Фантастика : Юмористическая фантастика : 2 : Александр Матюхин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  17  18  19  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  63  64

вы читаете книгу




2

Сева все еще оставался лиловым, когда мы снова уселись за стол и Сарь Сысоич принялся поглощать очередной кусок мяса.

На полу медленно расплывалась лужа крови, но никто, кроме меня, на нее внимания не обращал. Сарь говорил:

— Значит, так. То, что ваш этот Мусорщик меня как-то рассекретил, — хорошо. Остается только узнать как. Кто-нибудь из вас знает? Вижу, что знаете, потому что по вашим лицам читаю. Рассказуйте.

Я покорно сознался во всем, делая ударение на то, что Мусор прямо-таки всунул мне в руки злосчастный топор. А ударил я и вовсе с закрытыми глазами по велению кого-то плохого, подло шептавшего на ушко.

Сарь Сысоич слушал внимательно, неторопливо пережевывая кусок за куском, двигал нижней челюстью из стороны в сторону, а когда я закончил, сказал:

— Теперь ясно. Я сразу им на базе сказал, что шея не подходит, а они в один голос: «Да ну, что вы! Как это может быть! Мы все рассчитали!» Сами ведь знаете этих докторишек, на три головы больше и цветом зеленые в пятнышках, а соображают как ваши земные.

— Я т-тут вообще ни при чем! — вставил Сева, с некоторой плотоядностью вглядываясь в рот Саря. — Я стоял рядом!

— Соучастников тоже наказывают! Правда, не так сильно, — ответил Сарь Сысоич. — Например, в Трансервисе за воровство отрубают левое крыло, а если такого не имеется, то обе ноги или лапы! — Сева сухо глотнул. Сарь Сысоич, плохо скрывая презрение, оглядел его тощую фигуру и продолжил разговор: — Это все, конечно, как я уже говорил, хорошо, но перед нами, то есть перед вами, марципаны, возникает одна проблема. Я без тела все равно что хрен без хвостика, а телу без меня еще хуже. Отсюда вывод: кое-кто должен сходить и принести его сюда, чтобы я снова смог передвигаться! Догадайтесь с первой попытки, кого я имел в виду?

— Тело! — сказал Сева.

— Нас, — поправил я, — Мы должны найти тело и принести его вам.

— Вы гений, господин марципан! Эх, были бы руки, так зааплодировал бы, представить страшно! Но вы на меня не обижайтесь, это я так, от избытка чувств.

— А я все равно не понял! — обиженно сказал Сева. — Когда перед тобой едят мясо, очень плохо соображается!

— Не едят, а поглощают! А это не одно и то же. Будь я немного некультурней, я бы вам показал, как едят! Месяц занавески от лапши отмывали бы! А как, помнится, мы с самим Мишей Кретотовым курили, вам и не снилось! — Сарь Сысоич вздохнул, закатив глаза так, что зрачки исчезли под веками, и стал красочно описывать, как он и еще несколько друзей из разных измерений побывали на дне рождения И. И. Василькова и что из этого, собственно, вышло. Он так растрогался от нахлынувших воспоминаний, что отдал Севе остатки мяса. Сева был не против и принялся обжаривать куски на сковородке. По кухне разлился сладковатый запах вперемешку с дымом от выкипающего масла. Учуяв его, Сарь Сысоич вернул свои глаза на обычное место и замолк.

— В общем, вам все ясно! Вопросы будут? — спросил он через какое-то время.

— Будут! В чем мы тело потащим?

— А зачем его тащить? — удивился Сарь Сысоич, — Тело, оно, как и любой другой источник искусственной энергии, ходит само по себе, если его, конечно, хорошо попросить.

— Как именно? — Сева снова уселся за стол, поставив перед собой нечто похожее на бифштекс, и всадил в него вилку.

— Хорошо! — отрезал Сарь, но потом смягчился. — Один мой знакомый, а вернее, предок по материнской линии всегда говорил своему телу «пожалуйста». Но тело у него было на редкость привередливым и всегда отвечало: «Пошел к черту, козел!» Однако стоило только поставить его ноги в тазик с холодной или горячей водой, оно соглашалось на все, что угодно.

— Возьму тогда утюг! — сказал я и хотел было встать, но Сарь громко воскликнул:

— Только без жертв!

Я сел.

— А в самом деле, почему нельзя утюг? — 1 невинно поинтересовался Сева. Наевшись, он всегда становился чуточку наглее. — Тело-то небось помялось!

— Я вам сейчас, марципаны несчастные, гвоздь в ухо воткну, тогда узнаете, где у нас мелкие Женовы родственники ночуют. Какой утюг, я вас спрашиваю?

— Мм… электрический. Что, нет? — Сева еле-еле успел увернуться от ярко-голубой молнии, пронзившей воздух в миллиметре от его уха. Молния, пропалив в кухонной двери дырку, скрылась внутри квартиры.

— Хорошо, — сказал я, — мы идем. Только еще одно.

— Что? — нехотя спросила голова. — Только лазерных пушек чур не просить и баб на ночь, — а то был тут один такой! Все ему модель хотелось!) Ну и попался на пустячке. Зарезала она его ножом для колки льда, да и растворилась в воздухе. Бытовое, так сказать, самоубийство.

— Не, баб нам не надо, — уверенно сказал отошедший от испуга Сева. — Правда?

— Тебе хорошо, у тебя Марья, — сказал я.

— Сообщай быстрей, что еще нужно, — встрял Сарь, — а то сейчас с баб начнете и пьянкой закончите. Жди потом до утра, пока протрезвеете.

— Я вот о чем. Нас около туалета все знают. Ну, сам понимаешь, местные торгаши с ларьков, другие… В общем, появляться нам там нельзя. Если тело обнаружили, то вмиг заберут как свидетелей.

— А то и подозреваемых! — добавил Сева, — Поп-прошу не забывать, что нас, возможно, видели, когда мы убегали… покидали место преступления!

— Что вы предлагаете?

— Ну… Хотелось бы остаться незамеченными, — замялся я, пытаясь подобрать подходящие слова, — как ты…

— Вы! — рявкнул Сарь. — Или господин Сысоевич! Я уже говорил!

— Как недавно меня вы в собаку превратили. Может, и сейчас в кого-нибудь?

— Это можно! В кого?

— В кого… — Я задумался. — Ну, например, меня в старушку…

— А друга твоего в зверушку? — оживился Сысоич. — А ты что же, думаешь, старушка, несущая слоненка, и безголовое тело, шагающее следом, не привлекут к себе внимание?

— А п-при чем тут с-слоненок? — Сева подозрительно сощурился и поджал губы.

Голова Сарь Сысоича, слабо шевельнувшись в тазике, ответила:

— При том, что я все равно не умею в слоников превращать. Даже не превращать, а гипнотизировать. Это только Копия Фильда умеет, когда пьяный, да и то ненадолго.

— А ты что умеешь? — спросил я и тут же заставил себя поправиться, увидев грозный взгляд пришельца из-под заляпанных кровью густых бровей. — То есть я хотел сказать, вы что, умеете гипнотизировать?

— Многое. Я бы сказал — все, кроме обезьян, тигров, лошадей и Васи Божевольного, у него фигура непропорциональная.

Я понимающе кивнул и поспешил встать из-за стола, вспомнив, что хотел позвонить Мусорщику. Сева, пережевывая особо крупный кусок, что-то невнятно промычал и отодвинулся вместе с тарелкой к стене.

— Ты еще отрыгни за столом, — с презрением произнес Сарь Сысоич.

Я вышел в коридор, где на полке возле зеркала разместился телефон. Набирая номер, я мысленно представил реакцию Карла и ухмыльнулся. Он почти наверняка захочет засунуть голову Саря в мешок и отнести в научную лабораторию. За деньги, естественно. Сарь Сысоич этого, конечно, не захочет, и будет довольно приятно наблюдать за похождениями Мусора по потолку или за его превращением в собаку.

Трубка подала первые гудки. Я прислонился к стене и стал ждать.

— И скажи ему, чтобы топор прихватил! — крикнул из кухни Сарь Сысоич. Я не стал его расстраивать, поскольку топор Мусор, скорее всего, забыл в киоске, а продолжал слушать протяжные гудки.

— Давай-ка, марципанчик, обсудим, в кого тебя превратить, — донеслось до меня. Сарь Сысоич явно издевался. — Не в кашалота же, в конце-то концов.

— Может, в собаку? — предложил Сева полным отчаяния голосом.

— Примитивно. И не стоит к тому же повторяться. Давай оригинальнее…

К телефонной трубке на другом конце провода так никто и не подошел. Я ради приличия постоял еще немного, повесил трубку и вернулся на кухню.

— …рыбки в самый раз! — оживленно твердил Сева.

— В рыбок, — передразнивал Сарь Сысоич, отображая на лице полное отвращение ко всему сущему. — А ты думаешь, тебя так будет удобно нести? В трехлитровой банке-то?

— Нести можно и не в банке, — настаивал Сева, видимо проникнувшийся к рыбкам чрезвычайной любовью. — В пакете, например.

— Ага. Это так — старушка, несущая рыбку в пакете на вытянутой руке! — хохотал Сарь Сысоич. — Репин несчастный. Пикассо! Леонардо, хрен, да Винчи!

Затем он обратил все внимание в мою сторону.

— Ну, а у нас как дела?

— Мусора нет. — Я пожал плечами и сел на табуретку, подальше от тазика. Отсюда мне было видно макушку Сысоича и его левый глаз, который заметно возвышался над правым. — Одно из двух: либо его уже поймали менты, либо он перебрался к кому-нибудь из друзей и боится прийти домой.

— А у нас тоже новость, — мигнул левый глаз Саря. — Мы с Севой посовещались и решили, что ты — это старичок, а он пущай будет кошкой.

Судя по Севиному обескураженному виду, он сам узнал об этом только что.

— А почему не старушкой?

— Потому что у тебя нет женской одежды! — весомо ответил Сарь Сысоич.

— И я буду бежать по снегу лапками? — ужаснулся Сева.

— К чему? Витя понесет, — сверкнул зрачками Сысоич, — А я тут останусь. Мне надо передать кое-какие сообщения своим коллегам по работе. Вопросы будут? Если да, то я на них все равно не отвечу, потому что устал.

Я закрыл рот. Сысоич зевнул:

— Так. Становитесь поближе, сейчас я проведу сеанс гипноза.

Мир вокруг меня дрогнул, я вдруг почувствовал, что начинаю стремительно стареть. Ощущение не из приятных, поверьте мне. Плечи мои опустились вниз, тело согнулось, а на спину словно навалилась каменная плита. Вдруг оказалось, что у меня всего четыре зуба, мигрень, склероз в начальной стадии и целый букет разнообразных болезней, о которых человек в тридцать семь лет не имеет ни малейшего представления. Из моих морщинистых и дрожащих рук с громким мяуканьем вырывался огромный жирный сиамский котяра. Он одним прыжком преодолел расстояние между кухней и комнатой и уселся на тумбочке возле зеркала.

— Неужели я так быстро состарился? — прокряхтел я, делая первый робкий шаг. К моему величайшему удивлению, я не рассыпался в тот же миг на множество песчинок. — Так я буду год до ларька идти.

— Искусство требует жертв, — заметила отрубленная голова. — Тебе еще повезло, погляди на Севу.

В ответ из комнаты донеслось полное боли и тоски мяуканье, и у меня сжалось сердце.

— Хорошо, — сказал Сарь, — добавлю еще шесть зубов, но не больше. Ты и так на старичка не очень похож, а с зубами совсем выглядишь лет на пятьдесят!

— Семь! — вздохнул я, тщетно пытаясь выпрямить спину.

— Шесть! — грубо отрезала голова и добавила зловеще: — Если шесть не захочешь, вообще челюсть выну! Будешь как мой сосед по плазмеру!

Я понуро кивнул дряхлой головой с маленьким пучком белых волос в области ушей.

— Тогда если минус один зуб, то плюс одна просьба.

— Марципанам все, что угодно! — Лицо Сы-соича расплылось в хамской улыбке.

— Надень на Севу намордник! — попросил я. — А то, случись что, не сдержится, кусаться начнет, а мне отвечать. Да и ни к чему внимание привлекать!

— Я так вообще за то, чтобы ты его с собой не брал. Зачем тебе Сева? Так, баловство одно. Но, раз уж ты хочешь, сказано — сделано. — Сарь Сысоич моргнул, и на морде без устали орущего сиамского кота возник намордник.

— Ну как?

— Хорошо, — ответил я.

Сева зловеще заорал и впился когтями в линолеум.

А на улице было все так же слякотно и противно. Вдобавок, как это бывает зимой, быстро темнело.

Засидевшись на кухне за разговорами с головой Пал Палыча Чуварова, мы не заметили, как время быстро-быстро подкатило к шести часам вечера. Пришлось поторопиться — тело наверняка уже давно увезли, но хотя бы можно было постараться выяснить куда.

Я выбивался из последних старческих сил, но все равно максимальная моя скорость не превышала скорости среднестатистического первоклассника, который не очень спешит в школу. Обгоняли меня все, а некоторые склонные к садизму толкали в бок и рычали: «Постронись, старый!» Я сторонился как мог. Из сумки гневно ворчал Сева, тщетно стараясь высунуть голову. Когда я только запихнул его в сумку и вышел на улицу, Сева едва не выпрыгнул, оказавшись на редкость изворотливым, пришлось резко застегнуть молнию, в результате чего защемил ему левое ухо. Ору было! Местами мне казалось, что из сумки доносятся человеческие ругательства, а иногда и не на русском языке. Как бы там ни было, я поспешил прижать вертящуюся сумку к боку и свернуть в парк.

В парке горели фонари и дорогу посыпали песком, но суше от этого не стало. Осталось только хвалить себя за то, что вместо кроссовок надел сапоги. Ну скажите, какие на старике могут быть кроссовки?

Парк прошли в гордом молчании. Точнее, Сева ворчал и все время ворочался — ему явно было не по себе в кошачьей шкуре, но пожалеть его я не мог. У самого трещали все косточки, а те шесть зубов, что торчали, как у кролика, в центре, ныли и требовали скорейшего лечения.

Выйдя из парка, я свернул на улицу Североморскую и пошел к киоскам. Около поворота к скамейкам, где через дорогу находился Мусорщиков туалет, я сбавил свою космическую скорость до предела и, приоткрыв сумку ровно настолько, чтобы сиамская голова с трудом пролезала, сказал:

— А теперь не ворчи и помалкивай. Чем быстрее управимся, тем быстрее станешь человеком. Понял?

Кот жалостливо мяукнул.

— Я знаю, что там темно и неудобно. Я тоже чувствую себя так, словно неделю назад помер. — Я закинул лямки сумки на плечо и неторопливо пошел к скамейкам.

Почти сразу стало ясно, что тело нашли. Вокруг туалета стояла оживленно галдевшая масса, загораживая весь обзор. У обочины нервно тарахтели две машины — милицейская и «скорая». У милицейской машины столпилось человек пять в форме, отчаянно удерживая напор двух журналистов и оператора с гигантской камерой на плече.

— Мгм… и что делать будем? — спросил я у сумки.

Сева коротко мяукнул и дернул в сторону столпотворения ухом.

— Я не понимаю, — признался я. — Ты же не думаешь, что нам придется говорить телу «пожалуйста», а потом вместе с ним убегать? Посмотри на меня!

Судя по Севиному лицу, он думал о чем-то другом. Задумался и я. Но, положа руку на сердце, на ум упорнейшим образом ничего не приходило.

Тем временем масса говорящих и обсуждающих происшествие людей расступилась и показались санитары с носилками. Ловко лавируя между нерасторопных граждан, они мелкой трусцой подбежали к машине «скорой помощи», отворили задние дверцы и засунули внутрь носилки. Своим слабым старческим зрением я разглядел, что на них покоилось. Сарьсысоевское тело, даже не укрытое простыней. Закончив погружение, санитары сели в машину и уехали. Толпа, освещенная фонарями и подгоняемая милиционерами, стала постепенно расходиться.

Я все еще стоял и думал, что бы предпринять, когда рядом возникла милая старушка лет семидесяти.

— Послушайте, — окликнул я ее. Она остановилась, повернувшись в мою сторону, и улыбнулась. Вид сверстника с сумкой и котом, видно, очень ее обрадовал.

— Что здесь произошло? — спросил я, подходя ближе.

— Какой милый котик! — слащаво промурлыкала старушка. — Это ведь сиамская порода?

— Ну… в общем, да! — замялся я. — Так вы не расскажете?

В голове с необычайной ясностью зародился план добычи тела. Я стал нетерпеливо переминаться с ноги на ногу.

— Ничего особенного. В платном туалете обнаружили обезглавленного мужчину. Вот голову не нашли. Говорят, что это уже шестое убийство и все похожи как две капли воды! Представляете? Это маньяк, я уверена. — Она нагнулась и сухим пальцем с коричневым ногтем провела по голове Севы. Севу заметно передернуло.

— А что это он у вас в наморднике?

— Кусается сильно, — ответил я, а в голове план назревал, тяжелел и просился, чтобы его немедленно сорвали с ветки. — А куда его теперь? Я тело имею в виду.

— Куда ж еще можно?! В морг, конечно. — Старушка бросила на меня недоуменный взгляд и снова стала созерцать Севу.

— В морг! — как эхо повторил я.

— А зовут его как?

— Э-э… Марц! — нашелся я.

Теперь уже сиамский кот Марц одарил меня недовольным взглядом.

— Спасибо, но нам пора!

— Да не за что! — махнула рукой старушка. — Может, еще когда увидимся, тогда я приведу Жозефину, познакомлю ее с вашим… мм… как вы сказали?

— Марцем.

— Да, Марцем. Из них может выйти блестящая пара с красивыми котятами!

Марца снова передернуло, на этот раз значительно сильнее, и он скрылся в недрах сумки.

— Я спрошу у жены. — Я улыбнулся всем своим арсеналом из шести зубов, — А сейчас я действительно тороплюсь, до свидания. — Развернувшись, я поспешил по дороге в сторону парка.

— До свидания! — донеслось вдогонку.

В сумке с презрением м-м-мяукнули.


Содержание:
 0  Голова, которую рубили : Александр Матюхин  1  Глава первая : Александр Матюхин
 2  2 : Александр Матюхин  4  1 : Александр Матюхин
 6  3 : Александр Матюхин  8  2 : Александр Матюхин
 10  4 : Александр Матюхин  12  2 : Александр Матюхин
 14  4 : Александр Матюхин  16  2 : Александр Матюхин
 17  1 : Александр Матюхин  18  вы читаете: 2 : Александр Матюхин
 19  Глава четвертая : Александр Матюхин  20  2 : Александр Матюхин
 22  1 : Александр Матюхин  24  3 : Александр Матюхин
 26  2 : Александр Матюхин  28  4 : Александр Матюхин
 30  2 : Александр Матюхин  32  4 : Александр Матюхин
 34  2 : Александр Матюхин  36  1 : Александр Матюхин
 38  3 : Александр Матюхин  40  2 : Александр Матюхин
 42  4 : Александр Матюхин  44  2 : Александр Матюхин
 46  4 : Александр Матюхин  48  2 : Александр Матюхин
 50  1 : Александр Матюхин  52  3 : Александр Матюхин
 54  2 : Александр Матюхин  56  1 : Александр Матюхин
 58  3 : Александр Матюхин  60  2 : Александр Матюхин
 62  2 : Александр Матюхин  63  Эпилог : Александр Матюхин
 64  Использовалась литература : Голова, которую рубили    



 




sitemap