Фантастика : Юмористическая фантастика : 1 : Александр Матюхин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  63  64

вы читаете книгу




1

Отважно борясь с мокрым снегом, увязая тощими ногами в грязных сугробах, к скамейке брел Сева.

На скамейке сидел я, курил и заинтересованно наблюдал за Севиными героическими рывками. Конечно, с моей стороны было весьма неучтивым то, что я тотчас не бросился спасать друга из объятий мерзко хохочущего снега, но мои порывы сдерживал ряд весьма значительных причин.

Первой и, на мой взгляд, самой существенной причиной являлся уже упомянутый мокрый, липкий, грязный и просто омерзительно тающий снег. Он развалился вокруг скамейки и тянулся широкой полосой в сторону парка, откуда, собственно, и появился Сева. Далее снег нагло оккупировал площадь вокруг трех девятиэтажек и сети ларьков, в которых непонятно почему не продавали никаких горячительных напитков, включая пиво. Снег лежал даже под козырьком платного туалета, еще закрытого, но уже распространяющего вокруг свой специфический запах. Я же, как обычный среднестатистический россиянин неопределенных лет, в эту липкую гадость лезть не хотел, да и не мог.

А вот это уже было следствием второй причины, не менее веской, кстати, чем первая, — кроссовки! Сегодня я напялил как раз те самые, на одной из которых немилосердно отставала подошва. Причем делала она это исключительно подло. Когда я шел, к примеру, по асфальту, по чистому тротуару, по лестнице в доме, подошва крепко и уверенно держалась на ноге, как бы говоря: «Ну вот, а ты сомневался во мне. Да как ты мог?! Это же я, твоя верная левая подошва!» Но стоило мне ненароком попасть в лужу или на тонкий лед — все, пиши пропало. Подошва с омерзительным чваканьем подворачивалась, и моя пятка оказывалась в невыразимо ледяных условиях. Мало этого, до самого конца пути мне приходилось терпеть на себе любопытные взгляды прохожих, которым не часто доводится встречать человека, издающего при ходьбе забавные чмокающие звуки и шаркающего полуоторванной подошвой.

Вспомнить о том, что кроссовки с дефектом, я вспомнил, уже пройдя десяток-другой метров, но назад в квартиру возвращаться не захотелось — форменная лень, да и лифт не работал уже которую неделю. Вот и пришлось добираться до скамейки вприпрыжку. Однако избежать попадания внутрь воды мне не удалось, и потому ноги начали потихоньку замерзать, а на пальцах, тут я готов был поклясться, уже появились первые лиловые пупырышки…

Тут как раз к скамейке причалил Сева, гордый, как пароход «Титаник» перед отплытием. Отдуваясь и дрыгая ногами, словно промокший кот, он уселся рядом со мной. Одет Сева был, как и всегда, в свой любимый свитер непонятного окраса, поверх двух теплых рубашек, джинсы, которые спускались едва ли не ниже резиновых сапог, а на голове красовалась вязаная шапочка трех цветов — белого, синего и красного. «Петух» сполз ему на глаза, оголяя оттопыренные розовые уши. Не хватало только перчаток, ибо вчера Сева их порвал. На моих глазах, кстати. И с моей же непосредственной помощью.

О Севе вообще стоит поговорить более подробно. Он любит фантастику. До безумия. До одури. Почти так же безумно, как Мусорщик — тот вообще живет в мире сказок, — и уж точно гораздо сильнее, чем я. Интересно, где бы был Сева сейчас, если бы не это его увлечение? Возможно, выдающимся юристом в Питере, голова все-таки варит неплохо (да и университет закончил в свое время). А так простой торговец книгами. Вы не подумайте, что я не уважаю профессию книготорговца. Сам как-никак в ларьке продавцом уже пятый год кантуюсь. Просто с Севиной жаждой чтения выручка с его торговли никакая.

В первый же день работы он притащил домой две связки реализаторских книг. Чего там только не было — и «Миры Роберта Шекли», и Стругацкие, включая «Энциклопедию», и Лукьяненко, и даже трилогия Захаровых о рыцарях Круглого стола (хотя Сева с недоверием относился к жанру фэнтези, от такой книги грех было отказываться).

Взял, в общем, Сева почитать домой книжечки, да так все у себя и оставил — жаль было расставаться. Пришлось расплачиваться с фирмой из собственного кармана, так что убытков вышло больше, чем прибыли. Но Сева, к слову сказать, не особо расстраивался и читал новые томики запоем. Поэтому неудивительно, что его даже жена из дому выгнала. Бедняга пришел ко мне с двумя сумками книг, долго плакал в воротник моей пижамы и сморкался в кулак и в итоге прожил у меня неделю. Благо я буквально назавтра улетел в Москву по делам, а то бы точно свихнулся от постоянных разговоров Севы о голованах, абсолютном оружии, звездных десантниках и безымянных мечах.

А вообще Сева был мужик что надо, правда, от него постоянно несло луком, да еще заикался он сильно, если волноваться начнет, но это пустяки.

— 3-здоров, Витек, — простучал мне зубами Сева, пытаясь стянуть несуществующую перчатку, чтобы пожать мне лапу. Потом он вспомнил, что перчаток при нем сегодня нет и вряд ли они скоро появятся. Поэтому сунул мне заледенелую ладонь.

— Как жизнь?

Сева закивал, что да, мол, жизнь отлична и прекрасна, и стащил шапку, открыв миру полностью свое вспотевшее и раскрасневшееся от борьбы со снегом лицо.

Я затянулся найденной в кармане сигаретой неизвестной марки. Вкус у стреляной, неизвестно чем набитой сигареты был примерно как у жеваного хвоста замороженного мамонта, но на пачку «Примы» решительно не хватало семидесяти копеек. Надо было восстановить справедливость, и я уж было собрался стянуть мелочь с Севы, как тот заговорил:

— Витек, слушай! — Лицо моего друга озарилось. — Я вчера «Малыша» дочитал. Будешь?

Данный шедевр Стругацких я читал уже два раза. Перечитывать что-то не очень хотелось, но отказаться было трудно — потом не отмоешься от упреков, что, мол, считаю Стругацких худшими писателями планеты, а эта точка зрения идет вразрез с мнением моего самого лучшего друга, да еще и…

— Знаешь что, — осенило меня, — конечно, крутая книжка, но ты мне лучше Бредбери дай. Знаешь, что-нибудь типа «Осенних рассказов».

— Хоррор, — поморщился Сева. Чистый, незамутненный взгляд его ясно показал — тот, кто читает триллеры с кровавыми подробностями, стоит на более низкой ступени развития, нежели сам Сева. — Т-ты у меня еще Кинга попроси. Или этого… Махаона?

— Маккамона, — поправил я. — Не попрошу, не волнуйся. Но ты же сам говорил, что у тебя два новых тома…

— Это не триллеры, — молвил мудрый фантастовед, — это научная фантастика. И вообще их сейчас Мария читает. Об-бождешь!

— Обожду, — неуверенно согласился я. — Тогда давай «Малыша».

— Эт-т всегда пожалуйста. — Сева с готовностью извлек из-под свитера книжку. Я взял ее и для вида пролистал. Лучшей книгой братьев я считал «Понедельник…», но, собственно, на ночь и «Малыш» сгодится. Это я в переносном смысле…

— Как думаешь, чего Мусору опять в тыкву пришло?

— А кто его знает, — пожал плечами Сева. Его шапка едва не плюхнулась в грязный снег под скамейкой, но он вовремя ее подхватил. — Мусор, он и есть Мусор, что от него можно ожидать хорошего?

Действительно, что ни говори, но от Карла Давидовича Мусорщика мы с Севой натерпелись, как от шкодливого кота — никогда не знаешь, где ему приспичит сходить по нужде в следующий раз.

Началось все на третьем курсе юрфака, где мы втроем учились, и довольно успешно, до некоторого времени.

Весной, как раз перед сессией, Мусорщику пришла в голову гениальнейшая, на его взгляд, Идея. Идея включала в себя девушек с соседнего факультета, много выпивки, половецких плясок и мою однокомнатную квартиру на ночь. Мусору не пришло в голову только одно — известить о своей Идее меня.

Представьте себе мое удивление, когда я, ближе к утру, в одних трусах, с растрепанными волосами и взглядом объевшегося коноплей суслика бреду на настырный и продолжительный звонок (и, как назло, никаких тапочек), открываю дверь и вижу за ней неприятное во всех отношениях зрелище — моего упитанного друга, трех девиц неопределенно-вульгарного типа, нескольких парней с нашего курса и лилового от выпивки негра, лепечущего что-то на своем, только ему одному понятном языке.

Ясное дело, никого пускать я не собирался, просто захлопнул дверь и убрел досыпать. Утром же обнаружил всю компанию, премило храпящую у меня в коридоре. Сквозь крепкий предутренний сон я не расслышал, как эти вандалы взломали дверь, надругались над моей обувницей и вешалкой, а потом уснули безо всяких угрызений совести. Не спал один негр. Он сидел на грязной половой тряпке в некотором отдалении от остальных и слабым голосом на ломаном русском просил в пространство чашку чая и два рубля на проезд в трамвае до улицы им. Карла Маркса.

К концу пятого курса Мусор, к тому времени окончательно съехавший на фантастике, притащил к Севе домой нечто черное, омерзительного вида и омерзительно же пахнущее. К тому же «это» нахально выбрасывало в воздух снопы искр и щедро раздавало прикасающимся разряды тока. Из невнятных Мусорщиковых объяснений Сева понял одно — «это» его друг подобрал на свалке и якобы штуковина есть разбившийся межпланетный корабль. Вероятно, с Сириуса. Или Альдебарана. Причем проглядывавшаяся на боку штуковины печатка «…аде щ 1арап» ничуть его не смущала. Мало ли подо что могли замаскировать корабль злобные пришельцы?!

На вопрос Севы — и что же Мусор хочет от него, — приятель бодро сообщил, что собирается оставить этот корабль у Севы на недельку-другую, пока он, то есть Мусор, не найдет на той же свалке какого-нибудь разбившегося насмерть пилота-инопланетянина. Лучше даже двух. В конце концов, чем черт не шутит?

На просьбу Мусорщика ответила Севина жена Марья. Она сказала, что, чем шутит черт, она, Мария, не имеет ни малейшего понятия, а вот чем шутит сама Мария, Мусор поганый сейчас узнает.

Она выгнала обоих искателей правды за дверь вместе с искрящейся штуковиной и бросила вдогонку, что Сева может вернуться только один и без всяких жителей планеты Железяка. После долгого и серьезного разговора у мусоропровода Карл Давидович согласился убраться куда подальше вместе со своим поганым кораблем и поискать для него более удобную камеру хранения, нежели его, Севина, квартира. И действительно ушел. Что он сделал со штуковиной, нашел ли инопланетянина — этого Мусорщик никогда и никому не рассказывал.

Последний ощутимый удар Мусор нанес примерно полгода назад, когда своими собственными пухлыми ручонками изобрел какую-то опасную взрывчатку и додумался притащить ее ко мне. Воспользовавшись тем, что меня дома не было, а место хранения ключа от близких друзей я не скрывал, Мусор пробрался в квартиру и заныкал взрывчатку под диван, после чего с чувством выполненного долга удалился. Не учел он одного — соседи, встревоженные едким запахом, распространяемым взрывчаткой на километры вокруг, вызвали милицию, и меня, пришедшего с рыбалки, накрыли вместе с уловом, резиновыми сапогами и двумя удочками.

Я просидел в КПЗ около суток, а во всем сознавшийся Мусор (пришел, кстати, как только узнал, что меня посадили по его вине) — неделю, после чего идеи в его светлую голову не забредали довольно долго.

И вот сейчас, похоже, одна совсем маленькая и совершенно безумная идейка все же нашла крысиную нору в мозгах Карла Давидовича. Что она принесла с собой — мы еще не знали, но по милости Мусора вот уже полчаса сидели на мокрой лавочке и покорно ждали его прихода.


Содержание:
 0  Голова, которую рубили : Александр Матюхин  1  Глава первая : Александр Матюхин
 2  2 : Александр Матюхин  3  3 : Александр Матюхин
 4  вы читаете: 1 : Александр Матюхин  5  2 : Александр Матюхин
 6  3 : Александр Матюхин  8  2 : Александр Матюхин
 10  4 : Александр Матюхин  12  2 : Александр Матюхин
 14  4 : Александр Матюхин  16  2 : Александр Матюхин
 18  2 : Александр Матюхин  20  2 : Александр Матюхин
 22  1 : Александр Матюхин  24  3 : Александр Матюхин
 26  2 : Александр Матюхин  28  4 : Александр Матюхин
 30  2 : Александр Матюхин  32  4 : Александр Матюхин
 34  2 : Александр Матюхин  36  1 : Александр Матюхин
 38  3 : Александр Матюхин  40  2 : Александр Матюхин
 42  4 : Александр Матюхин  44  2 : Александр Матюхин
 46  4 : Александр Матюхин  48  2 : Александр Матюхин
 50  1 : Александр Матюхин  52  3 : Александр Матюхин
 54  2 : Александр Матюхин  56  1 : Александр Матюхин
 58  3 : Александр Матюхин  60  2 : Александр Матюхин
 62  2 : Александр Матюхин  63  Эпилог : Александр Матюхин
 64  Использовалась литература : Голова, которую рубили    



 




sitemap