишком до хрена свершений нас сегодня ожидает, а мы даже не обедали.

– Свершений сегодня много на нашу душу, – согласился Хельтавар. – Пойдем мы, Василий Михайлович, а то надобно и честь знать.

– Я провожу вас. Сейчас, – Хрипунов сложил документы написанные и утвержденные гогом. Точно он сам не знал, рад ли уходу беспокойных гостей или ему больше хотелось оставаться под их опекой и подробнее разузнать, чем лично для него обернется эта треклятая революция. – А голова! – спохватился подполковник, когда Тришка уже открыл дверь в приемную.

– Чего «голова»? Нормальная голова. Умная получилась. Если всем вашим сотрудникам приладить такие, то в городе мигом наступит сплошной порядок, – ответил Тришка.

– Так, конечно, – вынужден был согласиться Хрипунов, – но как она выключается?

– За ухо дернешь. За левое, Михалыч. Смотри, только за левое и цепочку не оборви! – предупредил гог. – За нос включается, за ухо выключается. Все просто как в китайском звездолете.

– У нас к вам, Василий Михайлович, просьба маленькая, – сказал Хельтавар, когда они спустились на первый этаж и почти дошли до дежурной части. – К всеобщему несчастью в городе нашем проживает некий Артем Семин. Надобно отыскать его.

– Артем Семин, Семин Артем, – негромко повторил подполковник, чтобы лучше отложилось в памяти. – А отчество, возраст, еще какие-нибудь установочные данные имеются?

– Увы, знаем только имя и фамилию – остальное скрыто вражескими силами, – ответил дейф, проходя мимо прапорщика с автоматом.

– Плохо, что других данных нет. С таким именем и фамилией, возможно, будет с десяток граждан. Но будем искать. Сейчас же распоряжусь, – пообещал Василий Михайлович, понимая, что к поручению магистра нужно отнестись предельно серьезно. – А он что, преступник? Под каким предлогом брать?

– О, он закоренелый преступник! Бандюган отъявленный, террорист, сатанист и конченый отморозок! – сообщил Тришка. – Вы его по всем ментовским правилам берите: дубинками по ребрам, кулаками в морду и обматерить не забудьте. Как схватите, сообщите голове нашего революционного соратника. Все, счастливо оставаться, – гог сняв бейсболку, сделал шутовской реверанс и направился к выходу.


Содержание:
 0  Стражи Перекрестка : Александр Маслов  1  1 : Александр Маслов
 2  2 : Александр Маслов  3  3 : Александр Маслов
 4  4 : Александр Маслов  5  5 : Александр Маслов
 6  Часть вторая Оборотень в погонах и подлые призраки революции : Александр Маслов  7  2 : Александр Маслов
 8  3 : Александр Маслов  9  4 : Александр Маслов
 10  5 : Александр Маслов  11  6 : Александр Маслов
 12  1 : Александр Маслов  13  2 : Александр Маслов
 14  3 : Александр Маслов  15  4 : Александр Маслов
 16  5 : Александр Маслов  17  6 : Александр Маслов
 18  Часть третья Околпаченный город : Александр Маслов  19  2 : Александр Маслов
 20  3 : Александр Маслов  21  4 : Александр Маслов
 22  5 : Александр Маслов  23  6 : Александр Маслов
 24  7 : Александр Маслов  25  1 : Александр Маслов
 26  2 : Александр Маслов  27  3 : Александр Маслов
 28  вы читаете: 4 : Александр Маслов  29  5 : Александр Маслов
 30  6 : Александр Маслов  31  7 : Александр Маслов
 32  Часть четвертая Перекресток : Александр Маслов  33  2 : Александр Маслов
 34  3 : Александр Маслов  35  4 : Александр Маслов
 36  5 : Александр Маслов  37  6 : Александр Маслов
 38  1 : Александр Маслов  39  2 : Александр Маслов
 40  3 : Александр Маслов  41  4 : Александр Маслов
 42  5 : Александр Маслов  43  6 : Александр Маслов
 44  Часть пятая Спасти рыцаря Скальпа : Александр Маслов  45  2 : Александр Маслов
 46  3 : Александр Маслов  47  4 : Александр Маслов
 48  5 : Александр Маслов  49  6 : Александр Маслов
 50  1 : Александр Маслов  51  2 : Александр Маслов
 52  3 : Александр Маслов  53  4 : Александр Маслов
 54  5 : Александр Маслов  55  6 : Александр Маслов



 




sitemap