Фантастика : Юмористическая фантастика : 1 : Александр Матюхин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  49  50  51  52  54  56  58  60  62  63  64

вы читаете книгу




1

— В-витек? Жив, В-витек? Скажи, что жив, а? Я тебе всего Кунца подарю, в суперобложке, хочешь?

Я слабо заскрипел. Я хотел, чтобы кто-нибудь отодвинул от меня Севу с его неистребимым запахом лука изо рта. Я не хотел Кунца. Я хотел пить и погреть закоченевшие ноги.

Меня приподняли, потрясли за плечи, потолкали в грудь и потрепали по щекам, прежде чем я разлепил веки. В который уже раз за последние дни это получалось с огромнейшим трудом. Склеившиеся, словно в любовной лихорадке, веки ну никак не желали разлепляться. Тем не менее цель оправдала усилия, и я уставился левым глазом в потолок. Это был мой потолок — знакомая трещина и осыпавшаяся штукатурка, жирное пятно вокруг люстры, следы убитых еще летом комаров… Я лежал в своей квартире, в зале на своем собственном диване!

Правый глаз, едва только успел открыться, разглядел взволнованную физиономию моего друга Севы и захотел было закрыться вновь, но я огромнейшим усилием воли не позволил ему сделать это.

— Жив? — в который раз поинтересовался Сева.

Я слабо кивнул. Хотя ничего не болело, но шевелиться я отчего-то не мог. Ослаб, наверное, по мирам разным носиться…

— Тогда, это, К-кунца я тебе не отдам. Это я для дела с-сказал, чтобы ты воспрял духом!

Я не стал расстраивать Севу, напоминая ему, что собрание сочинений Дина Кунца у меня есть, и тоже в суперобложке, а вот свои Сева дал кому-то почитать и вот уже полгода не может вспомнить, кому именно. Тут я вспомнил, что у Севы дома успешно затерялось с десяток моих видео-и аудиокассет, а также добрая половина вырезок о таинственных знаках на полях Англии и Франции, которые я собирал со студенческих лет, но о них мне, похоже, придется забыть. Сева, как и наш общий друг Мусорщик, имел уникальнейшее свойство присваивать чужие вещи. И не только вещи, кстати. Сева, к примеру, отбил свою Марью у какого-то друга-студента, а Мусор на пятом курсе нагло спер из университетской биологической лаборатории ящик с белыми мышами (для опытов, известных только ему одному и впоследствии неудавшихся).

— Кстати, о Мусорщике Карле Давидовиче, — послышался из глубины комнаты родной голос Саря Сысоевича, — Его по-прежнему нет дома. Сева звонил два раза, а в ответ — тишина. Скрывается, гад, знает, что его ждет при встрече со мной.

Я поднатужился, заскрипел, как плохо смазанные дверные петли, и сел. В глазах потемнело, но это не помешало мне узреть находящихся в комнате существ.

Старая добрая и почти родная голова Саря, без которой я уже начинал испытывать смутное беспокойство, покоилась на столе. Кто-то (подозреваю, что Капица) аккуратно подрезал ему всю болтавшуюся внизу гадость, от чего голова приняла вполне приличный вид. Если бы не желтая кожа, синяки под глазами и впалые щеки, Сысоич мог бы сойти за фокусника-иллюзиониста, опробывающего новый цирковой трюк. Капица сидела здесь же, на стуле, сложив руки на коленях, рассматривала то меня, то Севу. Севу гораздо внимательней, и у меня вдруг сложилось впечатление, что она тайно читает наши мысли. На всякий случай я стал насвистывать в уме мелодию из старой детской песенки про кузнечика.

Граф и джинн развалились на диване, которого раньше у меня в квартире не было. Диван был старенький, изрядно потрепанный, со стертыми до дерева подлокотниками и кривыми ножками. Между Яркулой и Ирдиком сидел Дидро и мирно посапывал в нос. Руки его были заняты той самой книгой «Философия. Слухи, факты, догадки». И чего ее все так боятся — непонятно.

Молчание затянулось. Существа уставились на меня, ожидая, видимо, подробного рассказа о моих приключениях, а я в свою очередь уставился на них всех разом, размышляя, с чего бы начать.

— А ты начни с того, как Цеденбал произнес считалочку, — посоветовал Яркула.

— Не сбивай человека, он, может быть, с мыслями собирается, — сказал Ирдик.

— И не читайте моих мыслей, — вставил я и одним махом выложил им все. Рассказ занял около двадцати минут, потому что рассказчик из меня еще хуже, чем балерина, и наиболее яркие моменты в моем изложении звучали так: «В общем, снес мне башку…» или «короче, грохнулся я в воду…», а также «дурацкая вода была — холодная…». Но слушатели остались довольны. В особенности впечатлился Сева. Он преданно заглядывал мне в рот и по нескольку раз переспрашивал, а когда я закончил, сообщил, что в нашем мире я просто и совсем не эффектно свалился без сознания в снег, а еще через пять минут замок вместе с лицом демона исчез, и все встало на свои места. Меня затащили в квартиру, а еще минут через семь я открыл глаза. Сысоич же добавил, что он с Капицей все это время сидел в шкафу, и открыли их пришедшие Яркула с Иердецем. Дидро нашли под стиральной машиной в ванной. Все это время он спал.

— Розовый демон поживился на славу, — подвел итог Сарь, — а самое обидное, что подать на него в высшие инстанции жалобу невозможно. Сами по уши в нарушениях, да и смотритель наш до сих пор без сознания. А сколько времени этот рогастый отнял, а? Если те, кто был в морге, не отказались от своих поисков, то сейчас у них гораздо больше шансов найти МОЕ тело, чем у меня самого.

— Судя по тому как они улепетывали, вряд ли можно считать их конкурентами в наших поисках. Им сейчас подорожник нужен, чтобы лечить обгорелые зады, — сказал Ирдик, довольно улыбаясь.

— Подорожник это хорошо, это славненько, но надо бы поймать одного из них и выяснить, что это за организация и зачем им понадобилось мое тело.

— И так понятно кто — террористы несчастные, — сказал Яркула.

— И все же хотелось бы получить более подробную информацию. — Сысоич задумчиво пожевал черными губами. — Кого-нибудь из марципанов они видели?

— А поч-чему, собственно, м-марципаны? Вот заладили. Мы разве ж не сделали мн-ного полезного, а?

— Если хочешь знать, МАРЦИПАН, — Сарь вставил впечатляющую паузу, — одного факта, что вы подло отрубили мне тело, хватит, чтобы я называл вас как захочу лет восемьдесят с половиной, не меньше. Но ввиду моей доброты я именую вас просто марципаны, не иначе. А знаете, уважаемый, какое разнообразие обидных прозвищ существует в нашей необъятной Вселенной? Некоторые виды разумных существ совершали массовые самоубийства, когда им давали клички, поскольку не в силах были вынести общественного позора. Так что радуйтесь, пока время есть. А еще в слове «марципан» нет ничего обидного. Это всего лишь приправа из миндаля для тортов, понятно?

— Я не знал, — смутился Сева, — нельзя было сраз-зу сказать?

— Можно. Но тогда мне бы пришлось тебя убить, — Сарь оскалился в довольной ухмылке. — Так видел вас кто-нибудь или нет?

— Нет, кажется, — сказал я.

— Витек за койкой прятался, а Сева так вообще бухнулся в обморок.

— Ну что еще от него можно было ожидать?

— Не смейте обижать моего лучшего друга Севу, — неожиданно сказала старушка Капица. — Он мужественно спас нас от живой посуды, сразился с самим Цеденбалом. И в конце концов, что зазорного в том, что от переполнявших его эмоций он упал в обморок? С кем не бывает?

— Со мной, — тихо сказал Иердец, но его никто не услышал.

Севины уши запылали. Он скромно потупил взор и принялся ковырять пальцем обивку дивана. Я слегка его лягнул, и Севины руки смиренно упали на колени.

— Речь впечатляет, — высказал общее мнение Сысоич, — но, к сожалению, к делу она не имеет никакого отношения. Перед нами возникла следующая проблема — если утром мы могли решать вопросы неторопливо, то сейчас, с появлением неизвестных конкурентов, действовать придется быстро.

— И решительно, — брякнул Сева.

— Что ты предлагаешь? Вновь засунуть тебя в холодильник? — спросил граф Яркула, — Однако же, господин Сарь. В квартире не осталось ни единой целой посудины, окромя половника.

— Кстати, суп в кастрюльке закончился. — Сева мило улыбнулся сытой улыбкой. Я же, бросив взгляд на свой живот, понял, что хочу есть. Живот утвердительно буркнул.

— Пойду что-нибудь приготовлю. — Я встал с дивана и больше ничего сделать не успел. Передо мной в воздухе возникла огромная тарелка борща. Она плавно спикировала на стол, да там и осталась, всем своим видом прося, чтобы ее немедленно съели.

— Ах да. И сметанки, — сказал джинн, и в борще между капусткой и кусочками картофеля стал дрейфовать шлепок сметаны. От борща поднимались к потолку волнующие мой живот ароматы.

Под конец рядом с тарелкой возникло несколько кусков черного и белого хлеба.

— Некогда по пустякам отвлекаться, — пояснил Сарь, — лично все мы уже поужинали.

— Везет вам, — сказал я и принялся за борщ.

— Тогда вернемся к нашей проблеме. Совать меня в холодильник больше не имеет смысла. Хватит, доигрались, посмотрите на мою обгорелую щеку и промерзшую насквозь нижнюю челюсть. Есть более легкий способ выяснить, где находится тело сейчас. Нужно сходить к гадалке.

— К местной или знакомой? — осведомился граф, вытаскивая из глубин кармана зеленый блокнотик. Видимо, у него было много знакомых гадалок в городе.

— Местные все шарлатанки. Идем к знакомым. Можешь не рыться в своем блокнотике, ты и так ее знаешь. Это Свет.

Граф, уткнувшийся носом в блокнот, поперхнулся и поднял на Саря удивленный взгляд:

— Свет Тьмы?

— Просто Свет, насколько я помню.

— Она здесь?

— Точнее будет сказать — там. — Неопределенный кивок в сторону окна. — Капица видела ее в шатре, около вокзала.

— Подрабатывает? — ужаснулся Яркула.

— Да нет, развлекается, — ответил Сарь серьезно. — Ты же знаешь, что все чердаки у них в замке забиты золотыми слитками. С их богатством можно жить лет сто, если не все сто двадцать.

— Вот эт-то да, — вздохнул Сева. — А это кто ж так-кая? Я ее знаю?

— Вряд ли. Умная женщина. Она-то нам и нужна. Думаю, по старой дружбе может выполнить нашу просьбу бесплатно. Кто пойдет?

— Прямо сейчас? На ночь глядя? На базаре уже давно никого нет.

— Зато шатер есть! Свет работает круглосуточно, три дня в неделю, — Сысоич гневно покосился на графа Яркулу. Вампир поежился, — А если кто-то хочет возразить, напоминаю, что заработная плата начисляется по выполнении работы и ее размер зависит от нанимателя.

— На двадцать пять процентов зависит, — напомнил граф. — Да и кто возражает? Никто не возражает. Все согласны, все довольны. Хоть сейчас!

— Тогда пойдешь ты, — сказал Сарь, — и Витька с собой захвати, пущай полюбуется.

— Чем?

— Свет.

Я поперхнулся борщом и минут пять громко кашлял, одновременно с этим пытаясь сказать, чтобы Сева прекратил лупить мне между лопаток ладонью. Когда кашель прошел, оказалось, что тарелка с недоеденным борщом бесследно исчезла. Я открыл было рот, чтобы потребовать законный ужин обратно, но в это время раздался стук в дверь.


Содержание:
 0  Голова, которую рубили : Александр Матюхин  1  Глава первая : Александр Матюхин
 2  2 : Александр Матюхин  4  1 : Александр Матюхин
 6  3 : Александр Матюхин  8  2 : Александр Матюхин
 10  4 : Александр Матюхин  12  2 : Александр Матюхин
 14  4 : Александр Матюхин  16  2 : Александр Матюхин
 18  2 : Александр Матюхин  20  2 : Александр Матюхин
 22  1 : Александр Матюхин  24  3 : Александр Матюхин
 26  2 : Александр Матюхин  28  4 : Александр Матюхин
 30  2 : Александр Матюхин  32  4 : Александр Матюхин
 34  2 : Александр Матюхин  36  1 : Александр Матюхин
 38  3 : Александр Матюхин  40  2 : Александр Матюхин
 42  4 : Александр Матюхин  44  2 : Александр Матюхин
 46  4 : Александр Матюхин  48  2 : Александр Матюхин
 49  3 : Александр Матюхин  50  вы читаете: 1 : Александр Матюхин
 51  2 : Александр Матюхин  52  3 : Александр Матюхин
 54  2 : Александр Матюхин  56  1 : Александр Матюхин
 58  3 : Александр Матюхин  60  2 : Александр Матюхин
 62  2 : Александр Матюхин  63  Эпилог : Александр Матюхин
 64  Использовалась литература : Голова, которую рубили    



 




sitemap