Фантастика : Юмористическая фантастика : Часть пятая ПОБЕГ ИЗ ТЕМНИЦЫ : Юлия Набокова

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6

вы читаете книгу




Часть пятая

ПОБЕГ ИЗ ТЕМНИЦЫ

С высоты полета ступы город, лежащий впереди, и впрямь казался золотым. Если приглядеться, становилось заметным, что золочеными были только крыши некоторых домов, именно они сияли и переливались на солнце. Как объяснил кот, это были дома богатых горожан. Крыши избушек попроще были покрашены в желтый цвет, и это создавало иллюзию золота.

На высоченном заборе, огораживающем город, прогуливались бдительные стражи. Попасть внутрь можно было через единственные ворота, и на входе гостей Златограда ожидал самый тщательный фейсконтроль, который с пристрастием проводил носатый и бородатый начальник стражи.

Очередь на вход выстроилась приличная, у ворот слышались недовольные возгласы, по толпе пополз шепоток.

– Говорят, входную плату собирают! – поделился со мной стоящий впереди мужичок в подпоясанной рубахе. – Что делается, что делается!

– И правильно, что собирают! – рявкнул вышедший из ворот щегольски одетый охотник. – А то ходят тут всякие!

– Да за что ж плату-то брать? – заохала только подошедшая круглолицая баба, опуская на землю две корзины: в одной сидел важный белоснежный гусь, другая была доверху выложена крупными куриными яйцами.

– А вы что же, на казнь просто так посмотреть хотите? – Охотник выгнул бровь, поправил перевязь с колчаном и стрелами, висящими за спиной, и смерил неприязненным взором откормленного гуся, вероятно, расценивая его как серьезного конкурента лесным перепелкам, которых ему предстояло добыть.

– Какую казнь? – похолодев, выдавила я.

– Как? – оживилась баба. – Уже сегодня? Вот ведь повезло, поспела!

Охотник ухмыльнулся в усы.

– Ты, голубушка, раньше всех поспела! Когда казнь, еще неведомо. Сперва свадьба царской дочки.

– Когда? – в нетерпении вскрикнула баба, прижав руки к пышной груди.

– Через три дня, – насмешливо ответил охотник. – А потом уж и до казни дойдет.

У меня отлегло от сердца. Значит, время по-прежнему есть.

– За что деньги собирают? – недовольно гаркнул только подошедший коробейник. В руках он держал ящик с диковинами, который дополнительно крепился широкой алой лентой к шее торговца. Я с любопытством вытянула нос, разглядывая ассортимент предлагаемого товара: шелковые ленты, булавки, какие-то крошечные металлические коробочки и стеклянные бутылочки – похоже, местная линия косметики и парфюмерии.

– Интересуешься, барышня? – Коробейник тут же шагнул ко мне и стал выхватывать из ящика что под руку попадется и нахваливать товар.

– Нет, спасибо. – Я с сожалением покачала головой. От сувенира из Лукоморья я бы не отказалась, но только у меня нет ни единой монетки. Если только удача поможет и торговец подарит мне что-нибудь в качестве рекламы? Я с надеждой уставилась на коробейника. Но тот только хмуро глянул на меня и буркнул:

– Нету денег – неча зенки пялить!

Я с досадой потупилась, в надежде отыскать оброненную монетку. Без сувениров не помру, а вот попасть в Златоград как-то надо. А для этого нужно оплатить входной билет. Может, повезет, и я найду необходимую монетку? Увы, кроме дорожной пыли и стоптанных лаптей соседей по очереди, я ничего не углядела. Что же делать? Не могу же я своровать монету из кошеля впереди стоящего мужика, хотя кошель и висит на поясе, а мужик как раз повернулся ко мне так, что только руку протяни – и… «Это твой шанс», – прорезался внутренний голос. «Это воровство!» – возмутилась я. «Это возможность попасть в город и спасти Ива. Это воровство во спасение». Помешкав, я уже подняла руку, как вдруг вздрогнула от грозного рыка.

– Так почему деньги за вход берут? – Коробейник снова окликнул охотника, не спешащего отправляться по своим делам.

– В самом деле почему? Всю жизнь безо всякой платы в город ходили – и на тебе! – повернулся к нему мужик с кошелем, не оставив мне никакой возможности добраться до денег.

«Проворонила ты свою удачу, тетеря! – хмыкнул внутренний голос. – Как теперь в Златоград попадешь? Уж не думаешь ли ты, что станешь юбилейной посетительницей за день и тебя пропустят бесплатно?»

– Бояре опасаются наплыва зевак в город ввиду предстоящей свадьбы и последующей за ней казни, – охотно объяснил охотник. – Вот и решено ввести входную плату, чтобы поумерить пыл ротозеев.

– Это кто тут еще ротозеи? – разъярилась баба.

– Это что еще за порядки такие? – закипел коробейник и с треском захлопнул свой ящик.

– Непорядок! – поддержала его очередь.

– Вот и я говорю! – Коробейник тряхнул ящиком и сдвинул его за плечо. – А ну, ребята, навалимся всем честным народом, не дадим себя одурачить!

То, что за этим последовало, по ощущениям можно назвать «безбилетные фанаты берут штурмом стадион, где проходит концерт «Депеш Мод». Варфоломей, завидев несущихся на нас мужиков и баб (позади уже образовалась приличная толпа), взвыл и запрыгнул мне на руки. Тут же нас с котом сплющили, едва не сбили с ног и потащили к воротам. Опомнились мы уже в центре города, когда толпа, прорвавшая оцепление, растеклась по улочкам.

– Повезло! – прокряхтел Варфоломей, высвобождаясь из моей хватки, спрыгнул на землю и принялся вылизываться.

Рядом горестно стенал охотник, вытряхивая из колчана обломки стрел. У мужика, в отличие от нас, день определенно не удался.

Пока кот наводил марафет, я огляделась по сторонам. Толпа вынесла нас на небольшую круглую площадь к колодцу. Площадь с четырех сторон обступали двухэтажные деревянные терема с красивыми резными ставнями и искрящимися на солнце крышами. Похоже, мы попали в элитный район Златограда – центр, близость дороги, колодец под окнами, ярмарка за углом. Впереди тянулись торговые ряды, между ними сновал разношерстный люд, и на несколько кварталов вокруг неслись зычные призывы: «Пряники медовые, мягкие, пуховые!», «В сарафанах от Лукерьи ты сплошное загляденье!», «Если на тебе берет, в женихах отбоя нет!», «Лапти от Степана любому по карману!», «С алой ленточкой в косе женихи полюбят все!».

– Пошли, – позвал меня Варфоломей, намыв усы, и направился к ярмарке.

– Туда? – Я с опаской покосилась на толпу.

– Царский терем за торговыми рядами, а обходить долго, – пояснил кот. – Если б мы были у ворот, лучше было бы по краю обойти. А раз уж нас в самую середку протащили, пойдем напрямик через ярмарку.

Ярмарка оглушила нас разноголосым криком. Расхваливали свой товар торговцы, не упуская при этом возможности обругать продукцию конкурентов. До хрипа торговались покупатели, сбивая цену и выискивая недостатки в добротно сплетенных лаптях и червоточинки в медовых яблоках, от одного взгляда на которые рот наполнялся слюной. Неслись над толпой громогласные приветствия: горожане, завидев на другом конце ярмарки знакомого, спешили засвидетельствовать почтение. А те, кому удавалось пробиться друг к другу, заводили громкий разговор о делах, о здоровье, об урожае, о починке дома, о сватовстве и рождении детей. Две дородные бабы, встав на перекрестке рядов, создали значительную пробку, обсуждая приданое какой-то Марусечки, и сошлись во мнении, что хорошего жениха ей не светит и большее, на что она может рассчитывать, – это пьющий плотник Архипка. Судачили и о предстоящей свадьбе царевны, и о неудавшемся похищении. Отовсюду долетали обрывки разговоров:

– …Свадебка будет знатная!

– …Мой-то с утра на охоте – куропаток к свадебному пиру добывает. Слыхала, поди, царский указ? Всех охотников обещали за дичь щедро отблагодарить, вот все и бросились в лес на заработки…

– А моему куму заказали сто караваев испечь.

– Сто? Брешешь!

– Чтоб у меня язык отсох!..

– …Царевна-то тоскует, убивается, из своей горницы не выходит.

– Ей ли тосковать? Жених какой видный, благородный.

– Видать, по-другому сохнет.

– Это по тому, что ль, что в темнице сидит?

– …Как, ты ничего не знаешь? Да весь город только об этом и судачит. Слушай, как дело было. Молодец один в царскую дружину нанялся, а в ночное дежурство – шнырк в царевнину горницу да из дворца ее хотел увезти. Токмо стражники тоже не зазря хлеб едят…

Заслушавшись разговором и следуя за двумя кумушками, я и не заметила, как ряд, по которому мы шли, внезапно опустел. Яркое солнце отразилось от опустевшей мостовой, заиграло на пузатых боках начищенных самоваров, выставленных в ближайшей ко мне лавке, и ослепило глаза. Не сбавляя шаг, я сощурилась, пытаясь не упустить из виду двух болтушек, и чуть не сбила с ног невысокую, круглую как шар, бабу в синем сарафане, расшитом золотом.

– Простите, извините, – забормотала я, в отчаянии глядя за ее плечо.

Кумушки быстро шли вдоль ряда, стремительно удаляясь и унося с собой новости об Иве. А баба, грозно уперев руки в боки, строго смотрела на меня, и обойти ее не было никакой возможности. Широкоскулое лицо налилось кровью и пошло пятнами, так что я испугалась, что ее хватит удар, а глаза сузились до щелей, как будто тетку пчелы покусали.

– Сюда! – раздался оклик у меня за спиной, и, оглянувшись, я увидела мужичка, стоящего у какой-то лавки и размахивающего руками. – Сюда, я его нашел!

Баба еще раз с ненавистью взглянула на меня и, подвинув плечом с дороги, зашагала к мужику. Бедняга, повезло же ему с женой!

– Повезло тебе, – прозвучал рядом приглушенный голос. – Агриппина на расправу скорая. И не за такие провинности людей со свету сживала.

Оглянувшись, я увидела румяную курносую девицу, торговавшую пряниками.

– А она кто?

– Ой ты батюшки! – Курносая всплеснула руками. – Да откуда ж ты взялась, из какой такой деревни?

– Из Мухоедово, – машинально отозвалась я. – А в Златоград только сегодня пришла.

– Это где ж такая? – удивилась торговка. – Далеко?

– Пять дней пути, – наобум сказала я.

– Тогда понятно, почему про Агриппину не знаешь. Хотя, что в царском тереме делается, обычно до самых окраин известно.

– А при чем тут царский терем? – насторожилась я.

– Так Агриппина ведь чародейка царская!

– Да ну, – изобразила недоверие я, – разве ж чародейки такие бывают?

– Может, и другие бывают, – обиженно ответила курносая, – но Агриппине они точно не ровня. Она знаешь какая сильная? Сказывают, она весь царский терем от волшебства зачаровала по велению царя. Ни один колдун отныне там колдовать не может. Только шасть за ворота – и вся сила его исчезнет.

– Ни один? – напряженно переспросила я.

Так вот почему Ив так легко попался в руки стражи и не смог найти способа сбежать из темницы!

– Ни один на всем белом свете! – подтвердила торговка.

– А Агриппина?

– Только она и может. Царь за это ей каждый день кошель с золотом выдает. С тех пор, как Василису Кощей похитил, он все боялся, что злодей опять явится и других дочек умыкнет. А потом Агриппина чары против других колдунов на терем навела – и царь-батюшка спит спокойно.

– Почем пряники? – гаркнул рядом бородатый мужик.

– Три копейки! – Торговка моментально переключила свое внимание на покупателя и принялась нахваливать сладости.

А я юркнула в толпу – все, что мне было нужно, я уже услышала.


Широкая дорога, ведущая к царскому терему, была свободна. Вскоре мы уже подходили к ограде, такой же по высоте, как та, что обносила город, и еще более охраняемой. Стражников, курсировавших поверху между смотровыми башнями, было в два раза больше, и нечего было даже думать о том, чтобы проникнуть в терем незамеченными. Из-за забора выглядывали золоченые крыши, с подворья доносился дикий гвалт – терем готовился к свадьбе.

Стоять столбом у царских ворот было бы подозрительно, и мы с котом двинулись вдоль ограды.

– Рот разинь, – посоветовал кот. – Да пошире. Пусть думают, что очередные ротозеи пришли поглазеть на царский терем.

Тщательный осмотр забора утешительных результатов не принес: нигде не было ни зазора, ни шатающегося или гнилого бревнышка. Царский терем был настоящей крепостью, и я уже приуныла, думая, что так просто эту крепость не взять.

Вдруг впереди что-то хрустнуло, мелькнуло, и из куста, росшего у забора, вылезла девочка в красном сарафане и белом платочке, из-под которого торчала тощая светлая косица.

– Агаша! – вырвалось у меня.

Девочка испуганно обернулась и попятилась:

– Ты кто? Я тебя не знаю!

– Зато я знаю. Не бойся, я только хочу поговорить.

– Знаю я эти разговоры! Их потом бабкиными примочками залечивать приходится. А все потому, что некоторым правда глаза колет! – звонко выкрикнула девочка и припустила вдоль забора.

– Стой, подожди! Я тебе только добра желаю!

– Не надо мне чужого добра! – крикнула Агаша через плечо, резво перепрыгивая через камушек, лежащий на дороге.

Я уже начала выдыхаться, а девочка как ни в чем не бывало бежала вприпрыжку. Эх, сейчас бы обездвиживающее заклинание ей в спину или заговор подножки под ногу! Нелегко без чудес на свете жить. Я уже было отчаялась ее догнать, как вдруг увидела далеко впереди камень, перегораживающий дорожку. Ничего, и без чудес обойдемся!

– Агаша! – крикнула я. – У меня всего лишь известие от Забавы.

– От Забавы? – Девочка, продолжая бежать, повернула голову.

– Да, она просила тебе передать, что…

Бац! Со всего маху налетев на камень, Агаша споткнулась, запуталась в сарафане и рухнула лицом в пыль. Раздался звон стекла, и по земле рассыпались осколки. Следом послышался рев Агаши. Пока девочка ползала по земле, пытаясь собрать осколки, я смогла ее догнать.

– Ы-ы-ы! – рыдала Агаша. – Чудо-блюдце раз-би-и-и-ила!

– Да ладно тебе, – утешала я, – другое найдешь.

– У тебя есть другое? – прекратив рев, Агаша с надеждой уставилась на меня.

– Нет, но…

– Ы-ы-ы! – Девочка размазывала рукавом слезы и пыль. – Вечером заба-а-а-ва, как же я теперь к ней по-спе-е-е-ю?

– А у тебя есть срочные новости? – вцепилась в нее я.

– Еще каки-и-и-е! Только что из царского те-е-рема!

– Расскажи!

– Ы-ы-ы!

– Агаша! – Я тряхнула девочку за плечо. – Если ты мне расскажешь новости, я смогу передать их Забаве по волшебному блюдечку через одну знакомую волшебницу.

– Веди меня к ней! – Агаша вскочила на ноги и решительно отряхнула сарафан.

– Не могу. Если я приду к ней не одна, она рассердится и меня не пустит, – плела на ходу я. – Но если ты мне все расскажешь, я попрошу ее связаться с блюдцем Забавы и передам новости.

– Я их, – всхлипнула Агаша, – с риском для жизни добывала. А ты… мои заслуги себе присвоить хочешь!

– Ну как хочешь, – я сделала вид, что ухожу. – Я же помочь хотела.

Агаша угрюмо высморкалась в рукав.

– Что Забава-то хотела?

– А? – Я удивленно обернулась.

– Ты же говорила, что Забава что-то просила мне передать? – Девочка с подозрением уставилась на меня и попятилась.

– Ах, это! – Я махнула рукой и отвернулась. – Уже неважно. Забава просила передать, что, если ты разобьешь еще одно волшебное блюдце, она больше не станет иметь с тобой дела.

– Ы-ы-ы-ы! – раздалось за спиной. – Я же ей все лето верой и правдой…

– Но знаешь. – Я повернулась к ней: – Я могу сказать, что блюдце разбила я. Попросила у тебя его посмотреть и случайно выронила. А ты ни при чем, и весь спрос с меня.

– Правда? – Агаша с надеждой уставилась на меня, и мне стало стыдно перед девочкой за свой обман.

– Правда, – отводя глаза, подтвердила я.

– А ты что же, родственница ей, раз не боишься? – В голосе Агаши прорезался профессиональный интерес.

– Что-то вроде того, – уклончиво ответила я. – Так что, я пошла?

– Погоди! – вскрикнула девочка, хватая меня за подол. – Так уж и быть, расскажу тебе всю правду из царского терема. – И замолчала.

– Ну не томи! – поторопила я.

Агаша вздохнула, глядя на осколки волшебного блюдца и сожалея об упущенных минутах славы в вечернем эфире, и с неохотой раскрыла рот.

– Царевна Василиса, как молодца схватили, была сама не своя. Всю ночь не спала, а наутро заявила батюшке, что молодец этот – жених ее и что она любит его больше жизни, и он ее тоже. Кричала, что замуж за Чернослава не пойдет, и умоляла батюшку отпустить ее с женихом на все четыре стороны. Все никак успокоиться не могла. Пришлось Агриппине вмешаться. Царевна сразу стала тише воды, ниже травы, во всем с батюшкой согласилась, а сейчас бродит по терему как во сне, околдованная.

Сердце пропустило удар. Значит, на помощь Василисы и на помилование Ива рассчитывать не стоит. Переведя дух, Агаша продолжила:

– Но это еще не все. Чернослав, прознав про то, сегодня поутру явился в терем, заперся с царем в покоях – только крик по всему терему разносился.

– О чем спорили-то? – воскликнула я.

– Насилу узнала. Хорошо, служанка одна им медовухи приносила и услышала, о чем сыр-бор.

– Ну же! – От волнения я схватила девочку за плечо и тряхнула: – Говори!

– Знаешь, как нелегко было узнать? – заныла та. – Пришлось весь терем обегать, прежде чем…

– Говори уже! – в сердцах рявкнула я.

– Я узнавала, я всю грязную работу сделала, а тебе все сливки достанутся, – заканючила Агаша.

– Не хочешь моей помощи, тогда я пошла! – едва сдерживаясь, чтобы не вытрясти из нее сведения силой, я отвернулась и сделала два шага по дорожке.

– Все дело в молодце! – выкрикнула вслед Агаша.

С самыми недобрыми предчувствиями я обернулась.

– Чернослав сказал, что прощает Василисе ее увлечение, но не женится на ней, пока его соперник живой.

– Что? – ошеломленно переспросила я.

– И царь решил… – очень медленно отвечала Агаша.

– Перенести свадьбу? – перебила ее я.

– Не свадьбу. Казнь.

– Когда? – прошептала я.

– Сегодня вечером.


– Ты туда не пойдешь! – кричал кот, забегая впереди меня и путаясь под ногами, пока я быстро шагала к месту у забора, откуда появилась Агаша.

– Еще как пойду.

– Ты не можешь!

– Еще как могу.

– Я тебя не пущу!

– Это не обсуждается.

– Погубишь и себя и Ивана!

– Я должна попробовать.

– Это безумие!

– Брысь!

Варфоломей обиженно поджал хвост, а я, убедившись, что стражники, курсировавшие по ограде, далеко, нырнула в кусты и принялась ощупывать бревна в поисках тайного хода, через который Агаша попадала в терем.

– Но что ты можешь сделать? – увещевал меня кот. – Там тьма народу, там стражники, там Агриппина. Тебя увидят и схватят.

В ладонь, шарившую по абсолютно гладкой поверхности, впился сучок. Я с ликованием ощупала бревно и обнаружила зазоры между деревом. Люк! Пальцы обхватили выступ, рванули на себя. Дерево поддалось с трудом, в бревне показался круглый лаз…

На глазах уже закипали слезы, а я все ощупывала дыру в заборе и не могла поверить в то, что ничего не выйдет.

– Бесполезно, – озвучил приговор кот. – Ход для тебя слишком мал, даже пытаться не стоит. Сюда пролезала Агаша, и я сюда пролезу. Ну я пошел! Чую силушку в себе богатырскую. Ох, набью щас там всем бока!

Я за шкирку вытащила кота, уже ринувшегося в дыру, обратно.

– Молчи уж, богатырь! Куда ты против отряда стражников?

Кот обиженно насупился:

– Раз я маленький, то сразу ни на что не годен?

– Без меня ты туда не пойдешь. И это не обсуждается.

– Да? И как же ты собираешься попасть в терем? Ход для тебя слишком мал, – зарядил кот. – Даже пытаться не стоит.

– Не стоит, – согласно кивнула я.

– Правда? – непонятно чему обрадовался Варфоломей. – Мы не будем тайком пробираться в терем?

– Конечно. Я войду туда через главные ворота.


– Ты сошла с ума! – шипел кот, едва поспевая за мной, пока я шагала от царского терема обратно к ярмарке. – Тебе не одолеть Агриппину!

– Ты прав.

– Ни одному человеку ее не одолеть! – с воодушевлением продолжил кот.

– Ты прав.

– Но зато ее под силу одолеть мне, первому коту-богатырю Лукоморья! – расхрабрился он.

– Агриппине твоя богатырская сила до фонаря, – охладила его я. – Ей все равно кого на месте испепелить – кота ли, богатыря ли.

Варфоломей сник.

– Тогда что ты задумала? Может, – он покосился на узелок в моих руках, – съешь яблоко богатства и попытаемся подкупить стражу?

– А ты думаешь, не успею я выкинуть огрызок, на нас свалится куча золота? Сомневаюсь. С этими яблочками все очень непросто. И чтобы разбогатеть, самому придется хорошенько попотеть. А у нас нет времени на то, чтобы открывать купеческую лавку и ждать прибыли. Так что засунь-ка ты свое яблоко…

– Тогда, – надрывно мяукнул кот, – что же ты собираешься делать?! Никому не под силу одолеть Агриппину!

– А вот тут ты ошибаешься.

– Ни одному человеку… – завел свою пластинку кот.

– Одному – да, сотне – вполне по силам.

– Да ты с ума сошла!

Агашу я заприметила в самом начале рядов. Девочка прилипла к прилавку с леденцами на палочке и грызла палец, голодными глазами разглядывая сладости. Нам повезло. Еще немножко – и девочка бы затерялась в толпе, где шансы ее разыскать были бы невелики.

Солнце подмигнуло из дорожной пыли, и я подняла с земли копеечную монетку. Не бог весть что, но вполне достаточно, чтобы купить петушка на палочке.

Агаша заметила меня только тогда, когда петушок взмыл над прилавком и опустился мне в руки. Торговка спрятала монетку в передник и обернулась к подошедшей семье – бабе с мужиком в окружении пятерых румяных ребятишек.

– Это тебе. – Я протянула леденец девочке.

– Ну да, конечно. – Она недоверчиво шмыгнула носом и отвела глаза, делая вид, что ей нет никакого дела до сладости.

– Это правда тебе.

Поколебавшись, Агаша робко протянула руку, помедлила и цапнула леденец, как будто боясь, что в последний миг я пошучу над ней.

Хрум! И сахарный петушок лишился головы, а девочка зажмурилась от удовольствия, смакуя сладость. Затем приоткрыла ресницы, хитро глянула на меня:

– Ну и че надо?

– Вообще-то надо, – смущенно призналась я.

– Знаю я эти дела, – хмыкнула Агаша. – Поди, за суженым проследить надобно? Ты не боись, – она лукаво подмигнула, – я маленькая, юркая, меня никто не замечает – я все подмечаю. Все тебе доложу как на духу: куда ходил, с кем и все такое.

– Погоди, погоди, – остановила ее я.

– Десять леденцов!

– Ты меня не так поняла.

– Ладно, пять!

– Да дело не в том…

– Три, и на меньшее не соглашусь!

– Я тебе дам тридцать, – посулила я, – только сделай все, как надо.

– У тебя их что, десять? – От удивления Агаша раскрыла рот и чуть не выронила петушок.

– Кого?

– Женихов, вестимо!

– Да нет же, жених всего один.

– Значит, шибко гулящий? – сочувствующе протянула девочка.

– Откуда ты вообще такие слова знаешь! – возмутилась я.

– Я все знаю, все подмечаю и вообще мудра не по годам, – отрекламировала себя Агаша.

– Оно и видно, – проворчала я. – А теперь слушай меня…

Дослушав до конца, Агаша удивленно хрюкнула, заглатывая остатки леденца, бросила в пыль деревянную палочку и сказала:

– Хорошо. Но леденцы вперед!

– Нет уж, – проявила твердость я. – Сначала – результат.


Слухи разнеслись по толпе, которой еще больше прибавилось с утра, со скоростью ветра. Все было еще спокойно, когда Агриппина заходила в ювелирную лавку. Но мгновением позже в толпу нырнула Агаша, и народ загудел. За полчаса, которые царская чародейка провела в лавке, все переменилось. Когда Агриппина, прикупив перламутровый ларчик для драгоценностей, вышла за порог, ступить ей уже не дали. Зеваки, позабыв о покупках, окружили ювелирную лавку. Торговцы, которые не могли побросать прилавки, с любопытством вытягивали шеи. Кумушки судачили только об одном: о несчастной любви царевны Василисы, о постылом замужестве и о том, как околдовала несчастную царевну бессердечная Агриппина. Пугливые матери уводили детишек с ярмарки, не желая участвовать в народном восстании и опасаясь последствий. А бесстрашная молодежь сбегалась на площадь, мечтая принять самое активное участие в грядущей забаве.

– И что здесь происходит? – каркнула Агриппина, обстреливая толпу колючими взглядами. – Жить надоело?

Где-то заплакал ребенок, кто-то из баб пугливо взвизгнул, но их тут же заглушили громкие мужские голоса:

– Мы тебя не боимся!

И толпа шагнула ближе. Чародейка криво ухмыльнулась:

– А стоило бы.

Народ замялся.

– Ну, – Агриппина окинула толпу смелым взглядом, – и кто первый поднимет на бабу руку? Где же этот герой?

Мужики из первых рядов отступили на шаг назад. Хорошо продуманная операция трещала на глазах. Еще минута – и люди повинятся, поклонятся ведьме в пояс и разбредутся по своим делам.

– Родненькие, да кого ж вы слушаете? – прозвучал вдруг тоненький голосок Агаши. В толпе девочки не было видно, зато услышали ее все. – Колдунью злющую, что нашу царевну околдовала? Что всю царскую семью со свету сжить хочет? Задумайтесь, люди! Сегодня она Василису заворожила, завтра – царя-батюшку с царицею, а опосля и сама на трон влезет!

Несмелые шепотки, возникшие при первых словах Агаши, к концу ее речи переросли в нарастающий гул. Лицо Агриппины дрогнуло. Она затравленным взглядом обвела толпу и сделала шаг назад, пытаясь скрыться в лавке. Но дверь за спиной оказалась заперта.

– Глянь-ка, испугалась! – злорадно выкрикнула какая-то баба.

– А ну поднажмем, честной народ! – поддержал задиристый парень.

Толпа заулюлюкала и хлынула к ведьме.

Но Агриппина не была бы Агриппиной, если бы не стала защищаться. Молния прошила напоенный солнечным светом полдень: стоном взорвались первые ряды крепких мужиков, и зачинщики повалились на землю. Заголосили бабы, бросившись к ним. Трусливые зеваки с последних рядов кинулись наутек по переулкам. И вновь ситуацию спасла Агаша.

– Врешь! – звонко выкрикнула она. – Не уйдешь! Нас много, а ты одна! А ну-ка проучим ведьму проклятую!

Откуда-то из задних рядов со свистом вылетел камень, вскользь ударив Агриппину по щеке. Колдунья покачнулась, замешкалась, и этого оказалось достаточно, чтобы людское кольцо сжалось, поглотив ведьму в негодующей толпе.

– Они же ее растерзают, – ахнула я, привстав на цыпочки и вытягивая шею. Перед началом народного бунта мы с котом предусмотрительно отошли на безопасное расстояние, заняв выгодную позицию – и лавку, в которой была Агриппина, видно, и дорога к царскому терему рядом.

– А ты что думала? – хмуро бросил кот у моих ног.

Из толпы к нам пробилась Агаша.

– Ну как, заработала я свои леденцы?

– Леденцы заработала. А пряников еще хочешь?

Агаша с сомнением оглянулась назад, где толпа увлеченно крушила ювелирную лавку, в которую заходила Агриппина. Самой колдуньи было не видать.

– Боюсь, платья ейного теперь не добыть, – вздохнула девочка. – Поди, уже разорвали на мелкие клочья.

– Ничего, справимся. А пряники и по-другому заслужить можно.

Я наклонилась к Агаше и зашептала ей на ухо. Она на мгновение замялась, пожевала губами.

– Одна не справлюсь. Разве что Степку на помощь позову? Он от пряников тоже не отказался бы.

– А твоему Степке доверять можно? – насторожилась я.

– А то ж! Мы с ним вместе куда только не ходили. Намедни он мне жар-птицу помогал показывать.

Я вспомнила долговязого чумазого мальчишку, который притащил в сарай с павлином корзинку с курицей, и кивнула.

– По рукам!

– Только… – завела свою песнь Агаша.

– Нет уж, – отрезала я. – Сперва дело, а пряники потом!

– А если тебя поймают?

– Значит, не заработала ты на свои пряники. Уж постарайся сделать так, чтобы не поймали.


Как только Агаша скрылась между рядов, кот царапнул меня за ногу:

– А теперь поведай мне, как ты собираешься попасть в терем? План переодеться в платье Агриппины, дождаться темноты и заявиться на царский двор под видом чародейки только что с треском провалился.

Мимо нас, уверенно расшвыривая народ, пронеслась баба с лоскутом в руках – золотое шитье на синем бархате. Платье Агриппины, в которое я собиралась переодеться и перехитрить стражу, прикрыв чем-нибудь лицо, превратилось в сотни подобных клочков.

– План не меняется, – упрямо повторила я. – Я войду в терем под видом Агриппины.

– И как же? – недоверчиво мяукнул кот.

– Встречаемся здесь через несколько минут. Ты пока проверь, что там с Агриппиной.

Варфоломей нырнул в гудящую толпу, а я юркнула за угол, в опустевший торговый ряд.

– Девонька, – кинулась ко мне торговка, изнывающая от любопытства за ближайшим прилавком с берестяными изделиями. – Расскажи, что там творится-то?

– Агриппина золотом швыряется, народ пытается задобрить. Я вон себе на целое приданое набрала. – Я тряхнула перед ней бюстом. Пусть думает, что он у меня за счет монет вырос. У торговки так и загорелись глаза. – Беги, может, тебе тоже достанется! – посоветовала я.

Позабыв обо всем на свете, торговка ломанулась через прилавок, опрокинув половину товара, и понеслась на площадь.

– Куды это она? – заголосили ее соседки.

– Да там Агриппина золотом швыряется…

Через минуту весь ряд был пуст. А я бросилась между прилавками, выискивая одежную лавку.

Когда я вернулась, кот уже нетерпеливо притоптывал на месте.

– Варфоломей! – позвала я. – Ну что там?

Кот обернулся, шарахнулся от меня и испуганно выпучил глаза:

– Я-ана?!

– Что, хорошо я замаскировалась? – Я удовлетворенно хмыкнула.

– Ты что? – вытаращился кот. – Выпила быстротолст?

– Зачем? – Я утерла пот со лба и надвинула косынку пониже. – Достаточно всего пяти платьев, надетых друг на друга.

О примотанной к животу подушке, благодаря которой и удалось добиться Агриппининой округлости, я стыдливо промолчала.

– Ты ограбила швейную лавку? – укоризненно мяукнул Варфоломей.

– Я все верну. Так как там Агриппина?

– Уходили ее до смерти – лежит не шелохнется, – доложил кот.

– Так, может, с ее смертью чары с терема спали? – обрадовалась я.

– Да только вряд ли Ив и Василиса каждый миг свою ворожбу проверяют, – осадил меня кот. – Все равно в терем идти надобно.

– Так я ж не отказываюсь. Идем!

– Погоди, я сейчас.

Варфоломей вернулся через минуту, таща в зубах кровоточащий кусок мяса.

– Что это? – Я с ужасом отвела глаза. – Это все, что осталось от Агриппины…

– Дура! – рявкнул кот, выплевывая мясо к моим ногам. – Это свинина парная.

– Нашел время есть! – возмутилась я.

– Еще раз дура, – проворчал кот. – О тебе же забочусь!

– Я это есть не буду!

– А ну бери в руки без разговоров и лицо себе мажь! – гаркнул Варфоломей. – Грязью щеки изгваздала, так думаешь, уже на Агриппину стала похожа?

– А так – стану? – засомневалась я.

– А так – никто из стражи и всматриваться не станет, – заверил кот. – Рявкнешь на них погромче – и пустят как миленькие. Поди, уже слышали, что на ярмарке творится. И стражники, которые поверху ходят, видели драку на площади. Скажешь, что тебе в той драке наваляли – и путь в терем открыт.

Я быстро натерла куском мяса щеки и лоб. Подумав, мазанула еще по верхнему платью. Кот, подпрыгнув, повис на рукаве, вырвав клок.

– Так-то достовернее, – пояснил он. – А теперь бегом! Не ровен час, стража на площадь прибудет да Агриппину найдет.

– Значит, терем останется без охраны? – оживилась я.

– Не радуйся, не бывать такому. Половина стражников все равно царя охранять будет.

Мы свернули за угол и побежали по дороге, ведущей к терему. Рыжий паренек, сметавший с прилавка оставленные без присмотра подковы, испуганно шарахнулся в сторону. Подковы упали на мостовую, загремели по булыжнику.

– На счастье, – усмехнулась я.

– Ты произвела на него впечатление, – хмыкнул кот.

Бежать по жаре в пяти платьях – то еще удовольствие.

Пот лился ручьем, ноги заплетались в длинных юбках, руки не сгибались. Я чувствовала себя борцом сумо, который решил переквалифицироваться в спринтера.

– Ну что ты там копаешься? – возмущенно шипел Варфоломей, значительно опередивший меня.

– Бегу как могу, – пыхтела я.

Впереди уже показались царские ворота. Я отметила, что стражников на заборе стало меньше. Для нашего бегства из терема все складывается весьма удачно!

– С дороги, быстро! – шикнул Варфоломей, скатываясь в сторону, к ближайшему дому, последнему перед пустырем, отделявшим царскую резиденцию от жилых районов.

Я спряталась за угол, радуясь этой передышке, чтобы хоть чуть-чуть отдышаться. Вскоре по мостовой прогрохотали подковы лошадей. Из терема на городскую площадь промчался отряд всадников.

– Быстрее, – поторопил меня кот. – У нас совсем мало времени до того, как стражники найдут тело Агриппины и привезут его в терем.

Спустя несколько минут я уже молотила кулаком в царские ворота.

– Кто там? – рявкнул стражник.

– Открывай, дубина! – подражая царской чародейке, противным голосом взвизгнула я. – А то козленочком станешь!

– Сейчас-сейчас, – заволновался стражник и загромыхал засовом.

Пряча лицо, я шагнула за ворота.

Кот незамеченным скользнул во двор, а меня обступило пятеро стражников.

– Когда ж переодеться-то успела? – проявил наблюдательность один из них.

– А зачем, по-твоему, на ярмарку ходят? – прошипела я. – Обновку себе купила. А вишь, как оно вышло? Народ с ума посходил.

– Как же это они тебя так отходили? – насторожился другой страж.

– Тоже мне ведьма! – хмыкнул его сосед.

Надув щеки, я быстро вскинула голову и сощурила глаза так, чтобы было не разглядеть радужки.

– Щас я тебе покажу ведьму! А потом как выкину тебя один на один с разъяренной толпой – посмотрим, какой из тебя воин. А ну расступились!

Я с силой ткнула в грудь ближайшего стражника и рванула во двор. Первая преграда пройдена, но времени мало. Стражники могут начать сомневаться, а там вернутся их товарищи с городской площади. Надо скорей вызволять Ива с Василисой и делать отсюда ноги. Где же темница?

– Сюда! – мяукнул кот, выпрыгивая откуда-то из-под земли. – Иван здесь.

Лестница, на которую я ступила, превратилась в горку. Запутавшись в многочисленных подолах, я стремительно скатилась вниз по ступенькам и шмякнулась на пол. Если бы не пять платьев, на мне бы живого места не осталось. А так, встала, отряхнулась – и ничего.

– Куды? – метнулся мне навстречу незамеченный страж.

Варфоломей среагировал мгновенно. Минута – и кот уже висит на голове стражника, а мужик отплясывает гопака, стремясь скинуть взбесившегося кота. Взметнулась вверх рубаха, открывая висящую на поясе связку ключей. Как удачно все складывается! А вот и тяжелая глиняная кружка с хмелем, за которой коротал службу стражник. Сгодится!

Бумс! Мужик со стоном рухнул на пол, глиняные черепки разлетелись по камням. Варфоломей встряхнулся от пролившегося на него хмеля. Я рывком содрала связку ключей с пояса стражника, подскочила к камере и споткнулась о погасшие глаза Ива, прильнувшего к решетке.

– Ив!

– Яна? – В голосе столько удивления, а глаза вспыхивают, как звезды.

– Ив, дурачок, ты меня не узнал? – Я судорожно перебирала ключи, вставляя их в замок.

– Что они с тобой сделали? – Голос Ива полон горя, дрожащие пальцы тянутся сквозь решетку к моему лицу.

– Ах это! – Я вытираю щеку. – Ерунда. Свиная кровь для маскировки.

– Так с тобой все в порядке? – Вздох облегчения.

– Конечно! А с тобой? – Так хочется его скорее обнять! Где же этот чертов ключ?

– Давайте быстрее, – ворчит кот под ногами. – Еще Василису надо найти.

Спустя целую вечность ключ входит в замок, и решетка между нами расходится в стороны, а губы наконец находят друг друга и не могут напиться досыта.

– Нашли время лобзаться! – шипит кот. – Быстрее наверх!

– Бежим скорее! – заторопилась я. – Нам еще надо вызволить Василису.

– Я узнаю, где она! – Варфоломей взлетает по лестнице и исчезает в ослепительном круге света.

– Ты колдовать можешь? – Я повернулась к Иву, снимая через голову верхнее платье.

– Что ты делаешь? – смутился он.

– Только не говори, что сейчас не время и не место. – Я переступила через сброшенное платье и принялась снимать следующее. – Потом поймешь. Ты не ответил: колдовать можешь?

– Нет, – после секундной заминки ответил он.

– Этозначиттолькоодно… Агриппинажива! – застонала я. – И как ты думаешь, куда она сейчас направляется?

Совсем рядом загромыхали ворота, донесся до нас пронзительный вопль:

– Где она?!

– Бежим! – Я схватила Ива за руку и потащила по лестнице.

– А как же Василиса?

– Сейчас мы ее не спасем, только сами погибнем. Вернемся за ней позже.

Бежать в трех платьях было проще, но все равно казалось, что мы двигаемся непозволительно медленно.

После темницы дневной свет ослепил, и мы остановились на пороге, не зная, куда направиться.

– Держите их! – пронесся по двору вибрирующий крик Агриппины. И мгновением позже косяк двери превратился в пылающий квадрат. Но мы уже неслись через двор за спасительным черным клубком, свернувшим за угол деревянного теремка поменьше, чем главный. Это Варфоломей указывал нам путь к свободе.

Прислуга, встретившаяся нам на первом дворе, бросилась врассыпную. На ходу я сорвала с себя третье платье, дернула за узел пояса, крепившего к животу пуховую подушку. Дышать и бежать стало легче! Надеюсь, Агаша со Степкой успели прокопать достаточный ход под забором, чтобы мы с Ивом смогли протиснуться сквозь него. Нечего было и думать, что им удастся незаметно пропилить ход в заборе до наших размеров. А вот подкоп в месте, с двух сторон скрытом от глаз кустами, вполне может удаться.

На втором дворе какой-то мужик с вилами пытался перегородить нам путь, тут-то и пригодилась подушка, сбившая его с ног. На третьем по счету дворе я чуть не врезалась в зазевавшуюся девицу в красном сарафане и уже проскочила мимо, оттолкнув ее в сторону, как вдруг двор огласил вопль Варфоломея:

– ВАСИЛИСА!

Ив, бегущий позади меня, схватил девушку за руку:

– Василиса, быстрее, уходим!

Несмотря на нарастающий шум погони, я застыла на месте, во все глаза разглядывая виновницу всех наших несчастий. Если бы не отсутствующий взгляд голубых глаз, Василису можно было бы назвать настоящей русской красавицей. Повыше меня и попышней телом, круглолицая и большеглазая, с чуть вздернутым носом и белой кожей, не тронутой веснушками, с пшеничного цвета косой шириной с пудовый Илюшин кулак, доходившей ей до пояса, девушка выглядела настоящей сказочной царевной и напомнила мне Забаву из мультфильма «Летучий корабль». Если бы еще не этот ее странный взгляд… Конечно, она же зачарована!

Василиса отрешенно взглянула на Ива и выдернула руку:

– Никуда я не пойду.

– Василиса, ты что? – взвыл кот. – Уходим, скорее!

Лицо царевны тронуло подобие улыбки:

– Говорящий кот?

– Василиса, – ошеломленно мяукнул Варфоломей, – ты меня не узнаешь?

Погоня уже была совсем близко.

– Хватай ее, и побежали! – крикнул кот Иву.

Но не тут-то было. Рыцарь после темницы едва на ногах стоял, а Василиса весила как два Ива, так что донести эту ношу до забора не было никакой возможности.

– Выводи нас отсюда, – велела я коту. – Иначе мы тут все пропадем!

– А Василиса? – горестно взвыл кот.

Царевна, словно очнувшись, нараспев произнесла:

– Василиса – это я. А ты кто, мил-человек? – обратилась она к Иву.

Внезапно ее лицо передернулось, губы скривились, и она прошипела:

– Ты плохой человек, нехороший человек, ты желаешь мне зла.

– Бежим! – предчувствуя беду, прокричала я.

– СТРАЖА!!! – огласил двор вопль Василисы.

Кота как ветром смело за угол, мы помчались следом.

На наше счастье, дальше дворы были пустыми и, несмотря на погоню за спиной, под ногами никто не путался. Мы беспрепятственно добежали до забора и нырнули в пышные кусты, в которые завел нас кот.

И тут нас поджидало разочарование. Несмотря на то что Агаша со Степкой трудолюбиво пыхтели по ту сторону забора, им удалось прокопать ход, куда могла протиснуться только мышь, но никак не человек.

– Земля очень твердая, – чуть не плача, пожаловалась Агаша. – Никак не копается!

– Копай, – шикнул на нее кот. – Поднажми!

Я в отчаянии запустила пальцы в землю и чуть не застонала: ногти как будто камень прочертили, нечего и думать, чтобы прокопать лаз руками.

Погоня приближалась, до нас доносился собачий лай и ругань Агриппины. Несколько минут – и нас обнаружат и бросят в темницу. Уже двоих.

Ив крепко обнял меня и прошептал:

– Не надо было этого делать.

– Как ты не понимаешь!..

Он ласково потрепал меня по плечу:

– Но спасибо, что пыталась.

Голоса были уже совсем близко, а ход увеличился лишь настолько, что можно было просунуть руку…

– Ив! – затормошила его я. – Это наш шанс! Чары Агриппины подавляют магию только внутри терема. За оградой они не действуют. Попробуй что-нибудь наколдовать!

Рука Ива скользнула в щель под забором, погоня вошла на двор. Собачий лай оглушил своей неотвратимостью, Агриппина сулила нам самую страшную кару, а я сжимала кулаки, чтобы у Ива все получилось.

Он повернулся ко мне, покачал головой:

– Нет, ничего не выходит. Одной руки недостаточно. Магия, она же…

– В голове! – подскочила я и зашарила руками по забору, надавливая на дерево и пытаясь нащупать люк. Дерево поддалось, и люк упал по ту сторону ограды.

– Ой! – невольно взвизгнула Агаша. Тихонько, но ее услышали.

– Они там! – взревела Агриппина, и сквозь ветки кустов мы увидели, как чародейка несется к нам, как сжимают кольцо вокруг забора стражники, как мчатся к нам сторожевые псы.

Тем временем Ив ринулся в проем в заборе и застрял в нем плечами. А через мгновение из-за забора донесся леденящий душу рык невиданного чудовища, и кусты накрыла туча.

Затравленно заскулили собаки. Испуганно попятились назад стражники. Агриппина, уже занесшая руку над кустами, так и замерла на месте.

– Что это? – испуганно заголосили бабы из прислуги, державшиеся поодаль.

– Не стой столбом, сделай же что-нибудь! – выкрикнул властный мужской голос, и, прильнув к кусту, я увидела видного бородатого мужчину в алом кафтане, с золотым обручем на голове. Запахло паленым.

В следующий миг меня рывком дернули назад, и я очутилась по ту сторону ограждения. А в деревянной стене прямо передо мной тлела обугленная по краям дыра, доходящая до самой земли.

– Бежим! – шепнул Ив. – Это задержит их, но ненадолго.

Выбравшись из кустов, я невольно подняла голову: над забором, на котором не было ни одного стражника, висело большое черное облако, очертаниями напоминавшее лазерную проекцию Кинг-Конга, благодаря которой Ив с друзьями спасли меня из замка вессалийского волшебника Ван Бола. А окрестности сотрясал рык чудовища – это Варфоломей, просунув голову в дыру в заборе, не уставал разевать пасть, наводя ужас на обитателей терема. И от его многократно усиленного магией рева даже мне хотелось бежать за тридевять земель и забиться в самую глубокую нору.

– Бегите! – обернулся он. – Я еще немножко покуражусь. Встретимся в лесу у ступы.

Наших помощников уже и след простыл. Впереди мелькали белый платок Агаши и серая рубаха Степки, под ногами валялись брошенные лопаты. Хорошо хоть с оплатой пряниками разбираться не придется. Я обязательно отблагодарю Агашу, когда представится возможность. А пока – стремительно несущаяся земля под лаптями, ветер в лицо и рука Ива, крепко сжимающая мою. Свободны!


– Родненькие мои! – заголосила избушка, когда наша ступа приземлилась у крылечка. – Живые, невредимые! Ох, соколик мой, – вскрикнула она, когда из ступы спрыгнул Ив, – досталось тебе, горемычному! Но ничего-ничего, Василисушка тебя вылечит, краше прежнего станешь. А где же… – избушка осеклась, глядя в пустую ступу, – где же она сама?

– Не привезли мы хозяйку, – повесив голову, сообщил Варфоломей. – Не получилось на этот раз.

Избушка расстроенно замахала ставенками.

– Ну будет, будет. – Кот ободряюще потерся о крылечко. – Вернем мы нашу Василису.

– Непременно вернем! – поддержал его Ив.

– А пока пойдемте думать, как это сделать, – сказала я, взбегая по ступенькам.


– Охраняют терем и днем и ночью, – начал свой рассказ Ив, после того как мы с котом разожгли печь и поставили греться котелок с водой. – Пробраться туда нет никакой возможности.

– Кроме известной нам дыры в заборе, – вставила я.

– Которой уже нет, – продолжил кот. – Поди, уже давно залатали забор и подкоп засыпали. Да еще пуще охрану усилили, чтобы ни одна мышь не прошмыгнула.

– Итак, пробраться туда нет никакой возможности, – повторил Ив, прерывая нас.

– И поэтому ты устроился в стражу! – переключилась на него я.

– А что мне оставалось? – Он пожал плечами и невольно поморщился: сквозь разорванную рубаху виднелась рана на плече. – Магия за оградой не действует. А так я хотя бы получил доступ к терему и мог надеяться, что удастся сбежать с Василисой.

Я поднялась с места, подошла к печи и, не дожидаясь, пока вода закипит, зачерпнула в кружку теплой воды. Затем смочила ею чистое полотенце, которое приготовил кот, и вернулась к Иву, чтобы обтереть раны, полученные в драке со стражниками.

– Глупая затея! – буркнул кот. – Надо было хотя бы с нами посоветоваться!

– На советы не было времени, – возразил Ив, снимая по моей просьбе рубаху, – свадьбу уже назначили.

Я едва удержалась от вскрика: спину рыцаря рассекали свежие белые шрамы, как от каленого железа. Бедняга, что с ним там делали?

– А в темнице сидеть, значит, время есть? – ворчливо заметил кот, отводя глаза от запекшейся крови на груди и плечах Ива. – Вместо того чтобы Василису вызволять, тебя спасать пришлось.

– Варфоломей! – прикрикнула я, осторожно прикладывая ткань к израненной коже рыцаря. Ив еще слишком измотан, чтобы вылечить себя. Да и немало сил ушло на то, чтобы вытащить нас из терема. Ему бы отлежаться пару дней. Но сейчас для нас это непозволительная роскошь. Свадьба Василисы через два дня. А, учитывая наш побег, ее могут перенести и на более ранний срок. Надо выручать чародейку немедленно.

– Ладно-ладно, не прав, признаю.

– Я же как лучше хотел, – заметил Ив.

– А получилось, как всегда, – брякнул вредный кот.

– Варфоломей!

– Ладно-ладно, молчу. Что Василиса-то говорит?

– Во время ночного дозора я пробрался к ней в горницу, коротко поведал, что к чему. Она сначала не поверила мне, но как про тебя услышала, так разом в путь засобиралась.

– Так она меня помнит? – подпрыгнул Варфоломей.

– Помнила, пока ее Агриппина не околдовала, – ответила за Ива я.

– А дальше что было? – поторопил рыцаря кот.

– А дальше только мы во двор вышли, как меня стража скрутила, а Василису увели. Я уже потом узнал, что на ее горницу особые охранные чары наложены и, как только Василиса ночью горницу покинет, тут же Агриппине станет известно. Она и стражу подняла.

– А днем? – спросила я. – Ведь Василиса свободно гуляет по терему.

– А днем чары действуют так, что Агриппина узнает о побеге Василисы, как только та подойдет к воротам.

– И успеет ее остановить, – нахмурился кот.

– И тут она пойдет на все, – заметила я, – потому что знает: стоит Василисе ступить за ворота, как та одолеет ее без особого труда.

– Вот бы убедить Агриппину снять чары! – размечтался кот.

– И лишиться своего единственного преимущества? – покачал головой Ив. – Никогда.

– Тогда придется брать терем штурмом, – насупился Варфоломей.

– Отличная идея! – оценила я. – Только штурмовиков-то где возьмем? Что-то я не вижу ни армии союзников, ни вывески «Охранное агентство «33 богатыря».

– Да уж, рассчитывать придется только на себя, – признал кот. – Если только…

– Если только что? – ухватилась за фразу я.

– Если только Горыныча позвать. – Кот почесал за ухом и тряхнул головой. – Нет, ничего не выйдет. Забудь!


Комфортабельные апартаменты Змея Горыныча были надежно укрыты от непрошеных гостей в пещерах Скалистых гор. Огороженные дремучим лесом и непроходимыми болотами, горы обеспечивали своему жильцу безопасность, уединение и роскошный вид с вершины, где Горыныч привык любоваться закатом. Зная об этой его привычке от Варфоломея, я отправилась в путь ближе к вечеру. Хорошенько загримировавшись под Бабу-ягу, взгромоздилась в ступу, махнула метлой и…

– Ну ты, бабка, гонишь! – с восхищением воскликнула одна голова.

– Поспешишь – людей насмешишь, – укоризненно изрекла вторая.

– Летит Яга, шатается, вздыхает на ходу: «Ой, топливо кончается, сейчас я упаду», – с ехидством изрекла третья.

– Вечор добрый, Змеюшка, – прохрипела я, вываливаясь из ступы.

– Здорово, старая! – радостно приветствовала первая голова.

– А добрый ли? – засомневалась вторая.

– Явилась к нам Баба-яга, на помине легка, – коряво продекламировала третья.

– Вспоминали меня? – насторожилась я. – По какому случаю?

– Да вот, схавали мы нынче одного костлявого хмыря, – облизнулась первая голова.

– Говори за себя! – возмутилась вторая. – Я ем одну лишь травку.

Я ошарашенно взглянула на среднюю голову-вегетарианку и опустила глаза на раздувшееся пузо Змея Горыныча. Однако! Интересно, как сочетаются ее вкусовые предпочтения с одним на троих желудком?

– Травка зеленеет, солнышко садится, не мычит корова, не поет синица, – с вдохновенным видом изрекла поэтически настроенная третья голова.

– А хмырь-то нам много чего набрехать успел, – развязно продолжала первая. – Все талдычил, что Баба-яга сбрендила. Царевичей живьем обгладывает, а головы ихние на колышки вокруг хаты вешает. Лутонюшку на днях в печи испекла да отужинала.

«Уж не Сидором ли поужинал Змей?» – обмерла я, но не успела ничего спросить, как голова мне попеняла:

– Что ж ты, яхонтовая моя, не позвала-то, не угостила?

– Всех звать, так Лутонюшек не напасешься, – сердито вырвалось у меня.

Первая голова оглушительно расхохоталась, вторая осуждающе покосилась, третья окончательно ушла в себя и с мечтательным видом шевелила губами, вероятно, сочиняя новый стих.

– Ох и пройдоха ты, бабка, – заметила первая голова.

– Хочешь жить – умей вертеться, – глубокомысленно изрекла вторая.

– Кручу, кручу, кручу, крылами кручу, – вдохновенно провыла третья, – с горы, с горы, с горы, как птица, лечу…

– Тсс! – хором оборвали ее другие головы и вытянули шеи на запад. Там ослепительным оранжевым шаром спускалось за горизонт солнце.

На несколько минут на горе воцарилась тишина, и только когда солнце окончательно исчезло из поля зрения, Змей Горыныч снова ожил.

– А ты чего прикатила-то? По делу или соскучилась?

– Базар есть, – рявкнула я.

Первая голова с уважением глянула на меня.

– Базар – благородное дело.

– Не дело это – гостей дорогих у порога держать, – вмешалась вторая голова.

– Правда твоя, – согласилась первая. И Горыныч, кряхтя на три голоса, поднялся и шагнул к входу в пещеру. – Пошли, что ли?

Уговаривать меня было не нужно, я с любопытством нырнула в проем между скал и попала в пещеру Али-Бабы.

Жилище Горыныча напомнило мне подводную пещеру знакомой атлантки Герти – те же блеск и роскошь самоцветов. Только если в пещере Герти сокровища золотым ковром стелились по полу, то жилище Горыныча было утыкано драгоценностями от пола до потолка. В прямом смысле.

На высоком, метров в пять, потолке рассыпались неведомые мне созвездия из самоцветов, каждый из которых был размером с кулак. Стены переливались драгоценными узорами: каждая щель в скале служила оправой для красивого камушка или золотого колечка. А на полу вдоль стен громоздились золотые горы. Подойдя к ближайшей из них, среди золотых монет, янтарных ожерелий и серебряных колец я с удивлением обнаружила чугунный котелок, обломок лопаты и колесо от телеги.

Стараясь не выдать восхищения от вида несметных богатств (Горыныч мог бы считаться первым олигархом в Лукоморье), я ухватилась за колесо и, выудив его из груды золота, покачала головой:

– Непорядок какой! Живешь, как на свалке. Разве ж это дело?

– Ты по делу пришла, – насупилась первая голова, – вот и дело сказывай. А как мне тут жить, сами разберемся.

– Мы сами с усами, – поддержала братца вторая.

Третья тем временем с мечтательным видом разглядывала «звезды» на потолке и вдохновенно бубнила под нос:

– Не имей сто рублей, а имей сто янтарей.

– Девицу бы тебе, – закинула удочку я. – Она бы уж тебя обиходила, порядок в пещере навела.

– Э нет, золотая моя! Не надо мне чужих порядков, – напрягся Горыныч всеми тремя головами.

– Была тут одна, Марфуша, – первая голова выругалась, – коза порядочная.

– Мы свой портрет каменьями самоцветными на полу тридцать лет и три года выкладывали, – поделилась вторая. – Дело за малым оставалось – добыть изумрудов для глаз и золотишка на хвост.

– А эта коза что натворила? – вскипятилась первая. – Мы отлучились-то всего на день из пещеры.

– Возвращаемся, – печально вздохнула вторая, – пол пустой, по углам кучи драгоценностей по цветам разложены: там рубины, там сапфиры, там яшма, там злато, там серебро.

Первая голова с ожесточением сплюнула:

– Все труды насмарку! Я от горя аж остолбенел. А Марфуша эта лыбится: «Не ожидал, Змей Горыныч? Весь день спину не разгибала, порядок наводила». Ну что с такой козой делать?!

– Ты ее съел? – жалостливо сглотнула я.

– Да она бы мне поперек горла стала! – сплюнули все три головы. – К счастью, в тот же вечер жених ее прикатил да стал звать на смертный бой.

– Я к нему невесту и выпроводил, – ухмыльнулась первая голова, – пусть сам с этой козой мается.

– А он что?

– Кажись, перетрухал, – хохотнула она. – Небось надеялся, что быстрая смерть избавит его от тягостной семейной жизни.

– Нет, баба в пещере – к беде, – поддержала вторая голова.

План уговорить Змея Горыныча похитить царевну трещал на глазах. Как пояснил Варфоломей, помогать Яге или кому бы то ни было Змей не станет. Единственное, что остается, – уговорить его похитить царевну ради собственной выгоды. Горыныч устроит в тереме переполох, отвлечет на себя внимание стражников и Агриппины, а мы под шумок выведем Василису. А если Горыныч умыкнет ее раньше, все равно вызволить царевну из его лап будет куда проще, чем из охраняемого, неуязвимого для чар, терема.

– Это смотря какая баба, – не стала сдаваться я. – Одно дело – Марфуша-клуша, а совсем другое – царевна!

– И не уговаривай! – замахал всеми тремя головами Змей. – С царевнами не желаю дела иметь!

– А что, – заинтересовалась я, – было дело?

– Было, – нехотя ответил Змей. – Несварением закончилось.

Я поперхнулась следующим аргументом в пользу похищения.

– Ты ее съел?

– А что ж мне надо было с ней – в бирюльки играть?! – поразилась первая голова.

– А это мысль! – встрепенулась вторая. – Почему мы с ней прежде не поиграли?

– Съесть-то всегда можно! – поддакнула третья. – А сперва я бы ей стихи почитал…

– Никаких съесть! – перебила их я. – Царевна вам не корова, царевна – это… Это друг на всю жизнь!

Три головы скептически уставились на меня.

– Хватило нам Марфуши на нашем веку, – проворчала первая.

– Да ты послушай только! – уговаривала я. – Среди женщин тоже есть булыжники и самоцветы. Ты вон, гляжу, себя только золотом да драгоценностями окружил, и подруга тебе нужна такая же. Марфуша – это что? Это булыжник, а царевна – алмаз ограненный, сокровище несметное, драгоценность редкая. Такой девице на земле и не место, ей только в твоей пещере жить да пуще солнца сиять. Уж поверь мне, царевна станет достойным украшением твоей коллекции.

– Так, поди, на драгоценность эту, – Змей почесал пузо, – желающих полным-полно? Это ж они мне потом покоя не дадут. Будут каждый день ходить да копьями трясти!

– Ни к чему это, – заволновалась вторая голова.

– И вечный бой – покой нам только снится! – философски продекламировала третья.

– Сокровища охранять получается – и царевну как-нибудь сохранишь! – успокоила я.

– Разве что, – Горыныч почесал первую голову, – в гроб хрустальный ее заныкать?

– Это еще зачем? – опешила я.

– Богато! – высунулась вторая голова. – Я слышал, в лучших домах Европы так делают! Этот рассказывал… шарльпей!

– Какой шарпей? – поразилась я.

– Да не шарпей, а Шарль Перль! – поправила третья.

– Шарль Перро, что ли? – вконец опешила я.

– Вот-вот, – закивали все три головы. – Он самый!

– А его-то сюда каким ветром занесло?

– Каким-каким! Вестимо, волшебным! Колдунья его заколдовала и за тридевять земель забросила, за то что он ее в сказке Белоснежкой выставил.

– Белоснежкой? – Я уже ничего не понимала.

– А ты как думала? – вздохнули головы. – Репутация! Вот кабы меня кто добрым змеем в сказке описал, я бы такого умника сразу слопал. Вместе с его лживой берестою.

– А не подавился бы?

– Это правда поперек горла встанет, – рассудительно ответила вторая голова, – а ложь сглотну и не почувствую.

– Так как насчет царевны-то?

– Да-да, – первая голова мечтательно закатила глаза, – гроб хрустальный справим, а там можно и царевну воровать!

– Так царевна-то живая! – попыталась воззвать я к коллективному разуму.

– А зачем нам живая? – поразилась первая голова.

– Не, – поддержала его вторая, – нам живая не нужна. От живой одни неприятности. Будет языком мести с утра до вечера. И сокровища наши все переворошит, все на себя перемерит.

– А девушке в семнадцать лет какая цацка не пристанет! – вдохновенно выдала третья.

– Так пристанет, что потом своего недосчитаешься, – осадила его первая. – Сам вспомни, сколько после Марфуши золота с каменьями пропало. Мой любимый янтарный гарнитурчик увела, подлая душа!

– И мой серебряный кубок с русалками! – загоревала вторая.

– И колечко с бирюзой, глядя на которое я целую поэму написал, – взгрустнула третья. – Вы только послушайте!..

– Потом! – рявкнули две другие головы.

– Царевне вашего добра не надо, – вернула я их к теме обсуждения, – она на богатства с детства нагляделась.

Змей так и подпрыгнул, стукнувшись головами о потолок, так что два самоцвета на пол упали.

– Это где ж она такие сокровища видывала? – ревниво спросила первая голова.

– Да эти сокровища еще наши бабушка с дедушкой собирать начинали, – потирая шишку, заметила не менее уязвленная вторая голова.

– Ни у одного царя таких богатств нету, – поддакнула третья голова, от изумления даже потерявшая способность к стихосложению.

– А вы у царя в сокровищнице бывали? – закинула удочку я.

– Чего мы там не видели! – сердито ответила первая.

– Что там этой сокровищницы-то, – поддержала вторая.

– Сундук да ларец! – заключила третья.

– Поди, царские-то сокровища тоже не одно поколение царей собирало, – вскользь заметила я. – Кто знает, сколько там всего накопилось!

– Вот бы поглядеть бы, – заинтересовалась первая голова.

– Хоть одним глазком! – поддакнула вторая.

– Под небом голубым есть город золотой… – мечтательно зажмурилась третья.

– Да только кто ж нас туда пустит, – нахмурилась первая. – Забыли, что ли, как намедни мимо пролетали и как людишки в нас стрелять стали?

– Неспроста царь свои сокровища так охраняет, – подзуживала я, – значит, есть что терять.

– Не доберемся мы до них, – насупилась первая голова. – Стражники нас раньше в решето превратят, чем мы вход в сокровищницу сыщем.

– Доберетесь, – пообещала я, – если правильный ключ подберете.

– Это какой же, агатовая ты моя? – заинтересованно уставилась на меня первая голова.

– А я вам про что тут битый час толкую? Царевна – вот ключ к сокровищам! Похитите ее, привезете в пещеру, потомите царя с царицей денек-другой, так они все сокровища без разговоров отдадут, лишь бы дочку вернуть.

– Бабка дело говорит, – молвила вторая голова, обращаясь к другим.

– А что, – кивнула третья, – может, что и выгорит!

– Заметано! – решила за всех первая. – Завтра с утречка и полетим.

– Э нет, рубиновый ты мой! – возразила я. – Завтра можешь и опоздать. Не ровен час, царевну замуж выдадут, а там уж ищи ветра в поле.

– Это чего же, – крякнула первая, – на ночь глядя лететь? Ты, золотая моя, головой-то подумай!

– А когда же? – рявкнула я. – Чай, в ночи тебя в небе не видно, бриллиантовый ты мой. А поутру не успеешь на версту к терему подлететь, как вся стража наготове будет.

– И то верно, – закивала вторая голова. – Ночью-то и стражи меньше, а какая есть – ту врасплох застанем!

– Так ведь и царевна, поди, ночью по двору не шляется? – заколебалась первая. – Как ее из опочивальни умыкнем?

– Ты, мой аметистовый, и так своим появлением переполоху наделаешь, – заметила я, – весь народ из терема на двор вывалит. А там уж смекнешь, кто из девиц царевна.

– Конечно, смекну! – кивнула третья голова. – У нее ж во лбу звезда горит! Что ж я, сказок не знаю?

Разочаровывать Змея я не стала – себе дороже выйдет.

– Ну давай, – я подтолкнула Горыныча к выходу из пещеры, – сапфировый ты мой, не теряй времени.

Змей вылез из пещеры, подошел к обрыву и обернулся:

– А дело-то у тебя ко мне какое?

– Царевну привезешь, поговорим! Я туточки буду.

Когда Змей растворился в сумерках, я запрыгнула в ступу и спланировала к подножию горы, где меня дожидались Ив с котом. Изрядно потеснившись, мы погрузились в ступу и рванули следом за Горынычем. Как говорится, на Змея надейся, а сам не плошай!


Посеребренный луной Златоград мирно спал, когда тени от крыльев Горыныча накрыли окраину. Как я ни махала помелом, мы сильно отставали. Ступа, задуманная для перевозки одной сухонькой старушки, не справлялась с двойной нагрузкой и едва двигалась, задевая макушки деревьев. Эдакими темпами мы поспеем только к концу представления и увидим хвост Горыныча, уносящего царевну к себе в пещеру!

Кое-как дотянув до городской стены, мы перемахнули за ограду, и я направила ступу вниз. Спешно замаскировав ее на задворках какого-то трактира, мы бегом припустили к терему, пугая зазевавшихся бездомных кошек. Так-то быстрее будет!

К нашему прибытию из-за ограды терема уже доносились встревоженные крики, мелькали огни, и пахло паленым: Горыныч уже приземлился на дворе.

– Быстрее!

Ворота неприступной прежде крепости были распахнуты настежь, и из них валом валил народ: простоволосые бабы с детьми на руках, мужики в исподнем и даже некоторые особо впечатлительные и не слишком доблестные стражники при полном обмундировании.

Но попасть внутрь оказалось непросто. Голосящая, перепуганная насмерть толпа царской прислуги сразу же размела нас в разные стороны, закружила, понесла за собой, унося прочь от ворот. Через несколько минут ожесточенного сопротивления мне все же удалось вырваться из обезумевшего людского варева и вбежать на двор, где среди объятых пламенем построек носились ошалевшие от ночного вторжения стражники.

В такой сутолоке даже скрываться не стоило, и я заметалась вдоль построек, в надежде отыскать Ива или Варфоломея. А во дворе тем временем развернулись настоящие драконовские войны: Горыныч, крутясь на месте, плевался огнем направо и налево, крушил мощным хвостом деревянные столбы и стены и требовал выдать царевну. Замешкавшись на мгновение, я чуть не превратилась в головешку. Крыша навеса, у которого я стояла, занялась пламенем и стала с треском заваливаться вниз.

– Сюда! – Ив рывком выдернул меня из-под опасной балки. Мгновением позже на то место, где я стояла, с грохотом обрушились горящие бревна.

– Где Варфоломей? – прокричала я.

– Он ищет Василису в тереме.

– А мы почему еще не там? – Я решительно развернулась к крыльцу, но Ив больно стиснул плечо, не дав мне двинуться с места.

– Потому что она там!

Проследив за его взглядом, я замерла. На балконе царского терема металась, ругаясь, как сапожник, Агриппина: чары ее с такого расстояния на Горыныча не действовали, а спуститься вниз она не решалась.

– Да она нас даже не заметит! – рванулась я.

– Ты не знаешь, на что она способна, – удержал меня Ив.

Я вспомнила белые шрамы на его спине и закусила губу.

– Но не можем же мы просто ждать, что Василиса спустится!

– Смотри!

На балконе появился растрепанный царь, что-то свирепо закричал Агриппине, та что-то зло возразила, вызвав еще больший гнев царя. Потом махнула рукой и выбежала с балкона.

– Она спускается, – шепнул Ив, увлекая меня к крыльцу.

Мы пригнулись, и мгновение спустя мимо нас протопали шаги взбешенной Агриппины, направлявшейся в гущу событий.

– Быстрей, – шепнул Ив, взбегая на крыльцо, – нельзя терять ни минуты.

Нам под ноги метнулся Варфоломей:

– За мной, я покажу дорогу.

Со двора донесся властный голос Агриппины:

– Ты и ты – живо к покоям царевны Василисы!

Оглянувшись, мы увидели двух крепких стражников, спешивших в терем.

– Я задержу. – Ив подтолкнул меня к лестнице. – Быстрей же.

Когда я взлетела на второй этаж, в спину мне донеслись грохот металла и мужские крики. Рыцарь, только уцелей!

Из дыма, который потихоньку наполнял терем, выступили двое стражников. Их скрещенные крест-накрест алебарды, как в мультфильме, перегораживали вход в горницу Василисы.

– Быстрее! – крикнула я. – Ребята не справляются. Царь приказал всем спускаться вниз.

– А как же царевна? – На одинаковых веснушчатых лицах отразилось сомнение.

– Живо! – рявкнула я. – А не то царь вам головы с плеч снимет! Сейчас главное – Змея остановить! Всем, кто отличится в сражении, царь только что по сундуку золота обещал.

Последний аргумент стал решающим. Вздернув алебарды, стражи поспешили вниз. А я только сейчас поняла, что натворила. Там же безоружный Ив против двоих воинов. А я направила к нему еще двоих!

– Я помогу, – среагировал Варфоломей и с разбега прыгнул в спину стражникам, ступившим на лестницу. Наконец-то ему представилась возможность продемонстрировать свою богатырскую силу в деле и сбить с ног двух крепких молодцев. Не удержав равновесия, те покатились вниз, считая лбом и алебардами ступени.

Что ж, силы примерно равны. Один кот двух богатырей стоит, и бок о бок с Ивом будет сражаться достойный напарник. Надеюсь, Ив успеет поймать алебарду, выроненную стражем, и вооружиться.

А мне пора уводить Василису. Я распахнула двери горницы и уткнулась грудью в острие кинжала.

– А ты еще кто? – В серых глазах девушки плескался страх, тоненький голос дрожал от напряжения, даже веснушки и те побледнели.

– Я? Баба-яга, – ухмыльнулась я, вспомнив о своем маскараде. – А ты?

– Ду… Дуняша, – пролепетала близкая к обмороку служанка.

– Шла бы ты отсюда, Дуняша! – не сводя глаз с приставленного к груди кинжала, душевно посоветовала я.

И тут нервы служанки окончательно сдали. Дрожа ходуном в руках хозяйки, кинжал разрезал ткань маскарадного сарафана Яги и вспорол пук соломы, который Варфоломей уговорил подложить в платье, чтобы глазастый Горыныч не заподозрил подмены. Мол, бюст у Яги был попышнее, чем мой. Тогда я ругалась и отнекивалась, сейчас была благодарна коту за то, что осталась жива.

Девушка испуганно вскрикнула и выронила кинжал.

– Так-то лучше. – Носком лаптя я отшвырнула кинжал к противоположной стене. – А теперь – извини.

Я схватила кувшин, стоящий на табуретке у входа, и разбила его о голову служанки.

Василиса ничего не выражающим взглядом проследила за упавшей служанкой.

– А теперь – пошли! – Я схватила ее за руку и вытащила за дверь.

– И далеко собрались? – вкрадчивый голос ножом царапнул по сердцу.

Из дыма, который еще больше окутал этаж, выступил смуглый мужчина. Гибкий, сильный, опасный, вытянувшийся струной, словно хищник перед прыжком. Из сузившихся от злости глаз разве что искры не сыпались, а в черной шапочке кудрей, казалось, вот-вот мелькнут острые рожки и проткнут слишком низкий для мужчины потолок.

– Чернослав, – с неуместной нежностью промычала за моим плечом Василиса.

– Не тревожься, моя драгоценная невеста, я никому не позволю разлучить нас, – с мрачной ухмылкой пообещал он, прожигая меня взглядом угольно-черных глаз. – Даже этой старой кошелке.

Надо же, и этот купился! Хорошо же кот меня под Ягу загримировал. К тому же клубы дыма на пользу моему маскараду.

– Вот и свиделись, бабушка, – от вкрадчивого голоса Чернослава мне сделалось не по себе. Точно с такой же интонацией приветствовала меня моя сестра-близняшка, Селена, когда мы встретились лицом к лицу в смертельном магическом поединке.

– Век бы тебя не видать, внучок, – проскрипела я, глядя в искаженное злобой лицо. Чернослав был похож на свирепого тролля, и, вспоминая рассказы кота, я недоумевала, как можно считать жениха Василисы красавцем.

– Так я уж надеялся, что и не свидимся, – проникновенно ответил он. – Не думал, что ты окажешься такой живучей.

– Подольше тебя на свете живу, касатик, и еще столько же проживу.

– Ох, не зарекайся, бабуся, не зарекайся. – Чернослав прицокнул языком. – Али не помнишь, чем наша предпоследняя встреча закончилась?

В его словах прозвучала отчетливая угроза, и я насторожилась.

– Когда ж это было? Запамятовала, внучок, сколько лет, сколько зим.

– Три года, три зимы.

У меня пересохло в горле. Неужели это он настоящую Ягу до могилы довел?

Рука Василисы, которая все это время безвольно лежала в моей, вдруг крепко стиснула ладонь. Я бросила взгляд через плечо, но лицо царевны оставалось бесстрастным, и по нему по-прежнему блуждала бессмысленная улыбка.

Я в задумчивости пожевала губами.

– Кто старое помянет, тому глаз вон. Ты мне лучше про новые свои подвиги расскажи. Это ты, поганец, меня на все царство позоришь, людоедкой выставляешь? Это ты леса с реками погубить вздумал?

В голове крутились обрывки мыслей, которые я никак не могла собрать воедино. Жизненная сила леса и рек, слухи о зверствах Яги, разбойники на дорогах, женитьба на Василисе – все эти способы Чернослав использовал для своей цели. Но что это за цель, я никак не могла понять.

– А что мне оставалось, бабушка, коли ты со мной своим могуществом делиться не захотела? – Чернослав по-кошачьи сузил глаза. – Ни по-хорошему, ни по-плохому? Да только ведь все равно пришлось. Пришлось, а, бабуля? – Он издевательски расхохотался. – Ведь пришлось? И теперь придется.

Я покачала головой.

– Ох и дурной ты, Чернослав! Никогда по-твоему не бывать. Уйди лучше подобру-поздорову с дороги.

Чернослав разразился очередным взрывом хохота:

– Да кто ж меня остановит, бабуся, теперь?

И от этой его уверенности в собственных силах у меня в горле встал ком дыма. Вспомнилось, как вспыхнула огнем волшебная береста в доме Любавы, как заполыхала изба, превратившись в один миг в огненную темницу для нас, и я чуть не застонала от озарившей меня мысли. Стихия Чернослава – огонь, разрушение. Как и стихия Селены. В охваченном огнем тереме сила Чернослава должна быть превыше запретных чар, должна быть… неограниченной.

Стоящий в клубах дыма мужчина усмехнулся и встряхнул сжатую в кулак ладонь, демонстрируя шар огня, не причиняющий ему вреда.

– Еще вопросы?

– Зачем тебе Василиса?

– Я ее люблю, – сардонически ухмыльнулся он.

От сознания собственной силы Чернослав расслабился, его лицо разгладилось, и сейчас его можно было бы даже назвать красивым.

– А если по правде?

– А если по правде, то затем же, зачем и ты.

– Сила, – прошептала я.

– Смотри-ка, а ты еще не совсем умом тронулась, как кумушки сказывают, – издевательски протянул Чернослав, и его красивые черты снова исказились, сложившись в демоническую маску. – Не удалось взять у тебя, возьму у нее.

Я стиснула зубы, чтобы не застонать. Вот почему погибла Яга – Чернослав каким-то образом выпил из нее магию вместе с жизненными силами. И Василиса после подобного не выживет. Я невольно сжала ладонь царевны, тряхнула ее, в надежде пробудить от чар. Тщетно. На лице Василисы застыла покорная и ласковая улыбка. Разожму ладонь – и она сама кинется к жениху на шею, навстречу гибели.

– Не тронь ее, – прошептала я. – Она молодая, ей еще жить. Я согласна отдать тебе то, что ты хочешь.

Может быть, это хотя бы немного его задержит. А к тому времени, как Чернослав поймет, что во мне нет ни капли магии, может, ему на голову брякнется горящая балка, и все разрешится само собой.

Смех Чернослава громом пронесся по коридору.

– Поздно, бабуся, ты мне уже не нужна.

И, подбросив на ладони огненный шар, Чернослав метнул его мне в лицо.

Лицо опалило жаром, я отшатнулась и выставила руки, пытаясь защититься.

Спустя мгновение резкая боль пронзила плечо, и надо мной нависло темное, как ночь, лицо.

– Однако, – медленно произнес Чернослав, впившись в меня угольно-черными глазами. – Ты кто такая?

Судя по его изумленному взгляду, мой грим слизало языком пламени от магического шара. И, что еще хуже, во взгляде Чернослава бушевало торжество.

– Внучка Яги, – прошипела я, пытаясь вызволить плечо из его хватки.

– Сестричка моя, значит? – недоверчиво хмыкнул он. – А я думал, у старухи больше родни нет.

«А ведь Чернослав действительно был внуком Яги», – с дрожью поняла я. Поэтому и остался жив, несмотря на свою черную душу и злодейские помыслы. Баба-яга его пожалела. А он ее – нет.

– Такую родню, как ты, и врагу не пожелаешь, – выдавила я.

– А вот ты можешь стать мне достойной супругой, – ухмыльнулся Чернослав.

– Что? – охнула я.

– Не прикидывайся дурочкой, – прошипел Чернослав, встряхивая меня за плечо. – Я не слепой. В тереме, запечатанном от любых чужих чар, ты умудрилась отбить мой удар.

– Я ничего не… – пискнула я.

– Каковы же твои истинные силы, голубушка? – Горячее дыхание Чернослава ожогом легло на кожу. – И где ты только раньше была, когда я выслеживал эту немощную курицу? – Он кивнул на стоящую столбом Василису.

– Теперь ты ее отпустишь? – выдохнула я.

– Да на что она мне теперь! – презрительно фыркнул Чернослав. – Она даже не смогла превозмочь покорных чар Агриппины. Я просчитался в силе царевны. А вот ты дашь мне то, о чем я даже не мог мечтать…

– И не мечтай! – прозвенел полный негодования девичий голос.

Чернослав внезапно булькнул, а в меня брызнуло водой. Рука, сжимающая плечо, ослабла, и, не удержавшись, я упала на пол. Рядом со мной повалился Чернослав. На его черных кудрях, как шапка, лежал круглый осколок кувшина с ручкой.

Надо мной склонилась Дуняша. Надо же, а я все время ждала помощи от Ива. Где же он там?

– Цела?

– Вроде бы.

– Бери царевну, и бежим, – скомандовала служанка. Мы подхватили замершую изваянием Василису под обе руки и, перепрыгнув через Чернослава, помчались к лестнице. Навстречу нам загрохотали шаги. Только не Агриппина!

Под ноги метнулась черная тень. Варфоломей!

Следом показался Ив.

– Быстрее! – крикнул он. – Горыныч только что улетел, стража тушит пожар, а Агриппина вот-вот заметит, что царевны нет в светлице, и вернется.

Мы кубарем скатились по лестнице, подножие которой уже глодали языки пламени. Двор был объят огнем, еще немного – и пожар охватит весь терем.

– Прячьтесь! – кинулся нам в ноги кот. – Сюда идет Агриппина.

В дыму мелькнул белый балахон поднятой со сна чародейки.

Мы шарахнулись в сторону. Треск огня и дым, заполнивший помещение, послужили хорошим укрытием. Агриппина нас не заметила. Но и самоубийцей она не была, поэтому, оказавшись в задымленном тереме, остановилась и задрала голову, пытаясь разглядеть хоть что-то на верху лестницы в клубах дыма. Справа от нее затрещала пожираемая пламенем колонна, и Агриппина отпрыгнула в сторону, остановившись в шаге от нас. Еще движение, шаг, взгляд – и мы будем раскрыты. И, сдается мне, лучше сгореть в пламени, чем попасть в руки взбешенной колдуньи.

Сердце забилось в предчувствии беды, краем глаза я заметила движение, но уже не успела помешать. Ив в прыжке сбил Агриппину с ног и покатился с ней по полу вдоль горящих стен.

– Бежим! – взвизгнула Дуняша и потащила царевну к выходу и меня вместе с нею.

– Выводи ее! – крикнула я, разжимая руку, державшую Василису за локоть. – Выведи ее за ворота, и тогда все спасены, слышишь?

Дуняша быстро кивнула, но в ее глазах плескался такой ужас, что я не была уверена, правильно ли она меня поняла. Василиса, уводимая служанкой, исчезла на крыльце, а я ринулась в огонь и дым – туда, где катались, сцепившись не на жизнь, а на смерть, разъяренная колдунья и лишенный магии рыцарь.

Шансов выжить в этой схватке у него не было. И он должен был понимать это, когда кинулся на колдунью, чтобы дать нам спастись. Пламя отскакивало от Агриппины, но с жадностью набрасывалось на Ива. На рыцаре уже тлела одежда, волосы с одной стороны обгорели, но руки, вздувшиеся волдырями, сжимали шею колдуньи, стремясь вытрясти из нее дух. Агриппина шипела, но не сдавалась. Огонь был и ее стихией тоже. Она повелевала пламенем, она заставляла его голодным зверем набрасываться на своего противника, и победа в этой схватке была за ней.

Если бы только в схватке участвовали двое.

Я бросилась вперед, отшвырнув колдунью от Ива, и зашипела от боли. Разделившись на две части, пламя набросилось на меня, но и Ива не оставило, взяв в огненное кольцо.

Не размыкая рук, на которых лопались волдыри, я вдавливала Агриппину в пол.

– Ты сгоришь заживо раньше, чем остановишь меня! – Она зловеще скалилась мне в лицо.

– Зато ты будешь гореть в аду веки вечные, а я буду каждый день заказывать экскурсии из рая, чтобы полюбоваться на это, – прорычала я.

Вряд ли колдунья поняла смысл моих слов, но в ответ на угрожающий тон она злорадно ухмыльнулась, и к моей спине будто приложили раскаленный утюг. Со стоном я скатилась с нее, пытаясь сбить пламя. Через огонь ко мне протянулась обожженная рука. Ив!

Рыцарь вытащил меня из лужи огня и закрыл спиной. Огненное чудовище, управляемое Агриппиной, слизнуло полкосы, и волосы неровными обрубками упали на лицо, закрыв глаза. Замешкавшись, я пропустила тот момент, когда Ив налетел на Агриппину, увлекая ее к стене, над которой, пожираемая пламенем, надрывно трещала дубовая балка.

– Ив!!!

Я не успела даже протянуть руку, как терем потряс страшный грохот, и мне в лицо пахнуло адом. Половины терема как не бывало. Огненные звездочки курганом легли на две рухнувшие с потолка балки, похоронившие под собой злую колдунью и прекрасного рыцаря. Того, кого я люблю.

– Ив, – выдохнула я и почувствовала на своих губах пепел…

Огонь, лишившийся контроля Агриппины, словно услышал мой зов, и на меня двинулась огненная стена. Я закрыла глаза. Пусть. Все равно все кончено.

– Яна! – раздался за спиной голос кота. – Яна, беги!

Мое место здесь. Рядом с рыцарем.

– Яна, берегись! – как ошпаренный взвыл кот.

И мне в плечо впились стальные когти. Спасительный огонь был так близко, но Чернославу я была нужна живой. Я безвольно смотрела, как огонь отступает, и позволила тащить себя из терема. Сопротивляться не было сил.

На крыльце Чернослав ругнулся и с силой швырнул меня через ступени. Упав на землю, я подняла глаза и зажала рот рукой. На моих глазах Дуняша, почувствовавшая погоню, закрыла собой Василису и поймала грудью огненный шар. Дрогнув всем телом и широко разметав руки, служанка замертво рухнула на землю. Василиса осталась стоять посреди двора, не понимая, что происходит вокруг. До ворот ей оставалось дойти каких-то три шага.

Я обернулась к крыльцу. Чернослав стоял в проеме полыхающего терема и победно усмехался, глядя на меня сверху вниз. На балконе над его головой взывали о помощи царь с царицей, но Чернославу не было до них никакого дела. В его ладони зажегся еще один огненный шар, и я ни на минуту не усомнилась, в кого он его направит. Царевна была ему больше не нужна.

Из-под крыльца сверкнули зеленые глаза Варфоломея.

– Выведи Василису, – шепнула я, зная, что кот не подведет.

Прежде чем Чернослав шевельнул рукой, я вскочила на ноги, взлетела на крыльцо и втолкнула его в горящий терем, падая вслед за ним. А сверху на нас упало пламя.


Содержание:
 0  Легенда Лукоморья : Юлия Набокова  1  Часть первая ТРЕБУЕТСЯ БАБА-ЯГА : Юлия Набокова
 2  Часть вторая БАБА-ЯГА НА ИСПЫТАТЕЛЬНОМ СРОКЕ : Юлия Набокова  3  Часть третья БАБА-ЯГА В ТЫЛУ ВРАГА : Юлия Набокова
 4  Часть четвертая СЕКРЕТНЫЙ АГЕНТ БАБА-ЯГА : Юлия Набокова  5  вы читаете: Часть пятая ПОБЕГ ИЗ ТЕМНИЦЫ : Юлия Набокова
 6  Часть шестая ТУТ И СКАЗОЧКЕ КОНЕЦ : Юлия Набокова    



 




sitemap